
 
 Айзек АЗИМОВ 
ВТОРОЙ ФОНД 
 
Посвящается Марсии, Джону и Стэну 
 
Второй Фонд - это организация ученых-психологов, 
заселивших окраинную планету Галактики, тайно действующая 
(согласно плану Селдона) в течение нескольких сотен лет. 
 
Галактическая Империя рухнула, на галактическое 
владычество стал претендовать опасный мутант Мул. 
 
Наш рассказ - о борьбе мира психологов, известного в 
Галактике под названием Второго Фонда, сначала с мутантом, 
а затем с Первым Фондом - миром ученых физиков. 
 
 
ПРОЛОГ 
Первая Галактическая Империя существовала несколько десятков тысячлет. Она объединяла все планеты Галактики под централизованным правлением,временами тираническим, временами мягким, но всегда несущим порядок. Людизабыли, что возможны другие формы правления. 
Нашелся человек, который об этом не забыл. Это был Хари Селдон. 
Хари Селдон был последним великим ученым Первой империи. Емупринадлежит заслуга полного развития принципов психоистории. Психоистория- это квинтэссенция социологии, это наука, позволяющая описать поведениелюдей с помощью математических формул. 
Селдон обнаружил, что в то время, как поведение отдельного индивидаостается непредсказуемым, реакции больших групп людей поддаютсястатистическому прогнозу. Чем больше людей участвуют в том или иномобщественном процессе, тем точнее прогноз. Селдон составил прогнозповедения всего населения Галактики, которое в то время исчислялоськвинтиллионами. 
Хари Селдон первым заметил, что империя, внешне могучая и богатая,неизлечимо больна и медленно, но неуклонно движется к краху. Онпредсказал, вернее, рассчитал, что Галактика, предоставленная самой себе,обречена на тридцатитысячелетнее прозябание в нищете и анархии, и толькопосле этого можно надеяться на возрождение сильной центральной власти. 
Селдон попытался исправить положение, и направить ход событий такимобразом, чтобы цивилизованное общество возродилось по прошествии всеголишь тысячи лет. Он организовал две колонии ученых, два Фонда знаний,поместив их в противоположных концах Галактики. Об организации одного изних было объявлено публично. Организация и существование второго фондабыли окружены тайной. 
Романы "Основатели" и "Основатели и Империя" рассказывают о первыхтрех столетиях истории Первого Фонда. В начале своего существования ПервыйФонд был небольшим поселением ученых, занятых составлением ГалактическойЭнциклопедии. Постепенно поселение превратилось в самостоятельноегосударство. Время от времени Фонд оказывался в водовороте кризиса,образованном схлестнувшимися социально-экономическими течениями. Селдонвыбрал время и место организации поселения ученых так, что для Фондасуществовал единственный вариант выхода из кризиса. Если Фонд находил этотвариант решения задачи, то перед ним открывались новые перспективыразвития. 
Вооруженный передовой наукой, Фонд подчинил своему влиянию соседниеварварские планеты. Безопасности маленького государства постоянно угрожалиправители отколовшихся от Империи провинций. Фонду пришлось столкнуться ис самой Империей, переживавшей правление последнего сильного императора.Из этого столкновения Фонд вышел победителем. 
И вот произошло то, чего Селдон не предвидел. Независимости Фондастал угрожать человек, в силу мутации генов получивший уникальныеспособности. Этот человек, называющий себя Мулом, обладал способностьюпреобразовывать человеческие эмоции и вторгаться в мыслительнуюдеятельность человека. Он превращал самых отчаянных противников в самыхверных союзников. Армии были бессильны против него. Мул покорил ПервыйФонд и частично опроверг теорию Селдона. 
Однако, где-то существовал Второй Фонд, ставший для всех необходимым.Мулу нужно было найти Второй Фонд для того, чтобы завоевать его, а вместес ним - всю Галактику. Патриоты Первого Фонда ищут Второй, чтобыпредотвратить завоевание Мулом Галактики. Где же он, таинственный ВторойФонд? Этого не знал никто. Перед вами история поисков Второго Фонда. 
 
 
 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
МУЛ ВЕДЕТ ПОИСК 
 
 
1. МУЛ И ДВОЕ МУЖЧИН 
 
Мул - ...вскоре после падения Первого Фонда многим стали видны положительные стороны правления Мула. На фоне окончательного развала первой Галактической Империи он был единственным, кто был способен объединить Галактику под твердой властью. Коммерческая империя покоренного Фонда не была единой и держалась эфемерными связями, которых не упрочивали даже предсказания Селдона. Она была неизмеримо слабее крепко спаянного Союза Миров, в котором Мул объединил одну десятую часть планет и одну пятнадцатую часть населения Галактики. В эпоху так называемого Поиска... 
Галактическая Энциклопедия 
 
[Здесь и далее выдержки из Галактической Энциклопедии печатаются по тексту 116-го издания Энциклопедии (1020 год Эры Основателей) с согласия издателя - Энциклопедиа Галактика Паблишинг Кампани.] 


Это далеко не все, что сообщает Энциклопедия о Муле и его империи, носодержание посвященной Мулу статьи Энциклопедии по большей части несвязано прямо с нашим рассказом и слишком сухо для избранного нами жанра.В статье дан анализ экономических условий, приведших к возвышению Мула доПервого Гражданина Союза (это официальный титул Мула), и оценкаэкономических последствий его возвышения. 
Авторы статьи не могли не удивляться тому, с какой быстротой Мулпрошел путь от нищего сироты до правителя огромной области Галактики. Ещесильнее, наверное, они были удивлены тем, что Мул на пять лет прекратилэкспансию в интересах укрепления власти на завоеванной территории. Однако,как положено авторам Энциклопедии, они тщательно скрывали свое отношение кописываемым фактам. 
Поэтому мы отказываемся от помощи Энциклопедии и предлагаем читателюнаш собственный рассказ об одном из периодов эпохи Великого Междуцарствия,или промежутка времени между распадом первой империи и возникновениемвторой, - а именно, об окончании пятилетнего периода консолидации СоюзаМиров. 
В Союзе политическое благополучие и экономическое процветание. Никомуне хочется менять покой - пусть даже в железной хватке Мула - на хаоспрошлых лет. Миры, до Мула бывшие под властью Фонда, иногда испытываютлегкую ностальгию по прошлому - не больше. Предводители Фонда, бесполезныедля Мула, умерщвлены, а полезные - обращены. Один из самых полезных средиобращенных - Хан Притчер, генерал-лейтенант. 
В Фонде Притчер был капитаном и членом демократического подполья.Когда фонд сдался Мулу без боя, Притчер продолжал сопротивление.Разумеется, до тех пор, пока его не обратили. Хан Притчер понимал, что егообратил не высший разум, а мутант, способный перестраивать психику другихлюдей в соответствии со своими потребностями. Однако, это полностьюустраивало Притчера, он воспринимал обращение как должное, чтосвидетельствовало об успехе обращения. 
И сейчас, возвращаясь из пятого похода за пределы Союза, ветеранразведки предвкушал встречу с Первым Гражданином с чувством, близким кпростодушной радости. Суровое лицо генерала, словно вырубленное из темногогладкого дерева, на котором трудно было представить улыбку, не выдавалоего чувств, но Мул не нуждался в их внешних проявлениях: он читал вчеловеческих душах. 
Притчер оставил воздушную машину в бывшем вице-королевском ангаре ивошел во дворец пешком, как требовалось по этикету. Целую милю он шел попустой дороге с нарисованной посередине стрелой, указывающей направлениедвижения. Притчер знал, что на всей огромной территории дворца нет ниодного солдата-охранника, ни одного вооруженного человека. 
Мулу не нужна была охрана. 
Он всегда мог защитить себя сам. 
Тишину нарушал лишь звук шагов Притчера. Впереди высился дворец,выстроенный из необычайно легкого и необычайно прочного металла в стилепоздней Империи. Дворец возвышался над всем городом. 
А во дворце жил человек, на нечеловеческих способностях которогодержалась новая аристократия и весь Союз Миров. 
Высокая, массивная дверь распахнулась перед генералом, и Притчервошел. Перед ним поднималась широкая лестница. Генерал воспользовалсялифтом. Он остановился перед скромной дверью, ведущей в личные апартаментыМула. 
Дверь открылась. 
 
Бейл Ченнис не был обращен. Говоря простым языком, его эмоции не былиподстроены под желания Мула. Эмоциональная сфера Ченниса определяласьнаследственностью и полученным в детстве воспитанием. Такое положение делБейла вполне устраивало. 
Ему еще не было тридцати, но он пользовался широчайшей популярностьюв столице. Красота и остроумие принесли Ченнису успех в светском обществе,ум и выдержка послужили ключом к расположению Мула. От сознания своейпопулярности Бейл получал величайшее удовольствие. 
И вот, Мул впервые вызвал его на личную аудиенцию. 
Ноги сами несли его по длинному, блестящему шоссе, которое вело кбашням из губчатого алюминия - бывшей резиденции калганских вице-королей,правивших от имени старой Империи, и независимых принцев, правивших отсобственного имени, - ко дворцу Первого Гражданина Союза, правящего своейсобственной империей. 
Ченнис шел, напевая веселый мотив. Он знал, о чем пойдет речь - оВтором Фонде, об этом вселенском пугале, которого устрашился сам Мул,перейдя от экспансии к осторожному ожиданию, официально именуемомуконсолидацией. 
В последнее время пошли слухи - а слухи нельзя остановить, - что Мулсобирается предпринять новое наступление. Мулу якобы стало известно, гденаходится Второй Фонд, и он готовится к нападению. Мул заключил какое-тосоглашение со Вторым Фондом и поделил с ним Галактику. Мул понял, чтоВторого Фонда нет, и решил захватить всю Галактику. 
Чего только не услышишь в светских гостиных! И это - не в первый раз.Правда, в этот раз слухи передаются уж очень уверенными голосами, абеспокойные души, истосковавшиеся за пять лет застоя по военным походам,приключениям, политическим передрягам, воспрянули, и на лицах ихобладателей сияют улыбки. 
Бейл Ченнис тоже сиял. Он не боялся мистического Второго Фонда.Поэтому он не боялся и Мула и всюду это выпячивал. Были люди, которыезавидовали его молодости и удачливости. Они молча ждали, когда же этотдамский угодник, наконец, поплатится за свое остроумие, расточаемое безмеры по поводу внешности Мула и его уединенной жизни. Никто не поддерживалшуток Ченниса и очень немногие им смеялись, но молодой человек оставалсябезнаказанным, и популярность его росла. 
Шагая по длинному шоссе, Ченнис стал сочинять слова к мотиву, которыйнапевал. Получилась какая-то чепуха: "Кто же, кто же тот герой, чтозахватит Фонд Второй?". 
Вот и дворец. 
Высокая, массивная дверь распахнулась, и Ченнис вошел. Перед нимподнималась широкая лестница. Ченнис воспользовался лифтом. Он остановилсяперед скромной дверью, ведущей в личные апартаменты Мула. 
Дверь открылась. 
 
Человек, у которого не было другого имени, кроме имени Мул, и другоготитула, кроме титула Первый Гражданин Союза Миров, стоял у стены,прозрачной лишь изнутри, и смотрел на городские крыши и огни. 
Сгущались сумерки, на небе проступали звезды, и все эти звездыпринадлежали ему. 
Он горько улыбнулся этой мысли: они принадлежали человеку, которогомало кто видел. 
Мул - человек, на которого не стоит смотреть, ведь на него нельзясмотреть без улыбки. Сто двадцать фунтов веса в пяти футах и восьми дюймахроста. Разве можно назвать руками и ногами эти обтянутые кожей кости,угловато торчащие из безобразно худого туловища? И только клювом можноназвать торчащий на три дюйма вперед нос, в тени которого тонет все лицо. 
Только глаза не вписываются в этот гротеск - большие, карие,неожиданно нежные на лице завоевателя Галактики глаза, в которых всегдасветится печаль. 
А город жил беззаботной жизнью роскошной столицы роскошного мира.Можно было бы учредить столицу на Термине, в самом сильном из завоеванныхмиров, но Термин расположен на самом краю Галактики. У Калганастратегическое положение лучшее - он ближе к центру, а, кроме того, здесьмногочисленна аристократия, поддерживающая придворные традиции. 
Однако, в постоянном веселье, удвоенном процветанием, Мул не находилпокоя. 
Его боялись, ему повиновались, его даже уважали - на расстоянии. Новсе, кроме обращенных, смотрели на него с презрением. А чего стоит любовьобращенных? Она безвкусна! Можно придумать себе десяток титулов, насадитьцеремонии, но что от этого изменится? Уж лучше - по крайней мере, не хуже- быть просто Первым Гражданином и спрятаться от всех. 
Внезапно в его душе поднялась волна протеста. Ни в коем случае! Нужнодействовать. Пять лет он сидит на Калгане, привязанный постоянной смутной,растворенной в космосе угрозой невидимого и неизвестного Второго Фонда.Ему уже тридцать два. Это еще не старость, но он чувствует ее приближение.Еще сильна воля, а тело слабеет. 
Все звезды Галактики: и те, что видны ему, и те, которых он не видит,- должны быть в его власти! 
Он должен всем отомстить. Всему человечеству, частью которого сам неявляется. Всей Галактике, в которой он чужой. 
Замигал холодный предупредительный световой сигнал. Мул почувствовалприближение человека, вошедшего во дворец, и обострившимся в сумеркахчутьем уловил его радостное настроение. Он без труда узнал гостя. Это былПритчер. Бывший капитан Притчер из бывшего Фонда. Капитан Притчер,которого незаслуженно обходило наградами загнивающее правительство.Капитан Притчер, когда-то мелкий шпион, а теперь генерал. Он, Мул, поднялего из грязи и расширил поле его деятельности до размеров Галактики. 
Генерал Притчер, безоговорочно преданный, а когда-то так жебезоговорочно мятежный. Впрочем, преданный ли? Он предан не по расчету, неиз благодарности, не от чистого сердца, а в силу обращения. 
Мул чувствовал этот мощный слой преданности и любви, подавляющий всеостальные эмоции Хана Притчера. Он сам приживил его пять лет назад. А изглубины души едва пробивались упрямство, горячность, идеализм - настолькообескровленные борьбой с верхним слоем, что сам Мул их с трудом улавливал. 
Дверь открылась, и Мул обернулся. Внешняя стена комнаты сделаласьнепрозрачной, и мягкие сумерки сменились резким белым светом атомных ламп. 
Хан Притчер сел на указанное место. На личных аудиенциях у Мула небыло ни поклонов, ни коленопреклонений, ни других церемоний. Мул был всеголишь Первый Гражданин, в обращении - "сэр". В его присутствии можно былосидеть; уходя, посетитель мог повернуться к нему спиной. 
Хану Притчеру такая скромность нравилась. Он усматривал в нейсвидетельство тому, что правитель уверен в своей силе. 
- Вчера я получил ваше последнее донесение, - сказал Мул. - Не стануумалчивать о том, Притчер, что я нахожу его несколько пессимистическим. 
Генерал сдвинул брови. 
- Пожалуй, но собранные мной сведения не подсказали мне иного вывода,сэр. По-видимому, Второго Фонда просто нет. 
Мул задумался и медленно покачал головой из стороны в сторону, какслучалось уже не раз: 
- Эблинг Мис утверждал противное. Я не могу отбросить суждениеЭблинга Миса. 
Такой разговор происходил между ними не впервые. Притчер настаивал насвоем: 
- Мис был величайшим психологом Фонда, но в сравнении с Селдоном онребенок. Работая над трудами Селдона, он находился под вашим влиянием. Вымогли толкнуть его слишком далеко. Он мог ошибиться. Скорее всего, оношибся. 
Мул вздохнул, повертев головой, сидящей на тоненьком стебельке шеи. 
- Ах, если бы ему дали пожить еще минуту! Он как раз собиралсясказать, где расположен Второй Фонд. Поверьте мне, он знал, где находитсяВторой Фонд. Мне нельзя было отступать, нельзя было обрекать себя наожидание. Как много я потерял! Пять лет прошли впустую! 
Притчер не был способен осудить недостойные стремления своегоправителя: Мул искоренил в нем саму потребность критиковать вождя. Генералпочувствовал смутное беспокойство, граничащее со смущением. 
- Как же еще объяснить это, сэр? Я провел пять экспедиций. Маршрутыопределяли вы сами. Я перевернул каждый астероид в указанных местах.Второй Фонд был якобы основан вместе с первым, хорошо известным нам,триста лет назад. Через сто лет слава о Первом Фонде разошлась по всейПериферии. Еще через пятьдесят лет он стал известен всей Галактике. Прошлотриста лет, а о Втором Фонде никто даже не слышал. Где он может прятаться? 
- Эблинг Мис сказал, что Второй Фонд на самом деле тщательноскрывался. Только неизвестность могла превратить его слабость в силу. 
- Так успешно скрываться может только то, чего в действительностинет. 
- Нет! - Мул пронзительно взглянул на собеседника и поднял тонкийпалец. - Второй Фонд существует. Нужно изменить тактику. 
Притчер нахмурился. 
- Сэр, вы хотите сами отправиться на поиски? Я вам этого не советую. 
- Что вы! Разумеется, я не полечу. Но вы полетите не один. Вам будутпомогать в руководстве экспедицией. 
После значительной паузы Притчер спросил несколько отчуждено: 
- Кто, сэр? 
- На Калгане есть молодой человек по имени Бейл Ченнис. 
- Не знаю такого. 
- У вас будет возможность с ним познакомиться. У него гибкий ум, ончестолюбив и, самое главное, не обращен. 
Тяжелая челюсть Притчера дрогнула. 
- Не вижу в этом особых преимуществ, сэр. 
- Тем не менее, они есть. Вы опытный и умный человек, Притчер. Выбыли мне чрезвычайно полезны. Однако, вы обращены. Значит, вами движетверноподданническое чувство ко мне, навязанное мною же. Оно не можетзаменить того, чего вы лишились, утратив естественные мотивы поведения. 
- Мне кажется, сэр, что я ничего не потерял, - хмуро сказал Притчер.- Я вспоминаю, каким я был до обращения, и мне кажется, что я ни в чем нестал слабее. 
- Конечно, кажется, - губы Мула дрогнули в улыбке. - В этом отношениивы не можете быть объективным. Ченнис честолюбив для себя. Ему можноверить, потому что он не предан никому, кроме себя самого. Он знает, чтоможет выехать на моем успехе, и приложит все силы к тому, чтобы моя властьукрепилась. Тогда он будет ехать долго, проедет много и в конце концовприедет к славе. А вы его чуть-чуть притормозите. 
Притчер заупрямился. 
- В таком случае, - сказал он, - не лучше ли снять обращение с меня?Я уже не смогу стать вашим врагом. 
- Что вы, Притчер! Пока я жив, я буду держать вас под обращением, ажив я буду, пока буду держать вас под обращением. Освободившись, вы тут жеменя убьете. 
Ноздри генерала дрогнули. 
- Мне очень больно, сэр, оттого, что вы обо мне такого мнения. 
- Я не хотел вас обидеть. Я не могу вам объяснить, и вам придетсяповерить, что ваши чувства, освободившись от моего давления, сразу жеустремятся в русло естественных мотивов вашего поведения. Человеческоесознание сопротивляется давлению, поэтому гипнотизер не можетзагипнотизировать человека против его воли. Я могу, потому что я негипнотизер, а что-то большее, и поверьте мне, Притчер, сопротивление,которое я подавил и которого вы в себе не ощущаете, - страшная сила. 
Притчер опустил голову. Он чувствовал себя опустошенным. 
- Как вы можете, - произнес он с усилием, - верить этому человеку втой же степени, что и мне, обращенному? 
- Вот именно, я не могу доверять ему полностью. Поэтому вы летите сним. Видите ли, Притчер, - Мул опустился в большое мягкое кресло, вкотором стал еще больше похож на куклу, - вдруг он случайно наткнется наВторой Фонд, вдруг он решит, что союз с ним для него выгоднее союза сомной... Вы понимаете? 
- Это уже лучше, сэр, - сказал Притчер с явным удовольствием. 
- Но помните, ограничивать его инициативу не следует. 
- Конечно. 
- И еще, Притчер. Молодой человек хорош собой и очень приятен вобщении. Не позволяйте ему дурачить вас и старайтесь его не раздражать.Это человек без совести. 
 
Мул снова остался один. Он выключил свет, и стена вновь сталапрозрачной. Небо было фиолетовым, а город превратился в золото, разлитоена горизонте. 
К чему все это? Что изменится, когда он станет владыкой Вселенной?Высокие, сильные, уверенные в себе мужчины - такие, как Притчер, несделаются ниже ростом и слабее. А красавцы - такие, как Бейл Ченнис, нестанут уродами. И сам он будет тем же, что он есть сейчас. 
Довольно! Нельзя поддаваться сомнению! 
Снова замигал предупредительный световой сигнал. Снова Мул ощутилприближение человека и снова без труда узнал его. Это был Бейл Ченнис. Внем чувствовалось примитивное своеобразие сильного сознания, не тронутогоничьим влиянием. В нем что-то волновалось и переливалось, но это движениеприглушалось разлитой по поверхности настороженностью с легкой примесьюциничной наглости. Чуть ниже шло мощное течение самолюбия и самолюбования.Там и сям пробивались роднички жесткого юмора, а подо всем этим - бездначестолюбия. 
Мул подумал, что ничего не стоит перегородить одно течение, а другоенаправить вспять. Ну и что? Если кудрявая голова Ченниса склонится передним в обожании, он сам не избавится от своего уродства, которое превращаетвластелина империи в мрачного отшельника. 
Дверь открылась, и Мул обернулся. Внешняя стена сделаласьнепрозрачной, и темнота сменилась белым светом атомных ламп. 
 
Бейл Ченнис изящно опустился на стул и сказал: 
- Честь видеть вас, сэр, не была для меня полной неожиданностью! 
Мул растопыренными пальцами почесал нос и спросил с заметнымраздражением: 
- Почему же? 
- Вероятно, я провидец, сэр, иначе придется признать, что яинтересуюсь слухами. 
- Слухами? У нас их несколько десятков разновидностей. Чем именно выинтересуетесь? 
- Теми, которые предсказывают новый поход на Галактику. Я надеюсь,что эти слухи верны и я смогу принять посильное участие в походе. 
- Значит, вы считаете, что Второй Фонд существует? 
- Почему нет? Это придало бы делу особую прелесть! 
- В чем, по-вашему, состоит эта прелесть? 
- О! В самой тайне, окутывающей Второй Фонд. Нет более благодатнойтемы для пересудов. Вот уже несколько месяцев приложения к газетам ни очем, кроме этого, не пишут. Это что-то значит! "Космос" печатаетфантастическую повесть о живых существах, состоящих чуть ли не изсплошного мозга. Имеется в виду Второй Фонд. Так вот, эти существа, поволе автора повести, обладают энергией разума, сравнимой с энергиями,известными физике. Усилием воли эти существа изменяют орбиты планет,отбрасывают космические корабли на сотни световых лет назад. 
- Любопытно... Что вы сами об этом думаете? Вы согласны с идеейавтора повести? 
- Галактика, нет! Неужели такие существа станут сидеть на собственнойпланете, сэр? Мне кажется, что Второй Фонд скрывается потому, что онслабее, чем мы думаем. 
- В таком случае мне нетрудно будет объяснить вам суть дела. Вам нехотелось бы принять участие в экспедиции по поиску Второго Фонда? 
Ченнис, очевидно, не ожидал такого быстрого развития событий. Еговсегда скорый на ответ язык прирос к гортани. 
- Что же вы молчите? - сухо сказал Мул. 
Ченнис наморщил лоб. 
- Я согласен. Только куда мне лететь? Мне нужно знать хотя быприблизительное направление. 
- С вами полетит генерал Притчер... 
- Значит, не я буду руководителем экспедиции? 
- Дайте мне договорить, тогда вам все станет ясно. Насколько я знаю,вы не из Фонда. Вы уроженец Калгана, не так ли? Так. Поэтому вы имеетелишь смутное представление о теории Селдона. Когда первая ГалактическаяИмперия начала распадаться, Хари Селдон с группой ученых-психоисториковсоставил прогноз исторических событий - к сожалению, математическийаппарат, с помощью которого делаются такие прогнозы, утерян - и основалдва Фонда, по одному в каждом конце Галактики, расположив их так, чтобы входе развития истории они послужили центрами кристаллизации новой Империи.Хари Селдон считал, что образование новой Империи должно произойти черезтысячу лет при условии создания Фондов науки и через тридцать тысяч летпри условии, что Фондов не будет. Однако, он не предвидел, что появлюсь я.Я мутант, и мое появление предсказать абсолютно невозможно, потому чтопсихоистория оперирует усредненными реакциями больших групп людей. Вам всепонятно? 
- Понятно, сэр. Но при чем здесь я? 
- Сейчас вы и это поймете. Я хочу обогнать Селдона на семьсот лет иобъединить Галактику сейчас. Первый Фонд - мир ученых-физиков - процветаетпод моим владычеством. Если процветание и политическое спокойствиепродлятся еще несколько лет, ядерное оружие, которое разрабатывается там,не будет иметь равных в Галактике, кроме, возможно, оружия Второго Фонда.Поэтому я хочу узнать о Втором Фонде как можно больше. Генерал Притчерпридерживается твердого мнения о том, что Второго Фонда нет. Я уверен вобратном. 
- Что дает вам такую уверенность, сэр? - осторожно спросил Ченнис. 
Мул ответил с неожиданным возмущением: 
- То, что сознание обращенных мною людей контролирует кто-то еще!Очень тонко! Очень осторожно! Однако, не настолько осторожно, чтобы этоукрылось от меня! И чем дальше, тем чаще. Важные люди в критическиемоменты выходят из повиновения. Теперь вам не кажется странным, что яизбрал осторожную тактику и медлю с наступлением? 
Теперь вам ясно, зачем вы мне нужны? Генерал Притчер - лучший изоставшихся у меня людей, значит, его в любой момент могут у меня отнять. Авы не обращены, вас трудно заподозрить в том, что вы - человек Мула. Высможете обманывать Второй Фонд дольше, чем мои люди, и, может быть, этогохватит. Вы понимаете? 
- М-м-м... да. Простите, сэр, можно задать вам вопрос? Какпроявляется постороннее влияние на ваших людей? Вдруг я замечу в генералеПритчере какие-то перемены? Он должен освободиться от обращения? Изменитьвам? 
- Нет. Повторяю, это вмешательство почти неуловимо. Иногда мнеприходится воздерживаться от действия, потому что я не могу определить,заблуждается ли человек, как это свойственно человеку, или им кто-тоуправляет. Человек остается преданным мне, но притупляется его инициативаи изобретательность. Человек становится бесполезным. За этот год менялишили шестерых. Шестерых самых лучших, - уголок его рта приподнялся. -Они руководят военными базами. Мне остается только желать, чтобы они неоказались в критической ситуации и перед ними не встала необходимостьпринять решение. 
- Допустим, сэр... Допустим, что это не Второй Фонд. Что, если вамвредит другой такой же человек, как вы, - другой мутант? 
- Вряд ли. Один человек не действовал бы так продуманно идальновидно. Это целый мир, и вы должны стать оружием против него. 
Глаза Ченниса сияли. 
- Я счастлив служить вам, сэр! - сказал он. 
Мул уловил его эмоциональный подъем. 
- Очевидно, вы поняли, что вам уготована особая роль, за успешноевыполнение которой вы вправе ожидать особой награды. Вы можете стать моимпреемником. Но в случае измены вас ждет особое наказание, помните это. Яумею внушать не только преданность. 
Улыбка Мула стала зловещей, и Ченнис в ужасе вскочил со стула. Надолю секунды он почувствовал, как на него опускается отчаяние и давит,причиняя физическую боль. Оно тут же исчезло, оставив после себя облакогнева. 
- Гнев здесь бесполезен, - сказал Мул. - Вот видите, вы его почтиподавили. Нет? А я вижу. Запомните, я могу сделать вам еще больнее ипродержать вас так гораздо дольше. Мне приходилось убивать людей такимспособом. Нет смерти мучительней. 
Помолчав, он добавил: 
- Это все. 
Мул снова был один. Он выключил свет, и стена вновь стала прозрачной.Небо было черным, и на бархатном полотне космоса лежала усыпаннаяблестками лента Млечного Пути. 
Все это были звезды, великое множество звезд. Их было так много, чтоони сливались в одно облако света. 
И все они будут принадлежать ему! 
Еще одно дело, и можно спать. 
 
 

ПЕРВАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ 
Исполнительный Совет Второго Фонда собрался на заседание. Мы нестанем утруждать читателя описанием обстоятельств, при которых проходилозаседание, как и перечислением имен и званий присутствующих. Мы непретендуем также на дословную передачу содержания выступлений, так как нехотим, чтобы они остались непонятными читателю. 
Членами Исполнительного Совета были психологи, вернее, не простопсихологи, а ученые с психологической ориентацией. Это люди, чьинаучно-философские воззрения развиваются в совершенно ином направлении посравнению с любой из известных нам научных концепций. "Психология" впонимании ученых, которые воспитаны на аксиомах, выведенных из данных,полученных средствами физики, не имеет почти ничего общего с ПСИХОЛОГИЕЙ. 
Эти две психологии - как двое слепых, которые пытаются объяснить другдругу, что такое красный цвет. 
Собравшиеся на заседание отлично понимали друг друга не только вцелом, но и в мельчайших частностях. Они не выступали с докладами впринятом у нас значении этого слова. Незаконченную фразу "докладчика"слушатели мысленно продолжали до абзаца. Жест, гримаса, покашливание, дажепауза, выдержанная определенное время, - все было столь же значимо, скольслова. 
Поэтому мы взяли на себя смелость предложить читателю, воспитанномуна философии физиков, выступления членов Совета в свободном переводе, чтосвязано с неизбежным риском потерять какие-то оттенки смысла. 
Главным в Совете был человек, которого мы назовем Первым Спикером. 
- Стало совершенно очевидным, - сказал он, - что именно остановилоэкспансию Мула. Нельзя назвать сложившуюся ситуацию безоблачной. Мул чутьбыло не обнаружил нас, подвергнув жесточайшей эксплуатации мозг такназываемого психолога. Этот психолог был убит в тот самый момент, когдасобирался сообщить о своем открытии. Смерть психолога явилась результатомстечения ряда случайных обстоятельств. Это легко проверить расчетами поформулам Третьей Фазы. Ваше мнение? 
Последние слова адресовались Пятому Спикеру. 
- Увы, мы не можем управлять ситуацией, - с жесткими интонациямизаговорил Пятый Спикер. - Более того, мы не в силах отразить вооруженноенападение, а особенно, если им будет руководить такой феномен, как Мул.Вскоре после покорения Первого Фонда, если быть точными, то через полгода,он был на Транторе. Еще через полгода он был бы у нас с вероятностьюпобеды над нами в девяносто шесть и три десятых процента, плюс-минус пятьсотых процента, если быть точными. Мы затратили значительное время наанализ факторов, остановивших его. Нам известно, что двигало Мулом - егофизическое уродство и уникальные умственные способности. Приняв вовнимание его нетипичное поведение в присутствии симпатизирующего ему лица,мы провели тщательные расчеты, и в Третьей Фазе пришли к заключению, чтоэто возможно и в будущем. 
Таким образом, развитие событий определяется случайностью постольку,поскольку случайно присутствие рядом с Мулом симпатизирующего емучеловека. Нашим агентам удалось выяснить, что психолога, попавшего подвлияние Мула, убила женщина, к которой Мул испытывал доверие и которуюпоэтому не держал под контролем. 
Смерть психолога послужила для нас предупреждением, и с этого моментамы сдерживали Мула нестандартными методами, которые и ставят под угрозунадлежащее исполнение замыслов Селдона. У меня все. 
Первый, главный, Спикер помолчал, давая возможность присутствующимосмыслить сказанное, затем сказал: 
- Следовательно, ситуация весьма нестабильна. План Селдона на граникраха. В силу недостатка предвидения мы погубили его. Время уходит. У насостался единственный вариант решения задачи, впрочем, достаточнорискованный. 
Мы должны позволить Мулу найти нас - в определенном смысле. 
После паузы, во время которой Первый Спикер прислушивался к реакцииприсутствующих, он сказал: 
- Повторяю - в определенном смысле! 
 
 

2.
ДВОЕ МУЖЧИН БЕЗ МУЛА 
Корабль был готов к отправлению. Недоставало только маршрута. Мулпредлагал лететь на Трантор - в мертвый мир, в пустую скорлупу бывшейстолицы Галактики. 
Притчер не соглашался: он не раз проделал этот путь, и каждый разбезуспешно. 
Притчер застал Ченниса за навигационными приборами. Вьющиеся волосымолодого человека были в милом беспорядке, одна прядь свисала на лоб такхитро, как будто ее долго прилаживали перед зеркалом. Белозубая улыбка,которой Ченнис встретил Притчера, очень шла к прическе. Суровый генералпочувствовал к молодому человеку смутную неприязнь. 
- Пока что все совпадает, Притчер! - радостно крикнул Ченнис вместоприветствия. 
- Не понимаю, о чем вы, - холодно ответил генерал. 
- Берите стул, дружище, садитесь, будем разбираться вместе. Я читаюваш отчет. Он великолепно составлен. 
- Приятно слышать... 
- Мне любопытно, совпадут ли наши выводы. Вы когда-нибудь пыталисьподойти к проблеме с использованием методов дедукции? Конечно,прочесывание Галактики в выбранном наобум направлении со временем дастрезультат, но когда это произойдет? Вы подсчитывали, сколько времени можетзанять такой поиск? 
- Да, несколько раз. 
Притчеру очень не хотелось заискивать перед молодым человеком, ноочень хотелось проникнуть в его мысли, неконтролируемые и потомунепредсказуемые. 
- Давайте рассуждать логически. Что мы ищем? 
- Второй Фонд, - хмуро ответил Притчер. 
- Мир психологов, - поправил Ченнис, - которые так же слабы в физике,как Первый Фонд - в психологии. Вы житель Первого Фонда и должны понимать,что из этого следует. Нам нужно искать мир, славящийся тонкой дипломатией,но отсталый в техническом отношении. 
- Не обязательно, - возразил Притчер. - Союз Миров нельзя назватьтехнически отсталым, но наш правитель правит именно силой разума. 
- Только потому, что опирается на силу оружия Первого Фонда, - с едвазаметной досадой ответил Ченнис. - Другого такого клада знаний нет во всейГалактике. Второй Фонд может упражнять способности своих психологов лишьна жалких обломках старой Империи, где не может быть науки, подобной той,которую подчинил себе наш правитель. 
- Значит, Второй Фонд должен обладать силой разума, достаточной длятого, чтобы подчинить группу соседних миров, но при этом должен бытьфизически беспомощным? 
- Не беспомощным, а сравнительно слабым. Второй Фонд способензащитить себя от деградировавших соседей, но перед современным вооружениемармии Мула он, скорее всего, окажется бессильным. Иначе невозможнообъяснить, почему триста лет назад Хари Селдон скрывал даже от своихединомышленников расположение Второго Фонда и почему теперь сам ВторойФонд окружает себя тайной. Вспомните, ваш родной Первый Фонд ни от кого нескрывался даже тогда, когда был маленьким, никем не охраняемым городом. 
Жесткое лицо Притчера саркастически скривилось. 
- По-видимому, вы закончили ваш блестящий анализ. Не желаете изучитьсписок королевств, республик, городов-государств, диктатур, подходящих подваше определение, и даже под более точное? 
- Значит, вы проводили аналогичные рассуждения? - Ченнис не утратилни капли дерзости. 
- Разумеется, хотя не вносили их в дневники экспедиций. Неужели выдумаете, что Мул станет работать методом проб и ошибок? 
- Хорошо, - с новым подъемом заговорил молодой человек. - Что выможете сказать об Олигархии Ница? 
Притчер задумчиво потеребил ухо. 
- Ница? Что-то знакомое... По-моему, это не совсем периферия...Что-то около трети пути к центру? 
- Правильно. Ну и что? 
- По имеющимся у нас данным, Второй Фонд должен находиться впротивоположном конце Галактики. Это единственное, из чего мы можемисходить. А Ница, кроме того, что находится не в конце Галактики, вугловом измерении отстоит от Первого Фонда на сто десять - сто двадцатьградусов, но никак не на сто восемьдесят. 
- В имеющихся у вас материалах говорится, кроме того, что Второй Фонднаходится у Границы Звезд. 
- В Галактике нет области с таким названием. 
- Правильно, потому что это название употреблялось лишь населениемобласти и в какой-то момент было изъято из употребления по соображениямсекретности. Возможно, дело обстояло совершенно противоположным образом:название было придумано Селдоном из тех же соображений. Вы не улавливаетеникакого сходства в названиях Граница Звезд и Ница? 
- Слабого созвучия недостаточно для того, чтобы сделать серьезныевыводы. 
- Вы там были? 
- Нет. 
- Тем не менее это государство упоминается в дневниках экспедиций. 
- Где? Ах, да! Мы останавливались там, чтобы пополнить запасыпровизии и воды. В этом мире нет ничего примечательного. 
- Вы останавливались на столичной планете? 
- Не могу сказать. 
Ченнис задумался. Притчер не спускал с него неприязненного взгляда. 
- Вы не откажетесь взглянуть вместе со мной в Линзу? 
- Нет, конечно. 
 
Линза была новейшим навигационным прибором. Она представляла собойвычислительную машину, выдающую на экран изображение ночного звездногонеба, видного из данной точки Галактики. Ченнис ввел в машину исходныеданные и выключил свет. Осталась лишь красная лампочка на пульте Линзы.Красные блики ложились на лицо Ченниса. Притчер сидел на месте первогопилота, закинув ногу на ногу. Его лицо растворилось в темноте. 
Машина закончила вычисления, и на экране стали проступать пятнасвета. Постепенно они становились все больше и ярче. Четко выделился центрГалактики. 
- Такую картину, - пояснил Ченнис, - можно наблюдать зимней ночью наТранторе. Во всех предыдущих экспедициях отправной точкой считался ПервыйФонд. Мне кажется, что ею должен служить Трантор. Трантор был столицейГалактической Империи, и в большей мере культурной и научной столицей, чемполитической. Поэтому в девяти случаях из десяти центром координат принавигационных расчетах следует считать Трантор. Вспомните в этой связи,что Хари Селдон, уроженец Геликона, работал со своей психоисторическойгруппой на Транторе. 
- Что вы хотите этим сказать? - Притчер ледяным голосом пыталсяохладить энтузиазм молодого человека. 
- Все скажет карта. Вы видите темную туманность? - Ченнис коснулсяпальцем экрана в том месте, где в золотом шитье, казалось, была прорезанадырочка. - В стеллографическом справочнике она значится под названиемТуманности Пеллота. Смотрите внимательно, я увеличиваю изображение. 
Притчеру уже приходилось видеть укрупнение изображения, и каждый разу него при этом захватывало дух. И сейчас ему показалось, что он у пультакорабля, несущегося сквозь скопление звезд и не имеющего возможности уйтив гиперпространство. Звезды мчались из центра экрана прямо на генерала,но, не долетев, выпадали за рамку. Цельные пятна распадались на пары илироссыпи, облачка света превращались в мириады мелких блесток. Ченнис, неостанавливая движения, говорил: 
- Мы движемся по прямой линии, соединяющей Трантор с туманностьюПеллота, то есть продолжаем смотреть с Трантора. Безусловно, здесьприсутствует определенная ошибка, потому что у меня не было возможностиучесть рассеяние света. Однако, я уверен, что ошибка пренебрежимо мала. 
По экрану разлилась темнота. Ченнис сбавил скорость увеличения, извезды уже не мчались, а неохотно ползли к краю экрана. Их все еще быловеликое множество, густо рассыпаны они были и за туманностью - огромным, всотни кубических парсеков, облаком из атомов натрия и кальция, неотражающих света. 
- Эту область, - комментировал Ченнис, - жители соседних мировназывают Устьем. Это очень важно, так как форму устья область имеет лишьпри взгляде на нее со стороны Трантора. 
Звезды, прилепившиеся по краю туманности, слились в линию, котораяобрисовывала в профиль толстые выпяченные губы. 
- Входим в устье, - сказал Ченнис, - и движемся вглубь, вдоль теперьуже единственного луча света. 
Снова звезды посыпались за экран, и перед глазами Притчера осталасьлишь туманность, прошитая тоненькой золотой ниточкой, по которой двигалсяпалец Ченниса. 
- Вот Граница Звезд, - сказал молодой человек. - Ткань туманностиздесь тонка и пропускает свет этой звезды в единственном направлении - кТрантору. 
- Вы хотите сказать, что... - генерал Мула не договорил, пораженныйдогадкой. 
- Что это Ница - Граница Звезд. 
Ченнис включил свет и выключил вычислительную машину. Притчер встал иподошел к Ченнису вплотную. 
- Как вы к этому пришли? 
- Случайно, - молодой человек откинулся на спинку стула и снедоумением пожал плечами. - Совершенно случайно, но мне эта идеянравится, и я склонен считать ее верной. Кроме того, Ница подходит поднаше определение. Это олигархия, объединяющая двадцать семь населенныхпланет. Технически довольно слабое государство. Политически довольноскромное: не стремится к экспансии и придерживается строгого нейтралитетав разрешении всех политических проблем, возникающих в этой областиГалактики. Мне кажется, что нам следует направиться туда. 
- Вы сообщили об этом Мулу? 
- Нет. А сейчас это невозможно: мы в космосе и готовимся к скачку. 
Притчер в ужасе бросился к панели обзора, поспешно настроил ее. Передглазами был пустой холодный космос. Придя в себя, генерал обернулся. Рукапотянулась к курку бластера. 
- Кто приказал? 
- Я, генерал, - Ченнис впервые обратился к Притчеру по званию. - Мывзлетели, когда рассматривали карту звездного неба. Вы не почувствовалиускорения, потому что я укрупнял изображение, и вы приняли настоящеедвижение за иллюзию, созданную движением звезд на экране. 
- Зачем? Что вам нужно? Значит, все рассуждения о Нице - ерунда? 
- Нет. В этом я вас не обманывал. Сейчас мы летим к Нице. Мне нужнобыло взлететь до назначенного срока... Генерал, вы не верите всуществование Второго Фонда, а я верю! Вы просто исполняете поручениеМула, а я вижу серьезную опасность. Мы дали Второму Фонду отсрочку в пятьлет. За это время он мог подготовиться к борьбе с нами. Я не знаю, какиморужием он будет с нами бороться, но могу предположить, что на Калганедействуют его агенты. Они могут обнаружить, что в моем сознании возникладогадка о том, где находится Второй Фонд. Тогда моей жизни будет угрожатьопасность, а мне очень дорога жизнь. Вот я и принял меры по ее защите. ОНице не знает никто, кроме вас, да и вы узнали о ней, находясь в космосе.Впрочем, есть еще экипаж... - Ченнис снисходительно улыбнулся, чувствуясебя полным хозяином положения. 
Рука Притчера бессильно опустилась, и генерал ощутил смутноебеспокойство. Что мешает ему действовать? Чем скована его воля? Ведь быловремя, когда он был мятежным, опальным капитаном армии Первого Фонда,когда он был способен на более решительные и отчаянные поступки, чемЧеннис. Неужели Мул прав? Неужели его преобразованное сознание настолькоотравилось послушанием, что неспособно породить инициативу? Генерал ощутилподавленность и бесконечную усталость. 
- Ловко сработано, - одобрил он, - и все же в дальнейшем вам лучшесоветоваться со мной перед принятием подобных решений. 
Замигал какой-то сигнал. 
- Это из машинного отделения, - небрежно бросил Ченнис, - обещали запять минут предупредить о скачке и дать знать, если что не так. Останетесьна хозяйстве? 
Притчер молча кивнул и, оставшись в одиночестве, задумался о зле,которое несет человеку старость. На панели обзора сверкали редкие звезды.У края разливалось молоко Галактики. Освободиться бы от влияния Мула... 
Генерал испугался этой мысли и прогнал ее... 
...Шеф-инженер Гекслани испытующе взглянул на молодого человека,который был без формы, но держался с апломбом офицера и, кажется, на самомделе был облечен властью. Гекслани, с младых ногтей служивший во флоте,привык к тому, что власть принадлежит человеку с погонами. 
Правда, этого человека назначил Мул, а Мулу всегда принадлежитпоследнее слово. Мул - это абсолютная истина. Даже подсознательно Гексланив этом не сомневался. Он был прочно обращен. 
Молча он протянул Ченнису небольшой овальный предмет. Ченнис взял егов руку и одобрительно улыбнулся. 
- Вы из Фонда, шеф? 
- Да, сэр. До того, как Первый Гражданин взял власть, я служил вофлоте Фонда восемнадцать лет. 
- Инженерному делу учились в Фонде? 
- В Центральной Школе на Анакреоне, сэр. Получил квалификацию первогокласса. 
- Неплохо. А это вы нашли в аппарате связи, там, куда я просилпосмотреть? 
- Да, сэр. 
- Это деталь аппарата? 
- Нет, сэр. 
- Что же это? 
- Метка, сэр. 
- Я не учился в Центральной Технической школе. Объясните подробнее. 
- Это устройство, которое должно показывать координаты корабля прискачке через гиперпространство. 
- Оно позволяет за нами следить? 
- Так точно, сэр. 
- Хорошо. Это недавнее изобретение? 
- Да, сэр. 
- Разработано одним из новых исследовательских институтов,учрежденных Первым Гражданином? Принцип действия - государственная тайна? 
- Да, сэр. 
Ченнис несколько секунд играл меткой, затем протянул ее инженеру. 
- Положите ее на то самое место, где нашли, и точно так же, каклежала. Ясно? И забудьте о ее существовании. 
Шеф-инженер с трудом удержался от салюта, резко повернулся и вышел. 
Корабль несся по Галактике, чертя прерывистую линию. Пропускисоответствовали скачкам, покрывающим около ста световых лет, а штрихи -участкам нормального полета протяженностью от десяти до шестидесятисветовых секунд. 
Бейл Ченнис сел к пульту Линзы и, как всегда, испытал чувство,близкое к благоговению. Он не был уроженцем Фонда, и волшебство,свершавшееся при повороте рычага или нажатии кнопки, еще не стало для негопривычным. 
Линза вряд ли приелась бы и уроженцу Фонда. В ее небольшом корпусебыло такое множество электронных схем, что на экране умещалось стомиллионов отдельных звезд и точно воспроизводилось их взаимноерасположение. И это еще не было пределом возможностей машины. Она могларазвернуть заданный участок карты звездного неба по любой изпространственных осей и повернуть его на любой угол относительно заданнойточки. 
Линза совершила переворот в межзвездной навигации. До изобретенияЛинзы каждому скачку предшествовал расчет, занимавший значительное время -от одного дня до одной недели. Большая часть этого времени уходила навычисление координат корабля. Нужно было найти по меньшей мере три звезды,положение которых относительно произвольно выбранного центра координатбыло бы известно, и определить положение корабля относительно этих звезд. 
Вся соль заключалась в поиске этих трех звезд. Для человека,привыкшего видеть Галактику из определенной точки, каждая звезда имеетсвое лицо. Но прыгни на десять парсеков - и не узнаешь, а, может, даже неувидишь собственного солнца. Приходилось прибегать к спектральномуанализу. Составлялись каталоги "световых автографов" звезд, на их основеразрабатывались стандартные маршруты. Межзвездная навигация превращаласьиз искусства в науку. В эпоху Фонда усовершенствовались вычислительныемашины, появились новые методы получения и классификации спектров, и всеже на поиск трех знакомых звезд в незнакомой области уходило поройнесколько дней. 
С появлением Линзы все изменилось. Во-первых, ей требовалась толькоодна знакомая звезда. Во-вторых, Линзой мог управлять даже такой профан втехнике, как Ченнис. 
По результатам предыдущего скачка ближайшая знакомая звезда былаВинцетори, а на панели обзора, в самом центре, горела яркая звезда. Ченниснадеялся, что это именно Винцетори. Осторожно нажимая клавиши, он ввелкоординаты Винцетори. На экране Линзы появилась яркая звезда, в остальномсходства с изображением на панели обзора не оказалось. Бейл Ченнисразвернул карту по оси Z и посмотрел на фотометры. Обе звезды оказалисьодинаковой яркости. Ченнис выбрал на панели обзора другую звезду примернотакой же яркости и постарался найти ее на карте. Повернул карту насоответствующий угол, скривил рот: не то. Повернул еще, примерив еще однуяркую звезду, потом еще. Вот оно! Конечно, какой-нибудь космический волкустановил бы соответствие между картой и панелью обзора с первой попытки,а он, Ченнис, установил только с третьей, но это тоже вполне прилично. 
Осталось разобраться с двойными звездами и установить точноесоответствие. Это не отняло много времени, и вот уже готовы координатыкорабля. На все ушло не более получаса. 
Хан Притчер был в своей комнате и, по-видимому, готовился ко сну. 
- Есть новости? - спросил он. 
- Если это для вас новость, то следующий скачок приведет нас в Ницу. 
- Знаю. 
- Не хотел вас беспокоить, но мне любопытно, просмотрели вы пленку,которую мы прихватили в Силе? 
Хан Притчер бросил презрительный взгляд на предмет разговора, лежащийна полке в черном футляре, и ответил: 
- Да. 
- Что вы можете сказать? 
- Что тут скажешь? В этой части Галактики даже историков толковыхнет. 
Ченнис широко улыбнулся. 
- Понимаю, понимаю... Скучновато? 
- Отчего же; если вы интересуетесь биографиями монархов, то дажезанимательно. Просто бесполезно: когда историк занимается отдельнойличностью, он изображает ее либо в беспросветно черном, либо в приторнорозовом свете, в зависимости от своих интересов. 
- В книге идет речь о Нице. Именно поэтому я ее вам дал. Этоединственная книга, в которой сказано о Нице несколько слов. 
- Верно, немного сказано. Ница пережила десяток хороших правителей,полдесятка плохих, выиграла какие-то сражения, какие-то проиграла. Ничегоособенного. 
- Вы кое-что упустили. Вам не бросилось в глаза, что Ница никогда нис кем не образовывала коалиций? Она всегда стояла в стороне отполитических интриг. Да, правильно, завоевала несколько планет, нопочему-то остановилась. Похоже, что Ница старалась не привлекать к себевнимания, а воевала в случае крайней необходимости. 
- Что ж, - равнодушно сказал генерал, - я не возражаю против посадки.В худшем случае, потеряем время. 
- О, нет! В худшем случае мы потерпим полное поражение. - Если этоВторой Фонд, то это мир тысяч и тысяч Мулов. 
- Что вы собираетесь делать? 
- Приземлиться на какой-нибудь провинциальной планете. Как можнобольше узнать о Нице и исходя из этого действовать. 
- Отлично. Не возражаю. Выключите свет, будьте добры. 
Ченнис взмахнул на прощание рукой и вышел. 
Генерал Притчер долго не мог заснуть. Беспокойные мысли не оставлялиего. 
Если все, с чем так трудно было согласиться, верно - а факты говорят,что верно, - то Ница - не что иное, как Второй Фонд. Невероятно. Такойнеприметный мир! Ничем не отличающийся от варварских миров, на которыерассыпалась погибшая империя. Генералу вспомнилось, с каким лицом и какимголосом Мул говорил о психологе Эблинге Мисе - о человеке, который раскрылтайну Второго Фонда. Мул был бледен и голос его срывался: "Мне показалось,что открытие ошеломило Миса. Складывалось впечатление, что Второй Фондлибо превзошел ожидания Миса, либо обманул их. Если бы я мог прочесть егомысли, а не только чувства! Чувства же я видел ясно: самым сильным из нихбыло удивление." 
Удивление - ключевая нота. Во Втором Фонде есть что-то в первуюочередь неожиданное. Как этот мальчишка, конфетный красавец, разглядел внеприметной Нице что-то неожиданное? Ведь он прав, здесь что-то есть... 
Последняя сознательная мысль Притчера была несколько злорадной. Меткув аппарате связи никто не заметил. 
 
 

ВТОРАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ 
Это был случайный разговор в вестибюле Совета. Члены Совета спешилизаняться повседневными делами и обменялись лишь парой взглядов и гримас. 
- Мул переходит в наступление. 
- Да, я тоже слышал. Опасно, очень опасно. 
- Если все пойдет по плану, нам ничто не угрожает. 
- Мул необычный человек. Он замечает, когда мы пытаемся управлять егоорудиями. Говорят, он уже знает, кого из его людей мы пыталисьперехватить. 
- Тем не менее, нужно пытаться. Другого пути нет. 
- Можно вторгаться в неконтролируемые умы, но Мул стараетсяконтролировать каждого, кто занимает хоть сколько-нибудь ответственныйпост... 
Лестница кончилась. Все стали расходиться по своим кабинетам. 
 
 

3.
ДВОЕ МУЖЧИН И КРЕСТЬЯНИН 
Россем был одним из окраинных миров, до которых редко докатываютсяполитические потрясения и о которых зачастую не знают жители других, болеесчастливых и заметных планет. 
В последние дни Империи планета служила местом ссылки политическихпреступников, на ней стоял небольшой гарнизон и обсерватория. Еще до ХариСелдона обыватели, уставшие от длящихся десятилетиями войн, грабежей,дворцовых переворотов, бежавшие из неприютных столиц в поисках мира ипокоя, стали оседать на Россеме. 
На холодных пустошах выросли деревни. Солнце, маленький красныйскряга, старалось сохранить все тепло для себя; девять месяцев в году наРоссеме шел снег. В эти девять месяцев крепкое местное зерно спало подснегом; когда же солнце, неохотно расставаясь с теплом, все же нагреваловоздух до пятидесяти градусов [по шкале Фаренгейта; +10 по Цельсию], зернопробивалось, росло и вызревало с лихорадочной поспешностью. 
На лугах паслись маленькие, похожие на коз, животные, трехпалымикопытами выкапывая из-под снега траву. 
У жителей Россема был свой хлеб и свое молоко, а иногда и мясо. Лесаэкваториальной зоны давали твердую мелковолокнистую древесину длястроительства. Древесиной можно было даже торговать. Была еще пушнина ируды. Взамен из Империи привозили сельскохозяйственную технику, атомныеобогреватели и телевизионное оборудование. Последнее было совсем нелишним, так как зимой крестьянину делать нечего. 
Жизнь шла мимо Россема. Иногда новости приходили с торговымикораблями, иногда - со случайными беженцами. Иногда появлялись большиепартии беженцев, рассказывали захватывающие новости. Только так россемскиекрестьяне узнавали о жестоких сражениях, об убитых заложниках, обимператорах-тиранах и мятежных вице-королях. Они вздыхали, качали головамии, философствуя на деревенских площадях, грели замерзшие носы вворотниках. 
Потом торговые корабли перестали появляться, и жизнь стала суровей.Кончились запасы мягкого импортного дерева, табака, техники. Телевизорыговорили недомолвками или открыто пугали. Потом пронеслась весть о том,что разгромлен Трантор. Столица Галактики, величественный, роскошный,легендарный, недоступный, ни с чем не сравнимый дом императоровразграблен, разрушен и поруган! Это было что-то непостижимое, и многимкрестьянам казалось, что не за горами конец света. 
Этот день был не похож на другие. Снова прилетел корабль. Деревенскиестарики важно кивали и перешептывались. Во времена наших отцов, говорилиони, происходило то же самое. 
Корабль был чужой. На нем не сверкали Солнце и Звездолет. Это быларазвалина, собранная из нескольких старых кораблей. Вышедшие из кораблясолдаты объявили себя солдатами Ницы. 
Крестьяне растерялись. Они не слышали ни о какой Нице, однако оказалисолдатам традиционное гостеприимство. Солдаты стали расспрашивать оприроде планеты, о числе жителей, количестве городов, которые крестьянеперепутали с деревнями, вызвав всеобщее смущение, о характере экономики итому подобном. 
После этого прилетали другие корабли; на Россеме стало известно, чтоНица - их новый столичный мир, и в его пользу в качестве оброка будетежегодно взиматься определенное количество меха и зерна. 
Крестьяне важно моргали, не зная, что такое оброк. Когда пришло времяуплаты оброка, многие уплатили, а многие в недоумении стояли и смотрели,как одетые в военную форму инопланетяне грузят в большие машины зерно ишкуры. 
Там и сям возмущенные крестьяне собирались кучками и доставали изсундуков старинное охотничье оружие, но из этого ничего не вышло. Когдаприходили люди с Ницы, крестьяне, ворча, разбредались. В этот год борьбаза существование была еще более жестокой, чем всегда. 
Постепенно установилось новое равновесие. Губернатор поселился вдеревне Джентри, изгнав оттуда всех местных жителей. Ни он, ни егочиновники в других деревнях не появлялись. Сборщики оброка были изместных, их запомнили и при их появлении прятали зерно, угоняли скот влеса и старались не хвастаться достатком. Тупо уставясь на сборщика,крестьяне разводили руками и кивали на скудную утварь. 
Сборщики стали появляться все реже, словно Ница спасовала передупрямым деревенским миром. 
Возобновилась торговля: Ница, очевидно, поняла, что это выгоднеевымогательства. Товары, привозимые из Ницы, были похуже тех, что когда-тодавала Империя, но при скудости местных запасов оказывались весьма кстати.Кроме всего прочего, Ница поставляла на Россем красивую женскую одежду. 
И снова история свершалась где-то в стороне, а россемские крестьяненевозмутимо ковыряли холодную землю. 
 
Выйдя за порог, Нарови присвистнул. На землю падали первые снежинки,солнце слабо розовело в мутном небе. Осмотревшись, Нарови решил, что бурине будет. Можно съездить в Джентри и обменять излишек зерна на консервы.Он открыл дверь, стараясь заскрипеть как можно громче, и рявкнул в дом: 
- Эй, парень, машина заправлена? 
Из глубины дома что-то крикнули в ответ, и вскоре к Нарови вышелстарший сын. 
- Машина заправлена, - угрюмо сказал он, - мотор работает, а оси не впорядке. Только я здесь ни при чем. Я тебя давно предупреждал, чтотребуется серьезный ремонт. 
Крестьянин отступил на шаг, окинул сына сердитым взглядом из-поднасупленных бровей и выставил вперед бороду: 
- Значит, я виноват? Чем прикажешь платить за серьезный ремонт? Развев этом году, и в прошлом, и в позапрошлом я собрал богатый урожай? Разве вмоем стаде не было падежа? Разве град... 
- Нарови! - знакомый голос заставил его замолчать на полуслове. 
- Вечно твоя мать вмешивается, - вздохнул он. - Выведи машину ипроверь, хорошо ли держится прицеп. 
Он похлопал руками в рукавицах и посмотрел на небо. Солнцеспряталось, собирались тучи. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь них, недавал тепла. И вдруг Нарови заметил... 
- Жена! - завопил он, забыв о морозе. - Старуха! Иди сюда. 
Возмущенная "старуха" высунулась из окна. Глянув туда, куда указывалпальцем муж, она ахнула и, отскочив от окна, затопала вниз по лестнице.Запыхавшись, она выскочила на порог, на ходу запахивая шубу и поправляяплаток. 
- Это корабль из дальнего космоса! - выдохнула женщина. 
- Ясное дело, корабль! - презрительно фыркнул Нарови. - К нам летятгости, старуха, гости. 
Корабль медленно опускался на холодное поле на севере фермы Нарови. 
- Что делать? - очнулась женщина. - Мы не можем оказать этим людямгостеприимства. Мне нечего им предложить, кроме крошек вчерашнего пирога! 
- Ты хочешь, чтобы они пошли к соседям? - красное от мороза лицокрестьянина покраснело еще сильнее, теперь уже от гнева. 
Но тут же он успокоился и окоченевшими руками обнял широкие плечижены. 
- Душенька, - промурлыкал он, - пожалуйста, вынеси в гостиную стульяиз нашей комнаты, испеки новый пирог и зажарь жирную скотинку с клубнями.А я пойду встречать пришельцев из космоса, - Нарови сдвинул шапку на лоб,почесал в затылке и решился. - А еще я принесу бочонок браги. Приятноиногда выпить горячительного. 
Пока Нарови говорил, его жена беззвучно шлепала губами, не в силахпроизнести ни слова. В конце концов она совладала с голосом, но словпо-прежнему не было, и она проскрипела что-то невнятное. 
Нарови наставительно поднял палец. 
- Старуха, ты помнишь, что говорили старейшины неделю тому назад?Пошевели мозгами. Они сами ходили из дома в дом - а это что-нибудь, дазначит - и говорили, что если кто увидит корабль из дальнего космоса,пусть сразу же сообщит губернатору. 
Как же я могу упустить такую возможность выслужиться! Глянь на этоткорабль! Ты когда-нибудь видела такой? Наверное, гости из дальнего космосаочень важные и богатые люди, если губернатор просит предупредить его оних, а старейшины по такому морозу сами ходят по деревне. Наверное, лордыиз Ницы очень ждут гостей, а они приземлились на моем поле! 
Он чуть не прыгал от волнения. 
- Примем их как следует, наша фамилия станет известна губернатору, атам - все будет наше! 
Женщина вдруг почувствовала, что слишком легко одета. Она шагнула вдом, бросив через плечо: 
- Ну, давай, скорей! 
Нарови не слышал. Он уже бежал по полю к тому месту, где сел корабль. 
 
Генерала Хана Притчера не беспокоил ни холод, ни бледный ландшафт, ниобщество потного крестьянина. Его мучил другой вопрос: разумно ли они сЧеннисом поступили? Они были здесь совершенно одни. Корабль поднялся вкосмос и в случае чего не даст себя в обиду, но даже это не утешалогенерала. А все из-за Ченниса. Притчер посмотрел на молодого человека иувидел, что тот перемигивается с женщиной, которая подглядывает в щельмежду половинками обитой мехом двери. 
Ага, делает вид, что чувствует себя непринужденно. Притчерпочувствовал удовлетворение. В первый раз события приняли несколько инойоборот, чем хотелось бы Ченнису. И вот, они оба собственные заложники.Единственна связь с кораблем - ультраволновые наручные передатчики. 
Хозяин тем временем широко улыбнулся, наклонил голову сначала кодному плечу, затем к другому и масляным голосом проговорил. 
- Благородные господа, позвольте сообщить вам, что мой старший сын -достойный и умный юноша, которому моя бедность не позволяет получитьобразование по уму, - только что предупредил меня, что скоро сюда придутстарейшины. Я надеюсь, что вам было приятно у меня погостить, ведь япредложил вам все, что только может предложить гостям такой бедный, хотяработящий и честный - это вам всякий скажет - крестьянин, как я. 
- Старейшины? - небрежно переспросил Ченнис. - Это ваше местноеправительство? 
- Да, благородные господа, и все они - достойные, честные люди. Нашадеревня славится на весь Россем честностью жителей, хотя жизнь здесьтяжела, а урожаи скудны. Может быть вы, господа, скажете старейшинам,какой почет и гостеприимство я вам оказал, и, может случиться, онипопросят для нас новую машину. На машине держится все наше хозяйство, анаша старая еле ползает. 
Крестьянин заискивающе взглянул на гостей, и Хан Притчер кивнул емуважно и снисходительно, как полагалось "благородному господину". 
- Старейшины узнают о вашем гостеприимстве. 
Хозяин вышел из комнаты, и Притчер воспользовался этим, чтобыпереговорить с Ченнисом. 
- Не могу сказать, что меня радует мысль о встрече со старейшинами, -сказал он. - Как вы к этому относитесь? 
Ченнис встрепенулся и удивленно спросил: 
- Вы волнуетесь? Что случилось? 
- Мне кажется, нам не стоит привлекать всеобщее внимание. 
Ченнис заговорил торопливо, тихо и монотонно. 
- Притчер, иначе нельзя. Нужно рисковать, иначе мы никогда не выйдемна нужных людей. Люди, правящие силой разума, не обязательно должныобладать явной властью. Кроме того, психологи Второго Фонда навернякасоставляют очень незначительную долю от общего населения, точно так же,как в Первом Фонде немного ученых и инженеров. А все остальные - обычныелюди. 
Возможно, психологи скрываются, и люди, занимающие какие-то посты,могут честно считать себя настоящими правителями. Встретившись состарейшинами, мы можем выяснить, как обстоят дела. 
- Не понимаю. 
- Позвольте, это очевидно! Ница - огромный мир, населенный миллионамии сотнями миллионов людей. Как найти среди них психологов, чтобыудостовериться, что мы нашли Второй Фонд? 
Здесь же, в этом маленьком промерзшем мире, по словам нашего хозяина,все правители живут в одной деревне - Джентри. Их там не больше несколькихсотен. Среди них обязательно должно быть несколько человек из ВторогоФонда. Мы должны туда наведаться, но сначала нужно встретиться состарейшинами. 
Вернулся возбужденный хозяин, и они отвернулись друг от друга. 
- Благородные господа, идут старейшины. Я еще раз прошу вас замолвитьза меня словечко, - крестьянин угодливо поклонился. 
- Непременно, непременно, - сказал Ченнис. - Это они? 
В комнату вошли трое. Один из них выступил вперед, поклонился суважением и с достоинством сказал: 
- Досточтимые господа, нас ждет машина. Окажите нам честь:проследуйте с нами в Совет. 
 
 
ТРЕТЬЯ ИНТЕРЛЮДИЯ 
Первый Спикер задумчиво смотрел в ночное небо. Лохматые облаказакрывали звезды. Космос излучал враждебность. Он всегда был холодным игрозным, а теперь где-то в его глубинах скрывается загадочный Мул. ПервомуСпикеру казалось, что космическая материя стала чернее и плотнее. 
Недолгое заседание окончилось. Обсуждался все тот же вопрос - какбороться с мутантом. Проверялись и перепроверялись расчеты. 
Можно ли быть в чем-то уверенным? Где сейчас Мул? Что он предпримет? 
С людьми Мула разобраться нетрудно. Их реакции полностьюпредсказуемы, и сейчас они делают то, чего от них ожидали. Но сам Мул... 
 
 

4.
ДВОЕ МУЖЧИН И СТАРЕЙШИНЫ 

Старейшины той местности Россема, где оказались Притчер и Ченнис,представляли собой не совсем то, что подразумевается под словами"деревенские старейшины". Они на самом деле были старше, чем управляемоеими население, но были более властными и менее простодушными, чем можноожидать от крестьянина. 
Они были насквозь пропитаны чувством собственного достоинства; гостямстало казаться, что это основное качество старейшин. 
В позах мыслителей они сидели за овальным столом. Для большинства изних лучшая пора жизни давно миновала, но было несколько лиц, обрамленныхаккуратными бородками, свидетельствовавших о том, что название"старейшины" - скорее символ уважения, чем обозначение возраста. Обед,служащий больше ритуалом, чем средством насыщения, проходил в полноммолчании. 
После обеда наиболее уважаемые из старейшин выступили с краткимиприветствиями в адрес гостей - настолько краткими, что трудно назвать ихвыступлениями, - и обстановка стала менее официальной. Достоинство, скоторым полагается встречать гостей издалека, наконец, уступило местоисконным крестьянским качествам: дружелюбию и любопытству. 
Старейшины столпились вокруг гостей и засыпали их вопросами. 
Они спрашивали, трудно ли управлять космическим кораблем, сколькотребуется для этого человек; можно ли поставить лучшие моторы в россемскиемашины; правда ли, что в других мирах редко идет снег; сколько народуживет в том мире, откуда они прилетели; далеко ли находится их мир; так лион велик, как Ница; из чего соткана их одежда и почему она блестит, какметалл; почему они не носят меха; каждый ли день они бреются; какой каменьв кольце у Притчера... 
Почти все вопросы адресовались Притчеру; как старшего по возрасту,его сочли старшим по положению. Генералу ничего не оставалось делать:пришлось подробно отвечать. Он чувствовал себя, как среди детей, егообезоруживало бесхитростное любопытство, с которым эти люди задаваливопросы. 
Они смотрели на генерала такими жадными глазами, что он не могоставить чей-либо вопрос без ответа. 
Притчер сообщил, что кораблем управлять нетрудно, что численностьэкипажа зависит от величины корабля: иногда нужно десять человек, а иногдадостаточно одного; сказал, что не знает устройства двигателей,установленных на россемских машинах, но уверен, что его можноусовершенствовать; объяснил, что во всех мирах разные климатическиеусловия, что в его мире живет несколько сот миллионов человек, но этот миргораздо меньше Ницы; что их одежда соткана из силикопластовых волокон, чтометаллический блеск ей придан с помощью определенной ориентацииповерхностных молекул; что им не нужен мех, поскольку одежда искусственноподогревается; что они бреются каждый день, что камень в его кольце -аметист, что... 
Вопросы продолжались, Притчер отвечал, умиленный наивностьюстарейшин. 
Выслушав ответ на очередной вопрос, старейшины быстро обменивалисьнесколькими словами, будто обсуждая полученную информацию. Трудно былопонять, что они говорили, так как старейшины переходили на местный вариантвсегалактического языка, который отличался изобилием архаических форм. 
Гости понимали лишь отдельные слова, но общий смысл комментариев отних ускользал. 
Не выдержав, Ченнис вмешался. 
- Господа! - сказал он. - Давайте поменяемся ролями. Нам тожеинтересно знать, как живут в Нице. 
Старейшины, до сего момента очень разговорчивые, вдруг разом умолкли.Их руки, до сих пор так живо двигавшиеся в пояснение и подкрепление слов,опустились. Они избегали смотреть друг на друга. Очевидно, каждый боялся,что ему предоставят слово. 
- Господа! - стал уговаривать Притчер. - Мой товарищ любопытствуетбез злого умысла. Слава о Нице идет по всей Галактике... Мы заверимгубернатора в верноподданничестве россемских старейшин. 
Старейшины молчали, но лица их просветлели. Один из них поднялголову, тщательно разгладил бороду и сказал: 
- Мы верные слуги правителей Ницы! 
Досада Притчера, вызванная наглым вопросом Ченниса, утихла. Генералпонял, что годы, неумолимо давившие его своей тяжестью, еще не отняли унего умения заглаживать чужие ошибки. 
- Мы живем далеко отсюда, - продолжал он, - и немного знаем оправителях Ницы. Давно ли началось их благодатное правление? 
Ответил старейшина, имевший неосторожность заговорить первым: 
- Правители были всегда. Ни наши отцы, ни деды не помнят времен,когда правителей не было. 
- Жизнь была мирной? 
- Да, - помолчав, он добавил. - Наш губернатор могуч, он безколебаний накажет любого изменника. Мы, разумеется, не изменники. 
- Я полагаю, когда-то он кого-то наказал по заслугам? 
Старейшина ответил не сразу. 
- Среди нас нет изменников, не было их и среди наших отцов и дедов.Изменники были в других мирах, и их карали смертью. Нам это не нужно, мычестные бедные фермеры, далекие от политики. 
Он говорил дрожащим голосом, все остальные смотрели на гостейнастороженно. 
- Скажите, - спросил Притчер мягко, - как нам встретиться сгубернатором? 
Теперь старейшины смотрели с удивлением. 
- Как! Вы не знаете? - сказал наконец тот же старейшина. - Губернаторбудет здесь завтра. Он ждал вас. Для нас это большая честь. Мы надеемся,что вы заверите его в нашей преданности. 
- Ждал? - губы Притчера дрогнули. 
Старейшины в недоумении переглядывались. 
- Мы ждем вас вот уже неделю... 
 
Жилье, которое им отвели, по россемским понятиям считалось роскошным.Бывало и хуже, подумал Притчер. Ченнис демонстрировал полнейшеебезразличие. 
Какая-то новая напряженность чувствовалась в их отношениях. Притчервидел, что решающий момент приближается, и ему хотелось хоть чуть-чутьоттянуть его наступление. Встреча с губернатором выведет игру на новый,более опасный, уровень, но победа в этой встрече будет означать дальнейшиевстречи и, возможно, дальнейшие победы. Ченнис старался казатьсябеспечным, но озабоченно хмурил брови и нервно кусал нижнюю губу. Притчерунадоел спектакль, и он заговорил. 
- Они предвидели наше появление. 
- Да, - коротко ответил Ченнис. 
- И все? Вам больше нечего сказать? Мы прилетаем и выясняем, чтогубернатор нас ждет. А губернатор нам скажет, что нас ждет вся Ница. Чеготогда стоит все наше предприятие? 
Ченнис поднял голову и устало сказал: 
- Одно дело ждать нас, а другое - знать, кто мы и зачем прилетели. 
- Вы надеетесь скрыть это от психологов Второго Фонда? 
- Разумеется. Вы уже готовы сдаться? Нас могли засечь в космосе. Вынаходите что-то странное в том, что государство охраняет свои границы?Даже если бы мы были просто путешественники, нами бы заинтересовались. 
- Заинтересовались бы настолько, что губернатор сам приехал бы к нам,вместо того чтобы милостиво допустить нас к себе? 
Ченнис пожал плечами. 
- Давайте обдумаем это после. Сначала нужно посмотреть, чтопредставляет собой губернатор. 
Притчер оскалил зубы в усмешке. Ну и дела! 
Ченнис с напускным оживлением продолжал. 
- Кое-что нам уже известно. Ница - это Второй Фонд, иначе следуетпризнать, что все обстоятельства, подтверждающие это, подтверждаютпротивоположное. Как иначе вы объясните ужас, в который повергает здешнихжителей упоминание о Нице? Я не вижу признаков политического господстваНицы. Старейшины действуют без всяких ограничений. Налогообложение,по-моему, здесь не слишком суровое и осуществляется от случая к случаю.Крестьяне жалуются на бедность, но у них добротные дома и толстые щеки. Уних варварский быт, бесспорно, но это обусловлено климатом. 
Честное слово, я очарован этим миром. Такой скудости я нигде невидел, но здесь живут счастливые люди. Их простым душам недоступныстрадания, свойственные населению более развитых миров. 
- Вы поклонник простых радостей? 
- Я бы не прочь, да звезды не дают, - пошутил Ченнис. - Нет, конечно;я хочу обратить на это ваше внимание. Как видите, Ница - преуспевающийправитель, но ее успех отличается от успеха старой Империи, Первого Фондаили даже нашего Союза. Ница не обездоливает порабощенные миры, онаприносит в них счастье и достаток. Власть Ницы имеет другую ориентацию.Это власть разума, а не силы. 
- В самом деле? - с иронией произнес Притчер. - А как вы объяснитеужас, с которым старейшины говорят о возмездии за измену? Мне кажется, чтоэто обстоятельство противоречит вашей идее доброго правителя. 
- Позвольте, старейшины не говорили, что их наказывали. Их простопугали наказанием и внушили им такой страх, что надобность в самомнаказании отпала. Я уверен, что на Россеме нет ни одного солдата Ницы.Неужели непонятно? 
- Все станет понятно, - сухо сказал Притчер, - когда мы встретимся сгубернатором. Кстати, а что если и нам что-то внушают? 
Ченнис ответил презрительно и грубо: 
- Вам-то пора к этому привыкнуть. 
Притчер заметно побледнел, но, сделав над собой усилие, промолчал. Вэтот день он с Ченнисом больше не заговаривал. 
 
В тишине безветренной морозной ночи, прислушиваясь к ровному дыханиюспящего Ченниса, Притчер настроил свой наручный ультраволновой передатчикна диапазон, недоступный передатчику Ченниса, и связался с кораблем. 
Дважды Притчер спрашивал: 
- Есть ли известия или распоряжения? 
Дважды приходил еле слышный ответ: 
- Нет. Ждем. 
Генерал поднялся с кровати. Было холодно, и он, укутавшись в меховоеодеяло, сел у окна и стал смотреть на небо, украшенное вместо привычногомоста Млечного пути замысловатым узором из отдельных ярких звезд. 
Где-то среди них был ответ на мучившие его вопросы. Притчерузахотелось поскорей найти его и положить конец своим страданиям. 
Он вновь задал себе вопрос: что же на самом деле лишает егоуверенности в себе - обращение или возраст. 
Ах, не все ли равно? Он так устал. 
 
Губернатор Россема приехал без церемоний. С ним был лишь шофер ввоенной форме. 
Машина была шикарная, но ее конструкция показалась Притчерунерациональной. Машина поворачивалась неуклюже, при переключении скоростиспотыкалась. С первого взгляда было ясно, что двигатель работает не наядерном, а на химическом топливе. 
Губернатор Россема осторожно ступил на тонкий снег и пошел междудвумя рядами полных почтения старейшин, не глядя на них. 
Старейшины вошли в дом вслед за губернатором. 
Гости из Союза Мула наблюдали за ними через окно. Губернатор оказалсянеприметным человеком, плотным и невысоким. 
Но разве это что-то значит? 
Притчер нервничал и проклинал себя за это. Лицо его оставалосьбесстрастным, он не мог унизиться перед Ченнисом, но он чувствовал, чтокровь стучит в висках, а во рту стало сухо. 
Это не был физический страх. Нет, Притчер не был бесчувственнымкуском мяса, которому тупость не позволяет даже бояться, но чувствофизического страха он умел распознавать. 
Сейчас было другое. 
Притчер украдкой взглянул на Ченниса. Молодой человек разглядывалногти на левой руке и пытался отгрызть заусенец на правой. 
Притчера охватило возмущение. Этот мальчишка просто не представляет,что такое давление на сознание. 
Генерал подавил вздох и попытался вспомнить, каким он был до того,как Мул обратил его. Вспомнить было трудно. Притчер не могсориентироваться в своем сознании, не мог порвать эмоциональные путы,связавшие его с Мулом. Он помнил, что собирался убить Мула, но, как нистарался, не мог представить, что чувствовал тогда. Наверное, это быласамозащита сознания, потому что, когда Притчер пытался логически дойти дотого, что он мог чувствовать, идя с бомбой к Мулу, у него начинало сосатьпод ложечкой. 
Что, если губернатор тоже захочет преобразовать его эмоции? 
Что, если невидимые щупальца Второго Фонда проникнут в глубины егодуши и расстроят там какие-нибудь струны? 
Тогда это было не больно. Тогда он вообще ничего не ощутил, незаметил перехода из одного состояния в другое. Он почувствовал, что всегдалюбил Мула. Даже если и было время, когда он не любил Мула, то есть, когдаон думал, что не любит Мула, а ненавидит его, то в это время Притчернаходился во власти иллюзии. Притчер устыдился этой иллюзии. 
Но тогда не было больно. 
Будет ли так же при встрече с губернатором? Соединится ли то, чтобыло раньше, с туманной мечтой, которую называют словом Демократия? Мул -тоже мечта, и только Нице принадлежит его, Притчера, верность. 
Притчер судорожно вздохнул. Его тошнило. 
Долетел голос Ченниса: 
- Нас зовут, генерал. 
В дверях появился полный достоинства и спокойного уважения старейшинаи проговорил: 
- Его Превосходительство губернатор Россема, исполняющий здесь волюправителей Ницы, рад позволить вам аудиенцию и приглашает вас к себе. 
- Конечно, - Ченнис подтянул пояс и накинул на плечи россемскую шубу. 
Притчер сжал челюсти. Игра началась. 
На вид губернатор Россема не был страшен. Его глубоко посаженныеглаза, окруженные сетью морщин, глядели пронзительно, но сквозьтемно-русые волосы просвечивала лысина, а свежевыбритый подбородок былмал, мягок и, согласно лженауке об определении характера по чертам лица,слаб. 
Притчер решил смотреть губернатору не в глаза, а на подбородок, хотяне был уверен, что это поможет. Он не надеялся, что ему вообще что-либопоможет. 
Губернатор заговорил высоким голосом, безразлично: 
- Добро пожаловать в Ницу. Мир вам. Вы не голодны? - и махнулизящной, опутанной синими венами рукой в сторону П-образного стола. 
Гости поклонились и сели с внешней стороны перекладины буквы "П".Губернатор сел с внутренней стороны перекладины, вдоль ножек расположилисьстарейшины. 
Губернатор говорил короткими, отрывистыми фразами: хвалил блюда,приготовленные из ввезенных из метрополии продуктов (блюда действительнобыли тонкие, но не более вкусные, чем простая деревенская пища), сетовална погоду, пытался вызвать гостей на разговор о космических путешествиях. 
Ченнис говорил мало, Притчер молчал. 
Наконец, подали десерт из каких-то тушеных фруктов. Расправившись сним, губернатор откинулся на спинку стула. Его маленькие глаза блеснули. 
- Я наводил справки о вашем корабле. Хотел оказать вам помощь в егоосмотре и, возможно, ремонте. Мне сказали, что его местонахождениенеизвестно. 
- Верно, - небрежно бросил Ченнис. - Мы оставили его в космосе. Этобольшой корабль, оснащенный всем необходимым для длительных полетов иобороны от возможного нападения. Мы подумали, что, стоя у всех на виду, онможет вызвать у людей сомнения относительно наших мирных намерений. Мывышли к вам лишь вдвоем и без оружия. 
- Весьма дружественный акт, - заметил губернатор без особойуверенности. - Вы говорите, корабль большой? 
- Ваше Превосходительство, это не военный корабль. 
- Хм... Откуда вы? 
- Из маленького мира в секторе Сантэнни, Ваше Превосходительство. Этоочень незначительный мир, вы даже можете не знать о его существовании. Мыхотели бы завязать с вами торговые отношения. 
- Хм... Что вы можете продать? 
- Машины, Ваше Превосходительство. В обмен на мех, лес, зерно. 
- Хм... - губернатор колебался. - Я слабо разбираюсь в торговле.Возможно, нам удастся прийти к соглашению, выгодному для обеих сторон, носначала мне хотелось бы увидеть ваши документы. Прежде чем начинать с вамипереговоры, мое правительство потребует от меня подробных сведений о вас.Кроме того, мне нужно осмотреть ваш корабль, иначе вас не пропустят встоличный мир. 
Ответа не последовало, и губернатор повторил, теперь уже ледянымголосом: 
- Мне необходимо осмотреть ваш корабль. 
Ченнис рассеянно ответил: 
- К сожалению, в настоящий момент корабль проходит ремонт. Если, ВашеПревосходительство, вы согласны подождать сорок восемь часов, вы сможетеего осмотреть. 
- Я не привык ждать. 
Впервые за все время Притчер решился посмотреть губернатору в глаза.У него перехватило дыхание. Притчеру казалось, что он тонет, но тутгубернатор перевел взгляд на Ченниса. Тот сказал, как ни в чем не бывало: 
- Раньше, чем через сорок восемь часов, корабль посадить нельзя. Мыбезоружны. Неужели вы сомневаетесь в честности наших намерений? 
После долгого молчания губернатор резко сказал: 
- Расскажите мне о своем мире. 
На этом неприятные вопросы кончились. Губернатор, исполнив своиофициальные обязанности, потерял к гостям интерес и слушал вполуха. 
 
Вернувшись после аудиенции в свою комнату, Притчер решил проверитьсебя. Затаив дыхание, он осторожно "прощупывал" свои эмоции. Он не нашел всебе перемен, но должен ли он их найти? Ведь не чувствовал он себя другим,когда его обратил Мул. Все казалось вполне естественным и даже больше:казалось, что так и должно быть. 
Притчер предпринял эксперимент. 
Мысленно он крикнул: "Второй Фонд должен быть обнаружен и уничтожен!"Честная ненависть возникла в его душе с этими словами. Чистейшаяненависть, без тени сомнения. 
Тогда Притчер заменил слова "Второй Фонд" словом "Мул". Его охватилужас. 
Что ж, пока все в порядке. 
А вдруг на него повлияли по-другому, как-нибудь незаметно? Может, внем произошли какие-то перемены, которых он не замечает именно потому, чтоони произошли? 
Этого не узнать. 
Однако, он по-прежнему верен Мулу. Если это не изменилось, остальноене имеет значения. 
Притчер вернулся к действительности. Ченнис что-то делал в своем углукомнаты. Притчер небрежно потеребил большим пальцем браслет-передатчик. 
Получив ответ, он почувствовал величайшее облегчение, а вслед за ним- чуть ли не слабость. 
На суровом лице генерала ничего не отразилось, но душа пела отрадости. Ченнис поднял на Притчера глаза, еще не зная, что фарсзакончился. 
 
 

ЧЕТВЕРТАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ 
На улице встретились два спикера Исполнительного Совета. Один сказал: - У меня есть известие от Первого. Второй испуганно заморгал: - Точка пересечения? - Да! Дожить бы до завтра! 
 
 
5.
ОДИН МУЖЧИНА И МУЛ 

Ченнис, по-видимому, не догадывался, что отношение Притчера к немуизменилось. Он развалился на жесткой деревянной скамье, широко раскинувноги. 
- Ну, что вы думаете о губернаторе? 
- Ничего особенного, - пожал плечами Притчер. - Гением он мне непоказался. Очень средний представитель Второго Фонда, если здесьдействительно Второй Фонд. 
- Я бы не сказал, что он представитель Второго Фонда. Впрочем, ктознает? - Ченнис задумался. - Представьте, что вы представитель ВторогоФонда и вам известна цель нашего приезда сюда. Как бы вы с нами поступили?Что бы сделали? 
- Разумеется, обратил бы. 
- Как Мул? - Ченнис снова задумался. - Может, нас уже и обратили,только мы этого не знаем... Допустим, Психологи не умеют обращать, онипросто тонкие психологи. Что бы вы сделали, будь вы Психолог? 
- Убил бы нас, не откладывая в долгий ящик. 
- В нашем корабле? Нет, - Ченнис сделал отрицательный жест. -Притчер, старина, мы блефуем. Если даже во Втором Фонде умеют управлятьэмоциями, то мы им не нужны. Мы только пешки, и они это понимают. Боротьсяони будут с Мулом, а с нами обойдутся так же осторожно, как мы с ними. Яподозреваю, что они знают, кто мы. 
- Что вы намерены делать? - холодно спросил Притчер. 
- Ждать, - отрезал Ченнис. - Пусть они начинают первыми. Они чем-тозаинтересовались. Может быть, действительно кораблем, но, скорее, Мулом. Кнам выслали губернатора, но ему не удалось нас запугать. Теперь долженприбыть кто-нибудь из самого Второго Фонда и предложить нам какую-нибудьсделку. 
- Что дальше? 
- Согласимся. 
- По-моему, не стоит. 
- Вы думаете, что это будет нечестно по отношению к Мулу? Не бойтесь,не будет. 
- Я спокоен. Мул в зародыше разоблачит все ваши обманы, но все равносоглашаться не стоит. 
- Почему? Вы боитесь, что мы не сможем обмануть психологов? 
- Конечно, не сможем, но дело не в этом. 
Взгляд Ченниса упал на предмет, который Притчер держал в руках. 
- Ах, вот в чем дело, - злобно произнес он. 
Притчер поиграл бластером. 
- Вот именно. Вы арестованы. 
- За что? 
- За измену Первому Гражданину Союза. 
- Что происходит? - Ченнис поджал губы. 
- Вы слышали: измена. А с моей стороны - борьба с изменником. 
- У вас есть доказательства? Вы бредите или сошли с ума? 
- Нет. По-моему, с ума сошли вы. Вы думаете, что Мул каждый деньотправляет неоперившихся юнцов на край Галактики с сумасброднымипоручениями? Мне сразу показалось странным, что он послал вас на поискиВторого Фонда. Я потратил уйму времени на сомнения, но теперь мне всеясно. Хотите знать, почему Мул послал именно вас? Потому, что вы милоулыбаетесь, красиво одеваетесь, потому что вам двадцать восемь лет! 
- Может быть, потому, что мне можно доверять? И потому, что у васнелады с логикой? 
- Потому, что вам нельзя доверять, что вполне логично, как оказалось. 
- Мы соревнуемся в умении говорить парадоксами или в искусствевыразить как можно меньше мыслей как можно большим количеством слов? 
Направив бластер на Ченниса, Притчер сделал несколько шагов вперед иприказал: 
- Встаньте! 
 
Ченнис неторопливо встал. Дуло бластера ткнулось ему в живот, но он ибровью не повел. 
Притчер сказал: 
- Мул искал Второй Фонд. Он его не нашел, и я его не нашел. То, чтоне можем найти мы с Мулом, должно быть очень хорошо спрятано. Оставалсяединственный выход - послать на поиски того, кто знает, где спрятан клад. 
- То есть, меня? 
- Вот именно. Сначала я этого не понял, но мой разум, пусть медленно,но все же поворачивает в нужном направлении. Как легко мы отыскали ГраницуЗвезд! Вы просто чудом выбрали нужную область огромной Галактики! А в этойобласти - нужный мир! Глупец! Вы меня так недооценили, что сочли, что я неувижу закономерности в стечении стольких "случайностей". 
- Вы хотите сказать, что я добился слишком большого успеха? 
- Да. Для верного человека это слишком много. 
- Прочему вы поставили мне такой низкий потолок возможностей? 
Давление бластера стало сильнее, но на лице Притчера молодой человекне увидел признаков гнева, кроме, разве что, сухого блеска глаз. 
- Потому, что вы наняты Вторым Фондом. 
- Нанят? - бесконечное презрение. - Докажите! 
- Либо находитесь под его влиянием. 
- А Мул об этом не знает? Смешно! 
- Мул знает. В том-то и дело, мой молодой тупица! Мул знает. Иначевам не подарили бы такую дорогую игрушку, как корабль. Вы не обманулиожиданий Мула и привели нас ко Второму Фонду. 
- Позвольте задать вам вопрос и добыть из ваших слов хоть крупицусмысла. Зачем мне было делать все это? Если я изменник, зачем мне вестивас ко Второму Фонду? Не логичнее ли было погонять вас по Галактике иничего не найти? 
- Нет. Вам нужно было привести Второму Фонду корабль. Ему ведьпонадобится ядерное оружие для самообороны. 
- Помилуйте, один корабль ничего не значит! Неужели вы думаете, чтопсихологи надеются, разобрав корабль, за год выучить физику и наштамповатьатомных двигателей? Плохо же вы о них думаете! Слишком просты вашипсихологи, так же просты, как вы сами! 
- У вас будет возможность объяснить это Мулу. 
- Мы возвращаемся на Калган? 
- Нет. Мы останемся здесь. Мул будет здесь через пятнадцать минут. Выне догадывались, что он идет по нашему следу, мой хитроумно-остроумныйсамовлюбленный мальчик? Вы были приманкой наоборот: вы привели не нашихжертв к нам, а нас к нашим жертвам. 
- Позвольте мне сесть, - сказал Ченнис, - и объяснить вам кое-что напальцах. Пожалуйста. 
- Нет, вы будете стоять. 
- Хорошо, я сделаю это стоя. Вы решили, что Мул следовал за вами,потому что в аппарат связи была подброшена метка?.. 
...Бластер едва заметно дрогнул. Ченнис готов был в этом поклясться. 
- Вы не показываете удивления, но вы удивлены; я не стану и секундытратить на сомнения. Да, я знал о существовании метки. Я показал вам, чтознаю то, чего, вы думали, я не знаю. А теперь я скажу вам то, чего - язнаю - вы не знаете. 
- Ченнис, вы тратите слишком много времени на вступление. Можноподумать, что ваша изобретательность плохо смазана. 
- Здесь не нужна изобретательность. Да, изменники, или агентыпротивника были на Калгане, и Мул узнавал об их существовании весьмалюбопытным образом. Он чувствовал, что на сознание обращенных действуеткто-то еще. 
На этот раз бластер заметно дрогнул. 
- Обратите внимание, Притчер: я был нужен Мулу, потому что я необращен. Разве он не говорил вам, что ему нужен именно необращенныйчеловек? Правда, он мог не объяснить, зачем. 
- Придумайте что-нибудь другое, Ченнис. Если бы меня обратили противМула, я знал бы об этом. 
Притчер поспешно прощупал свое сознание. Все по-прежнему. Все впорядке. Ченнис лжет. 
- Вы хотите сказать, что по-прежнему верны Мулу? Вполне естественно.Верность никто не стал бы преобразовывать: это слишком заметно. Позвольтеспросить, вам в последнее время не дают причин для беспокойства вашиумственные способности? Вы не чувствовали ничего необычного во время этойэкспедиции? У вас не было ощущения, что вы - это не вы? Что вы делаете? Выпытаетесь проделать во мне дыру, не стреляя? 
Притчер отодвинул бластер. 
- Что вы пытаетесь мне доказать? 
- Что вами управляли. Вы не видели, как Мул устанавливал метку. Вы невидели даже, кто ее установил. Вы увидели ее и решили, что ее подбросилМул и, значит, Мул пойдет по нашему следу. Конечно, ваш передатчикработает в диапазоне, которого нет у моего. Вы думали, что я и этого незнаю? - Ченнис говорил торопливо и гневно, от его безразличия не осталосьи следа. - Позвольте обрадовать вас: по нашему следу идет не Мул. Не Мул! 
- Кто же, если не Мул? 
- А как вы думаете? Я нашел метку в день отлета и сразу понял, что ееподложил не Мул. Зачем ему это делать, подумайте сами? Если бы я былизменником и Мул это знал, он обратил бы меня, так же легко, как вас, иузнал бы у меня секрет Второго Фонда, не отправляя меня на край Галактики.Скажите, вы можете держать что-либо в секрете от Мула? А если бы я незнал, где находится Второй Фонд, я не мог бы привести его туда.Опять-таки, зачем меня посылать? 
Очевидно, метку подложил агент Второго Фонда, он же шел по нашемуследу. Неужели вы не поняли бы этого, если бы кто-то не покопался в вашемуме? Совершив такую ошибку, вы говорите, что вы нормальный! Я привелВторому Фонду корабль! Что ему делать с этим кораблем? 
Второму Фонду нужны вы, Притчер. Вы много знаете о Союзе и о Муле, новы не опасны, тогда как Мул опасен. Поэтому агенты Второго Фондаподсказали мне направление поиска. Ища наугад, я не нашел бы Ницу такскоро. Я знал, что мы находимся под контролем Второго Фонда, и принял этоусловие. На блеф я ответил блефом. Им были нужны мы, нам были нужны они;кто проиграет - сам виноват! 
И если вы не уберете бластер, то проиграем мы. Скорее всего, выдержите меня под прицелом не по своей воле, а по воле какого-нибудьпсихолога. Отдайте мне бластер, Притчер. Я знаю, вам не хочется, но у вассейчас нет своих желаний. За вас думает Второй Фонд. Отдайте мне бластер,и вместе встретим того, кто шел по нашему следу. 
Притчера охватило смятение, граничащее с ужасом. Неужели он такошибся? Откуда эти сомнения? Почему он не уверен в себе? Почему все, чтоговорит Ченнис, так похоже на правду? 
Где же правда? 
Кто руководит его желаниями? 
Притчеру казалось, что он раздваивается. 
Сквозь какую-то пелену он увидел Ченниса, протягивающего руку забластером, и почувствовал, что сейчас отдаст оружие. 
Мускулы его руки уже готовы были сделать необходимые для этогодвижения, но позади него открылась дверь, и Притчер обернулся. 
 
Есть в Галактике люди, которых можно легко спутать друг с другом.Бывает, человек не может распознать собственных чувств. Мула ни с кем и нис чем нельзя спутать. 
Несмотря на растерянность и волнение, Притчер безошибочно узнал этотспецифический прилив моральных сил. 
Физической силой Мул ни с кем не мог поделиться. 
Сейчас он представлял собой особенно смехотворное зрелище. Даже вмногослойной одежде он казался непомерно худым. Лицо было укутано шарфом,виднелся лишь огромный красный от холода нос. Трудно было представить егов роли спасителя. 
- Оставьте бластер при себе, Притчер, - сказал Мул. 
Ченнис тем временем сел на прежнее место. Мул, обернувшись к нему,заговорил: 
- Эмоциональная атмосфера здесь, прямо скажем, накаленная. Вы,кажется, говорили, что по вашему следу шел не я, а кто-то другой? 
- Сэр, - вмешался Притчер, - метку подбросили по вашему приказу? 
- Конечно, - Мул устремил на него холодный взгляд. - Ни однаорганизация в Галактике, кроме Союза Миров, не располагает подобнымиприборами. 
- Он сказал... 
- Не стоит цитировать, генерал. Ченнис находится здесь и можетответить сам. Что вы говорили, Ченнис? 
- По-видимому, я ошибся, сэр. Я считал, что метку подложил агентВторого Фонда, и подозревал, что мы находимся под контролем Второго Фонда.В отношении генерала я был в этом почти уверен. 
- Теперь вы в этом разуверились? 
- Приходится. Ведь вошли вы, а не кто-то другой. 
- Что ж, давайте побеседуем, - Мул снял несколько слоев одежды сэлектрическим подогревом. - Вы не возражаете, если я сяду? Мы здесь вполной безопасности и можно надеяться, что нам не помешают. Никто изместных жителей не испытает желания приблизиться к этому месту. 
Ченнис поморщился. 
- К чему такие предосторожности? Я не собирался угощать вас чаем сдевочками! 
- Итак, молодой человек, изложите ваши соображения. Как вам удалосьнайти это место и как агенту Второго Фонда удалось использовать для слежкиза вами приспособление, которое есть только у меня? 
- Очевидно, сэр, - по крайней мере, мне это кажется очевидным - мнебыли навязаны определенные убеждения. 
- Этими самыми агентами Второго Фонда? 
- Я полагаю, что так. 
- А вы не подумали, что агенту Второго Фонда, который решил заманитьвас в свои владения и действует при этом методами, аналогичными моим(правда, я не умею насаждать идеи, моя специальность - эмоции), не нужнаметка? 
Ченнис взглянул на правителя с некоторой растерянностью. Притчерудовлетворенно вздохнул. 
- Нет, сэр, - сказал Ченнис. - Я об этом не подумал. 
- А приходило ли вам в голову, что тот, кто вынужден за вами следить,не может вами управлять? А не будучи управляемым, вы не нашли бы дорогисюда? Об этом вы тоже не думали? 
- Не думал, сэр. 
- Почему? Вы неспособны мыслить логически? 
- Я могу ответить лишь вопросом, сэр. Вы вслед за генералом Притчеромобвиняете меня в измене? 
- Если да, вы можете доказать обратное? 
- Повторю то, что только что говорил генералу. Если бы я былизменником и знал, где находится Второй Фонд, вы могли бы обратить меня, апотом спросить об этом. Если же вы следили за мной, значит, я не знал,куда лететь, то есть не был изменником. На ваш парадокс отвечаюпарадоксом. 
- Ваш вывод? 
- Я не изменник. 
- Согласен, так как ваши доводы неоспоримы. 
- В таком случае, позвольте спросить, зачем вы за нами следили? 
- Все случившееся имеет третье объяснение. Вы с Притчером по-своемуобъяснили некоторые факты, но не все. Я объясню все, если вы неторопитесь. Я буду краток и не успею вам надоесть. Притчер, сядьте и дайтемне ваш бластер. Нам никто не угрожает ни извне, ни изнутри, ни со стороныВторого Фонда. Спасибо, Ченнис. 
Комната осветилась примитивной электрической лампой, висевшей подпотолком. 
- Понятно, что если я решил следить за Ченнисом, - заговорил Мул, -то не просто так. Поскольку Ченнис с удивительной быстротой и уверенностьюустремился ко Второму Фонду, можно предположить, что я этого ожидал. Еслия не получил информации непосредственно от Ченниса, значит, что-то мнемешало. Это факты. Ченнис, безусловно знает их подоплеку. Знаю и я. А вы,Притчер? 
- Нет, сэр, - хмуро ответил Притчер. 
- Хорошо, я вам помогу. Скажите, кто может знать тайну Второго Фондаи не позволить мне в нее проникнуть? Боюсь, Ченнис, что вы сами - психологиз Второго Фонда. 
Ченнис наклонился вперед, упер локти в колени и потребовал: 
- Представьте прямые доказательства. Только что логика дважды терпелапоражение. 
- За доказательствами дело не станет. Их нетрудно было собрать. Язаметил, что моими людьми управляет кто-то другой. Этот другой должен а)быть необращенным и б) находиться в центре событий. Таких людей много, ноне бесконечно много. А вы выделялись. Вы пользовались успехом в свете. Вывсем нравились, со всеми ладили. Меня это удивило. 
Тогда я вызвал вас к себе и поручил возглавить экспедицию. Вывосприняли это как должное. Я наблюдал за вашими эмоциями, Ченнис. Вы былисовершенно спокойны, тогда как на вашем месте любой нормальный человекпочувствовал бы неуверенность. Вы ее не чувствовали, то есть не понимали,что вам предлагают, либо слишком хорошо понимали. 
Проверить вас было нетрудно. Случилось так, что вы расслабились. Я вэтот момент наполнил ваше сознание отчаянием и сразу же убрал его. Вырассердились, да так натурально, что я готов был бы вам поверить, если быне заметил в самом начале, что ваше сознание сопротивляется. Больше мненичего не нужно было знать. 
Только равный по силам может сопротивляться мне. 
- Хорошо, - тихо сказал Ченнис, - что теперь? 
- Теперь вы умрете. Надеюсь, вы понимаете, что этого требует логика? 
И снова дуло бластера смотрело на Ченниса. А рука, державшая этотбластер, управлялась мощным сознанием, бороться с которым было несравнимотруднее, чем с подавленным сознанием Притчера. 
И времени оставалось очень мало. 
 
То, что произошло, почти невозможно понять (как и описать) человеку,у которого только пять чувств. 
Все же попытаемся описать, что ощущал и сознавал Ченнис в тот краткиймиг, в течение которого палец Мула опускался на курок бластера. 
Он уловил в эмоциональном настрое Мула непоколебимую решимость, незамутненную ни каплей колебания. Если бы Ченнис задался цельюпронаблюдать, за какое время решимость выстрелить превратилась в нежеланиестрелять, он обнаружил бы, что это произошло за одну пятую секунды. 
Это нельзя даже назвать временем. 
За эту же долю секунды Мул почувствовал, что эмоциональный потенциалЧенниса вдруг возрос, а ему, Мулу, нечем подпитаться и, более того, нанего обрушивается холодная волна ненависти с совершенно неожиданнойстороны. 
Именно этот холод заставил Мула отдернуть палец. Ничто другое немогло заставить его изменить свое решение. Он понял, что случилось. 
Описанная ниже сцена произошла гораздо быстрее, чем должнапроисходить, с точки зрения литературы, сцена подобной значимости. 
Мул стоял, растопырив пальцы и напряженно глядя на Ченниса. Ченнисстоял, натянутый, как струна, и не решался вздохнуть. Притчер корчился настуле. Каждая его мышца была поражена судорогой, каждое сухожилиенатянулось, вышколенно-бесстрастное лицо неузнаваемо исказилось, глаза сосмертельной ненавистью устремились на Мула. Немного было сказано междуЧеннисом и Мулом, но каждому было достаточно этих слов, чтобы понять, чтотворится в душе у другого. Нам же, в силу нашей ограниченности, придетсярасшифровать их спор. 
- Вы стоите между двух огней, Первый Гражданин, - сказал Ченнис. -Вам не справиться одновременно с двумя сознаниями, одно из которых равнопо силе моему. Выбирайте. Притчер уже свободен от вашего обращения. Янейтрализовал ваше воздействие. Он стал прежним Притчером, тем самым,который пять лет назад собирался убить вас... Он считает вас врагом всегосвятого и справедливого на свете, он не простит вам пяти лет унижения.Сейчас я удерживаю его от каких-либо действий, подавляя его волю, но есливы меня убьете, его некому будет сдерживать, и, прежде чем вы успеетенавести на него бластер или перестроить его эмоции, он задушит вас. 
Мул и сам это понимал и потому не двигался. Ченнис продолжал: 
- Если же вы сейчас займетесь повторным обращением Притчера, вы неуспеете остановить меня. 
Мул не пошевелился, лишь вздохнул, признавая свое бессилие. 
- Так вот, - сказал Ченнис, - бросьте бластер. Будем говорить наравных. Тогда я отдам вам Притчера. 
- Я совершил ошибку, - обреченно сказал Мул. - Мне не следовалоговорить с вами в присутствии третьего лица. Это лишняя переменная. А заошибки нужно платить. 
Он разжал руки, а когда бластер упал, пнул его ногой в дальний уголкомнаты. Притчер тут же погрузился в глубокий сон. 
- Он проснется нормальным, - безразлично сказал Мул. 
С того момента, когда Мул собрался нажать на курок бластера, прошлоне больше полутора секунд. 
Но краешком сознания, на короткий миг, слишком короткий, чтобычто-нибудь понять, Ченнис уловил в душе Мула какой-то проблеск. Это былсамый настоящий триумф. 
 
 

6.
ОДИН МУЖЧИНА, МУЛ И ТРЕТИЙ

Внешне и Мул, и Ченнис чувствовали и вели себя непринужденно, вдействительности же нервы каждого были напряжены до предела. Мул впервыеза много лет не был полностью уверен в успехе. Ченнис понимал, что сейчасон вырвал у Мула жизнь лишь ценой невероятного усилия и Мул нападет еще нераз. Из соревнования на выносливость Мул неминуемо выйдет победителем. 
Думать об этом было равносильно смерти. Нельзя показывать Мулу своюслабость: это все равно, что дать ему бластер. Он и так чувствует себяпобедителем. 
Нужно тянуть время. 
Почему остальные медлят? Не потому ли Мул так уверен в себе? Что онзнает такое, что неизвестно ему, Ченнису? Если бы была возможность читатьмысли! Спокойно! 
Ченнис резко оборвал свои мысленные метания. Оставался лишь одинвыход - тянуть время. 
- Вы решили, - заговорил Ченнис, - а я после дуэли из-за Притчера нестал отрицать, что я психолог из Второго Фонда. Как вы думаете, почему яполетел в Ницу? 
- Помилуйте! - Мул звонко рассмеялся. - Я не Притчер и не хочу вамничего объяснять. Я вам сказал то, что хотел сказать, а вы отреагировалитак, как я хотел. Мне больше ничего не нужно. 
- И все же для вас должно остаться много неясного в этой истории.Скажите, Ница - то, что вы искали? Притчер много рассказывал о вашейпервой попытке найти Второй Фонд и о том, как вы эксплуатировали психологаЭблинга Миса. Я иногда... ну, скажем, вызывал Притчера на разговор и узналнемало любопытного. Вспомните Эблинга Миса, Первый Гражданин. 
- Зачем? 
"Как он в себе уверен!" Ченнису казалось, что Мул становится всеболее уверенным в себе, как будто не он только что отдергивал руку отбластера. 
- Какой вы нелюбознательный! - продолжал Ченнис, подавляя тревогу. -Я узнал от Притчера, что Эблинг Мис чему-то очень удивился и все повторял,что Второй Фонд нужно предупредить срочно. Вам не интересно знать, почемуон торопился? Эблинг Мис умер. Второй Фонд не получил предупреждения, нотем не менее Второй Фонд существует. 
Мул улыбнулся довольной и жестокой улыбкой и сказал: 
- Надо полагать, Второй Фонд получил предупреждение, если на Калганприлетел Бейл Ченнис и стал перехватывать моих людей и пытатьсяперехитрить меня. Предупреждение было получено, но слишком поздно. 
- Что ж, - Ченнис изобразил и постарался почувствовать жалость, - выдаже не представляете, что такое Второй Фонд, и глубинный смысл всегопроисходящего остался для вас тайной. 
Нужно тянуть время. 
Мул уловил жалость, и глаза его неприязненно сузились. Он потер носрастопыренными пальцами и процедил: 
- Вам хочется поговорить? Пожалуйста. Что же такое Второй Фонд? 
Ченнис не стал использовать эмоциональную символику, а заговорилобычным языком: 
- Притчер говорил мне, что Мис был сильнее всего заинтригован самойтайной, окружавшей Второй Фонд. Хари Селдон создал два мира-антипода.Первый Фонд был звездой, за двести лет ослепивший всю Галактику, а Второй- безвестной темной туманностью. 
Вы не поймете поступка Селдона, если не почувствуете интеллектуальнуюатмосферу тех дней. Это было время абсолютов и универсалий, если не вделах, то в мыслях. На путях развития человеческой мысли были поставленынепреодолимые преграды, что характерно для времен упадка. Величие Селдоназаключается в том, что он попытался снести эти преграды. Он осветилсумерки Империи блеском своего созидательного таланта, он былпровозвестником новой Империи. 
- Красиво. Ну и что? 
- На основе законов психоистории Селдон создал два фонда науки, нокому, как не ему, было знать, что законы психоистории тоже относительны.Поэтому он не создал законченного образования. Законченность есть началовырождения. Селдон создал развивающийся объект, а Второй Фонд был орудиемразвития. Только мы можем претворить в жизнь План Селдона, слышите, ПервыйГражданин Временного Союза Миров, только мы! 
- Вы пытаетесь себя подбодрить? - презрительно спросил Мул. - Может,вы хотите произвести впечатление на меня? Не старайтесь. Я глух к словам"План Селдона", "Вторая Империя", "Второй Фонд". Они не трогают ни однойструны в моей душе. Кстати, говорить о Втором Фонде следует в прошедшемвремени, так как он уничтожен. 
Ченнис ощутил, что эмоциональный потенциал Мула возрос. Мул поднялсясо стула и приблизился к Ченнису. Тот отчаянно сопротивлялся, но что-тобезжалостно давило на его сознание, подавляло и угнетало. 
Сзади была стена, а напротив - Мул, костлявое пугало с огромным носоми тонкими губами, растянутыми в страшной улыбке. 
Мул сказал: 
- Ваша песенка спета, Ченнис. И ваша, и всего Второго Фонда, вернее,того, что было Вторым Фондом. Было! 
Чего вы ждали? Почему не отобрали у Притчера бластер? Для этого нетребовалось физических усилий. Вы ждали меня, не так ли? Вы не хотеливозбуждать моих подозрений. 
Но у меня не было подозрений. Я все знал. Я хорошо все знал, Ченнисиз Второго Фонда. 
Чего вы ждете теперь? Вы произносите какие-то слова, надеясь, чтозвук вашего голоса пригвоздит меня к месту? Вы говорите, а внутри васчто-то сидит и ждет, ждет, ждет. А никто не идет. Никто из тех, кого выждете. У вас нет союзников, Ченнис, вы здесь один, и останетесь один.Знаете, почему? 
Потому, что ваш Второй Фонд просчитался в пух и прах в отношениименя. Я давно разгадал ваш план. Ваши психологи думали, что я прилечу сюдавслед за вами и попаду в расставленные ими сети. Вы были хорошей приманкойдля бедного, глупого и слабого мутанта, который очертя голову рвется квласти. Вот, я здесь. Но пленник ли я? 
Неужели им не пришло в голову, что я не появлюсь здесь без флота?Неужели они думали, что я поведу с ними переговоры или дам новую отсрочку? 
Двенадцать часов назад мои корабли атаковали Ницу. К настоящемумоменту они выполнили задание. Ница лежит в руинах, крупнейшие населенныецентры стерты с лица земли. Сопротивления не было. Второго Фонда несуществует, Ченнис! А я, слабый, чудаковатый урод - хозяин Галактики! 
У Ченниса хватило сил лишь на то, чтобы мотнуть головой и слабымголосом пробормотать: 
- Нет! Нет! 
- Да! Да! - поддразнил его Мул. - Вы единственный оставшийся в живых,и то ненадолго. 
Последовала короткая напряженная пауза, и Ченнис застонал отвнезапной боли, проникшей в самую глубину его сознания. 
Мул отпустил его и пробормотал: 
- Не то. Твое отчаяние - маска. Твой страх - не тот, что сопровождаетгибель идеала. Это ползучий подлый страх собственной смерти. 
Мул слабой рукой схватил Ченниса за горло, и Ченнис почему-то не смоготорвать от себя эту тонкую руку. 
- Ченнис, ты залог моей правоты. Ты должен уберечь меня от просчетаили недооценки каких-либо обстоятельств. 
Настойчивый, требовательный взгляд Мула сверлил мозг Ченниса. 
- Скажи, я верно рассчитал? Я перехитрил ваших психологов? Ницаразрушена, полностью разрушена, почему же твое отчаяние ненастоящее? Гдеправда? Мне нужна правда! Говори правду, Ченнис! Я недостаточно глубокопроник в тебя? Опасность еще существует? Говори, Ченнис, что я сделал нетак. 
Ченнис почувствовал, что слова вопреки его воле стали выползать изгорла. Он кусал язык, сжимал зубы, напрягал горло, но напрасно. Онипроталкивались, царапая горло и язык и разжимая зубы. 
- Правда... правда... 
- Правда? Что еще нужно сделать? 
- Селдон основал Второй Фонд здесь. Здесь. Это правда. Психологиприлетели и взяли власть в свои руки. 
- Прилетели куда? В Ницу? - Мул запустил невидимые щупальца ещеглубже, захватил что-то и резко рванул. - Ницу я уже разорил. Ты знаешь,чего я хочу. Говори! 
- Не в Ницу. Я говорил, что психологи могут не иметь официальнойвласти. Ница - это прикрытие, - слова складывались сами собой, противнокаждому атому его воли. - Россем - вот где... 
Мул разжал руку и Ченнис, воплощенная мука, упал на пол. 
- И ты хотел меня обмануть? - спросил Мул почти нежно. 
- Я тебя обманул! - это была последняя искра сопротивления. 
- Не надолго! Я поддерживаю связь с моим флотом. Разгромим и Россем -не жалко! Но сначала... 
На Ченниса надвинулась темнота. Он поднял руку, пытаясь отвести ее отразрывающихся глаз, но не смог. Темнота давила, душила, жгла. Испуганноесознание все отодвигалось назад, назад... Последнее, что увидел Ченнис -это ликующий Мул: смеющаяся спичка с дрожащим от смеха носом. 
Потом все пропало. Темнота ласково обняла его. Она окончилась яркойвспышкой. Некоторое время слезы мешали Ченнису смотреть, но постепеннозрение вернулось к нему. Болела голова, все тело сковывала слабость,невозможно было поднести руку к глазам. Мысли его, как подхваченные ветромлистья, понемногу улеглись. Ченнис почувствовал, что снаружи в комнатупросачивается покой. 
Дверь открылась. На пороге стоял Первый Спикер. Ченнис попыталсяпредупредить его, крикнуть, махнуть рукой, но ничего не вышло. Он все ещебыл во власти Мула. 
Мул был в комнате. Он злился, глаза его сухо блестели. Он уже несмеялся, а яростно скалился. 
Ченнис почувствовал целительное прикосновение Первого Спикера, но тутже зашевелились щупальца Мула и вытолкали Первого. 
Мул сказал с нелепыми для него гневом и досадой: 
- Еще один пришел засвидетельствовать почтение! 
Прощупав пространство вокруг дома, Мул удивился: 
- Вы один? 
- Абсолютно один, - согласился Первый Спикер. - Я должен был прийтиодин, потому что не кто иной, как я, ошибся пять лет назад. Исправитьположение без посторонней помощи - дело чести для меня. И снова янедооценил силу вашего эмоционального поля. Мне трудно было пробиться сюдасквозь заграждения, выставленные вами. Поздравляю: вы мастер своего дела. 
- Спасибо, - враждебно ответил Мул, - да только зря стараетесь: мнене нужны ваши комплименты. Вы пришли, чтобы разделить участь вашегоповерженного героя? 
Первый Спикер улыбнулся. 
- Этот человек достойно выполнил свою задачу, особенно, если учесть,что он много слабее вас. Я вижу, вы обошлись с ним жестоко, и тем не менеея надеюсь, что мы восстановим его. Он храбрый человек, сэр. Он пошел наэто дело добровольно, хотя расчеты показывали, что велика вероятностьнанесения ущерба его сознанию, а это страшнее, чем физическое уродство. 
Сознание Ченниса билось в путах Мула, но не в силах было порвать их;слова предупреждения оставались не сказанными. Ченнис мог только излучатьстрах, страх... 
- Вы знаете о том, что Ница уничтожена? - холодно спросил Мул. 
- Да. Мы предвидели нападение. 
- Я так и думал. Предвидели, но не предотвратили? 
- Не предотвратили, - Первый Спикер не старался скрыть, что казнитсебя за это. - В этом огромная доля моей вины. Мы должны были действоватьеще пять лет назад. Мы с самого начала - с того момента, когда вы занялиКалган, - подозревали, что вы способны управлять человеческими эмоциями.Это не сверхъестественный дар, Первый Гражданин. 
Способность передавать эмоции, развитая у вас и у меня, не являетсясовременным достижением человечества. В слабой степени она присуща каждомучеловеку. Любой может понять эмоции собеседника по выражению лица,интонациям речи, жестам и так далее. Животные распознают эмоции лучшечеловека, подключая обоняние. Естественно, их эмоции менее сложны. 
На самом деле человек способен на большее, но, пользуясь в течениемиллиона лет речью, человечество забыло о возможности непосредственногоэмоционального контакта. Заслуга ученых Второго Фонда состоит в том, чтоони хотя бы частично восстановили эту человеческую способность. 
Мы не рождаемся с нею. Мы развиваем ее в течение жизни путемпостоянного упражнения, точно так же, как посредством физическихупражнений можно развить силу мышц. Вы же рождены с этой способностью. 
Мы вычислили это. Мы понимали, к чему это приведет. Вы были какзрячий в царстве слепых. У вас неминуемо должна была развиться маниявеличия. К этому мы подготовились. Однако, мы не учли двух факторов. 
Мы не знали, в какой степени развита ваша способность управлятьэмоциями. Мы можем влиять лишь на тех, кого видим, поэтому мы бессильныпротив оружия. Для вас же видение не играет никакой роли. Мы в концеконцов обнаружили, что вы способны поддерживать эмоциональный контакт слюдьми, находящимися на большом расстоянии от вас, но было уже поздно. 
Кроме того, мы не знали о вашем физическом недостатке - том, которыймучил вас сильнее всего и подсказал вам имя Мул. Мы не предвидели, что выне просто мутант, а стерильный мутант, и не учли связанного с этимкомплекса неполноценности. 
Ответственность за эти просчеты лежит на мне, так как я был лидеромВторого Фонда, когда вы захватили Калган. Мы поняли нашу ошибку, когда выпокорили Первый Фонд, а теперь в результате этой ошибки погибли миллионылюдей в Нице. 
- Вы намерены исправить положение? - тонкие губы Мула побледнели, онбыл сама ненависть. - Что вы сделаете? Превратите меня в толстяка?Наделите мужской силой? Вычеркнете из моей памяти безрадостное детство?Вас трогают мои несчастья, мои страдания? Я не жалею о содеянном: я не могпоступать иначе. Пусть Галактика защищается сама, как я защищался сам! 
- Ваши чувства нельзя осуждать, - сказал Первый Спикер, - так какясно, что они сложились под влиянием не зависящих от вас обстоятельств. Ихможно только изменить. Гибель Ницы была неизбежной. Сохранить Ницуозначало на долгие века разрушить Галактику. Мы сделали все, что могли. Мыэвакуировали с Ницы большинство населения. К сожалению, наши мерыоказались недостаточно эффективными. Мы обрекли на смерть миллионы.Неужели вам не жаль их? 
- Нисколько - как не жаль и ста тысяч, которые погибнут на Россеме непозднее, чем через шесть часов. 
- На Россеме? - взволнованно переспросил Первый Спикер. 
Он обернулся к Ченнису, который приподнялся и напряг все силы, но несумел ничего сказать. 
Ченнис вновь почувствовал, как за него борются две силы, потом обеони отступили, и дар речи вернулся к нему. 
- Сэр, я обманул ваши ожидания. За десять минут до вашего прихода онвырвал из меня правду. Я не выдержал - мне нечего сказать в своеоправдание. Он знает, что Второй Фонд - это не Ница, а Россем. 
И вновь Ченнис оказался во власти Мула. 
Первый Спикер нахмурился. 
- Что вы намерены делать? 
- Вы еще спрашиваете? Вам не ясно очевидное? Вы битый час толкуете оприроде эмоционального контакта, швыряете мне в лицо слова "мания величия"и "комплекс неполноценности", а я в это время работаю. Я связался с моимфлотом и отдал ему соответствующие распоряжения. Через шесть часов - еслия по какой-либо причине не отменю приказ - мои корабли обстреляют Россем.Они оставят только эту деревню, в которой и приземлятся. 
Мул растопырил руки и захохотал, наслаждаясь растерянностью ПервогоСпикера. 
- Вы не предлагаете нам никаких условий? - спросил тот. 
- Нет. Ни при каких условиях я не получу больше. Стоит ли мне жалетьроссемских крестьян? Если бы все психологи Второго Фонда сдались мне исогласились отдаться в мою власть, тогда, может быть, я отменил бы обстрелРоссема. Неплохо иметь в своем распоряжении такую армиювысокоинтеллектуальных людей. Однако, обращение такого числа людей требуетизвестных усилий и я не знаю, хочется ли мне, чтобы вы на это согласились.Что вы видите, психолог? У вас есть оружие против моего разума, который,по меньшей мере, не уступает вашему? У вас есть оружие против моихкораблей, которые сильнее всего на свете? 
- Вы хотите знать, что у меня есть? - с расстановкой произнес ПервыйСпикер. - Да ничего, кроме ничтожной крупицы знания, которой нет у вас. 
- Я дам вам возможность поупражнять вашу изворотливость, - засмеялсяМул, - но вы все равно не выкрутитесь! 
- Несчастный мутант! - сказал Первый Спикер. - Мне не нужноизворачиваться. Подумайте: почему именно Бейла Ченниса отправили на Калганв качестве приманки; Бейла Ченниса, молодого, храброго, но ментальнослабого, почти такого же слабого, как этот ваш спящий офицер, Притчер? Каквы думаете, почему к вам прилетел не я или не кто-нибудь другой из нашихправителей, кто мог бы стать вам достойным противником? 
- Наверное, потому, - прозвучал уверенный ответ, - что среди вас нетравных мне. 
- Истинная причина более логична. Вы знали, что Ченнис - агентВторого Фонда. Он не сумел скрыть это от вас. Вы знали также, что высильнее его, и потому не боялись вести с ним игру: вы были уверены, чтовсегда перехитрите его. Если бы на Калгане появился я, вы убили бы меня,понимая, что я представляю собой реальную опасность. Если бы я скрыл своюпринадлежность ко Второму Фонду, вы не полетели бы за мной в космос. Выотважились на это только потому, что ваше превосходство над противникомбыло очевидным. Если бы вы остались на Калгане, Второй Фонд ничего не смогбы поделать против ваших людей, машин и способностей. 
- Мои способности и сейчас при мне, - заметил Мул, - а люди и машинытоже скоро прибудут. 
- Это так, но вы не на Калгане. Вы в королевстве Ница, котороесчитаете Вторым Фондом. Мы всеми силами старались вас в этом убедить. Этобыло нелегко: вы умный человек, Первый Гражданин, и во всем ищете логику. 
- Верно, вы одержали надо мной временную победу, но у меня достаточносил, чтобы вырвать у вашего человека правду, и достало мудрости понять,что эта правда может оказаться ложью. 
- Мы предвидели этот ваш шаг, Первый Гражданин, и подготовили БейлаЧенниса к нему. 
- Плохо подготовили. Я очистил его сознание от скорлупы, я видел егонасквозь. Говоря, что Второй Фонд - это Россем, ваш человек говорилчистейшую правду. Ни в одной извилине его мозга не осталось и каплиобмана. 
- Это верно и делает честь нашей проницательности. Помните, я сказал,что Бейл Ченнис был добровольцем? Сейчас я поясню, на что именно он пошелдобровольно. Он согласился на преобразование сознания. Мы знали, что васневозможно обмануть. Поэтому, посылая к вам Ченниса, мы обманули в первуюочередь его. Он свято верит, что Второй Фонд находится на Россеме. 
Мы же в течение трех лет старательно создавали видимость того, чтоВторой Фонд находится на Нице. И мы обманули вас: вы разрушили Ницу,можете разрушить Россем, но Второй Фонд останется невредимым. 
Мул вскочил на ноги. 
- Вы смеете утверждать, что Россем - это не Второй Фонд? 
Ченнис, почувствовав, что Мул, под давлением со стороны ПервогоСпикера, выпустил его из-под контроля, сел и воскликнул: 
- Значит, Россем - не Второй Фонд? 
- Видите, Первый Гражданин, Ченнис расстроен не меньше вашего.Разумеется, Россем не Второй Фонд. Неужели вы думаете, что мы позволили бытакому опасному противнику, как вы, проникнуть в наш мир? 
Пусть ваш флот бомбит Россем, разрушает деревни. Пусть погибнем мы сЧеннисом - вам это ничего не даст. 
Представители Второго Фонда, три года жившие на Россеме под видомстарейшин, вчера вылетели на Калган. Они разминулись с вашим флотом иприбудут на Калган минимум на день раньше, чем вы. Поэтому я могу вам всерассказать. Если я не отменю своих распоряжений, то по возвращении наКалган вам придется бороться с восставшими подданными. Против вас будутвсе, за вас - лишь ваш флот. Мои люди проследят за тем, чтобы вам неудалось обратить никого из восставших. Ваша империя пала, мутант. 
Охваченный бессильным гневом и отчаянием, Мул нагнул голову ипробормотал: 
- Да... поздно... слишком поздно... я вижу. 
В это момент, пользуясь тем, что Мул утратил бдительность, ПервыйСпикер проник в сознание мутанта и за малую долю секунды произвел тамнеобходимые изменения. 
Мул поднял голову и спросил: 
- Значит, мне нужно вернуться на Калган? 
- Конечно. Как вы себя чувствуете? 
- Великолепно, - он наморщил лоб. - Кто вы такой? 
- Это имеет для вас какое-то значение? 
- Никакого, - согласился Мул и тронул Притчера за плечо. -Проснитесь, Притчер, мы возвращаемся домой. 
 
Через два часа силы Ченниса восстановились настолько, что он смогсамостоятельно передвигаться. 
- Он обо всем забыл? - спросил он. 
- Обо всем, - ответил Первый Спикер. - У него осталась его сила иимперия, но мотивы его поведения изменились. Он теперь миролюбивый человеки не подозревает о существовании Второго Фонда. Он счастливо проживет тенемногие годы, что остались ему при его слабом здоровье. А после егосмерти события вновь начнут развиваться согласно Плану Селдона. 
- И все же, неужели Россем - не Второй Фонд? Не сумасшедший же я? 
- Нет Ченнис, вы не сумасшедший, просто мы определенным образомвоздействовали на ваше сознание. Пойдемте! Нам тоже пора домой. 
 
 

ПОСЛЕДНЯЯ ИНТЕРЛЮДИЯ 
Бейл Ченнис жил в маленькой белой комнате и ни о чем не думал. Он былсчастлив жить одной минутой. Он видел стены, окно, траву во дворе, сестру,которая приносила еду и манипулировала проектором для книг; видел, но нетрудился давать всему этому название. 
Однажды он попытался сосредоточиться на случайно услышанном обрывкеразговора. Говорили двое. Один сказал: 
- Полная афазия. Все уничтожено и, кажется, без ущерба для здоровья.Теперь нужно придать мозгу первоначальную организацию. 
Ченнис не понял значения услышанного, но ничуть не огорчился. Гораздоинтереснее наблюдать за сменой цветов на стене. 
Потом кто-то пришел, что-то сделал ему, и он надолго заснул. 
А когда проснулся, понял, что стена - это стена, кровать - этокровать, а он, Ченнис, лежит в больнице. Он вспомнил, что говорил врач. 
- Где я? - Ченнис сел в кровати. 
- Во Втором Фонде, - ответил Первый Спикер. - Вам вернулипервоначальную организацию сознания. 
- Да! Да! 
Ченнис понял, что он - это он, и его переполнило счастье. 
- Ну-ка, скажите мне, - попросил Первый Спикер, - знаете ли вы, гденаходится Второй Фонд? 
Огромной горячей волной нахлынула правда, и Ченнис не ответил. Он былизумлен, как Эблинг Мис пять лет назад. 
Оправившись от удивления, он кивнул и сказал: 
- Клянусь звездами Галактики, знаю! 
 
 
 

 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОИСК ВЕДЕТ ПЕРВЫЙ ФОНД 
 
 
7. АРКАДИЯ 
Дарелл, Аркади - писательница, род. 5 апреля 369 года Эры Основателей. Автор популярных художественных произведений. Известность писательнице принесла биографическая повесть о ее бабушке, Байте Дарелл. В течение нескольких столетий это произведение служило основным источником информации о Муле и эпохе его правления... Как и повесть "Воспоминания", роман "Давным-давно" изображает блестящий калганский свет периода раннего междуцарствия и основан на автобиографическом материале. 
Галактическая Энциклопедия. 

Аркадия Дарелл бодро сказала в транскриптор: 
- А. Дарелл. "Будущее Плана Селдона". 
Умолкла и подумала, что когда-нибудь, когда станет великойписательницей, она будет подписывать свои произведения именем Аркади.Просто Аркади, без фамилии. 
"А. Дарелл" - невыносимо пресное имя, только и годится, что дляшкольных работ по литературе и риторике. Все ученики в классе должныподписывать работы именно так, кроме Олинтуса Дама: у него выходит смешноесочетание. "Аркадия" хорошо для маленькой девочки, а кроме того, этопрозвище ее исторической бабушки. У родителей совсем нет фантазии! А ейпозавчера исполнилось четырнадцать, уже можно требовать от окружающих,чтобы признали ее взрослой и в честь этого именовали "Аркади". 
Она поджала губы, вспоминая, как отец сказал, оторвавшись отпроектора: 
- Сейчас ты делаешь вид, что тебе девятнадцать, а что будет, когдатебе исполнится двадцать пять, а молодые люди будут думать, что тебе ужетридцать? 
Из большого глубокого кресла, в котором сидела девочка, ей было виднозеркало, стоящее на комоде. Нога, на большом пальце которой вращаласьдомашняя туфля, выглядела несерьезно. Аркадия надела туфлю, поджала ногу исела, напрягая спину и вытягивая шею, которой не хватало двух дюймов длиныдо царственной. 
Аркадия внимательно поглядела на свое отражение - до чего толстыещеки! Не размыкая губ, она разжала зубы и стала изучать свое лицо вудлиненном виде. Облизала и чуть выпятила губы, томно, как светскаякокетка, прикрыла глаза... Почему у нее такие бессовестно румяные щеки? 
Аркадия оттянула пальцами внешние уголки глаз, стараясь быть похожейна женщину из центральных звездных систем, но руки, прижатые к вискам,портили впечатление. 
Она надменно вздернула подбородок, повернулась к зеркалу вполупрофиль и сказала на октаву ниже, чем говорила обычно: 
- Папочка, если ты считаешь, что меня хоть сколько-нибудь интересует,что думают эти глупые молодые люди, ты глубоко... - тут она вспомнила, чтов руке у нее включенный микрофон, ахнула и поскорее выключила его. 
На светло-сиреневом листе бумаги с персиковой полосой полейзначилось: 
 

БУДУЩЕЕ ПЛАНА СЕЛДОНА 

Папочка, если ты считаешь, что меня хоть сколько-нибудь интересует,что думают эти глупые молодые люди, ты глубоко ой! 
Аркадия с досадливой гримасой вынула из аппарата испорченный лист, ина его место с тихим щелчком вскочил новый. 
Раздражение прошло быстро. Аркадия удовлетворенно улыбнулась. То чтонадо! Это начало романа! 
Транскриптор ей подарили позавчера на первый "взрослый" деньрождения. Она давно приставала к отцу: 
- Папа, у всех в классе; у каждого, кто хочет хоть что-то собоюпредставлять, есть транскриптор. Только самые отсталые пишут на ручныхмашинках! 
Продавец сказал: 
- Это самая компактная и самая простая в обращении модель. Вашаппарат сам расставит знаки препинания согласно вашей интонации. Этонеоценимое подспорье для образованного человека: помогает выработатьграмотное произношение и ритмику речи. 
Отец выслушал продавца и заказал аппарат, работающий от пишущеймашинки, как будто его дочь - старая незамужняя учительница. 
Пришлось потратить немножко больше капризных слов и слез, чем можетпозволить себе взрослая четырнадцатилетняя девушка, зато ко дню рожденияей принесли транскриптор именно той модели, какую она просила. Аппаратписал изящным женским почерком, выводя прелестнейшие заглавные буквы. 
Написанное таким почерком, даже "Ой!" выглядело чрезвычайно мило. 
Однако, пора приступать к домашнему заданию. Аркадия с деловым видомотложила в сторону испорченный лист бумаги, села ровно, подтянула живот,набрала в легкие воздуха и начала, тщательно выговаривая каждый звук,следя за интонацией и дыханием: 
- "Будущее Плана Селдона", - она вложила в эти слова весь свойпатриотический пыл. - "Я уверена, что история Фонда хорошо известна всемнам, имевшим счастье воспитываться и получить образование в школахТермина, у знающих и опытных учителей". 
"Неплохо! Такое начало должно понравиться этой карге мисс Эрклинг". 
- "История нашего государства явилась воплощением в жизнь плана ХариСелдона. Сейчас всех волнует вопрос: будет ли в дальнейшем претворяться вжизнь мудрый план Хари Селдона или он будет предательски сорван, если ещене сорван. 
Чтобы понять это, полезно вспомнить суть Плана." 
Эту часть написать было несложно: материал они недавно изучали вкурсе Новой Истории. 
- "Почти четыреста лет назад, когда Первая Галактическая Империя шлапо пути упадка к неминуемой гибели, Хари Селдон был единственным, ктовидел приближение конца. На основе законов психоистории, математическийаппарат которой бесповоротно утерян..." 
Аркадия запнулась. Она не была уверена, что правильно продиктоваласлово "бесповоротно". А-а, пустое, транскриптор не ошибается. 
- "...Селдон и работающие с ним ученые проследили, по какому путипойдет развитие Галактики. Они выяснили, что, предоставленная самой себе,Империя развалится, а за ее распадом последует тридцатитысячелетний периодхаоса и анархии. 
Предотвратить падение Империи было уже невозможно, но остался шанссократить период хаоса. Селдон разработал план, предусматривающий созданиеновой империи на обломках старой всего за тысячу лет. Заканчиваетсячетвертое столетие этого тысячелетия, не одно поколение людей сменилось наТермине, а План все действует. 
Хари Селдон организовал два Фонда науки, по одному в каждом концеГалактики, выбрав время и место их основания так, чтобы наилучшим образомрешить свою психоисторическую задачу. В одном из Фондов, основанном наТермине, Селдон сконцентрировал новейшие достижения и сильнейшихспециалистов в области естественных наук. Основанная на достиженияхестественных наук техника помогала нашему Фонду отражать нападениясоседних варварских королевств - бывших провинций Империи. Более того, подпредводительством отважных и мудрых людей, таких, как Сэлвор Хардин иХобер Мэллоу, способных правильно истолковать План, Фонд покорил этикоролевства. Прошли столетия, но все наши планеты помнят эти события. 
Со временем Фонд подчинил своему экономическому влиянию большую частьСайвеннского и Анакреонского секторов Галактики и успешно отразилнападение великого генерала Империи Бела Райоза. Казалось, ничто не можетрасстроить план Селдона. Кризисы, которые предвидел Селдон, наступали вназначенное им время и успешно преодолевались. Преодоление очередногокризиса знаменовало новый гигантский шаг Фонда по пути к миру и ВторойИмперии. И вот..." 
Аркадии не хватило воздуха, и она перешла на шепот, но транскрипторзаписал предложение все тем же ровным, красивым почерком. 
- "...когда от Империи, этого колосса на глиняных ногах, не осталосьничего, кроме жалких обломков, которыми управляли ничтожные диктаторы,пришел Мул". 
Эту фразу Аркадия позаимствовала из видеотриллера, но она знала, чтомисс Эрклинг не заподозрит ее в плагиате, потому что не слушает ничего,кроме симфоний и научно-популярных передач. 
- "Появление этого странного человека не было предусмотрено Планом.Мул был мутантом, рождение которого невозможно предсказать. Он обладалнеобычайной способностью управлять человеческими эмоциями и подчинять,таким образом, людей своей воле. С головокружительной быстротой онпревратился из бродяги в завоевателя и основателя империи и, в концеконцов, покорил даже Фонд. 
И все же Мулу не удалось стать властелином Галактики. Его остановиламудрость и смелость великой женщины". 
Здесь перед Аркадией встала обычная проблема. Отец запрещал ейвспоминать о том, что она внучка великой Байты Дарелл. Однако, это всембыло хорошо известно, а Байта действительно была великая женщина и насамом деле остановила Мула. 
- "Как это произошло, известно немногим." 
Если придется читать сочинение вслух, эту фразу нужно будет прочестьс особым нажимом. Кто-нибудь обязательно спросит, как это произошло, итогда Аркадии придется, рассказать. Нельзя не рассказать, если просят.Аркадия продумала оправдательную речь, которую произнесет перед отцом, ипродолжала: 
- "Пять лет Мул деспотически правил Союзом Миров, в который входилФонд, затем, в силу неизвестных причин, превратился в просвещенногоправителя. Существует мнение о том, что перемена в настроениях Мулапроизошла в результате вмешательства Второго Фонда, основанного когда-тоСелдоном. Однако, до сих пор точное местонахождение Второго Фонда, как иего роль в развитии Галактики, не установлено, поэтому утверждение овмешательстве Второго Фонда остается..." 
Аркадия хотела сказать "беспочвенным", но не рискнула. 
- "...необоснованным. Четверть века прошло с тех пор, как умер Мул.Повлияло ли его правление на ход истории? Он прервал выполнение ПланаСелдона и, казалось, даже расстроил его. Однако, после его смерти Фондвоспрянул, как нова [новая звезда] из холодного пепла погасшей звезды." 
Это сравнение Аркадия придумала сама. 
- "Снова планета Термин стала центром торговой федерации, почти такойже обширной и богатой, как прежде, но более миролюбивой и демократичной. 
Возможно, это было запланировано. Возможно, мечта великого Селдонажива, и через шестьсот лет родится Вторая Галактическая Империя. Я верю вэто..." 
Неуклюжий оборот, но без него не обойдешься. Мисс Эрклинг обязательнонапишет красным через всю страницу: "Вы даете лишь изложение фактов. Невидно рассуждений и вашего отношения к написанному. Думайте! Выражайтесебя! Проникните в свою душу!" - "Проникните в душу". Что она понимает вдушах! Разве у человека с таким кислым лицом есть душа! 
- "...потому что никогда еще политическая ситуация не складываласьтак благоприятно для нас. Времена наследственных мэров-деспотов миновали,мы вернулись к свободным выборам. Нет больше мятежных торговых миров; нетнесправедливости, сопутствующей общественному укладу, при котором всебогатства страны сосредоточены в руках немногих. 
Поэтому нет причин бояться неудачи. Некоторые считают, что намугрожает Второй Фонд, однако им нечем подтвердить свои опасения, кромесмутных подозрений и суеверий. Мне кажется, что вера в себя и в великийПлан Хари Селдона должна вытеснить из наших сердец и умов все сомнения..." 
Как неприятно это писать, но к концу сочинения требуется что-нибудьтакое... 
- "Я считаю, что..." 
Будущее Плана Селдона осталось неясным, потому что Аркадия услыхалатихий стук в окно, вскочила на подлокотник кресла и увидела за стекломулыбающееся лицо с правильными чертами и прижатым к губам указательнымпальцем. 
После паузы, достаточной, чтобы почувствовать удивление, онасоскочила с кресла, подошла к дивану, стоявшему под окном, взобралась нанего и вопросительно взглянула на гостя. 
Его улыбка погасла. Вцепившись побелевшими от напряжения пальцамиправой руки в подоконник, левой он сделал быстрое движение. В ответАркадия открыла защелку и отодвинула нижнюю треть окна, впустив в комнатутеплый весенний воздух. 
- Все равно вы не влезете, - с довольным видом сказала она. - Нашиокна экранируются и впускают только своих. Если вы попытаетесь влезть,сработает сигнализация и поднимется шум. 
Помолчав, Аркадия добавила: 
- Вы поступаете неблагоразумно, стоя на карнизе. Вы можете упасть,сломать шею и помять наши цветы, редкие и очень дорогие. 
- Чтобы этого не случилось, - сказал мужчина, опасавшийся того же,что и Аркадия, но по-иному оценивавший ценности, - снимите, пожалуйста,экран и впустите меня. 
- Это невозможно, - ответила Аркадия. - Вероятно, вы ошиблисьадресом, потому что я не из тех девушек, которые впускают мужчин к себе вспальни в такое время. 
Говоря это, Аркадия изо всех сил старалась или делала вид, чтостарается подавить в себе сладострастие. 
Лицо незнакомца омрачилось. 
- Это дом доктора Дарелла? - пробормотал он. 
- Я должна пред вами отчитываться? 
- Простите! До свидания... 
- Молодой человек, если вы спрыгнете, я подниму тревогу. 
Аркадия издевалась: по ее просвещенному мнению, незнакомец был далеконе молод - ему было все тридцать, а, может быть, и больше. 
Молодой человек помолчал и строго спросил: 
- Девочка, ты не хочешь, чтобы я оставался, и не хочешь, чтобыуходил. Что же мне делать? 
- Я полагаю, вы можете войти. Это действительно дом доктора Дарелла.Я сниму экран. 
Незнакомец оглянулся, осторожно просунул в окно руку и, когда ничегоне случилось, подтянулся и влез в комнату. Сердитыми шлепками отряхнулодежду и поднял к Аркадии покрасневшее лицо. 
- Ваша репутация не пострадает, если меня обнаружат здесь? 
- Пострадает, но не так сильно, как ваша, потому что, услышав шаги задверью, я закричу и скажу, что вы вошли без моего разрешения. 
- Как вы объясните то, что не сработала сигнализация? 
- Да очень просто! Ее у нас нет! 
Незнакомец обиделся. 
- Обманщица! Сколько тебе лет, малышка? 
- Не кажется ли вам, молодой человек, что вы задаете нетактичныйвопрос? Это первое. И второе: я не привыкла, чтобы меня называли малышкой. 
- Понятно. Вы, наверное, бабушка Мула в гриме? Вы позволите мне уйтипрежде, чем организуете ленч-вечеринку в мою честь? 
- Я не позволю вам уйти: вас ждет мой отец. 
Незнакомец насторожился. Подняв бровь, он спросил: 
- Ваш отец один? 
- Да. 
- К нему кто-нибудь приходил в последнее время? 
- Какие-то торговцы и вы. 
- В последние дни не происходило ничего необычного? 
- Если не считать вашего визита... 
- Забудьте обо мне, хорошо? Впрочем, нет, не забывайте. Скажите,откуда вы знаете, что ваш отец ждет меня? 
- О, это проще простого. На прошлой неделе он получил секретноесамоуничтожающееся послание в капсуле. Уже пустую капсулу бросил в атомныйдезинтегратор и дал Поли - это наша горничная - отпуск на месяц. Отпустилее к сестре в Терминус-Сити, а сегодня постелил себе в другой комнате. Японяла, что он ждет кого-то и хочет, чтобы об этом никто не знал, даже я,хотя мне он обычно все рассказывает. 
- Неужели? Я думал, ему и рассказывать не нужно: вы все угадываете поглазам. 
- Так и есть! - Аркадия засмеялась. 
Она перестала чувствовать неловкость. Гость был пожилой, но оченьимпозантный: вьющиеся темные волосы и голубые глаза. Может быть, когда онастанет старше, ей встретится кто-нибудь похожий? 
- А как вы узнали, - спросил незнакомец, - что ваш отец ждет именноменя? 
- Кого же еще? Папа засекретился, кого-то ждет, и тут появляетесь вы- не через парадную дверь, как нормальный человек, а через забор и черезокно, - тут Аркадия ввернула любимую мысль. - Мужчины такие глупые! 
- Нельзя быть такой самоуверенной, малышка, то есть, мисс. Вы можетеошибаться. Что, если ваш отец ждет не меня, а кого-то другого? 
- Вряд ли. Я недаром не приглашала вас, пока вы не бросили свойпортфель. 
- Что я бросил? 
- Портфель, молодой человек. Я не слепая. Вы не уронили его, а именнобросили, да еще и примерились, чтобы он упал, куда надо. Вы бросилипортфель под кусты, чтобы никто не видел. Поскольку вы пытались войтичерез окно, а не через парадную дверь, вы боялись входить в незнакомый домбез разведки. Вам попалась я, и вы, вместо того, чтобы позаботиться осебе, позаботились прежде всего о портфеле, что позволяет заключить, чтосодержимое портфеля, каково бы оно ни было, для вас важнее собственнойбезопасности, а это значит, что если вы здесь, а портфель там, и мы знаем,что портфель там, то вы достаточно беспомощны. 
Аркадия остановилась, чтобы набрать воздуху для новой тирады, игость, воспользовавшись паузой, заметил: 
- Тем не менее я в состоянии придушить вас, выпрыгнуть из окна, взятьпортфель и уйти. 
- Молодой человек, у меня под кроватью лежит бейсбольная бита, мненетрудно ее достать, и я сильнее, чем обычно бывают девушки в моемвозрасте. 
Беседа зашла в тупик. Наконец "молодой человек" с натужнойвежливостью заговорил: 
- Мы почти подружились, но до сих пор не познакомились. Позвольтепредставиться. Я Пеллеас Антор. Как вас зовут? 
- Меня зовут Аркади Дарелл. Рада с вами познакомиться. 
- Аркади, деточка, будь добра, позови папу. 
Аркадия заартачилась. 
- Я не деточка. Когда человека просят об услуге, ему обычно негрубят. 
Пеллеас Антор вздохнул. 
- Хорошо. Милая, добрая старушка, вы меня премного обяжете, еслисоблаговолите позвать вашего отца. 
- Это уже лучше, хотя не то, чего я добиваюсь. Я позову отца, но свас глаз не спущу, - она несколько раз топнула ногой. 
Послышались торопливые шаги, и дверь резко распахнулась. 
- Аркадия! - возмущенно начал доктор Дарелл и не договорил. - Кто вы,сэр? 
Пеллеас с явным облегчением поднялся на ноги. 
- Доктор Торан Дарелл? Я Пеллеас Антор. Вы получили мое письмо? Вашадочь говорит, что получили. 
- Моя дочь говорит, что получил? - доктор грозно глянул на дочь,которая встретила его взгляд лучезарной улыбкой чистейшей невинности. 
Доктор Дарелл сдался и обратился к гостю: 
- Я вас жду. Прошу вас, пройдемте. 
Тут внимание доктора на чем-то остановилось. Аркадия перехватила еговзгляд и бросилась к транскриптору, но отец стоял прямо над ним. 
- Он все время работал? - ехидно спросил доктор. 
- Папа! - воскликнула Аркадия. - Неприлично читать записи чужихмыслей и бесед! 
- А "беседовать" в спальне вечером с незнакомым мужчиной прилично? Ятвой отец, Аркадия, и должен оградить тебя от порока! 
- Папа! Ничего подобного не было! 
- Еще как было, доктор Дарелл, - вдруг засмеялся Пеллеас. - Молодаяледи обвиняла меня во всех грехах. Я осмелюсь настаивать, чтобы вы этопрочитали, только вымарайте мое имя. 
Аркадия с трудом сдерживала слезы. Ну вот, родной отец ей не верит!Проклятый транскриптор! И этот дурак, который влез в окно, вместо тогочтобы позвонить в дверь! А теперь отец будет говорить длинную,проникновенную речь о том, что должна и чего не должна делать молодаядевушка. 
- Аркадия, - проникновенно начал отец, - мне кажется, более того, яуверен, что молодая девушка... 
Так и знала. Так и знала. 
- ...не должна так непочтительно разговаривать со старшими. 
- А старшие не должны заглядывать в окна. Жилище молодой девушкинеприкосновенно! Уходите, мне нужно закончить сочинение. 
- Не тебе судить о праве других заглядывать в твои окна. Ты не должнабыла впускать этого человека. Тебе следовало сразу же позвать меня,особенно, если ты знала, что я его жду. 
- Зря ты с ним связываешься, - парировала Аркадия. - Он завалит вседело, если будет и дальше лазать в окна, а не стучать в двери, какположено нормальному человеку. 
- Аркадия, не вмешивайся в дела, в которых не разбираешься! 
- Почему не разбираюсь? Вы ищете Второй Фонд! 
В наступившей тишине даже Аркадия почувствовала себя неловко. 
- Кто тебе это сказал? - осторожно спросил доктор Дарелл. 
- Никто. Вы напустили на себя такой таинственный вид, что я сама всепоняла. Не бойтесь, никому не скажу. 
- Мистер Антор, - сказал доктор Дарелл, - я должен перед вамиизвиниться. 
- О, ничего страшного, - последовал неискренний ответ. - Не вашавина, если она продалась силам тьмы. Позвольте задать вашей дочери вопрос.Мисс Аркадия! 
- Что вам нужно? 
- Почему вы считаете, что глупо лезть в окно, если можно войти вдверь? 
- Потому что глупо привлекать к себе внимание, если хочешьспрятаться. Если у меня есть тайна, я не заклеиваю пластырем рот, чтобывсе видели, что я боюсь что-то выболтать. Я говорю столько же, сколькообычно, но о другом. Вы читали высказывания Сэлвора Хардина? Это нашпервый мэр. 
- Да, я знаю. 
- Так вот, он говорил, что нужно лгать, не стыдясь своей лжи, еслихочешь, чтобы тебе поверили. Еще он говорил, что нужно говорить не правду,а ложь, похожую на правду, и тогда тебе поверят. А если вы лезете в окно,значит, вы стыдитесь своей лжи, и она не похожа на правду. 
- Что бы вы сделали на моем месте? 
- Если бы у меня было к папе секретное дело, я познакомилась бы с нимоткрыто и несколько раз пришла бы к нему обсудить вполне законные дела. Апотом, когда все привыкли бы видеть нас вместе, я заговорила бы осекретном деле, и никто не стал бы интересоваться, о чем мы секретничаем. 
Антор удивленно взглянул на девочку, потом перевел глаза на доктораДарелла. 
- Пойдемте. У вас в саду остался мой портфель. Погодите! Последнийвопрос. Аркадия, у тебя под кроватью взаправду лежит бейсбольная бита? 
- Нет, понарошку. 
- Хм. Надо проверить! 
В дверях доктор Дарелл остановился. 
- Аркадия, говоря о Плане Селдона, не намекай на бабушкины подвиги.Обойди эту тему. 
По лестнице доктор Дарелл и Пеллеас Антор спускались молча. В садугость сдавленным голосом спросил: 
- Доктор, если не возражаете, сколько ей лет? 
- Позавчера исполнилось четырнадцать. 
- Четырнадцать? О, Галактика! Слушайте, она не говорила, чтособирается замуж? 
- Мне не говорила. 
- Так вот, если скажет, застрелите его. Я хочу сказать, того беднягу,за которого она собирается замуж, - гость посмотрел доктору в глаза. - Ясерьезно. Застрелите, чтоб не мучился. Вы представляете, во что онапревратится, когда ей стукнет двадцать? Я не хотел вас обидеть... 
- Я не обижаюсь. Я понимаю... 
...А наверху объект их любовного обсуждения, усевшись передтранскриптором и глядя на него с отвращением, противным голосом произнес: 
- "Будущеепланаселдона". 
Транскриптор невозмутимо вывел на чистом листе бумаги элегантныезаглавные буквы: "БУДУЩЕЕ ПЛАНА СЕЛДОНА". 
 
 

8. ПЛАН СЕЛДОНА 
 
Математика Психоистории - синтез исчисления N переменных и N-мерной геометрии; то, что Селдон называл алгеброй человечества... 
Галактическая Энциклопедия. 


Перед вами комната. Где она находится - неважно. Главное то, что вней находится Второй Фонд. 
Эта комната в течение нескольких столетий была обителью чистой науки,но в ней не было ни одного из тех приспособлений, которые за последниетысячи лет человечество привыкло ассоциировать с наукой. Наука, обитавшаяв этой комнате, оперировала лишь математическими понятиями, она занималасьлогическими выводами, как наука доисторических людей, заселявшихединственную, теперь неизвестную, планету Галактики. 
В комнате находился предмет, Главный Излучатель, содержащий в себеполный план Селдона. 
В комнате был человек - Первый Спикер. Он был двадцатым в династииглавных хранителей Плана, а его титул означал, что на собраниях вождейВторого Фонда он должен говорить первым. 
Его предшественник победил Мула, но отзвуки той великой битвы все ещесбивают человечество с пути, проложенного Селдоном. Вот уже двадцать пятьлет Первый Спикер и его администрация стараются вывести Галактику -упрямых и строптивых людей - на этот путь. Это титанический труд! 
Первый Спикер обернулся на скрип открывшейся двери. На пороге стоялмолодой человек, которому Первый Спикер сквозь размышления о судьбахчеловечества посылал волны приветливого ожидания, - ученик, один из тех,кто в будущем может занять его место. 
Молодой человек нерешительно топтался на пороге, и Первому Спикерупришлось подойти к нему, обнять за плечи и увлечь за собой в комнату. 
Ученик робко улыбнулся. Первый Спикер сказал: 
- Первым делом я расскажу вам, зачем звал вас. 
Они смотрели друг на друга через стол. Человек, не являющийсяпсихологом Второго Фонда, не мог бы понять, что между ними происходитразговор. 
Первоначально речь была приспособлением, с помощью которого Человек вгрубом приближении передавал свои мысли и эмоции. Избрав произвольныезвуки и сочетания звуков для обозначения определенных настроений, Человеквыработал способ общения - грубый, неуклюжий, постепенно погубившийгибкость человеческого сознания и обеднивший палитру чувств. 
Все страдания людей и беды человечества происходят оттого, что люди(за исключением Хари Селдона и немногих его соратников и последователей)не понимают людей. Человек живет в душном плотном тумане, в котором невидит никого, кроме себя самого. Иногда до него доносятся сигналы,подаваемые другим человеком из такого же кокона. Люди, шагните навстречудруг другу! Но они не знают друг друга, не понимают друг друга, нерешаются верить друг другу, с рождения угнетены и напуганы одиночеством -и потому боятся и ненавидят друг друга. 
Тысячелетиями ноги человека увязали в грязи, приковывая к земле егоразум и душу, которые достойны парить среди звезд. 
Инстинктивно человек искал способ освободиться от пут речи.Семантика, символьная логика, психоанализ явились попыткамиусовершенствовать речь или обойтись без нее. 
Вершиной развития науки об интеллекте стала психоистория, илиматематизированная социопсихология. Математика позволила проникнуть втайны нейрофизиологии, на атомном уровне рассчитать электрохимическиепроцессы, в которых состоит деятельность нервной системы. Без этого немогло быть и речи о психологии, как о науке. 
Добытые психологией знания о человеке были перенесены начеловечество. Математика завоевала социологию. 
Группы людей: миллиарды, заселяющие планеты, триллионы, занимающиесектора, квадриллионы, которыми исчисляется население Галактики, - сталине просто группами людей, а огромными историческими силами, действиекоторых можно рассчитать по формулам статистики. Для Хари Селдона будущеестало ясным и неизбежным, и он составил свой План. 
Те же обстоятельства, которые привели Селдона к созданиюисторического Плана, сейчас освободили Первого Спикера и Ученика отнеобходимости изъясняться словами. 
Первый Спикер без слов знал, что происходит в сознании Ученика,ощущал малейшие токи, протекавшие в его мозгу. Однако, чутье ПервогоСпикера не было инстинктивным, как у мутанта Мула; оно было развито годамиупражнений и опиралось на научные знания. 
Поскольку и автор, и читатель принадлежат к обществу, где основнымсредством общения все же является речь, автору придется излагать беседупсихологов в переводе, жертвуя какими-то оттенками смысла. 
Мы остановились на том, что Первый Спикер сказал: 
- Первым делом я расскажу вам, зачем звал вас. 
Читатель может представить, как протекала дальнейшая беседа, если мыпризнаемся, что ничего подобного Первый Спикер не говорил. Он простоулыбнулся и поднял указательный палец. 
Первый Спикер "сказал": 
- Всю жизнь вы занимаетесь наукой об интеллекте. Вы взяли от учителейвсе, что они могли дать. Пришла пора вам и некоторым другим попробоватьсебя в качестве Спикера. 
Ученик просигналил волнение. 
- Не притворяйтесь, что боялись, что вам недостает квалификации, атеперь радуетесь, что ваши надежды оправдались, и вас признали. Опасения инадежды суть слабости. Вы были уверены, что вас признают, но боялись этопоказать, не желая выглядеть самоуверенным, то есть непригодным. Пустое!Человек, не признающий себя умным, безнадежно глуп. Не этому ли вас учили,готовя к получению квалификации, которую вы, без сомнения, получите? 
Ученик просигналил облегчение. 
- Так-то лучше. Теперь, когда вы перестали отгораживаться от меня, выспособны мыслить и делать выводы. Помните, настоящий психолог неотгораживает свое сознание от мира барьером, который для хорошего зонда небарьер. Мастер должен воспитать в себе второе я, идеальное и невинное,которому нечего скрывать от окружающих. Смотрите, мое сознание открытоперед вами. Откройте же свое. 
Спикером быть нелегко. Нелегко быть даже Психоисториком, а далеко невсякий психоисторик может стать Спикером. Дело в том, что Спикерунедостаточно владеть математикой Плана Селдона; он должен верить в успехПлана, жить во имя его осуществления. Более того, Спикер долженвоспринимать План, как живое существо, любить и лелеять его. 
Первый Спикер указал на черный блестящий куб, стоявший на столе: 
- Вы знаете, что это? 
- Не знаю, Спикер. 
- Вы слышали о Главном Излучателе? 
- Это он? - изумление. 
- Вы ожидали увидеть что-то более благородное и возвышенное? Вполнеестественно. Прибор был изготовлен во времена Империи людьми Селдона.Почти четыреста лет он безупречно служил нам, не требуя настройки илиремонта. И к счастью, ибо среди нас нет людей, чьей квалификации хватилобы для технического обслуживания прибора, - Первый Спикер улыбнулся. -Изготовить второй такой или починить этот могут только в Первом Фонде, нолюди Первого Фонда не должны знать о его существовании. 
Он опустил какой-то рычаг на своей стороне стола, и в комнате сталотемно, но только на миг. Стены осветились белым светом, затем на беломпроступили черные полосы, вскоре превратившиеся в ряды формул. 
- Подойдите к стене, мой мальчик. Не бойтесь, от вас не будет тени:Излучатель испускает свет особым образом. Я не знаю, как это получается,но знаю, что тени не будет. 
Они стояли рядом у стены, в которой было тридцать футов длины идесять футов высоты. Буквы были мелкие, строки лежали плотно.Противоположная стена тоже была исписана. 
- Это не весь План, - сказал Первый Спикер. - Чтобы уместить егоздесь полностью, нам пришлось бы уменьшить буквы до микроскопическихразмеров. Сейчас перед вами основные положения. Вы это изучали? 
- Изучал. 
- Узнаете что-нибудь? 
Помолчав, Ученик ткнул пальцем куда-то вверх. Строки побежали постене вниз, и на уровне глаз Ученика оказалось уравнение, о котором онподумал. 
- Видите, - засмеялся Первый Спикер, - он читает ваши мысли. Он и нето еще умеет. Что вы хотели сказать об уравнении, которое выбрали? 
- Это интеграл Ригеля, - не совсем уверенно начал Ученик, - спланетарным распределением отношений, что означает наличие на планете илив секторе основных экономических классов и нестабильность их настроений. 
- Еще? 
- Уравнение описывает предельное состояние, так как здесь есть... -снова побежали строки, - ...сходящийся ряд. 
- Хорошо, - одобрил Первый Спикер. - Скажите, что вы думаете о Планев целом? Это законченное произведение человеческой мысли? 
- Безусловно! 
- Нет! Неверно! - отрезал Спикер. - Вам придется забыть многое изтого, чему вас учили. План Селдона нельзя назвать ни законченным, нибезупречным. Это просто-напросто лучшее, чего можно было достичь в товремя. Двенадцать поколений людей корпели над этим планом, разбиралиуравнения, проверяли каждый знак. Более того, они сверяли предсказания сдействительностью и учились на ошибках. 
Они узнали больше, чем знал сам Селдон, и если теперь, вооружившисьэтими знаниями, мы проделаем работу Селдона заново, мы выполним ее лучше.Вы хорошо меня понимаете? 
Ученик был несколько растерян. 
- Прежде чем стать Спикером, - продолжал Первый Спикер, - вы должнывнести в План свою лепту. Пусть это не кажется вам кощунством. Видите,некоторые места выделены красным? Каждой отметке соответствует изменение,внесенное в План кем-то из последователей Селдона. А это... это, - онпосмотрел вверх, и строчки посыпались вниз, - вот! Это моя работа. 
Красной линией были обведены две расходящиеся стрелки, каждая изкоторых вела к столбцу уравнений, также взятому в красное кольцо. Междудвумя этими столбцами был вставлен третий, весь написанный красным. 
- Небольшое уточнение к сказанному Селдоном. До этого периода историимы пока не дошли и не дойдем, по крайней мере, еще в течение четырехсотлет. Это будет время, когда за престол молодой Второй Империи будутбороться несколько претендентов. Если их силы будут равны, Империяокажется под угрозой распада. Если кто-то из них окажется намного сильнее,Империи грозит застой. Селдон рассмотрел обе возможности и далсоответствующие рекомендации. 
Однако, существует вероятность того, что претенденты на престолпридут к какому-то компромиссу. Она невелика - если быть точным,двенадцать целых шестьдесят четыре сотых процента, но мы уже сталкивалисьс фактами, вероятности которых были еще меньше. Я показал, что в этомслучае Империя переживет кратковременный период застоя, за которымпоследует гражданская война, которая принесет больше жертв и разрушений,чем война, которая разразится, если компромисс не будет достигнут. Ксчастью, это можно предотвратить. Я показал, как это сделать. 
- Позвольте спросить, Спикер, как вносятся изменения в План? 
- Этим занимается специальная организация. Ваши расчеты будутпроверены пятью различными комиссиями. Вам придется защищать свою работуперед придирчивыми и безжалостными оппонентами. Затем вашу разработкуотложат, а через два года рассмотрят повторно. Иногда оказывается, чтовнешне безупречная работа не выдерживает проверки временем. Часто авторсам обнаруживает свою ошибку. 
Если при повторном рассмотрении - не менее тщательном, чем первое, -ошибок не обнаруживается и - еще лучше - автор дополняет свою разработкуили представляет новые доказательства своих идей, его расчеты вносятся вПлан. Это вершина карьеры психолога. 
Автора разработки допускают к Излучателю, и он мысленно диктует вседополнения и изменения. Никаких указаний на то, кому принадлежит очередноедополнение или изменение, не делается. План - это продукт нашегоколлективного творчества. Вы меня понимаете? 
- Да, Спикер! 
- Хорошо, довольно об этом, - Первый Спикер сделал шаг в сторону, истены вновь стали пустыми. - Садитесь и послушайте меня. ОбычномуПсихоисторику достаточно разбираться в биостатистике и нейрохимическойэлектроматематике. Этого хватает, чтобы выполнять черновые расчеты. Спикердолжен уметь обсуждать План без опоры на математику; если не сам План, тохотя бы его философскую концепцию и основные цели. 
Итак, какова цель Плана? Постарайтесь ответить своими словами и негонитесь за внешним лоском. Я буду оценивать ваш ответ не по форме, а посодержанию. 
Впервые за время беседы Ученику предоставилась возможность сделатьсерьезное высказывание. Он помялся и неуверенно заговорил: 
- На основании всего изученного я могу сделать вывод, что основнойцелью Плана является организация цивилизации на совершенно новыхпринципах. Последние достижения Психохимии свидетельствуют в пользу того,что новая ориентация человечества никогда спонтанно не... 
- Стоп! - оборвал его Первый Спикер. - Нельзя говорить "никогда". Этосвидетельство лености ума. Психоистория оперирует вероятностями.Вероятность наступления какого-либо события может быть бесконечно малой,но не может равняться нулю. 
- Простите, Спикер. Вероятность того, что новая ориентациячеловечества избавит его от случайностей, очень высока. 
- Это лучше. Какова эта новая ориентация? 
- Это ориентация на науку об интеллекте. До сих пор человечество вышеценило науки, вооружавшие его новой техникой и дающие ему власть надокружающей природой. Управление собственным сознанием и обществом Человекпустил на самотек. В результате самая стабильная цивилизация быластабильной лишь на пятьдесят пять процентов. Наиболее стабильными былинаименее развитые цивилизации. 
- Почему новая ориентация снижает роль случайности? 
- Очень немногие представители человечества обладают способностями,достаточными для того, чтобы внести вклад в развитие естественных наук.Плоды их деятельности материальны и всем доступны. Еще меньше тех, которыеспособны развивать и применять науку об интеллекте. Плоды их деятельностиболее долговечны, но менее ощутимы. Ориентация общества на науку обинтеллекте приведет человечество к диктатуре адептов этой науки, которыхпо праву можно назвать лучшими представителями человеческого рода. Ихдиктат - пусть мягкий - будет встречать сопротивление и осуществление егобудет невозможно без низведения остальных людей до уровня животных. 
Это для нас неприемлемо. 
- Каков выход? 
- Выход - План Селдона, который предусматривает, что ко времениобразования Второй Галактической Империи человечество будет готовопризнать владычество науки об интеллекте. Второй Фонд, со своей стороны, кэтому моменту, который наступит через шестьсот лет, подготовит людей,способных осуществить власть науки об интеллекте. Иными словами, ПервыйФонд подготовит форму нового государства, а Второй - содержание. 
- Понятно. Вы считаете, что любая империя, основанная в Галактике кмоменту, назначенному Селдоном, явится успехом его Плана? 
- Нет, Спикер, я так не считаю. В интервале между девятьюстами итысячей семьюстами лет со дня принятия Плана могут существовать несколькоимперий, но лишь одна из них будет той Второй Галактической Империей,которую имел в виду Селдон. 
- Почему же, в свете всего сказанного ранее, необходимо скрывать фактсуществования Второго Фонда, и особенно - от Первого Фонда? 
Ученик задумался, ища в вопросе скрытый смысл, но не нашел. В ответеего звучало беспокойство. 
- По той же причине, в силу которой следует скрывать от человечествасущность Плана. Законы психоистории носят статистический характер, идействие их нарушается, если отдельные люди начинают вести себянеслучайно. Если достаточно большой группе людей станут известны основныеположения Плана, эти люди в своих действиях начнут руководствоватьсясвоими знаниями. Их поведение не будет случайным в понимании психоистории,а, значит, окажется непредсказуемым. Простите, Спикер, я чувствую, что мойответ неудовлетворителен. 
- Хорошо, что чувствуете. Ваш ответ неполон. Мы держим в тайне нетолько План, но весь Второй Фонд. Дело в том, что Вторая Империя еще неродилась. Общество еще не готово принять правление психологов. Оноиспугается нас и станет оказывать сопротивление. Вам все понятно? 
- Да, Спикер. Мы недостаточно подробно разбирали этот вопрос. 
- Не преувеличивайте: перед вами его даже не ставили, хотя вы моглибы сами об этом задуматься. Мы с вами еще побеседуем об этом и о многомдругом. Придете ко мне через неделю. Будьте готовы высказаться попроблеме, которую я перед вами поставлю. Расчетов не нужно: вы несправитесь с ними за неделю. Представите эмпирические выводы. 
Приблизительно пятьдесят лет назад действительность разошлась спрогнозом. Случилось событие, вероятность которого составляла одинпроцент. Подумайте, через какое время это расхождение начнет угрожатьнепоправимыми последствиями. Определите, к чему приведет расхождение, еслиего не устранить, и постарайтесь найти способ его устранения. 
Ученик включил Излучатель и испуганно спросил: 
- Почему вы выбрали именно эту проблему, Спикер? Мне кажется, онаимеет не только академическое значение. 
- Вы догадливы, мой мальчик. Да, это реальная проблема. Околопятидесяти лет тому назад Мул ворвался в историю Галактики и в течениедесяти лет оставался самой значительной фигурой в Галактике. Его появлениене было предусмотрено Планом, влияние на ход истории не было рассчитано.Он вызвал серьезное, но не фатальное, отклонение действительности отПлана. 
Для того, чтобы это отклонение не стало фатальным, нам пришлосьпредпринять решительные действия. Мы обнаружили наше существование и, чтогораздо хуже, наши возможности. Первый Фонд узнал о нас и теперьдействует, отталкиваясь от этого знания. Обратите внимание на это и это.Никому не сообщайте, о чем мы беседовали. 
Ученик долго молчал, потом в смятении воскликнул: 
- Значит, План Селдона провалился? 
- Нет еще. Он под угрозой провала. Вероятность успеха, по последнимоценкам, составляет двадцать одну целую четыре десятых процента. 
 
 

9.
ЗАГОВОРЩИКИ

Доктор Дарелл и Пеллеас Антор проводили дни в приятном безделье, авечера в дружеских беседах. Доктор Дарелл представил молодого человекавсем знакомым как дальнего родственника, и интерес к Антору угас. 
Они вместе появлялись в обществе, и, поймав на себе любопытныйвзгляд, доктор говорил: 
- Познакомьтесь, мой троюродный брат. 
Аркадия вела свои приготовления, действуя еще менее прямолинейно. 
Она добилась от Олинтуса Дама, одноклассника, того, что он подарил ейсамодельное подслушивающее устройство. При этом она действовала методами,не сулившими ничего хорошего мужчинам, которым придется общаться с нею вбудущем. Не вдаваясь в подробности, скажем, что Аркадия стала проявлятьинтерес сначала к хобби Олинтуса - он увлекался техникой, - а потом к еголичности, и несчастный мальчик неожиданно для себя самого обнаружил, чтоон 1) произносит длинный и страстный монолог о гиперволновых двигателях;2) упивается восхищенным взглядом больших глаз слушательницы; 3) вручаетей свое величайшее изобретение - упомянутое выше подслушивающееустройство. После этого Аркадия подружила с Олинтусом еще немного, чтобыон не заподозрил, что все дело в уловителе звука, и охладела к бедняге. 
Он еще некоторое время вздыхал и надеялся, но в конце концов оставилвсе надежды. 
Однажды вечером, после ужина, в гостиной доктора Дарелла собралисьпятеро мужчин. Аркадия в это время сидела в своей комнате за письменнымстолом, склонившись над тщательно замаскированным результатом творчестваОлинтуса. 
 
Вернемся к пятерым, собравшимся в гостиной. Один из них был самдоктор Дарелл, безупречно одетый, седеющий, кажущийся старше своих сорокадвух лет. Другой - Пеллеас Антор, серьезный, настороженный и немногонеуверенный в себе. Третий - Джоуль Турбор, телережиссер, дородный итолстогубый. Четвертый - доктор Элветт Семик, преподаватель физики вуниверситете, морщинистый и сухой, заполняющий костюм лишь наполовину. Ипоследний - Хомир Мунн, библиотекарь, долговязый и ужасно стеснительный. 
Доктор Дарелл заговорил деловым тоном: 
- Господа, мы собрались для серьезного разговора. Я полагаю, вы обэтом догадывались. Вероятно, вы догадываетесь, что вам угрожает опасность.Не стану ее преуменьшать: мы приговорены. 
Обратите внимание: вас пригласили сюда открыто. Вас не просилипроникнуть в дом незамеченными. Окна в моем доме прозрачны в обоихнаправлениях. В комнате отсутствует какой-либо защитный экран. Чтобы бытьуничтоженными, нам достаточно привлечь к себе внимание врага. Театральнаяконспирация сослужила бы нам именно эту службу. Вы меня понимаете? 
- Умнеют, - подумала Аркадия. 
Элветт Семик оттопырил нижнюю губу, обнажив зубы. Эта гримасапредшествовала любой его реплике. 
- Прошу вас, приступим к делу. Расскажите нам о молодом человеке. 
- Его зовут Пеллеас Антор. Он студент моего коллеги Кляйзе, умершегов прошлом году. Перед смертью Кляйзе сделал карты своего мозга до пятогоподуровня. Мы сравнили их с картами человека, сидящего перед вами. Вамдолжно быть известно, что карта мозга человека уникальна, как и отпечаткиего пальцев. Если вы этого не знаете, можете поверить слову специалиста.Подделать карту невозможно. 
- Мы верим вам, - поджав губы, сказал Турбор, - тем более, что послесмерти Кляйзе вы единственный серьезный электронейролог в Галактике. Яговорил это в своей последней программе и вполне искренне повторяю сейчас.Итак, начнем. Сколько вам лет, Антор? 
- Двадцать девять, мистер Турбор. 
- Хм... Вы тоже серьезный электронейролог? 
- Пока только студент, но я стараюсь не опозорить великого учителя. 
Вмешался Мунн. Волнуясь, он заикался. 
- Я п-прошу п-приступить, наконец, к делу. Мы говорим с-слишком многоп-пустых слов. 
Доктор Дарелл удивленно глянул на Мунна. 
- Вы правы, Хомир. Начинайте, Пеллеас. 
- Митер Мунн высказал дельное предложение, - медленно начал ПеллеасАнтор, - но я не могу приступить к делу, не получив вашихэлектронейрологических данных. 
- В чем дело, Антор? - нахмурился доктор Дарелл. - Какие данные вамнужны? 
- Мне нужны ваши карты. Вы сняли мою, доктор Дарелл, а я сниму вашу,а также карты всех присутствующих. Все процедуры буду проводить сам. 
- Все правильно, Дарелл, - сказал Турбор. - У молодого человека нетоснований доверять нам. Пусть проверит. 
- Спасибо, - поблагодарил Антор. - Проводите нас, пожалуйста, влабораторию, доктор Дарелл. Сегодня утром я позволил себе бестактность ипроверил аппаратуру. 
 
Электроэнцефалография - наука старая, но в то же время новая. Стараяона потому, что человечество уже забыло, откуда ему известно, что нервныеклетки живых существ порождают электрические токи. Новой ее можно назватьпотому, что знания о существовании электрических токов в живом мозге втечение десятков тысяч лет, на протяжении которых существовала ПерваяГалактическая Империя, не находили толкового применения. Некоторые ученыепытались классифицировать эти токи, подразделяя их на токи сна ибодрствования, спокойствия и возбуждения и тому подобное, но всякий разнаходилось множество случаев, не вписывающихся даже в самые общиеклассификации. 
Были люди, которые пытались разделить нервные токи на группы,аналогичные группам крови, и показать, что определяющее влияние на ихкачество оказывает окружающая среда. Это были расисты, стремящиесядоказать, что человечество состоит из нескольких биологических видов. Ихвоззрения не получили признания в экуменически настроенной Галактике,объединенной под властью одной Империи. 
Кроме того, наука об интеллекте вообще не пользовалась уважением вПервой Империи, поклонявшейся физике и механике. Изучение интеллекта неприносило таких скорых и ощутимых результатов, как исследование атомногоядра. Правительство не финансировало науку об интеллекте, и люди неохотноею занимались. 
По мере деградации Империи деградировала и наука. В некоторых мирахлюди утратили власть над атомным ядром и добывали энергию, сжигая нефть иуголь. Наука процветала и развивалась лишь в Первом Фонде, специальноорганизованном как заповедник науки. Однако, и здесь правила физика. Мозгизучался лишь медиками. 
Хари Селдон первым высказал то, что впоследствии превратилось в самсобой разумеющийся факт. Селдон считал, что электрические токи,порождаемые нервными клетками, отражают реакцию человека - сознательнуюили подсознательную - на воздействия окружающей среды. 
Теоретически по графикам этих токов - дрожащим волнистым линиям -можно прочесть все, даже самые затаенные, мысли и чувства человека. Селдонутверждал, что по энцефалограмме можно определить не только состояниездоровья человека, но и настроение, образование, жизненный опыт ивоззрения. Однако, осуществить это на практике Селдону не удалось. 
Только через триста с небольшим лет после его смерти ученые ПервогоФонда сняли первые энцефалограммы. Разумеется, они использовали при этомновейшие достижения родной физики. Электроды накладывались на швы междукостями черепа и были настолько чувствительными, что не приходилось бритьпациенту голову. Регистрирующие устройства автоматически вычислялисуммарную волну либо выдавали результат в виде шести самостоятельныхфункций от независимых переменных. 
Примечательно, что энцефалография и специалисты в этой областипользовались в обществе большим уважением. Доктор Кляйзе, например, сиделна научных конференциях рядом с величайшими физиками. Доктор Дарелл, ужеотошедший от дел, был обязан своей известностью в Фонде скорее успехами вэнцефалографии, чем тому факту, что он был сыном Байты Дарелл, героинипрошлого поколения. 
И вот, доктор Дарелл сидел в кресле, ощущая легкое прикосновениеэлектродов к коже. Регистрирующее устройство находилось у него за спиной.Так полагалось, потому что, глядя на свои собственные графики, человекподсознательно пытается ими управлять и портит энцефалограмму. Однако,доктор знал, что центральный самописец вычерчивает правильнуюсигма-кривую, какой можно ожидать от его сильного и организованного ума.То же самое должен показывать самописец, снимающий волну с мозжечка.Передняя доля даст ломаную, почти прерывистую линию... Доктор знал картусобственного мозга, как художник знает свое лицо. 
Доктор Дарелл встал, Пеллеас Антор бегло просмотрел семь графиков исказал: 
- Доктор Семик, прошу вас. 
Лицо доктора Семика, покрытое пятнами старческой пигментации, былосерьезно. Он с предубеждением относился к энцефалографии, этойнауке-выскочке. Доктор Семик знал, что энцефалограмма лишний разподчеркивает его старость. Морщины на лице, сгорбленная спина, трясущиесяруки на каждом шагу напоминали ему о возрасте. Но это возраст тела, адоктору не хотелось бы, чтобы всем стал виден возраст его ума. Он не хотелникого впускать в свою последнюю твердыню. 
Антор установил электроды. Оказалось, что снимать энцефалограммуничуть не больно. 
Турбор все пятнадцать минут просидел совершенно спокойно. 
Мунн дернулся, когда электроды коснулись его кожи, а потом все времяотчаянно вращал глазами, словно пытался заглянуть за спину. 
- Что дальше? - спросил Дарелл, когда все было закончено. 
- В доме есть еще один человек, - сказал Антор оправдывающимся тоном. 
- Вы имеете в виду мою дочь? - нахмурился Дарелл. 
- Да. Если помните, я просил, чтобы вы сегодня не выпускали ее издому. 
- Вам нужна и ее карта? Галактика, зачем? 
- Я не могу ничего сказать, пока не получу энцефалограммы всехприсутствующих. 
Дарелл пожал плечами и отправился за дочерью. Аркадия отключилауловитель звука и беспрекословно подчинилась отцу. Впервые в сознательнойжизни ей делали энцефалограмму. 
Когда с нее сняли электроды, Аркадия попросила: 
- Можно посмотреть? - и протянула руку. 
- Ты не поймешь, Аркадия, - сказал доктор Дарелл. - Отправляйсяспать. 
- Хорошо, папа, - скромно ответила она. - Спокойной ночи, господа. 
Аркадия взбежала по лестнице и, не раздеваясь, плюхнулась в кровать.Включила Олинтусово изобретение и почувствовала себя хитрой шпионкой изфильма. Первое, что она услышала, были слова Антора: 
- Господа, ваши анализы удовлетворительны. У ребенка тоже все впорядке. 
Ребенок зарычал в подушку от негодования. 
 
Антор расстегнул портфель и вынул из него пачку снимков. Портфельзакрывался не обычным замком. Если бы его открыла чужая рука, содержимоепортфеля мгновенно окислилось бы, превратившись в кучу пепла. Извлеченныеиз портфеля рукой Антора, графики окислились только через полчаса. 
Пока на них можно было смотреть, Антор торопливо говорил: 
- Это энцефалограммы некоторых правительственных чиновниковАнакреона. Эта снята с психолога, который работает в университете Локриса.Эта - с сайвеннского промышленника. Остальные подписаны. 
Мужчины принялись разглядывать графики. Для всех, кроме Дарелла, этобыли просто волнистые линии. Для Дарелла - настоящие летописи. 
- Обратите внимание, доктор Дарелл, - заметил Антор, - на ровныйучасток между вторичными тау-волнами в передней доле. Он встречается вовсех графиках. Хотите проверить по аналитической линейке? 
Аналитическая линейка - дальний родственник привычной читателюлогарифмической линейки. Родство между ними такое же отдаленное, как междунебоскребом и хижиной. 
Дарелл пользовался ею мастерски. Проверка не отняла у него многовремени. Он убедился, что Антор прав: передней доле соответствовалсовершенно ровный участок, хотя здесь можно было ожидать сильныхколебаний. 
- Как вы объясните это, доктор Дарелл? - спросил Антор. 
- Не знаю. Боюсь, что сразу ничего сказать не могу. Даже полнаяамнезия не дает такой ровной линии. Возможно, это результат какой-тооперации. 
- Правильно! Это операция, - воскликнул Антор. - Конечно, ножом здесьничего не резали. Это операция в духе Мула. Он умел полностью подавлятьчувства и настроения. Я уверен, что у обращенных были такие же ровныеучастки на месте подавленных чувств. А еще... 
- ...это могли бы делать психологи Второго Фонда. Так? - с улыбкойподсказал Турбор. 
Последовало красноречивое молчание. 
- Что натолкнуло вас на подозрения, мистер Антор? - спросил Мунн. 
- Подозрения возникли не у меня, а у доктора Кляйзе. Он, как иМежпланетная Полиция, коллекционировал энцефалограммы, но с другой целью,и потому брал их из других источников. Он интересовался учеными,бизнесменами и политиками. Совершенно очевидно: если Второй Фонднаправляет ход истории, он старается делать это в минимальном масштабе икак можно незаметнее. Если психологи действуют через сознание, как можноожидать, то они действуют через сознание влиятельных людей, которымиинтересовался доктор Кляйзе. 
- Ну и что? - возразил Мунн. - Что доказывает ваша ровная линия?Может быть, это вполне нормальное явление? Вы знаете, как ведут себя этилюди? 
Мунн обвел взглядом присутствующих, но ни у кого не нашел поддержки. 
- Это вопрос к доктору Дареллу, - сказал Антор. - Доктор Дарелл,скажите, часто ли вам приходилось встречать это явление в практике илитературе? Какова вероятность того, что оно встретится в одном случае изтысячи, как это произошло в выборке доктора Кляйзе? 
- Я почти не сомневаюсь, - медленно заговорил доктор Дарелл, - что мывидели карты искусственного или контролируемого интеллекта. В свое время уменя возникали подобные подозрения... 
- Я знаю, доктор Дарелл, - сказал Антор. - Мне известно также, чтоодно время вы работали с доктором Кляйзе. Почему вы прекратили работу? 
В вопросе не было враждебности; он был произнесен всего лишьнастороженно, но доктор Дарелл долго не отвечал. 
Он переводил взгляд с одного гостя на другого и, наконец, торопливо исбивчиво заговорил: 
- Потому, что борьба Кляйзе была бессмысленной. Он состязался сослишком сильным противником. Он пытался поймать то, что - мы оба знали -невозможно поймать. Мы понимали, что нами кто-то управляет, но я не хотелдокапываться! У меня есть гордость! Мне хотелось думать, что наш Фонд самсебе хозяин. Я не мог смириться с тем, что наши деды сражались и умирализа пустой звук. Я решил бежать, пока не успел удостовериться в ужасном.Мне не жаль было карьеры, потому что пенсии, назначенной государствомнашей семье, вполне хватало на удовлетворение моих скромных нужд. Домашняялаборатория избавляла меня от скуки, а когда-нибудь и жизнь кончится. Вот,Кляйзе умер. 
Семик показал зубы и сказал: 
- Что это за Кляйзе? Я его не знал. Как он умер? 
- Умер, - с нажимом произнес Антор. - Он знал, что умрет. За полгодадо смерти он сказал мне, что подошел очень близко... 
- А теперь мы п-подходим б-близко? - прошептал Мунн, дергая кадыком. 
- Да, - ответил Антор, - мы давно ходим по краю, потому и собралисьздесь. Я ученик Кляйзе, доктор Дарелл его коллега. Джоуль Турбор, покаправительство не заставило его замолчать, пытался развеять миф оспасительной миссии Второго Фонда. Кстати, правительство действовало черезнекоего финансиста, в энцефалограмме которого имеется та самая ровнаялиния. У Хомира Мунна самая большая мулиана, если можно так назватьколлекцию литературы о Муле, в которой есть упоминания о Втором Фонде.Мистер Мунн опубликовал несколько статей об устройстве и целях ВторогоФонда. Доктор Семик - он сам этого не знает - внес неоценимый вклад вразработку математического аппарата энцефалографии. 
Семик широко раскрыл глаза и засмеялся: 
- Что вы, молодой человек! Я исследовал внутриядерное движениечастиц, проблему нейтронов, а об энцефалографии от вас впервые слышу! 
- Итак, мы знаем, на чем стоим. Правительство бездействует. Не знаю,осознает ли кто-то из членов правительства, насколько серьезно положение.Однако, я знаю: нам нечего терять, выиграть мы можем многое. Чем больше мыбудем знать, тем эффективнее сможем себя защитить. Все только начинается. 
- Как глубоко, - спросил Турбор, - проник к нам Второй Фонд? 
- Честно скажу: не знаю. Знаю точно, что его влиянием пораженыпровинции, и надеюсь, что столичный мир не затронут. Я не был в этомуверен, потому и посадил вас под энцефалограф. Больше всего я боялся задоктора Дарелла, потому что он в свое время ушел от доктора Кляйзе. ДокторКляйзе не мог ему этого простить. Я считал, что доктор Дарелл попал подвлияние Второго Фонда, а доктор Кляйзе говорил, что он просто трус.Простите, доктор Дарелл, я хочу объяснить свои поступки. Я вас понимаю имогу простить вам трусость. 
Дарелл прерывисто вздохнул. 
- Да, я бежал. Называйте это, как хотите. Но я пытался сохранить нашудружбу, писал, звонил, но Кляйзе не хотел иметь со мной дела. Тольконедавно прислал мне вашу энцефалограмму, а через неделю умер. 
- П-простите, - нервно перебил Мунн, - чем мы занимаемся, господа? Мыникогда не поднимемся выше жалкой кучки заговорщиков, если б-будемт-только болтать. Я н-не знаю, что мы м-можем кроме этого. Это всед-детство: т-токи нервных клеток, мумбо-юмбо и т-тому подобное. С-скажите,что мы можем сделать? 
- Сейчас скажу, - глаза Антора загорелись. - Нам нужна информация оВтором Фонде. Это первая и главная необходимость. Мул потратил первые пятьлет своего правления именно на поиски информации. Потом он прекратилпоиски. Почему? Потому, что отчаялся что-то узнать, или потому, что узналчто-то? 
- С-снова с-слова, - с горечью сказал Мунн. - К-как мы это выясним? 
- Выслушайте меня. Столица Мула находилась на Калгане. Ни тогда, нисейчас Калган не входил в сферу экономического влияния Фонда. СейчасКалганом правит некий Штеттин, если, конечно, сегодня утром не произошелдворцовый переворот. Штеттин называет себя Первым Гражданином и преемникомМула. О Муле вспоминают с благоговением: он был добрым монархом. Егодворец берегут, как святыню, ничего там не трогают и никого не впускаюттуда без особого разрешения. 
- Ну и что? 
- Вы можете объяснить, отчего это происходит? В наше время ничего неделается без причины. Что, если дело не только в доброй памяти о Муле?Что, если это подстроено Вторым Фондом? Что, если результат пятилетнихпоисков Мула... 
- Чепуха! 
- Почему? Второй Фонд все время прячется и старается не вмешиваться вполитику. Для нас естественно было бы разрушить дворец или, по крайнеймере, уничтожить свидетельства событий. Второй Фонд - государствопсихологов. Они все Селдоны, все Мулы, они идут к цели окольными путями.Они не станут ничего разрушать или уничтожать, если окажется возможнымсоздать у людей нужные им умонастроения. Как вы считаете? 
Ответа не было, и Антор продолжал: 
- Вы, Мунн, сможете добыть информацию, которая нам нужна. 
- Я? - взвизгнул Мунн. 
Он затравленно оглянулся вокруг и заторопился: 
- Нет, я не могу этого сделать. Я не человек действия, не геройприключенческого романа. Я библиотекарь. Я могу помочь вам в библиотеке,но летать в космос неизвестно зачем, как Дон Кихот... 
- Послушайте, - мягко настаивал Антор, - мы с доктором Дареллом долгосовещались и решили, что лучше вас никто с этим не справится. Выбиблиотекарь? Великолепно! Ваше поведение будет вполне естественным. Выинтересуетесь жизнью Мула, собрали о нем целую библиотеку. Никто неудивится, если вы захотите узнать о нем больше. Если вы попроситеразрешения на посещение дворца, вас ни в чем не заподозрят. Более того, увас есть собственный одноместный корабль. Всем известно, что отпуск выпроводите на других планетах. На Калгане вы еще не были. Вам нужно всеголишь полететь туда и вести себя, как ни в чем не бывало. 
- В-вы хотите, чт-тобы я п-пошел к Штеттину и с-сказал: "ГосподинП-первый Гражданин, п-позвольте мне п-посетить дворец Мула"? 
- Почему бы и нет? 
- Потому, что он не позволит! 
- Если не позволит, вы вернетесь к нам и мы придумаем что-нибудьдругое. 
Мунн чуть не плакал. Как он ни сопротивлялся, его все же втравили вненавистное ему дело. Напрасно он бросал на товарищей умоляющие взгляды:никто не хотел помочь ему выпутаться. 
В этот вечер в доме доктора Дарелла было принято два решения. Одно изних приняли в лаборатории пятеро мужчин. Оно предписывало Хомиру Мунну впервый же день отпуска отправиться на Калган. Второе, неправомочное,решение было было принято таким же неправомочным членом совещания, послетого как он спрятал под подушку звукоуловитель и приготовился ко сну. Осущности этого решения мы пока умолчим. 
 
 

10
КРИЗИС НАДВИГАЕТСЯ


Во Втором Фонде прошла неделя, и Первый Спикер вновь улыбнулсяУченику. 
- Очевидно, вы плодотворно поработали, иначе вы не были бы исполненытакого гнева. 
Ученик припечатал ладонью стопку исписанной бумаги, которую принес ссобой, и спросил: 
- Вы уверены, что поставили передо мной реальную проблему? 
- Все предпосылки верны. Я ничего не исказил. 
- Что ж, придется смириться с результатом, хотя мне очень не хочетсяэтого делать. 
- Не могу вас ничем утешить: история не станет считаться с вашимижеланиями. Ну, расскажите, что вас так обеспокоило? Нет, отложите расчетыв сторону, я просмотрю их позже. Изложите ваши мысли словами. Я хочуоценить, насколько глубоко вы проникли в суть проблемы. 
- Что ж, Спикер... Становится очевидным, что в психологии ученыхПервого Фонда произошла значительная перемена. Пока жители Первого Фондазнали, что План Селдона существует, но не знали, в чем он заключается, онибыли сомневающимися оптимистами. Они верили, что успех обязательно придет,но не знали, когда и откуда. Они пребывали в постоянном напряжении, чего идобивался Селдон. Можно было рассчитывать, что Первый Фонд будет работатьс максимальной отдачей. 
- Сомнительная метафора, - сказал Первый Спикер, - но я вас понимаю. 
- Сейчас в Первом Фонде узнали о существовании Второго. Людидогадываются о его роли. Они знают, что за каждым их шагом кто-то следит,и надеются, что этот кто-то не позволит им оступиться. Они отказались отборьбы и плывут по течению. Простите, еще одна метафора. 
- Ничего, продолжайте. 
- Отказ этих людей от борьбы, их растущая инертность, ширящиеся срединих упадочные и гедонистические настроения означают крах Плана Селдона.Нельзя помогать Первому Фонду, он должен развиваться самостоятельно. 
- Это все? 
- Нет. Я описал реакцию большинства. У некоторого, довольнозначительного, меньшинства, наша опека вызывает протест. Это следует изтеоремы Кориллова. 
- Да, да, знаю. 
- Простите, Спикер, трудно обойтись без математики. Как бы то нибыло, Первый Фонд не только перестал развиваться, но какая-то его частьстала активно действовать против нас. Против нас! 
- Теперь все? 
- Остается еще один исход, вероятность которого сравнительноневелика. 
- Отлично. Что это за исход? 
- Пока энергия Первого Фонда была направлена на борьбу с Империей,пока его врагами были массивные и неуклюжие обломки прошлого, Первый Фондразвивал в основном физику. Теперь, увидев соперника в нас, они могутпостараться изменить свою ориентацию, то есть, стать психологами. 
- Это уже произошло, - спокойно сказал Первый Спикер. 
Ученик побледнел. 
- Это конец. Это главное расхождение с Планом. Зачем я сталкандидатом в Спикеры! Я бы этого не знал! 
- Вы чувствуете унижение, молодой человек, - заговорил Первый Спикер,- оттого, что, оказывается, знаете и понимаете не так много, как вамказалось. Вы считали себя одним из хозяев Галактики, а оказалось, что вына грани краха. И вы проклинаете оранжерею, в которой вас воспитывали, ивоспитателей, которые пичкали вас иллюзиями. Это вполне естественно.Когда-то я испытал то же самое. И все же, поверьте, это необходимо. Мымогли бы сказать вам правду раньше и уберечь вас от потрясения, но тогда увас не было бы желания усваивать знания и оттачивать логику. Вы не увиделибы того единственного шанса, который видите теперь. Неужели вы не нашливыхода? 
- Нет, - Ученик безнадежно опустил голову. 
- Неудивительно. Слушайте, молодой человек! Выход есть. Вот ужедесять лет мы идем по этому пути. Он не вполне приемлем, но лучшего нет.Этот путь связан с низкими вероятностями, опасными предприятиями. Иногдаприходится учитывать реакции отдельных людей, хотя психостатистикабессмысленна в применении к отдельным людям. 
- Что-нибудь получается? - выдохнул Ученик. 
- Пока ничего сказать нельзя. В настоящий момент ситуация стабильна,но существует вероятность (что идет вразрез с принципами психоистории),что действия отдельной личности могут ее дестабилизировать. Мы держим подконтролем некоторое число людей, чьи действия могут повлиять на ситуацию.У нас есть агенты в Первом Фонде. Однако, они действуют строго поинструкции, им запрещено импровизировать. Не объясняю, почему: вы должныэто понимать. Теперь главное: если это обнаружится, не только творениеСелдона будет уничтожено, но и мы с вами. Мы будем уничтожены физически.Так что предложенное нами решение не самое лучшее. 
- Я не рискнул бы называть это решением. Это отчаянные полумеры. 
- Нет. Согласитесь, это разумные полумеры. 
- Когда наступит кризис, Спикер? Когда мы узнаем, победили мы илипогибли? 
- Не позже, чем через год. 
Ученик подумал и кивнул. 
- И все же хорошо, что я об этом узнал, - сказал он, прощаясь соСпикером за руку. 
Ученик ушел. Первый Спикер подошел к окну и задумался, глядя назвезды. Год пройдет быстро. Будет ли кто-то из наследников Селдона живчерез год? 
 
 
11.
БЕЗБИЛЕТНЫЙ ПАССАЖИР


Прошел месяц. Началось лето. Начало лета - это не наступление теплойпогоды, это время, когда Хомир Мунн составляет годовой финансовый отчет иинструктирует присланного заместителя. В прошлом году прислали совершеннобезответственного человека. Это время, когда Мунн готовит к полету своймаленький корабль "Юнимара", названный в честь героини романтическогоэпизода, произошедшего с Мунном двадцать лет назад. 
Хомир Мунн улетал с Термина в мрачном настроении. Никто не пришел вкосмопорт проводить его. Это выглядело бы подозрительно, потому что егоникогда никто не провожал. Мунн понимал, что все должно быть, как впрошлые годы, и все же ему было обидно. Он, Хомир Мунн, рискуя жизнью,пошел на эту возмутительную авантюру, а его бросили одного. 
Мунн ошибался, думая, что его бросили одного. Когда ошибка Муннаобнаружилась, на "Юнимаре" и в доме доктора Дарелла поднялся переполох. 
Первой ошибку обнаружила Поли, горничная Дареллов, недавновернувшаяся из отпуска. Топая и охая, она побежала вниз по лестнице.Увидев доктора Дарелла, она некоторое время пыталась выразить свои чувствасловами, но, осознав свое бессилие, сунула ему в руки листок бумаги икакой-то предмет кубической формы. 
- Что случилось, Поли? - спросил доктор, неохотно принимая из рукгорничной письмо и кубик. 
- Она ушла! 
- Кто? 
- Аркадия! 
- Как так ушла? Куда ушла? О чем вы говорите? 
- Не знаю! - Поли топнула ногой. - Ушла, и все! Взяла чемодан,кое-какие вещи, оставила письмо и ушла. Что вы стоите, доктор? Прочтитеписьмо! Ох, уж эти мужчины! 
Доктор Дарелл пожал плечами и развернул письмо. Письмо оказалоськоротким. Написанное изящным почерком транскриптора, оно заканчивалосьсобственноручной корявой подписью дочери. 
"Дорогой папа! Я не решилась прощаться с тобой лично. Я расплакалась бы, и тебепришлось бы краснеть за меня. И вот, я пишу письмо, чтобы сказать, чтобуду скучать о тебе, хотя мне предстоят замечательные каникулы в обществедяди Хомира. Я буду хорошо себя вести и скоро вернусь. Оставляю тебе однувещь, очень дорогую для меня. Твоя любящая дочь Аркади." 
Доктор перечел письмо несколько раз, с каждым разом становясь всебледнее. 
- Поли, вы читали это? - спросил он сухо. 
Поли перешла в наступление. 
- Я не виновата, доктор! Сверху было написано "Поли", откуда же язнала, что письмо адресовано вам? За все время, что я работаю у вас, я ниразу... 
- Ладно, ладно, Поли, - примирительно заговорил доктор. - Я не обэтом. Просто хотел удостовериться, что вы понимаете, что произошло. 
Доктор напряженно размышлял. Нет, нельзя приказать Поли забыть ослучившемся. Во-первых, для Второго Фонда не существует понятия "забыть",а, во-вторых, подобное распоряжение подчеркнет важность случившегося ипроизведет противоположный эффект. 
- Поли, вы ведь знаете: Аркадия - девочка с причудами. Она такромантически настроена. С тех пор, как я пообещал устроить ей во времяканикул космическое путешествие, она сама не своя. 
- Почему мне ничего не сказали об этом путешествии? 
- Мы обо всем договорились, пока вы были в отпуске, а потом забыли.Вот и все. 
Поли переключила всю свою энергию на возмущение. 
- Это у вас называется все? Девочка поехала с одним несчастнымчемоданчиком! Ей нечего будет надеть! Кто ее покормит? Когда она вернется? 
- Успокойтесь, Поли! На корабле есть все необходимое. Мы обо всемпозаботились. Скажите, пожалуйста, мистеру Антору, что я хочу его видеть.Нет, постойте. Аркадия оставила мне какую-то вещь. Это она? - докторповертел в руках кубик. 
Поли пожала плечами. 
- Я ничего не знаю. На столе лежало письмо, а сверху - эта штука.Надо же, они забыли мне сказать! Была бы жива ее мать... 
Доктор замахал руками. 
- Поли, пожалуйста, позовите мистера Антора. 
 
Антор отнесся к случившемуся не столь философски, как отец Аркадии.Он выкрикивал междометия, сжимал кулаки и дергал себя за волосы. Обретяспособность говорить связно, он предложил: 
- Чего мы ждем? Бежим в порт! Свяжемся с "Юнимарой" и остановим ее. 
- Полегче, Пеллеас, там моя дочь! 
- Зато здесь не ваша Галактика! 
- Погодите. Аркадия умная девочка, я уверен, что она все продумала.Давайте поразмыслим и попытаемся предположить, что она станет делать. Вызнаете, что это такое? 
- Нет. При чем здесь этот аппарат? 
- Это звукоуловитель. 
- Это? 
- Да. Самодельный, но работает вполне удовлетворительно. Я егоиспытал. Аркадия дает нам понять, что слышала наши политические споры. Оназнает, куда и зачем отправился Хомир Мунн. Ей захотелось полететь с ним. 
- О, Галактика! - простонал Антор. - Это будет еще одна жертваВторого Фонда! 
- Если только Второй Фонд догадается заподозрить в чем-точетырнадцатилетнюю девочку. Мы можем ему в этом помочь, если помчимся впорт и будем пытаться остановить "Юнимару". Вы забыли, с кем мы имеемдело? Забыли, по какому тонкому льду мы ходим? 
- Тем более нельзя допускать, чтобы все зависело от взбалмошнойдевчонки! 
- Моя дочь не взбалмошная, а у нас нет выбора. Она могла не оставитьписьмо, но оставила, чтобы мы не обратились в полицию и не организовалипоиски пропавшего ребенка. Письмо составлено так, что можно подумать,будто Мунн просто пригласил дочь старого друга в интересную поездку.Почему бы и нет? Вот уже двадцать лет, как мы дружим. Аркадия выросла уХомира на глазах. Кстати, очень удачно, что она отправилась с ним. Обычношпионы не возят с собой малолетних дочерей своих друзей. 
- Допустим. А что сделает Мунн, когда увидит ее? 
Доктор пошевелил бровями. 
- Не знаю, но думаю, что Аркадия с ним справится. 
Всю ночь доктор Дарелл не мог заснуть, а к утру понял, что судьбаГалактики значит для него удивительно мало, когда жизнь его дочери вопасности. 
 
События на "Юнимаре", в которых принимали участие всего два человека,происходили более драматично. 
Аркадия устроилась в багажном отсеке и в скором времени обнаружила,что ее положение весьма незавидно. Она мужественно перенесла стартовыеперегрузки и легкое головокружение, сопровождавшее первый скачок черезгиперпространство. Аркадии приходилось бывать в космосе, и эти ощущениябыли ей знакомы. Она не боялась задохнуться, так как знала, что багажныйотсек подключен к общей системе вентиляции. Здесь был даже свет, ноАркадия не стала его включать, чтобы не развеивать романтическуюатмосферу. Стараясь дышать как можно тише, она сидела в темноте, какнастоящий шпион, и прислушивалась к звукам, доносившимся из соседнегоотсека. 
Это были обычные домашние звуки: шарканье туфель, шорох ткани пометаллу, скрип стула, прогибающегося под весом тела, щелчок выключателя,шлепок ладони по стеклу фотоэлектрического элемента. 
Аркадия постаралась все предусмотреть. Она знала по фильмам и книгам,что нужно осторожно двигаться, чтобы ничего не свалить, что нужно носить ссобой носовой платок, чтобы некстати не чихнуть. Шпионам нужно есть и пить- Аркадия набила чемодан консервами. Однако, она не подумала о вещах,которых не показывают по телевизору и не описывают в книгах. Насталмомент, когда Аркадия поняла, что не может находиться в багажном отсекенеограниченное время. 
А в одноместном кораблике, в котором была только одна жилая комната,трудно было рассчитывать, что Мунн отлучится и предоставится возможностьна время покинуть багажный отсек. 
Аркадия с нетерпением ждала, когда Мунн заснет. Хорошо, если онхрапит. Вот заскрипела кровать, послышался зевок, затем глубокий вздох.Стало тихо, потом кровать снова заскрипела, видимо, Мунн устраивалсяпоудобнее. 
Аркадия толкнула дверь пальцем, и дверь приоткрылась. 
Что-то зашуршало. Аркадия замерла. 
Ей очень хотелось выглянуть за дверь, не высовывая головы, но этооказалось невозможным. Пришлось высунуть голову. 
Хомир Мунн не спал. Над его кроватью горела лампочка: на коленях уМунна лежал футляр от книги, а рука шарила под подушкой. 
Аркадия юркнула обратно в багажный отсек. Во всем корабле погас свет,и дрожащий голос Мунна сказал: 
- У меня бластер! Сейчас выстрелю! 
- Это я! Не стреляйте! - завопила Аркадия. 
До чего нежный цветок романтика! Стоит оказаться рядом нервномучеловеку с оружием, и цветок тотчас же увядает. 
Зажегся свет, и Аркадия вышла из-за двери. Мунн, раздетый и небритый,сидел на кровати. Увидев Аркадию, он чуть было не выскочил из постели отудивления, но вовремя вспомнил, что раздет, и натянул на себя одеяло. 
- Ч-ч... Ч-что? - только и выговорил он. 
- Простите, - кротко сказала Аркадия, - мне нужно помыть руки, - иубежала. 
Когда она вернулась, Хомир Мунн, в выцветшем халате и с бластером вруке, шагнул ей навстречу. 
- Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? Что я должен теперьделать? Что это такое? 
Мунн мог бы задать еще много вопросов, но Аркадия с милой улыбкойсказала: 
- Дядя Хомир, я просто хотела полететь с вами. 
- Да? Ты знаешь, куда я лечу? 
- Вы летите на Калган за сведениями о Втором Фонде. 
Мунн взвыл и упал на кровать. Аркадия испугалась, что он впадет вистерику и начнет биться головой о стену. Он по-прежнему держал бластер вруке, и Аркадии было немного не по себе. 
- Дядя Хомир, все в порядке... не волнуйтесь, - больше она ничего непридумала. 
Мунн с силой швырнул бластер на пол и попытался успокоиться. 
- Как ты все-таки пробралась сюда? - спросил он, стараясь, чтобыголос не дрожал. 
- Очень просто. Вошла в ангар со своим чемоданом и сказала: "Багажмистера Мунна". Дежурный даже не взглянул на меня, махнул рукой, чтобыпроходила. 
- Знаешь, мне придется отвезти тебя обратно, - сказал Мунн с тайнойрадостью. 
Его никто ни в чем не сможет упрекнуть. Не его вина, что так вышло. 
- Этого нельзя делать, - заметила Аркадия. - Вас начнут подозревать. 
- Что? 
- Вы сами знаете. Вас послали на Калган, потому что ваше стремлениепобывать во дворце Мула можно считать вполне естественным. Во всемостальном вы должны вести себя так же естественно, чтобы не привлечьничьего внимания. Если вы отвезете меня обратно, мы можем попасть втеленовости. 
- Ч-что за глупости! Какой Калган? - Мунн так категорично всеотрицал, что не смог бы убедить и менее осведомленного, чем Аркадия,человека. 
- Я все знаю. Я подслушала вас с помощью специального устройства, -сказала Аркадия чуть ли не с гордостью. - Вам ничего не остается делать,только взять меня с собой. 
- А твой отец? - выставил козырь Мунн. - Он решит, что тебя похитилиили убили. 
- Я оставила ему записку, - парировала Аркадия. - Надеюсь, ондогадается, что не стоит поднимать шум. Думаю, что скоро он с намисвяжется. 
И тут же, словно по волшебству, загудел приемник. 
- Спорим, что это папа, - сказала Аркадия. 
Сообщение было кратким и предназначалось Аркадии. Оно гласило:"Спасибо за подарок. Очень полезная вещь. Желаю приятно провести время." 
- Вот видите! Приказано лететь дальше. 
Хомир привык к обществу Аркадии и в глубине души был даже рад ему.Иногда ему казалось, что он не смог бы без нее обойтись. Она болтала,смеялась и ни о чем не беспокоилась. Она знала, что они вступили в борьбусо Вторым Фондом, но ее это ничуть не волновало. Она знала, что на Калганеим придется иметь дело с недружественным правительством, и не могладождаться прибытия на Калган. 
Наверное, это оттого, что ей четырнадцать лет. 
Как бы то ни было, неделя полета проходила в беседах, а не всамокопании. Конечно, толку от этих бесед мало, потому что они всевертятся вокруг того, что и как нужно говорить правителю Калгана. Суждениядевочки, безусловно, незрелы, но очень забавны, а произносит она их суморительной важностью. Хомир обнаружил, что еще способен улыбаться. Онслушал болтовню Аркадии и дивился: откуда она вычитала такие дикиепредставления о Вселенной. 
Это было вечером, перед последним скачком. Калган горел в темном небеяркой точкой. В телескопе корабля точка превращалась в крохотный диск. 
Аркадия сидела на единственном стуле, подобрав под себя ноги. Онабыла одета в брюки и рубашку Хомира, которые были ей тесноваты. Своюодежду перед выходом в свет Аркадия решила постирать. 
- Когда я вырасту, - сказала она, - я буду писать историческиероманы. 
Аркадия получала от поездки огромное удовольствие. Дядя Хомир всегдавыслушивал ее внимательно и серьезно, и ей это льстило. 
- Я прочла много книг о героях Фонда, - продолжала она. - О Селдоне,Хардине, Мэллоу, Деверсе и других. Я прочла почти все, что вы написали оМуле, пропустила только те места, где Фонд терпит поражение: тяжелочитать. По-моему, гораздо интереснее читать историю, из которой вырезаныгрустные места. Правда? 
- Правда, - согласился Мунн, - но это не настоящая история, Аркади.Она не имеет научной ценности. 
- Ха! Кому нужна научная ценность! - "Какая он прелесть! Не забываетназывать меня Аркади". - Мои романы будут занимательными, будут хорошопродаваться и прославятся. Зачем писать книги, которых никто не будетпокупать и читать? Я хочу, чтобы меня знали все, а не только старыепрофессора. 
Аркадия представила себя знаменитой, улыбнулась и поудобнееустроилась на стуле. 
- Как только папа разрешит, я отправлюсь на Трантор собирать материало Первой Империи. Я ведь родилась на Транторе, вы знаете? 
Мунн это знал, но с удивлением в голосе произнес: 
- Правда? 
Наградой ему была лучезарная улыбка. 
- Правда. Моя бабушка, Байта Дарелл - вы наверняка о ней слышали -тоже когда-то там была, с дедушкой. Там они остановили Мула, которыйзахватил чуть не всю Галактику. Мои родители, когда поженились, поехали наТрантор. Там я и родилась. Мы жили там некоторое время, пока мама неумерла. Мне тогда было три года, я мало помню. Вы бывали на Транторе, дядяХомир? 
- Нет, не бывал. 
У Мунна вдруг испортилось настроение: он вспомнил, что Калган близко. 
- Это сказочный мир. Папа говорит, что при Стэннелле V населениеТрантора было больше, чем население любых десяти современных миров, вместевзятых. Папа говорит, что это был один огромный город, целиком сделанныйиз металла, - столица всей Галактики. Он показывал мне фотографии. Сейчастам одни развалины, но какие они величественные. Мне так хочется побыватьна Транторе. Между прочим... Хомир! 
- Да? 
- Почему бы нам не слетать на Трантор, когда мы закончим дела наКалгане? 
Страх, который Хомир так старательно скрывал, все же проступил на еголице. 
- О чем ты говоришь! Запомни: мы едем по делу, а не на прогулку. 
- Трантор тоже дело! - крикнула Аркадия. - Там может быть массаинформации. Разве нет? 
- Мне кажется, что нет, - Мунн поднялся на ноги. - Ну-ка, отойди откомпьютера. Мне нужно рассчитать последний скачок. 
Одно лишь радовало Мунна: больше не придется спать на металлическомполу, укрываясь пальто. 
Расчет не отнял у него много времени. В "Атласе космическихмаршрутов" маршрут Фонд-Калган был описан очень подробно. Скачок - ипоследний световой год остался позади. 
Ярко светило большое бело-желтое солнце Калгана. Иллюминаторы насолнечной стороне автоматически закрылись. До Калгана оставалась ночьпути. 
 
 
12.
ПРАВИТЕЛЬ


Калган - планета с уникальной историей. История Термина, например, -непрерывный подъем; история Трантора - непрерывный спад. 
Калган еще до появления на свет Хари Селдона прославился на всюГалактику, как мир удовольствий. Развлечения были на Калгане основной - ичрезвычайно прибыльной - отраслью промышленности. Увеселение публики -индустрия, которой не грозит кризис. Цивилизация в Галактике постепенноумирала, а Калган процветал. Как бы ни складывалось экономическое иполитическое положение в соседних секторах Галактики, в них всегданаходилась элита, а развлечения, как известно, - ее основная обязанность ипривилегия. Калган с одинаковой готовностью ублажал как имперскуюаристократию - томных, надушенных лордов и страстных, хищных леди, так исолдафонов-диктаторов с их расфуфыренными подругами и преуспевающихтолстощеких промышленников Фонда с их преступными любовницами. 
Все они имели деньги, это главное их сходство затмевало все различия.И поскольку продукция Калгана пользовалась неослабевающим спросом, аКалгану было безразлично, от кого получать за нее деньги; поскольку Калганне вмешивался в галактическую политику, никого не поддерживал и ни с кемне соперничал, он процветал, когда другие нищенствовали, и пресыщался,когда другие голодали. 
Потом появился Мул, и Калган пал перед завоевателем, равнодушным ковсем удовольствиям, кроме завоеваний. Для Мула все миры были одинаковы. 
На десять лет Калган оказался в непривычной роли галактическойстолицы, центра огромной империи, величайшей со времен ПервойГалактической Империи. 
Мул умер, его империя распалась. Первым откололся Фонд, вслед за нимвосстановили свою независимость и другие доминионы Мула. 
Прошло пятьдесят лет, и на Калгане осталось лишь смутное воспоминаниео власти над другими мирами. Оно опьяняло, как опиум, и Калган уже не могвернуться к прежней беззаботной жизни. Калганом правили люди, которых вФонде называли лордами. Сами они именовали себя Первыми Гражданами,подражая Мулу, и мнили себя великими завоевателями. 
 
Последний Первый Гражданин занимал этот пост всего пять месяцев. Онполучил его, пользуясь своим положением командующего флотом инеосторожностью предыдущего Первого Гражданина. На Калгане не нашлосьлюдей, настолько глупых, чтобы поставить вопрос о законности пребываниянового Первого Гражданина на его посту. Это не первый подобный случай вистории. 
Однако, столь нецивилизованная процедура выхода к власти иногдапропускает наверх достаточно способных людей. Лорд Штеттин былкомпетентным и самостоятельным правителем. С ним нелегко былодоговориться. 
С ним не мог сладить его Первый министр, честно служивший предыдущемулорду и готовый столь же честно служить всем последующим, на которыххватит его жизни. 
С ним не могла сладить леди Каллиа, значившая для лорда Штеттинабольше, чем просто подруга, но меньше, чем жена. 
В тот вечер все трое сидели в личных апартаментах лорда Штеттина.Первый Гражданин, величественный и блестящий, в форме адмирала, сидел назачехленном стуле так прямо и неподвижно, будто тоже был отлит изпластмассы. Первый министр Лев Меирус отсутствующим взглядом смотрел мимоПервого Гражданина и рассеянно гладил длинным пальцем свой крючковатыйнос. Леди Каллиа, надув губки, полулежала на кушетке, обитой мягким мехом. 
- Сэр, - сказал Меирус (это был единственный титул ПервогоГражданина), - вы недооцениваете непрерывность истории. Опыт вашей жизни,полной подвигов и свершений, подсказывает вам убеждение, что ход историиможно в любой момент изменить, приложив известное усилие. Вынуждензаметить, что это не так. 
- Это доказал Мул. 
- Его жизнь никто не в силах повторить. Он был больше, чем человек,согласитесь. И даже ему не все удалось. 
- Котик, - пропела леди Каллиа. 
Первый Гражданин сердито отмахнулся, и она испуганно умолкла. 
- Не мешай, Каллиа! Меирус, я устал от бездействия. Мойпредшественник отдал жизнь, чтобы организовать флот, равного которому нетво всей Галактике. 
Он умер, так и не воспользовавшись этим совершенным и мощным орудием.Бездействуя, оно заржавеет, а я, адмирал, не могу этого допустить. Мыпостоянно вкладываем во флот деньги, ничего не получая от него. Офицерыжаждут славы, а солдаты - трофеев. Калгану нужна империя - вы можете этопонять? 
- Я вас понимаю, постарайтесь и вы меня понять. Власть, слава, добычаприятны, когда они есть. Путь к ним опасен и почти всегда неприятен. Удачаможет неожиданно обернуться поражением. Вспомните, нападение на Фонд нидля кого хорошо не кончалось. Даже Мулу не стоило с ним связываться... 
В пустых голубых глазах леди Каллии стояли слезы. Ей так редкоприходилось бывать с Котиком наедине. Этот вечер он обещал ей, но вотпришел этот ужасный, седобородый, худой человек, всегда глядящий скореесквозь нее, чем на нее. И Котик принял его. Она не решалась произнести нислова, боялась даже всхлипнуть. 
Штеттин был в том настроении, которое леди Каллиа больше всего нелюбила. Он говорил жестко и нетерпеливо: 
- Вы раб далекого прошлого. Фонд превосходит нас по территории ичисленности населения, но в нем нет единства. Он распадется под нашимиударами. Лишь инерция удерживает вместе миры Фонда, а я достаточно силен,чтобы ее преодолеть. Фонд был силен раньше, когда ни у кого больше не былоатомной энергии, а флоты состояли из разбитых посудин. 
Мул положил конец монополии Фонда на науку. Он распространил по всейГалактике знание, которое Фонд держал в секрете. У нас есть все, чтобывыступить против Фонда. 
- Вы забываете о том, что существует Второй Фонд, - холодно заметилМеирус. 
- Второй Фонд? - так же холодно переспросил Штеттин. - Вам известныего намерения? Ему потребовалось десять лет на то, чтобы уничтожить Мула,если верить сказкам о том, что Мула уничтожил именно Второй Фонд. Вызнаете, что среди психологов и социологов Фонда широко распространеномнение, что Мул полностью сорвал план Селдона? Если же действие планапрекратилось, значит, образовался вакуум, который я могу заполнить. 
- Мы знаем об этом так немного, что не имеем права принимать решения. 
- Мы можем узнать больше. На нашей планете сейчас находится гражданинФонда - некий Хомир Мунн. Он написал несколько работ о Муле, где высказалмнение, что План Селдона сорван. 
- Я слышал о нем и о его работах, - кивнул Первый министр. - Что емунужно на Калгане? 
- Он просил разрешения посетить дворец Мула. 
- Вот как... Нужно отказать. Не следует разрушать суеверие, накотором держится государство. 
- Я подумаю об этом и объявлю о своем решении при следующей встрече. 
Меирус поклонился и вышел. 
Леди Каллиа со слезами в голосе спросила: 
- Ты не сердишься на меня, Котик? 
Штеттин напустился на нее: 
- Сколько раз я тебя просил не называть меня так при посторонних! 
- Тебе нравилось... 
- Разонравилось! Чтобы этого больше никогда не было! 
Штеттин мрачно уставился в пол. Удивительно, как он терпел ее до сихпор. Она была добрым, недалеким существом, приятным на ощупь. Еепривязанность скрашивала полную превратностей жизнь Штеттина, но впоследнее время эта привязанность становилась утомительной. Каллиа мечталао свадьбе, о титуле Первой Дамы. 
Странно: адмирала она вполне устраивала, а Первому Гражданину ибудущему завоевателю нужно было что-то большее. Ему нужны были наследники,способные удержать его будущие доминионы. У Мула не было наследников,поэтому его империя не пережила его. Ему, Штеттину, нужна для основанияженщина из какой-нибудь знатной семьи Фонда. 
Он подумал, не избавиться ли от Каллии. Это будет нетрудно. Впрочем,не стоит. Она иногда оказывается очень полезной. 
Каллиа тем временем приободрилась. Седобородый ушел, и железные чертыКотика понемногу смягчились. Каллиа плавным движением поднялась с кушеткии прижалась к Штеттину. 
- Ну, не ругай меня, пожалуйста... 
- Ладно, не буду, - он рассеянно погладил ее по спине, - толькопомолчи немного, мне нужно подумать. 
- Хорошо... Котик! 
- Да? 
- Котик, помнишь, ты говорил, что человек из Фонда привез с собойдевочку. Можно мне будет с ней поговорить? Я никогда... 
- У меня есть дела поважнее, чем принимать у себя во дворце детей!Здесь не воскресная школа! Оставь эти глупости, Каллиа. 
- Тебе не придется ею заниматься. Я буду с ней говорить. Я так редковижу детей и так их люблю! 
Штеттин саркастически усмехнулся и поджал губы. Такой ход она делаетвпервые. Она, видите ли, любит детей, то есть, его детей, то есть,законных детей, то есть, надо пожениться. Он засмеялся. 
- Этому "ребенку" четырнадцать лет. Она, наверное, выше тебя. 
Каллиа тяжело вздохнула. 
- Ну, пожалуйста, Котик. Мне так хотелось расспросить ее о Фонде. Мойдедушка родом из Фонда. Я мечтаю когда-нибудь там побывать. Давайкогда-нибудь поедем в Фонд, Котик. 
Штеттин улыбнулся, подумав, что неплохо бы въехать в Фондзавоевателем. От этой мысли поднялось настроение, и он ответил: 
- Конечно, конечно. Можешь поговорить с этой девочкой, только чтобыменя это не отвлекало от дел. 
- Честное слово, мы тебе не помешаем. Я уведу ее в свою комнату. 
Леди Каллиа была счастлива. В последнее время ей не часто удавалосьнастоять на своем. Она обняла Штеттина за шею, и он, после недолгогоколебания, положил голову ей на плечо. 
 
 
13.
ПРАВИТЕЛЬНИЦА


Аркадия торжествовала. С тех пор, как Пеллеас Антор расплющил свойглупый нос об оконное стекло, жизнь так переменилась! А все потому, что унее, Аркадии, хватило ума и смелости поступать так, как следовалопоступать. 
И вот она на Калгане. Она побывала в Центральном театре и слышалаголоса певцов, известных даже в далеком Фонде. Она сама делала покупки вЦентре Моды, потому что Хомир ничего не понимал в женской одежде.Продавщицы предлагали ей длинные, расшитые блестками платья с продольнымискладами, в которых она казалась выше и тоньше. Хомир дал ейдесятикредитовую бумажку и, когда Аркадия обменяла ее на калганскиекалганиды, получилась толстая пачка. Она сделала другую прическу: нависках оставила, как было, а на затылке попросила сделать покороче. Ейчем-то подкрасили волосы, и они стали из золотистых просто золотыми. 
Но самое главное... Конечно, дворец лорда Штеттина не так роскошен,как театр, и не окружен таким романтическим ореолом, как дворец Мула,шпили которого она мельком видела, пролетая над планетой, но все же этодворец настоящего лорда. Аркадия упивалась каждой минутой, проведенной водворце. 
Ее пригласила к себе сама Фаворитка лорда. Аркадия мысленно написалаэто имя с большой буквы, потому что знала, какую роль фаворитки играют вистории, какова их слава и власть. Она сама не прочь была статьфавориткой, знаменитой и могущественной, да только в Фонде это сейчас немодно и папа вряд ли позволит. 
Леди Каллиа не совсем соответствовала представлению Аркадии о том,какой должна быть подруга правителя. Она была довольно пухленькая инисколько не казалась коварной и жестокой. Окруженные первыми морщинамиглаза смотрели близоруко, голос был высокий, хотя Аркадия ожидала услышатьгрудное контральто. 
Каллиа спросила: 
- Хочешь еще чаю, девочка? 
- Спасибо, Ваша Светлость, я выпью еще чашку. 
"Может, "Ваше Высочество" лучше?" 
Аркадия продолжала со снисходительностью затока: 
- У вас такое красивое ожерелье, моя госпожа! 
"Пожалуй, "моя госпожа" лучше всего." 
- Правда? - Калии польстил комплимент. 
Она сняла ожерелье и поиграла им. 
- Тебе нравится? Бери его себе! 
- О! Благодарю вас! - Аркадия подержала украшение в руке,полюбовалась и, собрав всю свою волю, протянула хозяйке. - Папа этого неодобрит. 
- Почему? Ему не нравится жемчуг? 
- Он будет недоволен, что я приняла его от вас в подарок. Он говорит,что нехорошо брать дорогие подарки от чужих людей. 
- Нехорошо? Значит, и я поступила нехорошо, взяв это ожерелье вподарок от Первого Гражданина? 
Аркадия покраснела. 
- Нет, я хотела сказать... 
Но леди Каллиа устала говорить на эту тему. Уронив ожерелье на пол,она сказала: 
- Ты обещала рассказать мне о Фонде. Начинай. 
Аркадия растерялась. Что можно рассказать об этом скучном до слезмире? Для нее Фонд ограничивался маленьким городом, в котором она жила,домом, ежедневными уроками прозаическими, обязанностями. 
- О Фонде написано столько книг, - неуверенно начала она. - Вы,наверное, их читали. 
- Ты читаешь книги? Я не могу: у меня от них болит голова. Я оченьлюблю фильмы о ваших торговцах - героических, сильных людях. Ваш друг,мистер Мунн, наверное, один из них? Правда, с виду он оченьцивилизованный. В фильмах все торговцы носят бороды, говорят басом ивластно обращаются с женщинами. Это правда? 
- Правда, моя госпожа, - ответила Аркадия с искусственной улыбкой, -но не вся. Такими торговцы были раньше, когда им приходилось осваиватькосмос, раздвигать границы Фонда и нести цивилизацию в другие миры. Мы этопроходили в школе. Теперь другое время, независимых торговцев больше нет.Торговлей занимаются корпорации. 
- А я не знала, какой позор! Если мистер Мунн не торговец, чем же онзанимается? 
- Он библиотекарь. 
Каллиа покачала головой и сокрушенно поцокала языком. 
- Он присматривает за книгами! Галактика! По-моему, для взрослогомужчины трудно придумать занятие глупее! 
- Он очень хороший библиотекарь, моя госпожа, и в Фонде эта профессияпользуется большим уважением, - Аркадия поставила яркую чашку намолочно-белую металлическую поверхность стола. 
Хозяйка забеспокоилась. 
- Милая девочка, я не хотела тебя обидеть. Я уверена, что мистер Муннумный человек. Это видно по его глазам. Они такие... глубокие. И,наверное, он храбрый человек, если хочет попасть во дворец Мула. 
- Храбрый? - в душе Аркадии проснулась бдительность. 
Вот то, чего она так долго ждала! Интрига! Интрига! Как можноравнодушнее, глядя на ноготь большого пальца, Аркадия спросила: 
- Разве для того, чтобы посетить дворец Мула, нужна храбрость? 
- И немалая! - леди Каллиа округлила глаза и перешла на шепот. - Нанем лежит проклятие. Умирая, Мул сказал, что никто не войдет в его дворец,пока не будет основана Галактическая Империя. Не то что во дворец, даже наего территорию никто не заходит. 
- Это суеверие, - сказала Аркадия, выслушав. 
- Не говори так! - огорчилась Каллиа. - Котик тоже говорит, что этосуеверие, но советует его поддерживать, потому что оно помогает емусохранить власть над людьми. Но я не видела, чтобы он хоть раз ходил водворец. И Таллос не ходил - это человек, который был Первым Гражданином доКотика, - тут ее посетила какая-то мысль, и она поинтересовалась. - А чтонужно мистеру Мунну во дворце? 
Пора действовать. Из книг и фильмов Аркадия знала, что настоящаявласть находится в руках любовницы правителя, что все его решения зависятот прихоти подруги. Поэтому, если дяде Хомиру не удастся уговорить лордаШтеттина, то она, Аркадия, может попытаться уладить дело с леди Каллией.Правда, леди Каллиа не производит впечатление умной женщины, но историяпоказывает... 
- У него там очень важное дело, моя госпожа. Вы обещаете сохранитьтайну? 
- Клянусь! - сказала Каллиа, прижимая руку к белой пышной груди. 
Аркадия начала издалека. 
- Дядя Хомир великий знаток жизни и деятельности Мула. Он написалмного книг, в которых доказывал, что с покорением Фонда Мул изменилисторию всей Галактики. 
- Как интересно! 
- Он считает, что План Селдона... 
Леди Каллиа захлопала в ладоши. 
- Знаю! Знаю! Все торговцы в фильмах говорят о Плане Селдона. Селдонустроил все так, чтобы Фонд всегда побеждал. Там фигурирует какая-тонаука, необычайно сложная. Я не понимаю длинных объяснений и не люблю ихслушать. Но ты говори, дорогая. Ты так хорошо объясняешь, что мне всестановится понятно. 
Аркадия продолжала: 
- Ну вот, Фонд не смог победить Мула, то есть План Селдона несработал. Кто же должен основать Вторую Империю? 
- Вторую Империю? 
- Да, когда-нибудь должна образоваться Вторая Империя, но когда икак? Вот в чем вопрос. Потом, есть еще Второй Фонд. 
- Второй Фонд? - леди Каллиа совсем растерялась. 
- Ну да, это мир психологов, последователей Селдона. Они планируютисторию. Они остановили Мула, потому что он появился не вовремя, а теперьони могут поддержать Калган. 
- Зачем? 
- У Калгана есть все возможности стать ядром новой империи. 
Леди Каллиа задумалась. 
- Ты хочешь сказать, что Котик станет императором? 
- Этого нельзя сказать наверняка. Так считает дядя Хомир. Чтобыпроверить свои предположения, он хочет посмотреть бумаги Мула. 
- Все это так сложно, - с сомнением протянула леди Каллиа. 
Аркадия молчала. Она сделала все, что могла. 
 
Лорд Штеттин был зол. Беседа с библиотекарем из Фонда казалась емунеблагодарным занятием. Более того, он считал это ниже своего достоинства.Как так: он, повелитель двадцати семи миров, обладатель самой мощной вГалактике военной машины, преемник великого Мула должен обсуждать какую-точепуху с книжным червем! 
Проклятие! 
Он должен нарушить обычаи Калгана. Пустить этого недотепу во дворецтолько потому, что тот хочет написать о Муле еще одну книгу! Во имязнания! Галактика! Неужели он думает, что ему поверят! Нормальные люди непринимают этих слов всерьез. Впрочем, чтобы не пустить библиотекаря водворец, нужно придумать более веский довод, чем все доводы этого хлюпика,вместе взятые. 
- Тебе-то что нужно? - рявкнул Штеттин, когда на пороге появиласьледи Каллиа. 
- Ты занят? 
- Да, занят. 
- Котик, здесь никого нет! Неужели ты не уделишь мне минутку? 
- О, Галактика! Чего ты хочешь? Говори скорее. 
- Девочка сказала, - начала, запинаясь, леди Каллиа, - что они сдядей собираются посетить дворец Мула. Мы могли бы пойти с ними. Там,наверное, красиво... 
- Ах, она сказала! Пусть говорит, что хочет - ни она, ни мы, никто водворец не пойдет. Оставь меня! Мне не до тебя! 
- Но, Котик, почему? Почему им нельзя во дворец? Девочка сказала, чтоты станешь основателем империи. 
- Ничего не хочу знать... Что-что? - он подошел к Каллии и схватил ееза руку выше локтя. - Что она сказала? 
- Мне больно. Если ты будешь на меня так смотреть, я не смогувспомнить, что она сказала. 
Штеттин отпустил ее, и Каллиа, потирая руку, плачущим голосомпроговорила: 
- Я обещала ей не рассказывать. 
- Какие обещания? Говори! Сейчас же! 
- Она сказала, что есть какой-то Второй Фонд, который изменил ПланСелдона и хочет помочь тебе основать империю. Вот и все. А мистер Мунн,оказывается, видный ученый; он хочет найти во дворце Мула подтверждениевсему этому. Больше она ничего не сказала. Ты сердишься? 
Штеттин не ответил. Он выбежал из кабинета, хлопнув дверью. ЛедиКаллиа проводила его печальным взглядом. 
Не прошло и часа, как Первый Гражданин скрепил личной печатью двавердикта. Один из них предписывал пятистам кораблям военного флотаотправиться в космос на учения. Другой привел в смятение одного человека. 
Хомир Мунн уже приготовился к вылету домой, когда ему принесликонверт с печатью Первого Гражданина. В конверте было официальноеразрешение посетить дворец Мула. Стоит ли говорить, что особой радостиМунн не испытал. 
Аркадия ликовала. Она знала, что произошло. Вернее, ей казалось, чтоона знает. 
 
 

14.
ТРЕВОГА


Поли накрывала стол к завтраку, поглядывая на приемник, из котороговыползала лента со сводкой новостей. Чтение новостей не отвлекало Поли отработы, состоявшей лишь в том, чтобы обдумать меню, выставить на столнужные контейнеры, а после завтрака убрать остатки. 
Прочтя очередное сообщение, она покачала головой и заметила: 
- Ах, люди такие злые! 
Доктор Дарелл что-то пробурчал в ответ. 
Поли продолжала визгливым скрипучим голосом, каким всегда произносилаобличительные речи: 
- Вы только посмотрите, что делают эти ужасные калганцы! Почему бы имне жить спокойно? Нет, им нужны скандалы. Вот, пожалуйста: "Толпа осаждаетконсульство Фонда". Если бы я могла, я бы каждому из них посадила своюголову на плечи. Почему люди такие недалекие? У них совершенно нет памяти,доктор Дарелл. Вспомните последнюю войну - это было после Мула. Я тогдабыла ребенком, но помню, сколько было горя. Дядю убили, а ведь ему не былои двадцати. Тетя осталась одна с грудным младенцем на руках. А какой дядябыл красивый: белокурый, кудрявый, с ямочкой на подбородке! Сейчас у егодочери - моей кузины - двое сыновей во флоте, и если что-нибудьслучится... 
Старики и женщины выставляли патрули в стратосферу - не дайГалактика, чтобы сейчас до этого дошло, - продукты были страшно дорогие,кое-что распределяли по карточкам. Мы жили впроголодь... 
Не может быть, чтобы люди хотели воевать. Калганцам, я думаю, тожеприятнее сидеть дома с детьми и женами, чем носиться по космосу ирисковать жизнью. Во всем виноват этот страшный человек - Штеттин. Кактолько его земля носит! Убил старика Таллоса, а теперь хочет статьхозяином всего на свете. 
Зачем ему с нами воевать, непонятно. Все равно мы победим. Так всегдабыло. Неужели все это нужно по Плану Селдона? Я иногда думаю, зачемпланировать столько войн и смертей? Нет, я ничего не имею против ХариСелдона, он ученый, ему виднее. А что делает Второй Фонд? Почему неостанавливает Штеттина? Будем надеяться, что остановит и ничего страшногоне случится. 
- Вы что-то сказали, Поли? - очнулся доктор Дарелл. 
Глаза Поли удивленно округлились, потом сердито сузились. 
- Нет, доктор, ничего. Молчу, как рыба. Разве в этом доме можночто-то сказать? Можешь хоть головой о стену биться, но попробуй хоть словосказать! - и ушла, разгневанная. 
 
Уход Поли произвел на доктора не большее впечатление, чем ее монолог. 
Калган! Ерунда! Флот, вооруженный бластерами. Это не противник. Всеже, отвернуться от этого нельзя. На прошлой неделе мэр предложил должностьпредседателя комиссии по развитию науки. Он обещал дать ответ сегодня. 
Доктор поерзал на стуле. Может, отказаться? Это покажется странным, аказаться странным сейчас никак нельзя. А Калган нужно выбросить из головы.У Дарелла один противник. Один. 
Пока была жива жена, доктор рад был уклониться от борьбы, спрятатьсяот жизни. Как хорошо было на Транторе, среди руин прошлого. Тишина изабвение... 
Но она умерла. Они не прожили вместе и пяти лет. Дарелл понял, чтобудет жить лишь для того, чтобы бороться с этим могущественным иосторожным врагом, который управляет его судьбой, который превратил егожизнь в войну с призраками, а Галактику - в шахматную доску. 
Пусть это сублимация, он согласен, но лишь в борьбе он видит смыслсвоей жизни. 
Пять счастливых лет он проработал в университете Сантэнни с докторомКляйзе. 
Кляйзе был хорошим экспериментатором, но теоретические разработкибыли ему не по силам. Дарелл ушел от Кляйзе, когда понял это. 
Исследования, которые проводил Кляйзе, следовало бы держать в тайне,но Кляйзе не мог работать один. Ему нужны были сотрудники и информанты, аэто - слабость. 
Кляйзе не мог этого понять, а Дарелл не мог объяснить. Они рассталисьврагами. Так было нужно. Дарелл должен был уйти с поля боя побежденным -на случай, если кто-то за ним наблюдал. 
Кляйзе работал с графиками, начерченными на бумаге, Дареллпроворачивал математические формулы в уме; Кляйзе окружил себя армиейсотрудников, Дарелл работал один; Кляйзе был у всех на виду, Дареллукрылся от любопытных глаз в загородном доме. 
Он был очень близок к цели. 
Психолог Второго Фонда - не человек, если судить по строению и работемозга. Его отличие от обычного человека неуловимо, редкий психолог илинейрохимик заметит его, и все же оно есть. И поскольку оно сидит в мозгу,его нужно искать именно в мозгу. 
Дано: человек со способностями Мула, врожденными или приобретенными,то есть, со способностями распознавать эмоции и управлять ими. 
Найти: электрическую цепь, питающую эти способности, и деталиэнцефалограммы, ей соответствующие. 
И тут в его жизнь вновь ворвался Кляйзе, в лице своего ученикаАнтора. 
Карты! Графики! Для Дарелла это пройденный этап. Ему нужно не орудие,а рука, которая этим орудием управляет. Пришлось сотрудничать с Антором.Так безопаснее. От сотрудничества с мэром тоже не стоит отказываться.Придется стать председателем комиссии по развитию науки. Так безопаснее.Заговор внутри заговора. 
Аркадия... Если бы его не трогали, этого никогда не случилось бы.Когда действуешь один, опасности подвергаешься тоже только ты один. Когдаты один... 
Доктор Дарелл почувствовал, как в нем поднимается недоброе чувство кпокойному Кляйзе, к живому и здравствующему Антору, ко всем дуракам,преисполненным благих намерений. 
Аркадия сумеет за себя постоять. Она уже взрослая девочка. Она недаст себя в обиду, уговаривал себя доктор Дарелл. 
В тот момент, когда доктор Дарелл гадал, сможет ли постоять за себяего дочь, Аркадия сидела в строгой приемной Первого Гражданина. Вот ужеполчаса она сидела здесь, глядя в потолок. Когда они с Хомиром входили, удверей стояли вооруженные солдаты. Раньше их там не было. 
Она была в приемной одна, но ощущала исходящую неизвестно от коговраждебность. И тоже в первый раз. К чему бы это? 
Хомир пошел к лорду Штеттину. О чем они говорят? 
Аркадия рассердилась. В книгах и фильмах в подобной ситуации геройзнал, что его ждет, и был к этому готов. А она сидит и ничего не знает.Там, за дверью, может происходить что угодно. Что угодно, а она сидит. 
Так. Припомним все, что уже произошло. Может быть, что-то выплывет. 
Две недели Мунн почти не выходил из дворца Мула. Однажды, сразрешения Штеттина, он пригласил туда Аркадию. Дворец ей не понравился:он был большой, пустой и мрачный. Громким эхом отдавались под потолкомшаги. Гораздо веселее ходить по широким, светлым улицам столицы этогомира, на самом деле менее богатого, чем Фонд, но более роскошного на вид. 
Вечерами Хомир приходил зачарованный. 
- Это сказка, - говорил он. - Если бы можно было разобрать дворец покирпичику и перевезти на Термин - какой вышел бы музей! 
Хомир уже не спешил домой. Он так увлекся работой, что позабыл всесвои страхи. Аркадия определила это по верному признаку: Хомир незаикался. Однажды он сказал: 
- Я нашел записи генерала Притчера. 
- Это изменник, который прочесал всю Галактику в поисках ВторогоФонда? 
- Не совсем изменник, Аркади. Мул обратил его. 
- Это одно и то же. 
- Второго Фонда он так и не нашел. В материалах конференции, накоторой обсуждалось учреждение Фондов, говорится, что Второй Фонднаходится "на другом конце Галактики у Границы Звезд". Из этого исходилиМул с Притчером. Они не узнали бы Второй Фонд, даже если бы нашли его. Этобезумие. 
Он говорил для себя, но Аркадия внимательно слушала. 
- У Притчера описана тысяча миров, а сколько еще не описано! И мы нев лучшем положении. 
- Тс-с-с! - отчаянно зашипела Аркадия. 
Хомир застыл. Опомнившись, он пробормотал: 
- Не будем об этом говорить. 
А теперь Хомир был у лорда Штеттина, а Аркадия ждала его за дверью иволновалась без видимой причины. Это было самое страшное... 
...По другую сторону двери Хомиру тоже приходилось несладко. Он изовсех сил старался и в результате не мог членораздельно произнести и двухслов. 
Лорд Штеттин, высокий, плотный, в полной форме, выглядел весьмавнушительно. Тяжелый подбородок и еще более тяжелые кулаки придавали егословам особый вес. 
- Итак, сэр, после двух недель работы вам нечего сказать? Может, выбоитесь огорчить меня плохим предсказанием? Мой флот будет разбит? Мнепридется воевать не только с солдатами Первого Фонда, но и с призракамиВторого? 
- П-повторяю, м-мой госп-подин, я не п-пророк. Н-ничего не могу вамс-сказать. 
- Не затем ли вы торопитесь домой, чтобы предупредить своих? Кончайтеспектакль! Говорите правду, или я вырву ее из вас вместе с кишками! 
- Я г-говорю п-правду, мой г-господин. Позвольте напомнить, что ягражданин Фонда, и н-насилие н-надо мной об-бойдется вам дороже, ч-чем выож-жидаете. 
Правитель Калгана разразился хохотом. 
- Не рассказывайте мне детские сказки! Мистер Мунн, я был с вамитерпелив и в течение двадцати минут выслушивал чепуху, на сочинениекоторой вы, наверное, потратили не одну ночь. Вы зря старались. Я знаю,что вы прилетели сюда не ради того, чтобы разбирать пыльные бумаги Мула.Вам нужно что-то еще. Разве не так? 
Хомир Мунн не смог преодолеть страх. Он прерывисто вздохнул, а лордШтеттин, видя состояние собеседника, тяжело опустил руку на его плечо,едва не опрокинув его вместе со стулом, и сказал: 
- Отлично. Будем откровенны. Вы изучаете План Селдона. Вы знаете, чтоон расстроен. Возможно, вы даже знаете, что отныне победа за мной и моиминаследниками. Не все ли равно, в конце концов, кто создаст Вторую Империю;главное - чтобы она была создана. Глупо отмалчиваться. Я знаю, зачем васприслали сюда. 
- Ч-чего в-вы х-хотите? - хрипло спросил Мунн. 
- Сделать вас моим советником. Боюсь отпугнуть удачу. Вы лучше моегоразбираетесь в истории и можете обратить мое внимание на какую-нибудьважную мелочь, которой я не замечу. Разумеется, ваши услуги будутоплачены, вы получите свою долю добычи. Фонд не повернет историю вспять.Он лишь сделает свою гибель более мучительной. Надеюсь, у вас нетпатриотического желания умереть вместе со своей страной? 
- Я... Я... - попытка Мунна высказаться не увенчалась успехом. 
- Вы останетесь при мне, - продолжал правитель Калгана. - У вас нетвыбора. Кстати, - вдруг вспомнил он, - говорят, что ваша племянница -внучка Байты Дарелл. 
- Это п-правда, - пробормотал Мунн. 
Он не мог сообразить, чего хочет правитель, и не знал, стоит лилгать. 
- Семья Дареллов известна в Фонде? 
- Да, и с лучшей стороны, - кивнул Хомир. 
- Великолепно! Сколько лет девочке? 
- Четырнадцать. 
- Отлично. Ни Второй Фонд, ни сам Хари Селдон не могут помешатьдевочкам взрослеть и становиться женщинами! 
С этими словами он повернулся к Мунну спиной и бросился кзанавешенной шторой двери. Резко отдернув штору, он загремел: 
- Зачем ты сюда притащилась? 
Леди Каллиа заморгала, задрожала и пролепетала: 
- Я думала, что ты один... 
- Как видишь, я не один. Я поговорю с тобой позже, а сейчас закройдверь с той стороны! Живо! 
Каллиа скрылась за дверью. Вернувшись к Мунну, Штеттин сказал, как быпро себя: 
- Как ни жаль, а придется с нею расстаться. Значит, девочкечетырнадцать лет? 
Хомир похолодел от ужаса. 
 
В конце коридора бесшумно открылась дверь, из-за нее высунуласьдрожащая рука и поманила Аркадию пальцем. Аркадия колебалась, но рука всеманила ее, и девочка, встав на цыпочки, пересекла коридор. 
Леди Каллиа больно схватила ее за руку и потащила за собой. Аркадия,сама не зная, почему, не сопротивлялась. Леди Каллиа не внушала ей страха. 
Что же случилось? 
Они пришли в будуар, розовый леденцовый домик. Леди Каллиаприслонилась спиной к двери. 
- Это ход из моих покоев в его кабинет, - прошептала она, мотнувголовой назад и испуганно округляя глаза. 
- Как удачно, как удачно, что я тебя увидела, - зрачки леди Каллиирасширились, голос дрожал. 
- Моя госпожа, скажите... - робко начала Аркадия. 
- Ах, девочка, некогда! - воскликнула леди Каллиа, бросаясь кгардеробу. - Раздевайся. Быстрее. Пожалуйста, пожалуйста. Я дам тебедругое платье, чтобы тебя не узнали. 
Она раскрыла дверцы гардероба и стала швырять на пол наряды, ищаплатье поскромнее, в котором девочка не привлекла бы к себе внимания. 
- По-моему, это подойдет. Да, подойдет. У тебя есть деньги? Нет?Держи, - она стала снимать серьги и кольца. - Продай и поезжай домой - вФонд! 
- А как же Хомир, мой дядя? 
- Он остается здесь, - леди Каллиа надевала на Аркадию надушенноеплатье. - Его задержал Котик. А тебе нельзя здесь оставаться. Ах, милочка,неужели ты не понимаешь? 
- Нет, - Аркадия отступила на шаг, - не понимаю. 
Леди Каллиа сжала ее руки. 
- Пойми же, ты должна предупредить своих, что будет война! 
От страха леди Каллиа начала мыслить и изъясняться чрезвычайно ясно ипо-деловому. 
- Ну же! Одевайся! 
Они вышли через другое крыльцо. Охрана смотрела им вслед, но не смелаостановить ту, которую безнаказанно мог остановить лишь правитель Калгана.Караульные вытягивались перед ними и щелкали каблуками. 
И вот Аркадия стоит за воротами. Перед ней парк, за ним - шумнаяулица. С того момента, как леди Каллиа поманила ее пальцем, прошло неболее двадцати пяти минут, но Аркадии кажется, что прошла вечность. 
Аркадии не хотелось уходить. 
- Благодарю вас, моя госпожа, хотя не понимаю, зачем вы это делаете.А что будет с дядей Хомиром? 
- Не знаю, - простонала Каллиа. - Уходи. Поезжай прямо в космопорт.Не мешкай: тебя, наверное, уже ищут. 
Аркадия все медлила. Как можно оставить Хомира! Она почувствовалазапоздалые подозрения. 
- Ну и пусть ищут, а вам-то что? 
Леди Каллиа кусала нижнюю губу. 
- Ты еще маленькая, я не могу тебе объяснить. Это нехорошо. Тырастешь, а я... Я встретила Котика, когда мне было шестнадцать лет... Я нехочу, чтобы ты была у него перед глазами, - она взглянула на Аркадиювраждебно и пристыженно. 
- Что с вами будет, когда он узнает? - шепотом ужаснулась Аркадия. 
- Не знаю! - крикнула Каллиа со слезами в голосе и, схватившись заголову, побежала по дорожке ко дворцу правителя Калгана. 
Аркадия осталась стоять на месте. В тот бесконечно краткий ибесконечно долгий миг, когда леди Каллиа отворачивалась, девочка заметилав ее испуганных, полных слез глазах мимолетное выражение триумфа. 
Холодного, нечеловеческого триумфа. 
Этот взгляд можно было истолковать по-разному, но Аркадия точнознала, что он означает. 
И она побежала со всех ног, побежала сломя голову - к ближайшей будкевызова такси. 
Она бежала не от лорда Штеттина, не от ищеек, которых правительдвадцати семи миров может выпустить по ее следу, - нет. 
Аркадия хотела убежать от слабой женщины, которая помогла ей бежать,которая насовала ей полные карманы денег и драгоценностей, котораярисковала жизнью, чтобы спасти ее. Аркадия бежала от существа, о которомзнала точно и окончательно: это женщина из Второго Фонда. 
 
Прилетело такси. Ветер ударил Аркадии в лицо и забился под капюшономнадушенного плаща, подаренного Каллией. 
- Куда едем, мисс? 
Аркадия постаралась ответить как можно более взрослым голосом: 
- Сколько в городе космопортов? 
- Два. Какой вам нужен? 
- Какой ближе? 
- Калган-Сентрал, - удивленно уставился на нее шофер. 
- Поедем в другой. Вот деньги, - Аркадия вынула из кармана бумажку вдвадцать калганид. 
Она не знала, много это или мало, но шофер ухмыльнулся с довольнымвидом. 
- Куда угодно, мисс. Воздушное такси доставит вас хоть на край света. 
Аркадия прислонилась горячей щекой к холодной обшивке машины. Внизупроплывали огни города. 
Что делать? Что делать? Только сейчас она поняла, что она маленькаяглупая девочка, что она одна в целом свете, что папа далеко и не можетпомочь. На глаза ей наворачивались слезы, а горло больно сжималось. 
Лорда Штеттина можно не бояться. Леди Каллиа постарается, чтобы онАркадию не нашел. Эта гадкая леди Каллиа! Толстая, старая, глупая, акак-то привязала к себе лорда Штеттина! Теперь понятно, как! Теперь всепонятно! 
Аркадия вспомнила чаепитие с Каллией и чуть не задохнулась ототвращения к себе. Какой она себе казалась умницей! А на самом делеумницей оказалась глупая Каллиа. Она подстроила чай и беседу за чаем,потом передала Штеттину выуженную у умной Аркадии ложь, и Штеттин позволилХомиру работать во дворце. Ей нужно было пустить Хомира во дворец, и онаустроила все так, что никто не догадался, что она в этом заинтересована. 
Зачем же она выпустила Аркадию? Хомир остался заложником... 
Ну конечно! Она, Аркадия, должна послужить приманкой! На нее долженпойматься отец и все остальные. 
Значит, возвращаться домой нельзя. 
- Приехали, мисс! - такси остановилось. 
Заколдованный город! Она даже не заметила, как доехала до космопорта. 
- Спасибо, - Аркадия сунула шоферу деньги, выбралась из машины ипобежала, не видя дороги. 
Фонари. Беззаботные мужчины и женщины. Огромные светящиеся табло, накоторых отмечено время прибытия и отправления кораблей. 
Куда лететь? Куда угодно, лишь бы не домой. Куда угодно, только не наТермин. 
Слава Селдону, пославшему Каллии эту мгновенную слабость, усыпившемуее бдительность. Каллиа устала притворяться и позволила себе расслабитьсяпри несмышленой девчонке. Не тут то было! 
Вслед за этой мыслью в голову Аркадии пришла еще одна, которая насамом деле пришла давно, только не заявляла о себе вслух. И вот, эта мысльзапульсировала, застучала в виски, и Аркадия поняла, что не имеет правабыть маленькой, глупой, испуганной четырнадцатилетней девочкой. 
Она должна скрыться. 
Это прежде всего. Пусть раскроют заговор на Термине, пусть схватятотца. Она не может его предупредить, не имеет права рисковать собой. Еежизнь сейчас самая ценная в Фонде, нет - во всей Галактике! 
Аркадия стояла перед автоматической билетной кассой и гадала, куда быполететь. 
Никто в Галактике, кроме нее (и, разумеется, Второго Фонда) не знал,где искать Второй Фонд. 
 
 

15.
В ПЛЕНУ

 
Трантор - ...в период междуцарствия Трантор оставался в тени. Город-гигант был разрушен, и среди руин жили немногочисленные фермеры. 
Галактическая энциклопедия. 


Ничто не сравнится с большим столичным космопортом. Как прекрасныстальные гиганты-корабли, стоящие на старте или взмывающие в ночное небо!Они взлетают и садятся совершенно бесшумно, как во сне, потому что имидвижет энергия тихой перегруппировки нуклонов в более компактныеструктуры, чем ядра атомов. 
Но это еще не весь космопорт. Для кораблей, людей, обслуживающихкорабли, и компьютеров, обслуживающих людей и корабли, отводится девяностопять процентов территории. Пять процентов занимают люди, для которыхкосмопорт - очередная станция на пути следования. Им некогда любоватьсямощной красотой кораблей. На бегу они не успевают подумать, чтосеребристая иголочка, вонзающаяся в бархат неба, весит тысячи тонн. А ведьтакая иголочка при посадке может промахнуться и опуститься где-нибудь нарасстоянии полумили от посадочной площадки на стеклянную крышу залаожидания, от которого после этого останется лишь кучка фосфатной пыли. 
Впрочем, этого не происходит, так как корабли оборудованы системамистраховки, и только очень нервные люди могут всерьез думать об аварии. 
О чем же думают люди в космопорте? Они не просто толпа, они толпа, укоторой есть цель. Эта цель делает атмосферу космопорта чрезвычайнонапряженной. Там и сям выстраиваются очереди, родители стараются непотерять детей, носильщики несут чемоданы - люди куда-то едут. 
Представьте теперь, как чувствует себя в этой озабоченной толпеодинокий человек, не знающий, куда ехать. Тем не менее, ему обязательнонужно куда-нибудь уехать. Нетрудно догадаться, что этот человек будет награни отчаяния. Да что там, в полном отчаянии. 
Аркадия Дарелл, одетая в чужое платье, стояла в космопорте чужойпланеты и всей душой желала прекратить этот ужасный спектакль, в которомей досталась чужая роль. Ах, хорошо бы стать маленькой и уткнуться лицом вмамины колени! Нет, и этого мало. Нужно спрятаться в какой-нибудьнеисследованный уголок Вселенной, куда никто не догадается заглянуть. 
Кто из этих людей, бегущих мимо, наступающих на ноги и задевающих еелоктями, кто из них психолог Второго Фонда? Кто из них в ответ на просьбуо помощи уничтожит ее за ее преступное знание? 
Как удар грома, раздался голос, от звука которого у Аркадии застыла вжилах кровь. 
- Мисс, - сказал кто-то с досадой, - вы покупаете билет или простостоите? 
До Аркадии дошло, что она стоит перед автоматической кассой. Кассаработает быстро. Бросаешь в щель деньги, нажимаешь кнопку, соответствующуюпункту назначения, и получаешь билет и сдачу. Стоять у кассы пять минутпросто смешно. 
Аркадия сунула в щель банкноту в двести кредитов, и тут в глаза ейбросилась кнопка с надписью "Трантор". Трантор, мертвая столица бывшейИмперии, страна ее детства. Как во сне, Аркадия нажала на кнопку. Билетаона не получила, а в окошке засветились цифры: Этой суммы недоставало до стоимости билета. Аркадия сунула в машинуеще двести кредитов, и машина выплюнула билет и положенную сдачу. 
Аркадия схватила билет и деньги и убежала, не решаясь взглянуть начеловека, который ее поторопил. 
А бежать было некуда. Кругом были враги. 
Аркадия читала указатели: "Стеффани", "Анакреон", "Фермус", "Термин".Она вздрогнула и отвернулась. 
Она могла бы купить путеводитель, сказать ему "Трантор", и он запятнадцать минут до объявления посадки объяснил бы ей, как пройти кнужному выходу. Однако, такими вещами пользуются люди, у которых естьвремя и силы вспомнить об их существовании. 
И вот, пытаясь смотреть во все стороны сразу, Аркадия ткнулась лицомв чей-то мягкий живот. Она услышала испуганный вскрик, и чья-то рукасхватила ее выше локтя. Аркадия попыталась вырваться, но ей это неудалось: рука, державшая ее, была сильной. Прекратив сопротивление,Аркадия подняла глаза. Перед ней стоял невысокий плотный мужчина с густойседой шевелюрой, зачесанной назад, и круглым, румяным крестьянским лицом. 
- Что случилось, девочка? - участливо спросил он. - У тебя такойиспуганный вид! 
- Простите, - пробормотала Аркадия. - Мне нужно идти. Простите. 
Пропустив ее слова мимо ушей, он продолжал: 
- Спрячь билет, девочка, не то потеряешь. 
Он вынул из ее ослабевших пальцев билет и поднес к глазам. 
- Так я и думал, - удовлетворенно произнес он и заревел, как бык. -Ма-а-ма! 
На зов пришла женщина, еще более коротенькая, плотная и румяная. 
- Папа, - сказала она с упреком, заталкивая седой локон подстаромодную шляпку, - разве можно так кричать в общественном месте! Людиподумают, что ты сошел с ума. Ты не на ферме. 
Она ласково улыбнулась насупленной Аркадии и добавила: 
- Он совершенно невоспитанный. Папа, что ты делаешь? Отпусти девочку. 
Папа помахал перед нею билетом: 
- Вот! Она едет на Трантор. 
Мама просияла. 
- Ты с Трантора? - и Папе. - Отпусти ее, я сказала! 
Она поставила на землю пухлый чемодан и усадила на него Аркадию. 
- Сядь, - сказала она, - отдохни. Корабль будет только через час, асесть негде: все скамейки заняты бродягами. Значит, ты с Трантора? 
Аркадия тяжело вздохнула и сдалась. 
- Я там родилась, - сказала она хрипло. 
Мама радостно всплеснула руками. 
- Мы здесь целый месяц и не встретили никого из своих. Как мило! Гдетвои родители? - Мама принялась оглядываться. 
- Я еду одна, - осторожно сказала Аркадия. 
- Как! Такая маленькая девочка путешествует одна? - сочувственновозмутилась Мама. - Как это получилось? 
- Мама, - Папа потянул ее за рукав, - послушай меня. Здесь что-то нетак. Девочку кто-то обидел, - Папа говорил Маме на ушко, но Аркадия всеслышала. - Она бежала, не разбирая дороги. Я видел. Я хотел посторониться,но не успел, и она в меня врезалась. Мне кажется, у нее какое-тонесчастье. 
- Ерунда, Папа! В тебя нетрудно врезаться. 
Однако, Мама присела рядом с Аркадией на чемодан, который жалобноскрипнул, обняла девочку за плечи и спросила: 
- Ты от кого-то бежишь, милочка? Скажи, не бойся, мы тебе постараемсяпомочь. 
Аркадия взглянула в добрые серые глаза женщины, и губы ее задрожали.Одна половина ее существа говорила, что это люди с Трантора, с которымиможно полететь на эту планету, с которыми можно пожить, чтобы осмотретьсяи решить, куда лететь дальше. Другая же половина кричала, что она непомнит матери, что она устала бороться со всей Вселенной, что ей хочетсясвернуться клубочком в чьих-нибудь добрых объятиях и ни о чем не думать,что если бы мама была жива... 
Аркадия заплакала, роняя слезы на рукав старомодного платьянезнакомой женщины, а та стала гладить девочку по голове. 
Папа принялся шарить по карманам в поисках носового платка. Наконецплаток нашелся. Мама схватила его и знаком велела Папе молчать. Людиравнодушно пробегали мимо. В тесной толпе Мама, Папа и Аркадия былисовершенно одни. 
Слезы иссякли, и Аркадия, вытирая красные глаза Папиным платком,виновато улыбнулась. 
- Мне так неловко... 
- Ш-ш-ш! Молчи, - сказала Мама. - Отдышись, успокойся, а потомрасскажешь, что случилось. Вот увидишь, мы все уладим. Все будет хорошо. 
Аркадия из последних сил соображала. Правду говорить нельзя. Никому.Ни за что. Что же сказать? 
- Я уже успокоилась, - прошептала она. 
- Вот и хорошо, - сказала Мама. - Теперь скажи, что случилось? Ты несделала ничего плохого? Что бы ты ни сделала, мы тебе поможем, но все-такискажи правду. 
- Для земляка нам ничего не жалко! - подтвердил Папа. 
- Папа, закрой рот, - беззлобно огрызнулась Мама. 
Аркадия порылась в сумочке, чудом не забытой в будуаре леди Калии,нашла, что искала, и протянула Маме. 
- Вот мои документы, - сказала она неуверенно. 
Документы были выданы ей в день приезда на Калган послом Фонда иподписаны соответствующим калганским чином. Мама беспомощно посмотрела набольшой лист глянцевой гербовой бумаги и передала документы Папе, которыйпринялся за чтение, важно надув губы. 
- Ты из Фонда? - спросил он. 
- Да, но я родилась на Транторе. Видите, написано. 
- Вижу, вижу... Похоже, настоящий. Тебя зовут Аркадия? Красивое имя.А где твой дядя? Здесь сказано, что ты приехала с дядей, Хомиром Мунном. 
- Его арестовали, - сказала Аркадия упавшим голосом. 
- Арестовали? - хором вскричали Папа с Мамой. 
- За что? - спросила Мама. - Что он сделал? 
Аркадия покачала головой. 
- Не знаю. У дяди Хомира было какое-то дело к лорду Штеттину, мыпришли, и... - Аркадии не пришлось притворяться, чтобы вздрогнуть. Этополучилось само собой. 
- Дело к лорду Штеттину, - с уважением протянул Папа. - Твой дядя,должно быть, большой человек. 
- Не знаю, какое у них было дело, - продолжала Аркадия, - но лордШтеттин захотел, чтобы я осталась с ним обедать... 
Аркадия умолкла, припоминая слова Каллии. Каллиа мастерица врать,поэтому Мама с Папой должны поверить. 
- Почему именно ты? - спросила Мама с любопытством. 
- Точно не знаю, но мне кажется... Он пригласил меня одну, но ясказала, что без дяди Хомира не останусь. Он тогда взял меня за плечо итак странно посмотрел... 
Папа раскрыл рот, Мама покраснела. 
- Сколько тебе лет, Аркадия? - сердито спросила она. 
- Скоро пятнадцать. 
Мама ахнула. 
- Какой мерзавец! Бродячие собаки, и те честнее! И ты убежала отнего, милочка, да? 
Аркадия кивнула. 
- Папа, беги в справочное бюро, - распорядилась Мама, - и узнай,когда подадут на посадку корабль на Трантор. Живо! 
Папа сделал шаг и остановился. Громкий металлический голос раздалсянад космопортом, и пять тысяч пар глаз испуганно взглянули вверх. 
- Господа пассажиры! В порту скрывается опасный преступник. Портоцеплен. Начинается проверка документов. Входить на территорию порта ипокидать ее запрещается. Никто не пропустит свой рейс, так как проверкабудет проведена быстро, и в течение этого времени ни один корабль невзлетит. Будет спущена решетка. Никто не имеет права покидать свой квадратдо тех пор, пока проверка не будет окончена. В противном случае мывынуждены будем применить силу. 
Аркадия оцепенела. Это ищут ее. Не может быть! 
Побег организовала Каллиа. Каллиа из Второго Фонда. Почему же она непредотвратила погоню? Ошиблась? Как может Каллиа ошибиться? Наверное, этоочередная ее хитрость. 
Аркадия была готова выйти и крикнуть, что это она, что она сдается,что выполнит любой приказ, но Мама схватила ее за руку и потянула засобой. 
- Быстрее, быстрее, нам нужно в туалет, пока они не начали. 
Аркадия ничего не понимала, но послушно пошла за Мамой. Онипротискивались сквозь неподвижную толпу. Сверху опускалась решетка. Папа,открыв рот, смотрел, как она опускается. Он слышал и читал о ней, ноникогда ее не проходил. Небо было расчерчено на квадраты светящимисясиловыми лучами. Решетку всегда спускали сверху, чтобы у людей сложилосьвпечатление, будто их поймали в сеть. Вот уже светящиеся силовые лучипротянуты на уровне пояса. Порт расчерчен на квадраты со стороной десятьфутов. В своих ста квадратных футах Папа оказался один. В соседнихквадратах было по нескольку человек. Папа почувствовал себя неуютно, ноперейти в другой квадрат означало пересечь светящуюся границу, поднятьтревогу и навлечь на себя удар электрического хлыста. 
Папа стал ждать. 
Встав на цыпочки и глядя поверх голов, он заметил вдалеке движение.Это шли полицейские, проверяя квадрат за квадратом. 
Наконец и в Папин квадрат вошел полицейский. Записав координатыквадрата, он потребовал: 
- Документы! 
Папа протянул полицейскому бумаги. Тот пробежал их привычнымвзглядом. 
- Прим Пэлвер, уроженец Трантора, на Калгане пробыли месяц,возвращаетесь на Трантор. Отвечайте, да или нет. 
- Да, да! 
- Что вы делали на Калгане? 
- Я торговый представитель аграрного кооператива. Приехал по делу вМинистерство Сельского Хозяйства. 
- Хм... Здесь сказано, что с вами едет жена. Где она? 
- Она... - Папа замялся и махнул рукой в сторону уборной. 
- Ханто! - крикнул полицейский. 
Подошел второй полицейский. 
- Еще одна баба в сортире, - сказал первый. - Сколько их тампомещается? Запиши ее имя, - он ткнул пальцем в соответствующую графуПапиного документа. 
- Кто еще с вами? 
- Племянница. 
- Почему не записана? 
- Она приехала отдельно. 
- Где она? Разумеется, там же. Как ее зовут? Ханто, пиши: АркадияПэлвер. Оставайтесь на месте, Пэлвер. Нам нужно разобраться с вашимиженщинами. 
Потянулось долгое ожидание. Наконец Папа увидел Маму, за которой шлаАркадия и двое полицейских. 
Они вошли в Папин квадрат, и полицейский спросил: 
- Эта скандальная старуха - ваша жена? 
- Да, сэр, - примирительно ответил Папа. 
- Тогда скажите ей, что ей будет плохо, если она и дальше будет такразговаривать с полицией Первого Гражданина, - полицейский расправилплечи. - Это ваша племянница? 
- Да, сэр. 
- Дайте мне ее документы. 
За спиной полицейского мама едва заметно, но решительно покачалаголовой. 
Папа, помолчав, сказал со слабой улыбкой: 
- Боюсь, что не могу сделать этого, сэр. 
- Что значит, не можете? - полицейский протянул руку. - Давайте ихсюда! 
- Дипломатическая неприкосновенность, - сказал Папа тихо. 
- Что-о? 
- Я торговый представитель аграрного кооператива, официальноаккредитованный на Калгане. Мои документы это подтверждают. Я вам ихпредъявил и прошу, чтобы вы оставили меня в покое. 
Полицейский растерялся. 
- Мне нужно проверить все документы, у меня приказ. 
- А ну, уходи, - вмешалась Мама. - Когда ты нам понадобишься, мы тебяпозовем. Болван! 
Полицейский побледнел. 
- Ханто, присмотри за ними, - сказал он напарнику. - Я позовулейтенанта. 
- Сломай ногу по дороге! - крикнула ему вслед Мама. 
Кто-то хихикнул и тут же умолк. 
Проверка заканчивалась. Толпа начинала беспокоиться. Прошло сорокпять минут, а результата все не было. Лейтенант Дириге торопливопроталкивался сквозь толпу. 
- Она? - спросил лейтенант, останавливаясь около Аркадии. 
Ее внешность соответствовала описанию. Галактика, столько шумаподнимать из-за ребенка! 
- Пожалуйста, покажите документы девочки. 
- Я уже объяснял, - начал Папа. 
- Мне докладывали, - перебил лейтенант. - Прошу прощения, но я долженвыполнить приказ и проверить все документы. Потом можете, если пожелаете,заявить протест. Прошу вас, иначе я вынужден применить силу. 
Папа хрипло сказал: 
- Покажи документы, Аркадия. 
Аркадия отчаянно замотала головой. Папа многозначительно кивнул. 
- Давай их мне, не бойся. 
Аркадия вынула из сумочки бумаги и передала их Папе. Папа внимательнопрочитал их и вручил лейтенанту. Лейтенант, в свою очередь, внимательнопросмотрел бумаги, окинул Аркадию долгим взглядом и вернул документы Папе. 
- Все в порядке. Простите. Пойдемте, ребята. 
Полицейские ушли, и не более, чем через две минуты, решетка быласнята. Толпа зашумела и засуетилась. 
- Как это вышло? - спросила Аркадия. 
- Ш-ш-ш, - ответил Папа. - Некогда разговаривать. Пойдем на корабль,его уже, наверное, подали. 
На корабле Папа, Мама и Аркадия жили в отдельной каюте и сидели заотдельным столиком в ресторане. Аркадия решилась заговорить наинтересующую ее тему, когда от Калгана их отделяли два световых года. 
- Мистер Пэлвер, - сказала она, - они искали меня, у них былоописание моей внешности. Почему меня отпустили? 
Папа улыбнулся и, прожевав кусок ростбифа, ответил: 
- Аркадия, деточка, все очень просто. Я двадцать лет работаю торговымагентом. За это время я столько перевидал, стольким хитростям научился!Когда лейтенант заглянул в твои бумаги, он увидел там сложенную внесколько раз пятисоткредитовую банкноту. Видишь, как все просто? 
- Я вам отдам. У меня много денег. 
- Что ты! - Папа смущенно улыбнулся и замахал руками. 
Аркадия не настаивала. 
- А что, если бы он взял деньги и задержал меня, обвинив в подкупе? 
- И отказался от пятисот кредитов? Никогда! Я знаю этих людей,девочка. 
Аркадия не поверила. Не знает он людей, а особенно этих. В постелиона еще раз все припомнила и обдумала и поняла, что никакая взятка неостановила бы лейтенанта полиции, если бы ему не было приказано незадерживать беглянку. Ее не хотели задерживать, но старательно делали вид,что хотят. 
Зачем? Чтобы удостовериться, что она улетела? И именно на Трантор?Неужели Мама с Папой, эти недалекие добросердечные люди, такие жебеспомощные марионетки в руках Второго Фонда, как она сама? 
Должно быть, так. 
Или... 
Все бесполезно. С ними невозможно бороться. Что бы она ни делала, онавсегда сделает то, что нужно им, всемогущим сверхчеловекам. 
И все же, она должна перехитрить их, должна, должна! 
 
 

 16. ВОЙНА НАЧИНАЕТСЯ 

По причине - или причинам, - неизвестным населению Галактики вописываемое нами время, основной единицей Всегалактического стандартноговремени считалась секунда, то есть промежуток времени, в течение которогосвет преодолевает расстояние в 299776 километров. Промежуток времени в86400 секунд считался Всегалактическим стандартным днем, а 365 таких днейсоставляли Всегалактический стандартный год. 
Почему именно 299776, 86400 и 365? 
Традиция, ответит историк. Магические числа, ответят нумерологи,оккультисты, мистики и метафизики. Именно такими отрезками, скажут оченьнемногие, измерялось время на потерянной родине человечества, для которойони являлись естественными периодами обращения вокруг своей оси и вокругсолнца. 
Как бы то ни было, в 185 день 11692 года Галактической Эры крейсерФонда "Хобер Мэллоу" встретился с калганской эскадрой, возглавляемой"Бесстрашным", отказался принять на борт вооруженный отряд и былрасстрелян. Это был также 185 день 419 года от рождения Хари Селдона и 185день 348 года от основания Фонда. Для Калгана это был 185 день 56 года отучреждения Мулом династии Первых Граждан. Для удобства в каждомлетоисчислении годы были подогнаны так, чтобы дни в них совпадали. 
Разумеется, каждый из миллионов миров Галактики имел свое собственноевремя, определяемое вращением его небесных соседей. 
Но с какой бы датой мы ни соотнесли день гибели "Хобера Мэллоу",именно он считается началом войны со Штеттином. 
Для доктора Дарелла это был тридцать второй день с тех пор, какАркадия улетела с Термина. 
Мало кто знал, чего ему стоило сохранять спокойствие в течение этогомесяца. Только доктор Элветт Семик о чем-то догадывался. Он был стар илюбил говорить, что его мозговые извилины настолько отвердели, чтомыслительные процессы идут одними и теми же путями и приводят к одним итем же результатам. Он всячески приветствовал насмешки над своейстарческой немощью и первый над нею смеялся. Но глаза его, пустьвыцветшие, все замечали; разум, пусть не скорый, хранил опыт всей жизни. 
Семик оттопырил губы и сказал: 
- Нужно что-то делать. 
Дарелл, очнувшись от раздумий, спросил: 
- На чем мы остановились? 
Семик пристально посмотрел на него и снова показал желтые редкиезубы: 
- Нужно искать девочку. 
- Я спрашивал, можете ли вы построить резонатор Симса-Молффа заданноймощности? 
- Я ответил, что могу, но вы не слушали. 
- Простите, Элветт, я становлюсь рассеянным. То, что мы делаемсейчас, гораздо важнее для Галактики, чем спасение Аркадии. Для всейГалактики, кроме меня и Аркадии. А интересы большинства - прежде всего.Какого размера будет резонатор? 
- Не знаю. Можно посмотреть в каталогах. 
- Хоть приблизительно? Длиной в квартал? Весом в тонну? 
- Я думал, вам нужны точные цифры... Нет, это маленький аппарат. Воттакой, - Семик выставил фалангу большого пальца. 
- Хорошо, вы можете сделать что-нибудь в таком роде? 
Дарелл начертил что-то в блокноте и показал рисунок физику. 
Тот посмотрел и улыбнулся. 
- Знаете, в моем возрасте мозг окостеневает. Никак не пойму, что это. 
Дарелл объяснил. Семик покачал головой. 
- Нужны гиперреле. Только они могут обеспечить необходимую скорость.Причем нужно много. 
- Но аппарат можно сделать? 
- Конечно. 
- Вы можете достать необходимые детали, не привлекая к себе внимания?Под видом плановой работы? 
- Пятьдесят гиперреле? - Семик приподнял верхнюю губу. - Я бы за всюжизнь столько не израсходовал. 
- Нельзя ли придумать что-нибудь мирное, на что они могли быпонадобиться? 
- Постараюсь. 
- Какого размера будет аппарат? 
- Гиперреле микроскопические, проводка, трубки... Галактика, да здесьнесколько сот цепей! 
- Ничего не поделаешь. Так какого? 
Семик показал руками. 
- Слишком большой, - сказал Дарелл, - он должен висеть у меня напоясе. 
Он скомкал рисунок и бросил тугой бумажный шарик в пепельницу сатомным дезинтегратором. Белая вспышка - и шарика не стало. 
- Кто к вам пришел? - спросил Дарелл. 
Семик перегнулся через стол и глянул на экран. 
- Юноша Антор и кто-то еще. 
Дарелл побарабанил пальцами по ножке стула. 
- При них об этом ни слова, Семик. Если наше знание обнаружится, онобудет стоить нам жизни. Не стоит ставить под угрозу еще две. 
Пеллеас Антор ворвался в тихую келью Семика, как вихрь. Широкиерукава его летней рубашки подрагивали, словно крылья, хотя воздух вкомнате был неподвижен. 
- Доктор Дарелл, доктор Семик, познакомьтесь - Орум Дириге, - сказалон. 
Спутник Антора был высокого роста. Длинный прямой нос придавал лицумрачноватое выражение. Доктор Дарелл протянул ему руку. 
Антор тонко улыбнулся. 
- Лейтенант полиции Дириге, - уточнил он и многозначительно добавил.- С Калгана. 
Дарелл резко обернулся к Антору. 
- Лейтенант полиции с Калгана? Зачем вы привели его сюда? 
- Он был последним, кто видел на Калгане вашу дочь. Что вы делаете? 
Торжество во взгляде Антора сменилось озабоченностью, и эти двавыражения боролись на его лице все время, пока сам Антор боролся сДареллом. Наконец он усадил Дарелла на стул, сам устроился на столе,отбросил со лба каштановую прядь и, покачивая ногой, сказал: 
- Что с вами? Я принес хорошие новости. 
Дарелл обратился прямо к полицейскому. 
- Почему вы последний, кто видел мою дочь? Она погибла? Говорите безоколичностей! 
Дарелл был бледен. Полицейский ровным голосом произнес: 
- Я был последним, кто видел ее на Калгане. Теперь она не на Калгане.Больше я ничего не знаю. 
- Простите, док, - заговорил Антор, - я перегнул палку. Вы все времядержались, как скала, и я подумал, что у вас совсем нет чувств. Позвольте,я все объясню. Лейтенант Дириге один из нас. Он родился на Калгане, но егоотец уроженец Фонда, в свое время служивший Мулу. За лояльность лейтенантапо отношению к Фонду я ручаюсь. 
Когда от Мунна перестали поступать сообщения, я сразу же связался слейтенантом. 
- Как вы посмели! - перебил Дарелл гневно. - Мы, кажется, решили, чтоне станем предпринимать в этом случае никаких шагов. Вы рисковали жизньюкаждого из нас и успехом всего дела. 
- Этим я занимаюсь дольше, чем вы! - последовал столь же гневныйответ. - Мне известны кое-какие обстоятельства, неизвестные вам. Ядействую не вслепую, понятно? 
- Вы сумасшедший. 
- Выслушайте сначала! 
Дарелл опустил глаза. 
Антор примирительно улыбнулся. 
- Не будем ссориться, док. Дайте нам пару минут. Дириге, рассказывай. 
Дириге заговорил: 
- Насколько мне известно, доктор Дарелл, ваша дочь сейчас наТранторе. Во всяком случае, в Восточном космопорте у нее был билет наТрантор. Она была с торговым агентом одного из аграрных кооперативов этойпланеты и назвалась его племянницей. У вашей дочери интересный подборродственников, доктор. Второй дядя за две недели. Он дал мне взятку.Думает, наверное, что я именно поэтому его отпустил, - он усмехнулся. 
- В каком состоянии была моя дочь? 
- Она была невредима, но очень напугана. Впрочем, неудивительно:из-за нее подняли на ноги всю городскую полицию. Интересно, почему. 
Дарелл глубоко вздохнул. Руки дрожали, он не в силах был справиться сдрожью. 
- Значит, все в порядке. Вернемся к торговому агенту. Что это зачеловек? Какова его роль во всем случившемся? 
- Не знаю. Вам что-нибудь известно о Транторе? 
- Одно время я там жил. 
- Сейчас это сельскохозяйственный мир. Экспортирует фураж и зерно.Все очень хорошего качества и продается по всей Галактике. Там два десяткааграрных кооперативов, каждый имеет по нескольку агентов в других мирах.Все страшные проныры. Человек, с которым уехала ваша дочь, мне известен.Он бывал на Калгане прежде, обычно с женой. Исключительно честные иабсолютно безобидные люди. 
- Э-э-э, - заговорил Антор, - док, вы, кажется говорили, что Аркадияродилась на Транторе? 
Дарелл кивнул. 
- Все ясно. Ей нужно было уехать - подальше и поскорее, и онавспомнила о Транторе. 
- Почему бы ей не вернуться домой? - возразил Дарелл. 
- Наверное, кто-то висел у нее на хвосте, и девочка не захотелаприводить его к нам. 
У доктора Дарелла не хватило сил на дальнейшие вопросы. Пусть будетТрантор, если на Транторе Аркадии ничто не угрожает. Впрочем, разве в этойподлой, злобной Галактике найдется место, где человеку ничто не угрожает?Доктор направился к двери. Почувствовав, что кто-то тронул его за рукав,доктор остановился, но не обернулся. 
- Док, можно, я вас провожу? - спросил Антор. 
- Будьте любезны, - машинально ответил Дарелл. 
 
Дома доктор Дарелл позволил себе не тратить силы на общение с внешниммиром. Он отказался от ужина и, запершись в лаборатории, углубился в дебриэнцефалографического анализа. 
Только к полуночи он вышел в гостиную. 
Пеллеас Антор стоял у телевизора и переключал программы. Услышав шагиза спиной, он обернулся. 
- Привет, док! Вы еще не спите? Вот, пытаюсь выловить что-нибудькроме официальных сводок. Сообщили, что корабль "Хобер Мэллоу" задержалсяв пути и связь с ним прекратилась. 
- Правда? Как это объясняют? 
- Вы не догадываетесь? Калганские головорезы. Сообщают, что в томсекторе, где пропал "Хобер Мэллоу", находится калганская эскадра. 
Дарелл пожал плечами, а Антор почесал в затылке. 
- Слушайте, док, почему бы вам не поехать на Трантор? 
- Зачем мне туда ехать? 
- Здесь вы нам не нужны. Вы сам не свой. А на Транторе вы успокоитесьи сможете с пользой для дела поработать в библиотеке университета. Изучитетруды Селдона. 
- Из них еще никто не извлек ничего ценного. 
- А Эблинг Мис? 
- Это не доказано. Он лишь сказал, что нашел Второй Фонд, и моя матьсразу же убила его, чтобы он не успел выдать Второй Фонд Мулу. Такимобразом она лишила нас возможности узнать, действительно ли Мис нашелВторой Фонд. Как бы то ни было, последующее изучение трудов Селдона недало результатов. 
- Если вы помните, Эблинг Мис работал под управлением Мула. 
- Вот именно. Мозг Миса пребывал в ненормальном состоянии. Вамизвестно что-нибудь о том, в каком состоянии находится мозг человека,эмоциями которого кто-то управляет? Вы знаете, каковы его преимущества инедостатки по сравнению с независимым мозгом? Я тоже не знаю. Я не поедуна Трантор! 
- К чему столько страсти? - нахмурился Антор. - Я не настаиваю, номне трудно вас понять. Вы постарели на десять лет. Представляю, какой ад увас в душе. В таком состоянии вы не можете нормально работать. Будь я навашем месте - обязательно полетел бы на Трантор и отыскал дочь. 
- Мне этого очень хочется, но именно поэтому я не могу лететь наТрантор. Поймите, вы ведете игру - мы ведем игру - с противником,неизмеримо превосходящим нас по силам. Вы сами это знаете, что бы вы ниболтали в припадке донкихотства. 
Полвека назад мы узнали, что психологи Второго Фонда - истинныенаследники и ученики Селдона, но так и не поняли, что это значит. А этозначит, что любое событие, произошедшее в Галактике, имеет для них большеезначение, чем оно имеет для нас. Для нас жизнь - это цепь случайностей, накоторые мы реагируем случайным образом. Для них жизнь - закономернаяпоследовательность событий, которые можно предвидеть и к которым можноподготовиться. 
В этом их сила, но в этом и слабость. Они живут по законамстатистики, которая с неизбежностью предсказывает лишь массовые действия.Психологи Второго Фонда не могут вычислить, как поведет себя отдельныйчеловек в тех или иных обстоятельствах и как это отразится на ходеистории. Я не знаю, какова моя роль в истории, но знаю, что значительна, ипоэтому во Втором Фонде мое поведение хотя бы приблизительно просчитано.Поэтому я не доверяю своим порывам и желаниям. Несмотря на то, что мнехочется полететь на Трантор, вернее, именно потому, что мне этого хочется;потому, что это естественно для человека в моем положении, я туда неполечу. 
Молодой человек невесело улыбнулся. 
- Психологи Второго Фонда могут знать вас лучше, чем вы себя знаете.Что если, зная вас, они предвидели ход ваших мыслей, ваше нежеланиеповиноваться собственным желаниям и теперь исходят из того, что вы неедете на Трантор? 
- Наверняка они предвидели, что мне в голову придет эта мысль, изаготовили что-нибудь на этот случай. Это бесконечный цикл обманов.Неважно, сколько раз я его повторю, главное то, что я могу либо поехать,либо не поехать. Если они затащили мою дочь чуть ли не на другой конецГалактики, значит, хотят, чтобы я последовал за ней. Если бы им нужнобыло, чтобы я сидел на месте, они ничего не стали бы делать. Я нужен им наТранторе, значит, я останусь здесь. 
Кроме того, Антор, Второй Фонд замешан далеко не во всех событиях.Вполне возможно, что отъезд Аркадии на Трантор случаен и она будет там вбезопасности. 
- Нет, - резко сказал Антор, - вы сбились на ложный путь. 
- У вас есть другая версия? 
- Да, если позволите. 
- Я слушаю. Спешить некуда. 
- Вы уверены, что хорошо знаете свою дочь? 
- Нет, конечно. Нельзя хорошо знать другого человека. 
- Вот именно. Я знаю ее еще меньше, но я смотрел на нее свежимвзглядом. Вот что я увидел. Первое: она отчаянный романтик, единственныйребенок элитарного ученого, выросший на фильмах и книгах. Она бредитинтригами и приключениями. Второе: она сама умная интриганка. Вспомните,она перехитрила нас. Решила подслушать наше совещание - и подслушала.Решила полететь с Мунном - и полетела. Третье: она стремится быть похожейна свою героическую бабушку, которая победила Мула. 
Я ни в чем не ошибся? Превосходно, продолжим. В отличие от вас, яполучил от лейтенанта Дириге полную информацию о событиях, связанных сотъездом вашей дочери с Калгана. Кроме того, лейтенант Дириге - неединственный мой агент на Калгане. Так вот, мне сообщили, что поначалуправитель Калгана отказал Хомиру Мунну в просьбе посетить дворец Мула.После того, как Аркадия поговорила с леди Каллией, доброй приятельницейПервого Гражданина, Мунну было разрешено работать во дворце. 
- Как вы это узнали? - перебил Дарелл. 
- Дириге допрашивал Мунна в рамках кампании по поиску Аркадии. Онпередал мне полный протокол допроса. 
Вернемся к леди Каллии. Ходят слухи, что она утратила расположениеШтеттина, однако эти слухи не подтверждаются фактами. Во-первых, Штеттинпо-прежнему с ней живет, во-вторых, по ее совету пропускает Мунна водворец Мула, в-третьих, никак не ограничивает свободу ее действий: онаоткрыто устроила побег Аркадии. Солдаты дворцовой охраны говорят, что вдень побега видели Аркадию с Каллией. Тем не менее, Каллиа осталасьбезнаказанной, хотя Аркадию искали со всей видимостью старания. 
- Ваши выводы? 
- Побег Аркадии был подстроен. 
- Разумеется. 
- Это еще не все. Аркадия знала, что ее побег подстроен. Она вездевидит заговоры, увидела и здесь и стала рассуждать, как достойная дочьсвоего отца. Ее хотят вернуть в Фонд, решила она, значит, надо ехать вдругое место. Но почему на Трантор? 
- Почему? 
- Потому, что туда бежала Байта, ее легендарная бабушка. Сознательноили подсознательно, Аркадия повторила ее путь. Возможно, что и бежала онаот того же врага. 
- От Мула? 
- Нет, конечно. Не от Мула, а от врага, перед которым сознавала своебессилие. От Второго Фонда или его агента, находящегося на Калгане. 
- Вы думаете... 
- Почему вы считаете, что Калган защищен от влияния Второго Фонда? Мыоба разными путями пришли к выводу, что побег Аркадии был подстроен. Так?Ее искали и нашли, но Дириге дал ей уйти. Именно Дириге, наш человек.Почему именно ему поручили поиски? Кто знал, что он наш человек? 
- Теперь вы пытаетесь меня убедить, что Аркадию честно хотеливернуть? Быстрей заканчивайте свою мысль, Антор. Я устал и хочу спать. 
- Сию минуту, - Антор достал из внутреннего кармана пачкуфотоснимков. Это были энцефалограммы. - Вот графики Дириге, снятые поприезде с Калгана. 
Дарелл все понял с первого взгляда. 
- Он под контролем! - прошептал он, бледнея. 
- Вот именно. Он дал Аркадии уйти не потому, что он наш человек, апотому, что он человек Второго Фонда. 
- И он позволил ей лететь на Трантор! 
Антор пожал плечами. 
- Его запрограммировали отпустить Аркадию. Он не должен был ничегоменять, он был всего лишь орудием. Поскольку она пошла по пути меньшейвероятности, можно надеяться, что она будет в безопасности... до тех пор,пока Второй Фонд не сочтет возможным или необходимым изменить положениедел. 
На телевизоре замигала сигнальная лампочка: передавали экстренныйвыпуск новостей. Дарелл боковым зрением заметил сигнал и машинальновключил телевизор. Аппарат включился на середине предложения, но и безпервой половины было понятно, что "Хобер Мэллоу" расстрелян и, после почтиполувека мирной жизни, вновь началась война. 
На скулах Антора играли желваки. 
- Слышали, док, на нас напал Калган, руку которого направляет ВторойФонд. Теперь вы готовы ступить на путь, указанный дочерью, и лететь наТрантор? 
- Нет. Я останусь здесь. 
- Доктор Дарелл, ваша дочь умнее вас. Я не могу больше вам доверять,- он выразительно посмотрел на Дарелла и молча вышел. 
Дарелл сидел у телевизора, снедаемый сомнениями и отчаянием. 
А диктор произносил тревожные слова, и на экране сменялись страшныекартины первого часа войны между Калганом и Фондом. 
 
 

17. ВОЙНА 
Мэр Фонда пригладил остатки волос и удрученно вздохнул: 
- Сколько лет потеряно! Сколько шансов упущено! Я никого не обвиняю,доктор Дарелл, но мы заслуживаем поражения. 
- Сэр, - ровным голосом сказал Дарелл, - я не вижу причин для стольмрачных настроений. 
- Не видите? Ах, доктор Дарелл, а я не вижу причин для иныхнастроений. Вот, взгляните. 
Мэр чуть ли не силой подвел Дарелла к прозрачному овоиду, которыйудерживало на весу силовое поле. Мэр коснулся овоида рукой, и внутри негопоявилось трехмерное изображение двойной спирали Галактики. 
- Желтым, - сказал мэр, - обозначена территория, контролируемаяФондом. Красным - территория Калгана. 
Дарелл увидел красный мячик, зажатый в желтом кулаке. Мячик былвеликоват: желтые пальцы не могли сомкнуться. Обращенная к центруГалактики сторона оставалась открытой. 
- Галактография, - сказал мэр, - наш первый враг. Адмиралы нескрывают, что наше положение крайне невыгодно. Смотрите. Силы противникасконцентрированы. Он может контратаковать в любом направлении без особыхусилий. Наши силы рассредоточены. Среднее расстояние между населеннымипланетами в Фонде в три раза больше, чем на территории Калгана. Чтобыпопасть из Сантэнни в Локрис, нам нужно преодолеть расстояние в две споловиной тысячи парсеков, а калганскому флоту - только восемьсот. 
- Я понимаю это, сэр, - сказал Дарелл. 
- И вы не понимаете, что это равносильно поражению? 
- Исход войны определяется не только расстояниями. Калган не победитнас. Это абсолютно невозможно. 
- Что дает вам основания утверждать это? 
- Мое собственное истолкование Плана Селдона. 
Мэр поморщился и пожал плечами. 
- Вы тоже рассчитываете на помощь мифического Второго Фонда? 
- Нет. На помощь неизбежности, а также решительности и настойчивости. 
Дарелл говорил бодрые слова, а сам мучился вопросом: что, если Анторправ? Что, если Калган служит орудием этим колдунам? Что, если их задача -уничтожить Фонд? Это неразумно. И все же, что если... 
Дарелл горько улыбнулся. Снова он пытается смотреть сквозь гранит,который для врага прозрачнее стекла. 
 
Для лорда Штеттина невыгодное положение Фонда также не было секретом.Он стоял перед такой же моделью Галактики, какая была у мэра Фонда, тольконе хмурился, а улыбался. Его массивная фигура казалась еще болеевнушительной в расшитом позументами мундире адмирала. От правого плеча кпоясу тянулась красная лента Ордена Мула, пожалованного Штеттинупредыдущим Первым Гражданином за полгода до того, как Штеттин нескольконасильственно сменил его на этом посту. На левом плече блестела СеребрянаяЗвезда со скрещенными мечами и кометами. 
Обращаясь к шести офицерам генерального штаба, одетым не такроскошно, и первому министру Меирусу, серому и неприметному, как паук,Штеттин говорил: 
- По-моему, все совершенно ясно. Мы можем подождать. Для противникаже каждый день ожидания будет ударом по боевому духу войск. Если противникпримет решение защищать все свои территории, ему придется рассредоточитьсилы. В этом случае мы нанесем удары здесь и здесь, - от красного мячикапротянулись два белых луча, пересекая желтую руку по обе стороны Термина.- Мы разделим флот противника на три части и разгромим каждую вотдельности. Если же Фонд решит сконцентрировать силы, то ему придетсяоставить две трети своих доминионов, а это чревато восстанием. 
В тишине прозвучал тонкий голос Первого министра. 
- Мне кажется, что не следует медлить. Через полгода Фонд станет наполгода сильнее. Не забывайте, что у противника больше и кораблей, илюдей. 
Однако, голос Первого министра не имел на этом собрании никакоговеса. Лорд Штеттин улыбнулся и махнул рукой. 
- Даже через год Фонд не станет сильнее. Люди Фонда не готовы и небудут готовы к войне. Они верят, что их должен спасти Второй Фонд. Но наэтот раз они просчитались. Правда? 
Присутствующие молчали, глядя себе под ноги. 
- Вы сомневаетесь, господа? - холодно произнес Штеттин. - Хорошо, яповторю содержание донесений наших агентов, засланных в Фонд; я попрошумистера Мунна, агента Фонда, перешедшего на службу к нам, еще разрассказать о результатах работы с документами Мула. Давайте отложимсовещание. 
Штеттин вернулся в свои покои, забыв снять с лица дежурную улыбку.Что за тип этот Мунн, думал он. Не человек, тряпка. Наверняка не выполнилобещания. Правда, порой он приносит любопытные сведения, которые кажутсяочень убедительными, особенно в присутствии Каллии. 
Штеттин улыбнулся шире. Хоть какая-то польза есть от толстой глупойКаллии. С нею Мунн говорит охотнее, чем с кем бы то ни было. Выдать бы еезамуж за Мунна. Штеттин нахмурился, вспомнив, как глупая ревнивица Каллиавыгнала эту девчонку Дарелл. Если бы девчонка была здесь, все было быгораздо легче. Почему он не размозжил Каллии голову? 
Непонятно. 
Может, потому, что она ладит с Мунном, а Мунн ему нужен. Недавно Муннобнаружил, что Мул не верил в существование Второго Фонда. Может быть,обнаружит что-то еще, чем можно успокоить адмиралов. 
Неплохо было бы обнародовать открытие Мунна, но не стоит подстегиватьФонд. Пусть уповает на чью-то помощь. Кажется, это идея Каллии. Да, этоона сказала. Бред! Она ничего не говорила. И все-таки... 
Штеттин зажмурился и замотал головой. 
 
 

18. МИР-ПРИЗРАК 
Трантор возрождался из руин. Он не видел своего настоящего, грезяпрошлым и будущим. 
Было время, когда невидимые нити власти тянулись с Трантора к самымдальним мирам Галактики. 
В гигантском городе, занимавшем всю планету, жили четырестамиллиардов чиновников. Трантор был величайшей столицей во всей историичеловечества. Но вот разложение Империи докатилось и до него. ВеликийПогром оборвал последние ниточки власти и втоптал в грязь богатство ивеличие. Буря пронеслась и стихла, но городские развалины хранили память оней. 
Оставшиеся в живых после погрома разрывали металлический панцирьпланеты и меняли его на зерно и скот. Они стали выращивать урожаи и пастистада. За этими нехитрыми занятиями Трантор забывал о грандиозном прошлом.И только пустые искореженные небоскребы бывшей столицы напоминали о нем. 
 
Аркадия с тоской смотрела на горизонт, украшенный металлическимигромадами. Ей было скучно в деревне Пэлверов. Кучка примитивных домиков,желтые однообразные поля. А там, на горизонте, все еще жила память опрошлом. По вечерам она превращала лучи закатного солнца в жидкий огонь.Однажды Аркадия побывала там. Она взобралась на гладкий металлическийтротуар и направилась в пыльное безмолвие. Сквозь дыры в стенах лилсясолнечный свет. Это была застывшая боль. 
Аркадия бросилась прочь. Она бежала, преследуемая грохотомсобственных шагов, и остановилась лишь тогда, когда сошла с гулкогометалла на землю. 
С тех пор она не решалась нарушить этот мрачный покой, толькосмотрела на башни мертвого города и вздыхала. 
Где-то в этом городе она родилась - где-то в окрестностяхуниверситетской библиотеки, в самом сердце Трантора. Библиотека - святыняиз святынь; она одна пережила Великий Погром, она одна во всей Вселеннойосталась невредимой. 
Там, в библиотеке, Хари Селдон организовал свой заговор. Там, вбиблиотеке, несколько столетий спустя Эблинг Мис раскрыл этот заговор. Тамже, в библиотеке, вместе с Эблингом Мисом вновь умерла тайна Селдона. 
Там десять лет, пока не умер Мул, жили бабушка и дедушка Аркадии.Туда отец Аркадии привез свою невесту. Вместе они пытались проникнуть втайну Второго Фонда, но напрасно. Там родилась Аркадия и там умерла еемать. 
Аркадии хотелось побывать в библиотеке, но Прим Пэлвер покачалкруглой головой. 
- Это очень далеко, Аркади, да и нечего тебе там делать. Библиотека -это святыня, не стоит нарушать ее покой. 
Аркадия угадала в его словах тот же страх, который на Калгане людииспытывали перед дворцом Мула. Суеверный страх пигмеев настоящего передгигантами прошлого. 
Но разве можно сердиться за это на маленького смешного человека! Тримесяца Аркадия живет на Транторе, и все это время Папа и Мама очень добрык ней. А чем она может их отблагодарить? Втянуть во вселенскую интригу?Возможно, на ней лежит печать смерти, а она их об этом не предупредила.Спокойно позволила им взять на себя смертельно опасную роль покровителей. 
Аркадия почувствовала угрызения совести. Впрочем, у нее не быловыбора. 
Позвали завтракать. Аркадия неохотно поплелась вниз. 
 
Прим Пэлвер заткнул салфетку за воротник рубашки, повертел головой натолстой шее и с неприкрытым удовольствием потянулся к яичнице. 
- Я вчера был в городе, Мама, - сказал он с полным ртом. 
- Что ты там видел, Папа? - равнодушно спросила Мама, ища глазамисолонку. 
- Ничего хорошего. Прилетел корабль с Калгана, привез газеты. Тамвойна. 
- Война?! Ну и пусть. Пусть переломают друг другу шеи, если не могутпридумать ничего умнее. Кстати, ты получил деньги? Скажи своему Коскеру,Папа, что его кооператив не единственный на свете. Мало того, что он тебеплатит гроши - людям сказать стыдно, - так еще и не вовремя. 
- Вовремя, шмовремя, - с досадой огрызнулся Папа. - Прекрати этотразговор, у меня от него кусок хлеба поперек горла становится. 
Он икнул, проглатывая гренку с маслом, и добавил, уже спокойнее: 
- Калган уже два месяца воюет с Фондом. 
Руками Папа изобразил космический бой. 
- Ну и как? 
- У Фонда плохи дела. Ты была на Калгане, видела: все солдаты. Калганготовился к войне, а Фонд - нет. Ну, и получил пилюлю. 
Вдруг Мама бросила вилку и прошипела: 
- Дурак! 
- Что? 
- Ничего! Не соображаешь, что болтаешь. 
Мама сделала движение бровями, Папа обернулся и увидел Аркадию,замершую на пороге. 
- Фонд воюет? - спросила Аркадия. 
Папа растерянно глянул на Маму и кивнул. 
- И проигрывает? 
Папа снова кивнул. 
У Аркадии встал в горле комок. Медленно подойдя к столу, онапрошептала: 
- Все кончено? 
- Кончено? - переспросил Папа фальшиво-бодрым голосом. - Кто тебесказал, что кончено? На войне может случиться что угодно и... и... 
- Сядь, голубушка, - сказала Мама ласково. - На голодный желудокнельзя говорить о серьезных вещах. 
Аркадия пропустила ее слова мимо ушей. 
- Калганцы уже высадились не Термине? 
- Нет, - ответил Папа. - В газете за прошлую неделю написано, чтоТермин сражается. Честное слово, Фонд еще силен. Принести тебе газету? 
- Да, пожалуйста. 
Аркадия читала прямо за столом, кое-как ковыряя завтрак. 
Сантэнни и Кореллия сданы без боя. В секторе Инфи расстреляна эскадраФонда. У Фонда остаются лишь четыре королевства, присоединенные первыммэром Сэлвором Хардином. Но он еще борется, еще не все потеряно. Во что быто ни стало Аркадия должна предупредить отца. Обязательно. 
Но как это сделать? Между ними война! 
После завтрака Аркадия подошла к Папе. 
- Мистер Пэлвер, вам не предстоит в ближайшее время деловая поездка? 
Папа грелся на солнышке, устроившись в большом кресле на веранде. Вего толстых коротких пальцах дымилась сигарета. Он был похож надобродушного мопса. 
- Деловая поездка? - лениво переспросил он. - Да нет, я никуда несобирался. Такая хорошая погода, отпуск еще не закончился, какие могутбыть дела и поездки? А ты скучаешь, Аркади? 
- Что вы, мне у вас очень хорошо. Вы и миссис Пэлвер так добры комне. 
Папа замахал руками. 
- Я все думаю о войне, - сказала Аркадия. 
- А ты не думай. Ты ведь ничего не можешь сделать. А если не можешь,не стоит и беспокоиться. 
- Я ничего не могу с собой поделать. Фонд потерял почти все своисельскохозяйственные миры. Там, наверное, распределяют продукты покарточкам. 
Папа смутился. 
- Не волнуйся. Все будет хорошо. 
Аркадия не слушала. 
- Как бы мне хотелось помочь Фонду продовольствием! Когда Мул умер,Фонд восстал. Термин тогда на некоторое время оказался в изоляции. Егоблокировал генерал Хан Притчер, первый преемник Мула. Тогда было оченьголодно. Папа рассказывал, что люди ели аминокислотные концентраты,отвратительные на вкус. Одно яйцо стоило двести кредитов. Потом блокадупрорвали и стали приходить корабли с продовольствием. Наверное, сейчас наТермине так же голодно. 
Аркадия помолчала и добавила: 
- Я готова биться об заклад, что Фонд заплатит за продовольствиелюбую цену. Двойную, тройную и даже больше. Если бы какой-нибудькооператив Трантора взялся за это дело, все его члены стали бымиллионерами задолго до конца войны. Торговцы Фонда богатели именно навойнах. Они летели туда, где шла война и продавали то, что тамтребовалось. За одну поездку они зарабатывали по два миллиона чистыми.Только на том, что может увезти один корабль! 
Папа поерзал в кресле. Его сигарета потухла. 
- Выгодно, говоришь? Но Фонд так далеко! 
- Я знаю. Кроме того, лететь туда прямо - опасно. Нужно остановитьсягде-нибудь на Массене или на Смушике, нанять несколько маленькихскоростных кораблей и на них лететь через район боевых действий. 
Папа размышлял, почесывая в затылке. 
Через две недели приготовления к полету были окончены. Все две неделиМама не переставая ворчала на Папу. Она не могла понять, зачем он идет наверную смерть, и обижалась, что не берет ее с собой. 
- Мама! - возмущался Папа. - Что ты все ворчишь, как старуха? Я немогу взять тебя с собой. Женщинам нечего делать на войне. Это не игра и неувеселительная прогулка. 
- А что ты собираешься делать на войне? Какой из тебя солдат: тыодной ногой стоишь в могиле! Пусть молодые воюют - те, у кого еще естьволосы на голове. 
- Все мои волосы пока при мне! - парировал Папа. - Не у всякогомолодого их столько! И почему я должен отдавать кому-то миллионы? 
Против этого довода Маме нечего было возразить. 
Перед самым отъездом Аркадия заговорила с Папой. 
- Вы летите на Термин? - спросила она. 
- Ну да. Разве ты не просила меня отвезти туда хлеб, рис и картошку? 
- Мистер Пэлвер, когда вы будете на Термине, вы не зайдете к моемуотцу? 
Папа расплылся в улыбке. 
- Конечно, зайду! Я скажу ему, что ты жива-здорова, что все о'кей ичто когда война кончится, я привезу тебя домой. 
- Спасибо. Я сейчас объясню вам, как его найти. Его зовут докторТоран Дарелл, он живет в Стэнмарке. Это пригород Терминус-Сити, туда ходитвоздушный автобус. Улица Ченнэл Драйв, дом 55. 
- Погоди, я запишу. 
- Нет, нет! - Аркадия замахала руками. - Ничего записывать нельзя.Пожалуйста, запомните адрес и ни у кого не спрашивайте, как пройти. 
Папа удивленно взглянул на Аркадию и пожал плечами. 
- Хорошо. Стэнмарк, пригород Терминус-Сити, доехать автобусом, улицаЧеннэл Драйв, дом 55. Доктор Дарелл. Так? 
- Так. И еще одно. 
- Давай. 
- Вы не передадите ему пару слов? 
- Конечно, передам. 
- Я скажу вам на ушко. 
Папа наклонился, и Аркадия прошептала несколько слов. Папа сделалкруглые глаза. 
- Ты хочешь, чтобы я передал ему эту чепуху? 
- Он поймет. Скажите, что это я просила передать, и он сразу поймет.Только, пожалуйста, передайте точно так, как я сказала, не меняйте ниодного слова. Не забудете? 
- Не забуду. Всего четыре слова... 
- Нет! - Аркадия даже подпрыгнула. - Не повторяйте. И больше никомуне говорите. Только моему отцу. Обещайте! 
- Ладно, никому не скажу, - пожал плечами Папа. - Ну, до свидания! 
- До свидания, - печально сказала Аркадия. 
Папа пошел к калитке, у которой его дожидалось такси, а Аркадиядумала, что, возможно, только что подписала ему смертный приговор. Можетбыть, она его больше не увидит. Как теперь смотреть в глаза доброй,ласковой Маме? Когда все кончится, она убьет себя за то зло, котороепричинила этим добрым людям. 
 
 
19. КОНЕЦ ВОЙНЫ 
 
Квористон (сражение при Квористоне) - произошло в 17 день 9 месяца 377 года эры основателей между войсками Фонда и Лорда Штеттина, правителя Калгана. Последнее значительное сражение в период Междуцарствия... 
Галактическая Энциклопедия. 


В роли военного корреспондента и в военной форме Джоуль Турборчувствовал себя лучше. Ему нравилось вылетать в районы боевых действий.Наблюдая войну обычных людей, стреляющих из обычного оружия, он забыл овойне с призрачным вторым Фондом. 
Война не была для Фонда победоносной, но Турбор подходил к этомуфилософски. После полугода войны твердыни Фонда оставались неприступными,флот был вполне боеспособным. В последнее время флот усилили новымикораблями, и он стал технически еще сильнее, чем был до войны. 
На планетах, принадлежащих Фонду, проводилось укреплениеоборонительных систем, обучение новобранцев. Калганский флот тем временемрассредоточивался, так как требовалось удерживать "завоеванные"территории. 
Турбор находился в расположении Третьего Флота в секторе Анакреона.Доказывая свой тезис о том, что "войну выигрывают солдаты", онинтервьюировал Феннела Лимора, добровольца, инженера третьего класса. 
- Расскажите о себе, солдат, - сказал Турбор. 
- Да что тут рассказывать, - Лимор смущенно улыбнулся и затоптался наместе. - Я родом с Локриса. Работал на заводе, строил воздушныеавтомобили. Был начальником цеха, хорошо зарабатывал. Женат, двое детей -девочки. Слушайте, можно сказать им пару слов, вдруг они нас смотрят? 
- Говорите, что хотите и кому хотите - вас слушает весь Фонд. 
- Спасибо... Здравствуй, Милла, если слышишь меня. У меня все хорошо.Как поживают Санни и Томма? Я о вас все время думаю. Когда будем в порту,постараюсь заскочить. Посылку вашу получил, но отсылаю обратно. Нас хорошокормят, а вот вы, я слышал, голодаете. Все, пожалуй. 
- Когда я буду на Локрисе, - сказал Турбор, - я зайду к вашей жене ипозабочусь, чтобы ее снабдили продуктами. О'кей? 
Молодой человек улыбнулся и кивнул. 
- Спасибо, мистер Турбор. Большое спасибо. 
- Не за что. Скажите, вы доброволец? 
- Конечно! Когда на меня бросаются с кулаками, я не жду, пока мнерасквасят нос. Я пошел воевать, как только узнал, что "Хобер Мэллоу"расстрелян. 
- Вы настоящий патриот. Вы участвовали во многих боях? Я вижу у васдве звезды. 
- Тьфу! - сплюнул солдат. - Это были не бои, а гонки. Калганцыдерутся только тогда, когда имеют перевес пять к одному в свою пользу. Ито не дерутся, а ходят кругами и выбивают по одному кораблю. Мойдвоюродный брат был в секторе Инфи. Он служит на корабле, которому удалосьуйти - на "Эблинге Мисе". Так вот, он рассказывал, что калганцы напалиБольшим Флотом на нашу эскадру и не дрались, а хороводы водили, пока у насне осталось пять кораблей. Наши за это время подбили у них вдвое большекораблей, чем они у наших. 
- Значит, мы выиграем войну? 
- Разумеется. Мы уже перестали отступать. А если нам станет совсемтуго, я думаю, что вмешается Второй Фонд. У нас есть План Селдона, Калганэто тоже знает. 
Турбор слегка поморщился. 
- Вы рассчитываете на помощь Второго Фонда? 
- Кто же на нее не рассчитывает? - последовал удивленный ответ. 
 
Когда трансляция окончилась, в комнату Турбора вошел младший офицерТиппеллум. Он сдвинул фуражку на затылок и прицелился в корреспондентасигаретой. 
- Мы поймали одного типа, - сказал он. 
- Какого? 
- Этакого чудаковатого толстяка. Говорит, что нейтральный,провозглашает дипломатическую неприкосновенность. Галактика знает, что сним делать. Говорит, что он с Трантора. Зовут его Пэлмер или Пэлвер,что-то в таком роде. Что ему тут понадобилось? 
Турбор сел на кушетке. Сон с него слетел. Он вспомнил последнийразговор с Дареллом, состоявшийся во второй день войны. 
- Прим Пэлвер, - сказал Турбор уверенно. 
Типпеллум выпустил несколько колечек дыма и сказал: 
- Вот-вот. Откуда вы знаете? 
- Неважно. Я могу с ним поговорить? 
- Н-не знаю. Старик запер его в своей каюте. Все думают, что оншпион. 
- Скажите старику, что я знаю этого человека, если он тот, за когосебя выдает. Всю ответственность беру на себя. 
Капитан первого ранга Диксил, командир флагмана Третьего Флота,неотрывно смотрел на локатор. Каждый корабль является источникомэлектромагнитного излучения, а каждому такому источнику на трехмерномэкране локатора соответствует искорка. 
Искорок было ровно столько, сколько кораблей в подчинении у капитана,плюс еще одна - пойманный шпион, объявляющий себя нейтралом. Как оннекстати появился. Возможно, из-за него придется менять тактику. 
- Итак, что вы предлагаете? 
- Я поведу эскадру через гиперпространство, - сказал капитан третьегоранга Сенн. - Радиус 10,00 парсек; тета 268,52 градуса; фи 14,15 градуса.Возврат в исходную позицию в 13:30. Длительность - 11,83 часа. 
- Хорошо. Мы рассчитываем, что вы вернетесь в назначенное место кназначенному времени. Понятно? 
- Да, сэр, - Сенн посмотрел на часы. - Мои корабли будут готовы к1:40. 
- Хорошо, - сказал капитан Диксил. 
Калганские корабли еще не появились в пределах видимости локатора, носкоро должны появиться. Капитан располагал информацией на этот счет. Безэскадры Сенна численный перевес противника будет чувствоваться ещесильнее, но капитан был спокоен. Он твердо верил в успех. 
 
Печальный взгляд Прима Пэлвера остановился сначала на высоком и худомадмирале, затем, перескакивая с одного человека в форме на другого,задержался на дородном человеке без галстука, с расстегнутым воротом,непохожем на остальных. Этот человек сказал, что хочет поговорить сПэлвером. 
- Господин адмирал, - говорил Джоуль Турбор, - я понимаю, чтопоследствия могут быть очень серьезными, но если вы позволите мнепоговорить с этим человеком, я постараюсь разрешить существующуюнеопределенность. 
- Почему вы не можете поговорить с ним в моем присутствии? 
Турбор упрямо поджал губы. 
- Господин адмирал, - сказал он, - я создал вашему флоту неплохуюрепутацию. Если хотите, поставьте у дверей охрану, но дайте мневозможность поговорить с этим человеком наедине. Сделайте мне маленькуюуступку, и ваша репутация не пострадает. Вы меня понимаете? 
Адмирал понял. 
Все вышли, и Турбор, обернувшись к Пэлверу, приказал: 
- Быстро: как зовут девочку, которую вы похитили? 
Пэлвер недоуменно округлил глаза и покачал головой. 
- Без фокусов, - сказал Турбор. - Если не скажете - вы шпион, ашпионов в военное время расстреливают без суда. 
- Аркадия Дарелл, - выдохнул Пэлвер. 
- Отлично. Она в безопасности? 
Пэлвер кивнул. 
- Вы уверены? Ошибка может дорого вам обойтись. 
- Она в полной безопасности и совершенно невредима, - сказал Пэлвер,побледнев. 
Вернулся адмирал. 
- Ну? 
- Этот человек не шпион. Его словам можно верить. Я ручаюсь. 
- Если так, - нахмурился адмирал, - этот человек представляет один изаграрных кооперативов Трантора, который предлагает Термину поставки зернаи картофеля. Однако, отпустить его мы не можем. 
- Почему? - спросил Пэлвер. 
- Потому, что мы находимся в центре боя. Если останемся в живых -отвезем вас на Термин. 
Противники обнаружили друг друга на невероятном расстоянии.Поблескивая светлячками в экранах локаторов, они стали сближаться. 
Адмирал Фонда, нахмурившись, сказал: 
- По-видимому, Штеттин бросил против нас основные силы. Посмотрите,сколько кораблей. И все же, им с нами не справиться, особенно, еслиподоспеет Сенн. 
Капитан Сенн улетел несколько часов назад - как только первые кораблипротивника попали в поле зрения локатора. Изменить план было уженевозможно. Удастся хитрость или нет - адмирал был уверен в успехе. Егоуверенность передавалась офицерам и солдатам. 
А светлячки все летели, выстроившись парами, как в танце. Флот Фондамедленно отступал, уводя наступающего противника от курса. 
По плану калганский флот должен был занять определенную областькосмоса, в которую флот Фонда и заманивал его, медленно отступая. КораблиКалгана, вышедшие за границы этой области должны были подвергнутьсяжестокому обстрелу. Корабли, оставшиеся в "мешке", оставались вбезопасности. Все зависело от того, захотят ли калганцы взять инициативуна себя. 
 
Капитан Диксил взглянул на часы - 13:10. 
- Осталось двадцать минут, - сказал он. 
Лейтенант, стоящий рядом, кивнул. 
- Да, сэр. Пока все идет хорошо. Они почти все влезли в мешок. Еслибы мы могли их там удержать! 
- Если бы! - вздохнул капитан. 
Корабли Фонда двинулись вперед, медленно-медленно. Так медленно, чтокалганцы не стали отступать, а лишь приостановили продвижение. 
Потянулось ожидание. 
В 13:25 семьдесят пять кораблей Фонда получили от адмирала приказатаковать противника. На максимальной скорости они понеслись на стройкалганцев, в котором было триста кораблей. Силовые лучи прошили космос.Триста калганских кораблей повернулись в ту сторону, откуда к ним мчалисьатакующие, и... 
В 13:30 из ниоткуда возникли пятьдесят кораблей капитана Сенна.Вынырнув из гиперпространства, они оказались в незащищенном тылупротивника. 
Мышеловка сработала. 
Калганцев было больше, но они были сломлены морально. Они попыталисьбежать с поля боя, ряды их кораблей смешались и стали совершеннобеззащитными. 
Бой превратился в избиение. 
Из трехсот калганских кораблей чуть больше полусотни вернулось наКалган, многие в плачевном состоянии. Потери Фонда составили восемьдесяткораблей из ста двадцати пяти. 
 
Прим Пэлвер прибыл на Термин в разгар праздника. Несмотря на всеобщеевеселье и нежелание заниматься делами, он выполнил то, что планировал, ивзял на себя новое дело. 
Пэлвер заключил с Термином договор, по которому его кооператив втечение года обязался поставлять на Термин по двадцать кораблейпродовольствия ежемесячно по ценам военного времени, но (после недавнегосражения) без связанного с военным положением риска. 
Пэлвер передал доктору Дареллу слова Аркадии. 
Несколько секунд Дарелл смотрел на Пэлвера испуганными круглымиглазами, потом попросил передать Аркадии ответ. Пэлвер с удовольствиемпринял это поручение: ответ доктора был прост и содержал конкретную мысль.Доктор Дарелл передал дочери следующее: "Возвращайся. Опасность миновала." 
 
Лорд Штеттин был в ярости и в отчаянии. Оружие, на которое онвозлагал столько надежд, ломалось в руках. Военная мощь на поверкуобернулась бессилием. Он не знал, что делать. 
Вот уже три ночи лорд Штеттин не спал, три дня не брился, отменил всевстречи. Адмиралы были предоставлены сами себе, и никто лучше правителяКалгана не понимал, что вот-вот начнется гражданская война. 
Даже от Первого министра Меируса не было толку. Старый, жалкий, онстоял перед лордом Штеттином и, как всегда, поглаживал длинным нервнымпальцем крючковатый нос. 
- Что вы молчите? - кричал Штеттин. - Вы понимаете, что мыразгромлены? Разгромлены! А почему? Я не знаю. Может быть, вы знаете? Ну,почему? Вы знаете? 
- Кажется, знаю, - спокойно ответил Меирус. 
- Измена! - прошипел Штеттин. - Вы знали об измене и молчали. Выслужили идиоту, которого я вышвырнул из кресла Первого Гражданина, иготовы служить любому подлецу, который сядет на это кресло вместо меня. Дая выпущу из вас кишки и сожгу их у вас на глазах! 
Меирус оставался бесстрастным. 
- Я пытался, и не раз, поделиться с вами своими сомнениями, но вы неслушали меня. Вы предпочитали следовать советам других людей, говорившихвам лестные вещи. Результаты превзошли мои самые худшие опасения. Вы исейчас не слушаете меня, сэр. Что ж, я уйду и вернусь к вашему преемнику,который первым делом, без сомнения, подпишет мирный договор. 
Штеттин устремил на министра налитые кровью глаза. Его тяжелые кулакисжимались и разжимались. 
- Ах ты, слизняк! Хорошо, говори, я слушаю. 
- Я не раз говорил вам, сэр, что вы не Мул. Вы можете управлятькораблями и пушками, но не эмоциями ваших подданных. Понимаете ли вы, сэр,с кем вы воюете? Вы воюете с Фондом, который нельзя победить, с Фондом, закоторым стоит План Селдона, с Фондом, которому предстоит объединитьГалактику в империю! 
- План Селдона расстроен. Так сказал Мунн. 
- Значит, Мунн ошибся. Даже если бы он был прав, ничего не изменилосьбы. Я и вы, сэр, - это еще не народ. А народ Калгана и других миров,находящихся в вашей власти, свято верит в существование Плана Селдона, какверит в него и вся остальная Галактика. В течение четырехсот лет никому:ни Империи, ни независимым королевствам, ни военным диктаторам - неудалось покорить Фонд. 
- Его покорил Мул. 
- Да, но Мула нельзя принимать в расчет: он исключение из правила. Вы- не исключение, и ваш народ это знает. Ваши солдаты идут в бой, страшасьпоражения. Они все время помнят о Плане Селдона и воюют с оглядкой. Апротивник, рассчитывая на тот же План Селдона, воюет без оглядки. Несмотряна первоначальные поражения, он не падает духом. В Фонде привыкли к тому,что поражение впоследствии оборачивается победой. А вы, сэр, занимая дветрети территории противника, уже чувствуете себя побежденным. Вы даже недопускаете для себя возможности победы, потому что знаете, что такойвозможности не существует. Уступите, иначе вас разобьют наголову.Отступитесь, и, может быть, вы что-то сохраните. Вы рассчитывали на силуогня и металла - они сделали все, что могли, но они бессильны против силыдуха. Послушайте моего совета: отпустите Хомира Мунна. Отправьте его наТермин просить мира. 
Штеттин побледнел и заскрипел зубами. Другого выхода не было. 
 
В первый день нового года Хомир Мунн покидал Калган. Он провел здесьполгода, и за это время успела начаться и закончиться война. 
Он прилетел один, а улетал с эскортом. Он прилетел как частное лицо,а улетал как неофициальный, но действительный посол мира. А самое главное,он раскрыл тайну Второго Фонда. Он улыбался, предвкушая, как удивитдоктора Дарелла, молодого энтузиаста Антора и всех остальных. 
Ему, Хомиру Мунну, наконец, открылась правда. 
 
 

 20. "Я ЗНАЮ..." 
Хомир не заметил, как прошли последние два месяца войны. Ставчрезвычайным посредником, он оказался в центре межзвездной политики инашел это положение весьма приятным. 
Больших сражений уже не было. Случилось несколько стычек, неспособныхчто-либо изменить в ходе войны. Мирный договор был подписан на выгодныхдля Фонда условиях. Штеттин сохранил кресло Первого Гражданина, но лишилсявсего остального. Его флот был распущен, доминионы получили независимость.Им предоставили право войти в состав Фонда или же остатьсясамостоятельными государствами. 
Формально война окончилась на одном из астероидов звездной системыТермина, на котором располагалась старейшая военная база Фонда. Со стороныКалгана договор подписал Лев Меирус. Хомир был заинтересованнымнаблюдателем. 
Все это время он не видел ни доктора Дарелла, ни других членовтайного общества. Однако, Мунн не торопился: его новость могла подождать.Он всякий раз улыбался, воображая, как будет ее рассказывать. 
Через несколько недель после подписания мира доктор Дарелл вернулсяна Термин. В тот же день в его доме собрались люди, которые собирались тамдесятью месяцами ранее. 
Обед тянулся долго, потом подали вино. Никто не решался заговорить оделе. 
Первым нарушил молчание Джоуль Турбор. Разглядывая свой бокал насвет, он пробормотал: 
- А вы интриган, Хомир! Как ловко все провернули. 
- Я? - рассмеялся Мунн громко и весело. - Я здесь ни при чем. Всесделала Аркадия. Кстати, Дарелл, что с ней? Я слышал, она возвращается сТрантора? 
- Вы слышали правду, - ответил Дарелл. - Корабль, на котором оналетит, прибывает на этой неделе. 
Раздались радостные возгласы. 
- Тогда все в порядке, - сказал Турбор. - На такой успех мы и ненадеялись. Мунн побывал на Калгане и вернулся. Аркадия побывала на Калганеи на Транторе и тоже возвратилась. Война окончилась нашей победой. Выговорите, историю можно предсказать. Кто мог предсказать все, что мыпережили за эти десять месяцев? 
- Чему вы радуетесь? - кисло спросил Антор. - Можно подумать, что мывыиграли настоящую войну. Да это была просто склока, которую нам навязали,чтобы отвлечь наше внимание от настоящего противника. 
Все нахмурились, только Хомир Мунн улыбался непонятно чему. 
Антор яростно стукнул кулаком по ручке кресла. 
- Я говорю о Втором Фонде, о котором вы не хотите не то что говорить,но даже вспоминать. Неужели вы уступили стадному чувству и вместе со всемиидиотами предаетесь эйфории победы? Так давайте обниматься, целоваться,кричать ура и бросать в окна конфетти! Израсходуйте запас радости ивернемся к делу. Перед нами стоят те же проблемы, что и десять месяцевназад. Неужели вы думаете, что психологи Второго Фонда стали слабееоттого, что мы уничтожили эскадру-другую кораблей? 
Антор тяжело дышал, лицо его покраснело. 
Мунн негромко спросил: 
- Антор, вы позволите мне высказаться или будете продолжатьобвинительную речь? 
- Говорите, Хомир, - сказал Дарелл, - только давайте воздержимся открасивых слов. Иногда они хороши, но сейчас совершенно излишни. 
Хомир Мунн взял со стола графин с вином, наполнил стакан и откинулсяв кресле. 
- Меня послали на Калган, - сказал он, - для работы над документамиМула. Я работал в его дворце несколько месяцев. Это не моя заслуга. Я ужеговорил, что вход во дворец мне обеспечило вмешательство Аркадии. Моязаслуга в том, что я знаю о Муле и его времени больше, чем кто бы то нибыло. Работа над документами, хранящимися во дворце, позволила мнедобавить к первоначальным знаниям много нового и ценного. Поэтому я могувернее оценить опасность, исходящую от Второго Фонда, чем наш пылкий друг. 
- Хорошо, - снисходительно бросил Антор, - во сколько вы ееоцениваете? 
- Ни во сколько. Опасность равна нулю. 
- Нулю? - удивленно переспросил Элветт Семик. 
- Конечно. Друзья, Второго Фонда не существует! 
Антор побледнел и закрыл глаза. 
- Более того, - продолжал Мунн, наслаждаясь произведеннымвпечатлением, - его никогда не было. 
- На чем вы основываете столь неожиданное заключение? - спросилДарелл. 
- Оно отнюдь не неожиданное, - возразил Мунн. - Всем известно, чтоМул пытался отыскать Второй Фонд. Однако, никому не известно, какцелеустремленно Мул искал его. Он не жалел на это ни людей, ни кораблей,но ничего не нашел. 
- Он и не должен был что-либо найти, - перебил Турбор с нетерпением.- У Второго Фонда есть средства защиты от любопытных. 
- Но не от таких, как Мул. Я не могу изложить вам за пять минутсодержание пятидесяти томов, в которых собраны отчеты о поисках. Подоговору с Калганом, документы Мула переходят в собственностьИсторического музея имени Селдона. Когда их туда доставят, вы сможете сними ознакомиться. В последнем томе черным по белому написано то, что явам сказал: Второго Фонда не было и нет. 
- Что же, в таком случае, остановило Мула? - спросил Семик. 
- Как что? Смерть! Она всех нас рано или поздно останавливает. Мнениео том, что Мула остановили таинственные сверхчеловеки, - величайшеезаблуждение нашей эпохи. Это результат предвзятого отношения кдействительности. 
Всем известно, что Мул был уродом, как нравственным, так ифизическим. Он умер, когда ему не было и сорока. Работа души истощила ибез того слабые ресурсы его тела. В последние годы жизни он был насквозьбольным человеком. А в лучшую свою пору он был слаб, как котенок. Онзавоевал Галактику и умер. Удивительно, что он не умер раньше. Запаситесьтерпением, друзья, изучите отчеты о поиске Второго Фонда - и вы самипрочтете то, чему сейчас не хотели верить. Попробуйте стать на другуюточку зрения. 
- В самом деле, давайте попробуем, - задумчиво произнес Дарелл. - Этов любом случае будет полезно. Как вы предлагаете с этой точки зренияобъяснить характер энцефалограмм, которые Антор показал нам почти годназад? 
- Очень просто. Сколько лет вашей науке? На какой стадии развития онанаходится? 
- Согласен, мы в самом начале пути, - сказал Дарелл. 
- Вот именно. Поэтому нельзя быть уверенным, что плато, которое вы сАнтором называете плато марионетки, порождено чьим-то вмешательством вдеятельность мозга. Это можно предполагать, но нельзя этого с уверенностьюутверждать. Очень легко объяснить непонятное, призвав на помощьсверхъестественную силу. Это свойственно человеку. В Галактике многоизолированных планетных систем, где цивилизация деградировала допервобытного состояния. Дикари, живущие на этих планетах, приписываютнеобъяснимые явления природы: грозы, засухи, наводнения - деятельностиразумных существ, обладающих более мощным разумом. Увы, мы тоже дикари инесвободны от этой слабости, которая называется антропоморфизм. Мы малознаем об устройстве собственного мозга и все необъяснимое сваливаем насуперменов, вместо того, чтобы попытаться найти нужное объяснение. Мы незнаем, зачем Селдон... 
- О, вы помните Селдона! - перебил Антор. - Я думал, вы забыли, чтобыл такой. Между прочим, он сказал, что Второй Фонд существует. Какобъяснить это с вашей точки зрения? 
- Я говорил, что мы не знаем, зачем Селдон убеждал нас всуществовании Второго Фонда. Мы не знаем всех его целей. Второй Фонд былхорошим пугалом для наших врагов. Без него мы не одержали бы победу надКалганом. Турбор, вы помните, о чем писали в своих последних статьях? 
Турбор зашевелился в своем кресле. 
- Я понимаю, чего вы хотите. В конце войны я был на Калгане, Дарелл,и должен сказать, что боевой дух калганцев был крайне низок. Я читал ихгазеты - калганцы заранее были согласны на поражение. Они не испытывали нималейшей надежды на победу, потому что были уверены, что в трудную минутуВторой Фонд придет на помощь Первому. 
- Совершенно верно, - сказал Мунн. - Я пробыл на Калгане всю войну. Ясказал лорду Штеттину, что Второго Фонда нет, и он мне поверил. Он небоялся Второго Фонда, но не мог заставить людей разувериться в том, во чтоони верили всю жизнь. Второй Фонд - очень хитрый ход Селдона на шахматнойдоске Вселенной. 
- Вы лжете, - Антор в упор посмотрел на Мунна. 
Хомир побледнел. 
- Я не считаю нужным не то что отвечать, но даже принимать к сведениюподобные заявления. 
- Я не хотел вас обидеть. Вы не можете не лгать; вы лжете, сами тогоне понимая. Но все равно лжете. 
Семик положил на рукав Антора сморщенную руку. 
- Остыньте, мальчик. 
Антор грубо стряхнул его руку и продолжал: 
- Простите, но вы вывели меня из терпения. Я видел этого человекавсего несколько раз, но могу сказать, что он разительно переменился. Вызнаете его всю жизнь, но ничего не замечаете. С ума сойти можно! Разве этоХомир Мунн? Это не тот Хомир Мунн, которого я знал раньше! 
Немая сцена. 
- Вы хотите сказать, что я подставное лицо? - крикнул Мунн. 
Все зашумели. Антор пытался их перекричать: 
- Нет, не в обычном смысле, но тем не менее это так. Замолчите!Послушайте меня! 
Вы помните, каким был Хомир Мунн до отъезда на Калган? Это былтипичный интроверт, который стеснялся слово сказать, заикался, нервничал.Разве этот человек похож на него? У него уверенный голос, складная речь,он спорит с нами и не заикается. Разве это прежний Хомир Мунн? 
Все смутились, даже Мунн, а Антор продолжал. 
- Его нужно проверить. 
- Каким образом? - спросил Дарелл. 
- Вы еще спрашиваете? Самым простым: снять энцефалограмму и сравнитьс той, что мы снимали десять месяцев тому назад. 
Антор посмотрел на помрачневшего библиотекаря и страшным голосомпроизнес: 
- Только попробуйте отказаться! 
- И не думал! - с вызовом бросил Мунн. - Я тот же, каким был всегда. 
- О, Галактика! Вы не можете этого знать! - презрительно сказалАнтор. - Далее: я не верю никому из присутствующих. Мне нужно снятьэнцефалограммы у всех. Была война. Мунн был на Калгане. Турбор был набоевом корабле, то есть в районах военных действий. Дарелл и Семик тожеуезжали из города - уж не знаю, куда. Только я оставался в изоляции,поэтому я не верю никому и хочу всех проверить. Чтобы все былопо-честному, я первый пройду проверку. Вы согласны? Если нет, я оставлювас и начну действовать сам. 
- У меня нет возражений, - сказал Турбор, пожав плечами. 
- Я уже сказал, что согласен, - подхватил Мунн. 
Семик согласно махнул рукой, и Антор перевел взгляд на Дарелла.Подумав, Дарелл кивнул. 
- Я иду первым, - повторил Антор... 
...Молодой ученый сел в кресло, и ломаные линии побежали порасчерченному на мелкие клетки полю. Дарелл вынул из картотеки старуюэнцефалограмму Антора и показал ему. 
- Это ваша подпись? 
- Да, да. Проводите сравнение. 
На экране проектора появились старые и новые графики: шесть парломаных линий. 
В темноте раздался торжествующий голос Мунна: 
- Смотрите: есть изменения! 
- Это первичные линии, Хомир. Они ничего не дают. Добавочные пики, накоторые вы показываете, - всего лишь отражения гнева. Смотреть нужно нарезультирующую линию. 
Дарелл тронул какую-то ручку, и шесть пар линий превратились в парусовершенно одинаковых линий, которые слились в одну. 
- Удовлетворены? - спросил Антор. 
Дарелл кивнул и сел в кресло. За ним сел Семик, затем Турбор. Муннапроверили последним. 
Сев в кресло, он несчастным голосом попросил: 
- Я иду последним, кроме того, я под подозрением. Нельзя ли сделатьна это скидку? 
- Мы все учтем, Хомир, - заверил его Дарелл. - Сознательные эмоцииотражаются лишь в первичных линиях и не влияют на форму результирующей. 
Прошла безмолвная вечность. В темноте прозвучал хриплый шепот Антора. 
- Так и есть! Я не рискну утверждать, что это чье-то вмешательство:меня могут обвинить в антропоморфизме. Однако, факт налицо. Наверное,совпадение. 
- Что случилось? - крикнул Мунн. 
- Спокойно, Хомир, - рука Дарелла сжала плечо библиотекаря. - Ониобработали вас. 
Зажегся свет, и Мунн, безуспешно пытаясь улыбнуться, посмотрел натоварищей. 
- Вы шутите? Вы испытываете меня? Правда? 
- Нет, Хомир, мы не шутим. 
Глаза библиотекаря наполнились слезами. 
- Я не верю. Я не изменился, - тут его осенила догадка. - Высговорились против меня! 
Дарелл, пытаясь его успокоить, протянул к нему руку. Мунн ударил поруке Дарелла и взвизгнул: 
- Вы хотите меня убить! Клянусь Космосом, вы решили меня убить! 
Антор бросился на Мунна. Что-то хрустнуло. Когда Антор, дрожа,поднялся, Мунн остался лежать на полу с застывшим на лице выражениемиспуга. 
- Его нужно связать, - сказал Антор, откидывая волосы со лба. - Потомрешим, что с ним делать. 
- Как вы догадались, что с ним что-то не так? - спросил Турбор. 
Антор усмехнулся. 
- Это было нетрудно. Видите ли, я случайно узнал, где на самом деленаходится Второй Фонд. 
Когда потрясения следуют одно за другим, они перестают потрясать. 
- Вы уверены? - спокойно спросил Семик. - Случай с Мунном толькопервый... 
- Случай с Мунном - не причина, а следствие, - обернулся к немуАнтор. - Дарелл, помните наш разговор в тот день, когда началась война? Яуговаривал вас покинуть Термин. Если бы я мог доверять вам, я бы сказалвам еще тогда то, что скажу сейчас. 
- Вы уже тогда знали, где находится Второй Фонд? - улыбнулся Дарелл. 
- Да, я понял это в тот момент, когда узнал, что Аркадия полетела наТрантор. 
- При чем здесь Аркадия? - Дарелл вскочил на ноги. - Что вы хотитеэтим сказать? 
- Ничего, кроме того, что и так ясно. Аркадия, оказавшись на Калгане,в ужасе бежит оттуда в самый центр Галактики, лишь бы не домой. Наш лучшийчеловек, лейтенант Дириге, попадает под контроль. Хомир Мунн, оказавшисьна Калгане, тоже попадает под контроль. Мул, завоевав Галактику, учреждаетстолицу на Калгане. Я начинаю подозревать, что Мул был не завоевателем, авсего лишь орудием завоевателя. Всюду Калган, Калган и еще раз Калган -мир, переживший невредимым всех диктаторов и все войны. 
- Ваши выводы? 
- Они очевидны: Второй Фонд находится на Калгане. 
- Я был на Калгане, Антор, - заговорил Турбор. - Если Второй Фондтам, то я сумасшедший. А скорее, вы сумасшедший. 
Молодой человек яростно напустился на Турбора. 
- Значит, вы толстый тугодум! Вы считаете, что Второй Фонд - этоучреждение с красивой вывеской, вроде магазина? Второй Фонд долженпрятаться в мире, в котором живет, и прятать этот мир от глаз Галактики. 
- Мне не нравится ваша позиция, Антор, - заметил Турбор. 
- Я просто в отчаянии! - съязвил Антор и продолжал. - Посмотрите насебя. Вы живете в центре, в самом сердце Первого Фонда, известного всейГалактике достижениями в области физики. А много ли на Термине физиков? Высами умеете управлять станцией передачи энергии? Вы знаете, как работаетгиператомный двигатель? Число ученых-физиков, настоящих ученых, составляетедва ли один процент от числа жителей Термина. 
Что говорить о Втором Фонде, который должен таиться от всех! Там ещеменьше психологов, чем здесь физиков, и они скрываются даже друг от друга. 
- Позвольте, - сказал Семик, - мы только что разгромили Калган. 
- Ну да, разгромили. Устраиваем иллюминации и фейерверки, кричим урана улицах и по телевизору. И, разумеется, если начнем искать Второй Фонд,то не на Калгане. 
Наша победа - иллюзия. Мы разбили несколько десятков кораблей, убилинесколько тысяч человек, расчленили империю - но это ничего не значит. Яготов ручаться, что правящие круги Калгана ничуть не пострадали. Болеетого, они избавлены от внимания окружающих, но не от моего. Что скажете,Дарелл? 
Дарелл пожал плечами. 
- Любопытно. Я пытаюсь соотнести ваши слова с сообщением, полученнымот Аркадии. 
- Вот как? - спросил Антор. - Что же она сообщила? 
- Всего четыре слова. Очень занятных. 
- Постойте, я не совсем понимаю, - вмешался Семик. - Давайте начнем сначала. 
- Что вам неясно? 
Семик заговорил, тщательно подбирая слова и по одному выпуская ихиз-под верхней губы: 
- Хомир Мунн только что сказал, что Хари Селдон блефовал, когдаговорил, что создал два Фонда. Вы говорите, что Хари Селдон говорил правдуи Фондов действительно два. 
- Да, Хари Селдон не блефовал. Он на самом деле создал два Фонда. 
- Хорошо, но он говорил кое-что еще. Он говорил, что Фондырасположены в противоположных концах Галактики. Значит, лжете вы, молодойчеловек: Калган находится не в противоположном конце Галактики. 
- Здесь мог солгать и Селдон, - с легкой досадой сказал Антор. - Емунужно было спрятать Второй Фонд, но на самом деле прятать его на другойконец Галактики неразумно. Какова функция психологов Второго Фонда?Наблюдать за выполнением Плана. А кто основные исполнители? Мы - ПервыйФонд. Как можно наблюдать за нами с другого конца Галактики? Это смешно!Вполне естественно, что они поселились в пятидесяти парсеках от нас. 
- Хороший довод, - похвалил Дарелл, - разумный. Послушайте, Мунночнулся. Я предлагаю его развязать. Он не опасен. 
Антор бросил на Дарелла возмущенный взгляд, а Мунн энергично закивал.Через несколько секунд он так же энергично растирал запястья. 
- Как вы себя чувствуете? - спросил Дарелл. 
- Отвратительно, - угрюмо ответил Мунн, - но это неважно. Я хочукое-что спросить у нашего молодого гения. Я слышал его последние слова ипрошу позволения поинтересоваться, что он намеревается делать. 
Последовало неловкое молчание. Мунн горько улыбнулся. 
- Допустим, что Второй Фонд находится на Калгане. Но где именно оннаходится? Кто в него входит? Как вы собираетесь искать этих людей? Чтобудете делать, если найдете? 
- Позвольте мне ответить, - сказал Дарелл. - Позвольте заоднорассказать, чем мы с Семиком занимались последнее время. Именно поэтому,Антор, мне нужно было остаться на Термине. 
- Прежде всего, - продолжал он, - я работал над методамиэнцефалографического анализа. Я ставил перед собой серьезные цели.Распознать психолога Второго Фонда по энцефалограмме сложнее, чемобнаружить у обычного человека "плато марионетки". Я до сих пор не вижуспособа это сделать, однако, я кое-чего добился. 
Кто-нибудь из вас знает, как осуществляется управление эмоциями? Стех пор, как умер Мул, писатели и режиссеры написали и сняли уйму ерундына эту тему. Они изображают управление эмоциями, как сверхъестественныйпроцесс, что, разумеется, не соответствует действительности. Все знают,что мозг излучает слабые электромагнитные волны. Известно также, чтокаждой эмоции соответствуют определенные электромагнитные волны и поля. 
Можно предположить, что существует мозг, способный воспринимать иразличать поля, создаваемые другим мозгом, и даже создавать резонансныеполя. Какой орган за это отвечает, и как он работает, я не знаю, но этоневажно. Это все равно, что я, будучи слепым, изучил бы квантовую теорию иусвоил бы, что восприятие кванта определенной энергии вызываетопределенные химические процессы в зрительном органе, и эти процессывызывают у человека определенное ощущение. Но я не научился бы врезультате этого распознавать цвета. Всем понятно? 
Антор уверенно кивнул, остальные тоже сделали вид, что поняли. 
- Такой гипотетический резонирующий орган, подстраиваясь под поля,излучаемые чужим мозгом, осуществляет то, что среди людей известно подназванием "чтение в душе" или "чтение в мыслях". Представив себе такойорган, нетрудно представить и аналогичный, способный воздействовать начужие поля, ориентировать их с помощью своего, более сильного, поля,подобно тому как магнит ориентирует электромагнитные поля в куске металлаи превращает этот кусок в магнит. 
Я вывел функцию, которая описывает комбинацию нейронных путей,необходимую для создания такого органа, но эта функция слишком сложна длясовременной математики. Это очень печально, так как я не имею возможностираспознать Психолога по энцефалограмме. 
Но я нашел другой путь. С помощью Семика я сконструировал прибор,который можно назвать генератором статистического поля. Современная физикаспособна создать источник электромагнитных колебаний, сходных сколебаниями, порождаемыми мозгом. Наш генератор можно настроить так, чтобыон давал статистическое поле, то есть "шумовые" колебания, которые недадут Психологу войти в контакт с чужим мозгом. 
Всем все ясно? 
Семик хохотнул. Оказывается, он верно угадал назначение прибора, хотяДарелл ему ничего не говорил. Нет, не выжил еще старик из ума! 
- Пожалуй, ясно, - сказал Антор. 
- Изготовить такой генератор нетрудно, - продолжал Дарелл. - У меня,как у председателя комиссии по развитию науки, были для этого всевозможности. В настоящее время генераторами оборудованы всеправительственные учреждения и крупнейшие промышленные предприятия. Им нестрашны даже армии Психологов. В моем доме тоже стоит. Вот так, - ихлопнул рукой по колену. 
- Значит, все в порядке? Слава Селдону, война закончилась! -обрадовался Турбор. 
- Не совсем, - охладил его Дарелл. 
- Почему? 
- Мы еще не обнаружили Второй Фонд. 
- Вы хотите сказать, - начал Антор. 
- Да, я хочу сказать, что Второй Фонд находится не на Калгане. 
- Откуда вы знаете? 
- Видите ли, - небрежно бросил Дарелл, - я случайно узнал, где насамом деле находится Второй Фонд. 
 
 

 21. УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫЙ ОТВЕТ 
Турбор вдруг захохотал - громко, но невесело. Успокоившись, онсказал: 
- Господа, мы так просидим до утра. Один за другим мы выдвигаем идеии тут же их опровергаем. Это интересное, но совершенно бесполезноезанятие. Не все ли равно, где находится Второй Фонд - на Калгане, наТранторе или на всех планетах Галактики сразу, - если у нас есть оружиепротив него? 
- Что толку в оружии, если не видишь врага? - улыбнулся Дарелл. -Нельзя прожить всю жизнь со сжатыми кулаками. Мало знать, как бороться,нужно знать, с кем бороться. И я знаю, где скрывается враг. 
- Не томите, - устало сказал Антор. - Что вы знаете? 
- Аркадия, - начал Дарелл, - передала мне сообщение, и, получив его,я увидел очевидное. Если бы не эти четыре слова, я мог бы до конца жизниэтого не увидеть. Аркадия передала следующее: "У кольца нет конца".Поняли? 
- Нет! - на этот раз Антор выразил общее мнение. 
- У кольца нет конца, - повторил Мунн, наморщив лоб. 
- А я сразу понял, - сказал Дарелл. - Что нам точно известно о ВторомФонде? То, что Хари Селдон расположил его на другом конце Галактики. ХомирМунн предположил, что Хари Селдон лгал, говоря о самом существованииВторого Фонда. Пеллеас Антор утверждал, что Хари Селдон лгал, говоря отом, что Второй Фонд находится на другом конце Галактики. Я же утверждаю,что Хари Селдон не солгал ни в чем. Второй Фонд существует, и существуетна другом конце Галактики. 
Но где этот другой конец? Галактика - это плоский объект, имеющийформу выпукло-вогнутой линзы. Сечение Галактики плоскостью, параллельнойплоскости линзы, имеет форму кольца, а у кольца, как верно заметилаАркадия, нет конца. Мы, Первый Фонд, Термин, находимся на краю кольца. Поопределению, мы находимся на одном конце Галактики. Давайте двигаться покраю кольца к другому ее концу. Мы не найдем его и вернемся в исходнуюточку. Там и находится Второй Фонд. 
- Там? - переспросил Антор. - Вы хотели сказать, здесь? 
- Вот именно! Здесь! - воскликнул Дарелл. - Где же еще? Вы только чтоговорили, что наблюдатели должны жить рядом с исполнителями. Вы почему-торешили, что целесообразнее всего поселить их на расстоянии пятидесятипарсеков. А я говорю, что это так же нецелесообразно, как размещать их вразных концах Галактики. Лучше всего поселить их вместе. Где ещенаблюдатели были бы в большей безопасности? Кто догадался бы искать их всвоем доме? Самый надежный способ спрятаться - это остаться у всех навиду! 
Почему так удивился бедняга Эблинг Мис, открыв тайну Второго Фонда?Он пролетел половину Галактики, чтобы предупредить Второй Фонд обопасности, и обнаружил, что Второй Фонд покорен Мулом вместе с Первым.Почему Мулу не удалось найти Второй Фонд? Потому, что он не стал искатьнепобедимого врага среди уже побежденных. 
У психологов была возможность спокойно подумать над тем, какостановить Мула, и они его остановили. 
Это просто до смешного. А мы строим заговоры, пытаемся что-то откого-то скрыть, а этот кто-то заглядывает нам через плечо! Комедия! 
- Доктор Дарелл, - скептически спросил Антор, - вы верите в то, чтоговорите? 
- Да. 
- Значит, любой из ваших соседей, с которым вы каждый деньздороваетесь на улице, может оказаться Психологом, чувствующим пульсациювашего мозга? 
- Совершенно верно. 
- Почему же до сих пор никто не помешал осуществлению нашегозаговора? 
- Почему не помешал? Кто вам сказал, что нам не помешали? Мы толькочто убедились в том, что кто-то взял под контроль Хомира Мунна. Этопервое, а второе: вы уверены, что мы отправили его на Калган по своейволе? Вы уверены, что Аркадия подслушала нас и полетела с Мунном по своейволе? Нам постоянно мешают. Просто мы этого не замечаем. Врагам гораздовыгоднее ввести нас в заблуждение, чем остановить окончательно. 
Антор погрузился в размышления и вынырнул с недовольной миной. 
- Не нравится мне все это. Чего стоит ваш генератор? Мы не можем всюжизнь просидеть в четырех стенах. Может быть, вы собираетесь изготовитьтакую машину для каждого жителя Галактики? 
- В этом нет необходимости, Антор. Видите ли, у Психологов естьчувство, которого нет у нас. Это их сила, но в то же время их слабость.Скажите, какое оружие поразит зрячего, но оставит невредимым слепого? 
- Разумеется, свет, - сообразил Мунн. 
- Правильно, - сказал Дарелл, - яркий, ослепительный свет. 
- Не пойму, какое отношение это имеет к нам, - заволновался Турбор. 
- Самое прямое. Генератор статистического поля можно настроить нагенерацию поля, которое будет восприниматься мозгом Психолога, как яркийсвет глазами обыкновенного человека. Генератор работает, как калейдоскоп.Он постоянно меняет "картинки" и делает это гораздо быстрее, чем мозгПсихолога может их прочитать. Это аналогично постоянной быстрой сменетемноты и яркого света. Не слишком приятное ощущение. Если усилить свет -или электромагнитное поле - и ускорить чередование кадров, неприятноеощущение превратится в непереносимую боль. Разумеется, для того, кто"видит" это поле. 
- В самом деле? - спросил Антор. - Вы испытывали прибор? 
- Нет, конечно. На ком я мог его испытать? Но уверяю вас, он будетработать. 
- Ну-ка, где включается генератор, установленный в вашем доме?Покажите. 
- Здесь, - Дарелл вынул из внутреннего кармана предмет величиной ссигаретную коробку и протянул Антору. 
Антор осмотрел рогатый предмет и пожал плечами. 
- Не пойму, что к чему. Дарелл, объясните, что можно нажимать, а чтонельзя. Боюсь случайно отключить. 
- Не беспокойтесь, случайное отключение невозможно. Выключательфиксируется, - Дарелл подергал неподвижный рожок. 
- А эта ручка зачем? 
- Она регулирует частоту смены кадра. А эта - силу поля. 
- Можно?.. - Антор положил палец на регулятор. 
Все сгрудились вокруг него. 
- Отчего же нельзя? Ведь с нами ничего не случится. 
Дрожащей рукой Антор повернул регулятор сначала в одну сторону, потомв другую, но ничего не случилось. Пытаясь напрячь свои чувства и уловитьтаинственный сигнал, Мунн часто моргал, а Турбор скрипел зубами. 
Антор пожал плечами и бросил панель управления Дареллу на колени. 
- Придется верить вам на слово. Мне трудно представить, что в тотмомент, когда я поворачивал ручку, что-то происходило. 
- Вы правы, Пеллеас Антор, в тот момент ничего не происходило, -сказал Дарелл, поджав губы. - Вы держали в руках макет. А настоящая панельосталась у меня. 
Дарелл расстегнул пиджак и взял в руку пристегнутую к поясу точнотакую же рогатую коробочку. 
- Вот сейчас произойдет! - и Дарелл повернул регулятор мощности доупора. 
С жутким криком Антор повалился на пол. Он стал кататься по полу ирвать на себе волосы. 
Мунн, глядя на него полными ужаса глазами, подобрал на кресло ноги,чтобы случайно не коснуться корчащегося на полу тела. 
Турбор и Семик сидели неподвижно, бледные, как гипсовые статуи. 
Дарелл выключил генератор. Антор несколько раз дернулся и затих. Онбыл жив и дышал, как загнанная лошадь. 
- Помогите мне положить его на диван, - сказал Дарелл, беря молодогочеловека под мышки. 
Турбор взял его за ноги, и вдвоем они подняли Антора, как мешок смукой, на диван. 
Прошло несколько минут. Дыхание молодого человека успокоилось, векидрогнули и приподнялись. Лицо его пожелтело, по вискам струился пот. Онзаговорил чужим, надтреснутым голосом: 
- Не надо! Не надо больше! Вы не представляете, не представляете, какэто о-о-о... 
- Не будем, - сказал Дарелл, - если вы признаетесь, что вы агентВторого Фонда. 
- Дайте воды, - попросил Антор. 
- Принесите воды, Турбор, - распорядился Дарелл, - и бутылку виски. 
Влив в Антора стакан виски и два стакана воды, Дарелл повторилвопрос. В молодом человеке сломалась какая-то пружина. 
- Да, - сказал он устало, - я агент Второго Фонда. 
- Который, - продолжал Дарелл, - находится на Термине? 
- Да, да, вы абсолютно правы, доктор Дарелл. 
- Хорошо. Теперь объясните нам, что происходило в последние полгода. 
- Я сейчас засну, - прошептал Антор. 
- Нет! Сейчас же говорите! 
Антор прерывисто вздохнул и едва слышно торопливо заговорил. Всесклонились к нему, чтобы ничего не упустить. 
- Сложилась опасная ситуация. Мы знали, что на Термине физикизаинтересовались электромагнитными полями мозга и созрели для того, чтобысоздать прибор вроде вашего генератора. Появились враждебные настроения поотношению ко Второму Фонду. Нужно было изменить ситуацию, не нарушая ПланаСелдона. 
Мы пытались управлять процессом, влившись в него, чтобы снять с себяподозрения. Война с Калганом была развязана для того, чтобы отвлечь вашевнимание. Специально для этого я отправил Мунна на Калган. ЛюбовницаШтеттина - наш человек. Она позаботилась о том, чтобы Мунн действовал, какнадо. 
- Как! Каллиа... - начал Мунн, но Дарелл жестом велел ему молчать.Антор продолжал, не заметив, что его перебили. 
- С Мунном полетела Аркадия. Мы этого не ожидали, мы не можем всепредусмотреть. Каллиа отправила ее на Трантор. Вот и все, за исключениемтого, что мы проиграли. 
- Вы и меня пытались отослать на Трантор, - напомнил Дарелл. 
- Мне нужно было убрать вас с дороги, - кивнул Антор. - Я чувствовалтриумф, сопровождавший вашу работу над генератором. 
- Почему вы не взяли меня под контроль? 
- Не мог. Не мог. Не имел права. Мы работали по плану. Отход от планаозначал его крах. План предсказывает лишь вероятности... как План Селдона,- Антор говорил короткими, почти несвязными фразами, вертя головой изстороны в сторону. - Мы работали с отдельными людьми... не с группами...очень низкие вероятности... почти нулевые. Кроме того, нейтрализоватьвас... изобрел бы кто-нибудь другой. Нужно было управлять временем...очень тонко... по плану Первого Спикера... мне не все известно, - онзамолк. 
Дарелл грубо встряхнул его. 
- Спать нельзя! Сколько вас здесь? 
- А? Что? Немного... вы удивитесь... пятьдесят... больше не нужно. 
- Все здесь, на Термине? 
- Пять или шесть... в других местах... как Каллиа... спать хочу. 
Антор вдруг взбодрился, глаза его прояснились. В последней попыткесгладить свое поражение он сказал: 
- В конце я раскусил вас. Я хотел отключить систему, но вы дали мненерабочую панель. Вы подозревали меня все время, - и заснул. 
Взглянув на Дарелла с благоговением, Турбор спросил: 
- Когда вы начали его подозревать? 
- С самого начала, - был ответ. - Он сказал, что пришел от Кляйзе.Ах, я знал Кляйзе и помнил, как мы расстались. Он был фанатиком, а яотошел от него. Я считал, что безопаснее работать в одиночку. Сказатьэтого Кляйзе я не мог, да он и не стал бы слушать. Для него я был трус,предатель и, может быть, даже агент Второго Фонда. Кляйзе не умел прощатьи почти до самой смерти не хотел со мной разговаривать. Вдруг он присылаетмне письмо, в котором приглашает к сотрудничеству и возобновлению старойдружбы. Это было не в его характере. Кляйзе мог так поступить, лишьнаходясь под чьим-то влиянием. Я подумал, что таким образом ко мне вдоверие хочет втереться настоящий агент Второго Фонда. Так и оказалось. 
Дарелл вздохнул и прикрыл глаза. 
- Что мы станем с ними делать, - спросил Семик, - с этими ребятами изВторого Фонда? 
- Не знаю, - печально ответил Дарелл. - Их можно куда-нибудь сослать.Например, на Зоранель, и окружить статистическим полем. Можно разлучитьили стерилизовать полы, и через пятьдесят лет от Второго Фонда ничего неостанется. А может, гуманнее будет их убить. 
- А нельзя ли, - предложил Турбор, - перенять их способность? Ониведь не рождаются с ней, как Мул? 
- Наверное, нет. Энцефалограммы показывают, что в зачаточном видетакая способность существует у каждого человека. Психологи, очевидно,тренируют ее. Только зачем она нам? Даже им она не помогла. 
Дарелл нахмурился и умолк. 
Слишком легко все получилось. Невероятно легко пали эти колоссы, иэто настораживало. Можно ли быть уверенным, что ты не марионетка в чьей-торуке? 
Как в этом убедиться? 
Скоро возвратится Аркадия. Доктор Дарелл даже думать не хотел о том,что будет, если... 
 
Вот уже неделю Аркадия дома. Вот уже две. По какому-то волшебству онапревратилась из ребенка в девушку и стала очень похожа на мать. ДоктораДарелла мучили мрачные мысли, но он боялся проверять свои опасения, боялсяобнаружить, что его дочь, смысл его жизни, единственную память о молодостии любви, - подменили. 
Однажды вечером он сказал как можно небрежнее: 
- Аркадия, почему ты решила, что оба Фонда находятся на Термине? 
Они сидели в театральной ложе, на Аркадии было новое нарядное платье. 
Она посмотрела на отца и пожала плечами. 
- Не знаю. Решила, и все. 
Сердце доктора Дарелла сжалось. 
- Подумай, - попросил он. - Хорошо подумай, это очень важно. Как тыдогадалась, что оба Фонда находятся на Термине? 
Аркадия наморщила лоб. 
- Там была леди Каллиа. Я догадалась, что она из Второго Фонда. ИАнтор так сказал. 
- С леди Каллией ты встретилась на Калгане. Почему же ты решила, чтоВторой Фонд на Термине? 
Аркадия задумалась надолго. В самом деле, почему она так решила?Откуда к ней пришла эта мысль? 
Что-то ускользало от ее сознания. 
- Леди Каллиа все знала, значит, она получила информацию с Термина.Наверное, я незаметно для себя об этом подумала и решила, что Второй Фонднаходится на Термине. Что-то не так, папа? 
Доктор Дарелл молча качал головой. 
- Папа! - крикнула Аркадия. - Я это знала! Чем больше я думала, темболее правдоподобным мне это казалось. Это же очевидно. 
Отец посмотрел на нее растерянно. 
- Если в деле замешан Второй Фонд, интуиция становитсяподозрительной. Возможно, ты догадалась сама, а возможно - под контролем. 
- Под контролем? Ты думаешь, они изменили меня? Нет! - Аркадияотшатнулась от отца. - Этого не может быть! Антор подтвердил, что я былаправа, и он говорил правду, потому что ты потом обнаружил целую компаниюПсихологов. Ведь так? 
- Все это так, Аркадия, и все же позволь мне сделатьэнцефалографический анализ твоего мозга. 
Она отчаянно замотала головой. 
- Нет, нет! Я боюсь! 
- Меня боишься? Что ты, Аркадия! Мы просто узнаем правду, и все. 
Уже сидя в кресле, Аркадия тронула отца за рукав и спросила: 
- Папа, что будет, если меня на самом деле изменили? Что ты должен сомной сделать? 
- Ничего. Если тебя изменили, мы уедем отсюда. Плюнем на всюГалактику и полетим на Трантор. 
Никогда еще Дареллу не было так тяжело делать анализ. Никогда он нетратил на него столько времени. Самописцы остановились, Аркадия съежиласьв кресле, не решаясь взглянуть на отца. Потом она услышала его смех, ипоняла, что все в порядке. Аркадия выскочила из кресла и повисла у отца нашее. 
- Мы победили, Аркадия! - упоенно говорил доктор Дарелл, обнимаядочь. - Генератор статического поля включен на полную мощность, а твоиполя в полной норме. Мы победили! Можно жить! 
- Папа, - сказала Аркадия, - мне кажется, мы имеем право на медали. 
- Как ты узнала, что я отказался от наград? - доктор на секундуотстранил дочь, но тут же прижал к груди и засмеялся. - Ты всегда всезнаешь. Хорошо, ты получишь свою медаль, цветы и аплодисменты. 
- Папа... 
- Да? 
- Теперь ты станешь называть меня Аркади? 
- Зачем... хорошо, Аркади. 
Доктор Дарелл постепенно проникался сознанием победы. Фонд - Первый итеперь единственный - стал хозяином Галактики. Между ним и ВторойИмперией, о которой мечтал Селдон, не было преград. Оставалось сделатьлишь шаг. Доктор не знал, что обязан этим... 
 
 

 22. ИСТИННЫЙ ОТВЕТ 
...некоей комнате в некоем доме в некоем мире. 
Первый Спикер взглянул на Ученика. 
- Нас спасли пятьдесят мужчин и женщин, - сказал он, - пятьдесятмучеников. Они знали, что их ждет смерть или пожизненное заключение. Мы немогли сориентировать или подпитать их поля: это могло обнаружиться. Но онивыстояли и выполнили план, потому что были преданы главному Плану. 
- Нельзя ли было обойтись меньшим числом жертв? - спросил Ученик. 
Первый Спикер покачал головой. 
- Нет, никак нельзя. Будь их меньше, они утратили бы уверенность вуспехе, а, чтобы действовать без риска, требовалось семьдесят пятьчеловек. Вы проанализировали план, разработанный Советом Спикеровпятнадцать лет назад? 
- Да, Спикер. 
- И сравнили его с ходом действительных событий? 
- Да, Спикер, - ответил Ученик и, помолчав, добавил, - я был поражен. 
- Естественно. Однако, если бы вы знали, сколько людей трудилось надпланом и сколько времени ушло на его разработку, вы удивились бы не таксильно. А теперь переведите формулы в слова и расскажите, что произошло. 
- Сейчас, Спикер, - молодой человек собрался с мыслями. 
- Нам нужно было убедить Первый Фонд, - сказал он, - в том, что онобнаружил и уничтожил Второй. Нам нужно было, чтобы Термин ничего о нас незнал и никак на нас не рассчитывал. Мы добились этого, пожертвовав жизнямипятидесяти человек. 
- Зачем была нужна война с Калганом? 
- Для того, чтобы показать Фонду, что он способен разгромитьфизически сильного противника. После неудачной войны с Мулом Фонд потерялуверенность в своих силах. 
- Это недостаточно глубокий ответ. Обратите внимание, населениеТермина испытывало по отношению к нам двойственные чувства. Первый Фондзавидовал нам и ненавидел нас, но рассчитывал на нашу помощь. Если бы нас"уничтожили" до войны с Калганом, Фонд проиграл бы эту войну. Штеттинобязательно напал бы, а Фонд, оставшись без нашей поддержки, не решился бывыступить против него. Кроме того, "победа" над нами была невозможна безпобеды над Калганом. Первый Фонд мог подняться против нас, лишь окрыленныйпобедой над Штеттином. 
- Понятно, - кивнул Ученик. - Теперь история должна развиватьсястрого по Плану Селдона, без отклонений. 
- Если не вмешается непредвиденная случайность, - напомнил ПервыйСпикер. 
- Для этого мы и нужны, - сказал Ученик. - Вот только... одна вещьменя беспокоит, Спикер. У Первого Фонда есть оружие против нас - генераторстатистического поля. Это новый фактор, отсутствовавший прежде. 
- Верно, но у Первого Фонда нет врага, против которого он мог быиспользовать это оружие. Точно так же, в отсутствие угрозы с нашейстороны, энцефалография сделается бесполезной наукой. Внимание людейпереключится на другие области знания, развитие которых приносит болееощутимые плоды. Первое поколение психологов Первого Фонда станетпоследним. Не более, чем через сто лет генератор статистического поляпревратится в музейный экспонат. 
- Пожалуй, вы правы, - поразмыслив, согласился Ученик. 
- И самое главное, молодой человек, обратите внимание на то, с какимитрудностями связана работа с отдельными людьми. Сколько ухищрений пришлосьупотребить Антору, чтобы возбудить против себя подозрения, которыепереросли в уверенность в нужный нам момент. 
Как нелегко нам было устроить, чтобы никто на Термине раньше временине догадался, что цель поиска находится на Термине. Эту догадку мывнедрили в мозг девочки, Аркадии Дарелл. Затем мы отправили ее на Трантор,чтобы она раньше времени не встретилась с отцом. Отец и дочь были какполюса гиператомного двигателя - разъединение означало для нихбездействие. Я проследил за тем, чтобы в нужный момент они соединились. 
Попутно я позаботился о том, чтобы поднять дух фондовского флота ипосеять смятение среди калганцев. 
- Мне кажется, Спикер, - заговорил Ученик, - что вы, то есть мы,рассчитывали на то, что доктор Дарелл не догадается, что Аркадия - нашеорудие. Вероятность того, что он заподозрит это, составляет не болеетридцати процентов. Что произошло бы, если бы он заподозрил? 
- Мы постарались сделать все, чтобы этого не случилось. Вы знаете,что такое плато марионетки? Оно является не признаком новой ориентацииэмоциональных полей, как решили на Термине, а признаком уничтоженияпервоначальной ориентации. Если мы навязываем необходимую нам ориентациючеловеку, у которого нет собственной, - например, грудному младенцу, - этоникак не обнаруживается. Именно так мы поступили с Аркадией Дареллпятнадцать лет назад, когда Дареллы жили на Транторе. Ни доктор Дарелл, нисама Аркадия никогда не узнает, что мы контролировали ее сознание. Могузаметить, что благодаря нашей ориентации Аркадия стала яркой и талантливойличностью. 
Первый Спикер умолк, потом засмеялся и сказал: 
- А самое удивительное то, что за четыреста лет никто не понял, чтоподразумевал Селдон под "другим концом Галактики". Люди искали физическийконец Галактики, мерили углы и расстояния и оказывались ни с чем. Странно,что никто не догадался взглянуть на задачу под несколько иным углом.Известно, что Галактика - не просто плоский овоид, а ее периферия неявляется замкнутой кривой. Галактика имеет форму двойной спирали. Терминнаходится у конца одного из крыльев спирали. Где же другой конец спирали?Конечно, в центре! 
Еще быстрее к этому ответу можно прийти, если вспомнить, что Селдонне физик, а социолог. Для социолога "другой конец" - это непротивоположный край карты. 
Первый Фонд был основан на периферии, там, где Империя была всегослабее, где варварство начало вытеснять культуру, где нищета пришла насмену благоденствию. Где же искать другой социальный конец Галактики?Конечно, там, где Империя всего сильнее, где люди всего богаче ипросвещеннее. Здесь, в центре, на Транторе, в современной Селдону столицеИмперии! 
Иначе быть не могло. Хари Селдон завещал Второму Фонду дублироватьего работу. А где удобнее всего работать наследникам Селдона? Разумеется,на Транторе, где работал сам Селдон, где накоплены результаты его работы.Второй Фонд должен был охранять План Селдона от врагов. А откуда исходиланаибольшая угроза Термину и Плану Селдона? Отсюда, с Трантора, где Империяеще могла бы разгромить Фонд, если бы захотела. 
Сто лет назад Трантор был разорен, но мы сумели отстоять своютвердыню - университетскую библиотеку. Галактика не поняла этого намека. 
В библиотеке нас и обнаружил Эблинг Мис, но мы позаботились о том,чтобы он не пережил свое открытие. Нам пришлось "заставить" простуюженщину победить грозного мутанта Мула. Мы боялись, что это событиепривлечет внимание к планете, на которой оно произошло. Здесь мы изучилиМула и наметили план борьбы с ним. Здесь родилась Аркадия, здесь началисьсобытия, позволившие нам вернуться к Плану Селдона. Однако, этихсовпадений никто не заметил, потому что Селдон подразумевал под "другимконцом Галактики" не то, что остальные. 
Первый Спикер взглянул сквозь окно на небо, на спасенную Галактику, ипродолжал: 
- Хари Селдон позволил себе маленькую поэтическую вольность и назвалТрантор Границей Звезд. Действительно, отсюда когда-то началась Вселенная."Все дороги ведут на Трантор" - гласит древняя пословица. 
Первый Спикер - Прим Пэлвер - стоял у того же окна и смотрел на те жезвезды, что без малого год назад, но его круглое румяное лицо выражало ужене тревожную озабоченность, а глубокое удовлетворение. 
 
 


