
 Айзек Азимов.
 Край Основания 

 
СОВЕТНИК 
 - В это я, конечно, не верю, - сказал Голан Тревиз, стоя на широких ступенях Селдон-Холла и глядя сверху на сверкающий в солнечных лучах город. Терминус был мягкой планетой с высоким коэффициентом водного пространства. Введение контроля над погодой сделало всю планету более комфортабельной и - как часто думал Тревиз - менее интересной.
- Я ни во что не верю, - повторил он. Лицо юноши озарила белозубая улыбка. Его спутник и товарищ, советник Манн ли Кампер, который принял среднее имя как вызов традициям Терминуса, неодобрительно покачал головой.
- Во что ты не веришь? Что мы спасли город?
- О, в это я верю. Мы же это сделали, верно? И Селдон говорил, что мы сделаем это, что мы поступим правильно, что он все знал насчет этого пятьсот лет назад. Кампер понизил голос и сказал полушепотом: - Слушай, я не против, чтобы ты говорил такое мне, поскольку я завел этот разговор, но если ты будешь кричать об этом и толпа услышит -откровенно говоря, я не хотел бы стоять рядом с тобой, когда ударят разряды. Я не уверен в точности прицела. Тревиз продолжал улыбаться. Он спросил: - Разве опасно говорить, что город спасен? И что добились мы этого без войны?
- Здесь некому было сражаться, - сказал Кампер. У него были желтые, как масло, волосы, небесно-голубые глаза, и он всегда противился искушению изменить эти немодные цвета.
- Ты никогда не слышал о гражданской войне, Кампер?- снова спросил Тревиз. Он был высок, черные волосы лежали ровными волнами, и он, как всегда, по привычке засунул большие пальцы за мягкий кожаный пояс костюма.
- О гражданской войне на улицах столицы?
- Опасная тема, она может вызвать кризис Селдона. Это погубило политическую карьеру Хэнниса и включило тебя и меня в Совет на последних выборах, но процесс замедлился...
- Тревиз медленно поводил рукой, словно уравновешивая стрелки. Он задержался на ступенях, игнорируя других членов правительства также, как и изысканное общество, приглашенное стать свидетелем возвращения Селдона (или, по крайней мере, его изображения). Толпа спускалась по ступеням, болтала, смеялась, гордилась правильностью своего выбора и одобряла Селдона. Тревиз стоял, пропуская толпу мимо себя. Кампер, спустившись на две ступеньки ниже, остановился - между ними натянулась невидимая нить.
- Ты не идешь?
- Торопиться некуда. Совет не начнется, пока мэр Брэнно не рассмотрит ситуацию, по своему обыкновению, обстоятельно - выдавливая по одному слогу в минуту. Я не спешу выслушивать еще один нудный доклад. Взгляни на город!
- Пожалуйста, но я видел его и вчера.
- Да, но ты можешь представить его пятьсот лет назад, в момент его основания?
- Четыреста девяносто восемь, - машинально поправил Кампер.
- Через два года будет торжество пятисотлетия, и мэр Брэнно будет в это время еще на посту, преграждая путь маловероятным, как мы надеемся, случайностям.
- Мы надеемся, - сухо сказал Тревиз.
- Но на что был похож город пятьсот лет назад, когда его основали? Несколько строений, да кучка людей, готовивших Энциклопедию, которая так и не была закончена!
- Ты имеешь в виду Галактическую Энциклопедию? Но это совсем не то, над чем они работали. Наша в компьютере, и ее каждый день переделывают. Ты когда-нибудь заглядывал в незаконченный оригинал?
- Ты имеешь в виду Хардин-Музей?
- Сальвор-Хардин-Музей Подлинников. Давай уж называть полностью, раз ты так заботишься о точности. Так ты заглядывал туда?
- Нет. А зачем?
- Тебе кажется, большой ценности это не представляет. Но так или иначе, все началось с группы энциклопедистов, составлявшей ядро городка -маленького городка на планете, практически не имеющей металлов, кружащейся вокруг Солнца на задворках Галактики. А теперь, пятьсот лет спустя, весь Терминус - один громадный парк, и у нас есть любой металл, который мы пожелаем. Теперь мы в городе, который является центром всего!
- Не совсем, - возразил Кампер.
- Наше солнце по-прежнему удалено от основной части Галактики, и мы по-прежнему на задворках.
- Ну нет, ты сказал не подумав. В этом стержень селдоновского кризиса. Мы не просто единственная планета Терминус. Мы - Основание, которое протягивает свои щупальца и правит этой Галактикой из своего медвежьего угла. Мы можем так поступать, потому что не изолированы, разве, что в смысле местоположения, а это не считается.
- Правильно, согласен.
- Кампера явно не интересовал разговор на эту тему и он спустился еще на одну ступеньку. Невидимая нить между ними натянулась сильнее. Тревиз поднял руку, как бы подтягивая спутника снова наверх.
- Ты что, не понимаешь значения этого, Кампер? Это огромная перемена, но мы ее не принимаем. В глубине души мы все мечтаем о старом маленьком Основании, об управлении одним крохотным мирком, как в старые времена -времена железных героев и благородных святых, ныне навеки исчезнувших.
- Пошли!
- Я говорю серьезно. Посмотри на Селдон-Холл. Вначале, при первых кризисах времен Сальвора Хардина, это была действительно капсула времени, маленькая аудитория, в которой появлялось голографическое изображение Селдона. И только! А теперь это колоссальный мавзолей, но есть ли здесьперила силового поля? Движущиеся платформы? Гравитационный лифт? Нет, здесь те же ступени, и мы спускаемся и поднимаемся, как в свое время Хардин. В удивительные и непредсказуемые времена мы в испуге цепляемся за прошлое. -Он порывисто взмахнул рукой.
- Есть ли здесь какой-нибудь структурный компонент из металла? Ни одного! И не должно быть, потому что во времена Сальвора Хардина на планете не было природного металла и вряд ли он импортировался. Мы даже использовали старинный пластик, дырявый от времени, когда строили это громадное здание, чтобы посетители из других миров останавливались и восклицали: "Галактика! Как прекрасен древний пластик!". Скажу тебе, Кампер, это позор!
- Во что же ты, все-таки, не веришь? В Селдон-Холл?
- Во все, что он содержит, - сказал Тревиз злобным шепотом.
- Я не верю, что есть какой-то смысл скрываться здесь, на краю Вселенной, как скрывались наши предки. Я считаю, что мы должны быть не здесь, а в центре всего.
- Но Селдон сказал бы, что ты не прав. В его плане все учтено. . -Знаю, знаю. Каждому ребенку на Терминусе внушают, что Хари Селдон составил план, что он предвидел все на тысячу лет вперед, мол, он создал Основание и даже обрисовал некоторые кризисы, во время которых его голографическое изображение появится и сообщит нам минимум того, что мы должны знать, идя к следующему кризису, дескать, таким образом, он проведет нас через тысячу лет истории, пока мы, наконец, не сможем спокойно построить Вторую Галактическую Империю на развалинах старого треснувшего сооружения, покачнувшегося пять столетий назад и полностью рассыпавшегося два столетия назад.
- Зачем ты говоришь мне все это, Голан?
- Потому что я уже сказал тебе - это позор. Все это - стыд и позор. Если это и было реально вначале, то теперь это - позор! Мы не хозяева сами себе. Не мы следуем плану. Кампер испытующе взглянул на него.
- Мы и раньше говорили об этом, Голан, но я всегда считал, что ты разыгрываешь меня. Теперь же я начинаю думать, что ты говоришь это всерьез.
- Конечно - всерьез!
- Если это не розыгрыш, значит, ты не в своем уме.
- Ни то и ни другое, - сказал Тревиз. Теперь он успокоился и снова засунул пальцы за пояс, словно больше не нуждался в жестикуляции. - Я размышлял на эту тему и раньше, но признаться, не очень сосредоточенно. Сегодняшний же фарс ясно показал мне все, и я намерен, в свою очередь, объяснить все это Совету.
- Ты, все-таки, спятил! - воскликнул Кампер.
- Ладно. Пойдем, услышишь сам. Они пошли вниз. На лестнице было пустынно - все остальные уже спустились. И пока Тревиз шел чуть впереди, губы Кампера почти беззвучно двигались посылая в спину друга одно слово: - Глупец! Мэр Харла Брэнно призвала заседание Исполнительного Совета к порядку. Она смотрела на собравшихся без видимого интереса, однако без сомнения, отметила всех присутствующих и всех тех, кто не явился. Ее седые волосы были тщательно уложены в стиле, который не был ни явно женским, ни имитацией мужского. Просто манера причесываться, не более того. Ее лицо не было красивым, но как-то сложилось, что красоты в нем никогда и не искали. Она была самым способным администратором на планете. Никто не стал бы сравнить ее с блистательными Сальвором Хардином и Хобером Мэллоу, которые придали жизнеспособность Основанию в первые два столетия. Однако, никто не связывал ее имя и с наследственным безумием Индбуров, правивших Основанием до Мула. Ее выступления не задевали людского воображения, она не обладала даром драматической жестикуляции, но умела принимать спокойные решения и проталкивать их, пока сохраняла уверенность в их правильности. Без какого-либо явно выраженного нажима она умела убеждать голосующих, и те принимали спокойные решения, которые были необходимы. Согласно доктрине Селдона, потоку событий весьма трудно отклониться от главной исторической линии (даже под влиянием непредсказуемого, о чем большинство сэлдинистов забывает, несмотря на печальный инцидент с Мулом). Основание оставило бы свою столицу на Терминусе при любых условиях. Селдон во время своего точно выбранного появления уверенно определил эту вероятность в 87, 2 процента. Однако, даже для селдонистов это означало - есть вероятность в 12, 8процента, что произойдет перемещение столицы ближе к центру Федерации и это приведет к тем ужасным последствиям, которые обрисовал Селдон. И то, что эта вероятность не осуществилась, было, конечно, заслугой мэра Брэнно. Было очевидно, что она не позволит этого. Даже в периоды сильной непопулярности она боролась за то, чтобы Терминус оставался метрополией Основания. Ее политические соперники рисовали карикатуры, на которых крепкие челюсти мэра поднимали блоки из гранита (весьма эффективно, как они сами позже признавали). И вот теперь Селдон поддерживал ее точку зрения, что могло дать ей хорошие политические козыри. В прошлом году мэр сказала, что если в своем следующем появлении Селдон поддержит ее, она будет рассматривать свою задачу удачно выполненной, выйдет в отставку и станет одной из почетных государственных особ вместо того, чтобы рисковать в дальнейших политических баталиях. В сущности, никто ей не поверил. В политических сражениях она чувствовала себя, как рыба в воде, и теперь, когда изображение Селдона пришло и ушло, на ее отставку не было и намека. Она говорила прекрасно поставленным голосом с нескрываемым акцентом Основания (когда-то она служила посланником на Мадрасе, но так и не усвоила старинный имперский стиль речи, который стал таким же модным сейчас как часть квазиимперского управления Внутренними Провинциями). Она говорила: - Наступает селдоновский кризис, это традиция, и традиция мудрая. Никаким репрессиям не будут подвергнуты те, кто поддерживает ошибочную точку зрения. Множество честных людей считает, что имеет веские причины желатьтого, чего не желал Селдон. Это ничуть не унижает их, если они могут обрести самоуважение, только отказавшись от самого плана Селдона. С другой стороны, есть давний и хороший обычай: те, кто поддерживал проигравшую сторону, принимают убытки спокойно и без дальнейших споров.
- Она сделала паузу, оглядела присутствующих и продолжила: - Прошла половина срока, члены Совета, половина тысячелетия между Империями. Бывали трудные времена, но мы прошли долгий путь. Мы теперь - почти Галактическая Империя, у нас не осталось опасных внешних врагов. Интервал должен был длиться тридцать тысячелетий, если бы не план Селдона. После тридцати тысяч лет дезинтеграции, возможно, не осталось бы сил на создание Империи. Могли бы сохраниться только изолированные и, вероятно, умирающие миры. Всем, что мы имеем сегодня, мы обязаны Хари Селдону, и в будущем мы должны полагаться на него. Таким образом, советники, опасность - в нассамих, и отсюда следует, что не должно быть никакого сомнения в ценности плана. Мы обязаны полностью поддерживать его. Он оправдал себя в прошедшие столетия. План - это безопасность человечества, вмешиваться в него нельзя. Принято? Раздалось тихое бормотание. Мэр даже не подняла глаз, чтобы найти видимые доказательства одобрения. Она знала всех членов Совета и реакцию каждого из них. Теперь, когда она шла в кильватере победы, возражений быть не могло. В будущем году - возможно, но не сейчас. С проблемами будущего года она будет биться в будущем году. Но всегда бывают исключения...
- Контроль над мыслями, мэр Брэнно?- громко спросил Голан Тревиз, спускаясь в проход. Он не потрудился занять свое место (новичкам отводились задние ряды). Не поднимая глаз Брэнно уточнила: - Какова ваша точка зрения, советник Тревиз?
- Правительство не может налагать запрет на свободу слова. Все индивидуумы, включая, конечно, господ советников, избранных для этой цели, имеют право спорить о проблемах дня, в результате чего, возможно, произойдет отход от плана Селдона. Брэнно сложила руки и посмотрела на Тревиза. Ее лицо ничего не выражало. Она заметила: - Советник Тревиз, вы открыли прения вне установленного порядка. Тем не менее, прошу вас обосновать вашу точку зрения, я отвечу потом.
- Нас ограничивает сама природа плана. Есть много способов истолковывать события до того, как голограмма праотца даст окончательное решение. Но как только это решение дано, оно больше не обсуждается в Совете. Оно не обсуждается и предварительно, чтобы кто-нибудь не сказал: "Если Хари Селдон установил то-то и то-то, возможно, он и ошибался". А если кто-нибудь искренне так считает мадам мэр?
- Этот "кто-нибудь" может так говорить, если он - частное лицо.
- Значит, вы хотите сказать, что ограничения свободы слова, о которых вы говорите, относятся целиком и полностью к правительству?
- Именно. Это отнюдь не новый принцип Основания. Сначала он относился к мэрам всех партий. Личная точка зрения ничего не значит, официальное выражение мнения имеет вес и может быть опасным. И мы не хотим рисковать.
- Позвольте мне уточнить, мадам мэр, что этот ваш принцип применялся изредка и регламентировался специальными актами Совета. Он никогда не относился к чему-то столь же обширному и бесконечному, как план Селдона.
- План Селдона больше всего нуждается в защите, потому что именно для него подобные сомнения могут оказаться роковыми.
- Вы не учитываете, мэр Брэнно, - Тревиз повернулся и теперь обращался к рядам членов Совета, которые, казалось, все до единого затаили дыхание, словно в ожидании исхода дуэли, - вы не учитываете, члены Совета, что есть все основания полагать план Селдона несуществующим.
- Мы все были свидетелями, как он работал сегодня, - сказала мэр Брэнно спокойно, в то время как Тревиз стал говорить громче и раздраженнее.
- Именно потому, что мы видели, как он сработал сегодня, леди и джентльмены, мы в состоянии заключить, что план Селдона, в который нас учили верить, не существует!
- Советник Тревиз, вы вне регламента и не можете более продолжать в том же духе.
- У меня должностная привилегия, мэр.
- Эта привилегия отведена, советник.
- Вы не можете отвести привилегию. Ваше заявление - ограничение свободы слова, и само по себе не может иметь силу закона! Официального голосования в Совете не было, мэр, а даже если бы и было, я имел бы право поставить вопрос о его законности.
- Отвод, советник, не имеет отношения к моему заявлению, запрещающему критиковать план Селдона.
- А к чему же относится отвод?
- Вы обвиняетесь в измене, советник. Я хочу оказать Совету любезность и не арестовывать вас в зале Совета, но чиновники Службы Безопасности ждут вас за дверью и возьмут под стражу, как только вы выйдете. Я просила бы вас выйти спокойно. Если вы сделаете какое-нибудь злонамеренное движение, тогда, конечно, это будет рассматриваться как угроза, и чиновники Службы Безопасности войдут в зал. Но я уверена, что это не понадобится. Тревиз нахмурился. В зале стояла абсолютная тишина. Неужели все ждали такого поворота - все, кроме него и Кампера? Он оглянулся на дверь. Никого там не увидел, однако понял, что мэр Брэнно не блефует. От ярости юн стал заикаться.
- Я пред... представитель большого числа избирателей, мэр Брэнно...
- Не сомневаюсь, что они разочаруются в вас.
- На каком основании вы выдвигаете это дикое обвинение?
- Оно будет предъявлено соответствующим и должным образом, и будьте уверены, что у нас есть все, что нужно. Вы очень несдержанный молодой человек: вы поймете, что кое-кто может быть вашим другом, но не желает следовать за вами по пути измены. Тревиз резко повернулся, чтобы встретить взгляд Кампера, но тот сохранял полную невозмутимость. Мэр Брэнно спокойно сказала: - Я могу засвидетельствовать перед всеми, что когда я сделала свое последнее заявление, советник Тревиз повернулся и посмотрел на советника Кампера. Теперь вы уйдете, советник, или вынудите нас пригласить чиновников Службы Безопасности, чтобы арестовать вас в зале? Голан Тревиз повернулся, снова поднялся по ступенькам, и за дверью два вооруженных человека в форме стали у нега по бокам. А мэр Брэнно, бесстрастно поглядев ему вслед, прошептала почти сомкнутыми губами: - Дурак! Лионо Кодил был Директором Службы Безопасности администрации мэра Брэнно. Это была непыльная работенка, как он любил говорить, но лгал он или нет - никто, конечно, не мог сказать. Он не выглядел лжецом, но это еще ничего не означало. Он казался спокойным и дружелюбным, вполне возможно, что в принципе и требовалось для его работы. Он был ниже среднего роста, имел густые усы(весьма необычные для граждан Терминуса), теперь сильно побелевшие блестящие карие глаза и характерную заплату первоначального цвета на нагрудном кармане его потускневшего коричневого комбинезона.
- Садитесь, Тревиз, - сказал он.
- Давайте держаться на дружеской ноге, если сможем.
- На дружеской? С изменником? - Тревиз засунул пальцы за пояс и остался стоять.
- С обвиняемым в измене. Мы еще не дошли до точки, когда обвинение -даже исходящее от самого мэра - эквивалентно утверждению. И я уверен, что мы не дойдем до нее. Мое дело - помочь вам, если это возможно. Я предпочел бы сделать так, чтобы не причинять вреда - разве только вашей гордости - и не выносить все на суд общественности. Надеюсь, вы согласны со мной? Тревиз не смягчился: - Давайте без заискивания. Ваша работа - заставить меня расколоться, как будто я являюсь изменником. Я же - не изменник, и возмущен необходимостью доказывать это ради вашего удовольствия. Я склонен предоставить вам такую возможность.
- В принципе - вы правы. Но, к сожалению, сила на моей стороне, а не на вашей. И, следовательно, задавать вопросы - мое право, а не ваше. Если какое-либо подозрение в нелояльности или измене падет на меня, я окажусь снятым с должности и меня будет допрашивать кто-то другой, и он, как я горячо надеюсь, отнесется ко мне не хуже, чем я намерен отнестись к вам.
- А как вы намерены отнестись ко мне?
- Как друг и как равный по положению, если вы отнесетесь ко мне также.
- Может быть нам выпить вместе? - ехидно спросил Тревиз.
- Позднее - возможно, но сейчас, пожалуйста, сядьте. Я прошу вас как друг. Тревиз поколебался, но сел. Дальнейшее недоверие вдруг показалось ему не нужным.
- Что дальше? - спросил он.
- Дальше - могу я попросить вас ответить на мои вопросы правдиво, полно и без увиливаний?
- А если я откажусь? Какая угроза стоит за этим? Психический Зонд?
- Уверен, что нет.
- Я тоже уверен, что нет. Нет - для советника. Зонд не выявит измены, а когда я буду оправдан, в моих руках будет ваша политическая карьера, да и карьера мэра, возможно. Вам дорого обойдется попытка применить Психический Зонд. Кодил нахмурился и покачал головой.
- О, нет, нет. Просто слишком велика опасность непоправимо повредить мозг. Когда не торопятся, это не причиняет никакого вреда. Но иногда, знаете ли, когда Зондом пользуются в раздражении...
- Угроза, Кодил?
- Просто констатация факта, Тревиз. Не стоит заблуждаться на мой счет, советник. Если мне будет необходимо воспользоваться Зондом, я им воспользуюсь, и если даже вы невиновны, выхода у вас не будет.
- Что вы хотите знать? Кодил нажал кнопку на столе и сказал: - Мои вопросы и ваши ответы записываются на видеоаппаратуру. Я не хочу никаких самопроизвольных высказываний от вас, или чего-то безответственного. Я уверен, что вы это понимаете.
- Я понимаю, что вы хотите записывать только то, что вам нравится, -презрительно сказал Тревиз.
- Верно, но вы снова заблуждаетесь. Я не стану искажать ничего из того, что вы скажете, я запишу или не запишу, вот и все. Но вы будете знать, что я не записываю, и не станете тратить свое и мое время.
- Посмотрим...
- У нас есть все основания думать, советник Тревиз, - налет официальности в голосе Кодила показывал, что он записывает, - что вы утверждали открыто и неоднократно, о своем неверии в существование плана Селдона. Тревиз медленно ответил: - Если я утверждал это "открыто и неоднократно", то чего же вам еще надо?
- Давайте не будем тратить время на увертки, советник. Вы знаете, что я хочу откровенного признания, сделанного вашим собственным голосом, со свойственными ему оттенками, при условии, что вы полностью владеете собой.
- Потому, как я полагаю, что использование какого-нибудь гипно-эффекта, химического или иного, изменяет оттенок голоса.
- Причем, очень заметно.
- И вы боитесь продемонстрировать, что пользовались незаконными методами при допросе советника? Что ж, за это вас трудно осуждать.
- Рад, что вы поняли меня, советник. В таком случае, продолжим. Вы утверждали открыто и неоднократно, что не верите в существование плана Селдона. Вы признаете это? Тревиз медленно, тщательно подбирая слова, произнес: - Я не верю, что так называемый план Селдона имеет то значение, какое ему придается.
- Неопределенное утверждение. Вы собираетесь развивать вашу мысль?
- Принято считать, что Хари Селдон, пятьсот лет назад воспользовавшись математической наукой психоисторией, разработал в мельчайших деталях курс человеческих событий, и что мы должны следовать начертанному курсу, чтобы пройти путь от Первой Галактической Империи ко Второй по линии максимальной вероятности, я считаю наивной. А я утверждаю, что такого не может быть.
- Не означает ли это, что, по вашему мнению, Хари Селдон никогда не существовал?
- Отнюдь нет. Конечно, он существовал.
- Или, что он никогда не развивал науку психоисторию?
- Нет, я, конечно, не имел в виду ничего подобного. Видите ли, директор, я объяснил бы это Совету, если бы мне позволили, и я объясню вам. Истина, которую я собираюсь высказать, так очевидна... Директор Службы Безопасности спокойно и демонстративно выключил записывающий аппарат. Тревиз замолчал и нахмурился.
- Зачем вы это сделали?
- Вы тратите мое время, советник. Я не просил вас произносить речей.
- Вы просили меня объяснить мою точку зрения, разве нет?
- Не совсем так. Я просил вас отвечать на вопросы - просто, прямо ичестно. Отвечать на вопросы и ничего не добавлять, не говорить о том, что яне спрашиваю. Поступайте так, и наша беседа не займет много времени.
- Вы хотите сказать, что намерены вытянуть из меня то, что подкрепит официальную версию обвинения?
- Мы просим вас только сделать правдивое заявление, и, уверяю вас, мы ничего не исказим в нем. Разрешите мне попытаться снова. Мы говорим насчет Хари Селдона.
- Записывающий аппарат пришел в действие, и Кодил спокойно повторил: - И он никогда не развивал науку психоисторию?
- Конечно, он развивал науку, которую он называл психоисторией, -сказал Тревиз, уже не скрывая нетерпения и раздраженно жестикулируя.
- Которую вы определяете - как?
- О, Галактика! Ее обычно определяют как отрасль математики, которая имеет дело с общими реакциями большой группы человеческих существ на данныйс тимул в данных обстоятельствах. Иными словами, она предположительно предсказывает социальные и исторические перемены.
- Вы говорите "предположительно". Вы заключаете это с точки зрения математической экспертизы?
- Нет, - ответил Тревиз, - я не психоисторик. Ни один член правительства Основания, ни один гражданин Терминуса, ни один... Рука Кодила поднялась. Он мягко сказал: - Советник, прошу вас! Тревиз замолчал.
- Есть ли у вас основания, - сказал Кодил, - предполагать, что Хари Селдон не сделал необходимого анализа, при оценке минимально необходимого временного разрыва между Первой Империей и Второй?
- Меня там не было, - съехидничал Тревиз.
- Откуда мне знать?
- Вы убеждены, что он этого не делал?
- Нет.
- Может быть, вы отрицаете, что голографическое изображение Селдона, которое появляется при каждом кризисе в течение почти пятисот лет, в действительности изображение самого Селдона, сделанное в последний год его жизни, незадолго до организации Основания?
- Предполагаю, что не могу отрицать этого.
- Вы "предполагаете"? Не хотите ли вы сказать, что это обман, мистификация, придуманная кем-то в прошлом для какой-то цели? Тревизвздохнул.
- Нет, я не утверждаю этого.
- Утверждаете ли вы, что сообщения, которые дает Хари Селдон, вообщеподтасованы?
- Нет. Не имею основания думать, что такая подтасовка возможна или нужна.
- Понятно. Вы были свидетелем самого последнего появления Селдона. Нашли ли вы, что его анализ, сделанный пятьсот лет назад, не согласуется с сегодняшними реальными условиями?
- Наоборот! - воскликнул Тревиз с неожиданным ликованием.
- Он очень точно согласуется. Кодил, казалось, безразлично отнесся к эмоциям Тревиза.
- Однако, советник, после появления Селдона вы, все-таки, продолжаете считать, что план Селдона не существует.
- Конечно, считаю. Он не существует как раз потому, что анализ отлично сходится. Кодил выключил запись.
- Советник, - сказал он, покачав головой, - вы заставляете меня стирать запись. Я спросил вас, поддерживаете ли вы еще свою странную уверенность, а вы начали выдавать мне причины. Позвольте мне повторить свой вопрос: однако, советник, после появления Селдона вы, все-таки, считаете, что план Селдона не существует?
- Откуда вы это знаете? Ни у кого не было возможности переговорить с моим другом-доносчиком Кампером после появления Селдона.
- Допустим, мы угадали, советник. Допустим, вы уже ответили: "Конечно, считаю". Если вы скажете это еще раз, но без дополнительной информации, мы сможем на том закончить.
- Конечно, считаю, - иронически сказал Тревиз.
- Хорошо, - сказал Кодил, - я выберу из этих "конечно, считаю" то, которое звучит более естественно. Благодарю вас, советник. И записывающий аппарат снова был выключен.
- Все? - спросил Тревиз.
- Да. То что мне нужно.
- Совершенно ясно, что вам нужен набор вопросов и ответов, которые вы можете представить Терминусу и всей Федерации и показать, что я полностью принимаю легенду о плане Селдона. Так что любое отрицание этого, сделанное позднее, будет выглядеть донкихотством или полным безумием.
- Или даже изменой в глазах возбужденной массы, которая считает план главным спасением Основания. Возможно, не будет необходимости опубликовывать это, советник Тревиз, если мы придем к некоторому взаимопониманию в противном случае, мы позаботимся, чтобы об этом услышала вся Федерация.
- Неужели вы настолько глупы, сэр, - хмуро сказал Тревиз, - что совершенно не интересуетесь тем, что я на самом деле хочу сказать?
- Как человеческое существо я заинтересован, и в свободное время с интересом выслушал бы вас, правда, с некоторой долей скептицизма. Как директор Службы Безопасности я уже имею в настоящее время именно то, что хотел.
- Надеюсь, вы понимаете, что это плохо обернется и для вас, и для мэра?
- Как ни странно, но я придерживаюсь иного мнения. А теперь вы можете идти. Под стражей, конечно.
- Куда меня отведут? Кодил проигнорировал этот вопрос.
- До свидания, советник. Вы не очень-то сотрудничали, но надеяться на обратное было бы легкомысленно.
- И он протянул руку. Тревиз встал, делая вид, что не замечает протянутой руки, разгладил морщинки на поясе и сказал: - Вы только оттягиваете неизбежное. Другие, наверное, думают также каки я, или будут так думать позднее. Посадите ли вы меня в тюрьму или убьете- это вызовет удивление и, возможно, ускорит появление подобных мыслей. Вконце концов, истина и я восторжествуем. Кодил опустил руку и медленно покачал головой.
- В сущности, Тревиз, - сказал он, - вы дурак. Около полуночи два стража пришли вывести Тревиза из роскошной -- он должен был признать это - штаб-квартиры Службы Безопасности. Роскошной, но закрытой. Тюремная камера, иначе не назовешь. Тревиз провел в заточении четыре часа, без устали расхаживая по комнате. Горькие сомнения не покидали его. Почему он доверял Камперу? А почему нет? Он, казалось, явно был согласен. Нет, не то... Почти поддался уговорам. Нет, и это не то... Он казался таким тупым, легко поддающимся влиянию, ему так явно не хватало сообразительности и самостоятельности мышления, что Тревиз радовался случаю воспользоваться им как удобной звуковой панелью. Кампер помогал Тревизу улучшать и оттачивать мысль. Он был полезен, и Тревиз доверял ему просто потому, что это было удобно. Но теперь бессмысленно гадать, как он мог не разгадать Кампера. Надо было следовать единственно верному правилу: не доверять никому. Но может ли человек прожить жизнь, никому не веря? Очевидно, этому необходимо научиться. И кто бы мог подумать, что у Брэнно хватит нахальства выкинуть советника из Совета и что никто из других членов не вступится за него? Пустьони никак не соглашались с ним, пусть они были готовы отдать свою кровь, всю до последней капли, за права Брэнно, но, все-таки, в принципе они должны были возражать против такого насилия над их прерогативами. Бронзовая Брэнно, как ее иногда называли, действовала, с железной решимостью... Если только она сама не была уже в тисках.. Нет! Этот путь ведет к паранойе! И все-таки... Когда подошли стражники, голова его шла кругом.
- Пойдемте с нами, советник, - сказал старший с равнодушной серьезностью (знаки различия указывали, что он лейтенант). У военного был небольшой шрам на правой щеке. Выглядел он усталым, словно работал очень долго и безрезультатно - таким и должен быть солдат, когда народ уже больше ста лет живет в мире. Тревиз не шевельнулся.
- Ваше имя, лейтенант.
- Лейтенант Ивандер Сапилор, сэр.
- Вы понимаете, что нарушаете закон, лейтенант Сапилор? Вы не можете арестовать советника.
- У нас прямой приказ, сэр.
- Неважно. Вам не могут приказать арестовать советника. Вы должны понимать, что в результате попадете под трибунал.
- Но вы не арестованы, советник.
- Выходит, я могу отказаться, так?
- Нам приказано проводить вас до дома.
- Я знаю дорогу.
- И защищать вас по дороге.
- От чего? От кого?
- От толпы, которая может собраться.
- Посреди ночи?
- Поэтому-то мы и ждали полуночи, сэр. А теперь, сэр, ради вашей безопасности мы просим вас следовать за нами. Ставлю вас в известность - не для угрозы, а для информации - что нам приказано применить силу, если понадобится. Тревиз помнил о нейрохлыстах, и неторопливо, сохраняя достоинство поднялся.
- Ну что ж, пошли к моему дому. А вдруг я обнаружу, что вы ведете меняв тюрьму?
- Нам не приказывали лгать вам, сэр! - гордо возразил лейтенант.
Тревиз начал понимать, что перед ним профессионал, который требует исполнения прямого приказа. Если бы он лгал, выражение лица выдало бы его.
- Прошу простить меня, лейтенант, - сказал Тревиз.
- Я не хотел сказать, что сомневаюсь в ваших словах. Снаружи их ожидал наземный кар. Улица была пустынна, не было ни одного человека, не то что толпы - но лейтенант был искренен. Он не говорил, что снаружи толпа, он упомянул о толпе, которая может собраться. Только "может". Лейтенант позаботился, чтобы Тревиз находился между ним и машиной, так что советник не мог отступить или убежать. Лейтенант вошел в салон следом за Тревизом и сел на заднее сиденье рядом с ним. Кар двинулся. Тревиз поинтересовался: - Дома, я, вероятно, смогу заниматься своими делами и смогу тут же уйти, если захочу? -У нас нет приказа мешать вам, советник, но нам предписано защищать вас.
- Что это означает?
- Мне приказано сказать вам, сэр, что, прибыв домой, вы не сможете уйти. Улицы небезопасны для вас, а я отвечаю за вас.
- Вы хотите сказать, что я нахожусь под домашним арестом?
- Я не юрист, советник. Я не знаю, что это означает. Он смотрел прямо перед собой, но его локоть касался бока Тревиза. Тот не мог шевельнуться так, чтобы лейтенант не почувствовал этого. Кар остановился у домика Тревиза в предместье Фликснера. Фловел устала от беспорядочной жизни, к какой принуждало Тревиза членство в Совете - так что он надеялся, что его никто не ждет.
- Теперь я могу идти? - спросил он.
- Я войду первым, советник. Мы проводим вас в дом.
- Для моей безопасности?
- Да, сэр. За входной дверью оказались еще двое часовых. Ночь была светлая, но в окнах были матовые стекла, и снаружи ничего нельзя было разглядеть. Тревиз было возмутился этим вторжением, но затем махнул рукой. Если даже в самом зале Совета он не нашел защиты, значит рассчитывать не на что.
- Сколько же вас тут у меня? Целый полк?
- Нет, советник, - сказал твердый голос. - Кроме тех. кого вы видите, есть только еще одна особа. И я жду вас достаточно долго. - В дверях гостиной стояла Харла Брэнно, мэр Терминуса.
- Вам не кажется что нам пора поговорить?
- Все это пустая болтовня... Но Брэнно перебила его низким властным голосом: - Спокойно, советник. А вы, четверо, можете идти. Идите! Здесь все будет в порядке. Четверо стражников откозыряли и повернулись на каблуках. Тревиз и Брэнно остались одни. МЭР Брэнно ожидала уже около часа, устало размышляя. Строго говоря, они преступно вломились сюда. Более того, они совершенно неконституционно попирали права советника. По букве закона двухсотлетней давности - времен Индбура и Мула - она была виновной. Именно в этот день, в эти двадцать четыре часа она не имела права на ошибку. Брэнно нервничала. Первые два столетия считались золотым веком Основания, героической эрой- по крайней мере, в ретроспективе. Сальвор Хардин и Хобер Мэллоу были великими героями, обожествленными до такой степени, что соперничали с самим несравненным Хари Селдоном. Эти три человека составляли треножник, накотором покоилась вся легенда (и даже история) Основания. В те времена Основание было ничтожным мирком с хилой властью над четырьмя королевствами и туманным представлением о протяженности, над которой план Селдона простер защищающую руку, оберегая от остатков мощной Галактической Империи. И чем больше росла сила Основания как политической и коммерческой организации, тем менее значительными выглядели его правители и воины. Латан Девере был почти забыт. Если о нем и вспоминали, то лишь в связи с его трагической гибелью на рудниках, а не его успешную борьбу с Бель Риозом, успешную, но бесполезную. Что же касается самого Бель Риоза, благороднейшего из противников Основания, то он тоже был забыт, заслоненный Мулом, который оказался единственным из врагов, сумевшим подорвать план Селдона, покорившим Основание и правившим им. Он был единственным великим врагом - и, собственно говоря, последним из Великих. Мало кто помнил, что Мул был побежден, в сущности, одной особой -женщиной по имени Бейта Дарелл, и что она одержала свою победу без чьей-либо помощи и поддержки. Также было почти забыто и то, что ее сын и внучка, Торани Аркадия Дарелл, погубили Второе Основание, оставив Основание - Первое Основание - главным и единственным. В более поздние времена героических фигур уже не было. Герои усохли до размера обычных смертных. Даже Аркадия, составившая биографию своей бабушки, придала ее образу скорее романтические черты. Позже не стало ни героев, ни романтических фигур. Калганская война, ставшая последним актом насилия в истории Основания, по существу, была небольшим конфликтом. Почти два столетия длился мир. Сто двадцать лет, на протяжении которых самым значительным происшествием становилась поломка корабля. Это был добрый мир - чего Брэнно не отрицала - выгодный мир. Основание не организовало Вторую Империю - прошла всего лишь половина отмеренного Селдоном срока, - но оно как Основание Федерации крепко держало экономику на одной трети политически раздробленной Галактики и оказывало решающее влияние даже там, где не управляло. Мало было мест, где слова: "Я- с Основания" не встречали бы с почтением. Среди миллионов обитаемых миров не было никого выше рангом, чем мэр Терминуса. Это все еще был титул. И хоть унаследован он был пятьсот лет назад от лидера единственного маленького и почти незаметного городка на одинокой планете в дальнем конце цивилизации, никто и не помышлял изменить его. Только полностью забытый титул Императорского Величества мог соперничать сним в смысле благоговения. Но лишь на самом Терминусе власть мэра тщательно ограничивалась. Память об Индбурах еще сохранилась. Народ не мог забыть не столько их тиранию, сколько тот факт, что они прозевали Мула. Здесь она, Харла Брэнно, была самым сильным правителем после смерти Мула и всего пятой женщиной среди них. Сейчас только она способна открыто пользоваться своей силой. Она боролась за свою правоту с яростной оппозицией тех, кто мечтал опрестиже Внутренней Галактики и об ареоле Императорской власти - и победила.
- Не сейчас! - говорила она.
- Не сейчас! Слишком рано замыкаться, мы погибнем. 
Появился Селдон и поддержал ее почти теми же словами. В глазах всего Основания это сделало ее на время равной по мудрости Селдону. Однако она знала, что рано или поздно все позабудут об этом. И вдруг юнец посмел бросить ей вызов как раз в этот знаменательный день. И он посмел быть правым! Это было опасно. Он был прав! И его правота, могла разрушить Основание! Сейчас они - один на одни. Она печально упрекнула: - Неужели вы не могли придти ко мне частным образом? Надо ли было выкрикивать все это в зале Совета в идиотском желании сделать из меня дуру?Что вы натворили, безмозглый мальчишка? Тревиз почувствовал, что краснеет, и постарался обуздать злость. Мэр была пожилой женщиной, ей, кажется, было шестьдесят три года, и он не отважился на резкий спор, не решился повысить голос, на человека вдвое старше себя. К тому же, она была искушена в политической полемике и знала, что если с самого начала вывести противника из равновесия, сражение будет наполовину выиграно. Правда, такая тактика была эффективна только на публике, а здесь не было никого, перед кем человека можно было бы унизить. Они были наедине. Поэтому он игнорировал укор и постарался бесстрастно наблюдать. Она была старухой, носящей одежду бесполых фасонов, распространенную двапоколения назад. Одеяние не украшало ее. Мэр, лидер Галактики - если таммог быть лидер - была просто старухой, которая легко могла бы сойти и застарика, если бы ее желто-серые волосы не были туго стянуты сзади, а лежалибы свободно в традиционно мужском стиле. Тревиз подкупающе улыбнулся. Хотя старший противник бросил эпитет"мальчишка" как оскорбление, именно этот "мальчишка" имел преимуществоюности и правильных взглядов и полностью сознавал и то, и другое. Онответил: - Верно. Мне тридцать два, и, следовательно, меня можно назватьмальчишкой. И я советник, следовательно, по должности безмозглый. Первоенеизбежно, насчет второго - могу только пожалеть.
- Вы понимаете, что делаете? Вы стоите и пытаетесь острить. Сядьте.Включите свой мозг, если можете, и отвечайте мне разумно.
- Я знаю, что делаю. Я говорю правду, как я ее понимаю.
- Вы пытались бросить мне вызов в такой день! Как раз в тот день,когда мой престиж был настолько высок, что я смогла выгнать вас из залаСовета и арестовать, и никто не посмел даже пикнуть.
- Совет переведет дух и будет протестовать. Может быть, ужапротестует. И он выслушает меня хотя бы из-за того, что меня подверглипреследованию.
- Никто вас не станет выслушивать, потому что если вы будетепродолжать в том же духе, я буду продолжать обращаться с вами как сизменником, и закон полностью поддержит меня.
- Я все равно буду пытаться. Выступлю на суде.
- На это и не рассчитывайте. Чрезвычайные полномочия мэра огромны,хотя и редко применяются.
- На каком основании вы заявите о чрезвычайности?
- Основание я придумаю. Я достаточно изобретательна и не боюсьполитического риска. Не торопите меня, молодой человек. Либо мы придем ксоглашению немедленно, либо вы никогда не получите свободы. Вы рискуетепровести оставшуюся жизнь в тюрьме! Я вам это гарантирую. Они смотрели друг другу в глаза.
- Какого рода соглашение?- спросил Тревиз.
- А! Вы заинтересовались, тем лучше. Тогда возможен диалог. Изложитесвою точку зрения.
- Вы ее хорошо знаете. Вы собрали всю грязь вместе с советникомКампером, ведь так?
- Я хочу услышать от вас!
- Прекрасно, если вы этого хотите, мадам мэр, - он чуть не сказал"старуха".
- Слова Селдона слишком правильны, до невозможности правильныболее пятисот лет. Если я не ошибаюсь, Селдон появляется в восьмой раз. И,по крайней мере, в одном случае, во времена Индбура III, то, что сказалСелдон, совершенно не совпало с реальностью, но это было во времена Мула, нетак ли? А затем, во всех остальных случаях, он был прав, как и сейчас?-Тревиз позволил себе слегка улыбнуться.
- Еще никогда, мадам мэр, насколькоможно судить по записям прошлого, Селдон не описывал ситуацию настолькоточно во всех деталях.
- Вы намекаете, - сказала Брэнно, - что появление голографическогоизображения Селдона подделано выступление Селдона подготовлено нашимисовременниками, например, мной, а роль Селдона играл актер?
- Все может быть, мадам мэр, но я не это имел в виду. Истина кудахуже. Я уверен, что мы видели изображение самого Селдона и что описаниенастоящего момента истории подготовлено им пятьсот лет назад. Я долгоразговаривал с вашим человеком, Кодилом, он заботливо провел меня черезшараду, в которой я, похоже, поддержал суеверия бездумных Основателей.
- Да, запись была использована, и будет использоваться еще, еслипонадобится, для того, чтобы Основание видело, что вы, в сущности, никогдане были в оппозиции. Тревиз развел руками.
- Но я в оппозиции. Плана Селдона нет в том смысле, в каком мы в неговерим, и его не было, вероятно, уже два столетия назад. То, что мы видели вКапсуле Времени двенадцать часов назад, подтвердило мои подозрения.
- Потому что Селдон был слишком точен?
- Именно. Не улыбайтесь. Это последнее доказательство.
- Я не улыбаюсь, как видите. Продолжайте.
- Возможна ли такая непогрешимость? Двести лет назад его анализпроисходящего был полностью ошибочен. Через триста лет после созданияОснования Селдон промахнулся. Полностью!
- Советник, вы сами признали несколько минут назад, что в этом виновенМул - мутант, обладавший невероятной властью мысли, он просто не мог бытьучтен в плане.
- Однако он существовал - учтенный или нет. План Селдона сошел срельсов. Мул правил недолго и не оставил наследника. Основание снова обрелонезависимость, но как? Каким образом план Селдона смог снова вернуться напрежний путь, в то время как его ткань была так непоправимо изорвана? Брэнно выглядела угрюмой и крепко сжимала руки.
- Вы знаете ответ. Мы - одно из двух Оснований. Вы читали книги поистории?
- Я читал Аркадию - биографию ее бабушки - это же обязательноечтение в школе, и я читал ее романы. Я читал официальную историю Мула ивремени после него. Позволено ли мне сомневаться в ней?
- В каком смысле?
- Официально мы, Первое Основание, развивали физические науки. Мыдействовали открыто, наше историческое развитие - знали мы об этом или нет- следовало плану Селдона. Однако было еще и Второе Основание, развивавшеенауки психологические, включая психоисторию. А его существование было тайнойдаже для нас. Второе Основание занималось регулировкой течения галактическойистории, если та сворачивала с тропы, начертанной планом.
- Вы, опять-таки, ответили сами, - сказала мэр. - Бейта Дареллпобедила Мула, возможно, под влиянием Второго Основания, хотя ее внучкауверяла, что это не так. Однако Второе Основание приложило не мало усилийдля того, что бы после смерти Мула галактическая история вернулась в руслоплана. Это, бесспорно, удалось!
- Мадам мэр, если верить Аркадии Дарелл, ясно, что Второе Основание,пытаясь выправить галактическую историю, подорвало всю схему Селдона,поскольку в своих попытках оно разрушило собственную секретность. Мы, ПервоеОснование, поняли, что наше зеркальное отражение - Второе Основание -существует, и мы не могли жить с сознанием, что нами управляют. Мы старалисьнайти Второе Основание и уничтожить его. Брэнно кивнула.
- Да, мы преуспели! Однако совершенно очевидно, уже после того, какВторое Основание твердо поставило галактическую Историю снова на рельсы, скоторых ее столкнул Мул. И мы до сих пор на правильном пути.
- Вы верите этому? Местонахождение Второго Основания, судя по отчету,было обнаружено, благодаря некоторым его членам. Это произошло сто двадцатьлет назад. В течение пяти поколений мы успешно обходились без ВторогоОснования, умудряясь оставаться настолько близко к намеченному пути, что ивы и изображение Селдона говорили почти одними словами.
- Это можно объяснить только тем, что я анализировала развитие историис глубокой проницательностью.
- Простите, я не смею сомневаться в вашей проницательности, но мнекажется, есть более точное объяснение: Второе Основание не было уничтожено.Оно все еще управляет нами. Поэтому мы и вернулись на прежние рельсы. Брэнно удалось сохранить невозмутимый вид. Наступило утро, и она очень хотела закончить побыстрее, но спешить немогла. Молодой человек, кажется, клюнул. Нельзя было допустить чтобы лескаоборвалась. Ведь он мог еще послужить делу.
- Да?- переспросила она.
- Значит, рассказ Аркадии и ее отчет оКалганской воине был фальшивкой? Выдумкой? Розыгрышем? Ложью? Тревиз пожалплечами.
- Не совсем так... Допустим, отчет Аркадии был абсолютно правдив.Допустим, что произошло именно так, как она описала. Гнездо ВторогоОснования было обнаружено и уничтожено. Но можем ли мы сохранять уверенностьв том, что это было единственное гнездо? Второе Основание имело дело со всейГалактикой. Оно манипулировало с историей не только одного Терминуса илиодного Основания. Зона его влияния включала не одну нашу планету или всюнашу Федерацию. Может быть связь с какими-нибудь членами Второго Основаниятянулась на десятки парсеков. Разве мы могли взять их всех? А если мыкого-то упустили, можем ли мы говорить о победе? Мог ли Мул в свое времясказать это? Он захватил Терминус и все планеты, которыми мы непосредственноуправляли, но Независимые Торговые миры устояли. Он подмял Торговые миры -но остались три беглеца - Эблинг Мис, Бейта Дарелл и ее муж. Мул взял подконтроль обоих мужчин - осталась Бейта. Если мы поверим романам Аркадии,Мул сделал это из сентиментальности. И этого оказалось достаточно. По версииАркадии, только одной особе - Бейте - предоставили возможность действоватьсамостоятельно. Мул не смог установить местонахождение Второго Основания, врезультате чего сам был уничтожен.
- В этом значимость одной личности, вопреки легендам, утверждающим,что индивидуум - ничто, а масса - все.
- А если мы упустили не одного члена Второго Основания, а несколькодесятков - тогда что? Они опять соберутся, восстановят свои силы, найдут иобучат новых членов, а нас снова сделают статистами! Брэнно серьезно спросила: - Вы верите в это?
- Убежден!
- Но скажите, советник, ради чего им беспокоиться? Зачем жалкимостаткам цепляться за дело, которое никто не приветствует? Что заставляет ихвести Галактику ко Второй Галактической Империи? И если, все же, маленькаягруппа настаивает на выполнении своей миссии, стоит ли нам тревожиться?Почему не принять план, испытывая благодарность за то, что они следят, какбы мы не сбились с пути? Тревиз протер глаза. Несмотря на свою молодость, он, видимо, усталбольше, чем мэр: - Я не могу поверить! Вы серьезно полагаете, что Второе Основаниеделает это для нас? Что они, в некотором роде, идеалисты? Неужели вам свашим знанием политики - практическим знанием - не ясно, что они делаютэто для себя? Мы - отрезанный ломоть. Мы - машина, сила. Мы работаем, истекаемпотом, кровью и слезами, а у них только контроль - тут поправить усилитель,тут поджать контакт - все это делается легко! И когда через тысячу летэтого тяжелого изнурительного труда мы воздвигнем Вторую ГалактическуюИмперию, люди Второго Основания станут в ней правящей элитой.
- Значит, вы хотите отбросить Второе Основание?- переспросила Брэнно.- Пройдя полпути ко Второй Империи, вы хотите попытаться выполнить задачу только нашими силами, с помощью нашей собственнойэлиты. Так?
- Конечно! А разве вы не хотите этого же? Мы-то с вами не доживем дозавершения, но у вас есть внуки, когда-нибудь они будут и у меня, у нихбудут внуки и так далее. Я хочу, чтобы они воспользовались плодами нашихтрудов, хочу, чтобы они видели в нас источник и восхваляли нас за то, что мысделали. Я вовсе не хочу впасть в таинственную конспирацию, придуманнуюСелдоном - он не мой герой. Я бы даже сказал, что он страшнее Мула! О,Галактика, я хотел бы, чтобы Мул уничтожил план полностью и навсегда. Мыпережили бы Мула - ведь он тоже был смертным. Второе же Основание похоже -бессмертно.
- Но вы хотели бы разрушить Второе Основание, не так ли?
- Если бы я знал, как это сделать!
- А поскольку вы не знаете, то допускаете, что оно хочет уничтожитьнас? Тревиз помолчал.
- Я допускаю, что вы можете быть под их контролем. Ваши точные догадкинасчет того, что скажет изображение Селдона и ваше последующее обращение сомной могли исходить от Второго Основания. Возможно, вы просто пустаяраковина, которую заняло Второе Основание.
- Тогда зачем же беседовать со мной?!
- Если вы под контролем Второго Основания, я в любом случае пропал...Хоть часть злости излить! А вообще-то, я склонен думать что вы не подконтролем... Просто не знаете, что делаете!
- Что же, на этот раз вы не ошиблись. Да, я не нахожусь ни под чьимконтролем, кроме своего собственного. Но у вас не может быть уверенности вмоей правоте. Будь я под контролем, разве бы я призналась в этом? А можетбыть, я и сама не знаю, что я под контролем? Нет смысла задаваться такими вопросами. Я уверена, что я не подконтролем, и вам остается поверить в это. Давайте все обсудим. Если ВтороеОснование существует, то, конечно, их главнейшая забота - удостовериться,что никто в Галактике не знает об их существовании. План Селдона работаетхорошо лишь в том случае, если пешки - то есть мы - не знают, какимобразом он работает и каким образом ими манипулируют. Во времена АркадииВторое Основание было уничтожено именно из-за того, что Мул сфокусировал нанем внимание Первого Основания. Может быть следовало сказать - почтиуничтожено, советник? Таким образом, можно сделать два вывода. Первый - мы вполне можемпредположить, что их вмешательство минимально. Мы допускаем, что полностьювзять верх над нами невозможно. Даже у Второго Основания, если оно,разумеется, существует, есть границы власти. Захватить что-то и позволитьдругим об этом догадаться - значит исказить план. Следовательно, мы можемзаключить, что их вмешательство мягкое, не прямое, и значит, я вряд ли подконтролем. И вы тоже.
- Это одно заключение, - заметил Тревиз, - и я, пожалуй, приму его,возможно, приняв желаемое за действительное. Каково же второе?
- Второй вывод прост и неизбежен - если Второе Основание существует,то достоверно лишь одно: всякий кто думает, что оно существует и говорит обэтом, крича на всю Галактику, должен быть сразу и незаметно убран. С этимизаключением вы тоже согласны?
- Поэтому вы и арестовали меня, мадам мэр? Защищаете меня от ВторогоОснования?
- В какой-то мере. Тщательная запись Лиона Кодила, раскрывающая вашемировоззрение, будет опубликована не только для того, чтобы народ Терминусаи всего Основания не был чрезвычайно растревожен вашей глупой болтовней, нои для того, чтобы не насторожить Второе Основание, если оно существует. Я нехочу, чтобы оно обратило свое внимание на вас.
- Подумать только!- воскликнул Тревиз с тяжеловесной иронией.
- Радименя? Из-за моих прекрасных глаз? Брэнно неожиданно рассмеялась.
- Я еще не так стара, советник, чтобы не видеть ваших тридцати лет иваших прекрасных карих глаз, и это могло бы стать достаточным мотивом. В тоже время я и пальцем бы не шевельнула, ради спасения ваших глаз и всегоостального, что у вас есть, если бы речь шла только о вас. Под угрозой мояжизнь и жизнь многих других, куда более умных и ценных, нежели вы, подугрозой все наши планы.
- Вот как? Значит вы верите, в существование Второго Основания, разтак бурно реагируете на возможность их отклика? Брэнно стукнула кулаком постолу.
- Конечно, верю, несчастный дурень! Если бы я не знала, что ВтороеОснование существует, если бы я не боролась с ним, стала бы я обращатьвнимание на вашу болтовню! Если бы Второго Основания не существовало, какаяразница, что вы о нем говорите? Я еще несколько месяцев назад хотелазаткнуть вам глотку, пока вы не выступили публично, но у меня не хваталополитической власти, чтобы грубо обойтись с советником. Появление Селдонаподдержало меня и дало власть - пусть временную - и как раз в этот моментвы выступили на Совете. Я сразу же стала действовать, и теперь убью вас безкапли сожаления и не колеблясь ни микросекунды, если вы не сделаете то, чтовам прикажут. Весь наш разговор, заменивший мне заслуженный сон, предназначался длятого, чтобы довести вас до точки, когда вы будете верить всему, что я скажу.Поймите, что проблема Второго Основания дает мне достаточно веский поводостановить ваш мозг без суда. Тревиз привстал со стула. Брэнно сказала: - Нет, не делайте никаких движений. Я всего лишь старуха, как вы, безсомнения, называете меня про себя, но если вы поднимите на меня руку, выумрете. За нами наблюдают мои люди, дурачок! Тревиз сел и сказал потрясенно: - Это бессмыслица. Если бы вы были уверены в существовании ВторогоОснования, вы не говорили бы об этом так свободно. Вы не подставляли бы себяпод угрозу опасности, которая, по вашим словам, подстерегает меня.
- Тогда знайте, что у меня есть чуть больше здравого смысла, чем увас. Иными словами, вы верите в существование Второго Основания, но говоритеоб этом открыто, потому что глупы. Я верю, что оно существует, и тоже говорюоткрыто - но только потому, что принимаю меры предосторожности. Посколькувы, кажется, внимательно читали романы Аркадии, вы, наверное, помните еерассказ об изобретении ее отцом "Статического Ментального Аппарата". Онслужит щитом от мысленной власти, которой обладает Второе Основание. Этотприбор существует и сейчас. Он опробован в условиях строжайшей секретности.В настоящее время ваш дом скрыт от любопытных глаз. Зная это, вы позволитемне рассказать о предстоящей вам миссии?
- Что это за миссия?
- Вы должны узнать, действительно ли все так, как мы с вами думаем. Выдолжны узнать, существует ли Второе Основание, и если да, то где. Этоозначает, что вы не вернетесь до тех пор, пока у вас не будет полнойинформации если вам нечего будет рассказать, вы не вернетесь совсем инаселение Терминуса уменьшится на одного дурака.
- Как можно искать не раскрывая истины? Меня просто убьют, а вы нестанете мудрее.
- Так не ищите их, наивный вы ребенок! Ищите что-нибудь другое, а есливстретитесь с ними, вряд ли они станут привлекать к себе внимание, -отлично! В этом случае пошлете сообщение на защищенной кодированной волне, ав награду вам позволят вернуться.
- Очевидно, у вас есть какой-то план?
- Конечно есть. Вы знаете Янова Пилората?
- Никогда о нем не слышал.
- Завтра вас познакомят. Он скажет, что следует искать, и полетит свами на одном из самых быстроходных кораблей. Вас будет двое - вполнедостаточно для риска. А если вы вздумаете вернуться, не предоставивнеобходимых сведений, корабль взорвется за парсек до Терминуса. Вот и все.Разговор окончен. Она встала, посмотрела на свои морщинистые руки, медленно натянулаперчатки и повернулась к двери. Там появились два стражника с оружием вруках. Они шагнули в стороны, пропуская ее. В дверях она обернулась.
- Снаружи - другие стражники. Не делайте ничего, что можетвстревожить их, иначе вы раньше времени избавите нас от забот о вашемсуществовании.
- В таком случае вы потеряете выгоду, которую я могу принести вам, -сказал Тревиз. Он надеялся, что его реплика прозвучала достаточнолегкомысленно.
- Будем надеяться...
- сказала Брэнно, невесело улыбнувшись. На улице ее ждал Лион Кодил.
- Я все слышал, мэр. Вы были исключительно терпеливы.
- Я исключительно устала. Этот день, наверное, длился семьдесят двачаса. Теперь ваша очередь.
- Я займусь этим, но сначала скажите, над домом и вправду установленСтатический Ментальный Экран?
- Ну, Кодил, - устало сказала Брэнно, - вы же прекрасно понимаете. Очем вы говорите, какая слежка! Не думаете же вы, что Второе Основание следитза всем, везде и всегда? Я - не романтический юноша Тревиз, он может такдумать, я - нет. И даже если бы это было так, если бы глаза и уши ВторогоОснования были повсюду, разве наличие СМА не выдало бы нас сразу? Именнопоэтому не следует показывать Второму Основанию, что против него имеетсящит, до тех пор пока они не обнаружат область недоступную для мысленногоконтроля. Существование такого щита - тайна до тех пор, пока мы не будемготовы пользоваться им в полной мере. Это ценнее Тревиза и нас с вами.Однако же... Они дошли до наземного кара и Кодил сел за руль.
- Однако же?..
- напомнил он.
- Что? Ах, да... Однако же, этот молодой человек очень умен. Янесколько раз назвала его глупцом, чтобы поставить на место, но он отнюдь нетак глуп... Он молод и читал слишком много романов Аркадии Дарелл, они инавели его на мысли о путях развития Галактики... Он быстро все схватывает,жаль будет потерять его...
- Вы уверены, что он погибнет?
- Абсолютно, - печально сказала Брэнно.
- Строго говоря, это дажелучше. Нам не нужны романтические юноши, стреляющие куда попало и в один мигразрушающие то, что создавалось веками. Кроме того, он послужит делу.Привлечет внимание Второго Основания - опять же, если допустить, что оносуществует и действительно оказывает давление на нас. И, пока ВтороеОснование будет заниматься им, оно, возможно, будет игнорировать нас. Мы отэтого лишь выиграем. Можно надеяться, что заинтересовавшись Тревизом ононенароком выдаст себя и тогда появится возможность принять контрмеры.
- Значит, Тревиз притянет молнию? Губы Брэнно скривились в улыбке.
- Верно, вот метафора, которую я искала. Он - наш громоотвод,поглощающий заряд и защищающий нас.
- А этот Пилорат тоже окажется на пути молнии?
- Он тоже может пострадать. Тут уж ничего не поделаешь. Кодил кивнул.
- Ладно. Вы знаете, что Сальвор Хардин часто говаривал: "Никогда непозволяйте вашей морали удерживать вас от правильных поступков".
- В настоящий момент у меня нет никакой морали, - пробормоталаБрэнно.
- У меня есть чувство физической усталости. Но все-таки... я моглабы перечислить массу людей, которыми пожертвовала бы куда охотнее, чемГоланом Тревизом. Красивый мальчик... Знаете ли... - Она не договорила,прикрыла глаза и задремала. 
ИСТОРИК 
 Лицо седовласого Янова Пилората, выглядевшего много старше своих лет,было бесстрастным. Среднего роста и веса, этот человек имел привычкудвигаться не спеша и говорить медленно и осмотрительно. Он никогда не выезжал с Терминуса (не совсем обычное поведение длячеловека его профессии). Пилорат и сам не знал, вел ли он сидячий образжизни благодаря или вопреки увлечению историей. Эта страсть овладела им совершенно неожиданно в возрасте пятнадцатилет, когда в период небольшого недомогания он взял книгу ранних легенд. Вней он нашел все время повторяющийся мотив о планете, одинокой иизолированной, которая даже не ведала о своей изоляции, поскольку не зналаничего другого. Его недомогание сразу прошло. За два дня он трижды прочел книгу и всталс постели. На следующий день он сидел за компьютером, просматривая всезаписи, какие имелись в университетской библиотеке Терминуса. Именно такиелегенды и занимали его с тех пор. Университетская библиотека не былаобширной по этой тематике, но, став постарше, он открыл радостьмежбиблиотечных займов. Он имел отпечатки, полученные по гиперлучевымсигналам даже из таких отдаленных мест, как Ифния. И вот, тридцать семь лет спустя, когда он уже стал профессором древнейистории и начался его первый отпуск, он решил совершить космическоепутешествие (первое в жизни!) на легендарный Трантор. Первое космическое путешествие в таком возрасте для жителя Терминуса!Пилорат прекрасно понимал, что его поведение необычно. Но он никогда нестремился выделиться странным поведением. Просто всегда случалось так, чтокогда он мог бы отправиться в космос, на пути его вставала какая-то новаякнига, новые занятия, новые исследования, и он откладывал задуманноепутешествие до тех пор, пока новое дело не иссякало, добавив еще один факт,размышление или гипотезу к той горе, которую он собрал. В итоге, егопутешествие на Трантор так и не состоялось. Трантор был столицей Первой Галактической Империи. Он являлсяметрополией Императоров в течение двенадцати тысяч лет, а до этого былстолицей самого значительного доимперского королевства, которое мало-помалузахватило или присоединило другие королевства и образовало Империю. Трантор был городом, опоясывающим всю планету, городом, одетым вметалл. Пилорат читал о нем в работах Гаала Доркина, посетившего его вовремена самого Хари Селдона. Книга Доркина более не издавалась, исобственный экземпляр Пилората можно было продать за полугодовое жалованиеисторика. Однако даже намек на такую сделку возмутил бы Пилората. На Транторе Пилората интересовала Галактическая библиотека, которая вовремена Империи называлась "имперской" и была величайшей в Галактике. Городбыл столицей самой крупной и самой населенной Империи, созданной за всюисторию человечества. Это был единственный город-планета с сорокамиллиарднымнаселением, и его библиотека собрала всю творческую мысль человечества,колоссальный банк знаний. Все это было введено в компьютерную память такойсложной системы, что для управления ею требовались эксперты. Самое удивительное, что библиотека выжила. Пилорату это казалосьневероятным. Когда Трантор пал и был разграблен почти два столетия назад, онподвергся ужасающему разрушению, и рассказы о несчастьях и смертяхпередовались из поколения в поколение, но библиотека уцелела, защищенная,как говорили, студентами университета, которые воспользовались изобретенныморужием. Некоторые, правда, считали, что героизм молодежи был изряднопреувеличен. Как бы то ни было, библиотека пережила период опустошений. Эблинг Мисвел свою работу в нетронутой библиотеке разоренного мира, когда почтиобнаружил местонахождение Второго Основания (согласно версии, которойнаселение Основания все еще верило, но к которой историки относилисьсдержанно). Три поколения Дареллов - Бейта, Торан и Аркадия - все в то илииное время побывали на Транторе. Однако Аркадия почему-то не посетилабиблиотеку и с тех пор хранилище знаний не посягало на галактическуюисторию. Ни один из жителей Основания не был на Транторе на протяжении последнихста двадцати лет, но не было и никаких оснований предполагать, чтобиблиотека прекратила существование. Воцарившийся в Галактике мир, служилдоказательством этого. Уничтожение библиотеки, конечно, наделало бы шуму. Библиотека оставалась древней и архаичной - как во времена ЭблингаМиса - что само по себе было благом. Пилорат всегда мысленно потирал руки,когда думал о старой и забытой библиотеке. Чем древнее она, тем болеевероятно, что в ней есть все необходимое для исследований. В мечтах, сзамиранием сердца он входил в библиотеку и спрашивал: "Библиотекамодернизирована? Вы не выкинули старые ленты или записи?". И всегда онвоображал, как высохшие древние библиотекари отвечают: "Как было, профессор,так и осталось". Теперь его мечта была близка к осуществлению. Сама мэр уверила его вэтом. Откуда она узнала о его работе? Он мало публиковался. Очень немногоеиз того, что он сделал было достаточно весомым и заслуживающим публикации, ато, что появлялось - не замечалось. Но говорят, что Брэнно знает все, чтопроисходит на Терминусе, у нее глаза на кончике каждого пальца. Пилоратпочти не верил этому, ведь если она знала о его работе, почему же раньше онане замечала ее ценности и не оказывала ему хотя бы небольшой финансовойподдержки? "Почему-то, - думал он с горечью, - Основание смотрит только вбудущее. Оно смотрит на Вторую Галактическую Империю и поглощено своейбудущей судьбой. У него нет ни времени, ни желания оглядываться назад, напрошлое, и оно досадует на тех, кто это делает". Конечно, жители Терминуса, в большинстве своем, недальновидны, ноглупость не смахнешь как крошки со стола движением руки. Он поступит лучше:осуществит великий прорыв и когда-нибудь о нем будут вспоминать как овеличайшем пионере. Разумеется это означало (Пилорат был достаточно честен и самокритичен,чтобы не отрицать очевидное), что он и сам устремлен в будущее - будущее, вкотором его ждет слава, как Хари Селдона. В сущности, он может стать дажезаметнее. Ведь работа над ясно обозримым, пусть и тысячелетним будущим, неможет сравниться с изучением далекого двадцатипятитысячелетнего прошлого. И этот день настал. Мэр сказала, что его день придет после появления изображения ХариСелдона. Это была единственная причина, по которой Пилорат заинтересовался кризисом Селдона, несколько месяцев занимающим умывсего Терминуса и всей Федерации. Ему было совершенно безразлично, останется ли столица Федерации здесь,на Терминусе, или будет перемещена куда-нибудь. Теперь кризис был объявлен,причем, Пилорат не был уверен в победе Селдона... Достаточно того, что Селдон появился, и этот день настал. Чуть позже двух часов дня у изолированного домика на окраине Терминусаостановился наземный кар. Открылась задняя дверца, и из нее вышел человек вформе Корпуса Безопасности, за ним - молодой человек, а следом еще дваохранника. На Пилората это произвело сильное впечатление. Мэр не только знала оего работе, но и явно оценила ее важность. Его будущему спутнику далипочетный эскорт, а ему самому обещали первоклассный корабль, который будетпилотировать этот компаньон. Очень лестно! Очень... Домоуправительница Пилората открыла дверь. Молодой человек вошел, адвое стражников встали по обеим сторонам у входа. Через окно Пилорат увидел,что третий стражник остался снаружи и что подъехал еще один наземный кар.Дополнительная охрана! Странно! Он повернулся к молодому человеку и с удивлением обнаружил, что знаетего. Он видел его на снимках. Пилорат воскликнул: - Вы - советник! Вы - Тревиз!
- Голан Тревиз. Верно. А вы профессор Янов Пилорат?
- Да, да. Значит, вы будете...
- Мы будем товарищами по путешествию, - деревянным голосом перебилего Тревиз.
- По крайней мере, мне так сказали.
- Но вы не историк.
- Нет, не историк. Как вы сами сказали, я - советник, политик.
- Да-да. Но о чем я говорю? Я - историк, зачем нужен второй? Выможете вести корабль?
- Безусловно!
- Прекрасно, именно это нам и нужно. Великолепно! Боюсь, что я непрактик, и если вы - думающий, деятельный человек, то мы составим хорошийэкипаж.
- В данный момент, - сказал Тревиз, - мои идеи не отличаютсяблеском, но, похоже, у нас нет выбора, так что попытаемся стать хорошимэкипажем.
- Тогда будем надеяться, что я перешагну свою неуверенность вотношении к космосу. Я, знаете ли, никогда не был там. Я - сурок, еслиможно так выразиться. Не желаете ли стакан чаю? Клауда, приготовь намчто-нибудь. Как я понимаю, пройдет еще несколько часов, прежде чем мывылетим. Однако я готов хоть сейчас. У меня есть все необходимое для насобоих. Мэр очень посодействовала. Ее интерес к проекту потрясающ!
- Значит, вы знаете о нем?- спросил Тревиз.
- Давно?
- Мэр обратилась ко мне, - Пилорат слегка нахмурился, припоминая -две или три недели назад. Я был счастлив! А теперь, когда я отчетливоосознал, что мне нужен пилот, а не второй историк, - я в восторге, что моимспутником будете вы, мой мальчик.
- Две или три недели назад, - слегка растерянно повторил Тревиз. -Значит, она готовилась все это время. А я...
- он замолчал.
- Простите?
- Ничего, профессор. У меня просто дурная привычка бормотать вслух.Вам придется кое к чему привыкнуть, если наше путешествие затянется.
- Конечно, оно затянется, - сказал Пилорат, подталкивая собеседника кстоловой, где домоправительница уже приготовила чай.
- Мэр сказала, что мыможем путешествовать сколько угодно, что перед нами вся Галактика, и куда бымы не отправились, мы можем рассчитывать на фонды Основания. Правда, онапросила, чтобы мы в этом отношении были разумными. Я, разумеется, обещалэто.
- Он хихикнул и потер руки.
- Садитесь, мой дорогой друг, садитесь.Может быть, это наша последняя трапеза на Терминусе... Тревиз сел.
- У вас есть семья, профессор?
- У меня есть сын. Он в университете Сантании. Кажется, он химик иличто-то в этом роде. Он стал на сторону матери. Она уже очень давно оставиламеня, так что, как видите, у меня нет ни обязательств, ни привязанностей.Уверен, что и у вас нет... Берите сэндвичи, мой мальчик.
- В настоящее время я ничем не связан. Есть женщины, но они приходят иуходят.
- Да, да. Восхитительно, когда это начинаешь понимать. Еще болеевосхитительно, когда обнаруживаешь, что ничего не нужно восприниматьвсерьез. Детей у вас нет?
- Никаких.
- Прекрасно! Вы знаете, я в самом деле в наипрекраснейшем настроении.Признаться, когда вы появились, я был ошеломлен. Но теперь я заметил, что вычудесно поднимаете дух. Мне необходимо ощущать энтузиазм юности для того,чтобы проложить путь через Галактику. Мы ведь в поиске, вы ведь знаете?.. Взамечательном поиске.
- Пилорат воодушевился, хотя ни выражение лица, ниинтонации вроде бы не изменились.
- Ну, я полагаю, вам говорили насчетэтого... Тревиз нахмурился.
- Замечательный поиск?
- Ну да. Бесценная жемчужина скрывается среди десятков миллионовобитаемых миров Галактики, а у нас есть лишь слегка заметный след. Но еслимы найдем ее, нас ждет невероятный успех. Если мы с вами выиграем этот приз,мой мальчик - извините, я должен был сказать - Тревиз, потому что ненамереваюсь относиться к вам покровительственно - наши имена будут звенетьв веках до конца времен.
- Приз, о котором вы говорите, эта бесценная жемчужина...
- Я, кажется, заговорил в стиле Аркадии Дарелл - знаете, была такаяписательница. Неудивительно, что вы выглядите оторопевшим. - Пилоратоткинул голову назад, словно собираясь расхохотаться, но лишь улыбнулся. -Уверяю вас, ничего такого глупого и неосуществимого я не имел в виду.
- Но, если вы говорите не о Втором Основании, профессор, тогда 6 чем же? Пилорат внезапно стал серьезен.
- А разве мэр не сказала вам? Странно, знаете ли. Я десятилетияминегодовал на наше правительство за его неспособность понять мою работу, атеперь мэр Брэнно оказалась такой великодушной.
- Да, - заметил Тревиз, не пытаясь скрыть иронию в голосе, - этаженщина удивляет скрытой филантропией, но она ничего не говорила.
- Значит, вы не знаете о моих исследованиях?
- Простите, нет.
- Вам нечего извиняться. Все в порядке. Я не выставлялся напоказ. Ну,так я вам скажу: мы едем с вами искать - и найдем - потому что у меня вмозгу великолепные возможности - Землю. Тревиз плохо спал в эту ночь. Он снова и снова обдумывал ловушку,которую старуха подстроила для него, и не находил выхода. Он был отправлен в ссылку, и ничего не мог поделать. Старуха былатверда и неумолима, и даже не потрудилась как-то замаскировать неконституционность своих действий. Он был лишен прав и как советник, и какгражданин Федерации, а мэр не предприняла даже попытки признать свою вину. А теперь еще Пилорат, этот старый ученый, который, похоже, не от мирасего, говорит ему об очаровательной старой даме, устроившей все за нескольконедель... Тревиз чувствовал себя мальчишкой. Он выслан вместе с историком, который называет его "дорогим другом", и,кажется, не находит слов от радости, что начнет поиски - чего? Земли?! Кажется, бабушку Мула звали так? Конечно, он тут же спросил: - Простите меня, профессор, но я полный профан в вашей области. Вам непокажется скучным объяснить мне простыми словами - что такое Земля? Пилорат серьезно уставился на него, и, немного помолчав, сказал: - Это - планета. Изначальная планета, на которой впервые появилисьчеловеческие существа. Тревиз изумился.
- Впервые появились? Откуда?
- Ниоткуда. Это планета, на которой человечество развилось путемэволюции из низших животных. Тревиз задумался, потом покачал головой.
- Не понимаю, что вы имеете в виду. По лицу Пилората пробежало выражение досады. Он откашлялся.
- Было время, когда на Терминусе не было людей. Потом его заселилилюди с других миров. Надеюсь, это вы знаете?
- Да, конечно, - нетерпеливо отозвался Тревиз. Ему не понравилось,что Пилорат вдруг перешел на поучающий тон.
- Прекрасно. Это справедливо и для всех других планет - Анакреона,Сантании, Калгана - для всех. Когда-то в прошлом, все они быликолонизированы. Народ прибывал на них с других планет. Это справедливо такжеи для Трантора. В течение двадцати тысяч лет там возникли великиеметрополии.
- А что же там было раньше?
- Пустота! Во всяком случае, человеческих существ там не было.
- Трудно поверить.
- Тем не менее - это так! Древние записи подтверждают это.
- Откуда же пришли люди, заселившие Трантор?
- Вот это-то точно и неизвестно. В туманной древности заселялись сотнипланет, и теперь их народы рассказывают сказки о первом появлениичеловечества. Историки же пренебрегают сказками и размышляют о "Вопросепроисхождения".
- А это что? Я никогда не слышал об этом.
- Не удивительно. Должен признать, теперь эта историческая проблеманепопулярна, но во времена упадка Империи интеллектуалы проявляли к ней определенный интерес. Даже в мемуарах Сальвора Хардинаесть упоминания об этом. Это вопрос об установлении местонахождения однойпланеты, с которой все началось. Если мы заглянем в глубь веков, отсчитываявремя вспять, то увидим, как человечество перетекает с недавно освоенныхмиров в более древние, до тех пор, пока все не сконцентрируется на однойпланете - изначальной. Тревиз сразу же заметил явную брешь в рассуждениях.
- А не могло быть много первоначальных планет?
- Конечно, нет. Все человеческие существа в Галактике единого образца.Один род не может возникнуть на разных планетах. Это совершенно невозможно.
- Откуда вы знаете?
- Во-первых, - Пилорат поднял палец, но затем, как видно, подумав,сколь долгим и трудным будет объяснение, опустил руку и сказал с жаром: -Мой дорогой друг, даю вам честное слово. Тревиз церемонно поклонился.
- Я и не думал сомневаться в нем, профессор Пилорат. Пустьпервоначальная планета одна, но разве не могут сотни других претендовать наэту честь?
- Не только могут, но и претендуют. Но все эти претензии беспочвенны.Ни одна из сотен планет не внушает доверия в смысле приоритета, потому чтона них нет и следа докосмического общества, никаких намеков на существованиеорганизмов, предшествующих человеку.
- Значит, вы считаете, что первоначальная планета есть, только она покаким-то причинам не заявляет о себе?
- Вы попали в самую точку.
- И вы летите искать ее?
- Мы летим. Это наша миссия. Мэр Брэнно все устроила. Вы поведете нашкорабль на Трантор.
- На Трантор? Но вы ведь только что сами сказали, что первоначальнаяпланета - Земля. Почему мы не летим туда?
- Я не совсем точно выразился. Земля - легендарное название. Оносодержится в древних мифах, но это не означает, что я уверен в егоправильности. Может быть было удобно пользоваться коротким словом, каксинонимом "планета, откуда произошел человеческий род". Но какая именнопланета в реальном пространстве определена нами как "Земля" - неизвестно.
- А на Транторе знают?
- Я надеюсь найти там эту информацию. На Транторе находится крупнейшаяв Галактической системе библиотека.
- Конечно, эта библиотека была перерыта теми людьми, которые, как выговорили, интересовались "Вопросом происхождения" во времена Первой Империи. Пилорат задумчиво кивнул.
- Да, но, возможно, недостаточно хорошо перерыта. Я изучил многое о"Вопросе происхождения", чего имперцы не знали. Я могу с большим пониманиемпросматривать старые записи. Я долго размышлял над этим. У нас большешансов.
- Я думаю, вы говорили обо всем этом мэру Брэнно, и она одобрила?
- Одобрила? Мой дорогой, она пришла в восторг. Она сказала, чтоТрантор - именно то место, где нужно искать необходимое мне.
- Не сомневаюсь, - пробормотал Тревиз. Это было частью того, что занимало его в эту ночь. Мэр Брэнно послалаего узнать все возможное о Втором Основании. Она послала его с Пилоратом,чтобы замаскировать истинную цель мнимыми поисками Земли - поисками,которые могут привести Тревиза в любое место Галактики. Это отличное прикрытие, и он поражалсяизобретательности мэра. На Трантор? Какой смысл в этом? Попав на Трантор, Пилорат тут жеотправится в Галактическую библиотеку и оттуда не вылезет. Бесконечныештабеля книг, фильмов, лент, бесчисленные компьютерные записи исимволические изображения, конечно, Пилорат никогда не захочет их оставить. Кроме того... Эблинг Мис когда-то был на Транторе во времена Мула. Говорили, что онопределил местонахождение Второго Основания, но умер, не успев раскрытьсекрет. Но осталась Аркадия Дарелл, и ей удалось найти Второе Основание. Онанашла его на самом Терминусе, и гнездо Второго Основания было уничтожено.Теперь Второе Основание может быть где угодно, и чем ему может помочьТрантор? И если ему, Тревизу, нужно искать Второе Основание, то он долженлететь в любое другое место, только не на Трантор. Кроме того... Он не знал, каковы были планы Брэнно на будущее, но не желалподыгрывать ей. Брэнно выбрала Трантор - отлично! Значит, они не полетяттуда. Только перед рассветом Тревиз, наконец, забылся. Следующий день после ареста Тревиза был очень удачным для Брэнно. Еепревозносили сверх всяких мер, а об инциденте никто даже не упомянул. Ясно, что Совет скоро очнется от паралича, посыпятся вопросы.Необходимо действовать быстро. Вот почему отложив в сторону кучу дел, оназанялась делом Тревиза. В то время, как Тревиз беседовал с Пилоратом о Земле, Брэнновстретилась с Манн Ли Кампером в своем кабинете. Когда тот непринужденно селза стол напротив нее, она еще раз оценивающе оглядела его. Он был меньше ростом и тоньше Тревиза и всего на два года старше его.Оба были свежеиспеченными советниками, молодыми и дерзкими, но лишь этообъединяло их, во всем остальном они были совершенно разными. Там, где Тревиз, казалось, излучал пылающую энергию, Кампер сиял почтибезоблачной самоуверенностью. Может быть, дело было в его светлых волосах иголубых глазах, редких среди жителей Основания. Они придавали ему почти женскую изысканность, что, по мнению Брэнно,делало его менее привлекательным для женщин, чем Тревиз. Кампер явногордился своей внешностью, следил, чтобы его длинные волосы были тщательноуложены волнами. Он накладывал легкие голубые тени под бровями, чтобы подчеркнуть цветглаз (тени разных оттенков стали модными среди мужчин в последние десятьлет). Он не был бабником. Он спокойно жил со своей женой, но не стремилсястать отцом, и никаких тайных подружек за ним не числилось. Это тожеотличало его от Тревиза, который менял любовниц так же часто, как и перчаткикричащих тонов, которыми он славился. Кодил знал о каждом из молодых людей все, и сам сейчас смиренно сидел вуглу комнаты, как всегда, в удобном кресле.
- Советник Кампер, - сказала Брэнно, - вы оказали большую услугуОснованию, но, к сожалению, и к несчастью для вас, это не то, за чтовознаграждение можно получить публично или в общем порядке. Кампер улыбнулся. У него были белые ровные зубы, и Брэнно мимолетноподумала, все ли обитатели сектора Сириуса выглядят также. Слухи опроисхождении рода Кампера из особого, удаленного района шли от его бабки поматеринской линии. У нее тоже были светлые волосы и голубые глаза, и онауверяла, что ее мать была из сектора Сириуса. Однако, по сведениям Кодила,твердого подтверждения этому не было.
- Женщины есть женщины, - говорил Кодил. - Она вполне моглаприписать себе далеких экзотических предков, чтобы прибавить очарованиясвоей удивительной красоте.
- Все женщины таковы?- сухо спросила тогда Брэнно, и он с улыбкойпробормотал, что имел в виду обычных женщин. Кампер успокоил ее: - Вовсе необязательно, чтобы люди Основания знали о моей услуге. Вызнаете - этого достаточно.
- Я знаю и буду помнить о ней. Но должна предупредить: не считайте,что ваш долг полностью выполнен. Вы начали сложную игру, придется продолжатьи дальше. Мы желаем знать о Тревизе больше.
- Но я рассказал вам все!
- Вы хотели бы уверить меня в этом. Очень возможно, что вы сами этомуверите, тем не менее, отвечайте на мои вопросы. Знаете ли вы джентльмена поимени Янов Пилорат? Кампер наморщил лоб, но тут же разгладил его и осторожно ответил: - Может, я и узнал бы его, если бы увидел, но это имя не вызываетникаких ассоциаций.
- Он - ученый. Губы Кампера округлились в безразличное "О", словно он удивлялся, какмэр может думать, что он знает всех ученых.
- Пилорат, - сказала Брэнно, - интересная личность, у него естьпричины посетить Трантор. Советник Тревиз будет сопровождать его. Теперь,поскольку вы были другом Тревиза, и лучше всех знаете строй его мыслей,скажите: как по-вашему, Тревиз согласиться лететь на Трантор?
- Если Тревиз сядет на корабль, а корабль полетит на Трантор, чтоостанется Тревизу? Не думаете же вы, что он поднимет мятеж и захватиткорабль?
- Вы не поняли. Он и Пилорат будут на корабле вдвоем, причем управлятькораблем будет Тревиз.
- Значит, вас интересует, полетит ли Тревиз добровольно?
- Да.
- Мадам мэр, откуда мне знать, что он сделает?
- Советник Кампер, вы были близки с Тревизом, вы знаете, что он веритв существование Второго Основания. Он никогда не делился с вами догадками оего местонахождении?
- Никогда, мадам мэр.
- Как вы думаете, он найдет его? Кампер хихикнул.
- Я думаю, Второе Основание, каким бы оно ни было значительным,уничтожено еще во времена Аркадии Дарелл. Я верю ее рассказу.
- В самом деле? В таком случае, почему вы выдали своего друга? Если онсобирался искать несуществующее, какой вред он мог причинить, распространяясвои эксцентричные теории? 
 - Повредить может не только правда, - сказал Кампер.
- Пусть еготеории смешны, но они могут вызвать волнения на Терминусе, породить сомнениянасчет роли Основания в великой драме Галактической Империи. Ясно, что вы исами так думали, иначе бы не схватили его прямо на Совете и не послали быбез суда в ссылку. Могу я вас спросить, мадам мэр, почему вы так поступили?
- Наверное, я излишне осторожна, и если есть хотел один шанс на то,что он прав, советник становится опасным. Кампер ничего не сказал. Брэннопродолжила: - Разделяю ваше мнение, но мое положение обязывает учитывать всевозможности. Позвольте снова спросить, есть ли у вас какие-либо мысли насчеттого, где, по мнению Тревиза, находится Второе Основание, и куда он можетнаправиться?
- Никаких.
- Он никогда не делал намеков на этот счет?
- Конечно, нет.
- Никогда? Не спешите с ответом, подумайте.
- Никогда, - решительно подтвердил Кампер.
- Ни шуток? Ни глупых замечаний? Никаких мысленных абстракций, которыеприобретают значение немного спустя?
- Ничего. Я говорил вам, мадам мэр, его мечты о Втором Основании, восновном, расплывчаты, как звездный свет. Вы это знаете и напрасно теряетевремя на эмоции, интересуясь этим.
- А вы, случайно, не перекинулись на другую сторону и не защищаете литеперь друга, которого сами отдали в мои руки.
- Нет, - ответил Кампер. - Я отдал его вам по причинам, как мнеказалось честным и патриотическим. У меня нет оснований жалеть о содеянном именять мои мнения.
- Значит, вы не можете мне помочь?
- Как я уже говорил...
- Однако, советник, я должна знать, куда он полетит.
- В таком случае, я думаю, вы должны установить на его кораблегиперреле.
- Я думала об этом, советник, но он человек подозрительный и, пожалуй,обнаружит его, как бы надежно его не спрятали. Конечно, прибор можнопоставить так, что его нельзя будет убрать, не повредив при этом корабль, иТревизу придется оставить его на месте...
- Отличная идея!
- Если не считать того, что тогда Тревиз будет ограничен вперемещении. Он не полетит туда, куда полетел бы, если бы считал себясвободным и неконтролируемым. И я не узнаю, куда именно он хотелнаправиться.
- В таком случае вы, видимо, так и не узнаете этого.
- Могу узнать, потому что намереваюсь быть примитивной. Человек,ждущий чего-то изощренного и принимающий против этого все меры, никогда неподумает о простом. Я подыскала провожатого для Тревиза.
- Провожатого?
- Именно. Другой пилот на другом корабле. Вы поражены? Тревиз тоже былбы удивлен. Но его корабль не снабжен нашими последними масс-детекторнымиприборами.
- Мадам мэр, - заметил Кампер, - при всем моем уважении к вам ядолжен подчеркнуть, что вам не хватает опыта космических полетов. Посылатькорабль-преследователь - такого никогда не делалось, потому что это несработает. Тревиз скроется при первом же гиперпространственном прыжке. Дажеесли он не будет знать, что его преследуют, все равно первый же прыжок позволит ему оторваться отсопровождающего. Если на борту корабля не будет гиперреле, его не выследить.
- Согласна, опыта у меня нет. Не в пример вам и Тревизу, я не изучаланавигацию. Тем не менее, мне говорили мои консультанты, если за кораблемследят непосредственно перед прыжком, скорость и ускорение дают возможностьугадать общее направление. Преследователь, располагающий хорошим компьютероми обладающий здравыми суждениями, может дублировать прыжок настолько точно,что ухватит След, особенно если у него есть хороший масс-детектор.
- Один раз такое и может произойти, - энергично возразил Кампер, -может два, если преследователю очень повезет, но и только. Нельзя полагатьсяна такое везение!
- Как знать... Советник Кампер, вы ведь совершали подобные Прыжки? Вы- превосходный пилот и демонстрировали поразительное мастерство, когда насоревнованиях преследовали конкурента. Как видите, я знаю о вас, знаюдостаточно много. Кампер выпучил глаза и заерзал в кресле.
- Тогда я был еще в колледже. Теперь я уже стар.
- Не слишком стары. Вам всего тридцать пять. Вы и пойдете за Тревизом,советник. Куда он, туда и вы, и будете рапортовать мне. Вы вылетите сразу жепосле Тревиза, а он стартует через несколько часов. Советник, если выоткажетесь от этого задания, вас посадят за измену. Если вы провалитепреследование - не трудитесь возвращаться. При такой попытке вы будетеуничтожены в космосе. Кампер резко вскочил на ноги.
- У меня сложившийся образ жизни. У меня работа! У меня жена! Я немогу бросить все это.
- Можете. Те, кто служит Основанию, должны быть готовы служить ему влюбое время, в продолжительных неуютных условиях, если это потребуется.
- Моя жена, конечно, полетит со мной?
- Вы считаете меня полной идиоткой? Разумеется она конечно останетсяздесь.
- Как заложница?
- Если вам так угодно... Я предпочла бы сказать, что вас ждутопасности, а я от всего сердца желаю вашей жене остаться здесь, где ейничего не грозит. Оставим споры. Вы также под арестом, как и Тревиз, и яуверена, вы понимаете, что я вынуждена действовать быстро, пока эйфория,охватившая Терминус, не иссякла. Боюсь, что моя звезда скоро закатится.
- Вы были суровы с ним, мадам мэр, - заметил Кодил. Мэр фыркнула.
- Не собираюсь любезничать с ним. Он предал своего друга.
- Для вашей же пользы. -Да, и такое случается. Но следующей его измены не должно быть.
- Разве она может произойти?
- Ну, Кодил, - недовольно сказала Брэнно, - не притворяйтесь. Тот,кто проявил двуличие, всегда вызывает подозрения!
- Он может договориться с Тревизом. И вдвоем они...
- Вы сами не верите тому, что говорите. Тревиз со своей глупостью инаивностью идет прямо к цели. Он никогда не понимал измены и никогда, ни прикаких обстоятельствах, не поверит больше Камперу.
- Простите меня, мэр, но позвольте мне удостовериться, что я следую завашей мыслью. Насколько вы можете верить Камперу? Откуда вы знаете, что онпоследует за Тревизом и будет честно рапортовать? Вы рассчитываете, чтострах за благополучие жены удержит его. Рассчитываете на его желаниевернуться к ней?
- Оба эти фактора играют немалую роль, но я рассчитываю не только наних. На корабле Кампера будет гиперреле. Тревиз подозревает слежку и станетискать прибор у себя, а Кампер - преследователь, ему нечего опасатьсяслежки и вряд ли он станет выискивать. Конечно, если он, все-таки,попытается и найдет, нам останется рассчитывать только на его чувства кжене. Кодил захохотал: - И подумать только, что я когда-то давал вам уроки! Какова цельслежки?
- Двойная защита. Если Тревиз попадется, возможно, Кампер продолжитдело и даст нам информацию, которую уже не сможет дать Тревиз.
- Еще один вопрос: что будет, если Тревиз найдет Второе Основание и унас появятся доказательства его существования, несмотря на гибель обоих?
- Я надеюсь, Лион, что Второе Основание существует. В любом случае,план Селдона устарел. Великий Хари Селдон изобрел его в дни заката Империи,когда развитие технологии практически остановилось. Селдон же был продуктомсвоего времени, и, как бы ни была блестяща эта полумифическая наукапсихоистория, она не могла расти вне своих корней. Она, безусловно, неучитывала быстрого развития технологии. Основание не стояло на месте,особенно последние столетия. У нас есть масс-детекторные приборы, которые ине снились раньше, компьютеры, реагирующие на мысль, и, самое главное -щит, защищающий от воздействия на психику. Второе Основание более не можетконтролировать нас. Я хочу в свой последний год власти поставить Терминус нановый путь.
- А если Второго Основания нет?
- Тогда мы перейдем на этот путь немедленно! Тревожный сон Тревиза длился недолго. Уже второй раз кто-тодотрагивался до его плеча. Тревиз поднялся, не в силах сообразить, почему онв чужой постели.
- Что?.. Что?.. Пилорат извиняющимся тоном сказал: - Простите, советник Тревиз, вы - мой гость, и мой долг - дать вамотдохнуть, но здесь мэр. Он стоял у постели во фланелевой пижаме и слегка вздрагивал. СознаниеТревиза начало пробуждаться. Он вспомнил все. Мэр находилась в гостиной и выглядела спокойно, как всегда. Пощипываябелые усы, рядом стоял Кодил. Тревиз застегивал пояс и думал, надолго ли эти двое - Брэнно и Кодил- могут оставаться порознь. Он насмешливо спросил: - Совет еще не оправился? Его члены обсуждали отсутствие одного изних?
- Признаки жизни есть, - ответила мэр, - но их недостаточно, чтобычто-то изменилось в лучшую для вас сторону. Впрочем, это не имеет значения,потому что у меня еще достаточно власти, чтобы заставить вас уехать отсюда.Вы отправляетесь с дальнего космопорта...
- Не с космопорта Терминус, мадам мэр? Я буду лишен личного прощания стысячами рыдающих?!
- Я вижу, вы снова обрели склонность к глупому зубоскальству, оченьрада! Это свидетельствует о возвращении сознания. С удаленного космопорта выулетите спокойно.
- И безвозвратно?
- Возможно, и безвозвратно. Конечно, - она слегка улыбнулась, - есливы обнаружите нечто настолько интересное, важное и полезное, что даже я будурада вашему возвращению - вас будут встречать с почетом! Тревиз кивнул.
- Это может случиться.
- Случиться может почти все. Во всяком случае, вас ждет комфорт. Выприписаны к недавно построенному мини-крейсеру "Далекая Звезда", названномутак в честь крейсера Хобера Мэллоу. Им может управлять один человек, хотя онрассчитан на троих. Тревиз стряхнул с себя тщательно подготовленное состояние легкойиронии.
- С полным вооружением?
- Невооруженный, но превосходно оборудованный. Где бы вы ни оказались,вы будете гражданами Основания и везде сможете обращаться к консулу, так чтооружие вам не потребуется. При необходимости можете требовать денег.Конечно, в разумных пределах.
- Вы щедры.
- Я это знаю, советник. Но поймите меня. Вы помогаете Пилорату искатьЗемлю. Чтобы вы ни думали искать - вы ищите Землю. Все, с кем бы вы нивстретились, должны усвоить это. И никогда не забывайте, что "ДалекаяЗвезда" не вооружена.
- Я ищу Землю, - повторил Тревиз.
- Я прекрасно понимаю.
- Тогда можете отправляться.
- Простите, но мы еще не договорились о самом главном. В свое время яводил корабли, но у меня нет никакого опыта обращения с последней модельюмини-крейсера. Вдруг я не смогу вести его?
- Мне доложили, что "Далекая Звезда" полностью автоматизирована. Вамне надо уметь управлять кораблем, он сам сделает то, что вам нужно. Вынуждаетесь в чем-нибудь еще? Тревиз с грустью оглядел себя.
- В смене одежды.
- Вы найдете ее на борту. Все, включая пояса, какие вы носите, иликушаки, или как они там называются. Профессор тоже будет снабжен всемнеобходимым. Все разумно необходимое уже на борту, но спешу добавить, чтоженщины в этот список не входят.
- Очень жаль, - сказал Тревиз.
- Это не помешало бы, но все равносейчас у меня нет ни одной подходящей кандидатуры. Я надеюсь, что Галактиказаселена, и я смогу делать, что захочу, как только улечу отсюда.
- В смысле подружек? Ваша воля.
- Мэр тяжело поднялась.
- Я не поедупровожать вас в космопорт, но кое-кто поедет, поэтому постарайтесь не делатьничего глупого. Если вы попытаетесь бежать, вас убьют, а меня не будетрядом, чтобы воспрепятствовать.
- Я не сделаю ничего неразрешенного, мадам мэр, кроме одного...
- Да? Тревиз немного помолчал и произнес, стараясь улыбаться как можнонепринужденнее: - Придет время, мадам мэр, когда вы попросите меня кое о чем. Тогда япоступлю по собственному выбору, но припомню вам эти два последних дня. Брэнно вздохнула: - Избавьте меня от мелодрам. Если такое время придет - пустьприходит, но сейчас я не прошу у вас ничего. КОСМОС Корабль выглядел даже более изящно, чем ожидал Тревиз, вспоминаярекламу нового класса крейсеров. Он не поражал размерами, скорее казался миниатюрным отличалсяманевренностью, скоростью, гравитационными устройствами и, главное, бортовымкомпьютером последнего образца. Большие размеры Свели бы на нет всепреимущества. Судно легко управлялось одним пилотом, что выгодно отличало его отпрежних кораблей с экипажем в двадцать и более человек. С двумя, тремялюдьми, разделившими обязанности, такой корабль мог отбиться от целойфлотилии более крупных кораблей. Вдобавок, он мог обогнать любой изсуществующих кораблей. Крейсер представлял собой умеренно вытянутую капсулу обтекаемой формы.Весь его объем максимально использовался и, как ни парадоксально, внутрибыло просторно. Что бы не твердила мэр о важности миссии, она произвела наТревиза куда меньше впечатления, чем корабль, на котором предстояловыполнить эту миссию. Он печально подумал о том, что Бронзовая Брэнно вытолкала его в опасноепутешествие исключительной важности. Можно было бы не Соглашаться с такимприговором, но она так ловко все подстроила! Ему захотелось показать, на чтоон способен. Что касается Пилората, то пожилого человека переполняло удивление.
- Поверите ли, - говорил он, прикасаясь пальцами к корпусу корабля,- ведь я никогда даже рядом не был с космическим кораблем?
- Конечно, верю, профессор, раз вы так говорите, но как это выухитрились?
- Честно признаться, и сам не знаю, дорогой др... я хотел сказать,дорогой мой Тревиз. Я думаю, это связано с моим исследованием. Если учеловека дома есть превосходный компьютер, способный установить контакт слюбым компьютером в Галактике, вряд ли захочется куда-то двигаться, знаетели. Однако, я предполагал, что космический корабль будет гораздо крупнее...
- Это маленькая модель, но зато внутри его гораздо просторнее, чем влюбом другом, я имею в виду - другой корабль такого же размера.
- Так не бывает! Вы смеетесь надо мной?
- Нет, нет, я серьезно. Это один из первых кораблей, снабженныхгиперпространственным двигателем.
- Что это значит? Только вы, пожалуйста, не объясняйте, если этоТребует знания физики. Я поверю вам на слово, как вы поверили мне вчеранасчет единого прототипа всего человечества и одной первоначальной планеты.
- Давайте я все же попробую, профессор Пилорат. Все тысячелетиякосмических полетов у нас были химические двигатели, гиператомные - ужасногромоздкие. Старый Императорский флот имел корабли Пятисотметровой длины, ажизненного пространства в них было не больше, чем в маленькой квартире. Ксчастью, Основание все столетия своего существования специализировалось вминиатюризации из-за недостатка материальных ресурсов. Этот корабль - кульминация. Ониспользует гравитационные силы, а приборы, делающие это возможным, встроеныв корпус и не занимают места. Если бы не это, мы бы до сих пор пользовалисьгиператомными... К ним подошел страж Безопасности.
- Пора садиться, джентльмены! Небо посветлело, хотя солнце должно было взойти еще только черезполчаса. Тревиз оглянулся.
- Мой багаж погружен?
- Да, советник, корабль полностью экипирован.
- Одежда, надеюсь, моего размера и в моем вкусе? Страж улыбнулся и вдруг стал выглядеть почти мальчишкой.
- Думаю, да, - сказал он.
- Мэр заставила нас работать сверхурочнопоследние три-четыре часа, а мы с вами одинаковой комплекции. - Оноглянулся, как бы проверяя, не заметил ли кто-нибудь его неожиданногодружелюбия.
- Вам обоим здорово повезло. Лучший корабль в мире! Полностьюоборудован, за исключением оружия. Вы будете прямо как сыр в масле кататься.
- Возможно, в прогорклом масле, - заметил Тревиз.
- Ну, профессор,вы готовы?
- Готов, - ответил Пилорат, поднял квадратную кассету со сторонойоколо тридцати сантиметров и упаковал ее в чехол из серебристого пластика.Тревиз внезапно вспомнил, что ученый держал ее, когда они выходили из дома,перекладывая из руки в руку, и ни разу не положил, даже когда они наскороостановились перекусить.
- Что это, профессор?
- Моя библиотека. Она снабжена указателями, и я все это уместил наодну кассету. Если вы считаете корабль чудом, что вы скажете насчет этойкассеты? Вся библиотека! Все, что я собрал! Восхитительно! Великолепно!
- Ну, - заметил Тревиз, - мы и впрямь катаемся, как сыр в масле. Тревиз был восхищен внутренним устройством корабля. Пространствоиспользовалось с исключительной изобретательностью. Там была кладовая сзапасами пищи, одежды, фильмов, игр. Был гимнастический зал, гостиная и двепочти идентичные спальни.
- Эта, - сказал Тревиз, - наверное, ваша, профессор. Во всякомслучае, здесь есть считывающее устройство.
- Хорошо, - с удовлетворением сказал Пилорат.
- Каким же я былослом, что до сих пор избегал космоса! Я мог бы жить здесь, мой дорогойТревиз, в полном довольстве.
- Здесь свободнее, чем я предполагал, - с удовольствием констатировалТревиз.
- А приборы и в самом деле в корпусе, как вы говорили?
- Во всяком случае контрольные. Нам не нужны запасы топлива. Мычерпаем их из основного запаса энергии Вселенной, так что топливо и всемашины - долой!
- Ну, а я вот думаю: вдруг что-нибудь пойдет не так? Тревиз пожалплечами.
- Я изучал космическую навигацию, но не на подобных кораблях. Еслипроизойдет что-то с гравитацией - боюсь, я ничего не смогу сделать.
- Но вы сможете вести этот корабль?
- Сам задумываюсь.
- Вы предполагали, что это автоматический корабль. Можем мы бытьпросто пассажирами? Можем ли мы надеяться, что будем просто сидеть здесь?
- Такое случается при перегонке корабля между планетами и космическимистанциями внутри планетных систем, но я никогда не слышал об автоматическоммежзвездном путешествии. Он снова огляделся и легкая волна страха пробежала по спине. Неужелиэта старая ведьма.. ? Неужели Основание автоматизировало и межзвездныеперелеты, и он, Тревиз, хочет он того или нет, и сказать-то что-нибудь поэтому поводу сможет не больше, чем вся остальная утварь на борту. Он произнес с воодушевлением, которого не чувствовал: - Садитесь, профессор. Мэр уверяла, что корабль полностьюкомпьютеризован. Если в вашей комнате есть компьютер для чтения, то в моейдолжен быть компьютер-пилот. Устраивайтесь, как вам удобнее, а мне разрешитечуточку оглядеться. Пилорат слегка встревожился: - Тревиз, мой дорогой... вы не уйдете с корабля?
- Отнюдь не собираюсь, профессор. А если бы и попытался, можете бытьуверены - меня остановят. Мэр не позволит мне уйти! Я всего лишь хочуузнать, как управлять "Далекой Звездой".
- Он улыбнулся.
- Я не брошу вас,профессор. Он все еще улыбался, когда входил в свою спальню, но его лицо сделалосьпечальным, как только дверь мягко закрылась за ним. Конечно, здесь должныбыть средства связи с планетой. Невозможно представить, что корабль намертвоотрезан от окружения. Значит, где-то, может быть, в стенной нише должен бытьпередатчик. Можно вызвать офис мэра и спросить насчет управления. Он тщательно осмотрел стены, изголовье кровати, гладкую, хорошосделанную мебель. Если здесь ничего не окажется, он пройдет по всемукораблю. Он уже собирался выйти, когда боковым зрением заметили отблеск нагладкой коричневой поверхности стола, круг света и на нем надпись: КОМПЬЮТЕРИНСТРУКЦИЙ... Ага! Внезапно его сердце тревожно забилось. Здесь полно компьютеров, апрограммы и у профессионала отнимают массу времени. Тревиз никогда непреуменьшал собственных способностей, но настоящим специалистом в этойобласти себя не считал. Часть людей была с подобной техникой на ты, другая- нет, и Тревиз отлично понимал, к какой из этих групп он относится. Временно находясь во флоте Основания, он достиг звания лейтенанта, инойраз бывал дежурным офицером и имел возможность пользоваться корабельнымикомпьютерами, но он никогда не занимался программами и вообще не знал окомпьютере ничего, кроме обычных действий, которые требовались от дежурногоофицера. С ощущением слабости он вспомнил о томах описания программ, вспомнилдействия техника-сержанта Крейснига над пультом корабельного компьютера.Техник играл на нем, как на самом сложном музыкальном инструменте, и делалэто с небрежным видом, словно ему надоедала простота машины, но, тем неменее временами заглядывал в тома, в замешательстве поругивая себя. Тревиз неуверенно дотронулся до светового круга, и яркое пятнонеожиданное растянулось на весь стол. На нем появились очертания двух рук -правой и левой. Столешница неожиданно наклонилась под углом в сорок пятьградусов. Тревиз сел за стол. Слов не требовалось - было ясно, что он долженделать. Он положил руки на контуры, которые теперь расположились удобно длянего. Крышка стола оказалась теплой и мягкой, почти бархатистой - его рукипогрузились в нее. Он ошеломлено уставился на кисти: нет, они вовсе не погрузились, онибыли на поверхности, он видел их своими глазами, однако создавалосьощущение, что ладони прошли сквозь поверхность стола и что-то удерживало ихмягко и тепло. Все? А что дальше? Он интуитивно прикрыл глаза. Молчание... Ничего. Внезапно, внутри его мозга, словно блуждающая мысль, возникла фраза:"Пожалуйста, закройте глаза. Расслабьтесь. Мы наладим связь". Через руки? Тревиз почему-то всегда думал, что если человек мысленно общается скомпьютером, то это происходит через шлем, напичканный электродами. И вдруг руки! А почему бы и нет? Тревизу казалось, что он плывет, почти дремлет, нетеряя, однако, мысленной активности. Руки... Глаза всего лишь органы чувств. Мозг - не более чем распределительныйщит, упакованный в кость и убранный с рабочей поверхности тела. А руки -рабочая поверхность, они чувствуют и управляют Вселенной. Человеческие существа думают руками. Руки отвечают на любопытство. Ониощущают, трогают, поворачивают, поднимают, определяют вес. Есть животные созначительным объемом мозга, но у них нет рук и в этом вся разница. И когда Тревиз и компьютер взялись за руки, их мысли слились, и уже неимело значения, открыты или закрыты глаза Тревиза. Открытые, они не улучшалиего зрения, закрытые - не затуманивали его. В обоих случаях он видел комнату совершенно отчетливо - не только туее часть, на которую он смотрел, но и все вокруг, наверху и внизу. Он видел все помещение корабля, и одновременно, так же хорошо, егокорпус. Взошло солнце, и Тревиз мог смотреть прямо на него, глаза неслепило, потому что компьютер автоматически фильтровал световые волны. Тревиз чувствовал легкий ветер и температуру, слышал звуки мира вокруг.Он определял магнитное поле планеты и крошечные электрические заряды наобшивке корабля. Он начал понимать контрольные приборы корабля, даже не зная их деталей.Он знал только, что если захочет поднять корабль, повернуть дать емуускорение или использовать еще какие-либо его возможности, процесс будет тотже, как если бы он требовал аналогичных действий от своего тела. Он долженпользоваться только волей. Однако его воля не была безграничной. Компьютер мог взять над ней верх.В настоящий момент в его голове сложилась фраза, и он точно знал, когда икак корабль взлетит. В этом смысле не было никаких сложностей, но Тревизтвердо знал, что в дальнейшем он сам сможет принимать решения. Он обнаружил - когда отключился от своего усиленного компьютеромсознания - что чувствует состояние верхних слоев атмосферы, может наблюдатьза характером погоды, может определять другие корабли, находящиеся над нимили под ним. Все это следовало учитывать, и компьютер учел. Тревизсообразил: если компьютер что-то не сделал, стоит только захотеть и всебудет сделано. Никаких томов инструкций здесь не было. Тревиз вспомнил отехнике-сержанте Крейсниге и улыбнулся. Он достаточно часто читал, какуюреволюцию произведет в мире использования гравитации, но слияние компьютерас мозгом все еще оставалось государственной тайной. Это - совершенно другойуровень! Он знал время. Он точно знал, который час по местному времени Терминусаи по Стандартному Галактическому. А как ему отойти от пульта управления? Едва эта мысль пришла в голову, как руки освободились, крышка столаприняла нормальное положение, и Тревиз остался наедине со своимибеспомощными чувствами. Он чувствовал себя слабым и уязвимым, потому что недавно его защищало иподдерживало высшее существо, а теперь неожиданно покинуло... Это ощущениемогло бы довести его до слез, если бы он не знал, что в любой момент можетвозобновить контакт. Он встряхнулся для переориентировки и восстановления привычноговосприятия, затем неуверенно вышел из комнаты. Выглянул Пилорат. Он явно наладил своего "Чтеца", потому что сказал: - Отлично работает. Превосходная поисковая программа. Вы нашлиуправление, мой мальчик?
- Да, профессор, все в порядке.
- В таком случае, нам необходимо что-нибудь предпринять перед стартом?Я хочу сказать для самозащиты. Пристегнуться ремнями или еще что-то? Я искалинструкцию, но ничего не нашел, и это волнует меня. Так я бы вернулся ксвоей работе. Знаете ли, когда я за работой... Тревиз протянул к профессору руки, словно возводя запруду, способнуюостановить поток его слов, и сам громко заговорил: - Ничего этого не нужно, профессор. Антигравитация - это эквивалентотсутствия инерции. При изменении скорости ускорение не чувствуется, потомучто все на корабле одновременно подвергается изменению.
- Вы хотите сказать, что мы не заметим, когда поднимемся и окажемся вкосмосе?
- Именно это я и хочу сказать! Пока мы разговаривали, взлет осталсяпозади. За несколько минут мы пройдем через верхние слои атмосферы и меньшечем через полчаса будем а открытом космосе. Пилорат, казалось, съежился, пристально глядя на Тревиза. Его длинноепрямоугольное лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, но фигура тревожносжалась. Тревиз вспомнил, как он сам чувствовал себя во время первого полетаза пределы атмосферы. Он сказал как можно более развязно: - Янов, - он впервые обратился к профессору столь фамильярно, но вданном случае опытность обращалась к неопытности, и Тревизу было необходимопоказать себя здесь старшим, - мы в полнейшей безопасности. Мы вметаллическом брюхе военного корабля флота Основания. Мы не полностьювооружены, но в Галактике нет такого места, где имя Основания не служило бызащитой. Даже если какой-нибудь корабль задумает напасть на нас, мы вмигскроемся от него. И, уверяю вас, я обнаружил, что могу отлично управлятькораблем.
- Но ведь подумать только, Го... Голан, пустота...
- Ну, дорогой профессор, - пустота везде вокруг Терминуса. Только,когда мы на поверхности, между нами и этой бездной лежит тонкий слой атмосферы. А сейчас мы всего лишь проходим через этунезначительную прокладку.
- Пусть он незначительный, но мы им дышим.
- Мы дышим и здесь. Причем, воздух на корабле и сейчас, и потом будетчище, чем природная атмосфера Терминуса.
- А метеориты?
- Что - метеориты?
- Атмосфера защищает нас от них, и от радиации тоже - Человечество, - сказал Тревиз, - путешествует через космос,кажется, двадцать тысячелетий...
- Двадцать два. А если считать по Хелбукской хронологии...
- Ладно! Вы когда-нибудь слышали о несчастных случаях связанных сметеоритами или о радиационной смерти - последнее время, я хочу сказать? Накораблях Основания?
- Вообще-то, я не следил за газетами в этом плане, но ведь я историк,мой мальчик, и...
- В истории - да, такие вещи случались, но технологиясовершенствуется. Не существует метеоритов способных повредить нам, да они ине смог ли бы приблизиться незаметно Четыре метеорита, идущие на насодновременно из вершин четырехугольника, могли бы, предположительно,продырявить корабль, но расчет показывает, что вы триллион триллионов разумрете от старости, прежде чем у вас появится полшанса увидеть стольинтересный феномен.
- Вы хотите сказать - если вы будете управлять судном?
- Нет, - насмешливо ответил Тревиз.
- Если я буду бегать ккомпьютеру полагаясь на собственные чувства и реакцию, нас ударит прежде,чем я пойму, что случилось. Компьютер сам все обработает, причем в тысячураз быстрее, чем вы или я - Он резко протянул руку.
- Пойдемте, Янов, япокажу вам, что может делать компьютер, я покажу, на что похож космос. Пилорат уставился на него слегка испуганно, а затем хохотнул: - Я не уверен, что хочу знать, Голан.
- Конечно, я понимаю, Янов, ведь вы не знаете, чего ожидать.Подумайте! Пойдемте со мной! Тревиз взял Пилората за руку и не столько повел, сколько потащилстарика.
- Видели ли вы когда-нибудь Галактику, Янов?- Сев перед компьютером,спросил он.
- Смотрели ли вы на нее когда-нибудь?
- Вы имеете в виду в небе?
- Да, конечно. Где же еще?
- Видел. Все видели. Если человек смотрит, то он видит.
- А вы когда-нибудь смотрели на небо в светлую спокойную ночь, когдаДиаманты за горизонтом? К "Диамантам" относились несколько звезд, достаточно ярких и достаточноблизких, чтобы умеренно освещать ночное небо Терминуса. Это была небольшаягруппа, распространявшаяся в ширину не более чем на двенадцать градусов ибольшую часть ночи находившаяся за горизонтом. В стороне от этой группы былиразбросаны тусклые звезды, почти неразличимые невооруженным глазом. И большене было ничего, кроме слабой молочности Галактики - большего не мог видетьжитель Терминуса, находящегося на самом краю дальнего витка галактическойспирали.
- Наверное, да. Но на что там смотреть. Обычное зрелище.
- Конечно, обычное, - сказал Тревиз, - поэтому никто и не смотритЗачем смотреть на то, что видишь каждый день? Но сейчас вы увидите Галактикуне с Терминуса, где ее скрывают вечные облака и туман. Вы увидите то, чего никогда бы не увидели с Терминуса, как бы выне глядели, как бы ни была чиста и черна ночь. Хотелось бы мне, чтобы я,подобно вам, никогда не был в космосе, и теперь впервые бы увидел Галактикув ее нагой красоте.
- Он подвинул Пилорату стул.
- Садитесь, Янов. Этозаймет некоторое время. Я буду привыкать к компьютеру. Из того, что я ужеощущал, я знаю, что зрелище голографично, так что нам не нужно экрана Этобудет прямой контакт с моим мозгом и я думаю, что смогу воспроизвестиобъективное изображение, которое увидите и вы. Не выключить ли свет? Нет,постойте, это я сморозил глупость. Все сделает компьютер. Оставайтесь наместе. Тревиз вступил в контакт с компьютером, тепло и ласково держась с нимза руки. Свет потускнел, затем погас совсем. Пилорат зашевелился в темноте.
- Не нервничайте, Янов, - сказал Тревиз. - Мне еще трудноватоуправлять, но я охотно начну, если вы будьте терпеливы. Вы видите?Полумесяц. Он висел в темноте перед ними. Сначала несколько тусклый и мерцающий,постепенно приобретающий яркость и резкость.
- Это Терминус?- с дрожью спросил Пилорат.
- Мы так далеко от него?
- Да. Корабль перемещается быстро. Корабль двигался в ночной тьме Терминуса, который выглядел толстымярким полумесяцем. У Тревиза появилось мимолетное побуждение послать корабльпо широкой дуге, чтобы он показал им дневную сторону планеты во всейкрасоте, но удержался. Это не было бы слишком новым для Пилората, и красотаоказалась бы банальной: слишком много фотографий, карт и глобусов. Каждыйребенок знает, как выглядит Терминус из космоса. Водная планета. Богатаяморями и бедная минералами. Хороша для сельского хозяйства, плоха длятяжелой промышленности, но лучшая в Галактике по технологии иминиатюризации. Если компьютер будет использовать микроволны и передаст их в режимевизуализации, путешественники увидят каждый из десяти тысяч населенныхостровов Терминуса и единственный из них, достаточно большой, чтобыназываться континентом, где расположен город Терминус...
- Убрать! Это была только мысль, упражнение воли, но изображение тут жеизменилось. Светящийся полумесяц сдвинулся к краю и исчез из видимости. Всезаполнила тьма беззвездного пространства. Пилорат откашлялся.
- Я хотел бы, чтобы вы вернули Терминус обратно, мой мальчик. Мнекажется, что я, вроде, ослеп.
- Его голос звучал напряженно.
- Вы не ослепли. Смотрите! В поле зрения появился легкий полупрозрачный туман. Он распространялся,становился ярче, пока не засияла вся комната - Сжать! . Еще одно упражнение для воли, и Галактика удалилась. Она сжалась истала структурой различной яркости.
- Ярче! Не изменив размера, Галактика стала ярче, и так как звездная система, ккоторой принадлежал Терминус, была над галактической плоскостью, была виднане полностью. Она представляла собой резко обрисованную двойную спираль,изогнутую, с темно-туманными трещинами, прочеркивающими сверкающий крайТерминуса. Молочная дымка ядра, удаленного и сжатого расстоянием, казалась несущественной. Пилорат выдохнул тихо и благоговейно: - Вы правы. Я никогда не видел ничего подобного. Я никогда не думал,что у нее столько деталей.
- Откуда вам было знать? Вы не можете видеть другую половинуГалактики, когда между вами и ею атмосфера Терминуса. С поверхности планетывы едва разглядите ядро.
- Какая жалость, что мы видим ее только спереди.
- Это не важно. Компьютер может показать ее в любой ориентации. Мнестоит только выразить желание - даже не вслух. "Сменить координаты!". Упражнение воли не несло точной команды, однако изображение Галактикистало медленно меняться. Мозг Тревиза вел машину, и она делала то, что онхотел. Галактика медленно повернулась, так что ее можно было видеть под прямымуглом к галактической плоскости. Она вытянулась, подобно сверкающемугигантскому водовороту с дугами тьмы, узлами яркого света и центральнымпламенем. Пилорат спросил: - Как может компьютер видеть ее из такого положения в космосе, изположения, которое находится более чем в пятидесяти тысячах парсековотсюда?- И затем добавил задыхающимся голосом: - Пожалуйста, извините моелюбопытство. Я ничего не знаю обо всем этом. Тревиз ответил: - Об этом компьютере я знаю так же мало, как и вы. Но даже простойкомпьютер может менять координаты и показывать Галактику в любом положении,начиная с того, которое может считаться нормальным по отношению к положениюкомпьютера в космосе. Конечно, он всего лишь использует имеющуюсяинформацию, и при изменении бортовой точки видимости, в изображениипоявляются пробелы и пятна. В данном же случае... -Да?
- Мы имеем великолепное зрелище. Я подозреваю, что компьютер набитвсевозможными картами Галактики, и способен видеть с любого угла одинаковолегко.
- Как составляется полная карта?
- В память компьютера вводят координаты каждой звезды.
- Каждой?
- Пилорат был потрясен.
- Ну, может быть, не все триста миллиардов. Должны включаться звезды,дающие свет на обитаемые планеты, это уж обязательно, и, вероятно, звездыспектрального класса "К" и ярче. Это значит - семьдесят пять миллиардов, покрайней мере.
- Каждая звезда населенной системы?
- Может, и не все. В конце концов, во времена Хари Селдона былодвадцать пять миллионов обитаемых планет - это вроде бы громадноеколичество, но на каждые двенадцать есть только одна звезда. Спустя пятьстолетий после Селдона общий развал Империи не способствовал дальнейшейколонизации. Очевидно, осталось еще полно планет пригодных для обитания, итеперь обитаемых миров, возможно, миллионов тридцать. Вполне вероятно, чтоне все эти новые миры внесены в память.
- А старые? Они, конечно, должны быть все без исключения?
- Думаю, да. Гарантировать не могу, конечно, но я был бы удивлен, еслибы какая-то давно колонизированная планета была упущена. Позвольте мне показать вам что-нибудь, если мои способности вуправлении компьютером могут зайти достаточно далеко. Руки Тревиза слегка напряглись и как бы глубже вошли в ладоникомпьютера. Это не было обязательным: ему было достаточно спокойно инебрежно подумать: Терминус! Он подумал, и в ответ появился искрящийся бриллиант на самом краюводоворота.
- Это наше солнце, - возбужденно сказал он.
- Звезда, вокруг которойвертится Терминус.
- Ох, - произнес Пилорат с тихим дрожащим вздохом. Яркая желтая точка света возникла в скоплении звезд глубоко в центреГалактики, но в стороне от центральной дымки. Она была, пожалуй, ближе ктому краю Галактики, где находился Терминус.
- А это, - сказал Тревиз, - солнце Трантора. Еще один вздох, иПилорат поинтересовался: - Вы уверены? Всегда говорили, что Трантор находится в центреГалактики.
- В каком-то смысле это так и есть. Он настолько близок к центру,насколько планета может находиться, оставаясь обитаемой. Трантор ближе кцентру, чем любая другая большая населенная система. Истинный центрГалактики состоит из черной дыры массой почти в миллион звезд, так что центр- это яркое место. Насколько нам известно, там нет жизни и, вероятно, бытьне может. Трантор - на внутреннем витке спирали, и поверьте мне, если бы вывидели его ночное небо, вы подумали бы, что он в центре Галактики. Снаружион окружен мощным скоплением звезд.
- Вы были на Транторе, Голан?- спросил Пилорат с оттенком чистойзависти - Нет, но я видел голографические изображения его неба. Тревиз сумрачно смотрел на Галактику В великом поиске Второго Основанияво времена Мула все играли с галактическими картами, и на этот счет былонаписано множество томов и сделано множество снимков. И все это потому, что Хари Селдон сказал в самом начале, что ВтороеОснование будет устроено "на другом конце Галактики", там, "где кончаютсязвезды". На другом конце Галактики! Как только Тревиз подумал об этом, в полезрения появилась голубая линия, тянущаяся от Терминуса через центральнуючерную дыру Галактики к другому ее концу. Тревиз прямо подскочил: он незаказывал эту линию, но представил ее себе очень ярко, этого оказалосьдостаточно для компьютера. Но, конечно, прямая линия, идущая к противоположной стороне Галактики,не обязательно указывала "другой конец", о котором говорил Селдон. АркадияДарелл, если можно верить ее автобиографии, сказала фразу: "Круг не имеетконца", и все приняли это за истину. И хотя Тревиз старался подавить эту мысль, компьютер оказался слишкомпроворным: голубая линия исчезла и вновь появилась в виде кольца вокругГалактики, которое прошло через красную точку солнца Терминуса. Круг не имел конца, а если круг начинался на Терминусе, он им же икончался, и тогда Второе Основание действительно было найдено Оно жило в томже мире, что и Первое. Но если в действительности его не нашли, если так называемая находкаВторого Основания была иллюзией, тогда что? Что - кроме прямой линии икруга может иметь смысл?
- Вы тренируете воображение?- спросил Пилорат. - Почему здесьголубой круг?
- Просто я проверяю свой контроль. Хотели бы вы найти Землю? Наступиланапряженная пауза, затем Пилорат спросил: - Вы шутите?
- Нет, я попробую. Он попробовал, но ничего не вышло.
- Простите...
- Ее там нет? Нет Земли?
- Может, я плохо обдумал свою команду... хотя не похоже. Вероятно,Земля просто не числится в памяти компьютера...
- Может, она числится под другим названием?- предположил Пилорат.
- Какое другое название, Янов?- быстро спросил Тревиз. Пилорат не ответил, и Тревиз улыбнулся в темноте. Ему пришло на ум, чтоименно и могло прийти. Надо обдумать, дать мысли созреть. Он намеренносменил тему: - Хотел бы я знать, можем ли мы управлять временем.
- Как это возможно?
- Потребовалось почти полмиллиарда лет, чтобы Терминус прошел один разпо большой окружности Галактики. Звезды, находящиеся ближе к центру,выполняют это путешествие много быстрее. Движение каждой звезды относительно центральной черной дыры может бытьзарегистрировано в компьютере, а если так, наверное, компьютер можетускорить каждое движение в миллионы раз, и сделать его видимым. Попробую... Он не смог расслабить мышцы от напряжения, посылая волевое усилие,словно сам держал Галактику, ускорял ее движение, заставлял кружиться,несмотря на невероятное сопротивление. Галактика двигалась. Медленно, постепенно она изгибалась в направлении,которое должно было сжать ветви спирали. Время неслось стремительно - симмитированное, искусственное время -и, пока оно шло, звезды начали исчезать. Некоторые звезды краснели и становились ярче, превращаясь в красныхгигантов. Затем звезда в центральном скоплении вдруг беззвучно взрываласьслепящим пламенем, на долю секунды затмевая Галактику, и исчезала. Затем то же произошло с другой в одном из завитков спирали, потом стретьей, находящейся неподалеку.
- Сверхновая, - вздрогнув, сказал Тревиз. Возможно ли, чтобы компьютер мог точно предсказать, какая звездавзорвется и когда? Или он просто пользуется упрощенной моделью для показабудущего в общих чертах? Пилорат хрипло прошептал: - Галактика выглядит как живое существо, ползущее через пространство.
- Так оно и есть, - согласился Тревиз.
- Но я здорово устал. Пока яне научусь делать это без напряжения, не смогу долго играть в такие игры. Он ослабил волю. Галактика замедлила движение, затем остановилась,двинулась обратно, пока не оказалась в той точке, откуда на их глазахстартовала. Тревиз закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он сознавал, что Терминусуменьшился под ними, последние струйки атмосферы вокруг них исчезли. Он знал обо всех кораблях в ближайшем пространстве Терминуса. Но ему непришло в голову проверить, нет ли чего-нибудь особенного в одном из этихкораблей - не был ли какой-нибудь из них таким же гравитационным, как и"Далекая Звезда". А ведь один действительно шел по такой же траектории и былкуда ближе, чем допускала простая случайность. ОРАТОР Трантор! В течение восьми тысяч лет он был столицей громадного и политическимощного единства, связавшего растущий союз планетарных систем. В течениепоследующих двенадцати тысяч лет он был столицей политического единства,связывающего всю Галактику. Он был центром, ядром, олицетворениемГалактической Империи. Нельзя было подумать об Империи, не вспомнив о Транторе. Трантор достиг пика развития, когда Империя уже стала клониться кзакату. В сущности, никто не замечал, что Империя теряла свою напористость,свое стремление вперед, потому что Трантор светился сияющим металлом. Его развитие достигло высшей точки, когда он стал городом-планетой. Егонаселение стабилизировалось (законодательно) на сорока пяти миллиардах.Единственная растительность оставалась у императорского дворца, комплексаГалактического университета и библиотеки. Вся поверхность Трантора была одета в металл. Его пустыни и плодородныерайоны одинаково были поглощены, и превратились в переполненные жилыекварталы, в административные джунгли, компьютеризированные предприятия, всклады пищевых продуктов и запасных частей. Горы были срыты, пропастизасыпаны. Бесконечные коридоры, прорытые под континентальными шельфами и подокеанами, стали громадными цистернами аквакультур - единственным (инезначительным) источником пищи и минералов. Связи с Внешними Мирами, откуда Трантор получал необходимые емуресурсы, осуществлялись через тысячу космопортов с десятью тысячами военныхкораблей, сотней тысяч торговых судов и миллионами космических фрахтовщиков. Не было ни одного большого города, существовавшего так же прочно. Небыло в Галактике планеты, которая в такой мере использовала бы солнечнуюэнергию и энергию ветра, предельно избавляя себя от расходования тепла.Сверкающие радиаторы поднимались в верхние слои атмосферы на ночной сторонеи опускались в город - на дневной. При вращении планеты, радиаторыподнимались с наступлением ночи и опускались с зарождением дня. Такимобразом, Трантор всегда имел искусственную асимметрию, и это стало егосимволом. В то время Трантор правил Империей. Он правил плохо, но ничто не могло править ею лучше. Империя быласлишком велика. Как миг Трантор удерживать Империю, когда в столетия упадкаимператорская корона переходила то к скользким политикам, то кнекомпетентным группам, а бюрократия стала почвой для коррупции? Но даже в самые худшие времена была какая-то ценность у этой структуры.Галактическая Империя не могла существовать без Трантора. Империя неуклонно разрушалась, но, пока существовал Трантор, оставалосьядро Империи, оно поддерживало в людях чувство гордости, ощущение золотоговека, традиций, власти и экзальтации. Только когда случилось немыслимое - когда Трантор окончательно пал ибыл разграблен, когда миллионы его жителей были убиты, а миллиарды умирали сголоду, когда его мощное металлическое покрытие было содрано, пробито ипрострелено атаками варварского флота - только тогда Империя признала своепоражение. Великий мир уничтожил сам себя, и через поколение Трантортрансформировался из величайшей планеты человеческой расы в невообразимоескопище развалин. Это было почти два с половиной столетия назад. В остальной Галактикееще не забыли, каким был Трантор. Он навеки остался как излюбленное местодействия исторических романов, символ и память прошлого, любимое слово впоговорках, вроде: "Все звездные корабли приземляются на Транторе", "Небольше сходства, чем между тобой и Трантором". А во всей остальной Галактике... Но отнюдь не на самом Транторе! Там старый Трантор был позабыт. Металлическая поверхность исчезла почтиповсеместно. Теперь Трантор был скудно заселен полуразоренными фермерами,торговые звездолеты приходили редко, их встречали не слишком приветливо.Само слово "Трантор" выпало из народной речи, хотя и употреблялось вофициальной. Жители Трантора теперь называли его на своем диалекте "Дам",что на Галактическом Стандартном означало "Дом". Квиндор Шандисс думал обо всем этом, когда спокойно сидел в приятномсостоянии полудремы и позволил своему мозгу следовать за неорганизованнымпотоком мыслей. Он был Первым Оратором Второго Основания в течение восемнадцати лет ивполне мог продержаться еще лет десять-двенадцать, если его мозг останетсяразумным и энергичным и если он сможет продолжать участие в политическихбитвах. Он был аналогом, зеркальным отражением мэра Терминуса, которая правилаПервым Основанием, но различия между ними были огромны. Мэр Терминуса - особа известная всей Галактике, и поэтому ПервоеОснование было просто Основанием для всех миров. Первый Оратор ВторогоОснования был известен лишь своим партнерам. Однако именно Второе Основание под управлением его предшественников иего самого обладало реальной властью. Первое Основание было величайшим вобласти физических наук, технологии, оружия Второе Основание быловеличайшим в сфере ментальной власти, в способности управлять мозгом. Прилюбом конфликте между двумя Основаниями могло ли иметь значение количествокораблей и оружия у Первого Основания, если Второе могло контролировать мозгтех, кто будет управлять этими кораблями и этим оружием? Но как долго оно сможет наслаждаться сознанием своей тайной власти? Шандисс был двадцать пятым Первым Оратором, и его обязанности былинадежным щитом. Может быть, ему следовало не так энергично держаться за нихи допустить более молодых претендентов? Был Оратор Джиндибел, самыйэнергичный и передовой в списке. Сегодня вечером они должны встретиться, иШандисс подумает об этом. Не стоит ли ему также подумать и о том, что в одинпрекрасный день Джиндибел заменит его? Ответ на этот вопрос ясен - Шандисс всерьез не думал оставлять пост.Он слишком радовался своему положению. Несмотря на свой преклонный возраст, он все еще отлично справлялся сосвоими обязанностями Волосы оратора поседели, но он всегда подкрашивал их икоротко подстригал, чтобы краска не была заметна Глаза у него былибледно-голубые, одевался он в тускло-коричневую одежду в стиле фермеровТрантора Первый Оратор мог бы, при желании, сойти за одного из народа Хемиш, ноего скрытая власть, тем не менее, существовала Он мог сфокусировать мозг влюбое время, и тогда Хемиш могли сливаться с его волей а потом ничего непомнить об этом Это случалось редко, можно сказать - никогда Золотое правило ВторогоОснования гласило "Ничего не предпринимай, пока не настало время, когдавремя пришло - подумай и взвесь" Первый Оратор вздохнул Жизнь в старом университете, колоссальныеразвалины старого императорского дворца неподалеку заставляли иной раззадуматься, каким образом появилось Золотое правило Во времена Великого Грабежа Золотое правило натянулось до точки разрываНе было возможности спасти Трантор, не пожертвовав при этом выполнениемплана Селдона на установление Второй Империи Спасти сорок пять миллиардовбыло гуманным делом, но спасти их без сохранения ядра Первой Империи былонельзя, это только бы отсрочило расплату Последовало бы еще большееразорение через несколько столетий, и, возможно, Вторая Империя никогда Раньше Первые Ораторы работали над предсказанным десятилетия назадРазграблением, но не нашли решения - невозможно было одновременнообеспечивать и спасение Трантора, и возможное установление ВторойГалактической Империи Избрали меньшее зло - и Трантор погиб! Людям Второго Основания того времени удалось - с величайшим трудом -спасти комплекс университет-библиотека, и это тоже легло на них вечной винойХотя никто никогда не доказал, что спасение комплекса привело к ментальномуподъему Мула, но всегда присутствовало ощущение связи между этими событиями Как близко было разрушение всего! Тем не менее, спустя десятилетия после Разграбления и прихода Муланастал Золотой Век Второго Основания До этого, после смерти Селдона, люди Второго Основания на два споловиной столетия зарылись, как кроты, в хранилища библиотеки, занимаясьтолько путями восстановления Империи Они служили библиотекарями вразлагающемся обществе, но меньше всего заботились о Галактическойбиблиотеке, и она, в конце концов, вышла из употребления, что лучше всегослужило цели Второго Основания Это была постыдная жизнь Они просто хранили план, в то время как надругом конце Галактики Первое Основание сражалось за свое существованиепротив все увеличивающегося количества врагов без всякой помощи со стороныВторого Основания и, в сущности, даже не зная о нем Великое Разграбление освободило Второе Основание - еще одна причина(молодой Джиндибел имел мужество сказать недавно, что это была главнаяпричина того, что разграблению было позволено произойти) После Великого Разграбления Империя погибла, и все последующее времявыжившие жители Трантора никогда не вторгались без приглашения на территориюВторого Основания Из этого Второе Основание заключило, что комплексуниверситет-библиотека, переживший Разграбление, пережил и ВеликоеВозобновление Руины дворца тоже сохранились Металл исчез почти со всейостальной территории планеты Бесконечные громадные коридоры были спрятаны,засыпаны, все покрыто камнем и землей, все и везде - только не здесь. Здесьметалл все еще покрывал Трантор. Можно было рассматривать это место как дань величию, гробницу Империи,но для транториан - народа Хемиш - это были места, населенные призраками,которых нельзя было тревожить Только люди Второго Основания входили вдревние коридоры, касались титанового покрытия. Но, несмотря на это, все сошло на нет из-за Мула Мул был на Транторе. Что, если он обнаружил природу мира, на которомпобывал? Его физическое оружие было неизмеримо мощнее, чем то, которымрасполагало Второе Основание, а его ментооружие было почти также сильно.Второе Основание всегда было сковано необходимостью не делать ничего, покаэто возможно, и знало, что почти всякая надежда на победу в немедленномсражении принесет еще большие потери Видимо, для Бейты Дарелл такого правила не существовало, ее действияпоследовали быстро и без помощи Второго Основания У затем - Золотой Век, когда Первый Оратор каким-то образом нашел путидля активных действий, остановил Мула в его завоевательной политике,овладев, наконец, его мозгом, а затем остановил само Первое Основание, когдаоно слишком любопытствовало насчет сущности Второго Основания. Прим Палвер,девяностолетний Первый Оратор и величайший из всех них, сумел положить конецкаким-либо угрозам - правда, не без тяжелой жертвы - и спас план Селдона Второе Основание на сто двадцать лет стало таким, каким было когда-то- и оно скрылось в посещаемых призраками местах Трантора Оно скрывалосьтеперь не от Империи, но, как и раньше, от Первого Основания, почти такогоже обширного, как и бывшая Галактическая Империя, а в технологическомотношении даже более могущественного. Глаза Первого Оратора закрылись в приятной дреме, и он погрузился вмечтательное состояние галлюцинирующей расслабленности, которая, все-таки,не полный сон и не полная потеря сознательной мысли Хватит уныния! Все будет хорошо Трантор все еще столица Галактики,потому что Второе Основание здесь, и оно мощнее и крепче держит рычагивласти, чем когда-либо Император Первое Основание необходимо сдерживать, и вести в правильномнаправлении. Как бы ни были грозны его корабли и оружие, они ничего не могутсделать, ведь лидеры Первого Основания, при необходимости, могут быть взятыпод менто-контроль. Вторая Империя настанет, но она не будет похожа на Первую Она станетФедеральной Империей, с самоуправляющимися районами, в этом случае не будеткажущейся силы и реальной слабости единого централизованного правительстваВторая Империя будет более свободной, более гибкой, более способнойпротивостоять напряжению, и ее всегда будут вести мужчины и женщины ВторогоОснования Трантор останется столицей, населенной сорока тысячамипсихоисториков и будет более мощным, чем сорокапятимиллиардный городадминистраторов Первый Оратор внезапно очнулся Солнце опустилось ниже Кажется, онбормотал вслух? Не сказал ли чего-нибудь лишнего ? Если Второе Основание знает много, но говорит мало, правящие Ораторызнают больше, но говорят меньше, то Первый Оратор знал больше всех и говорилменьше всех Он хмуро улыбнулся. Вечное искушение - стать патриотом Трантора,видеть всю цель Второго Основания в осуществлении транторской гегемонии.Селдон предупреждал об этом, за пять столетий он предвидел даже это. Однако Первый Оратор спал недолго, время аудиенции Джиндибелу еще ненастало. Шандисс думал об этой частной встрече. Джиндибел достаточно молод,чтобы оценить план свежим взглядом, достаточно проницателен, чтобы увидетьто, чего не видят другие. И не исключена возможность, что Шандисс кое-чемунаучится у младшего. Никто никогда не знал точно, много ли пользы принес Приму Палверу тотдень, когда молодой Коле Бенджем, которому еще не было тридцати, пришелсообщить ему о возможных путях управления Первым Основанием. Бенджем,которого считали величайшим после Селдона теоретиком, никогда впоследствиине рассказывал об этой аудиенции, но, в конце концов, стал двадцать первымПервым Оратором. Некоторые приписывали великие достоинства администрацииПалвера даже не столько Палверу, сколько Бенджему. Шандиссу было интересно узнать, что скажет ему Джиндибел. Было принято,что энергичные юноши, впервые встречающиеся с Первым Оратором наедине,выкладывали все свои тезисы в первой же фразе. Они не могли просить об этойдрагоценной первой аудиенции ради чего-то тривиального: это могло убедитьПервого Оратора в их легковесности и погубить всю их дальнейшую карьеру. Через четверть часа перед ним предстал Джиндибел. Молодой человек невыказывал и признака нервозности. Он спокойно ждал, когда заговорит Шандисс. Тот произнес: - Вы просили личной аудиенции, Оратор, по поводу важного дела. Небудете ли вы столь любезны резюмировать? Джиндибел сказал так спокойно, словно говорил о меню своего обеда: - Первый Оратор, план Селдона бессмыслен. Стор Джиндибел не помнил такого времени, когда бы план считалсяобыкновенным. Ему было всего десять лет, когда его завербовал для ВторогоОснования агент, сумевший оценить потенциальные возможности мальчика. Потом он прекрасно учился и увлекся психоисторией. Она тянула его ксебе, и он рвался к ней, читая труды Селдона, в то время как другие в еговозрасте едва справлялись с дифференциальными уравнениями. Когда ему было пятнадцать лет, он поступил в Транторский ГалактическийУниверситет (так официально назывался университет на Транторе) послесобеседования, во время которого его спросили, к чему он стремится, и онответил: "Быть Первым Оратором до того, как мне стукнет сорок". ОН не собирался домогаться кресла Первого Оратора без достаточнойквалификации. Он был убежден, что тем или иным способом добьется этогопоста. Его целью было сделать это в молодые годы. Даже Прим Палвер сталПервым в сорок два года. Экзаменатор заколебался, услышав такой ответ, но юноша уже владелпсихоязыком и смог понять его сомнения. Он знал также твердо, как если быего собеседник заявил об этом - в записях экзаменатора появится маленькоепримечание: "этим юношей будет трудно управлять".
- Ну, конечно! Джиндибел и не собирался подчиняться чужой воле. Сейчас ему тридцать. Через два месяца будет тридцать один, а он ужечлен Совета Ораторов. Ему оставалось самое большее девять лет, чтобы статьПервым Оратором, и он знает, что будет им. Эта аудиенция с нынешним ПервымОратором станет решающей. Стараясь теперь ясно передать свои ощущения, он нетратил усилий на полировку психоязыка. Когда два Оратора Второго Основания общаются друг с другом, их язык непохож ни на какой другой в Галактике. Это, скорее, язык летящих жестов, чемслов, главное тут - определить рисунок менто-обмена. Посторонний услышит мало или вообще ничего, но за короткое время можнообменяться множеством мыслей, и их не будет знать никто, кроме собеседника. Язык Ораторов выигрывал в скорости и утонченности, но проигрывал оттого, что пользуясь им, почти невозможно скрыть свои истинные убеждения. У Джиндибела сложилось определенное мнение о Первом Ораторе. Ончувствовал, что Первый Оратор пережил свой расцвет. Первый Оратор - пооценке Джиндибела - не рассчитывал на кризис, у него не хватитпроницательности, чтобы разрешить этот кризис, если он начнется. Несмотря насвои способности, Шандисс мог стать причиной бедствия. Все это Джиндибел изгонял не только из слов, жестов или выражения лица,но и из своих мыслей. Он не знал достаточно эффективного способа не датьвозможности Первому Оратору почувствовать хотя бы "запах" его мнения. Джиндибел не мог также избежать кое-какого осознания чувств, какиеПервый Оратор испытывает к нему. Сквозь добродушие и доброжелательность -совершенно явные и разумно искренние - Джиндибел чувствовалснисходительность и сжимал собственный мысленный захват, чтобы не датьзаметить какое-либо недовольство в ответе или хотя бы уменьшить его,насколько возможно. Первый Оратор улыбнулся и откинулся в кресле. Конечно, он не задиралног на стол, но вытянул их во всю длину как для выражения самоуверенногодовольства и неофициального дружелюбия, так и для того, чтобы оставитьДжиндибела в неуверенности относительно эффекта его заявления. Поскольку Джиндибела не пригласили сесть, доступные ему действия иповедение, способные уменьшить неуверенность, были ограничены. Не можетбыть, чтобы Первый Оратор не понимал этого.
- План Селдона бессмыслен?- повторил Шандисс. - Замечательноеутверждение! Заглядывали ли вы в последнее время в первоисточник, ОраторДжиндибел?
- Я постоянно изучаю его, Первый Оратор. Это мой долг и мое увлечение.
- А вы, случаем, не изучаете только те его части, которые входят всферу ваших обязанностей? Наблюдали ли вы его в микростиле: системууравнений в одном месте, регулировку потока - в другом? Я всегда считалвеликолепным упражнением - наблюдать за всем курсом. Изучать первоисточникакр за акром для пользования им, но наблюдать его как целый континент - длявдохновения. Сказать по правде, Оратор, я сам давно уже этого не делал. Нехотите ли присоединиться ко мне? Джиндибел не рискнул сделать длинную паузу. Это будет и должно бытьсделано легко и приятно, или вовсе не сделано.
- Польщен и счастлив, Первый Оратор. Первый Оратор дотронулся до рычага на краю стола. Такие столы были вофисе каждого Оратора, и стол в офисе Джиндибела был ничуть не хуже, чем уПервого Оратора. Второе Основание было обществом равенства во всех своихвнешних проявлениях. Которые, кстати, не имели никакого значения. Всущности, у Первого Оратора была единственная официальная прерогатива: онвсегда говорил первым. Когда Шандисс нажал на рычаг, в комнате потемнело, но почти сразу жетьма рассеялась в жемчужной дымке. Обе длинные стены стали слегка кремовыми,затем побелели и сделались ярче, в конце концов, на них появились словнонапечатанные уравнения, такие мелкие, что их было трудно разобрать.
- Если вы не возражаете, - сказал Первый Оратор, хотя было совершенноясно, что никаких возражений быть не может, - мы понизим увеличение, чтобыувидеть насколько возможно больше. Ближайший отпечаток съежился до волосяной линии, черной извилины наперламутровой стене. Первый Оратор дотронулся до кнопки маленького аппарата, встроенного вподлокотник его кресла.
- Мы вернемся к началу - ко времени Хари Селдона - и поставим намедленное движение. Мы сузим его так, чтобы видеть сразу только десятилетнееразвитие. Это дает удивительное ощущение потока истории без отвлечения надетали. Интересно, делали ли вы когда-нибудь так?
- Точно так - никогда, Первый Оратор.
- А должны бы. Это чудесное ощущение. В первые несколько десятилетийальтернативы не было. Точечные ответвления, однако, невероятно экспонентныво времени. Разве не факт, что, как только образуется специфическоеотклонение, все скоро становится трудноуправляемым.
- Я знаю, Первый Оратор, - в ответе Джиндибела прозвучала суховатаянотка, которую он не смог подавить. Однако Первый Оратор не прореагировал на нее.
- Обратите внимание на извилистые красные линии. По всей вероятности,они будут достаточно беспорядочными, так как каждый Оратор зарабатывает своеместо, добавляя усовершенствование к первоначальному плану Селдона. Казалосьбы, нет возможности предсказать, где можно легко добавить усовершенствованиеили где определенный Оратор найдет применение своим интересам или своимспособностям. Однако же, я давно подозреваю, что смешение Черной Селдона иКрасной Оратора следует точному закону, сильно зависит от времени и оченьмало - от чего-нибудь другого. Джиндибел следил, как проходят годы, и как черная и красная линиисоставляют почти гипнотически переплетающийся узор. Сам по себе узор,конечно, ничего не означал. Учитывались символы, из которых он состоял. То там, то тут появлялся ярко-голубой ручей, надувался, ветвился,начинал выдаваться над другими, а затем опадал и исчезал в черном иликрасном.
- Голубое Отклонение, - сказал Первый Оратор, и чувство отвращения,возникшее в обоих, наполнило пространство между ними.
- Мы захватываем егоснова и снова и, в конечном счете, придем к Веку Отклонения. Так и было. Можно было сказать точно, когда разрушительный феномен Мулана короткий срок наполнил Галактику, когда первоисточник внезапно разбух ответвящихся ручьев голубого - слишком протянувшегося, чтобы быть подавленным - пока сама комната не сталаголубой, потому что линии утолщались и освещали стену все более яркимсвечением. Отклонение достигло пика, а затем потускнело, утончилось, и прошлодолгое столетие, прежде чем его тонкая струйка подошла к своему концу. Когдаона исчезла и план снова вернулся к черному и красному, стало ясно, что тутдействовала рука Прима Палвера. Вперед, вперед...
- А это настоящее время, - с удовлетворением сказал Первый Оратор. Вперед, вперед... Затем сужение и подлинный узел плотно скрученного черного с елезаметным красным.
- Это установление Второй Империи, - сказал Первый Оратор. Онвыключил первоисточник и включил в комнате обычное освещение.
- Эмоциональный эксперимент, - заметил Джиндибел.
- Да, - улыбнулся Первый Оратор, - и вы осторожно не обнаруживаетесвоих ощущений. Но это неважно. Разрешите мне расставить точки, которые яхотел бы расставить. Обратите внимание прежде всего на почти полное отсутствие ГолубогоОтклонения после Прима Палвера - иными словами, за последние сто двадцатьЛет. Обратите внимание, что и следующие пять столетий не имеют приемлемыхвероятностей Отклонений выше пятого класса. Заметьте также, что мы началираспространять усовершенствования психоистории дальше периода установленияВторой Империи. Как вы, конечно, знаете, Хари Селдон при всей своейнеобыкновенной гениальности не был и не мог быть вездесущим. Мы болееинформированы, больше знаем о психоистории, чем, вероятно, знал он. Селдон закончил свои расчеты на Второй Империи, дальше, в основном, мояработа, и ей я обязан своим теперешним постом. Я говорю вам все это для того, чтобы вы избавили меня от, лишних слов.Можно ли, зная все это, вывести заключение, что план Селдона бессмыслен? Онбессрочен! Простой факт, что он пережил столетие Отклонения - при всейдолжной почтительности к гению Палвера - лучшая очевидность, что в нем нетизъяна. Где в нем слабость, молодой человек, из-за которой вы заклеймилиплан как бессмысленный? Джиндибел стоял прямо и твердо.
- Вы правы, Первый Оратор. План Селдона бессрочен.
- Значит, вы отказываетесь от своего утверждения?
- Нет, Первый Оратор. Недостаток порока и есть его порок. Это роковаябеспорочность! Первый Оратор невозмутимо смотрел на Джиндибела. Он умел управлятьсвоим лицом, и ему было интересно следить за неспособностью Джиндибеласдерживаться. В каждом менто-обмене молодой человек старался скрыть своичувства, но каждый раз полностью выдавал их... Шандисс беспристрастно изучал его. Это был тощий молодой человек, ростачуть выше среднего, узконосый, тонкогубый, с беспокойными руками. Темныеглаза то и дело вспыхивали. Первый Оратор понимал, что этого молодого человека трудно столкнуть сего убеждений.
- Вы говорите парадоксами, Оратор.
- Это звучит парадоксом, Первый Оратор, потому что мы навертели вокругплана Селдона так много, что считаем это доказанным и принимаем его какбесспорный.
- А с чем вы хотите спорить?
- С истинностью базы плана. Все мы знаем, что план не сработает, еслиего природа - или даже его существование - станет известным многим из тех,чье поведение соответствует предсказанию.
- Я уверен, что Селдон понимал это. Я даже уверен, что он сделал этоодной из своих двух фундаментальных аксиом психоистории. Он не предвиделМула, Первый Оратор, и, следовательно, не мог предвидеть и степеньнавязчивой идеи, какой стало Второе Основание для людей Первого Основания,как только Мул показал им важность Второго Основания.
- Хари Селдон...
- начал Первый Оратор, но пожал плечами и замолчал. Физическое появление Хари Селдона было известно всем членам ВторогоОснования. Его репродукции в двух или трех измерениях, фотографические иголографические, в барельефе, сидящего или стоящего, были вездесущи. Все ониизображали его в последние годы жизни. На них был старый добрый человек смудрым морщинистым лицом, символизирующим квинтэссенцию полностью созревшейгениальности. Но Первый Оратор теперь вспомнил одну фотографию, считавшуюсяизображением Селдона в молодости. Фотографию забыли, поскольку она была вявном противоречии с представлением о молодом Селдоне. Но Шандисс видел ее,и ему внезапно пришло на ум, что Стор Джиндибел удивительно похож намолодого Селдона. Смешно! Время от времени каждого беспокоит нечто вроде суеверия, какимбы рационалистом он ни был. Шандисса обмануло случайное сходство. Если бы тафотография была сейчас у него перед глазами, он сразу бы понял, что сходствоиллюзорно. Но почему эта дурацкая мысль пришла ему в голову именно сейчас? Он снова овладел собой. На мгновение он вздрогнул - мимолетноекрушение мысли, слишком короткое, чтобы его заметил кто-либо, кроме Оратора.Ладно, пусть Джиндибел истолкует это, как хочет.
- Хари Селдон, - твердо повторил он, - отлично знал, что произойдетбесконечное число случайных событий, которые он не может предвидеть, поэтомуон и создал Второе Основание. Мы тоже не предвидели этого Мула, но осозналиего, как только он ополчился на нас, и остановили его. Мы не предвиделипоследующей навязчивой идеи о Втором Основании людей Первого Основания, ноувидели, когда это произошло, и остановили ее. Какую ошибку вы можете найти?
- Только одну, - ответил Джиндибел.
- Одержимость Первого Основанияеще не преодолена. В тоне Джиндибела чувствовался заметный упадок уважения. Он заметилдрожь в голосе Первого Оратора (так подумал Шандисс) и перевел ее какнеуверенность. И четко учел ее. Первый Оратор поспешно выговорил: - Попробую предугадать. Здесь должны быть люди Первого Основания,которые, сравнивая лихорадочные затруднения первых четырех столетийсуществования с мирной жизнью последних двенадцати десятилетий, пришли кзаключению, что этим они обязаны заботам Второго Основания о плане. В этомони, конечно, правы! Вообще-то, мы получили сведения, что здесь есть молодойчеловек с главной планеты Первого Основания - Терминуса, член ихправительства. Я забыл его имя...
- Голан Тревиз, - мягко сказал Джиндибел.
- Я первым заметил его Инаправил рапорта в ваш офис.
- Да?- сказал Первый Оратор с преувеличенной любезностью.
- И какимобразом ваше внимание сосредоточилось на этом человеке?
- Один из наших агентов на Терминусе прислал нудный рапорт оновоизбранных членах Совета - самый обычный рапорт, какие всегдаприсылаются и всегда игнорируются всеми Ораторами. Мне бросилось в глазаописание одного из новых, советников, Голана Тревиза. Судя по описанию, оннеобычно суеверен и воинственен.
- И вы признали родственную душу?
- Вовсе нет, - сдержанно возразил Джиндибел.
- Он, похоже, личностьбезрассудная, радуется, совершая нелепости - такая характеристика ко мне неподходит. Не составило труда решить, что он может оказаться хорошимматериалом для нас, если его завербовать, пока он молод.
- Возможно, - сказал Первый Оратор, - но вы знаете, что с Терминусамы не вербуем.
- Прекрасно знаю. Во всяком случае, даже без нашей тренировки у негонеобычная интуиция. Конечно, совершенно недисциплинированная. Поэтому я неособенно удивился тому, что он уверен в существовании Второго Основания. Япочувствовал, что это очень важно, и послал в ваш офис докладную.
- И я должен понять так, что это новое развитие?
- Осознав благодаря своим развитым интуитивным способностям тот факт,что мы все еще существуем, он употребил это знание крайненедисциплинированным образом, и был выслан с Терминуса. Первый Оратор поднял брови.
- Вы вдруг остановились. Вы хотите, чтобы я истолковал значение этого.Позвольте мне применить, не пользуясь компьютером, грубое приближениеуравнения Селдона и угадать, что проницательный мэр, способная подозревать осуществовании Второго Основания, предпочла не иметь недисциплинированногоиндивидуума, орущего на всю Галактику и могущего насторожить ВтороеОснование. Я полагаю, Бронзовая Брэнно решила, что для Терминуса безопаснееудалить Тревиза с планеты.
- Она могла посадить Тревиза в тюрьму, или убить.
- Уравнения ненадежны, когда прилагаются к индивидууму, как вам хорошоизвестно. Они имеют дело только с человеческой массой. Поэтому поведениеиндивидуума непредсказуемо, а можно предположить, что мэр - индивидуальныйчеловек, считающий, что заключение в тюрьму, не говоря уж об убийстве,негуманно. Джиндибел некоторое время молчал. Это было красноречивое молчание, и онпродолжал его достаточно долго, чтобы Первый Оратор почувствовалнеуверенность в себе, но не настолько долго, чтобы вызвать защитную злобу.Он рассчитал время до секунды, а затем сказал: - У меня иное толкование. Я уверен, что Тревиз в настоящий моментпредставляет собой режущий край величайшей угрозы Второму Основанию,величайшей за всю его историю - большую опасность, чем Мул! Джиндибел был удовлетворен. Сила утверждения сработала хорошо. ПервыйОратор не ожидал такого и потерял равновесие. С этой минуты контрольпринадлежал Джиндибелу. Если у него были какие-то сомнения на этот счет, ониполностью исчезли после следующего вопроса Шандисса.
- Это имеет какую-то связь с вашим утверждением, что план Селдонабессмыслен? Джиндибел рискнул на полную уверенность, вдаваясь в дидактизм, чтобы недать Первому Оратору оправиться.
- Первый Оратор, - сказал он, - принято считать, что Прим Палвервыправил курс плана после дикой аберрации Века Отклонения. Взгляните вПервоисточник, и вы увидите, что Отклонения исчезли лишь через двадесятилетия после смерти Палвера, и с тех пор ни одного отклонения непоявлялось. Первые Ораторы после Палвера вряд ли разделяли нынешнюю точкузрения.
- Невероятно? Я согласен, никто из нас не был Палвером, но почему -вряд ли?
- Вы позволите мне продемонстрировать, Первый Оратор? С помощьюматематики психоистории я могу ясно показать, что шансы на полноеисчезновение Отклонений микроскопически малы, что бы не предпринимало ВтороеОснование Если у вас нет времени или желания для этой демонстрации, котораяпотребует полчаса напряженного внимания, можете отказать мне. В качествеальтернативы я могу организовать встречу Совета Ораторов ипродемонстрировать это там. Но это будет означать потерю моего времени иненужную полемику.
- Да и, возможно, потерю лица для меня. Демонстрируйте сейчас. Нопредупреждаю, - Первый Оратор сделал героическое усилие, чтобы прийти всебя, - если вы продемонстрируете чепуху, я этого не забуду.
- Если это окажется чепухой, - сказал Джиндибел с легкой гордостью,которая придавила Первого Оратора, - вы тут же получите мое прошение оботставке. На самом деле все это заняло куда больше получаса, потому что ПервыйОратор исследовал уравнения с невероятной педантичностью. Джиндибел потратил некоторое время, налаживая свой микроисточник.Аппарат, который мог показать любую часть обширного плана голографически ине требовал ни стены, ни рычага на столе, вошел в употребление всего десятьлет назад, и Первый Оратор так и не научился обращаться с ним. Джиндибелзнал об этом, и Первый Оратор знал, что тот знает. Джиндибел прикрыл аппарат сверху большим пальцем, а четырьмя остальнымиманипулировал кнопками, словно это был музыкальный инструмент (Джиндибел и всамом деле написал небольшую статью об этой аналогии). Уравнения, воспроизведенные и умело обоснованные Джиндибелом,по-змеиному двигались взад и вперед в сопровождении его объяснений. Он могполучить решение, если понадобится установить аксиомы, построить графики вдвух или трех измерениях, не говоря уж о проекции многомерных отношений. Комментарии Джиндибела были ясны и точны, и Первый Оратор сдался. Онбыл побежден и сказал: - Я не помню, чтобы видел анализ такого рода. Кто его провел?
- Это моя работа, Первый Оратор. Я опубликовал основы моего анализа.
- Очень умно, Оратор Джиндибел. Что-нибудь вроде этого включит вас всписок Первых Ораторов, когда я умру или выйду в отставку.
- Я не склонен думать об этом, Первый Оратор, но, поскольку вы вряд лимне поверите, я отвожу ваше замечание. Я склонен думать и надеюсь, что будуПервым Оратором, потому что, кто бы ни занял этот пост, он должен будетследовать процедуре, которую ясно вижу только я.
- Да, - согласился Первый Оратор, - неуместная скромность может бытьвесьма опасной Что за процедура? Может быть, теперешний 
 Первый Оратор тоже может следовать ей? Если я слишком стар длятворческого прыжка, то я еще не так стар, чтобы не быть в силах следоватьвашим указаниям. Это была сдача на милость победителя и сердце Джиндибела внезапнопотеплело по отношению к старику, даже когда он осознал, что именно на это ирассчитывал Первый Оратор.
- Спасибо, Первый Оратор, мне чертовски необходима ваша помощь. У менянет надежды повлиять на Совет без вашего просвещенного влияния (милость замилость). Я предполагаю, однако, что - невозможно выправить столетияОтклонения так, чтобы никаких Отклонений больше не было.
- Это мне ясно, - сказал Первый Оратор. - Если ваши расчетыправильны, то, чтобы привести план в порядок и заставить его работать так жеотлично, как он, видимо, работал, мы должны научиться предсказывать реакциималого числа людей - даже индивидуумов - с некоторой степенью уверенности.
- Именно так. Поскольку математика психоистории не позволяла этого,отклонения не могли исчезнуть и, более того, не могли оставатьсярассеянными. Теперь вы понимаете, что я имел в виду, когда говорил, о порокеплана Селдона.
- Значит, либо план Селдона заключает в себе Отклонения, либо в егоматематике что-то неправильно. С тех пор как я должен был признать, что планСелдона не показывал Отклонений столетие и больше, ясно, что что-то неладнос нашими расчетами, хотя я не заметил ошибок или промахов.
- Вы ошибаетесь, - сказал Джиндибел, - исключая третью возможность.Вполне допускаю, что план Селдона не включает Отклонения, однако в моихрасчетах нет ничего неправильного, они только говорят о том, чего не можетбыть.
- Я не вижу третьей возможности...
- Допустим, план Селдона управляется такими передовыми средствамипсихоисторического метода, что реакции малой группы людей - может быть дажеиндивидуальной - могли быть предсказаны тогда и только тогда мои расчетыпоказали бы, что план Селдона действительно не испытал отклонений. Некоторое время Первый Оратор молчал. Затем сказал: - Такого передового психоисторического метода нет, это я знаю, и вытоже, судя по вашим словам. Если мы с вами знаем это, то шанс, чтокакой-нибудь другой Оратор или группа Ораторов разработали такуюмикропсихоисторию - могу я ее так назвать - и держат ее в тайне отостальных, бесконечно мал. Вы не согласны?
- Согласен.
- Тогда, значит, либо ваши анализы неверны, либо микропсихоисториясуществует у какой-то группы вне Второго Основания.
- Верно, Первый Оратор. Правильно!
- Можете вы привести доказательства истинности такого утверждения?
- Нет, никаким официальным образом я не могу этого сделать. Новспомните, не было ли здесь уже личности, которая могла воздействовать наплан Селдона, имея дело с отдельными индивидуумами?
- Вы, я полагаю, имеете в виду Мула?
- Да, конечно.
- Мул мог только разрушать. Проблема в том, что план Селдона работаетслишком хорошо, много ближе к идеалу, чем может позволить наша математика.Нам нужен Анти-Мул - тот, кто способен взять верх над планом, как это сделал Мул, но действовать в противоположном смысле- не разрушать, а улучшать.
- Точно, Первый Оратор. Я не додумался до этого выражения. Кто былМул? Мутант. Но откуда он взялся? Никто этого, в сущности, не знает. Могутли быть подобные ему?
- По-видимому, нет. Единственное, что я достоверно знаю о Муле - то,что он был стерилен. Отсюда и пошло его прозвище. Может быть, вы думали, чтоэто миф?
- Я не имел в виду потомков Мула. Но разве не могло быть, что Мул былотколовшимся членом бывшей тогда или ставшей теперь большой группы людей соспособностями Мула, и эта группа по каким-то своим причинам не разрушает, аподдерживает план Селдона?
- А зачем кому-то в Галактике поддерживать его?
- А зачем поддерживаем его мы? Мы планируем Вторую Империю, в котороймы, вернее сказать, наши интеллектуальные потомки, будут иметь решающийголос. Если какая-то группа поддерживает план даже более эффективно, чем мы,она вряд ли планирует оставить решающий голос за нами. Править будет она -но как? Не попытаться ли нам найти этот род Второй Империи, куда они насзатягивают?
- Как вы предполагаете их искать?
- Почему мэр Терминуса выгнала Голана Тревиза? Сделав так, онапозволила потенциально опасной личности свободно передвигаться по всейГалактике. Не могу поверить, что она это сделала из гуманных соображений. Вовсе времена правители Первого Основания были реалистами, что обычно означалона практике - без оглядки на "мораль". Один из их героев, Сальвор Хардин, всущности, выступал против морали в политике. Нет, я думаю, мэр действовалапод влиянием агентов Анти-Мула, выражаясь вашими словами. Я считаю, чтоТревиз был завербован ими, и расцениваю его как острие опасности для нас.Смертельной опасности!
- По Селдону, вы наверное, правы, - задумчиво проговорил ПервыйОратор, - но как мы убедим в этом Совет?
- Первый Оратор, вы недооцениваете свою популярность. ЗЕМЛЯ Тревизу было жарко, и он злился. Он и Пилорат сидели в маленькойкают-компании, только что покончив с ленчем. Пилорат удовлетвореннопризнался: - Мы находимся в космосе всего два дня, а я чувствую себя превосходно,хотя лишен свежего воздуха, природы и всего такого. Удивительно! Впрочем яне замечал такие вещи, даже когда они окружали меня. Кроме вашегозамечательного компьютера, у меня здесь вся моя библиотека, или, по крайнеймере, все наиболее важное. И я, находясь в космосе, не ощущаю никакогостраха. Поразительно! Тревиз издал непонятный звук. Его глаза сфокусировались внутрь. Пилоратвежливо заметил: - Я не имел намерения навязываться, Голан, да, по правде сказать, и недумал, что вы слушаете. Я не являюсь особенно интересной личностью - всегдабыл скучноват, знаете ли. Но вы, кажется, чем-то озабоченны. Мы взатруднении? Не бойтесь сказать мне. Я полагаю, что мало что могу сделать,но в панику не впаду, дорогой мой собрат.
- В затруднении?- Тревиз, видимо, очнулся и слегка нахмурился.
- Я имею в виду корабль. Это ведь новая модель, вот я и предположил,что в ней могут быть неполадки.
- Пилорат позволил себе легкую, неувереннуюулыбку. Тревиз решительно покачал головой.
- С моей стороны было бы глупо оставить вас в такой неуверенности. Вкорабле решительно нет никакой неисправности. Он работает безупречно. Простоя задумался о гипертрансляторе.
- Ага, понятно, но только не мне. Что такое гипертранслятор?
- Сейчас объясню, Янов. Я общаюсь с Терминусом - во всяком случае,могу в любое время снестись с ним, и Терминус, в свою очередь, тоже можетобщаться с нами. Там знают местонахождение корабля, наблюдая за еготраекторией. Даже если они этого не делают, они могут определить, где мы, спомощью сканирующего устройства для массы, которое предупреждает их оприсутствии корабля или, скажем, метеорита. И они могут определитьэнергетическую систему, которая различна не только у корабля и метеорита, нодаже у двух кораблей, потому что они используют энергию неодинаково. В любомслучае, независимо от того, какими приборами или инструментами мыпользуемся. Корабль может быть и незнакомым, конечно, но если энергетическаясистема записана на Терминусе, как наша - корабль будет опознан, как толькоего обнаружат.
- Мне кажется, Голан, - заметил Пилорат, - что развитие цивилизацииидет исключительно по линии ограничения уединенности.
- Вероятно, вы правы. Однако рано или поздно мы должны пройти Черезгиперпространство, иначе мы до конца своих дней будем осуждены оставаться водном-двух парсеках от Терминуса. С другой стороны, проходя черезгиперпространство, мы отрываемся от обыкновенного пространства. Мы проходимотсюда туда - я имею в виду, через расстояние в сотни парсеков - засекунду известного нам времени. Мы внезапно оказываемся безмерно далеко втом направлении, которое предсказать весьма трудно, и нас практически нельзябудет отследить.
- Я понял.
- Но не в том случае, если нам встроили гипертранслятор. Он посылаетсигналы через гиперпространство - сигналы, характерные именно для данногокорабля - и власти Терминуса будут знать, где мы, в любое время. Это ответна ваш вопрос. Дело в том, что мы не можем скрыться нигде в Галактике, и неттакой комбинации прыжков через гиперпространство, которая дала бы намвозможность ускользнуть от их контроля.
- Но, Голан, разве мы не нуждаемся в защите Основания?
- Нуждаемся, Янов, но только в том случае, если мы просим ее. Вы самисказали, что развитие цивилизации означает ограничение уединения. Ну, а я нехочу такого развития. Я хочу быть свободным и идти, куда пожелаю, до техпор, пока сам не попрошу защиты. Поэтому я чувствовал бы себя куда лучше,если бы на борту не было гипертранслятора.
- А вы его уже обнаружили?
- Нет. Если бы обнаружил, то, может быть, сумел бы его испортить.
- А вы его узнаете, когда увидите?
- В этом одна из трудностей. Могу и не узнать. Я знаю, как выглядятобычные гипертрансляторы, и знаю способы проверки подозрительных предметов.Но это корабль последней модели, имеющий специальное назначение.Гипертранслятор может быть встроен таким образом, что не будет заметноникаких признаков его присутствия.
- Но, с другой стороны, возможно, что его на борту просто нет, поэтомувы и не нашли его...
- Я не могу предположить этого, и мне не хотелось бы совершать прыжок,пока я не буду окончательно уверен. Пилорат просиял.
- Так вот почему мы, можно сказать, тащимся через космос. А яудивлялся, почему вы не делаете прыжка. Я слышал о нем, видите ли, и чуточкунервничал, и все думал, когда же вы прикажите мне привязаться, или принятьпилюлю, или еще что-нибудь в этом роде. Тревиз улыбнулся.
- Не волнуйтесь. Сейчас не старые времена. На таком корабле, как этот,все делается компьютером. Ему просто дается команда, а он уже сам делает всеостальное. Мы не знаем, как все это происходит, замечаем только, что космоснеожиданно изменяется. Если вы когда-нибудь видели показ слайдов, то знаете,что происходит, когда один слайд вдруг заменяется другим. Так вот - прыжокпохож на это.
- Подумать только! Ничего не чувствуешь? Поразительно! Мне кажется,это даже слегка разочаровывает.
- Лично я никогда ничего не чувствовал, а корабли, на которых яработал, не были такими усовершенствованными, как этот наш новорожденный. Номы не совершили прыжка не из-за гипертранслятора. Нам нужно отойти чутьподальше от Терминуса - и от солнца, конечно. Чем дальше мы будем от любогомассивного объекта, тем легче будет управлять прыжком - снова возникнуть впространстве в точно желаемых координатах. В случае крайней необходимостиможно рискнуть совершить прыжок, находясь всего в двухстах километрах отповерхности планеты и надеяться, что вдруг повезет и мы благополучновынырнем и сможем в разумных пределах рассчитывать на безопасность. Однако,всегда есть вероятность, что случайные факторы заставят вас появиться внескольких миллионах километров от большой звезды или в ядре Галактики - итогда мы сгорим раньше, чем успеем моргнуть. Чем дальше вы от массы, тем меньше факторов такого рода, именьше вероятность, что случится что-то неприятное.
- В таком случае, я хвалю вашу осторожность. Вас никто не торопит.
- Точно. Тем более, что я умираю от желания сначала отыскатьгипертранслятор или убедиться, что его здесь нет... Тревиз, похоже, снова погрузился в задумчивость, и Пилорат сказал,слегка повысив голос, чтобы преодолеть барьер озабоченности Тревиза: - А что будет много позже?
- Что?
- Я хочу спросить - когда бы мы делали прыжок, если бы не занималисьгипертранслятором, мой дорогой?
- При нашей теперешней скорости и траектории, я бы сказал, дня черезчетыре, но точное время я установлю на компьютере.
- Ну, тогда вам остается на поиски еще два дня. Не могу ли я внестипредложение?
- Давайте.
- Я всегда знал по своей работе - совсем отличной от вашей,разумеется, но мы можем в данном случае обобщить, что погружение в частнуюпроблему целиком - самоубийственно. Почему бы не расслабиться и непоговорить о чем-нибудь другом, тогда ваше подсознание, освобожденное отгруза сосредоточенной мысли, сможет решить за вас важную проблему. Тревиз посмотрел на него сначала с раздражением, но тут же улыбнулся.
- Ну, что ж, а почему бы и нет? Расскажите, профессор, почему выинтересуетесь Землей? Как возникла странная идея об особой планете, скоторой мы все стартовали?
- Ах!- Пилорат закивал, вспоминая. - Это случилось давно. Большетридцати лет назад. Когда я поступал в колледж, я собирался стать биологом.Меня особенно интересовали вариации видов на различных планетах. Вариацииэти, как вы знаете, а впрочем, может, и не знаете, только не обижайтесь намои слова, - очень малы. Все формы жизни в Галактике, по крайней мере, скоторыми мы сталкивались, имеют белково-нуклеиновый химизм на водной основе.
- Я учился в военном колледже с уклоном в нуклеотику и гравитацию, -сказал Тревиз, - но я не узкий специалист. Правда, я мало знаю насчетхимической основы жизни, но нас учили, что вода, белки и нуклеиновые кислоты- единственная основа жизни.
- Пожалуй, слишком категоричное заключение. Лучше сказать, что мы ещене обнаружили других форм жизни- но пока оставим это. Самое удивительное вместной флоре и фауне - то, что видов, имеющихся только на одной планете,очень незначительное количество. Большинство видов, включая гомо сапиенс, вчастности, распространены по всем мирам Галактики и тесно связаныбиохимически, физиологически и морфологически. С другой стороны, местныевиды сильно отличаются по характеристикам, как от широко распространенныхформ, так и друг от друга.
- Ну и что же?
- Отсюда вывод, что один мир в Галактике - единственный мир - отличен от всех остальных. На десятках миллионов миров Галактики - никто точно не знает, сколько их - развивалась жизнь. Простаяжизнь, разбросанная, слабая, но очень разнообразная, нелегко сохраняющаяся инелегко распространяющаяся. Один мир, единственный, развил жизнь - вмиллионах видов. Мы были достаточно умны, чтобы основать цивилизацию, покорить гиперпространство и колонизироватьГалактику. Распространяясь по Галактике, мы взяли с собой много других формжизни- форм, связанных друг с другом и с нами.
- Если вы стали думать об этом, - почти безразлично сказал Тревиз, -то, я полагаю, не без причины. Я хочу сказать, мы здесь в человеческойГалактике. Если предположить, что все началось на какой-то одной планете,то, значит эта планета должна быть совсем другой. Почему бы и нет? Шансы,что жизнь разовьется в такой пышный букет видов, должно быть, чрезвычайномалы - один на сто миллионов. Вполне вероятно, что это произошло в одном изсотен миллионов миров. Такое могло быть.
- Но что именно сделало этот особенный единственный мир таким отличнымот других?- возбужденно спросил Пилорат.
- Какие условия сделали его такимуникальным?
- Может быть, просто случайность? В конце концов, человеческиесущества и те формы жизни, которые они привезли с собой, существуют теперьна десятках миллионов планет, на всех, которые могут поддерживать жизнь, такчто все эти миры должны быть достаточно хороши.
- Нет! Поскольку человеческий род эволюционировал, развил технологию,сплотился в тяжелой борьбе за выживание, он смог адаптироваться на любойпланете, которая оказалась хоть сколько-нибудь гостеприимной- на Терминусе,скажем. Но можете ли вы себе представить разумную жизнь, развившуюся наТерминусе? Когда Терминус был впервые заселен людьми во временаЭнциклопедистов, самой высшей формой растительной жизни там были лишайникина скалах, высшей формой животной жизни - кораллоподобные скопления вокеане и насекомоподобные летающие организмы на суше. Мы уничтожили их инаселили моря и сушу: рыбой, кроликами, козами засадили травой, злаками,деревьями и тому подобными. Мы не оставили ничего от местной жизни, развечто в зоопарках и аквариумах.
- Хм-м-м, - произнес Тревиз. Пилорат пристально посмотрел на него и продолжил после паузы: - Вам плевать на это, не так ли? Замечательно! Я не знаю никого, ктобы думал иначе. Вероятно, в этом и моя вина, я не сумел никогозаинтересовать, хотя самого меня это крайне беспокоит.
- Это интересно, - сказал Тревиз, - но... но... И что же?
- Вам не приходило в голову, что с научной точки зрения интересноизучить мир, давший подъем единственному по-настоящему расцветшемуэкологическому резервуару Галактики?
- Возможно, если бы я был биологом. Я же, знаете ли, не биолог. Вы ужпростите меня.
- Конечно же, мой дорогой! Кстати, я не нашел ни одного биолога,который бы заинтересовался этим. Я уже говорил вам, что хотелспециализироваться по биологии в колледже. Я обратился с этим вопросом ксвоему профессору, но он тоже не заинтересовался и велел мне вернуться ккакой-то практической задаче. Мне это стало так противно, что я переключилсяна историю, которая была моим хобби в юности и вытащил на свет божий "вопроспроисхождения".
- Если это дало вам работу на всю жизнь, - сказал Тревиз, - то выдолжны быть благодарны своему профессору за то, что он оказался не такимлюбознательным.
- Да, я полагаю, что на этот вопрос можно взглянуть и так. Моя работаинтересна и никогда не утомляет меня. Но я хотел бы заинтересовать этим вас.Терпеть не могу ощущения вечного разговора с самим собой. , Тревиз наклонился вперед и откровенно рассмеялся. На спокойном лицеПилората появилось выражение боли.
- Почему вы смеетесь надо мной?
- Не над вами, Янов. Я смеялся над собственной глупостью. Что касаетсявас, то вы совершенно правы. Я очень признателен вам.
- Что я придаю такоезначение происхождению человечества?
- Нет, нет. То есть, да, и это тоже. Но я хотел сказать, что вы былиправы, когда сказали, что надо перестать сознательно думать о моей проблемеи занять мозг чем-нибудь другим. Когда вы мне рассказывали (c) способеразвития жизни, это привело меня к мысли, что я знаю теперь, где найти этотгипертранслятор, если он существует. -. Вот как?
- Да! В настоящее время это моя мономания. Я представлял себе этотгипертранслятор, словно я был в своем старом учебном судне и изучал веськорабль глазами, которые помнили все тайные места этого корабля. Я упустилиз виду, что этот корабль- развившийся продукт тысячелетней технологическойэволюции. Дошло до вас?
- Нет, Голан.
- У нас на борту компьютер. Как я мог забыть о нем?- Он бросился всвою каюту, махнув рукой Пилорату, призывая его следовать за собой.
- Мне нужна только попытка связи, - сказал он, помещая руки вконтакты компьютера. Это была попытка связаться с Терминусом, который теперь находился внескольких десятках тысяч километров. Дошло! Отклик! Словно нервные окончания тянулись и вытягивались сзахватывающей дух скоростью - со скоростью света, конечно - чтобы добитьсяконтакта. Тревиз был тронут - ну, не совсем тронут, но чувствовал... нет, не точтобы чувствовал, но... в общем, неважно, у него просто не было для этогоподходящего слова. Он узнал Терминус, и хотя расстояние между ними увеличивалось надвадцать километров каждую секунду, контакт существовал, словно планета икорабль были неподвижны и разделялись несколькими километрами. Он ничего несказал и отключил связь. Он просто хотел проверить принцип связи, общатьсяон не собирался. По ту сторону Терминуса в восьми парсеках был Анакреон, ближайшаябольшая планета - на задворках, по галактическим стандартам. Послатьсообщение с той же световой скоростью, которая только что сработала на связис Терминусом, и получить ответ займет пятьдесят два года. Достичь Анакреона!Думать об Анакреоне! Думать насколько возможно отчетливее. Ты знаешь своеположение относительно Терминуса и ядра Галактики, изучал его планетографиюи историю, решал военные проблемы, когда готовился захват Анакреона. Ты былна Анакреоне. Рисуй его! Ты почувствуешь себя на нем через гипертранслятор. Ничего! Нервные окончания дрожали и оставались на месте. Тревиз убралруки.
- На борту "Далекой Звезды" нет гипертранслятора, Янов. Я убедился. И,если бы я не последовал вашему совету, наверное, еще не скоро бы узнал обэтом. Пилорат положительно расцвел, хотя не шевельнул при этом ни однимлицевым мускулом.
- Я так рад, что помог вам. Значит, мы совершим прыжок?
- Нет, мы подождем еще два дня для полной гарантии. Мы должны отойтиот массы, помните? Учитывая, что я на новом, неиспытанном корабле, с которымсовершенно не знаком, мне, вероятно, понадобится дня два для расчета точной процедуры - правильного толчка для первогогиперпрыжка. Однако, у меня впечатление, что все это сумеет сделать мойкомпьютер.
- Дорогой мой! Мне кажется, что время будет тянуться долго и скучно. _ Скучно?- Тревиз широко улыбнулся. - Нисколько! Мы с вами будемразговаривать о Земле. _ В самом деле? Вы хотите доставить удовольствие старику? Это оченьвеликодушно. Очень... _ Бросьте! Я хочу доставить удовольствие самому себе. Янов, вы создалиновообращенного. В результате ваших рассказов я понял, что Земля- самыйважный и самый что ни на есть интересный объект во Вселенной. Тревизу явно что-то пришло в голову в тот момент, когда Пилоратвысказывал свои соображения о Земле. Именно поэтому его мозг выдал что-то,связанное с проблемой гипертранслятора, но Тревиз не сразу отреагировал.Однако как только задача была решена, он встрепенулся. В одном из отчетов Хари Селдона, повторявшемся чаще всего, былозамечание, что Второе Основание существует "на другом краю Галактики" поотношению к Терминусу. Селдон даже указывал место: "Там, где кончаютсязвезды". Это было включено в отчет Гала Дорника в день суда перед императорскимдворцом. "Другой край Галактики" - эти слова Селдона были употребленыДорником. Что связывает один край Галактики с другим? Прямая линия, спираль, кругили что-нибудь еще? И теперь Тревизу вдруг стало ясно, что это не было нипрямой линией, ни кривой, которую можно было нанести на карту Галактики. Этобыло куда тоньше. Совершенно ясно, что один конец Галактики - Терминус. Он был краемГалактики, да, краем нашего Основания, что придавало слову "конец"буквальное значение. Однако это был самый новый мир Галактики, мир, толькочто начинающий осваиваться во времена Селдона, его еще нельзя было признатьсуществующим. В свете этого, что может оказаться другим концом Галактики? Крайдругого основания? Самый старый мир Галактики? Согласно аргументам,выдвинутым Пилоратом- он и сам, не знал, что выдвинул- это могла бытьтолько Земля. Значит, Второе Основание должно быть на Земле. Но ведь Селдон еще говорил, что другой конец Галактики "там, гдекончаются звезды"? Кто может сказать, не выражался ли он метафорически? Следистории человечества теряется в веках, как говорил Пилорат, и эта линиядолжна тянуться от каждой планетной системы, от каждой звезды, освещающейнаселенную планету, к какой-то другой планетной системе, от каждой звезды,куда пришли эмигранты, к предыдущей звезде - до тех пор, пока все линии несойдутся на планете, породившей человечество. Звезда, сиявшая над Землей, ибыла последней. Тревиз улыбнулся и сказал почти с нежностью: - Янов, расскажите мне побольше о Земле. Пилорат покачал головой.
- Я рассказал все, что знал Остальное мы найдем на Транторе.
- Нет, Янов. Мы ничего там не найдем. Поэтому мы и не полетим наТрантор. Кораблем управляю я, и я вас уверяю, что мы туда не полетим У Пилората отвисла челюсть Он задохнулся Затем удрученно сказал: - О, мой дорогой друг!
- Полно, Янов, не смотрите на меня так Мы направимся искать Землю.
- Но ведь только на Транторе.
- Нет. Трантор - это место, где вы можете изучать ломкие от старостипленки и пыльные документы, и сами станете ломким и пыльным.
- Десятки лет я мечтал.
- Вы мечтали найти Землю.
- Но она только... Тревиз встал, наклонился, схватил профессора за просторную тунику исказал: - Не повторяйте этого, Янов Не повторяйте. Когда вы впервые сказалимне, что мы направимся искать Землю - еще до того, как мы поднялись накорабль - вы были уверены, что найдете ее, и я процитирую ваши собственныеслова- "У меня в голове есть великолепные идеи". Я не хочу слышать от вас оТранторе. Я хочу, чтобы вы рассказали мне об этих великолепных идеях.
- Но их надо еще подтвердить Это только мысль, надежда, смутнаядогадка.
- Хорошо, вот и расскажите мне об этих великолепных догадках.
- Вы не поняли.. Все просто не поняли. Это не та область знаний, гделюбой, кроме меня, может проводить исследования. Здесь нет ничегоисторически точного, ничего твердого, ничего реального. Люди говорят о Землекак о мифе. Миллион противоречивых рассказов.
- Тогда в чем же суть ваших исследований?
- Я был вынужден собирать все рассказы, все обрывки предполагаемойистории, все туманные мифы Даже фантастику. Все, что включало в себяназвание Земли или идеи о первоначальной планете. За тридцать с лишним лет ясобрал все Я собирал со всех планет Галактики. И если бы я мог найти что-тоболее надежное в Галактической библиотеке. но вы запретили мне произноситьэто слово.
- Правильно. Не говорите. Лучше скажите, что из всего этого привлекловаше внимание, и почему вы подумали, что именно это должно быть правильным? Пилорат покачал головой.
- Голан, простите меня, но вы говорите как солдат или политик. Систорией так не обращаются, извините. Тревиз глубоко вздохнул, но сдержал свой темперамент.
- Тогда скажите мне, как с ней обращаются У нас есть еще два дня.Просветите меня - Вы не можете положиться на один миф, даже на какую-то группу их. Ясобрал все, анализировал, группировал, установил символы для разных аспектових содержания - рассказы о невыносимых погодных условиях, астрономическиедетали планетных систем, противоречащие тому, что существует вдействительности, происхождение героев, особенно выдающихся - буквальносотни всякого такого Перечислять все - двух дней не хватит. Я потратил наэто тридцать лет. Затем я работал над программой компьютера, чтобы выбрать изо всех этихмифов общие компоненты и отбросить невероятные Постепенно я разработалмодель Земли В конце концов, если все человеческие существа произошли содной планеты, то к ней должны относиться все мифы, все рассказы о героях,вообще все! Вы хотите, чтобы я перешел к математическим выкладкам?
- В данный момент - нет, спасибо. Но откуда вы знаете, что вас необманула ваша математика? Мы знаем как факт, что Терминус основан всего пятьстолетий назад, и что первые люди прибыли на него как колонисты с Трантора,но были собраны из десятков, если не сотен миров. Однако те, кто этого незнает, могли бы предположить, что Хари Селдон, Сальвор Хардин и все,родившиеся не на Терминусе, пришли с Земли и что Трантор, каким онописывался во времена Селдона, и есть планета прародительница. Пилорат смотрел на него с удовольствием.
- Мой друг, я беру назад свое заявление насчет солдата и политика. Увас удивительное чутье. Конечно, я поставил контрольные опыты. Я придумалсотню фальсификаций, основанных на искажении действительной истории, иимитировал мифы по типу собранных мною. Я пытался вставить свои выдумки вмодель. Одна из таких выдумок была основана на ранней истории Терминуса.Компьютер все отбросил. Все до одной. Конечно, это могло означать, что уменя просто не хватило беллетристических талантов, но я старался как мог.
- Я уверен, что вы старались, Янов. И что ваша модель показала?
- Множество вещей разной степени вероятности. Нечто вроде профиля.Например, около девяноста процентов обитаемых миров Галактики имеют периодвращения между 22 и 36 стандартными часами. Ну...
- Надеюсь, - прервал его Тревиз, - вы не обратили на это никакоговнимания, Янов. Тут нет тайны. Вы же не хотите, чтобы обитаемая планетавращалась с такой скоростью, что циркуляция воздуха стала бы вызыватьневообразимые штормы, или так медленно, что изменения температуры были быэкстремальными. Люди предпочитают жить на планетах с подходящими условиямиконечно же, когда все обитаемые планеты похожи одна на другую, кто-тоскажет. "Поразительное совпадение!", хотя тут нет ничего поразительного идаже нет совпадения.
- Собственно говоря, - спокойно заметил Пилорат, - это общеизвестныйфеномен в социальной науке И в физике, кажется, тоже, но я не физик, ипоэтому не уверен насчет этого. Во всяком случае, это называется "антропологическим принципом". Наблюдатель влияет на события, которые оннаблюдает, самим актом наблюдения или своим присутствием. Но вот вопрос:какая планета совершает оборот точно за одни Стандартные Галактические Суткии в 24 Стандартных Галактических Часа? Тревиз задумчиво сидел, выпятив нижнюю губу.
- Вы думаете, что это Земля? Галактический Стандарт мог быть основанна характеристиках любого мира. Ведь мог?
- Вряд ли. Это не свойственно человеческому духу. Трантор был столичной планетой Галактики в течение двенадцати тысяч лет, самойгустонаселенной планетой, однако он не распространил свой период обращения в1, 08 СГС на всю Галактику. Период обращения Терминуса - 0, 91 СГС, но мыне оказываем давление в этом смысле на подчиненные нам планеты. Все планетыведут свой собственный счет по своему местному времени, а для межпланетныхотношений делают с помощью компьютера пересчет с МГС на СГС. Так что СГСдолжно идти с Земли!
- Но почему обязательно с Земли?
- Во-первых, Земля была когда-то единственной обитаемой планетой, иестественно, что ее сутки и год, при заселении других миров, стали посоциальной инерции стандартом. Во-вторых, модель, которую я сделал, оборачивалась, как и Земля, вокруг своей оси точно за 24 СГЧи обходила вокруг своего солнца точно за один Стандартный Год.
- Это не могло быть совпадением? Пилорат засмеялся.
- Теперь и вы заговорили о совпадении. Стали бы вы держать пари, чтотакие вещи могут произойти случайно?
- Ладно, ладно, - пробормотал Тревиз.
- В сущности, есть еще кое-что: есть архаическая мера времени,называемая месяцем...
- Я слышал об этом.
- Эта мера, по-видимому, охватывает период обращения земного спутникавокруг Земли. Однако...
- Да?
- Вот, один поражающий фактор: спутник, о котором я упомянул,огромный, больше четверти диаметра самой Земли.
- Никогда не слышал о подобном. Ни у одной населенной планетыГалактики нет такого спутника.
- Вот и хорошо, - с воодушевлением воскликнул Пилорат. - ЕслиЗемля- единственный мир, породивший самые разнообразные факты и формыжизни, а также эволюцию разума, мы ждем от нее и какой-то физическойуникальности.
- Но что общего между большим спутником, разнообразием форм, разумом ипрочим?
- Вот теперь мы наткнулись на трудность. Я и сам этого не знаю Но этоценный вопрос, вы не думаете? Тревиз встал и скрестил руки на груди: - Но в чем же тогда проблема? Посмотрите статистические данные обобитаемых планетах и найдите ту, у которой период обращения вокруг осисолнца точно равны СГС и СГГ. И если у нее есть гигантский спутник, то мынашли то, что хотели. Я предполагаю по вашему заявлению относительно"великолепных идей", что вы это сделали и нашли свою планету. Пилорат выглядел растерянным.
- Ну... случилось не совсем так. Я проглядел статистические данные -вернее сказать, это сделал астрономический департамент - и.. зашел в тупик:такой планеты там нет. Тревиз снова сел.
- Но это означает, что все ваши аргументы ошибочны.
- Мне кажется, не все.
- Что значит - не все? Вы сделали модель с детальным описанием, но ненашли ничего подходящего под эту модель. Выходит, модель бесполезна. Вамнужно начинать все с самого начала.
- Нет. Это значит, что данные о населенных планетах не полны. В концеконцов, их десятки миллионов, и некоторые из них совершенно безвестны.Например, не имеется точных данных о населении почти половины планет. А ошестистах сороках тысячах населенных миров нет никакой информации, кроменазвания и, иногда, местонахождения Некоторые галактиографы считают, чтоболее десяти тысяч обитаемых планет вообще не вошли в список. Можнопредположить, что эти миры рады. В императорскую эру это помогло им избежатьналогов.
- А в следующие столетия, - цинично заметил Тревиз, - это помогло имслужить базами для пиратов, что при случае могло их обогатить куда больше,чем обычная торговля.
- Об этом я ничего не знаю, - с сомнением сказал Пилорат.
- Точно так же, мне кажется, Земля могла быть в списке обитаемыхпланет, будь на то ее желание. Она - старейшая из всех, и ее не могли проглядеть в первые столетия галактической цивилизации. А, попав всписок, она бы там и осталась. Тут мы можем рассчитывать на социальнуюинерцию. Пилорат колебался и выглядел скорбно - На самом-то деле.. в списке обитаемых планет есть планета,называемая Землей... Тревиз уставился на него.
- Мне кажется, что вы только что говорили, что Земли в списке нет?
- Земли как таковой нет. Есть планета Гея.
- При чем тут Гея?
- Гея означает "Земля".
- А почему именно "Земля", Янов, а не что-нибудь иное? Название "Гея"мне ничего не говорит. Обычно спокойное лицо Пилората готово было исказиться.
- Я не уверен, что вы мне поверите... Если исходить из моего анализамифов, в языках Земли были некоторые различия, взаимонепонятные.
- Что?
- Да, да. В конце концов, у нас тоже тысяча различных способовобъяснения по все Галактике.
- В Галактике есть, конечно, диалекты, но отнюдь не взаимонепонятные.Но даже если некоторые из них трудно понять, то у нас есть стандартныйГалактический.
- Конечно, но у нас есть постоянные межзвездные путешествия. А что,если какой-нибудь мир долгое время был в изоляции?
- Но ведь вы говорите о Земле. Об одной планете. Где же изоляция?
- Земля - прародина. Не забывайте. Вероятно, человечество тамкакое-то время было невероятно примитивным. Никаких межзвездных полетов,никаких компьютеров, никакой технологии вообще.
- Это же нелепо! Пилорат смущенно опустил голову.
- Может быть, об этом не стоит спорить, дружище. Я никогда несобирался убеждать в этом кого-то. Виноват... Тревиз тут же рассмеялся.
- Янов, прошу прошения. Я сказал, не подумав. Я ведь не привык к такимточкам зрения. Вы развивали свои теории свыше тридцати лет, а я был посвященв них сразу. Примите это во внимание Ну, я представляю себе примитивныйнарод на Земле, говорящий на двух совершенно различных языках.
- Возможно, что даже не на двух, а на полудюжине, - застенчивозаметил Пилорат.
- Земля могла разделяться на несколько больших земельныхмассивов, и между ними могло не быть никакого сообщения Жители каждоготакого массива должны были развить особый язык. Тревиз спросил с осторожной серьезностью.
- И на каждом таком массиве, как только узнавали о другом, вероятно,спорили о "Вопросе происхождения", о том, кто первый из них вышел изживотного состояния.
- Наверное, так, Голан. И это было вполне естественным поведением.
- И на одном из этих языков Земля называлась "Гея". А само слово"Земля" произошло из другого языка - Да, да.
- И в то время, как Стандартный Галактический произошел от того языка,на котором Земля называлась "Землей", народ Земли имеет некоторые основанияназывать свою планету "Геей" на другом языке.
- Точно! Вы очень быстро схватываете суть, Тревиз.
- Но мне кажется, из этого не следует делать тайны. Если Гея то жесамое, что и Земля, несмотря на разницу в названиях, тогда Гея, согласновашим предыдущим аргументам, должна иметь период обращения точно вГалактические Сутки, период обращения вокруг солнца - точно одинГалактический Год, а гигантский спутник оборачиваться точно за месяц - Да, должно быть именно так...
- Ну, и как же, соблюдены эти условия или нет?
- Не могу вам сказать. Таблицы не дают информации.
- Да? Ну, тогда, Янов, полетим на Гею, посчитаем ее периоды ипоглазеем на ее спутник - Я бы очень хотел этого, Голан.
- Пилорат засмеялся - Беда в том,что ее местонахождение точно не указано - Вы хотите сказать, что нашли название и больше ничего, и это и естьваша великолепная идея?
- Вот как раз поэтому я и хотел побывать в Галактической библиотеке.
- Постойте, вы сказали, что таблица не дает точного местонахождения Новообще какую-то информацию она дает?
- Ее списки в Сейшл-Секторе. И там же исследовательские заметки.
- Ну, тогда, Янов, не горюйте. Полетим в Сейшл-Сектор и разыщем Землю! 
ФЕРМЕР 
 Cтo Джиндибел бежал трусцой по сельской дороге по другую сторонуУниверситета. Люди Второго Основания обычно не практиковали путешествия вфермерский мир Трантора. Случалось, конечно, но если уж они ездили, тонедалеко и ненадолго. Джиндибел представлял собой исключение, и в свое время сам удивлялсяэтому. Удивление вызвало исследование собственного мозга, что поощрялось, вособенности для Оратора. Их мозг был одновременно и оружием, и мишенью, иони держали защиту и нападение в хорошо отточенном состоянии. Джиндибел решил, к своему собственному удовлетворению, что одна изпричин его отличия от других была в его происхождении с планеты болеехолодной и обладающей большей массой, чем многие другие планеты. Когдамальчиком он был взят на Трантор (сетью, что была раскинута агентами ВторогоОснования по всей Галактике в поисках талантов), он очутился в поле меньшейгравитации и в восхитительно мягком климате. Вполне естественно, что емубыло гораздо приятнее бывать на воздухе, чем многим другим. В ранние годы на Транторе он сознательно развивал свой хилый мелкийкостяк и боялся, что жизнь в мягком климате сделает его еще более слабым. Онпредпринял серию упражнений для саморазвития, которые, хотя и не изменилиего телосложения, но дали выносливость и хорошие дыхание. В эти упражнениявходили долгие прогулки и пробежки, по поводу чего кое-кто из СоветаОраторов злословил, но Джиндибел не обращал внимания на их перешептывания. Он действовал по-своему, несмотря на то, что был из первого поколения.Все прочие в Совете Ораторов были из второго или третьего, их отцы и дедыбыли членами Второго Основания, И все они были старше его. Стоило лиудивляться перешептываниям? По заведенному давно обычаю, мозг всех ораторов был открыт(предположительно полностью, хотя редкий Оратор не оставлял какой-то личныйутолок - разумеется, надолго это не удавалось), и Джиндибел знал, что онибыли завистливы. И они это знали. Точно так же Джиндибел знал, что егопозиция была оборонительной, и в тоже время сверх скомпенсированнойчестолюбием. И они это знали. Мысли Джиндибела вернулись к причинам его путешествия в глубинныерайоны, он провел детство в родном мире, обширном и развивающемся, смногообразием пейзажей, на плодородной равнине, окруженной самымипрекрасными, как ему казалось, горными грядами. Те были невероятно эффектнысуровой зимой. Он вспомнил свое прошлое и радости далекого теперь детства.Они часто снились ему. Как же он мог теперь ограничивать себя несколькимидесятками миль древней архитектуры? Он с пренебрежением осматривался, пока бежал. Трантор был мягким иприятным миром, но он не был ни сильным, ни прекрасным. Он был фермерскиммиром, но плодородным он тоже не был. Возможно, это было одним из многихфакторов, сделавших Трантор административным центром сначала союза планет, апотом Галактической Империи. Не было сильного толчка, чтобы он сталчем-нибудь другим. После великого Разграбления только одно дало Трантору возможностьразвиваться: его огромные запасы металла. Планета была громадным рудником,снабжавшим добрую полусотню планет дешевыми сплавами стали, алюминия,титана, меди, магния, возвращая таким образом все, что он скопил затысячелетия, транжиря свои запасы в сотни раз быстрее, чем они в свое времянакапливались. Здесь все еще оставались громадные запасы руд, но они находились подземлей, и их трудно было добывать. Фермеру-хэмиш (которые никогда неназывали себя транторианцами и рассматривали это слово как зловещее, ипоэтому члены Второго Основания сохраняли его для себя) все более и болеенеохотно имели дело с металлом. Суеверие, не иначе. Дурачье! Тот металл, что оставался под грунтом, мог отравить почву иеще более понизить ее плодородность. Но, с другой стороны, плотностьнаселения была мала, и земля поддерживала людей. И какая-то торговляметаллом все-таки еще продолжалась. Взгляд Джиндибела обежал горизонт. Трантор был геологически живой, какпочти все обитаемые миры, но прошло по меньшей мере сто миллионов лет послеглавного геологически образующего периода. Возвышенности съелись до мелкиххолмов, да и те, в основном, были выравнены во время великих периодовметаллопокрытия Трантора. На юге тянулся берег Столичной Бухты, за ним - Восточный океан. То идругое было восстановлено после разрушения подземных цистерн. На севере расположились башни Галактического университета, скрывавшиеотносительно приземистую, но обширную библиотеку (большая часть которойнаходилась под землей), а еще дальше на север - остатки императорского дворца. По другую сторону раскинулись фермы, построенные как попало. Он бежалмимо коров, коз, цыплят - на всех фермах было множество самых разнообразныхдомашних животных. Они не обращали на Джиндибела ни малейшего внимания. Джиндибел подумал, что нигде в Галактике он не увидел бы таких животныхи что нет двух миров, где они были бы одинаковыми. Он вспомнил коз у себя народине и собственную ручную козу, на чьем молоке он вырос. Они были гораздокрупнее и решительнее, чем мелкие и задумчивые образцы, завезенные наТрантор после Великого Разграбления. В противоположность другим обитаемымпланетам, здесь один и тот же вид животных разделялся на бесчисленные породы- по мясу, молоку, шерсти и тому, что там они еще давали. Как обычно, ни одного хэмиш не было видно. Джиндибел чувствовал, чтофермеры избегают попадаться на глаза тем, кого они называют "скаулерами"-видимо, искаженное "сэлер"- ученый, "грамотей". Джиндибел взглянул на солнце Трантора. Оно спокойно висело в небе, ножар его не был изнуряющим. В этом месте, на этой широте, всегда было тепло.Джиндибел даже скучал иногда по укусам мороза - или ему это просто казалось. Он никогда больше не бывал на своейродной планете. Возможно, сам не хотел, боясь утратить иллюзии детства. Возникло приятное ощущение напряженных мышц, он решил, что бежалдостаточно долго, и, глубоко дыша, перешел на шаг. Необходимо быть готовым к предстоящему заседанию Совета и решающимпеременам в политике, к новой позиции понимания растущей опасности отПервого Основания и чего-то еще, что положит конец роковой уверенности в"безукоризненной работе" плана. Когда же они поймут, что этабезукоризненность - верный признак опасности? Если бы это предложил не он, а кто-нибудь другой, то дело навернякапрошло без затруднений Но в данном случае затруднения будут, хотя дело всеравно должно пройти, потому что старый Шандисс поддержал его и, безсомнения, будет поддерживать Он не захочет войти в историю как ПервыйОратор, при котором Второе Основание захирело Хэмиш! Джиндибел вздрогнул Он уловил далекий усик мысли задолго до того, какувидел самого человека Это был мозг хэмиш-фермера, грубый и негибкийДжиндибел осторожно отступил от этого мозга, оставив лишь самое легкое,неопределимое прикосновение Политика Второго Основания была очень тверда в этом отношении Фермерыбыли невольным щитом для Второго Основания Их нужно было оставлять внеприкосновенности, насколько это возможно Но те, кто приезжал на Трантор для торговли или как туристы, никогда невидели никого, кроме фермеров да, иной раз, редких ученых, живущих мыслями опрошлом Удалить фермеров или оказать давление на их простодушие - означалостать более заметным что привело бы к катастрофическим последствиям (Этобыла одна из классических демонстраций для новичков в университетеПервоисточник показал ужасающее Отклонение, когда мозг фермеров даже оченьслабо искажался удивлением) Джиндибел увидел Да, конечно, это был фермер, самый настоящий хэмиш Онбыл почти карикатурой на транторианского фермера - высокий, широкоплечий,темноглазый и темноволосый, в грубой одежде, с голыми руками, он шелнеуклюжими большими шагами Джиндибел почувствовал как от фермера исходитзапах хлева Не следует выражать презрение, решил он Прим Палвер не гнушалсяиграть роль фермера, когда это было необходимо для его планов Какой ужфермер был из него - маленького толстенького, мягкого? Юную Аркадиюодурачил его мозг, а не тело Фермер подходил к Джиндибелу, спотыкаясь и явно нацеливаясь на негоЧто-то заставило Джиндибела нахмуриться ни один хэмиш, ни мужчина, ниженщина, никогда не смотрели на него так Даже дети отбегали и поглядывалииздалека Джиндибел не сбавил шага Здесь хватит места, чтобы пройти мимо фермера,не глядя, и это было самое разумное Джиндибел взял в сторону но фермер не собирался пропускать его Оностановился, расставив ноги, и раскинул длинные руки, как бы перегораживаядорогу - Нет!- сказал фермер - Ты быть грамотей? Джиндибел при всем старании не мог избавиться от ощущения волныдрачливости в приближающемся мозгу Он остановился Нечего было думать, чтобыпройти мимо без разговора, что, вероятно, будет само по себе нелегкойзадачей Обычный быстрый и легкий обмен звуками, впечатлением и мыслью, чтовключалось в общение между людьми Второго Основания, здесь должно былозамениться утомительным обращением к одной комбинации слов, все равно чтоподнимать камень плечом, а лом отложить в сторону Джиндибел сказал спокойно, стараясь не выражать эмоций - Да Я ученый - Ха! Ты грамотей Мы что говорить по-иностранному? Разве я не видеть,что ты грамотей?- Он наклонил голову в насмешливом поклоне - Такой как тыбыть - маленький высохший, курносый - Чего ты хочешь от меня, хэмиш-мужчина?- спросил Джиндибел недвигаясь - Я быть назван Референт А Кэрол - мое предшествующее имя - Егоакцент был заметно хэмишским "Р" звучало раскатисто - Чего ты от меня хочешь, Кэрол-Референт?- спросил Джиндибел - А как быть твое название, грамотей?
- Какая разница? Можешь продолжать называть меня грамотеем - Если я спрашиваю, значит, я получать ответ, маленький, курносыйграмотей - Ну, ладно, меня зовут Стор Джиндибел А теперь я пойду по своим делам - Что быть твои дела? У Джиндибела ощетинился затылок Тут были другие мозги Ему не нужно былооглядываться, он знал, что позади него еще трое хэмиш А на некоторомрасстоянии были еще От фермера распространялся резкий запах - Мое дело,Кэрол-Референт, явно не твое.
- Ты так говорить?- Референт возвысил голос - Парни, он говорить,что его дело быть не наша Позади Джиндибела раздался смех, и чей-то голос произнес - Правильно он быть, потому что его дело лезть в книги и ползать поним зря, и это тошнит настоящего мужчину - Однако это моя работа, - твердо ответил Джиндибел - А теперь япойду заниматься ею - Как ты сделаешь это, крошка-грамотей?
- Пройду мимо тебя - Ты попробовать? Ты не боишься останавливающей руки?
- Рук всех ваших парней? Или только твоей? - Джиндибел внезапноперешел на грубый диалект Хэмиш - Ты не испугаешься одного? Строго говоря, ничто не побуждало его к такой манере, но это моглоостановить массовую атаку, а остановить ее было необходимо, чтобы невызывать еще большей невежливости по отношению к нему Это сработало Референт понизил тон - Если быть испуган книжником - это быть дураком Эй, парни, датьместо Стать назад и пустить его пройти, чтобы он видеть, как я боятьсяодного Референт поднял свои громадные руки и развел их Джиндибел не боялся,что фермер может быть знаком с кулачным боем, но случайный удар пропуститьне хотел Джиндибел осторожно подошел, быстро и деликатно обработал мозгРеферента Не сильно, легко прикасаясь, нечувствительно, но достаточно, чтобызамедлить рефлексы в решающий момент Затем - умы остальных, собравшихсятеперь целой толпой Мозг Оратора Джиндибела виртуозно метался взад и вперед,не задерживаясь нигде, чтобы его работа не была замечена, но достаточнодолго для того, Чтобы обнаружить что-то полезное Он двинулся к фермеру по-кошачьи осторожно, зная наверняка, что никтоне вмешается Референт ударил внезапно, но Джиндибел увидел двигательный сигнал вмозгу фермера раньше, чем напряглись мускулы фермера, и шагнул в сторонуКулак пронесся со свистом, но мимо Джиндибел остался невредим Все остальныеодновременно выдохнули Джиндибел не старался парировать или нанести ответный удар парироватьему было бы трудно, а возвращать "должок" - бесполезно, потому что фермерперенес бы его, не моргнув Он мог только маневрировать, заставляя фермера промахиваться Может, этосломает фермера морально, чего не даст прямое сопротивление Референт с рычанием ударил. Джиндибел был готов и отскочил в сторонуравно настолько, чтобы фермер промахнулся. Снова удар, и снова промах. Джиндибел чувствовал, что его собственное дыхание начинает усиливатьсядо свиста. Физические усилия были малы, но ментальные направленные наконтроль фермерского мозга, были чудовищно велики и трудны. Долго ему непродержаться Он сказал как можно спокойнее, одновременно стараясь возбудить вминимальной степени тот суеверный страх, который фермеры питали к ученым: - А теперь я пойду по своим делам. Лицо Референта исказилось от ярости, но он не двинулся. Джиндибелчувствовал его мысли. Маленький грамотей исчезал, словно по волшебству.Джиндибел чувствовал страх фермера. Сейчас этот страх станет сильнее, и... Но ярость хэмиша перехлестнула осторожность - Парни! - закричал Референы. - Грамотей танцевать. Он нырять нацыпочках и презирать правила честных хэмиш - удар за удар. Хватать его.Держать его. Держать его. Пусть он будет первобьющим, я быть последнебьющим. Джиндибел обнаружил брешь среди тех, кто теперь окружал его,Единственным выходом для него было расширить брешь, чтобы пробиться сквозьнее и бежать, веря в свои силы и способность притормозить всех фермеров. Онувертывался в стороны, мозг его трещал от усилий. Но это не сработало. Их было слишком много, а необходимостьпридерживаться правил транториан обязывала. Он почувствовал на своих руках чужие пальцы. Его держали. Он мог бы вмешаться в несколько мозгов. Но это было недопустимо, егокарьера была бы погублена. Но его жизнь - его собственная жизнь виселасейчас на волоске. Как же все это произошло? Собрание Совета было неполным. Если Оратор опаздывал, ждать было непринято. Сегодня, думал Шандисс,Совет во всяком случае не настроен ждать Стор Джиндибел был самым младшим инедостаточно осознавал этот факт. Он действовал так, словно юность сама посебе была добродетелью, и пренебрегал возрастом тех, кто знал больше.Джиндибел не был популярен среди других Ораторов. Строго говоря, он непользовался любовью даже у самого Шандисса. Но популярность была здесь нипри чем. Делора Даларме нарушила задумчивость Шандисса. Она смотрела на негобольшими голубыми глазами, ее круглое лицо с привычным невинным идружелюбным выражением маскировало - от всех, кроме членов ВторогоОсновании ее ранга - острый ум и дьявольскую сосредоточенность. Онаспросила с улыбкой: - Первый Оратор, долго мы будем ждать? Официально собрание еще не началось, поэтому она могла начать разговор,хотя другие ждали, чтобы Первый Оратор заговорил первым, в соответствии сего званием. Шандисс посмотрел на нее обезоруживающе.
- Обычно мы не ждем, Оратор Деларме, но поскольку Совет собралсяпослушать именно Оратора Джиндибела, можно не столь строго следоватьправилам.
- Где же он, Первый Оратор?
- Этого я, Оратор Деларме, не знаю. Деларме оглядела всех. Здесь присутствовал Первый Оратор и, видимо,одиннадцать других. Всего должно было быть двенадцать. В течении пятистолетий Второе Основание расширяло свою мощь и свои обязанности, но всепопытки расширить Совет за пределы двенадцати провалились. Спикеров было двенадцать после смерти Селдона, когда второй ПервыйОратор (Селдон всегда считался первым в списке) установил это, и теперь всееще оставалось двенадцать. Почему двенадцать? Это число легко делилось на две группы. Число былодостаточно мало для совещания в целом и достаточно велико, чтобы работать вподгруппах. Большее число было бы слишком громоздким, меньшее - слишкомнегибким. Таковы были объяснения. В сущности, никто не знал, почему было выбраноименно это число или почему его нельзя было изменить. Второе Основание моглосчитать себя рабом традиций. Все это промелькнуло в голове Деларме, когда она переходила взглядом отлица к лицу, от мозга к мозгу, а затем ядовито посмотрела на пустое сиденье- младшего. Она была удовлетворена тем, что ни у кого не было симпатий кДжиндибелу. Молодой человек - сны всегда это чувствовала - обладалочарованием сороконожки, а иметь дело с ним было столь же приятно, как ссороконожкой. Только его бесспорные способности и талант удерживалиостальных от открытого предложения созвать суд и исключить его (за всюпятисотлетнюю историю Второго Основания только два Оратора были обвинены -но не осуждены). Однако столь явное пренебрежение к собранию Совета было хуже, чемпреступление, и Деларме с удовольствием ощущала, что настроение Ораторовсклоняется скорее к суду, чем к замечанию.
- Первый Оратор, - сказала она, - если вы не знаете, где ОраторДжиндибел, я буду рада сообщить вам это.
- Да, Оратор.
- Кто из вас не знает, что этот молодой человек - она говорила о нембез всякой почтительности, и это, конечно, было замечено всеми, - постоянноищет работу среди хэмиш? Что это за работа, я не спрашивала, но сейчас он уних, и его отношения с ними явно более важны, чем присутствие на этомСовете.
- Я уверен, - сказал другой Оратор, - что он просто гуляет или бегает. Деларме снова улыбнулась. Это ей ничего не стоило - радостно улыбнуться.
- Университет, библиотека, дворец и весь окружающий их район - наши.Это немного по сравнению со всей остальной планетой, но для физическихупражнений места тут достаточно, я думаю. Первый Оратор, может быть, начнем? Первый Оратор вздохнул про себя. Он имел достаточно власти для того,чтобы заставить Совет ждать, или даже отложить заседание до появленияДжиндибела. Но Первый Оратор не мог уверенно руководить хотя бы без пассивнойподдержки других Ораторов, и раздражать их было неразумно. Даже Прим Палвербыл вынужден время от времени прибегать к лести. К тому же, отсутствиеДжиндибела было неприятно и самому Первому Оратору. Молодому Оратору порапонять, что он не сам себе закон. И теперь, поскольку Первый Оратор говорит первым, он сказал: - Начнем. Оратор Джиндибел представил поразительные выводы изинформации первоисточника. Он уверен, что существует некая организация, поддерживающая план Селдона более эффективно, чем мы, иделающая это для своих собственных целей. Следовательно, мы, по его мнению,должны узнать о ней побольше - в целях самозащиты. Вы все были информированыоб этом, и это заседание должно было дать нам возможность задать вопросыОратору Джиндибелу, чтобы привести нас к какому-то решению относительнополитики Второго Основания на будущее. В сущности, он мог и не говорить так много, поскольку держал свой мозготкрытым, так что все и так знали. Он говорил просто из вежливости. Деларме быстро оглянулась вокруг. Остальные десять ораторов решилипозволить ей играть роль особы, высказывающейся против Джиндибела. Она заявила: - Однако, Джиндибел, - она снова опустила почетный титул, - не знаети не может сказать, что это за организация. Она высказала это как утверждение, граничащее почти с грубостью. Этобыло все равно что сказать: "Я могу анализировать твой мозг, так что нетрудись объяснять". Первый Оратор понял грубости и быстро решил игнорировать ее.
- Да, Оратор Джиндибел, - он тщательно избегал опускания титула идаже не делал ударения на нем, - не знает и не может сказать, что это заорганизация, но это не означает, что она не существует. Люди ПервогоОснования большую часть своей истории фактически ничего не знали о нас, да итеперь не знают. Но разве вы сомневаетесь в нашем существовании?
- Но отсюда не следует, - возразила Деларме, - что если о нас незнают, а мы существуем, то и что-то другое должно существовать, если толькоо нем не знают. Она засмеялась.
- Справедливо. Вот поэтому утверждение Оратора Джиндибела должно бытьпроверено самым тщательным образом. Утверждение это основано на точномматематическом выводе, который я посмотрел сам и требую, чтобы рассмотреливы все. Если это...
- он задержал бросок мысли, чтобы лучше выразить своюточку зрения, -... и неубедительно.
- А что за член Первого Основания Голан Тревиз, который прыгает ввашем мозгу и о котором вы не упомянули?- Опять грубость, и на этот разПервый Оратор слегка вспыхнул.
- Оратор Джиндибел предполагает, - сказал он, - что этот человек,Тревиз, является орудием - возможно, невольным - этой организации, и мы недолжны игнорировать его.
- Если, - сказала Деларме, снова садясь в кресло и откидывая с глазпрядь седеющих волос, - эта организация, какова бы она ни была, существуети если ее ментальные способности опасно сильны и так тщательно скрываются,вряд ли она будет открыто маневрировать таким заметным лицом, как советникПервого Основания. Первый Оратор серьезно заметил: - Не все думают одинаково. Однако я заметил кое-что, наиболеетревожащее. Я не понял этого. - Он почти невольно похоронил мысль в глубинемозга, стыдясь того, что другие могли прочесть ее. Каждый Оратор заметил мысленное действие и, как строго требовалось,отнесся уважительно к чувству стыда. Деларме тоже отнеслась так, но оченьнетерпеливо. Она сказала в соответствии с принятой формулировкой: - Не можем ли мы попросить, чтобы вы показали нам вашу мысль,поскольку мы понимаем и прощаем любое чувство стыда, которое вы можетеиспытывать. Первый Оратор сказал: - Как и вы, я не знал, на чем основано предположение, что советникТревиз является орудием другой организации, и если так, то какой цели онслужит. Но Оратор Деларме, похоже, уверена в этом, и нельзя игнорироватьвозможную ценность информирования любого, кто квалифицирован как Оратор.Поэтому я попробовал приложить к Тревизу план.
- К одной личности?- тихо и удивленно спросил кто-то из Ораторов исразу же высказал раскаяние, потому что вопрос сопровождался мыслью,совершенно эквивалентной выражению: "Вот дурак!".
- К одной личности, - согласился Первый Оратор, - и вы правы: ну идурак же я! Я прекрасно знаю, что план не может быть приложен не только киндивидууму, но и даже к небольшой группе индивидуумов. И все-таки мне былолюбопытно. Я экстраполировал межличностные пересечения далеко за разумныепределы, но сделал это шестнадцатью различными способами и выбирал скорееобласть, чем точку. Затем я использовал все, что знаю о Тревизе - советникПервого Основания не приходит полностью незамеченным - и о мэре Основания.Затем бросил все это вместе, как попало, и испугался, - он сделал паузу.
- Ну, и?..
- спросила Деларме.
- Были поразительные результаты?
- Не было никаких результатов, как вы все можете предположить, -ответил Первый Оратор.
- С одним индивидуумом ничего нельзя сделать. Однакоже...
- Однако?
- Я сорок лет анализировал результаты, и у меня образовалась привычкаясно чувствовать их еще до того, как они проанализированы. И я очень редкоошибался. В этом случае пусть результатов и не было, я отчетливопочувствовал, что Джиндибел прав, и что Тревиза нельзя предоставить самомусебе.
- Почему нельзя, Первый Оратор?- спросила Деларме, ошеломленнаясильным ощущением в мозгу Первого Оратора.
- Мне было стыдно, - сказал Первый Оратор, - что я сделал попыткуиспользовать его для цели, к которой он непригоден. И стыдно теперь, что япозволил себе поддаться влиянию чего-то чисто интуитивного. Но я должен былпозволить себе это, потому что ощущение слишком сильно. Если ОраторДжиндибел прав, если нам грозит опасность неведомо откуда, я чувствую: когдапридет время кризиса нашего дела, на решающей струне будет играть Тревиз.
- На каком основании вы это почувствовали?- спросила потрясеннаяДеларме. Первый Оратор Шандисс жалобно посмотрел на Ораторов Совета.
- У меня нет обоснования. Психологическая математика не дала ничего,но когда я следил за взаимодействием отношений, мне казалось, что Тревиз-ключ ко всему. На этого человека следует обратить особое внимание. Джиндибел понимал, что не вернется вовремя к заседанию Совета. Можетбыть, и вообще не вернется. Его крепко держали, и он отчаянно прощупывал окружение, соображая, какзаставить их ослабить хватку. Референт торжествующе стоял перед ним.
- Ты готов теперь, грамотей? Удар за удар, тычок за тычок, по обычаюхэмиш. Давай, малыш, ты быть первым.
- А будет кто-нибудь держать тебя, как держат меня?- спросилДжиндибел. Референт сказал: - Дать ему свободы. Чуток. Руки освободить, ноги держать. Мне нехотеть танцующего. Джиндибел почувствовал себя приклеенным к земле. Руки его былисвободны.
- Бей, грамотей, - сказал Референт.
- Показать нам удар. И тут ищущий мозг Джиндибела обнаружил что-то ответное: негодование,чувство несправедливости и жалости. У него не было выбора: он должен былпойти на риск прямого усиления, а затем импровизировать на основе... Оказывается, не нужно! Он коснулся этого нового мозга, и тот реагировалименно так, как он ожидал. Точно так. Он внезапно увидел невысокую фигуру, коренастую, с длинными спутаннымиволосами, размахивающую руками. Она сердито толкала фермера. Это была женщина. Джиндибел угрюмо подумал, что его напряжение иозабоченность помешали ему заметить ее раньше.
- Кэрол-Референт!- кричала она.
- Задира и трус! Удар за удар, пообычаю хэмиш? У тебя два раза размер твоего грамотея. Ты быть в большейопасности, если ты нападешь на меня. Ты быть прославившимся, что побьешьэтого беднягу? Это позор, я думаю. На тебя всякий показывать пальцем ивсякий дурак сказать: "Вот наш Референт, знаменитый убийца младенцев!". Всесмеяться, я думаю, и ни один порядочный хэмиш-мужчина не пить с тобой, ниодна порядочная хэмиш-женщина ничего не иметь с тобой. Референт пытался сопротивляться грозе, отводя удары и делая слабыепопытки отвечать умиротворяюще: - Хватит, Сара. Ну... хватит, Сара. Джиндибел осознал, что руки больше не держат его. Референт уже непялился на него, ничего больше о нем не думая. Сара тоже ничего не думала о нем: ее ярость была полностьюсосредоточена на Референте. Джиндибел, придя в себя, решил принять меры,чтобы сохранить эту ярость и усилить неприятное чувство стыда, заполняющегомозг Референта, но сделать это так легко и ловко, чтобы не дать заметить. Нои этого тоже не понадобилось. Женщина сказала: - Ну-ка, все шаг назад! Не хватать того, что этот дурак Кэрол бытьгигант против этого доходяги, так тут еще вас пять-шесть дружков, всеразделить с ним позор и идти обратно на ферму со славным рассказом, какубивать детей. "Я держать доходягу за руки, - сказать им, - а гигантРеферент бить его в лицо, когда он не возвращать удар". А ты сказать: "Ядержать его за ноги, мне тоже дать славу". А громадина Референт сказать: "Яне мог иметь его на пути, мои дружки прижать его, и я с помощью всехшестерых победить его".
- Ну, Сара, - жалобно сказал Референт, - я же сказать грамотею,чтобы он бить первый.
- И ты не бояться мощного удара его тощих рук, тупоголовый Референт?Иди. Оставь его идти, куда он хотеть, и вы, остальные, ползти по домам, еслив этих домах еще хорошо встретить вас. Вам лучше надеяться, чтобы этот деньбыл забыт. А он может не быть забыт, потому что я громко и далеко говоритьоб этом, если заставите меня еще сердиться, чем я сердиться сейчас Они молча пошли обратно, опустив головы и не оглядываясь. Джиндибелпосмотрел им вслед, потом взглянул на женщину. Она была в брюках и блузе, наногах грубая обувь. Лицо ее было мокрым от пота, она тяжело дышала. У неебыл широкий нос, тяжелые груди (насколько Джиндибел мог разглядеть подсвободной блузой) и мускулистые голые руки. Ясно, что хэмиш-женщины работалив поле вместе с мужьями. Она сурово посмотрела на него, подбоченившись.
- Ну, грамотей, зачем тут бегать? Иди в место грамотеев. Ты бояться? Япроводить тебя. Джиндибел ощущал запах пота от давно не стиранной одежды, но в данныхобстоятельствах было крайне невежливо показать какое-либо отвращение.
- Спасибо, мисс Сара...
- Имя - Нови, - сказала она сердито. - Сара Нови. Ты можешьговорить Нови. Больше ничего не надо.
- Я благодарю тебя, Нови. Ты мне очень помогла. Рад буду, если тыпроводишь меня, но не из-за моего страха, а ради приятной компании с тобой.- И он изящно поклонился, как кланялся молодым женщинам университета. Нови покраснела, неуверенно глядя на него, и попыталась имитировать егопоклон.
- Удовольствие быть мне, - сказала она, как бы подбирая слова дляточного выражения и придавая ему оттенок вежливой изысканности. Они пошли вместе. Джиндибел знал, что каждый медленный шаг заставляетего все более непростительно опаздывать на собрание Совета, но теперь онимел возможность подумать о значении того, что произошло, и он почувствовалхолодное удовлетворение от того, что позволяет себе опоздать еще больше. Впереди показались университетские здания. Сара Нови остановилась инедоуменно сказала: - Мастер грамотей! Джиндибел отметил, что приближаясь к месту, которое она называла"местом грамотеев", она стала более вежливой Ему хотелось сказать: "Тыобращаешься к доходяге", но он не хотел смущать ее.
- Да, Нови?
- В месте грамотеев быть очень красиво и богато?
- Так... мило, - сдержанно ответил Оратор - Я однажды видеть во сне, что я в месте... и я быть грамотеем.
- Когда-нибудь, - вежливо сказал Джиндибел, - я покажу тебе его Еевзгляд явно свидетельствовал о том, что она не приняла эти слова за простуювежливость.
- Я могу писать, - сказала она. - Я учиться у учителя Если янаписать тебе письмо, - она пыталась сказать это небрежно, - как надписатьего, чтобы оно дойти до тебя?
- Напиши: "Спикер-Хауз, квартира 27" и оно придет ко мне. А теперь ядолжен идти, Нови. Он еще раз поклонился, и она опять имитировала это действие. Онинаправились в разные стороны, и Джиндибел быстро выкинул ее из головы Онстал думать о заседании Совета и, особенно, об Ораторе Деларме. И мысли егоне были нежными. 
ФЕРМЕРША 
 Ораторы сидели за столом, застывшие под своими ментальными щитами.Словно все они сговорились спрятать свои мысли, чтобы избежать непоправимогооскорбления Первого Оратора после его заявления относительно Тревиза. Ониисподтишка поглядывали на Деларме, и это выдавало многое. Она была большевсех известна своей непочтительностью - даже Джиндибел, и тот большеобращал внимание на обычаи. Деларме чувствовала эти взгляды и знала, что у нее нет другого выбора,кроме как выступить против. В сущности, она не хотела искать выхода. За всюисторию Второго Основания ни одного Первого Оратора не обвиняли внеправильном анализе (за этим выражением, которое она употребила какприкрытие, скрывалось невысказанное "некомпетентность"). Теперь такоеобвинение стало возможным, и она его обязательно выскажет - Первый Оратор, - сказала она мягко, ее тонкие бесцветные губы сталиеще более незаметными на бледном лице. - Вы сами сказали, что не имеетеобоснования вашего мнения, что психоисторическая математика ничего непоказала. И вы просите нас основывать ключевое решение на мистическихощущениях? Первый Оратор поднял глаза. Его лоб сморщился. Он ощущал всеобщий щитСовета. Он знал, что это значит и холодно заявил: - Я не скрываю нехватку очевидности. Я не представляю вам никакойфальши. Я лишь предложил вам сильное интуитивное ощущение Первого Оратора,человека с многолетним опытом, потратившего всю свою сознательную жизнь натщательный анализ Плана Селдона. - Он огляделся вокруг с суровойгорделивостью, которую редко показывал, и ментальные щиты стали один задругим смягчаться и падать Щит Деларме, когда Шандисс повернулся и взглянулна нее, упал последним. Она сказала с обезоруживающей искренностью, заполнившей ее мозг: - Конечно, я принимаю ваше утверждение, Первый Оратор. Тем не менее, ядумаю, вы, возможно, захотите пересмотреть его. Что вы думаете о нем теперь,уже устыдившись того, что опирались на интуицию? Не захотите ли вы, чтобываши замечания были вычеркнуты из записи - если, по вашему суждению, онидолжны быть...
- Какие замечания должны быть вычеркнуты из записи? Все глаза одновременно повернулись на звук голоса Джиндибела Если бы ихщиты не были подняты перед решающим моментом, они знали бы о его приближениираньше, чем он оказался в дверях - Все щиты были подняты минуту назад Никто не знал, что я вхожу?-ядовито спросил Джиндибел - Какое же банальное заседание Совета у насздесь! И никто не опасался моего появления? Или все были абсолютно уверены,что я приду позже? Эта вспышка была вопиющим насилием над всеми традициями. ОпозданиеДжиндибела было уже само по себе достаточно вызывающим, он вошел безразрешения - это было еще хуже, и заговорил раньше, чем Первый Оратор признал его присутствие - а это было уже изряда вон выходящим. Первый Оратор повернулся к нему. Все остальное было отложено: вопрос одостойном поведении стал главным.
- Оратор Джиндибел, - спокойно сказал он, - вы опоздали. Вы вошлибез разрешения. Вы заговорили первым. У вас есть уважительные причины, иначевы будете отстранены от своего места на тридцать дней?
- Конечно, есть. Дело о временном отстранении не должнорассматриваться до тех пор, пока не рассмотрим, кто заставил меня опоздать ипочему.
- Джиндибел говорил холодно и размеренно, но мысли его были окутаныяростью, и он плевал на то, что все это чувствуют. Конечно, Деларме не удержалась. Она убежденно заявила: - Этот человек - безумен.
- Безумен? Безумна женщина, которая сказала это. Или же она чувствуетсвою вину. Первый Оратор, я сам обращаюсь к вам и выдвигаю пункт личнойпривилегии, - сказал Джиндибел.
- Какого рода личной привилегии, Оратор?
- Первый Оратор, я обвиняю кое-кого в попытке убийства. Все Ораторывскочили с мест, и комната взорвалась одновременным бормотанием слов,экспрессией мыслей. Первый Оратор поднял руку и крикнул: - Оратор должен иметь возможность выразить свой пункт личнойпривилегии!- Он сам заметил, что мысленно усиливает свой авторитет в самойчто ни на есть неподходящей к обстоятельствам манере, но выбора у него небыло. Бормотание стихло. Джиндибел неподвижно стоял и ждал, когда наступит полная тишина, затемон заговорил: - Направляясь сюда, я шел по дороге хэмиш с такой скоростью, котораябы обеспечила мое прибытие на Совет вовремя. Меня остановили несколькохэмиш, и я был близок к тому, чтобы меня избили, а то и попросту убили.Из-за этого я и опоздал, и прибыл только сейчас Я должен указать с самогоначала: я не помню примера, чтобы после Великого Разграбления кто-то изнарода хэмиш разговаривал бы непочтительно - не говоря уж о прямом насилии- с членом Второго Основания.
- И я не помню, - подтвердил Первый Оратор. Деларме закричала.
- Люди Второго Основания обычно не ходят в одиночку по территориихэмиш! Вы сами спровоцировали нападение своими действиями!
- Правильно, - сказал Джиндибел, - я обычно хожу по территориихэмиш. Я сотни раз проходил там в разных направлениях, однако ко мне никтоникогда не приставал. Другие ходят свободно, как я, но никто не изгоняетсебя из мира и не запирается в университете, и ни к кому не пристают. Явспоминаю случаи, когда Деларме, - тут он, как бы запоздало вспомнив овежливости, сознательно превратил ее в страшное оскорбление, - я хотелсказать, я вспомнил, когда ораторша Деларме бывала на территории хэмиш,однако к ней не приставали!
- Возможно, потому, - сказала Деларме, - что я не заговаривала сними первой и держалась на расстоянии. Я вела себя как заслуживающаяуважения, и мне его оказывали.
- Интересно, - сказал Джиндибел, - а я хотел сказать, причина в том,что вы представляли куда более грозное зрелище, чем я. В конце концов, дажездесь очень немногие рискуют подойти к вам. Но скажите, почему хэмиш выбрали для вмешательства именно тот день, когда меняждало важное собрание в Совете?
- Если тому причиной нe ваше поведение, - сказала Деларме, - тогдаэто произошло случайно. Я не слышала чтобы математика Селдона исключала рольслучая - конечно, не в индивидуальных событиях. Или вы тоже говорите повнушению интуиции?- Тут один из Ораторов издал слабый мысленный вздох.
- Это произошло не из-за моего поведения и не случайно. Это былонамеренное вмешательство, - возразил Джиндибел.
- Откуда вы это знаете?- мягко спросил Первый Оратор. Он не могпомочь, но смягчил для Джиндибела последний выпад Деларме.
- Мой мозг открыт вам, Первый Оратор. Я передаю вам - и всему Совету- мои воспоминания о событиях. Передача заняла несколько минут. Первый Оратор сказал: - Ужасно! Вы вели себя очень хорошо, Оратор, в обстоятельствахбольшого давления. Я согласен, что поведение хэмиш аномально и требуетрасследования. А пока, пожалуйста, присоединитесь к нашему заседанию...
- Минуточку!- прервала Деларме. - Какая у нас гарантия, чтообъяснение Оратора правдиво? Ноздри Джиндибела раздулись от нанесенного оскорбления, но он сохранилхладнокровие.
- Мой мозг открыт.
- Я знавала открытый мозг, который не был таковым.
- Не сомневаюсь в этом, Оратор, - сказал Джиндибел, - поскольку вы,как впрочем, и все мы, держите свой мозг под постоянным контролем. Мой мозгесли открыт, то открыт.
- Давайте не будем...
- начал Первый Оратор.
- Пункт личной привилегии, Первый Оратор, извините, что прерываю вас,- заявила Деларме.
- Какого рода личная привилегия, Оратор?
- Оратор Джиндибел обвинил одного из нас в подстрекательстве кубийству, предположительно при помощи фермеров, совершивших нападение нанего. Поскольку обвинение не отведено, я должна считать себя потенциальнойубийцей, как и все в этой комнате, включая и вас, Первый Оратор.
- Вы отведете обвинение, Оратор Джиндибел?- спросил Первый Оратор. Джиндибел сел в кресло, крепко вцепился в подлокотники и сказал: - Я сделаю это, как только кто-нибудь объяснит мне, почемуфермер-хэмиш намеренно вынудил меня опоздать на это заседание.
- Ну, тут может быть тысяча причин, - сказал Первый Оратор. - Яповторяю, что это происшествие будет расследовано. А теперь ОраторДжиндибел, в интересах продолжения дискуссии возьмите обратно вашеобвинение?
- Не могу, Первый Оратор. Я потратил долгие минуты на попытки самымделикатным образом обыскать мозг хэмиш, чтобы, не нанося ущерба, заставитьфермера изменить поведение, но не смог. Его мозгу не хватало эластичности,какую он должен был иметь. Эмоции были как бы навязаны извне. Деларме сказала с неожиданной легкой улыбкой: - И вы думаете, их навязал кто-то из нас? Может, это сделала вашатаинственная организация, состязающаяся с нами и более мощная, чем мы?
- Возможно, - согласился Джиндибел.
- В таком случае, мы не члены этой организации, о которой знаететолько вы, и не виноваты, поэтому вы должны забрать свое обвинение. А может,вы обвиняете кого-то из нас в том, что он находится под контролем этойстранной организации? Может, один из нас не тот, кем кажется?
- Возможно, - флегматично согласился Джиндибел, отлично понимая, чтоДеларме накидывает на него веревку с петлей.
- Похоже, - сказала Деларме, готовая затянуть петлю, - что ваш сон отайной, скрытой организации есть кошмар паранойи. И это вполне соответствуетвашим параноидальным фантазиям, что фермеры-хэмиш под влиянием и что Ораторыпод тайным контролем. Я хотела бы, тем не менее, проследить дальше эту вашусвоеобразную мысль. Кто же из нас, Оратор, по вашему мнению, под контролем?Не я ли?
- Не думаю, Оратор, - сказал Джиндибел.
- Если бы вы хотели взятьнадо мной верх таким сложным способом, вы бы не извещали открыто о своейнеприязни ко мне.
- Двойная хитрость, может быть?- спросила Деларме, прямо-такимурлыкая. Это, вероятно, обычный полет параноидальной фантазии.
- Вполне может быть. Вы более опытны в таких делах, нежели я. ОраторЛестим Джайни горячо вмешался: - Послушайте, Оратор Джиндибел, если вы реабилитируете ОратораДеларме, то направите свое обвинение против всех остальных. Какие основаниямогли быть у любого из нас желать вашего опоздания на это заседание, неговоря уже о вашей смерти? Джиндибел словно бы ожидал этого вопроса: - Когда я вошел, речь шла о том, чтобы вычеркнуть из записи замечанияПервого Оратора Я - единственный Оратор, не слышавший этих замечаний,ознакомьте меня с ними, и я, по всей вероятности, объясню присутствующим, покаким мотивам меня не хотели здесь видеть!
- Я утверждал, - сказал Первый Оратор, и Оратор Деларме и другиеприняли это с серьезными поправками, - основываясь на интуиции и используяметоды психоисторической математики, что все будущее плана, возможно,зависит от высылки из Первого Основания Голана Тревиза.
- Другие Ораторы могут думать, как хотят, а что касается меня, то ясогласен с этой гипотезой. Тревиз - ключ. Я нахожу, что его внезапноеизгнание из Первого Основания слишком любопытно, чтобы быть невинным.
- Не хотите ли вы этим сказать, Оратор Джиндибел, - проговорилаДеларме, - что Тревиз в когтях этой таинственной организации, или в ней телюди, что изгнали его? Может, все и вся под контролем, кроме вас, ПервогоОратора и меня - раз уж вы объявили, что я неподконтрольна? Джиндибел ответил: - Этот бред не требует даже ответа. Лучше позвольте мне спросить, естьли какой-нибудь Оратор, кто выразил бы согласие с Первым Оратором и со мнойв этом деле? Вы читали, я полагаю, математические выкладки, которые я, сразрешения Первого Оратора, передал вам? Молчание.
- Я повторяю свой вопрос: есть ли кто-нибудь? Молчание.
- Первый Оратор, - сказал Джиндибел, - вот вам и мотив, чтобызаставить меня опоздать.
- Объясните.
- Вы выразили необходимость иметь дело с Тревизом. Это важнейшаяинициатива в политике, и если бы Ораторы прочитали мои выкладки, они бызнали, в основном, Что носится в воздухе. Однако, если бы они единогласно несогласились с вами - тогда, по традиционному самоограничению, вы не смоглибы идти дальше. При поддержке хотя бы одного Оратора, вы имеете возможностьосуществить эту новую политику. Я - единственный Оратор, который поддержалвас, как всем известно, кто читал мои расчеты, поэтому было необходимо любойценой удалить меня из Совета. Этот трюк почти удался, но я все-таки здесь, ия поддерживаю Первого Оратора. Я согласен с ним, и он может, в соответствиис традициями, не обращать внимания на несогласие остальных одиннадцатиОраторов. Деларме ударила кулаком по столу.
- Предполагается, что кто-то заранее знал о поддержке ОратораДжиндибела, а остальные - нет. Этот кто-то знал то, чего не мог знать. Втаком случае, остается допустить, что эта инициатива не нравилась некойсозданной болезненным воображением Оратора Джиндибела группе, и онапостаралась предотвратить такой поворот событий, и, следовательно, кто-то изнас находится под ее контролем.
- Предположение существует, - согласился Джиндибел.
- Ваш анализсделан мастерски.
- Кого вы обвиняете?- выкрикнула Деларме.
- Никого. Я призываю Первого Оратора заняться этим делом. Совершенноясно, что в нашей организации есть кто-то, работающий против нас. Япредлагаю, чтобы все работающие на Второе Основание прошли ментальныйанализ. Все, включая Ораторов, даже меня и Первого Оратора. Совет взорвался в беспорядке и возбуждении сильнее, чем когда-либо. Икогда Первый Оратор, наконец, объявил перерыв, Джиндибел, никому не говоря,отправился к себе домой. Он хорошо знал, что у него нет ни одного другасреди ораторов, и даже поддержка Первого Оратора может дать ему неохотноесогласие, не больше. Он даже не мог сказать, боится ли он за себя лично или за все ВтороеОснование, но чувствовал во рту привкус беды Джиндибел спал плохо, его мысли, как его сны, были одинаковы занятыссорой с Долорей Деларме. В одном сне была даже смесь Деларме и фермераРеферента, так что Джиндибел встретился с непропорционально огромнойДеларме, которая наступала на него с гигантскими кулаками и сладкой улыбкой,обнажавшей, острые, как иголки зубы. Наконец он проснулся, позднее, чем обычно, с ощущением, что нискольконе отдохнул. Его разбудил приглушенный зуммер на ночном столике. Он протянулруку и включил контакт.
- Да?
- Оратор!- прозвучал голос этажного проктора, менее почтительный, чемполагалось бы.
- К вам посетитель.
- Посетитель?- Джиндибел включил свой график встреч, но экран непоказал никого раньше полудня. Он нажал кнопку часов: 8. 32 и раздраженноспросил: - Кто это в такое время?
- Не говорит имени, Оратор, - сказал проктор и с явным неодобрениемдобавил: - Из этих хэмиш, Оратор. По вашему приглашению.
- Последняя фразабыла произнесена с еще большим неодобрением. 88 - Пусть подождет в приемной, пока я спущусь. Это займет некотороевремя. Джиндибел не спешил. Во время утреннего омовения он терялся в догадках.Кто-то воспользовался фермером, чтобы помешать ему, Джиндибелу, двигаться -это имело смысл, и Джиндибел очень хотел бы знать, кто это сделал. Но к чемуэто вторжение хэмиш в его квартиру? Какая-нибудь ловушка? Но как, черт побери, фермер-хэмиш попал в университет? Какой предлог онвысказал? И какова его истинная цель? На мгновение Джиндибел подумал, не взять ли ему оружие, но тут жерешил, что не нужно, поскольку он был уверен, что способен контролироватьлюбого фермера на территории университета без всякой опасности для себя ибез каких-либо неизгладимых меток в мозгу хэмиш. Джиндибел решил, что он был чересчур взволнован инцидентом сКэролом-Референтом. Кстати, настоящий ли он фермер? Не находясь более подвлиянием кого бы то ни было, он, возможно, пришел извиниться за то, чтохотел сделать, опасаясь возмездия. Но откуда Референту знать, куда идти? И ккому? Джиндибел решительно прошел по коридору, вошел в приемную и ошеломленноповернулся к проктору, который делал вид, что работает за своей стекляннойперегородкой.
- Проктор, вы не сказали, что посетитель- женщина.
- Оратор, я сказал- хэмиш. А вы больше ничего не спрашивали, -спокойно ответил проктор.
- Минимальная информация, проктор? Я забыл, что это одна из вашиххарактеристик. - (Ему следовало проверить, не был ли проктор ставленникомДеларме, и следовало отныне помнить, что надо замечать окружающих егослужащих, а не игнорировать с высоты его еще совсем недавнего "ораторства".)- Есть какая-нибудь подходящая комната для беседы?
- Только одна, Оратор, - ответил проктор, - 4. Она будет свободнав течение трех часов.
- Он быстро взглянул на женщину-хэмиш, а затем наДжиндибела с полнейшим простодушием.
- Мы воспользуемся ею, проктор, и я бы советовал вам следить за своимимыслями. Джиндибел невежливо ударил, и щит проктора запоздало закрылся.Джиндибел хорошо знал, что управлять низшим мозгом было ниже егодостоинства, но личность, не умеющая скрывать неуместные предположения отвысшего, должна знать, что снисхождения не будет. У проктора будет несколькочасов побаливать голова. Он это заслужил. Джиндибел не сразу вспомнил ее имя и не был в настроении вспоминать. Вовсяком случае, она вряд ли могла надеяться, что он вспомнит.
- Я быть Нови, мистер Грамотей, - сказала она на одном дыхании - Моеимя быть Сара, но меня называть просто Нови.
- Да, Нови. Мы встретились вчера, я помню. Я не забыл, что ты защищаламеня. Как ты попала сюда?
- Мастер, вы сказать, что я могу написать письмо. Вы сказать, что нанем написать "Спикер-Хауз, квартира 27". Я сама принесла его и показатьписьмо, мое собственное писание, Мастер - Она сказала это с застенчивойгордостью.
- Они спросить: "Для кого это писание?". Я слышала ваше имя, выего говорить этому дураку Референту, и я сказать, письмо для Мастера СтораДжиндибела. 89 - И они пропустили тебя, Нови? Они не просили показать письмо?
- Я была очень напугана. Я думаю, они пожалели. Я сказала: "ГрамотейДжиндибел обещал показать мне Место Грамотеев", и они улыбнулись. Один уворот сказал другому: "Он покажет ей не только это". И они сказали мне, кудаидти, и сказать- никуда в другое место не идти, иначе меня тут же вытолкатьвон. Джиндибел слегка покраснел, Черт побери, если бы он хотел поразвлечьсяс хэмиш, он не делал бы это столь открыто и выбирал бы более тщательно. Онсмотрел на транторианку, мысленно покачивая головой. Она была совсем молода, несмотря на то что тяжелая работа наложила свойотпечаток. Ей было никак не больше двадцати пяти, а в этом возрастеженщины-хэмиш обычно уже замужем. Темные волосы были заплетены в косы, и этоозначало, что она незамужняя - фактически девственница. Он не удивился. Еевчерашние действия доказывали, наличие громадных задатков сварливой бабы, иДжиндибел сомневался, что легко найти хэмиш-мужчину, который стал бы терпетьее язык и всегда готовые к действию когти. Да и внешность у нее была неслишком привлекательная. Хотя она и постаралась выглядеть болеереспектабельной, лицо ее было угловатым и плоским, руки и ноги узловаты.Насколько он мог судить, ее тело было создано скорее для выносливости, чемдля грации. Она смутилась под внимательным взором Оратора, нижняя губа бедняжкизадрожала. Он отчетливо почувствовал ее смущение и страх, и ему стало жальдевушку. Ведь она в самом деле помогла ему вчера, и это следовало учесть. Он сказал, стараясь говорить добрым и мягким тоном: - Значит, ты хочешь посмотреть... э... Место Ученых? Она широкораскрыла темные глаза (они, пожалуй, были красивые) и сказала: - Мастер, не сердитесь, но я пришла быть грамотеем сама.
- Ты хочешь быть ученой?- Джиндибела как громом ударило.
- Дорогаямоя женщина... Он замолчал. Как можно объяснить бесхитростной фермерше уровеньинтеллигентности, обучения и ментальной силы, требуемой для того, чтобыстать, как говорят на Транторе, "грамотеем"? Но Сара Нови горячо продолжала говорить: - Я быть писатель и читатель. Я читать кучу книг до конца и сначалатоже. И я хотеть быть грамотеем. Я не желаю быть женой фермера, я не бытьособа для фермы. Я не выйти за фермера или иметь детей от фермера.
- Онаподняла голову и гордо добавила: - Меня просить. Много раз. Я всегдаговорить - нет. Вежливо, но - нет. Джиндибел ясно видел, что она лжет. Ей никто не делал предложения. Ноон не подал виду и спросил: - Как же ты будешь жить, если не выйдешь замуж? Нови положила ладонина стол: - Я хочу быть грамотеем. Я не быть фермершей.
- А если я не смогу сделать тебя ученой?
- Тогда я быть никто и ждать смерти. Я быть никто в жизни, если небыть грамотеем. У него был импульс обыскать ее мозг и найти мотивацию. Но поступить такбыло неправильно. Оратор не должен развлекаться просмотром беспомощногомозга. Наука и техника ментального контроля, как и всякая другая профессия, имела свой кодекс. Или должна былаиметь. Он вдруг пожалел, что ударил мозг проктора.
- А почему тебе не быть фермершей, Нови? Небольшими манипуляциями, вероятно, можно было добиться ее согласия, апотом внушить какому-нибудь вшивому хэмиш желание жениться на ней. Можетбыть, это было бы даже и доброе дело. Но это было противопоказано исовершенно немыслимо.
- Нет, - сказала она.
- Фермер - ком земли. Он работать с глыбамиземли и сам стать глыбой. Если бы я быть фермершей, я тоже стать глыбойземли. У меня не быть времени читать и писать, и я все забыть. Моя голова,- она прижала руки к вискам, - прокиснуть, протухнуть. Нет. Грамотей бытьдругим. Думающим! Грамотей жить с книгами и с... я забыть, как называть, -она сделала жест, которого Джиндибел не понял бы, если бы ему не подсказалоизлучение ее мозга.
- Микрофильмы, - сказал он. - Откуда ты знаешь омикрофильмах?
- В книгах я читать про многие вещи, - гордо сказала она. Джиндибел больше не мог бороться с желанием узнать больше. Она не былаобычной хэмиш но он и подумать не мог о том, что такие бывают. Хэмишникогда не вербовали, но будь Нови моложе - скажем, лет десяти... Ерунда! Он не встревожит ее. Он ни в коем случае не должен беспокоитьее, но что толку быть Оратором, если не можешь понаблюдать необычный мозг иувидеть, что в нем. И он сказал: - Нови, я хочу, чтобы ты посидела минуту спокойно Ничего не говори ине думай о каком-нибудь разговоре. Просто думай, что хочешь спать. Тыпоняла? Ее страх вернулся.
- Зачем я должна так делать, Мастер?
- Потому что я должен подумать, как ты можешь стать ученой. В конце концов, что бы она там ни читала, она все равно не может знать,что в действительности означает слово "ученый". Следовательно, нужно узнать,что она думает об ученом. Очень осторожно и бесконечно деликатно он зондировал ее мозг. Онпо-настоящему и не прикасался к нему- так человек кладет руку наполированный металл, не оставляя отпечатков пальцев. Для нее ученый был человеком, всегда читающим книги. Она не имела нималейшего представления, для чего человек их читает, для нее самой бытьученым - это делать знакомую ей работу: прислуживать, стряпать, выполнятьприказания, но на почве университета, где книги доступны, можно иметь времядля их чтения и - очень неопределенно- стать "ученой". Иначе говоря, онахотела быть служанкой - его служанкой. Джиндибел нахмурился. Служанка-хэмиш, некрасивая, неграциозная,невоспитанная, едва грамотная- немыслимо! Он должен отвлечь ее. Каким-то способом удалить желания, заставить еесогласиться стать фермершей, способом, не оставляющим следов, способом, скоторым согласилась бы даже Деларме. А не подослала ли ее Деларме? Может, это сложный план соблазнить его навмешательство, чтобы поймать его на этом и потом обвинить? , Нет, вздор! Ему и в самом деле угрожает паранойя. Где-то в одномусике ее мозга струйка ментального потока нуждалась в отклонении. Нужен лишькрошечный толчок. Правда, это против буквы закона, но вреда не принесет, и никто незаметит. Он сделал паузу. Дальше. Дальше. Дальше. Черт возьми, он почти упустил это! Неужели он, Джиндибел, жертва иллюзии? Нет! Когда он сосредоточил свое внимание, он ясно увидел. Тончайшийусик был в беспорядке - аномальное состояние. Но он был такой слабый, такойсвободно разветвляющийся. Джиндибел вышел из ее мозга и сказал: - Нови. Ее глаза сфокусировались.
- Да, Мастер?
- Ты можешь работать со мной. Я сделаю тебя ученой. Ее глаза радостнозаблестели.
- Мастер... Он определил сразу: она собиралась упасть ему в ноги. Он положил рукуей на плечо и удержал.
- Не двигайся, Нови. Сиди. Сиди! Он говорил с ней, как с плохо выдрессированным животным. Увидев, чтоприказ дошел до нее, он разжал руки и почувствовал твердые мускулы ее плеч.
- Если ты хочешь стать ученой, ты должна вести себя соответственно.Это значит - ты всегда будешь спокойной, всегда будешь говорить мягко,всегда будешь делать то, что я скажу, и ты должна учиться говорить так, какя. Ты встретишься также с другими учеными. Будешь бояться?
- Я не бояться, Мастер, если вы быть со мной.
- Я буду с тобой. Но первым делом я должен найти тебе комнату,устроить, чтобы тебя обеспечили ванной, местом в столовой и одеждой. Тыбудешь носить одежду, более подходящую ученому, Нови.
- Но это единственное, что у меня есть...
- начала она жалобно.
- Мы достанем другое. Ясно, что ему придется обратиться к женщине, чтобы достать Нови другуюодежду. И нужно, чтобы кто-нибудь научил хэмиш зачаткам личной гигиены. Вконце концов, она, хоть вероятно, и надела лучшее свое платье и явноприхорашивалась, от нее все равно шел ощутимый и довольно неприятный запах. И он должен постараться, чтобы отношения между ними были понятны всем.Ни для кого не было секретом, что мужчины Второго Основания (да и женщинытоже) иной раз делали набеги на хэмиш в поисках развлечения. Если при этомотсутствовало вмешательство в мозг хэмиш, то на такие развлечения никто необращал внимания. Сам Джиндибел никогда не позволял себе подобныхвольностей, и всегда считал, что не чувствует склонности к сексу, болеегрубому и прямому, чем принято в университете. Женщины Второго Основания,может быть, и уступали в этом отношении по сравнению с хэмиш, но они, покрайней мере, были чистыми и с гладкой кожей. Но даже если дело будет понято превратно и пойдут смешки насчетОратора, который не просто побаловался с хэмиш, но и привел ее в своюквартиру, ему придется терпеть. Дело стоит того: эта фермерша, Сара Нови-его ключ к победе в предстоящей неизбежной дуэли с Оратором Деларме иостальными. Джиндибел снова увидел Нови только после обеда, когда ее привела к немуженщина, которой он долго объяснял ситуацию. Та поняла или, во всякомслучае, не показала недостатка понимания, что немного утешало. Нови стояла перед ним робкая, гордая, смущенная, торжествующая - и всеэто вместе в невообразимой смеси.
- Ты выглядишь очень мило, Нови, - заметил он ей. Одежда, которую ей подобрали, удивительно шла ей, и она ничуть невыглядела в ней смешной. Ее сузили в талии? Подняли груди? Или просто всеэто было незаметно в ее прежней грубой одежде? Зад заметно выдавался, нововсе не неприятно. Лицо, конечно, оставалось плоским, но когда загар жизнина задворках сойдет, и она научится соответственным образом ухаживать заним, оно уже не будет казаться откровенно безобразным. В старой Империи женщина вроде Нови была бы его любовницей. Она ипыталась сделать себя красивой для него. Впрочем, почему бы и нет, подумал он. Нови должна предстать передСоветом Ораторов, и чем привлекательнее она будет казаться, тем большепреимуществ будет на его стороне. Он был занят этими мыслями, когда его достигло послание ПервогоОратора. Этот способ был обычен и уместен в ментальном обществе. Его болееили менее неофициально называли "Эффект Совпадения". Если человек смутнодумает о ком-то и этот кто-то смутно думает о нем, то появляется взаимноусиливающаяся стимуляция, которая делает обе мысли резкими и, по всейвероятности, одновременными. Это могло испугать даже тех, кто понимал лишь рассудком, особенно еслипредварительные смутные мысли были настолько тусклыми - с одной или обеихсторон - что проходили совершенно незамеченными для сознания.
- Я не могу быть с тобой сегодня вечером, Нови, - сказал Джиндибел.- Мне нужно делать ученую работу. Я отведу тебя в твою комнату. Там должнобыть несколько книг, можешь попрактиковаться в чтении. Я покажу тебе, какпользоваться сигналами, если тебе понадобится какая-то помощь, а завтра мыувидимся.
- Здравствуйте, Первый Оратор, - вежливо поздоровался Джиндибел. Первый Оратор ограничился легким кивком. Он выглядел суровым и старым.После долгой паузы, он, наконец, сказал: - Я "позвал" вас.
- Без посланца. По непосредственному "зову" и я предположил, что этоочень важно.
- Так и есть. Ваша добыча - член Первого Основания Тревиз... -Да?
- Не прибыл на Трантор. Джиндибел не выглядел удивленным.
- Почему? Информация, которую мы получили, говорила, что он уехал спрофессором древней истории, который ищет Землю.
- Да, легендарную Первоначальную Планету. Поэтому он и должен былприбыть на Трантор. В конце концов, разве профессор знает, где находитсяЗемля? Вы знаете? А я? Можем мы с уверенностью сказать, что она вообщесуществует или когда-нибудь существовала? Конечно, они должны были прилететьсюда, в Библиотеку, и получить необходимую информацию - если ее можнополучить. До этого часа я чувствовал, что ситуация не на уровне кризиса, чточлен Первого Основания прибудет сюда, и через него мы узнаем, что нам нужно.
- Может быть это стало причиной, из-за которой он решил не лететь кнам.
- Но куда же он тогда собирается?
- Похоже, мы этого еще не знаем.
- Вас, кажется, это не слишком тревожит?- с раздражением заметилПервый Оратор.
- Я подумал, не лучше ли это. Вы хотели привести его на Трантор,беречь его, использовать как источник информации. А не станет ли онисточником более важной информации, включая сведения о других, еще болееважных, чем он сам, если он поедет, куда хочет, и будет делать, что хочет -при условии, что мы не выпустим его из поля зрения.
- Пожалуй, - согласился Первый Оратор. - Вы убедили меня всуществовании этого нашего нового врага, и я уже не смогу отступить. Болеетого, я сам убежден, что мы должны оберегать Тревиза, иначе потеряем все. Яне могу отделаться от ощущения, что ключ - он, и никто другой. Джиндибел возбужденно откликнулся: - Чтобы ни произошло, мы не пропадем, Первый Оратор. Это могло быпроизойти лишь в том случае, если бы Анти-Мул продолжал бы незаметноподкапываться под нас. Но теперь мы знаем о их существовании. Мы больше недействуем вслепую. Если мы, Ораторы, сможем работать сообща, то на следующемзаседании Совета начнем контратаку.
- Но я звал отнюдь не из-за Тревиза, - сказал Первый Оратор.
- Яначал с него потому, что это дело казалось мне личным поражением. Я плохопроанализировал ситуацию. Я ошибся, поставив личное над общей политикой ипрошу извинить меня за это. Есть еще кое-что.
- Более серьезное, Первый Оратор?
- Более серьезное, Оратор Джиндибел.
- Первый Оратор вздохнул изабарабанил пальцами по столу, в то время как Джиндибел терпеливо стоялперед ним и ждал. Наконец, Первый Оратор сказал очень мягко, как если бы ожидал взрыва: - На чрезвычайном заседании Совета, созванном Оратором Деларме...
- Без вашего согласия, Первый Оратор?
- Для того, что она хотела, достаточно было согласия трех Ораторов, невключая меня. Так вот, на этом заседании, вы были обвинены, ОраторДжиндибел, в неспособности занимать пост Оратора, и вы должны предстатьперед судом. Впервые за три столетия закон об импичменте коснулся Оратора. Джиндибел поинтересовался, стараясь скрыть волнение: - Надеюсь вы не голосовали за обвинение?
- Нет, но я оказался в одиночестве. Все остальные проголосовалиединогласно - десять против одного - за обвинение. Вы знаете, что дляимпичмента требуется восемь голосов, включая Первого Оратора, или десять -без него.
- Но я не присутствовал.
- Вы и не могли присутствовать - Я мог бы защищаться.
- Не на этой стадии. Прецедентов было мало, но они ясны. Ваша защитабудет на суде, который состоится, естественно, как можно скорее. Джиндибел опустил голову и задумался. Затем он сказал: - Это не очень огорчает меня, Первый Оратор. Я думаю, вашпервоначальный инстинкт был верным. Дело Тревиза превыше всего. Я не могупросить об отсрочке суда на основании этого? Первый Оратор поднял руку.
- Я не осуждаю вас за то, что вы не поняли ситуацию, Оратор. Импичмент- явление столь редкое, что я сам был вынужден просмотреть законныепроцедуры. Ничто не предшествует суду. Мы вынуждены идти прямо в суд,отложив все остальные дела. Джиндибел уперся кулаками в стол и наклонился к Первому Оратору.
- Вы это всерьез?
- Таков закон.
- Закон не может быть поставлен на пути явной, существующей опасности.
- Для Совета, Оратор Джиндибел, явная и существующая опасность - вы!Нет, послушайте меня. Закон, обосновывающий это, опирается на убеждение, чтонет ничего более важного, чем возможность коррупции или злоупотреблениявластью со стороны Оратора.
- Но я не виновен ни в том, ни в другом, Первый Оратор, и вы этознаете. Это дело - личная месть со стороны Оратора Деларме. Если и естьзлоупотребления властью, то только с ее стороны. Мое преступление в том, чтоя никогда не искал популярности - это я признаю - И мало обращал вниманияна дураков, которые достаточно стары, чтобы выжить из ума, но достаточномолоды, чтобы иметь власть.
- Вроде меня, Оратор? Джиндибел вздохнул.
- Ну вот, опять я сказал не то. Я не имел в виду вас, Первый Оратор.Ладно, пусть будет немедленно. Хоть завтра Даже лучше - сегодня вечером.Освободимся от него и перейдем к делу Тревиза. Мы не имеем права ждать.
- Оратор Джиндибел, мне кажется, что вы не до конца поняли ситуацию.Перед нами обвинение, а нас только двое. Убедить никого не удастся. В любомслучае вы будите осуждены! И тогда вы уже не будете членом Совета и ничегоболее не скажете в общественной политике. Вы, в сущности, даже не сможетеголосовать на ежегодном собрании Ассамблеи.
- И вы ничего не сделаете, чтобы предотвратить это?
- Я не могу. Я буду провален единогласно, и тогда мне останется толькоуйти в отставку, что, я думаю, порадует Ораторов.
- И Первым Оратором станет Деларме?
- Это более чем вероятно.
- Но этого нельзя допустить!
- Поэтому я буду голосовать за ваше осуждение. Джиндибел глубоковздохнул.
- Все равно, я требую немедленного суда!
- Вам нужно время, чтобы подготовить свою защиту.
- Какую защиту? Они ведь не станут ничего слушать. Немедленный суд!
- Совету нужно время, чтобы подготовить свою защиту и свое дело - Дела у них нет, да они его и не хотят. Они уже осудили меня в своихмыслях, больше ничего не требуется. В сущности, они скорее осудят менязавтра, чем послезавтра, и сегодня вечером скорее, чем завтра. Предложите имэто. Первый Оратор встал. Они смотрели друг на друга через стол Шандиссспросил: - Почему вы так торопитесь?
- Дело Тревиза не может ждать.
- Когда вы будете осуждены, я останусь беспомощным противобъединившегося Совета, что мы можем сделать? Джиндибел громко прошептал: - Не бойтесь! Несмотря ни на что, я не буду осужден! ГИПЕРПРОСТРАНСТВО - Вы готовы, Янов?- спросил Тревиз. Пилорат поднял голову от книги.
- Вы имеете в виду - к прыжку, дружище?
- Да. К гиперпространственному прыжку. Пилорат сглотнул.
- Но вы меня уверили, что в нем нет ничего неприятного. Я знаю, чтобояться глупо, но мысль, что я уменьшусь до нематериального тахиона, которыйнельзя даже увидеть и определить...
- Ну, Янов, это же отличная вещь! Клянусь честью! Прыжком пользуютсяуже двадцать две тысячи лет, но я никогда не слышал хотя бы об одном роковомслучае в гиперпространстве. Мы можем попасть из гиперпространства внеподходящее место, но тогда несчастный случай произойдет в космосе, а не вто время, когда мы состоим из тахионов.
- Мне кажется, что это небольшое утешение.
- Сказать по правде, я думал произвести прыжок, не сообщая вам, чтобывы ничего не знали. Но потом решил, что вам необходимо пережить ощущениесознательно, увидеть, что ничего страшного нет, а потом забыть о нем.
- Ну, - с сомнением сказал Пилорат. - Полагаю, что вы правы, но,честно говоря, я не спешу совершать прыжок...
- Уверяю вас...
- Нет, нет, дружище, я полностью принимаю ваши уверения. Это просто...вы читали "Сэнтристл Мэтт"?
- Конечно. Я не малограмотный.
- Конечно, конечно. Не надо было и спрашивать. Так вы его помните?
- Я пока не страдаю амнезией.
- Мне кажется, у вас удивительный талант обижаться. Я только хотелсказать, что подумал об эпизоде, когда Сэнтристл и его друг Бен уходят отпланеты 17 и теряются в космосе. Вспомнил о тех гипнотических сценах средизвезд, лениво двигающихся в глубокой тишине, в вечной неизменности, в...нельзя поверить в это, знаете ли. Мне это нравилось, я стремился к этому, ноникогда реально не верил. Но теперь, когда уже привык, к космосу, познал егона опыте и... Это глупо, я знаю... но я не хочу отдаться ему. Как будто я -Сэнтристл...
- Я же - Бен, - сказал Тревиз с некоторым нетерпением.
- В какой-то мере. Небольшой разброс тусклых звезд, неподвижных, заисключением нашего солнца, конечно, которые должны сжиматься, но мы этого невидим. Галактика остается неизменной в своем туманном величии, космосмолчалив, и мне не на что отвлечься...
- Кроме меня.
- Кроме вас. Но, дорогой мой Голан, разговаривать с вами о Земле ипытаться научить вас предыстории - тоже удовольствие. Я не хочу, чтобыэтому тоже пришел конец.
- Его и не будет. Немедленно, во всяком случае. Вы же непредполагаете, что мы совершим прыжок и сразу окажемся на планете? Мы будемвсе еще в космосе, а прыжок вообще не займет времени. Возможно, пройдет неделя, прежде чем мы приземлимся на планете, так чтоуспокойтесь.
- Под планетой вы, конечно, не подразумеваете Гею? Может быть, мы иблизко не подойдем к Гее, когда вынырнем из прыжка.
- Я знаю, Янов, но мы будем в правильном секторе, если ваша информациясправедлива. Если же нет - ну... Пилорат печально покачал головой.
- Как мы попадем в нужный сектор, если не знаем координат Геи?
- Янов, представьте, что вы на Терминусе, и направляетесь в городокАгриропль, но не знаете, где он. Вам известно лишь, что он где-то наперешейке? Пилорат помедлил, чувствуя, что от него ждут какого-то страшногоответа. Наконец прошептал: - Полагаю, что спросил бы кого-нибудь.
- Точно! Что же еще вы можете сделать? Итак, вы готовы?
- Вы хотите сказать - сейчас?- Пилорат силился встать на ноги. Егоприятное спокойное лицо стало почти встревоженным.
- Что я должен делать?Сидеть? Стоять? Что?
- Со временем и пространством, Пилорат, вы ничего не сделаете. Выпросто пойдете со мной в мою комнату, где я могу пользоваться компьютером, итам можете сидеть, стоять или кувыркаться - как вам нравится. Я бы личнопосоветовал, сесть перед видеоэкраном и ждать. Уверен, что вам будет весьмаинтересно. Пойдемте! Они прошли по короткому коридору до комнаты Тревиза. Там Тревиз уселсяза пульт.
- Не хотите ли вы сами все сделать, Янов?- неожиданно спросил он. -Я дам вам цифры, и вам останется только думать о них, все остальное сделаеткомпьютер.
- Нет, спасибо, - ответил Пилорат, - компьютеру будет, наверное,как-то, не с руки работать со мной. Я знаю, вы скажете, что мне надопопрактиковаться, но я не верю, что из этого что-нибудь получится. Что-тотут связано с вашим мозгом, Тревиз...
- Не глупите...
- Нет, нет, этот компьютер как раз для вас. Вы с ним составляетеединый организм. Если попытаюсь я, - нас будет двое: Янов Пилорат икомпьютер. Это совсем другое дело.
- Смешно, - отшутился Тревиз, но в глубине души был польщен, илюбовно коснулся компьютера кончиками пальцев.
- Я лучше подожду. Просто буду сидеть.
- Он тревожно уставился ввидеоэкран, на туманную Галактику с тонкой пылью тусклых звезд на переднемплане.
- Дайте мне знать, когда это должно случиться.
- И он медленнооткинулся на спинку кресла, обхватив себя руками. Тревиз улыбнулся, положив руки на упоры, и почувствовал мысленный союз.С каждым днем это происходило все легче, доверительнее, и, хотя он ирассмеялся над словами Пилората, он и в самом деле ощущал связь с машиной.Ему казалось, что почти не нужно сознательно думать о координатах. Компьютеркак бы сам знал, чего хочет Тревиз, даже без сознательного процессачеловеческого "думания". Он сам брал информацию из мозга Тревиза. За две минуты до прыжка Тревиз сказал: - Все хорошо, Янов. Осталось две минуты: 115, ПО... следите завидеоэкраном. Пилорат так и сделал, слегка сжав уголки рта и затаив дыхание. Без какого-либо заметного движения, без видимого ощущения, вид наэкране изменился. Звезды стали заметно плотнее, и Галактика исчезла.
- Что это?- вздрогнув, спросил Пилорат.
- Это? Вы вздрогнули, но зря: ничего же не почувствовали, признайтесь?
- Признаюсь.
- Так и есть. Судя по книгам, когда гиперпространственные путешествиябыли еще в новинку, у людей были неприятные ощущения, у некоторых кружиласьголова, кого-то тошнило. Может, это была болезненная реакция психики, аможет, и нет. Во всяком случае, в дальнейшем, при большем опыте и с лучшимоборудованием, эти ощущения исчезли. С компьютером вроде нашего, эффектызначительно ниже порога чувствительности. По крайней мере, я так думаю.
- Должен признаться, что, по-моему, тоже. Где мы, Голан? _ Точно на один шаг впереди, в калганском регионе. У нас еще долгийпуть, и прежде чем мы сделаем второй шаг, мы проверим точность прыжка.
- Меня беспокоит, где Галактика?
- Вокруг нас, Янов. Если мы правильно сфокусируем видеоэкран, мыувидим более далекие ее части как светящуюся полосу через все небо.
- Млечный путь!- радостно воскликнул профессор. - Почти все мирывидят его на своем небосклоне, но не на Терминусе. Покажите мне его,дружище! Видеоэкран повернулся, плывущее через небо звездное сияние почтизаполнило небо. Экран поворачивался за сиянием, оно утончалось, а затемразрасталось снова. Тревиз пояснил: - Оно утолщается к центру Галактики. Млечный путь был бы шире и ярче,если бы не темные облака в витках спирали. Нечто подобное мы бы увидели сбольшинства планет.
- И с Земли тоже.
- Млечный путь - не отличительный признак. Он не может служитьопределяющей характеристикой.
- Ну, конечно, нет. Однако, вы не знаете... Вы изучали историю науки?
- Не всерьез, хотя кое-что поклевал. Во всяком случае, если у вас естьвопросы, не рассчитывайте на меня как на эксперта.
- Как раз в связи с этим прыжком мне пришло в голову кое-что,смутившее меня. Можно разработать описание Вселенной, в которойгиперпространственные путешествия невозможны, и где скорость света являетсяокончательной?
- Конечно.
- В этих условиях геометрия Вселенной такова, что нельзя совершитьпутешествие, только что проделанное нами, в меньшее время, чем этот путьпрошел бы луч света. А если мы совершим его со скоростью света, нашепредставление о времени не совпадет с общим во Вселенной. Если это место,скажем, в сорока парсеках от Терминуса и если мы пройдем его со скоростьюсвета, мы почувствуем ошибки во времени, но на Терминусе и во всей Галактикедолжно пройти около ста тридцати лет. А мы совершили это путешествие не соскоростью света, а в тысячи раз быстрее, однако же, мы не опередили время.Надеюсь, по крайней мере.
- Не надейтесь получить от меня математические расчетыгиперпространственной теории. Могу сказать только, что если бы выпутешествовали со скоростью света в нормальном пространстве, времядействительно опережалось бы на 3, 26 года с каждым парсеком, как вы иподсчитали. Так называемая релятивистская Вселенная, которую человечество понимало очень давно, еще в предыстории - хотя это уже повашему ведомству - остается, и ее законы не были отменены. В нашихгиперпространственных прыжках, однако, мы каким-то образом нарушаем этиусловия. Здесь действует относительность, но правила другие. ВГиперпространстве Галактика - крошечный предмет, бесконечно малая точка, ирелятивистских эффектов вообще нет. В математических формулировках космологии для Галактики существует двасимвола: Р - для "релятивистской" Галактики, где скорость света являетсямаксимумом, и Г - для "гиперпространственной" Галактики, где скоростьреально не изменяется. В гиперпространстве оценка всей скорости - нуль, имы не двигались относительно же самого пространства скорость бесконечна.Вряд ли я смогу объяснить лучше. Все остальные расчеты теоретической физики оставим студентам. Большечем уверен - студент попадет в капкан, и будет оставаться там, потея, покакто-нибудь из старших не поможет ему выбраться. Я когда-то и сам чуть непропал. Пилорат некоторое время серьезно обдумывал услышанное, а потом спросилс некоторой растерянностью: - А которая же Галактика настоящая ?
- И та, и другая, в зависимости от того, что вы собираетесь делать.Если вы вернетесь на Терминус, вы можете проехать по поверхности на каре, ачерез океан перелететь в самолете. В том и в другом случае условия различны,так что, который же Терминус настоящий - твердая поверхность или океан? Пилорат кивнул.
- Аналогии всегда рискованны, - сказал он, - но я, скорее, приму их,чем стану напрягать разум, размышляя насчет гиперпространства. Я лучшесосредоточусь на том, что мы сделали и делаем сейчас.
- Рассматривайте произошедшее, - предложил Тревиз, - как первуюостановку на пути к Земле.
- И про себя подумал, или на пути куда-нибудьеще.
- Ну, - сказал Тревиз, - я зря потратил день.
- Да?- Пилорат посмотрел на него из-за своего аккуратного каталога.- В каком смысле?
- Я не поверил компьютеру, и поэтому сравнил наше теперешнее положениес его расчетами. Разница незначительна. Заметной ошибки нет.
- Но ведь это хорошо, не так ли?
- Более чем хорошо, это невероятно.
- Я никогда не слышал ни о чем подобном. Я совершал прыжки и управлялими различными способами. В училище я разработал прыжок с ручнымкомпьютером, а затем послал гипертранслятор проверить результат.Естественно, я не мог послать настоящий корабль- по недостатку опыта язапросто мог загнать его внутрь звезды. Ничего плохого я ни разу не сделал,конечно, но ошибка всегда была значительной. Ошибка бывает всегда, даже успециалистов. Она просто должна быть, потому что слишком много переменных.Геометрия пространства слишком сложна, а гиперпространство включает в себявсе ее сложности плюс и свои собственные, на понимание которых мы дажепретендовать не можем. Вот поэтому мы идем шажочками вместо того, чтобысделать один большой прыжок отсюда в Сейшл. Чем больше расстояние, тембольше ошибок.
- Но вы сказали, что этот компьютер не сделал ошибки.
- Компьютер сказал, что он не сделал ошибки. Я велел ему сравнить нашеположение с расчетным. Он сказал, что оба положения идентичны в границах ихизмерения, и я подумал: а что, если он лжет? До этих слов Пилорат держал свой каталог в руках, теперь он отложил егои выглядел потрясенным.
- Вы шутите? Компьютер не может лгать. Или вы думаете, что оннеисправен?
- Нет, этого я не думал. Я подумал, что он солгал. Этот компьютернастолько совершенен, что я думал о нем как о человеке. Он достаточночеловечен, чтобы гордиться - и, возможно, солгать. Я дал ему командуразработать путь через гиперпространство ближе к Сейшл- столице СоюзаСейшл. Он это сделал и начертил курс в двадцать девять прыжков, что являетсявысокомерием самого худшего сорта.
- Почему высокомерием?
- Ошибка в первом прыжке делает второй значительно менее определенным,а добавленная ошибка делает третий шатким и ненадежным, ну и так далее. Каквы рассчитаете сразу все двадцать девять прыжков? Ведь двадцать девятыйможет закончиться в любом месте Галактики, вообще где угодно. Поэтому явелел ему сделать только первый прыжок. Затем я решил проверить его, преждечем выполнять второй.
- Осторожное продвижение, - горячо откликнулся профессор, - яодобряю!
- Да, но сделав первый шаг, компьютер мог почувствовать себя задетыммоим недоверием? Может он, спасая свою гордость, сказал мне, что никакойошибки вообще не было, когда я спросил его об этом. Он, сознавая собственноепревосходство, не счел нужным признаваться в ошибке? Если так, можносчитать, что у нас нет компьютера. Длинное доброе лицо Пилората опечалилось.
- Что же мы можем сделать в этом случае, Голан?
- Мы можем сделать то, что сделал я - потратить зря день. Я проверилположение окружающих нас звезд самыми примитивными методами: телескопическимнаблюдением, фотографией и ручным измерением. Эта работа заняла у меня целыйдень и ничего не дала.
- Я не совсем понимаю...
- Я обнаружил две чудовищные ошибки, но оказалось, что они в моихрасчетах. Я сам ошибся. Я выправил расчеты и ввел их в компьютер, чтобыувидеть, придет ли он к тем же результатам. Он обработал их и оказалось, чтомои цифры правильны, и что компьютер не может ошибаться. Вообще-то,компьютер может быть надменным, как сын Мула, но наш экземпляр еще болеенадменен. Пилорат вздохнул.
- Ну, вот и хорошо.
- Да, конечно. Так что я позволил ему сделать остальные двадцатьвосемь прыжков.
- Все сразу. Но...
- Не все сразу. Не боитесь. Я еще не настолько безрассуден. Он будетделать один за другим, и после каждого будет проверять окружение, и если всеокажется в допустимых пределах, только тогда сделает следующий прыжок. Еслиобнаружится значительная ошибка, произойдет остановка и пересчет остальныхпрыжков.
- И когда он начнет?
- Да прямо сейчас. Я вижу, вы работаете со своими каталогом?
- О, наконец-то мне выдался случай сделать это, Голан. Я собирался неодин год, но всегда что-нибудь мешало.
- Я не возражаю. Занимайтесь им и не огорчайтесь. Сосредоточьтесь накаталоге, а я позабочусь обо всем остальном Пилорат отрицательно покачалголовой.
- Бросьте. Я не могу расслабиться, пока все это не будет позади. Янапряжен от страха.
- Мне, вообще-то, не следовало вам об этом говорить, но я должен скем-нибудь поделиться, а здесь, кроме вас, никого нет. Разрешите мневысказаться откровенно. Всегда существует возможность, что мы окажемся какраз в том месте пространства, где будет метеорит или черная мини-дыра.Корабль разрушится, а мы умрем. Теоретически такое может случиться, хотявероятность этого ничтожна. В сущности, мы можем сидеть дома, заниматьсясвоими делами, или спать, а метеорит пролетит сквозь атмосферу Терминуса иугодит вам прямо в голову. Но это очень маловероятно. Шанс оказаться в одном месте с чем-то роковым, так же чрезвычайно мал,потому что компьютер знает об этом, когда делает прыжок, этот шанс дажеменьше, чем попадание метеорита в ваш дом: за всю историюгиперпространственных путешествий такого случая не было. А другие типы риска- вроде того, чтобы очутиться в середине звезды - еще менее вероятны.
- Тогда зачем вы говорите все это мне, Голан? Тревиз пожал плечами.
- Сам не знаю. Наверное, вот почему: как ни малы шансы, катастрофавсе-таки может произойти и, если это произойдет, то все закончитсямгновенно. Хотя я и уверен, что ничего неправильного не сделал, что-то вомне говорит: "А вдруг случится?", и я чувствую себя виноватым. Янов, есличто-нибудь произойдет не так, простите меня!
- Ну, дорогой мой Голан, если что-нибудь произойдет не так, мы умреммгновенно. Ни я не успею простить вас, ни вы- получить мое прощение.
- Я понимаю, поэтому простите меня сейчас, ладно? Пилорат улыбнулся.
- Не знаю почему, но меня это утешает. В этом есть что-то приятное,юмористическое. Конечно, я прощу вас, Голан, в мировой литературе куча мифово потусторонней жизни, и если случится, что мы угодим в черную мини-дыру илиеще куда-нибудь - мы оба окажемся в одном месте, и я засвидетельствую, чтовы честно сделали все, что смогли, и что моя смерть не на вашей совести.
- Спасибо! Теперь и я спокоен. Я готов рисковать, но меня не радоваламысль, что вместе со мной рискуете и вы. Пилорат протянул Тревизу руку.
- Вы знаете, Голан, я знаком с вами меньше недели и полагаю, что неследовало бы делать поспешных суждений, но я думаю, что вы отличный товарищ.А теперь давайте, делайте, что надо, и покончим с этим.
- Отлично! Мне всего и дела, что коснуться этого маленького контакта.Компьютер имеет инструкцию и ждет только, когда я скажу: "Старт!". Может, высами хотите...
- Ни в коем случае! Это ваш компьютер.
- Прекрасно. И он под моей ответственностью. Следите за экраном! Улыбнувшись абсолютно искренне, Тревиз твердой рукой нажал контакт.Секундная пауза - и звездное поле изменилось - и еще, и еще раз. Звездыстали плотнее и ярче. Пилорат отсчитывал каждый со вздохом. На пятнадцатом произошла заминка,словно заело какую-то деталь аппарата. Пилорат прошептал, явно опасаясь, чторезкий звук может роковым образом повлиять на механизм.
- Что-то не так? Что случилось?
- Я думаю, что перерасчет. Какой-нибудь объект в космосе добавилзаметное возмущение к общей форме гравитационного поля, объект неучтенный -не отмеченный на картах карлик или блуждающая планета...
- Это опасно?
- Поскольку мы еще живы, почти наверняка нет. Планета может быть засто миллионов миль позади, но, все-таки, вносить достаточно ощутимуюгравитационную модификацию, которая требует перерасчета. Звезда-карлик можетбыть в десяти миллиардах километров... Экран снова изменился, и Тревиз замолчал. Снова изменение, еще- икогда, наконец, Пилорат произнес: "Двадцать восемь", движение прекратилось. Тревиз поглядел на компьютер.
- Приехали, - сказал он.
- Я считал первый прыжок за "1" и эту серию начал с двойки.
- СказалПилорат.
- Все вместе составляет двадцать восемь прыжков. А вы говорили,что их будет двадцать девять.
- Перерасчет пятнадцатого прыжка сэкономил нам один прыжок. Я смогупроверить на компьютере, если хотите, но это, в сущности, ни к чему. Мывблизи Сейшл. Так утверждает компьютер, и я не сомневаюсь в этом. Если яточно сориентирую экран, мы увидим приятное яркое солнце, но нет смысланапрягать отражательные способности экрана. Планета Сейшл - четвертая, а мыоколо третьей. От нашего теперешнего местоположения два миллиона километровназад - и мы подойдем к завершающему прыжку. Мы будем на месте через тридня, даже через два, если поспешим.
- Тревиз глубоко вздохнул, пытаясьснять напряжение.
- Вы понимаете, что это означает, Янов? Все корабли, накоторых я бывал или о которых я слышал, сделали бы эти прыжки с интервалом,по крайней мере, в сутки для тщательного расчета и перепроверки, даже скомпьютером. Путешествие заняло бы почти месяц. Может, три недели, если былюди торопились. А мы его совершили за полчаса. Когда все корабли будутснабжены такими компьютерами...
- Я вот все думаю, - перебил его Пилорат, - почему мэр дала намтакой корабль? Он ведь, наверное, страшно дорогой.
- Он экспериментальный, - сухо ответил Тревиз. - Видимо, этаочаровательная женщина очень хотела, чтобы мы его опробовали и увидели,какие недостатки в нем обнаружатся.
- Вы это серьезно?
- Не переживайте. В конце концов, печалиться не о чем. Мы необнаружили никаких недостатков. Но это не ее заслуга. Если бы что-нибудь ибыло, ее чувство человечности не пострадало бы. К тому же, она не дала наморужия, а это заметно снизило стоимость корабля.
- Я думаю насчет компьютера, - задумчиво признался Пилорат.
- Оночень хорошо пригнан к вам... Со мной он вряд ли стал бы работать.
- Для нас хорошо, что он хоть с кем-то сработался.
- Да, но разве это может быть случайностью?
- Что вы этим хотите сказать?
- Мэр наверняка хорошо знала вас.
- Думаю, да.
- Не могла она заказать компьютер специально для вас?
- Зачем?
- Мне вдруг пришло на ум, могли бы мы отказаться идти туда, кудакомпьютер хочет нас доставить? Тревиз оторопел. _ Вы хотите сказать, что в то время, когда я связан с компьютером,управляет он, а не я?
- У меня мелькнула такая мысль.
- Это же нелепо! Парадоксально! Бросьте, Янов. - Тревиз повернулсяспиной к компьютеру, чтобы сфокусировать на экране Сейшл-планету и начертитькурс к ней в нормальном пространстве. 
СОВЕТ 
 Прошло два дня, и Джиндибел заметил, что он не столько удручен, сколькозол. Не было никаких причин, почему бы не провести немедленное слушание.Даже если он не подготовлен и ему нужно время, они должны были настаивать нанемедленном суде, в этом он был уверен. Но поскольку перед Вторым Основанием не стояло больше ничего, кромевеличайшего кризиса со времен Мула, они тратили время только на то, чтобызлить Джиндибела. Они действительно знали его, и, черт побери, это сделает его контрудартяжелее. И он решился на него. Советник оглянулся вокруг. Приемная была пуста. Уже два дня. Он былотмечен, все знали, что Оратор скоро потеряет свое положение - случайбеспрецедентный за всю историю Второго Основания. Он будет понижен в званиидо положения члена Второго Основания, просто и ясно. Одно дело, и очень почетное - быть в рядах Второго Основания, особенноесли иметь респектабельное звание - это Джиндибел смог бы иметь даже послеосуждения - и совсем другое дело быть Оратором, а потом быть пониженным. Этого не должно произойти, думал Джиндибел, хотя его уже избегают двадня. Только Сара Нови относилась к нему как прежде, но она была слишкомнаивна, чтобы понимать ситуацию, для нее Джиндибел все еще был "Мастером". Джиндибел видел в этом определенное удобство, и это его раздражало. Онсам себя стыдился, когда замечал, что ее почтительный взгляд вызывает в немдушевный подъем. Неужели он теперь благодарен даже за такие ничтожные дары? Появился клерк из Палаты и сообщил, что Совет ждет Джиндибела, и онпрошествовал туда. Советник был знаком с клерком: этот человек знал дотонкости, какой степени вежливости заслуживает каждый Оратор. В данныймомент по отношению к Джиндибелу эта степень была ужасающе низкой. Дажеклерк считал его виновным. Все чинно сидели вокруг стола, одетые в черные судейские мантии. ОраторШандисс выглядел чуточку стесненным, но не позволил себе выразить хотькакое-нибудь дружелюбие. Деларме - одна из трех женщин-Ораторов - даже не взглянула наДжиндибела. Первый Оратор произнес: - Оратор Стор Джиндибел, вы обвиняетесь в несоответствующем званиюОратора поведении. Вы перед всеми нами обвинили Совет - неопределенно и безкаких-либо доказательств - в измене и покушении на убийство. Вы предложили,чтобы все члены Второго Основания, подверглись ментальному анализу, длявыяснения, кому из нас нельзя доверять. Такое поведение нарушаетобщественные связи, без которых Второе Основание не может управлять сложнойи потенциально враждебной Галактикой и не может с уверенностью строитьжизнеспособную Вторую Империю. Поскольку все мы были свидетелями этих оскорблений, мы отказываемся отофициального судебного разбирательства. Итак, перейдем непосредственно кследующей стадии. Оратор Джиндибел, что вы можете сказать в свою защиту? Деларме, по-прежнему не глядя на Джиндибела, позволила себе кошачьюулыбочку. Джиндибел сказал: - Если правду можно рассматривать как защиту, я ее имею. Здесь естьпочва для подозрения, брешь в безопасности. Эта брешь может включатьментальный контроль над одним или несколькими членами Второго Основания -исключая присутствующих здесь - и это представляет опасность для ВторогоОснования. Если вы действительно спешили с этим судом, потому что не моглитратить попусту время, вы, возможно, смутно осознали опасность кризиса, но,в таком случае, зачем вы потратили два дня после того, как я официальнопотребовал от вас немедленного суда? Я утверждаю, что именно этот страшныйкризис вынудил меня сказать то, что я сказал. Я вел себя не какприличествует Оратору - но иначе я не мог.
- Он просто повторяет свои оскорбления, Первый Оратор, - мягкозаметила Деларме. Кресло Джиндибела было отодвинуто от стола дальше, чем другие - явноепонижение в звании. Джиндибел отодвинул его еще дальше, словно ничуть не былзадет, и встал.
- Вы осудите меня сразу, в нарушение закона, или я могу представитьсвою защиту в деталях? Первый Оратор ответил: - Здесь не беззаконное сборище, Оратор. Не имея прецедентов, мы будемсклоняться в вашем направлении, сознавая, что если наши общечеловеческиеслабости могут отклонить нас от абсолютной справедливости, то лучшеоправдать виновного, чем осудить невиновного. Следовательно, хотя это делонастолько серьезно, что мы не можем отнестись к вам снисходительно, мыразрешаем вам вести свою защиту в той манере, в какой вы желаете, и времядля вас будет ограничено только в том случае, если будет решено единогласно,включая и мой голос, - он возвысил голос при этой фразе, - что выслушанодостаточно. Джиндибел начал: - Тогда позвольте мне начать с того, что Голан Тревиз, член ПервогоОснования, который был изгнан с Терминуса и которого Первый Оратор и ясчитаем режущим краем надвигающегося кризиса - улетел внезапно и внеожиданном направлении.
- Не много информации, - мягко заметила Деларме.
- Кстати, откудаОратор (интонация ясно показывала, что это слово уже не главное) знает это?
- Я узнал об этом от Первого Оратора, - ответил Джиндибел, - ноготов подкрепить и собственными сведениями. Однако, учитывая мои подозренияотносительно Палаты безопасности, я позволю себе сохранить в тайне источникмоей информации.
- Я прерву суд на этом, - вмешался Первый Оратор. - Давайтепродолжать без этого пункта информации, но если в суде Совета информацияпонадобится, Оратор Джиндибел выдаст ее. Деларме подвела итог: - Если Оратор не выдал информацию сразу, то справедливо заметить: япредполагаю, что у него есть агент, нанятый частным образом и совершеннонеответственный перед Советом. Мы не можем быть уверены, что такой агентследует правилам поведения, требующимся от персонала Второго Основания. Первый Оратор сказал с некоторым неудовольствием: - Я знаю все положения, Оратор Деларме. Нет нужды напоминать мне оних.
- Я просто упомянула об этом для протокола, Первый Оратор, потому чтоэто усиливает степень оскорбления, а этот параграф не был внесен вобвинение, кстати сказать, и не был зачитан полностью. Я хотела бы, чтобыэтот параграф был добавлен.
- Клерк добавит параграф, - сказал Первый Оратор, - и точнаяформулировка будет сделана в свое время. Оратор Джиндибел, ваша защита и всамом деле сделала шаг назад. Продолжайте. И Джиндибел продолжил: - Этот Тревиз не только ушел в неожиданном направлении, но и сбеспрецедентной скоростью. По моей информации, которой Первый Оратор еще неимеет, он прошел меньше чем за час почти десять тысяч парсеков.
- За один прыжок?- недоверчиво спросил один из Ораторов.
- За две с лишним дюжины прыжков, один за другим, без заметныхинтервалов, - ответил Джиндибел.
- Это еще труднее представить! Даже еслиего теперь обнаружат, нужно время, чтобы последовать за ним, а если онзаметит нас и имеет реальные возможности уйти от преследования, мы не сможемего перехватить. А вы тратите время на игру в обвинение, да еще пропустилидва дня, чтобы посмоковать его. Первый Оратор сумел скрыть свою боль.
- Пожалуйста, скажите нам, Оратор Джиндибел, что вы думаете о значенииэтого?
- Это указание, Первый Оратор, на технологическое продвижение ПервогоОснования, оно стало куда мощнее, чем во времена Прима Палвера. Нам невыстоять против них, если они найдут нас и будут свободно действовать. Оратор Деларме встала.
- Первый Оратор, наше время расходуется нерационально. Мы не дети,чтобы нас пугали бабушкиными сказками. Не имеет значения, насколькоразвилась техника Первого Основании: в случае какого-либо кризиса их мозгбудет под нашим контролем.
- Что вы скажите на это, Оратор Джиндибел?- спросил Первый Оратор.
- Только то, что мы перейдем к вопросу о мозге в должное время. Асейчас я просто хотел подчеркнуть технологическую мощь Первого Основания.
- Перейдем к следующему пункту, Оратор Джиндибел. Ваш первый пункт,должен вам сказать, не произвел на меня впечатления. От всего Советапоследовал отчетливый жест одобрения.
- Я продолжаю, - сказал Джиндибел.
- У Тревиза есть компаньон в этомпутешествии, некий Янов Пилорат, посредственный ученый, посвятивший своюжизнь сбору мифов и легенд о Земле.
- И вы все о нем знаете? Действует тайный источник?- спросилаДеларме, которая вела роль обвинения с явным удовольствием.
- Да, я знаю о нем все, - спокойно ответил Джиндибел.
- Несколькомесяцев назад мэр Терминуса, энергичная и способная женщина, вдругзаинтересовалась этим ученым по непонятным причинам, поэтому, естественно,заинтересовался и я. И я не хранил эти сведения при себе: вся информация,добытая мною, была предоставлена Первому Оратору.
- Я свидетельствую, - тихо сказал Первый Оратор. Самый старый Ораторпереспросил: - Что такое Земля? Первоначальный мир, о котором говорится в мифах? Нео ней ли попусту тревожились в староимперские времена? Джиндибел кивнул.
- В бабушкиных сказках, как выразилась Оратор Деларме. Я подозревал,что Пилорат мечтал приехать на Трантор в Галактическую библиотеку и получитьинформацию о Земле, поскольку он не смог найти ее в фондах межзвезднойбиблиотеки, доступной Терминусу. Когда он покинул Терминус с Тревизом, у него, вероятно, быловпечатление, что его мечта сбудется. Конечно, мы надеялись заполучить ихобоих и при случае освидетельствовать - для нашей пользы. Но это провалилось - как вы уже знаете. Они направились в какое-тодругое место, пока еще не ясно куда, и по каким-то причинам, пока ещенеизвестным. Круглое лицо Деларме выглядело почти ангельским, когда она спросила: - А к чему это беспокойство? Нам ничуть не хуже от их отсутствия. Всамом деле, поскольку они так легко ускользнули от нас, мы можем вывестизаключение, что Первое Основание не знает истинной природы Трантора и мыможем только поаплодировать работе Прима Палвера. Джиндибел сказал: - Если не задумываться о дальнейшем, можно прийти к такому удобномурешению. Однако, вполне вероятно, что они свернули с пути по другимсоображениям? Они боялись, что на Транторе узнают о Земле! , За столом зашевелились.
- Любой, - холодно заметила Деларме, - может измыслить чудовищныепредположения, но нам-то какой смысл придумывать их? Зачем кому-тобеспокоиться о том, что Второе Основание думает о Земле? Истиннопервоначальная ли она планета, есть ли другие - это может интересоватьтолько историков, антропологов и собирателей фольклора вроде вашегоПилората. А нам это зачем?
- В самом деле, зачем?- переспросил Джиндибел.
- Почему тогда вбиблиотеке нет ссылок на Землю? В первый раз в атмосфере Совета почувствовалось нечто иное, кромевраждебности.
- А их там нет?- спросила Деларме. Джиндибел ответил совершенноспокойно: - Когда мне стало известно, что Тревиз и его спутник могут прилететьсюда в поисках информации о Земле, я, естественно взялся за наш библиотечныйкомпьютер, чтобы составить список документов, содержащих информацию о Земле.Я слегка заинтересовался, но компьютер не дал ничего. Ни единой мелочи.Ничего! Но затем вы стали настаивать, чтобы я ждал два дня перед тем, каксостоится это слушание, и в то же время мое любопытство усилилось известием,что члены Первого Основания решили не лететь сюда. Мне надо было чем-тоотвлечься. Пока вы, как говорится, потягивали вино в рушащемся доме, япросмотрел несколько исторических книг, имеющихся у меня. Я пробежал поотрывкам, упоминавшим о каких-то исследованиях - "Вопросах Происхождения"- в постимперские времена. Были ссылки на отдельные документы, напечатанныена пленке, и цитаты из них. Я вернулся в библиотеку и заставил персоналискать их. Будьте уверены, персонал перерыл все, их там не оказалось, - Если и так, - сказала Деларме, - в этом нет ничего удивительного.Если Земля - миф...
- Тогда я нашел бы это в мифологических ссылках. Если бы это былабабушкина сказка, я нашел бы ее в сборнике бабушкиных сказок. Если же это плод воображения больного мозга, я нашел бы ее впсихопатологии. Что-то насчет Земли существует, - это факт, иначе никто изнас не слышал бы о ней и не признал бы немедленно предполагаемой прародинычеловеческого рода. Так почему же в библиотеке нет нигде никаких упоминанийо ней? Деларме некоторое время молчала, поэтому выступил другой Оратор, ЛеонисЧинг, маленький человечек с энциклопедическими знаниями деталей планаСелдона и с несколько близоруким отношением к современной Галактике. Онсказал: - Хорошо известно, что Империя в последние дни пыталась оказыватьдавление на общественное мнение, делая акцент на всеобщем интересе кдоимперским временам. Джиндибел кивнул.
- Оказывала давление - точное выражение, Оратор Чинг. Вы знаетелучше, чем кто-либо, что одним из признаков распада Империи являетсявнезапная тяга к ранним, предположительно, лучшим временам. Я как раз иупомянул об интересе к "Вопросу Происхождения" во времена Хари Селдона. Чинг громко откашлялся.
- Я это прекрасно знаю, молодой человек, и знаю много больше, чем выдумаете, о социальных проблемах распада Империи. Процесс "империлизации"подавил дилетантские игры вокруг Земли. А при Клеоне во времена последнеговозрождения Империи, через два столетия после Селдона, империлизациядостигла своего пика, и все рассуждения по вопросу Земли закончились. Вовремена Клеона уже была директива не упоминать о таких вещах. Думаю, чтопроцитирую правильно: "Избитые и непродуктивные размышления об этомподрывают любовь народа к императорскому трону". Джиндибел улыбнулся.
- Значит вы, Оратор Чинг, считаете, что уничтожение всех упоминаний оЗемле произошло во времена Клеона II?
- Я не делал выводов. Я просто сказал то, что хотел сказать.
- Это весьма мудро с вашей стороны - не делать заключений. Во временаКлеона Империя могла возродиться, но Университет и Библиотека были, покрайней мере, в наших руках, вернее, в руках наших предшественников.Немыслимое дело, чтобы какой-то материал был изъят из библиотеки без ведомаВторого Основания. В сущности, такая задача должна была возлагаться именнона Ораторов, хотя умирающая Империя не знала об этом.
- Джиндибел сделалпаузу, но Чинг ничего не сказал, а только смотрел поверх головы Джиндибела.Тот продолжил: - Ясно, что во времена Селдона их не могли изъять, потомучто "Вопрос Происхождения" был тогда популярен. Позже их тоже не моглиизъять, потому что Библиотека была на попечении Второго Основания. Однакотеперь Библиотека, в этом смысле, опустошена. Как это могло случиться? Деларме нетерпеливо прервала его.
- Бросьте сочинять, Джиндибел! На какое решение вы намекаете? Уж несами ли вы изъяли документы?
- Вы, Деларме, как всегда, проникаете в самую суть, - Джиндибелсклонил голову в насмешливом поклоне, на что она слегка дернула губой. -Единственное решение - чистку произвел Оратор Второго Основания, хорошознающий, как обращаться с хранителями Библиотеки, чтобы не оставить о себепамяти, и с компьютерами, чтобы не осталось записей. Первый Оратор Шандисс вспыхнул.
- Этого не может быть, Оратор Джиндибел. Я не могу представить, чтобыОратор мог совершить такое. Да и по каким мотивам? Но даже если по каким-топричинам материал о Земле был изъят, зачем хранить это в тайне от другихОраторов Совета? Зачем человеку рисковать своей ' карьерой, подделываячто-то в Библиотеке, когда шансы быть уличенным столь велики? К тому же, яне думаю, чтобы самый умелый Оратор смог провернуть это дело, не оставивабсолютно никаких следов.
- Значит вы, Первый Оратор, не согласны со скептиками, ОраторомДеларме, с ее намеками в мой адрес?
- Конечно не согласен, - сказал Первый Оратор. - Я много разсомневался в ваших суждениях, но никогда не считал вас ненормальным!
- Значит, это не могло случиться, Первый Оратор? Материалы по Земледолжны по-прежнему лежать в Библиотеке, поскольку мы, кажется, перебрали всевозможные пути по их изъятию. Однако материалов там нет. Деларме сказала с усталой ноткой в голосе: - Ладно, давайте закончим. Так на какое решение вы намекаете? Яуверена, что оно у вас есть.
- Если уверены вы, Оратор, должны так же быть уверены и все мы. Я предполагаю, что Библиотека была очищена кем-то из Второго Основания, находящимся под контролем неуловимой силы извне. Чисткапроизошла незамеченной, потому что та же сила следила, чтобы никто ничего не видел.
- Однако, вы увидели, - засмеялась Деларме.
- Вы- неконтролируемыйи неконтролирующий. Если эта тайная сила существует, каким образом выобнаружили исчезновение материалов из Библиотеки? Почему вас неконтролировали? Джиндибел серьезно ответил: - В этом нет ничего смешного, Оратор. Они, наверное, как и мы,чувствуют, что всякое вмешательство должно быть минимальным. Когда несколькодней назад моя жизнь была в опасности, я больше занимался удержанием себя отигры с мозгом хэмиш, чем самозащитой. По всей вероятности, так и с этимидругими - когда они чувствуют, что все в порядке, они прекращаютвмешательство. Это осень опасно, страшно опасно! Факт, что я обнаружилслучившееся, означает, что их больше не тревожат мои дела, и это, в своюочередь, означает, что они уже чувствуют свою победу. А мы продолжаем игратьв игрушки!
- Но какова их цель во всем этом? Какой смысл в игре?- спросилаДеларме, шаркая ногами и покусывая губы. Она чувствовала, что ее влияниепадает, поскольку Совет все более заинтересовывается...
- Подумайте!- ответил Джиндибел.
- Первое Основание, с его огромнымарсеналом технической мощи, ищет Землю. Оно послало двух изгнанников,надеясь заставить нас думать, что тут нет ничего такого, но снабдило ихневероятно мощным кораблем, который способен пройти десять тысяч парсековменьше чем за час - это как? Что касается Второго Основания, то мы не ищем Землю, и были сделанышаги, чтобы без нашего ведома лишить нас какой-либо информации о Земле.Первое Основание теперь так близко к отысканию Земли, а мы так далеки отэтого, что...
- Джиндибел сделал паузу, и Деларме нетерпеливо спросила: - Что? Кончайте ваши детские сказки. Знаете вы что-нибудь еще или нет?
- Я не знаю всего, Оратор. Я не проник в самую глубину паутины,окружающей нас, но я знаю, что эта паутина существует. Я не знаю, какоезначение может иметь обнаружение Земли, но я уверен, что Второе Основание в страшной опасности, а с ним и план Селдона и всебудущее человечества. Деларме встала. Она уже не улыбалась и говорила напряженно, но строгоконтролируемым голосом: - Вздор! Первый Оратор, положите этому конец! То, что рассказывает намобвиняемый, не только глупо, но и неуместно. Он не может изменить своеповедение набором хитроумных теорий, которые исполнены смысла только длянего. Я призываю к голосованию - единодушно проголосовать за осуждение.
- Подождите!- резко запротестовал Джиндибел.
- Мне было заявлено,что я буду иметь возможность защищаться. Осталась еще одна деталь - всегоодна. Разрешите мне ее представить - и потом можете голосовать бездальнейших возражений с моей стороны. Первый Оратор устало протер глаза.
- Вы можете продолжать, Оратор Джиндибел. Позвольте мне указатьСовету, что осуждение обвиняемого Оратора так тяжело и беспрецедентно, чтомы не можем не позволить ему полной защиты. Вспомните также, что если дажевердикт удовлетворит нас, он может не удовлетворить тех, кто придет посленас. Давайте действовать так, что бы быть полностью уверенными в одобрениитех братьев-ораторов, которые придут нам на смену в грядущих столетиях. Деларме с горечью посетовала: - Мы рискуем, Первый Оратор, что последующие поколения будут смеятьсянад нами, изучая, как мы бились над очевидным. Продолжать защиту- это вашерешение. Джиндибел глубоко вздохнул.
- Тогда, согласно с вашим решением, Первый Оратор, я хотел бы вызватьсвидетеля - молодую женщину, которую я встретил три дня назад и без которойя не просто бы опоздал на заседание Совета, а, вероятно, не появился бывовсе.
- Женщина, о которой вы говорите, известна Совету?- спросил ПервыйОратор.
- Нет, Первый Оратор. Она уроженка этой планеты. Глаза Деларме широкораскрылись.
- Женщина-хэмиш?
- Именно так.
- Зачем она нам?- сказала Деларме.
- Хэмиш не могут сказать ничеговразумительного. Они просто не существуют! Джиндибел жестко осклабился, что никак нельзя было назвать улыбкой, ирезко произнес: - Физически хэмиш все же существуют. Это человеческие существа и онииграют свою роль в плане Селдона. В своей непрямой защите Второго Основанияони играют ключевую роль. Я хочу отделить себя от бесчеловечности ОратораДеларме и надеюсь, что ее замечание останется в записи и будетрассматриваться в дальнейшем как очевидность ее возможной непригодности кположению Оратора. Согласен ли Совет с невероятным замечанием Оратора и нелишит ли он меня моего свидетеля?
- Вызывайте вашего свидетеля, Оратор, - сказал Первый Оратор. Губы Джиндибела расслабились, лицо приняло обычное бесстрастноевыражение. Его мозг был насторожен и загорожен, но за этим защитным барьеромон чувствовал, что опасность миновала, и он победил. Сара Нови выглядела скованно. Глаза ее были широко раскрыты, нижняягуба слегка дрожала. Руки сжимались и разжимались, грудь поднималасьучащенно. Волосы были зачесаны назад и собраны в узел. Загорелое лицо времяот времени подергивалось. Руки мяли складки длинной юбки. Она торопливооглядела стол - от Оратора к Оратору. Глаза ее расширились от страха. Они тоже рассматривали ее с разной степенью презрения и неловкости.Деларме смотрела поверх Нови, словно вообще не замечая ее. Джиндибел осторожно прикоснулся к коре мозга Нови, успокаивая ирасслабляя. Он мог бы добиться того же, погладив руками Нови или Похлопав еепо щекам, но здесь, в данных обстоятельствах, это было, конечно,недопустимо. Он сказал: - Первый Оратор, я сознательно притупляю знания этой женщины, так чтоее свидетельство не будет искажено страхом. Не хотите ли вы всеприсоединиться ко мне и понаблюдать за моей работой? Нови в ужасе оглянулась на Джиндибела, услышав его голос. Он понимал,что она еще никогда не слышала, как говорят между собой члены ВторогоОснования высокого ранга она никогда не испытывала этой странной комбинациизвука, тона, выражения и мысли. Но ужас ее исчез так же быстро, как ивозник, когда Джиндибел погладил ее мозг. Ее лицо стало безмятежным.
- Позади тебя кресло, Нови, - сказал Джиндибел. - Присядь,пожалуйста. Нови сделала неловкий реверанс и напряженно села. Она говорила вполне ясно, но Джиндибел заставлял ее повторять, когда еепроизношение становилось очень уж грубым. И, поскольку он держал официальнуюречь, из уважения к Совету повторял для нее свои вопросы. Столкновение между Джиндибелом и Референтом было описано спокойно иточно.
- Ты сама все это видела, Нови?- спросил Джиндибел.
- Нет, Мастер, иначе я раньше прекратила бы это. Референт хорошийпарень, но головой не быстрый.
- Но ты описала все. Как ты могла это сделать, если не видела всего?
- Референт мне рассказал потом на мои вопросы. Ему было стыдно - Стыдно? Ты не знаешь, вел ли он себя таким образом когда-нибудьраньше?
- Референт? Не-а, Мастер. Он быть мягкий, хотя и большой. Он не бытьдрачун, и он бояться грамотеев. Он часто говорить - они могучие и обладаютвластью.
- Почему же он не чувствовал этого, когда встретил меня?
- Это было странно. Я этого не понимать - Она покачала головой.
- Онбыть не в себе. Я сказать ему: "Ты тупоголовый, быть ли твое дело -нападать на грамотея?", и он сказать. "Я не знать, как это случилось. Ясловно стоять в стороне и смотреть на не-я". Оратор Чинг перебил: - Первый Оратор, какую цену имеет сообщение этой женщины о том, что ейсказал мужчина? Разве сам мужчина не пригоден для допроса?
- Пригоден, - согласился Джиндибел - Если Совет желает, в дополнениек свидетельству этой женщины услышать более очевидное, я готов вызвать этогоРеферента, моего недавнего противника. Если нет- Совет может прямо судить, когда я закончу с этой свидетельницей.
- Очень хорошо, - заявил Первый Оратор, - продолжайте с вашейсвидетельницей. Джиндибел спросил: - А ты, Нови? Что заставило тебя вмешаться таким образом в эту стычку? Нови молчала. Между ее густыми бровями появилась складка, которая скороисчезла.
- Я не знать. Я не желать вреда грамотеям. Меня тянуть, и я без всякоймысли оказаться в самой середине дела.
- Она опять сделала паузу. - Ясделать это еще раз, если нужда возникнуть. Джиндибел сказал: - Нови, сейчас ты уснешь. Не будешь ни о чем думать. Ты будешьотдыхать и даже не увидишь сна. Нови что-то пробормотала в ответ. Глаза ее закрылись, голова откинуласьна спинку кресла. Джиндибел подождал немного и сказал: - Первый Оратор, почтительно прошу вас последовать за мной в мозг этойженщины. Вы обнаружите, что он удивительно прост и симметричен, и это оченькстати, потому что вы увидите то, что в ином случае не было бы видно. Вот!Вы заметили? Если остальные хотят войти, то лучше, если это будетодновременно. За столом зажужжали.
- Есть какие-нибудь сомнения?- спросил Джиндибел.
- Я сомневаюсь- заявила Деларме, - потому что...
- Она остановиласьна краю того, что даже ее красноречие не смогло бы описать. Джиндибелдоговорил за нее.
- Вы думаете, что я намеренно вмешался в ее мозг, чтобыфальсифицировать очевидность? Следовательно, вы думаете, что я способеносуществить такую деликатную поправку, выделить одну ментальнуью нить,ничего больше не потревожив в окружении? Если бы я мог это делать, зачем мнесейчас было бы иметь дело с вами? Зачем я подверг себя унижению суда? Зачемя старался убедить вас? Если бы я мог делать то, что мы видим в мозгу этойженщины, вы были бы беспомощны передо мной, если только бы не подготовилисьдостаточно хорошо. Явный факт, что никто из нас не мог манипулировать мозгомэтой женщины, так как это было проделано. И я не могу. Однако это, все же,было сделано. - Он помолчал, оглядев по очереди все Ораторов и задержалсявзглядом на Деларме.
- Теперь, - медленно продолжал он, - если кто-нибудьтребует большего, я вызову фермера-хэмиш Кэрола-Референта, которого яосвидетельствовал, и в чей мозг было проведено такое же вмешательство.
- В этом нет необходимости, - сказал Первый Оратор, уставший отсильного впечатления.
- То, что мы видели, потрясает разум.
- В таком случае, - задал вопрос Джиндибел, - могу я разбудить этуженщину-хэмиш и отпустить ее? Я договорился, что снаружи ее будут ждатьлюди, чтобы проводить. Джиндибел довел Нови до двери, мягко поддерживая под локоть, и.вернувшись, сказал: - Позвольте мне быстро все подытожить. Мозг был изменен способом,находящимся за пределами нашей власти. При таком способе можно повлиять нахранителей библиотеки, чтобы те изъяли материалы о Земле - без нашеговедома и без ведома самих хранителей. Мы сами видели, как было устроено, чтоя опоздал на заседание Совета Мне угрожали, меня спасли. В результате я былобвинен. Результатом этой, казалось бы, естественной цепи событий явилось то,что я могу быть отстранен от своего положения, и курс действий, за который яборолся и который угрожает этим людям, кто бы они ни были, может сойти нанет. Деларме наклонилась вперед. Она была явно потрясена: - Если это тайная организация настолько хитра, как вы сумели открытьвсе это? Джиндибел почувствовал, что теперь он может открыто улыбнуться.
- Не хвалите меня. Я не претендую на звания более высокие, чем удругих Ораторов и, тем более, чем у Первого Оратора. Однако, эти анти-Мулы,как очаровательно назвал их Первый Оратор, не так мудры. Вероятно, онивыбрали именно эту женщину-хэмиш в качестве орудия только потому, что ейбыла нужна только незначительная правка. Она по своему характеру склоннасимпатизировать тем, кого называет "Грамотеями", и искренне восхищается ими.Но затем, когда все было сделано, ее непродолжительный контакт со мнойусилил ее мечту стать "ученой". Она пришла ко мне на другой день с этимнамерением. Удивленный таким необычным явлением, я изучил ее мозг - ничегодругого я, конечно, не делал - и случайно натолкнулся на исправление иотметил его значение. Анти-Мулы просчитались - или не учли непредвиденное.Такой промах ободряет! Деларме воскликнула: - Первый Оратор, и вы называете эту организацию "Анти-Мулы", я думаю,из-за того, что они, похоже, работают на удержание Галактики на тропе планаСелдона, а не переделывают план, как поступал сам Мул. Но если так, почемуони опасны?
- Зачем тратить силы, если нет цели? Мы этой цели не знаем. Циниксказал бы, что они намерены шагнуть в будущее и повернуть течение в тусторону, которая нравится им больше, чем нам. Таково и мое ощущение. Может,Оратор Деларме предполагает - из любви и доверчивости, что, как вы всезнаете, является основными чертами ее характера - что эти космическиеальтруисты делают за нас нашу работу без надежды на вознаграждение? Легкий смешок пронесся по Совету, и Джиндибел понял, что окончательновыиграл. А Деларме поняла, что проиграла: всплеск ярости пробился сквозь еежесткий ментальный контроль, как яркий солнечный луч на миг проходит сквозьтолстую пелену облаков. Джиндибел продолжил: - Когда я впервые обдумал инцидент с фермером-хэмиш, я пришел кзаключению, что за этим стоит кто-то из Ораторов. Когда я заметилисправление в мозгу женщины-хэмиш, я понял, что был прав насчет заговора, ноошибался в отношении заговорщиков. Я приношу свои извинения за неверныетолкования и прошу принять обстоятельства как частичное оправдание. Первый Оратор сказал: - Я уверен, что они могут служить извинением... Деларме перебила его. Она снова была абсолютно спокойна, лицо светилосьдружелюбием, голос был просто сахарным: ' - Прошу прошения, Первый Оратор, что перебиваю. Давайте оставим темуоб обвинении. В данный момент я не буду голосовать за осуждение и думаю, чтоникто не будет. Я даже предложила бы вычеркнуть обвинение из незапятнаннойораторской записи. Оратор Джиндибел умело реабилитировал себя. Я поздравляюего с этим и с обнаружением кризиса, который мы, остальные Ораторы, вполнебы могли оставить тлеть неограниченно, с неопределенными результатами. Я приношу Оратору Джиндибелу мои чистосердечные извинения в моейнедавней враждебности. Она лучезарного улыбнулась Джиндибелу, и он почувствовал невольноевосхищение манерой, с какой она мгновенно изменила напряжение, чтобы скрытьсвое поражение. Он чувствовал также, что все это лишь подготовка к нападениюс новой стороны. И он был уверен, что готовящееся не будет приятным. Когда Оратор Деларме старалась быть очаровательной, она моглаглавенствовать в Совете Ораторов. Ее голос становился мягким, улыбка - снисходительной, глаза блестели, все в ней было сладким. Никому нехотелось прерывать ее, но все ждали, когда она нанесет удар. Она сказала: - Благодаря Оратору Джиндибелу теперь, как я думаю, мы все понимаем,что должны делать. Мы не видели Анти-Мулов, мы ничего о них не знаем, крометого, что они прикоснулись к человеческому мозгу прямо здесь, в цитаделисамого Второго Основания. Мы не знаем, что планирует центр власти ПервогоОснования. Может быть, мы обнаружим связь Анти-Мулов с Первым Основаниям? Мыне знаем. Мы знаем, что Голан Тревиз и его спутник, чье имя сейчас вылетело уменя из головы, летят в неизвестном нам направлении, и что Первый Оратор иДжиндибел чувствуют в Тревизе ключ от этого страшного кризиса, если можнотак выразиться. Что же мы должны делать? Ясно, что мы должны узнать все, чтоможно о Тревизе: куда он направляется, что он задумал, какие у него мысли,какая цель, либо он их не имеет, а просто является орудием более могучейсилы.
- Он под наблюдением, - вмешался Джиндибел. Деларме поджала губы вснисходительной усмешке.
- Под чьим? Кто-нибудь из наших многочисленных агентов? Разве такиеагенты могут надеяться устоять против людей с только чтопродемонстрированными здесь силами? Конечно, нет! Во времена Мула и в болеепоздние времена Второе Основание не колебалось посылать - и даже жертвовать - добровольцами, самыми лучшими. Когда сталонеобходимо возродить план Селдона, сам Прим Палвер рыскал по Галактике кактранторианский торговец, чтобы привезти обратно эту девушку, Аркадию. Мы неможем сидеть здесь и ждать, когда кризис разрастется сильнее, чем когда-либораньше. Мы не можем полагаться на младших служащих - охранников ирассыльных. Джиндибел спросил: - Конечно, вы не предлагаете, чтобы Первый Оратор оставил Трантор втакое время?
- Конечно, нет, - ответила Деларме.
- Он нам чертовски нужен здесь.С другой стороны, есть вы, Оратор Джиндибел. Как раз вы правильнопочувствовали и оценили ситуацию. Именно вы заметили легкое вмешательствоизвне в библиотеке и мозгу хэмиш. Вы поддерживали свою точку зрения противобъединенной оппозиции всего Совета - и вы победили. Ни у кого из здесьприсутствующих нет такого ясного видения, как у вас, и только на вас можноположиться. По-моему, именно вы должны встретиться с врагом. Могу я узнатьмнение Совета? Не требовалось официального голосования, чтобы выразить это мнение.Каждый Оратор чувствовал мозг других, и потрясенному Джиндибелу сразу сталоясно, что в миг его победы и своего поражения Деларме, эта страшная женщина,задумала послать его безвозвратно в ссылку с такой задачей, которая займетнеопределенно долгий период, а сама она в это время возглавит Совет, и,следовательно, будет управлять Галактикой и, вполне возможно, что все это приведет к гибели. А если высланный Джиндибел сумеет каким-то образом собрать информацию,полезную Второму Основанию для отведения надвигающего кризиса, устроить всеэто доверят Деларме, и его успех только утвердит ее позицию. Чем проворнеебудет Джиндибел, чем эффективнее он будет действовать, тем крепче будет еевласть. Прекрасный маневр, невероятное возрождение! И так было ясно - она главенствует на Совете и практически узурпируетвласть Первого Оратора. Мысль Джиндибела об этом эффекте была перекрытаощущением ярости, исходящей от Первого Оратора. Джиндибел оглянулся. Первый Оратор делал усилия, чтобы скрыть этуярость, и скоро стало ясно, что на смену только что развалившегосявнутреннего кризиса наступает другой. Квиндор Шандисс, двадцать пятый Первый Оратор, не имел никакихисключительный иллюзий на свой счет. Он знал, что он не из тех немногих решительных Первых Ораторов, которыеосвещали пятисотлетнюю историю Второго Основания, но от него этого и нетребовалось. Он управлял Советом в период процветания Галактики, это быловремя не для динамизма, а вроде бы для игры в управление, и он был созданкак раз для этой роли. Его предшественник выбрал его как раз по этойпричине.
- Вы не авантюрист, вы - ученый, - говорил двадцать четвертый ПервыйОратор, - вы будете оберегать план там, где авантюрист может разрушить его.Оберегать! Пусть это станет ключевым словом для вашего Совета. Он старался, но это означало пассивность Первого Оратора и иногдарассматривалось как слабость. Периодические начинались разговоры, что он,якобы, собирается выйти в отставку, и шли открытые интриги, чтобы обеспечитьпреемственность в том или ином направлении. Шандисс не сомневался, что Деларме была лидером в борьбе. Она быланаиболее сильной личностью Совета, и даже Джиндибел, при всем своем огне ибезумии молодости, отступил сейчас. Но, черт возьми, Первый Оратор может быть пассивным и даже слабым, но унего есть одна прерогатива, которую никто не может у него отнять. И он ейвоспользуется... Он встал, и за столом сразу же наступила тишина. Когда Первый Ораторговорил стоя, никто не мог его прервать. Даже Деларме и Джиндибел неосмеливались на это.
- Ораторы!- сказал он.
- Я согласен, что мы стоим перед опаснымкризисом и должны принять сильные меры. Это значит, что я должен отправитьсяна встречу с врагом. Оратор Деларме с характерной для нее добротойосвободила меня от этой задачи, утверждая, что я нужен здесь. Истина,однако, в том, что я не нужен ни здесь, ни там. Я очень стар и слаб. Многиедавно надеются, что в один прекрасный день я выйду в отставку, и, наверное,я должен это сделать. И когда кризис благополучно минует, я поступлю именнотак! . Но у Первого Оратора есть привилегия выбрать себе преемника. Ясобираюсь сделать это сейчас. Есть один Оратор, который давно доминирует в работе Совета этот Ораторблагодаря своей личной силе часто захватывает лидерство. Вы все знаете, чтоя говорю об Ораторе Деларме.
- Он сделал паузу и продолжил: - Только выодин, Оратор Джиндибел, показали неодобрение. Могу я спросить, почему?- ион сел, чтобы дать Джиндибелу право ответить.
- Я не показывал неодобрения, Первый Оратор, - тихо ответил Джиндибел.- Выбрать преемника - ваша прерогатива...
- И я это сделаю. Когда вы вернетесь, успешно начав процесс, которыйположит конец кризису, настанет время для моего ухода. Тогда мой преемниксразу же займется проведением той политики, которая потребуется длявозвращения истории в русло плана Селдона. У вас есть что сказать по этомуповоду, Джиндибел? Тот спокойно ответил: - Когда вы сделаете Оратора Деларме своим преемником, Первый Оратор, янадеюсь, что вы найдете нужным посоветовать... Первый Оратор резко прервалего: - Я говорил об Ораторе Деларме, но не назвал ее своей преемницей.Теперь, что вы желаете сказать?
- Простите, Первый Оратор. Я предположил, что вы сделаете ОратораДеларме своим приемником после моего возвращения, и подумал, что вы найдетенужным посоветовать ей...
- Я не сделаю ее своей преемницей ни при каких обстоятельствах.Теперь, что вы скажете?- Первый Оратор сделал это заявление не безудовлетворения. Это был удар по Деларме. Более унизительной формы простонельзя было найти.
- Ну, Оратор Джиндибел, - повторил он, - что выскажете?
- Что я сбит с толку... Первый Оратор снова встал и сказал: - Оратор Деларме доминирует и ведет, но для Первого Оратора необходимыи другие качества. Оратор Джиндибел увидел то, чего не видели мы. Он смеловосстал против объединенной враждебности Совета, вынудил Совет зановообдумать дело и добился согласия Совета. У меня есть основания подозревать омотивах Ораторов, Деларме, в частности, взвалившей розыск Голана Тревиза наплечи Оратора Джиндибела, но сейчас речь не об этом. Я знаю, что ему этоудастся - я доверяю своей интуиции - и когда Оратор Джиндибел вернется, онстанет двадцать шестым Первым Оратором. Он резко сел, и каждый Оратор начал отчетливо выражать свое мнение вбедламе звука, тона, мысли и впечатления. Первый Оратор не обращал вниманияна какофонию и безразлично смотрел перед собой. Теперь, когда дело былосделано, он осознал, с некоторым удивлением, какое это великое облегчение -снять с себя бремя ответственности. Он давно должен был сделать это, но немог. Этого нельзя было сделать, пока он не нашел истинного преемника. А затем его мысли почему-то перешли на Деларме, и он взглянул на нее. Черт побери, она была спокойна и даже улыбалась. Она не показала своегоразочарования - она не уступала. Он подумал, не сыграл ли ей на руку. Чтоеще она предпримет? Делора Деларме открыто показала бы свое отчаяние и разочарование, еслибы это могло принести какую-то пользу. Ей доставило бы большое удовольствие наброситься с кулаками на этогодряхлого дурака, правящего Советом, и на молодого идиота, с которым фортунабыла в заговоре - но она хотела не удовлетворения, а чего-то большего. Она хотела стать Первым Оратором. И у нее еще оставалась карта, и онасыграла ею. Деларме мило улыбнулась и подняла руку, как бы прося разрешенияговорить и выдержала достаточно долгую паузу. Когда она заговорила, стоялане просто обычная тишина, а абсолютная.
- Первый Оратор, - сказала она, - как недавно сказал ОраторДжиндибел, я не испытываю неодобрения. Это ваша привилегия - выбрать себепреемника. Если я говорю сейчас, то только потому, что я надеюсьспособствовать успеху миссии Оратора Джиндибела. Могу я пояснить свою мысль,Первый Оратор?
- Давайте, - коротко ответил Первый Оратор. Ему показалось, что онаслишком уж мягка, слишком уступчива. Деларме серьезно наклонила голову. Она больше не улыбалась.
- У нас есть корабли, - сказала она.
- Не такие совершенные, каккорабли Первого Основания, но они могут везти Оратора Джиндибела. Я уверена,что он сумеет пилотировать корабль, как и все мы. У нас есть представителина всех главных планетах Галактики, и он везде будет хорошо принят. Крометого, он может защитить себя даже от Анти-Мулов, поскольку он теперь знаетоб опасности. Даже когда мы ничего не знали, я подозреваю, что онипредпочитали работать с низшими классами, даже с фермерами-хэмиш. Конечно,мы тщательно проверим мозг всех членов Второго Основания, но я уверена, чтоони остались нетронутыми насилием. Здесь Анти-Мулы не посмеют вмешиваться. Тем не менее, нет никаких причин, почему Оратор Джиндибел долженрисковать больше, чем необходимо. Ему потребуется проявить безрассуднуюхрабрость, и будет лучше, если его миссия будет замаскирована - в случае,если он ненароком натолкнется на них. Ему полезно было бы выступить в ролиторговца по примеру Прима Палвера. Первый Оратор заметил: - У Прима Палвера была особая цель, у Оратора Джиндибела таковой нет.Если будет необходимость в какой-либо маскировке, я уверен, что ондостаточно изобретателен, и придумает ее.
- Простите, Первый Оратор, я хотела указать на мелкую маскировку. ПримПалвер, как вы понимаете, взял с собой жену. Ничто так точно не указывало наего деревенскую природу, как факт, что он путешествует с женой. Это отметаловсякие подозрения.
- У меня нет жены, - вмешался Джиндибел.
- Подруги у меня были, ноникто из них не согласится сейчас принять на себя роль супруги.
- Это известно, Оратор Джиндибел, - сказала Деларме, - но людиповерят в эту роль, лишь бы с вами была какая-нибудь женщина. Добровольцев,конечно, можно найти. А если понадобится представить документальныедоказательства, в этом тоже не будет проблем. Я думаю, с вами обязательнодолжна быть женщина. Джиндибел чуть не задохнулся. Не имеет ли она в виду... Может, этохитрость, чтобы разделить успех? Может, она обыгрывает возможностьобъединенного или поочередного пребывания на месте Первого Оратора? Онугрюмо сказал: - Я польщен, Оратор Деларме, что вы считаете... И Деларме открыто рассмеялась, глядя на Джиндибела с почти настоящимчувством. Он попал в ловушку, и выглядит из-за этого глупо. Совет не забудетэтого.
- Оратор Джиндибел, - сказала она, - у меня не хватило бы нахальстваучаствовать в этом деле. Это ваше, и только ваше дело, так же пост ПервогоОратора будет ваш и только ваш. Не думаю, что вы хотели бы взять с собой меня. Да и сказать по правде, Оратор, в моемвозрасте я уже не считаю себя чаровницей. За столом заулыбались, даже Первый Оратор постарался скрыть улыбку.Джиндибел почувствовал удар и даже не старался ответить на него с такой жерасторопностью. Это был напрасный труд. И он сказал как можно вежливее: - Так что же вы советуете? Уверяю вас, у меня даже в мыслях не было,что вы захотите сопровождать меня. Вы гораздо лучше справитесь в Совете, чемв суматохе галактических дел.
- Согласна, Оратор Джиндибел, согласна. Мой совет относится к вашейроли торговца-хэмиш. Для бесспорной достоверности самой лучшей спутницейбудет для вас женщина-хэмиш.
- Женщина-хэмиш?- Джиндибел второй раз подряд был удивлен, и Советвозрадовался.
- Да, женщина-хэмиш, - продолжала Деларме.
- Та, что спасла вас отизбиения. Та, что смотрит на вас как на бога. Та, чей мозг вы зондировали икоторая спасла вас от гораздо более неприятного, чем побои. Я советую вамвзять ее с собой. У Джиндибела возникло желание отказаться, но он знал, что именно этогоона И ждет. Это означало еще большую радость для Совета. Теперь стало ясно,что Первый Оратор, жаждавший удалить Деларме, сделал ошибку, назвавДжиндибела своим преемником, или же Деларме сумела быстро обернуть это вошибку. Джиндибел был самым молодым из Ораторов. Он разозлил Совет, а затемизбежал осуждения. Он самым настоящим образом унизил их, и теперь все снегодованием смотрели на него как на бесспорного наследника. Преодолеть этои так достаточно трудно, а теперь они еще будут вспоминать, как легкоДеларме сделала его посмешищем, и как им всем было весело. Она воспользуетсяэтим и убедит их, что он слишком молод и неопытен для роли Первого Оратора.Их объединенное давление заставит Первого Оратора изменить свое решение,пока Джиндибел будет занят своей миссией. Если же Первый Оратор будетдержаться твердо, Джиндибел, в конечном счете, обнаружит, что его должностьстала синекурой перед лицом объединенной оппозиции. Он сразу же все понял и сумел ответить без колебаний: - Оратор Деларме, я восхищаюсь вашей прозорливостью. Я-то думалудивить вас всех! Мое намерение как раз и состояло в том, чтобы взять ссобой женщину-хэмиш, но не совсем по тем причинам, о которых вы говорили. Яхочу взять ее с собой ради ее мозга. Вы все осмотрели его. Вы видели еготаким, каков он есть: удивительно смышленый и, что более важно: чистый,простой, абсолютно бесхитростный. Ни одно чужое прикосновение к нему непройдет незамеченным, как я думаю, вы и сами убедились. Не знаю, приходилоли вам на ум, Оратор Деларме, что она может служить великолепной системойраннего обнаружения? С помощью ее мозга я могу определить симптомыприсутствия ментализма раньше, чем собственным мозгом. В Совете возникло недоуменное молчание, и он быстро добавил: - Ага, никто из вас не сообразил этого. Ну, ладно, неважно! А теперь япошел. Нельзя терять времени.
- Подождите, - сказала Деларме, в третий раз почуяв инициативу. -Что вы намерены делать? Джиндибел слегка пожал плечами.
- Зачем вдаваться в детали? Чем меньше Совет знает, тем меньшеАнти-Мулы и им подобные будут беспокоить его. Он сказал это, как если бы безопасность Совета была его первейшейобязанностью. Он наполнил этим свой мозг и показал его. Это должно было польстить им. А главное - удовлетворение, полученноеим, может удержать их от размышлений, знает ли точно Джиндибел, что намеренделать. Вечером Первый Оратор разговорился с Джиндибелом наедине.
- Вы были правы, - сказал он.
- Я не мог помочь вам. Я видел, что вырассматриваете мое заявление как ошибку. Я давно хотел поставить Деларме наместо, запретить ей узурпировать мою роль, и стереть с ее лица эту вечнуюулыбку. Джиндибел мягко заметил: - Мне кажется, надо было сказать об этом в частном разговоре, а затемподождать моего возвращения...
- Тогда я не смог бы стукнуть ее. Я понимаю, что это жалкий мотив дляПервого Оратора.
- Это не остановит ее, Первый Оратор. Она будет продолжать интриговатьради этого и, возможно, по веским причинам. Я уверен, есть кое-кто, ктобудет доказывать, что я должен отказаться от этого назначения. Нетруднобудет доказать, что Оратор Деларме- лучший мозг Совета и будет лучшимПервым Оратором.
- Лучший мозг- на Совете, но не вне его, - проворчал Первый Оратор.- Она не видит других врагов, кроме Ораторов. Ее вообще нельзя было делатьОратором. Послушайте, а если я запрещу вам брать с собой женщину-хэмиш? Этоманевр Деларме, я знаю.
- Нет, нет, причина, которую я выдвинул, чтобы взять хэмиш, истинная.Эта женщина будет системой раннего оповещения, и я благодарен ОраторуДеларме, что она подтолкнула меня к этой мысли. Я убежден, что женщина-хэмишокажется очень полезной.
- Ну, тогда ладно. И между прочим, я тоже не солгал. Я искреннеубежден, что вы выполните все, что нужно, и положите конец кризису - есливы можете верить моей интуиции.
- Думаю, что могу верить, потому что я согласен с вами. Я обещаю вам,что бы ни случилось с вами, я вернусь. Я вернусь, чтобы стать ПервымОратором, чтобы там не делали Анти-Мулы и Оратор Деларме. Говоря это, Джиндибел излучал удовлетворение. Почему он так рад, такнастаивает на этом путешествии? Честолюбие, конечно. Прим Палвер однаждыпроделал такую штуку и Стор Джиндибел хочет доказать, что он тоже может этосделать. После этого никто не откажет ему в должности Первого Оратора. Нонет ли тут чего-то большего, чем честолюбие? Соблазн сражения?Неопределенный энтузиазм человека, которого всю взрослую жизнь держали врамках тайной тропы на отсталой планете? Он не вполне разобрался в причинах,но знал только, что очень хочет лететь. 
СЕЙШЛ 
 После того, что Тревиз назвал "микропрыжком", Янов Пилорат впервые вжизни наблюдал, как яркая звезда постепенно выходит на орбиту. Четвертаяпланета Сейшл, их теперешнее место назначения, увеличивалась в размерахболее медленно. Компьютер смоделировал карту планеты и представил на переносном экране,который Пилорат держал на коленях. Тревиз с апломбом человека, повидавшего в свое время десятки планет,сказал: - Янов, еще слишком рано напряженно наблюдать. Мы сначала пройдемчерез приемную станцию, а это может оказаться утомительным. Пилорат поднял глаза.
- Это, конечно, чистая формальность.
- Так-то это так...
- Но ведь сейчас мирное время!
- Конечно. Это означает, что нас пропустят. Но сначала займутсяэкологической проверкой. Каждая планета имеет свой баланс и не хочет егонарушать. Поэтому они, разумеется, проверят корабль на предмет нежелательныхорганизмов или инфекций. Это разумная предосторожность.
- Но, мне кажется, у нас нет ничего такого.
- Да, но они сами хотят удостовериться в этом. Не забывайте, также,что Сейшл - не член федерации Основания, так что у них наверняка будетнекоторый крен назад, чтобы доказать свою независимость. Прибыл маленький корабль для инспекции, и сейшлский таможенник вошел кним на борт. Тревиз говорил быстро и отрывисто, вспомнив свои армейские дни.
- "Далекая Звезда", с Терминуса. Бумаги корабля. Невооружен. Частноесудно. Мой паспорт. Один пассажир. Его паспорт. Мы туристы. Таможенник был в нарядной форме, в которой доминировал малиновый цвет.Щеки и верхняя губа были гладко выбриты, по обеим сторонам подбородкаторчали пучки разделенной надвое короткой бородки.
- Корабль Основания?- спросил он, произнося эти слова оченьнеправильно. Тревиз остерегся поправлять его или даже улыбнуться. ВГалактическом Стандартном было столько диалектов, сколько планет. Но, кольскоро люди понимали друг друга, диалекты не имели значения.
- Да, сэр, - сказал Тревиз. - Корабль Основания. Частнаясобственность.
- Очень приятно. Ваш фрахт, пожалуйста.
- Мой - что?
- Ваш фрахт. Что вы везете?
- А.., мой груз. Вот предметный список. Только личная собственность.Мы здесь не для торговли. Как я уже сказал, мы просто туристы. Таможенник слюбопытством огляделся.
- Не слишком ли усовершенствованный корабль для туристов?
- По стандартам Основания - нет, - сказал Тревиз с добродушнымюмором.
- Я обеспечен, и могу себе это позволить.
- Не намекаете ли вы, что я мог бы обогатиться?- таможенник быстровзглянул на Тревиза и затем оглянулся назад. Тревиз помедлил, интерпретируя смысл слов, и тут же наметил курсдействия.
- Нет, - сказал он, - я не имею намерения подкупать вас. У меня нетдля этого причин, да и вы не выглядите человеком, которому можно дать взятку- даже если бы я намеревался это сделать. Если желаете, можете, осмотретькорабль.
- Не требуется, - сказал таможенник, выключая свой карманныйзаписывающий аппарат.
- Вы уже проверены на контрабандную инфекцию, и у васвсе в порядке. Корабль поручен длинным радиоволнам, которые послужат вампосадочным лучом. Он ушел. Вся процедура не заняла и пятнадцати минут. Пилорат тихо спросил: - Он не наделает неприятностей? Может, он и в самом деле рассчитывалполучить взятку? Тревиз пожал плечами.
- Чаевые таможенникам стары, как Галактика, и я охотно дам их, если онпредпримет вторую попытку. Но, я думаю, он предпочитает не связываться скораблем Основания. Старая мэр, спаси господи, ее сморщенную шкуру, сказала,что имя Основания защитит вас и меня повсюду, куда бы мы ни поехали, и онане ошиблась. Это может нам помочь и в дальнейшем.
- Он, кажется, узнал все, что хотел.
- Да, но он был достаточно любезен и проверил нас сканирующим лучом.При желании он мог бы обойти корабль с ручным аппаратом, и это заняло бынесколько часов. Он мог засунуть нас в полевой госпиталь и продержать тамнесколько дней.
- Что?! О, мой дорогой друг!
- Не расстраивайтесь. Он этого не сделал. Мог бы, я думаю, но несделал. Это значит, что мы можем спокойно осуществлять посадку. Я предпочелбы спуститься на тяготении, это заняло бы пятнадцать минут, но я не знаю,где разрешенные для посадки места, и не хочу причинять неприятности. Мыпойдем по радиолучу, а это довольно долго, потому что мы пойдем по спираличерез атмосферу. Пилорат выглядел довольным.
- Но это же великолепно, Голан. Мы пойдем достаточно медленно, чтобыследить за планетой?- он поднял переносной видеоэкран с изображением слабоувеличенной карты планеты.
- Как положено. Мы пойдем ниже слоя облаков со скоростью несколькокилометров в секунду. Это не бог весть какое наблюдение, но планетографию выопределите.
- Отлично! Великолепно! Тревиз сказал задумчиво: - Я вот думаю, если мы пробудем на Сейшл-планете достаточно долго,нужно ли переводить корабельные часы на местное время? ' - Я полагаю, это зависит от того, что мы собираемся делать. Как выдумаете, Голан, что мы будем делать?
- Наша задача - найти Гею, но я не знаю, сколько времени это займет.
- Мы можем перевести наши наручные часы, - предложил Пилорат, - акорабельные оставить как есть.
- Годится!- сказал Тревиз, разглядывая планету. - Больше ждатьнечего. Сейчас я настрою компьютер на предписанный нам луч, и пусть он пользуется гравитационными двигателями для имитации обычного полета.Янов, смотрите, что мы можем обнаружить. Он задумчиво изучал планету, пока корабль спускался по гладковыправленной гравитационной кривой. Тревиз никогда не бывал в Союзе Сейшл, но знал, что за последнеестолетие Союз был стойко недружелюбен по отношению к Основанию. Тревиз былудивлен - и слегка испуган - тем, что они так быстро прошли таможню.Что-то тут было не так. Таможенника звали Джогорот Собхаддарта, и он половину своей жизнипровел, работая на станции. Он не обижался на жизнь, потому что она давала ему возможность одинмесяц из трех посвящать книгам, музыке и быть подальше от жены иподрастающего сына. Конечно, в последние два года главой таможни был Спящий, и этораздражало. Ему был неприятен человек, объясняющий свои необычные действиятолько тем, что получил указания на них во время сна. Сам Собхаддарта решил, что ничему такому не верит, хотя из осторожностине говорил этого вслух, поскольку большинство народа на Сейшл не слишкомодобряло антипсихические настроения. Прослыть материалистом значилорисковать будущей пенсией. Он расправил пучки волос на подбородке - один вправо, другой влево,громко откашлялся и спросил с неуместной небрежностью: - Как насчет корабля, шеф? Начальник, носивший сейшлское имя Намарат Годисавата, был занятвыданными компьютером данными и, не поднял головы.
- Какого корабля?
- "Далекая Звезда". Корабль Основания, только что проинспектированныймной. Который телеграфировали со всех углов. Ваши сны ни о чем непредупреждали? Годисавата поднял на него глаза. Это был невысокий человек с почтичерными глазами, окруженными тонкими морщинами, никогда не улыбавшийся.
- Почему вы спрашиваете? Собхаддарта вытянулся и сдвинул роскошные черные брови.
- Они говорят, что они туристы, но я еще никогда не видел подобногокорабля, и мое личное мнение - что они агенты Основания.
- Послушайте, по правде сказать, я не помню, чтобы я спрашивал вашеМнение.
- Но, шеф, я считаю своим патриотическим долгом указать вам, на... Годисавата опустил руки на грудь и строго уставился на мелкую сошку,которая, хотя впечатляла физической силой и происхождением, но тут жесогнулась и приняла приниженный вид под пристальным взглядом начальника. Годисавата предупредил: - Если вы понимаете, что есть благо для вас, то вы либо будете делатьсвою работу без комментариев, либо я позабочусь, чтобы у вас не было пенсии,когда вы выйдете в отставку, что, кстати, может произойти скоро, если я ещераз услышу о предметах, которые вас не касаются. Собхаддарта тихим голосом сказал: - Да, сэр, - и добавил с подозрительной степенью услужливости. -Входит в круг моих обязанностей, сэр, сообщить, что на наших экранахпоявился второй корабль?
- Считайте, что уже сообщили, - раздраженно сказал Годисавата ивернулся к своей работе.
- С характеристиками, - сказал еще более униженным тоном Собхаддарта,- точно подобными тому кораблю, который я только что пропустил. Годисавата положил руки на стол и встал: - Второй корабль? Собхаддарта улыбнулся про себя. Проклятый ублюдок от незаконной связи(он имел в виду шефа), ясное дело, я не видел во сне двух кораблей.
- По-видимому, сэр, - сказал он.
- Теперь я вернусь на свой пост ибуду ждать приказов, и я надеюсь, сэр...
- Да? Собхаддарта не мог удержаться, даже рискуя лишением пенсии: - Я надеюсь, сэр, что мы не сделали ошибки, пропустив первый. "Далекая Звезда" быстро шла к Сейшл-планете, и Пилорат зачарованноследил за ней. Слой облаков был тоньше и разреженнее, чем над Терминусом, иповерхность суши была более однообразной - включая обширные районы пустынь- если судить по ржавому цвету большей части континента. Не было признаков жизни. Планета казалась миром бесплодной пустыни,серой равнины, бесконечных складок, которые, видимо, представляли собойгорные области, и, конечно, океаны.
- Она кажется мертвой, - пробормотал Пилорат.
- Напрасно вы надеетесь различить признаки жизни с такой высоты, -сказал Тревиз.
- Вот опустимся пониже, и вы увидите на почве зеленые пятна.А еще раньше вы увидите мерцающий ландшафт на ночной стороне. Человеческиесущества склонны освещать свои планеты, когда наступает тьма. Я никогда неслышал, чтобы хотя бы одна планета была исключением из этого правила. Инымисловами, первым признаком жизни, который вы увидите, будет не человек, атехнология. Пилорат задумчиво произнес: - Человеческие существа - дневные по своей природе. Мне кажется, чтоодной из первых задач развития технологии было превращение ночи в день. Всущности, можно судить о прогрессе технологического развития планеты поинтенсивности освещенности темной поверхности. Как вы считаете, далеко ли дозамены темной униформы на светлую? Тревиз рассмеялся.
- У вас возникают поразительные сравнения, я полагаю, это происходитот увлечения мифологией. Вряд ли униформа, возможна. Ночное освещение должносоответствовать плотности населения, так что континенты сверкают узлами иполосами. Даже Трантор в своем величии, когда он был огромной единойструктурой, позволял свету обегать эту структуру лишь разбросанными точками. Почва стала зеленой, как и предсказывал Тревиз, и на последнем витке онуказал на то, что, по его словам, было городами.
- Это не полностью урбанизированный мир. Я никогда не бывал в СоюзеСейшл, но, согласно выданной компьютером информации, здесь тенденцияпридерживаться традиций прошлого. В глазах всей Галактики технологияассоциируется с Основанием, а поскольку Основание тут непопулярно, они ицепляются за прошлое - конечно, за исключением вооружения. Уверяю вас, вэтом отношении Сейшл - вполне современная планета.
- Дорогой мой Голан, это сулит неприятности? Мы - члены Основания, и,оказались на вражеской территории...
- Это не вражеская территория, Янов. Не бойтесь, они будут предельновежливы. Основание здесь непопулярно, но и только. Сейшл не относится кФедерации Основания, следовательно, они гордятся независимостью, и не хотятпомнить, что они куда слабее Основания позволяют себе роскошь не любитьнас, оставаясь свободными только потому, что мы согласились на это.
- Боюсь, что это может, все-таки, быть неприятным, - уныло сказалПилорат.
- Вовсе нет, - возразил Тревиз. - Бросьте, Янов. Я говорил обофициальном отношении правительства Сейшл. Народ на планете - обычные люди,и если мы благожелательны и не изображаем из себя Лордов Галактики, они тожебудут к нам благосклонны. Мы приехали на Сейшл не для того, чтобыустанавливать здесь главенство Основания. Мы просто туристы и задаем вопросыо Сейшл, как всякие другие туристы. И если ситуация позволит, мы можем иметьнебольшое законное послабление Ничего плохого, если мы остановимся здесь нанесколько дней и посмотрим, что нам Предложат. У них может быть интереснаякультура, интересные пейзажи, интересная пища и - интересные женщины.Деньги у нас есть. Пилорат нахмурился.
- О, мой дорогой...
- Не скромничайте, - сказал Тревиз, - вы не так стары. Разве это васне интересует?
- Не скажу, что не было такого времени, когда я не отдавал даньподобным занятиям, но сейчас не время для этого. У нас миссия! Мы хотимнайти Гею. В подходящее время я ничего не имею против, но если мызапутаемся, трудно будет вырваться.
- Он покачал головой и коротко добавил:- Я думаю, вы боялись, что я застряну в Галактической библиотеке наТранторе и задержу вас. Конечно, библиотека для меня также привлекательна,как для вас черноглазая девица, а то и пять-шесть девиц.
- Я не распутник, Янов, но и аскетом быть не собираюсь. Ладно, яобещаю вам, что мы продолжим это дело с Геей, но если мне по дорогевстретится нечто приятное, то нет никаких причин, почему бы не отреагироватьнормально.
- Если вы действительно поставите на первое место Гею...
- Поставлю. Старайтесь только не упоминать, что мы из Основания. Тутбудут знать об этом, потому что мы тратим деньги Основания и говорим ссильным терминусским акцентом, но если мы не будем подчеркивать это, нассочтут чудаками и будут лояльнее. Если же мы станем напирать на то, что мычлены Основания, с нами будут вежливы, но ничего нам не расскажут, ничего непокажут, никуда не сводят и предоставят нас самим себе.
- Никогда не понимал людей...
- вздохнул Пилорат.
- Тут и понимать нечего. Вглядитесь пристальнее в себя и пойметелюбого другого. Мы не так уж сильно отличаемся. Как бы Селдон разработалсвой план - при всей его хитрой математике - если бы он не знал людскойпсихологии? И как бы он создал этот план, если бы людей было трудно понять?Вы пытаетесь предстать человеком, который не может понять других, а я покажувам человека, который создал фальшивый образ себя самого - не в обиду будетсказано.
- Не обижаюсь. Я готов признать, что неопытен, что прожилсосредоточенную жизнь отшельника. Может быть, поэтому я никогда не вглядывался в себя, так что ведите меня и давайте советы насчетлюдей.
- Договорились! Тогда примите мой совет сразу же: следите за пейзажем.Мы скоро приземлимся, и я уверяю, что вы не почувствуете посадки. Следите, авсе остальное сделаем мы с компьютером.
- Голан, вы не сердитесь. Если появится молодая женщина...
- Забудем об этом! Сейчас я должен позаботиться о посадке. Пилорат снова стал разглядывать планету. Это первая чужая планета, накоторую он ступит. Мысль наполнила Пилората каким-то дурным предчувствием,хотя все миллионы обитаемых планет в Галактике были колонизированы людьми нерожденными на них. "Все, кроме одной", - подумал он с дрожью и восхищением. Космопорт, по стандартам Основания, был невелик, но содержался хорошо.Тревиз наблюдал, как "Далекая Звезда" точно вошла в предназначенное для нееместо и была зафиксирована там. Им выдали хитро закодированную квитанцию. Пилорат тихо поинтересовался: - Значит, мы оставим его здесь? Тревиз кивнул и успокаивающе положил руку ему на плечо.
- Не беспокойтесь, - сказал он тоже шепотом. Они наняли наземный кар,и Тревиз углубился в карту города, башни которого виднелись на горизонте.
- Сейшл-Сити, - сказал он.
- Город, планета, звезда - все именуетсяСейшл.
- Я, все-таки, беспокоюсь о корабле, - сказал Пилорат.
- Насчет него можно не беспокоиться, - сказал Тревиз.
- Вечером мывернемся на корабль и будем ночевать в нем, если останемся здесь нанесколько дней. Поймите, межзвездный этический кодекс космопорта, насколькоя знаю, никогда не нарушался, даже в военное время. Космические корабли,пришедшие с миром, неприкосновенны. Если бы это было не так, никто не мог быоставаться в безопасности, и торговля остановилась бы. Любая планета,нарушившая этот кодекс, была бы бойкотирована всеми космопортами икосмопилотами Галактики. Уверяю вас, ни одна планета не пойдет на такойриск. Тем не менее...
- Что - тем не менее?
- Ну, я, все-таки, договорился с компьютером, что любой, непохожий нанас и с другим голосом, может быть убит, если попытается войти на борт. Яобъяснил это командующему портом. Я сказал ему, что хотел бы выключить этоспециальное устройство из уважения к репутации космопорта Сейшл-Сити,известной всей Галактике, но, пояснил я, корабль новой модели, и я не знаю,как выключается этот прибор.
- Он, конечно, не поверил...
- Конечно, нет! Но сделал вид, что верит, иначе ему оставалось толькоодно - обида. А поскольку он ничего не может сделать, обида привела бы кунижению. А унижаться он не хочет, и значит, самое простое - поверить моимсловам.
- Это еще один штрих к портрету человечества?
- Да, возьмите это на вооружение.
- А как вы узнали, что этот кар не снабжен "жуком"?
- Я подумал, что такое возможно, и поэтому, когда мне предложили одинкар, я взял другой - наугад. Если они все с "жуками" - ну, что же, ничегоужасного мы не сказали! Пилорат загрустил.
- Не знаю, как это выразить. Вроде бы жаловаться невежливо, но мне ненравится запах...
- В машине?
- Да, нет... Не только... в космопорту тоже. Я подумал, что пахнеттолько там.., но машина прихватила запах с собой. Нельзя ли открыть окна? Тревиз засмеялся.
- Полагаю, что мог бы сообразить, какая часть контрольной панелипроизводит этот трюк открывания окна - но это не поможет. Воняет самапланета. Очень скверно?
- Запах не очень сильный, но заметный и довольно противный. Неужелився планета так пахнет?
- Я забыл, что вы никогда не бывали в других мирах. У каждогообитаемого мира свой запах. В основном растительность, но я полагаю, чтоживотные и даже люди вносят свою долю. И, насколько я знаю, ни одномучеловеку не нравится запах планеты, на которую он только что ступил. Но выпривыкнете к нему, Янов. Я обещаю вам, что через несколько часов выперестанете его замечать.
- Не хотите же вы сказать, что все миры пахнут вроде этого?
- Нет. Как я уже говорил, у каждого мира свой запах. Когда я толькочто поступил во Флот, я никогда не мог есть первый день на новой планете.Затем я выучился старому трюку космолетчиков: начиная посадку, я нюхалносовой платок, пропитанный запахом планеты. К тому времени, когда я выходилна открытый воздух, я уже не чувствовал запаха. А с течением времени явообще переставал его ощущать. Просто привыкаешь не обращать на неговнимания. Хуже всего - возвращаться домой.
- Почему?
- Вы думаете, Терминус не пахнет?
- Вы хотите сказать - пахнет?!
- Конечно. Когда вы привыкнете к запаху другого мира, вроде Сейшл, выудивитесь, до чего на Терминусе воняет. В прежние дни, когда после большогообъема работ открывали люки на Терминусе, вся команда кричала: "Закройтеэтот сортир!" Пилората покоробило. Башни города заметно приблизились, но Пилорат изучал только ближнееокружение. В обоих направлениях мчались наземные кары, иной раз пролеталовоздушное такси. Пилорат внимательно разглядывал деревья.
- Растительная жизнь выглядит странно. Как вы думаете, что из нее -местного происхождения?
- Затрудняюсь ответить... - рассеянно отозвался Тревиз. Он изучалкарту и пытался наладить компьютер кара.
- На любой заселенной людьмипланете местной жизни не так уж много. Переселенцы всегда импортировали своирастения и животных - либо сразу после заселения, либо чуть позже...
- Однако растительность выглядит странно.
- Янов, вы надеялись, что из мира в мир переходят одни и те же виды? Якак-то говорил вам, что создатели Галактической Энциклопедии сделали атласвидов. Он занял восемьдесят семь компьютерных дисков, тем не менее, былнеполным и, в какой-то мере, устарел уже к моменту окончания. Наземный кар подъехал к городу и углубился в предместья. Пилорат слегкавздрогнул.
- Я невысокого мнения об архитектуре города.
- Каждому свое, - сказал Тревиз с безразличием космическогопутешественника.
- Куда мы, кстати, едем?
- Ну, - сказал Тревиз с некоторым раздражением, - я пыталсязаставить компьютер вести эту штуку в туристский центр. Надеюсь, в отличиеот меня, компьютер знает правила уличного движения.
- Что мы там будем делать, Голан?
- Во-первых, мы - туристы, следовательно, туристский центр - место,куда мы обязательно должны заехать и быть естественными и беззаботными,насколько это возможно. А во-вторых, куда бы вы отправились за информациейнасчет Геи?
- В университете, возможно, есть сведения, - ответил Пилорат, - вантропологическом обществе или в музее, но никак не в туристском, центре.
- Вы не правы. В туристском центре мы будем интеллектуальными типами,жаждущими получить список городских университетов, музеев и тому подобного.Мы решим, куда направиться первым делом, узнаем, где найти нужных людей,чтобы проконсультироваться насчет древней Истории, галактографии, мифологии,антропологии и всякого другого, что вы там придумаете. Но все начинается стуристского центра. Пилорат молчал, машина двигалась, виляя, как только стала частьюуличного движения. Они нырнули в подземный переход и проехали мимо знаков,которые, видимо, указывали направление и давали инструкции по движению, нобыли исполнены в местном стиле, что делало их совершенно нечитаемыми. К счастью, кар вел себя так, словно знал дорогу и, когда остановился исам припарковался на "островке" они увидели табличку, гласившую: "Местоиноземцев на Сейшл" в том же затруднительном для чтения стиле, но ниже быланадпись легко читаемыми буквами Галактического Стандартного языка:"Сейшлский Туристический Центр". Они вошли в здание, которое внутри оказалось гораздо меньше, чемвыглядело снаружи. Оживления явно не было. Там был ряд кабин для ожидания. Одна была занята мужчиной, читавшемновости на маленьком экране, в другой сидели две женщины и играли в какую-тосложную карточную игру. За широким столиком-стойкой с мигающими кнопкамисидел скучающий чиновник. Стойка казалась слишком широкой для него, кнопки- слишком сложными. Одежда его напоминала многоцветную шахматную доску. Пилорат уставился на него и прошептал: - Этот мир явно интересуется только одеждой.
- Да, - сказал Тревиз, - я это заметил. Что ж, люди изменяются отмира к миру, иной раз даже от одного городского района к другому. Пятьдесятлет назад на Сейшл все носили черное, насколько мне известно. Так чтопримиритесь с этим, Янов.
- Полагаю, что так и сделаю, - отозвался Пилорат, - но предпочитаюнашу моду. Она, по крайней мере, не давит на глазной нерв.
- Поскольку все мы серые на сером? А некоторых это раздражает. Яслышал, как говорили: "Словно в пыли вывалялся". Возможно, эта бесцветностьОснования и заставила здешних жителей носить радугу - чтобы подчеркнутьсвою независимость. Пойдемте, Янов! Они направились к стойке, и мужчина, изучавший новости, встал и,улыбаясь, пошел им навстречу. Его одежда была в серых тонах. Тревиз не сразу обратил на него внимание, но затем остановился, каквкопанный, и глубоко вздохнул: - Черт побери! Мой друг-предатель! АГЕНТ Манн Ли Кампер, Советник Терминуса, неуверенно протянул руку Тревизу.Тот сурово посмотрел на нее и сказал в пространство: - Я не склонен создавать ситуацию, при которой окажусь арестованным занарушение порядка на чужой планете, но мне придется пойти на это, если этоттип подойдет хотя бы на один шаг ближе. Кампер сразу остановился в нерешительности и, наконец, сказал тихо,неуверенно взглянув на Пилората: - Не могли бы мы поговорить, чтобы объясниться? Может быть, тывыслушаешь меня? Пилорат, слегка нахмурившись, переводил взгляд с одного на другого.
- Что это, Голан? Не успели мы прилететь на такую далекую планету, каксразу встретили вашего знакомого? Тревиз не спускал глаз с Кампера, но слегка развернулся, чтобы былоясно, что отвечает он Пилорату.
- Это... человеческое существо, если судить по внешнему виду, когда-тобыло моим другом на Терминусе. Как и всегда с друзьями, я был откровенен сним. Я высказывал ему свои мнения, о которых, вероятно, все же не следовалокричать на улицах. Он передал их властям, по-видимому, весьма детально, ноне потрудился сообщить мне об этом. По этой причине я был ловко пойман вловушку, и теперь нахожусь в ссылке. А сейчас это человеческое существожелает, чтобы его опять признали другом.
- Он повернулся к Камперу и ткнулпальцем ему в волосы, несколько нарушив аккуратную укладку волос.
- Слушайте, вы! У меня к вам один вопрос: что вы здесь делаете? Почемувы выбрали из всех миров Галактики именно этот? И почему - сейчас? Рука Кампера, остававшаяся протянутой в течение всей речи Тревиза,теперь опустилась. Улыбка исчезла. Самоуверенный вид, свойственный ему,пропал, а без него Кампер выглядел моложе своих тридцати четырех лет.
- Я объясню, - сказал он, - но только с самого начала. Тревиз быстроогляделся.
- Здесь? Вы хотите говорить об этом здесь, в общественном месте? Выхотите, чтобы я ударил вас тут, после того как наслушаюсь вашей лжи? Кампер поднял руки, сложив ладони.
- Поверь мне, это самое спокойное место.
- Но увидев, что Тревизсобирается что-то возразить, поспешно добавил: - Можешь не верить мне -это все равно. Но я говорю правду. Я пробыл на планете несколько дольше, чемвы, и проверил. Сегодня на Сейшл какой-то особенный день. День медитации.Почти все сидят по домам - или должны сидеть. Сам видишь, как здесь пусто.Не думай, что это всегда так. Пилорат кивнул и заметил: - А я-то удивлялся, почему здесь так безлюдно.
- Он наклонился к ухуТревиза и прошептал: - Почему бы вам не позволить ему рассказать, Голан? Онвыглядит таким несчастным, бедняга, может, он попытается извиниться. Мне кажется несправедливым - отказывать ему. Тревиз сказал: - Доктор Пилорат, кажется, желает выслушать вас. Я хотел бы угодитьему, но вы весьма обяжете меня, если будете говорить кратко. Возможно, этоудачный день для высвобождения моего темперамента. Если все занятымедитацией, никакое нарушение с моей стороны не привлечет стражей закона.Завтра мне может не повезти. Стоит ли надеяться на случайность? Кампер напряженно сказал: - Если хочешь вздуть меня - давай. Я даже защищаться не стану. Ясно?Но сначала выслушай меня.
- Говорите.
- Во-первых, Голан...
- Обращайтесь ко мне по фамилии, пожалуйста. Я не желаю быть с вами на"ты".
- Во-первых, Тревиз, вы проделали хорошую работу, чтобы убедить меня всвоих взглядах...
- Вы это хорошо скрывали. Я мог бы поклясться, что вы просто смеялисьнадо мной.
- Я пытался смеяться, скрывая от самого себя тот факт, что вы былиисключительным нарушителем душевного спокойствия. Давайте сядем у стенки.Хотя здесь и пусто, но кто-нибудь может зайти, а я не думаю, что нам стоитпривлекать внимание. Они сели в кресла, которые мягко прогнулись по форме их тела. Пилоратудивился и сделал попытку встать.
- Расслабьтесь профессор, - остановил его Кампер.
- Я уже прошелчерез это. Они во многом опередили нас. Этот мир любит комфорт. - Онповернулся к Тревизу, положил руку на спинку его кресла и мягко заговорил:- Вы смутили меня. Вы заставили меня почувствовать, что Второе Основаниесуществует, и это глубоко потрясло меня. Я прикинул последствия. Не ясно ли,что они могут следить за вами каким-то образом? Устранить вас какпотенциальную угрозу? А заодно и меня? Вы улавливаете мою мысль?
- Мысль труса - да!
- А что хорошего в том, чтобы стать храбрецом, каких много вистории?- по-прежнему мягко спросил Кампер, но его голубые глаза сузилисьот негодования.
- Можем ли вы или я противостоять организации, способнойпереплавить ваш мозг и эмоции? Единственный путь эффективной борьбы -скрыть наше знание и начать сначала.
- Значит, вы скрыли и спаслись? Однако, вы не скрыли этого от мэраБрэнно. Тот же риск!
- Да! Но я думал, что дело стоит этого. Разговор между собой не дастничего, кроме того, что нас возьмут под мысленный контроль или сотрут нашупамять. С другой стороны - если я сказал мэру, то потому, что она хорошознала моего отца. Мы с отцом эмигрировали со Смирно, а бабушка мэра...
- Да, да, - нетерпеливо перебил его Тревиз, - и вы нашли следдалеких предков в Секторе Сириуса. Вы так часто об этом рассказывали, чтоэто известно всем. Дальше!
- Ну, я ей и сказал. Если бы я мог убедить мэра, пользуясь вашимиаргументами, что налицо опасность, Федерация могла бы предпринять какие-тодействия. Мы теперь не так беспомощны, как во времена Мула, и - что хужевсего - это опасное знание стало бы распространяться. Лично мы оказались быв исключительной опасности.
- Подвергнуть опасности Основание, лишь бы обезопасить себя. Вот гдеистинный патриотизм!- ядовито заметил Тревиз.
- В худшем случае - да. Но я надеялся на лучшее. - Кампер слегкавспотел. Казалось, на него давило неподвижное ожидание Тревиза.
- А мне вы не сообщили о столь мудром плане...
- Нет, и очень сожалею об этом, Тревиз. Мэр приказала мне молчать. Онасказала, что хочет знать все, что знаете вы, но вы такой человек, чтозамкнетесь, если узнаете, что ваши замечания кому-то переданы.
- Она права!
- Я не знал... не предполагал... я и подумать не мог, что онасобирается арестовать вас и выкинуть с планеты.
- Она поджидала подходящего политического момента, когда мой статус Советника не сможет защитить меня. Этого вы не предвидели?
- Как я мог предвидеть? Вы и сами не предвидели...
- Если бы я знал, что мои взгляды ей известны, я бы предвидел. Камперпарировал неожиданным налетом наглости: - В ретроспективе легко рассуждать.
- Ладно, ну и что вам понадобилось от меня здесь? Тоже что-нибудь изретроспективы?
- Поправить все. Исправить вред, который я - неумышленно - нанесвам.
- Красота.
- сухо заметил Тревиз.
- На вас очень похоже! Но вы так ине ответили на мой самый первый вопрос. Как вы попали сюда? Как получилось,что вы оказались на той же планете, что и я?
- Ответ прост. Я следовал за вами.
- Через гиперпространство? Когда мой корабль сделал серию прыжков?
- Тут нет никакой тайны. У меня такой же корабль, как и у вас, с такимже компьютером. Вы знаете, что я всегда обладал способностью угадыватьнаправление движения кораблей через гиперпространство. Догадка не всегдабывала удачной, я раза два ошибался, но с компьютером мне было значительнолегче. Вы колебались на старте, и это дало мне возможность оценитьнаправление и скорость, с которой вы шли перед входом в гиперпространство. Явложил эти сведения плюс мои собственные интуитивные экстраполяции вкомпьютер - и он сделал все остальное.
- И вы действительно попали в город раньше меня?
- Да. Вы не пользовались гравитацией, как я. Я сообразил, что вынаправитесь в столицу, так что опустился прямо, в тоже время, как вы, -Кампер сделал пальцем спиралевидное движение, показывая, как корабль шел понаправленному лучу.
- Вы рисковали поссориться с таможней Сейшл.
- Ну, - лицо Камера засияло от улыбки и стало таким бесспорноочаровательным, что почти тронуло Тревиза, - я не всегда и не во всем трус. Тревиз ожесточил себя.
- А как вы сумели получить такой же корабль, как и я?
- Так же, как и вы. Старая леди - мэр Бренно - записала его на меня.
- Зачем?
- Я буду полностью откровенен с вами. Я обязан следить за вами. Мэрхотела знать, куда вы полетите и что будете делать.
- И вы честно сообщили ей, я полагаю. Или вы были бесчестны поотношению к мэру тоже?
- Я сообщил ей. Впрочем, у меня не было выбора. Она установила на мойкорабль гипертранслятор, который я не предполагал найти, но нашел.
- Ну и?..
- К несчастью, он вмонтирован так, что я не мог уничтожить его, необездвижив корабль. По крайней мере, я не смог его испортить. Следовательно,она знает, где я, и знает поэтому, где вы.
- Допустим, что вы не сумели бы последовать за мной. Тогда она неузнала бы, где я. Вы подумали об этом?
- Конечно. Я подумал, не сообщить ли мне, что я потерял вас, но яотнюдь не был уверен, что она поверит мне. А тогда я не смог бы вернуться наТерминус неопределенно долгое время. А ведь я не вы, Тревиз, не свободнаяличность без привязанностей. У меня на Терминусе жена, которая беременна, ия хочу вернуться к ней. Вы имеете возможность думать только о себе, а я -нет К тому же, я пришел предупредить вас. Ей-богу, я пытаюсь это сделать, авы не хотите слушать. Вы все время говорите о другом.
- Меня не интересует ваша неожиданная забота обо мне. Против чего выможете меня предупредить? Мне кажется, меня нужно было предупреждать толькопротив вас. Вы продали меня и теперь идете за мной, чтобы продать вторично.Никто другой не причинил бы мне большего вреда. Кампер убедительно сказал: - Бросьте вы этот драматический тон! Тревиз - вы громоотвод! Васпослали вызвать реакцию Второго Основания, если только оно существует. Уменя интуитивное чутье не только к гиперпространственному преследованию, и яуверен, что мэр запланировала именно это. Если вы попытаетесь найти ВтороеОснование, оно будет знать об этом и предпримет действия против вас. Имстоит только пальцем шевельнуть. А когда они это сделают, мэр Брэнно узнаето них.
- Какая жалость, что ваша хваленая интуиция не сработала тогда, когдаБрэнно планировала мой арест. Кампер вспыхнул и пробормотал: - Вы знаете, что она не всегда срабатывает.
- А теперь она говорит вам, что мэр планирует атаковать ВтороеОснование? Брэнно не посмеет!
- Думаю, что посмеет. Но дело даже не в этом. Главное, что онаподбросила вас в качестве приманки.
- Итак?
- Итак, ради всех черных дыр в космосе, не ищите Второе Основание. Ейнаплевать, если вас убьют, а мне не наплевать, я чувствую себя ответственнымза это и тревожусь.
- Весьма тронут, - холодно сказал Тревиз, - но получилось так, что вданный момент у меня совсем другая задача.
- Какая?
- Пилорат и я идем по следам Земли, планеты, которая, по мнениюнекоторых, была первым домом человеческой расы. Это ведь так, Янов? Пилоратзакивал.
- Да, это чисто научный поиск и моя давняя мечта. Кампер некотороевремя отупело смотрел на них.
- Найти Землю? А зачем?
- Изучить ее, - сказал Пилорат, - как единственный мир, на которомразвились человеческие существа - предположительно из низших форм жизни, ане просто появились в готовом виде, как на других планетах. Это будетпотрясающее по уникальности исследование - И, - добавил Тревиз, - как мир, где, возможно, я узнаю кое-что оВтором Основании. Конечно, это только предположение.
- Но никакой Земли нет, - сказал Кампер.
- Разве вы не знаете? - -Нет Земли?- лицо Пилората стало отчужденным, как бывало всегда, когда онупрямился. - Вы говорите, что не было планеты, на которой возникчеловеческий род?
- О, нет! Конечно, Земля была, вне всяких сомнений! Но сейчас ее нет.То есть, нет обитаемой Земли. Она погибла.
- Басни, - пренебрежительно сказал Пилорат.
- Подождите, Янов, - вмешался Тревиз. - Скажите, Кампер, откуда выэто знаете?
- То есть как это - откуда? Это мое родовое знание. Я ведь веду свойрод из Сектора Сириуса, если я могу повторить это, не раздражая вас. Поэтомунам все известно о Земле. Она существовала в этом секторе, и это означало,что она не была частью Федерации Основания, потому что никто на Терминусе,по-видимому, не интересовался ею. Но Земля там была, та самая.
- Такое указание было, да, - подтвердил Пилорат. - Во временаИмперии был большой энтузиазм по поводу "Альтернативного Сириуса", как тогданазывали Землю. Кампер горячо возразил: - Это не альтернатива, это - факт!
- А что вы скажете, - сказал Пилорат, - если я перечислю множествопланет в Галактике народы которых называют их Землей?
- Но эта Земля вполне реальна, - ответил Кампер.
- Сектор Сириуса -самая древняя населенная часть Галактики. Это все знают.
- Так уверяют сирианцы, - равнодушно возразил Пилорат.
- Я говорю...
- начал было Кампер, но Тревиз перебил его.
- Что случилось с Землей? Вы сказали, что она давно необитаема.Почему?
- Из-за радиоактивности, вся планета радиоактивна, что было вызвановышедшими из-под контроля ядерными реакциями или из-за ядерных взрывов -точно не знаю - жизнь на ней невозможна. Все трое переглянулись и Кампер почувствовал, что надо повторить.
- Я сказал вам, что Земли нет. Бесполезно искать ее. Лицо Янова Пилората на этот раз не казалось отчужденным. Его глазасузились и все лицо наполнилось чем-то вроде гордой энергии. И в голосеученого не было и следа обычного для него не совсем уверенного тона, когдаон сказал: - Откуда, вы сказали, стало об этом известно?
- Я уже говорил - из моей родословной.
- Не валяйте дурака, молодой человек. Вы - Советник. Это означает,что вы родились на одной из планет Федерации - на Смирно, кажется, так выупомянули в начале разговора.
- Правильно.
- Тогда о какой родословной может идти речь? Не хотите же вы сказать,что в вас присутствуют сирианские гены, дающие вам врожденное знание мифовСириуса о Земле? Кампер, казалось, был захвачен врасплох.
- Нет, конечно, нет.
- Тогда что же вы имеете в виду? Кампер немного помолчал, собираясь с мыслями. Затем спокойно сказал: - В моей семье хранятся старинные книги по истории Сириуса. Таксказать, внешнее наследство, а не внутреннее. Мы об этом особенно нераспространялись, особенно те из нас, кто намеривался заняться политической карьерой. Тревиз, кажется думает, что я-то как раз иболтал, но поверьте, я упоминаю об этом только близким друзьям.
- В егоголосе звучала горечь.
- Теоретически все граждане Основания равны, но людииз старых миров Федерации более достойны, чем люди из новых, а те, ктопроисходят из внешних миров, достойны меньше всех. Но речь не об этом. Я нетолько читал старые книги, но и посещал когда-то старые миры... Эй, Тревиз,куда... Тревиз отошел к треугольному окну. Видно было небо и маленький кусочекгорода. Много света, и полная безлюдность. Тревиз вытянулся, чтобы заглянутьвниз. Он повернулся в комнату.
- Оригинально сделано это окно. Вы что-то хотели мне сказать,Советник?
- Да, помните круиз, который я совершил после колледжа?
- Прекрасно помню. Мы же были приятелями. Друзьями, так сказать,навек. Надеждой Основания. Двое против всего мира. Вы отправились в своетурне. Переполненный патриотизмом, я поступил на Флот. Почему-то мне тогдане захотелось путешествовать с вами - наверное, инстинкт предостерег меня.Хотел бы я, чтобы этот инстинкт остался со мной и в дальнейшем. Кампер не поддался на провокацию.
- Я побывал на Кампаралоне. В семейных легендах говорилось, что моипредки вышли оттуда - по крайней мере, со стороны отца. В древние временамы были правящей фамилией, до того, как нас поглотила Империя, и моя фамилияпроисходит оттуда. Звезда, вокруг которой вращается Кампарелон, имеладревнее поэтическое название - Эпсилон Эридана.
- Что оно означает?- спросил Пилорат. Кампер покачал головой.
- Не знаю, означает ли оно вообще что-нибудь. Скорее всего -традиция. Там очень любили старину. Мир - древний, имеются детальные записипо истории Земли, но об этом помалкивают. Какое-то суеверие. Каждый раз,упоминая слово "Земля", они поднимают руки со скрещенными пальцами, чтобыуберечься от несчастий.
- Вы говорили об этом кому-нибудь по возвращении?
- Конечно, нет. Да и кому это интересно? Мне надо было делатьполитическую карьеру, и я вовсе не собирался подчеркивать свое чужеземноепроисхождение.
- А как насчет спутника? Опишите спутник Земли, - резко сказалПилорат. Кампер растерялся.
- Я ничего не знаю о нем.
- Но у нее есть спутник?
- Не помню, чтобы читал или слышал об этом. Но я уверен, что если высами познакомитесь с записями Кампарелона, то найдете это.
- А вы, значит, ничего не знаете?
- Насчет спутника - нет. Не помню...
- Хм! А каким образом Земля стала радиоактивной? Кампер молча покачалголовой.
- Вспомните!- настаивал Пилорат. - Вы должны были слышатьчто-нибудь.
- Я был на Кампарелоне семь лет назад, профессор. Я не знал тогда, чтовы будете меня об этом расспрашивать. Существует, правда, там какая-тополулегенда-полумиф, который считается историческим.
- Что такое?
- Земля была радиоактивной. Империя пренебрегала и помыкала ею. Еенаселение сокращалось и хотело каким-то образом уничтожить Империю.
- Один вымирающий мир хотел уничтожить целую Империю?- удивилсяТревиз. Кампер сказал извиняющимся тоном: - Я же говорю, что это - легенда. Деталей я не помню, но вспоминаю,что в ней упоминался Арвардан.
- Кто это?- спросил Тревиз.
- Историческая личность. Я с уважением отношусь к нему. Это былчестный галактический археолог в ранние времена Империи, и он уверял, чтоЗемля находится в Секторе Сириуса.
- Я слышал это имя, - сказал Пилорат.
- Он - народный герой Кампарелона. Так что, если вы захотите узнатьподробнее, поезжайте на Кампарелон. Здесь торчать бесполезно.
- Так как же Земля, по вашим сведениям, планировала разрушитьИмперию?- спросил Пилорат.
- Не знаю, - голос Кампера стал угрюмым.
- Радиация имела к этому какое-нибудь отношение?
- Не знаю. Были рассказы о каком-то мозге-расширителе,сконструированном на Земле - синапсере или что-то в этом роде.
- Он что, создал супермозг?- спросил Пилорат с видом глубокогонедоверия.
- Не думаю. Я запомнил только, что этот план не сработал. Людистановились очень смышлеными, но умирали молодыми.
- Это, очевидно, мораль мифа. Если просишь слишком многого - теряешьто, что имеешь, - заметил Тревиз. Пилорат недовольно повернулся к нему.
- А вы-то что знаете о морали мифов? Тревиз поднял брови.
- Хотя мое поле деятельности отлично от вашего, Янов, но это неозначает, что я полный невежда.
- Что вы еще помните об этом синапсере, советник Кампер?- спросилПилорат.
- Ничего, я не хочу больше подвергаться перекрестному допросу. Видители, я последовал за вами по приказу мэра. Но мне не приказывали установить свами личный контакт. Я сделал это лишь потому, что хотел предупредить ослежке и о том, что вас послали служить личным целям мэра. Больше мне не очем говорить с вами, но вы удивили меня неожиданным интересом к Земле. Таквот, позвольте мне повторить: что бы там ни существовало в прошлом - БелАрвардан, синапсеры, что угодно - все это не имеет ничего общего с тем, чтосуществует сейчас. Говорю еще раз: Земля - мертвый мир. Я очень советую вампоехать на Кампарелон, где вы найдете все, что хотите знать. Самое главное- уезжайте отсюда.
- И вы, конечно, доложите мэру, что мы поехали на Кампарелон, ипоследуете за нами - для гарантии. А может, мэр уже все знает? Япредставляю, как тщательно она вас инструктировала насчет каждого слова,какое вы нам здесь скажите, потому что она, как видно, хочет зачем-тоотправить нас на Кампарелон. Правильно? Кампер побледнел, встал и, почти заикаясь от усилий управлять своимголосом, сказал: - Я пытался объяснить. Я хотел помочь. Напрасно... Можетепроваливаться в черную дыру, Тревиз! Он повернулся и вышел не оглядываясь. Пилорат опешил.
- Наверное, это было бестактно с вашей стороны, Голан, дружище. Я могбы еще что-нибудь вытянуть из него.
- Нет, не могли бы, - серьезно сказал Тревиз.
- Вы не вытянули бы изнего ничего, кроме того, что он хотел выдать вам, Янов, вы не знаете, что онтакое... До сегодняшнего дня и я этого не знал. Пилорат боялся потревожить Тревиза, который неподвижно сидел в кресле,глубоко задумавшись. Наконец, Пилорат все же решился.
- Мы так и просидим здесь всю ночь, Голан? Тревиз вздрогнул.
- Нет, вы совершенно правы. Нам будет лучше без людей вокруг.Пойдемте! Пилорат встал.
- Вокруг нас и не будет людей. Кампер говорил, что сегодня какой-тодень медитаций.
- Говорил. А когда мы ехали из космопорта, уличное движение было?
- Да, какое-то было.
- Небольшое, по-моему. А когда мы въехали в город, он был пустым?
- Нет, вообще-то. Но согласитесь, в этом помещении пусто.
- Да. Я обратил внимание на эту особенность. Пошли, Янов, япроголодался. Тут должно быть какое-нибудь место для еды, и мы можем себепозволить взять что-нибудь хорошее. Найдем уголок, где можно попробоватьинтересную сейшельскую новинку, или, в крайнем случае, хорошую галактическуюеду. Пошли. Как только мы окажемся в безопасном окружении, я скажу вам, что,по моему мнению, здесь случилось. Тревиз откинулся на спинку стула с приятным чувством обновления.Ресторан был, по стандартам Терминуса, не первоклассным, но он был явноновым. Частично он обогревался открытым очагом, где готовилась еда. Мясо, восновном, подавалось крошечными порциями, в самых разнообразных соусах. Еговылавливали пальцами, а для защиты от кипящего жира пользовались зеленымилистьями, холодными, влажными, с неопределенным мятным вкусом. Для каждогокусочка мяса полагался отдельный листок, и все вместе отправлялось в рот.Официант вежливо объяснил, как это делается. Видимо, привыкший кинопланетным гостям, он отечески улыбался, пока Тревиз и Пилорат осторожновылавливали исходящие паром кусочки мяса, и был явно восхищен, когдаиноземцы с облегчением констатировали, что листья не только предохраняютпальцы, но и охлаждают мясо при жевании.
- Восхитительно! - воскликнул Тревиз и тут же повторил заказ. Пилоратпоследовал его примеру. Они сидели за губчатым, довольно сладким десертом и чашкой кофе скарамельным запахом, по поводу которого они с сомнением покачали головами.Мужчины добавили в него сироп, на этот раз головой покачал официант.
- Итак, - спросил Пилорат, - что же произошло там, в туристскомцентре?
- Вы имеете в виду - с Кампером?
- А разве там было что-то еще, о чем стоит поговорить? Тревиз огляделся, они были в глубоком алькове, в относительномуединении, но в ресторане было много народу, и естественный многоязычный гулбыл отличным прикрытием. Тревиз тихо сказал: - Не странно ли, что он последовал за нами на Сейшл?
- Но он же сослался на свои интуитивные способности?
- Да, он действительно был чемпионом колледжа по слежке вгиперпространстве. До сегодняшнего дня, я никогда не задавался этимвопросом. Я понимаю, что имея определенные рефлексы, определенную развитуюловкость, можно судить, куда кто-то отправился в прыжке, по его подготовке кпрыжку. Но я не понимаю, как выслеживающий может судить о серии прыжков. Выготовите только первый прыжок, а все остальное делает компьютер. Следопытможет судить о первом, но какая магия позволит ему угадать, что делаеткомпьютер?
- Но он же это выполнил, Голан.
- Верно, - согласился Тревиз, - и я вижу только одну возможность: онзаранее знал, куда мы направляемся. Именно знал, а не угадал. Пилоратзадумался.
- Но это совершенно невозможно, мой мальчик. Как он мог знать? Мы жедоговорились о месте назначения уже на борту "Далекой Звезды".
- Верно! А как насчет этого дня медитации?
- Кампер не солгал. Официант подтвердил, что сегодня день медитации.
- Да, верно, но еще он сказал, что ресторан открыт. Вот его дословныеслова: "Сейшл-Сити не деревня, он не закрывается". Иными словами, народзанят медитацией, но в громадном городе, где все потеряло простоту нет местанабожности маленького городка. Поэтому уличное движение не прекращается ивсе службы работают - возможно, не в такой мере, как в обычные дни, ноработают.
- Но, Голан, пока мы находились в туристском центре, туда никто незаходил. Я следил - не было ни одного человека.
- Я тоже обратил на это внимание. Я даже подошел к окну и ясно увидел,что улица вокруг центра усеяна людьми - и пешими, и на машинах. Однако втуристский центр никто не заходил. День медитации - хорошее прикрытие. Мыне нашли бы более удачного уголка, если бы я не настроился на недоверие кэтому сыну чужаков.
- Что все это означает?- спросил Пилорат.
- По-моему, все просто, Янов. Здесь есть кто-то, кто сразу же узнал,куда мы направляемся, хотя мы с этим кем-то были в разных кораблях, и здесьесть кто-то, кто может держать общественное здание пустым, когда кругомполно людей, для того, чтобы мы могли поговорить в подходящем месте.
- Вы хотите уверить меня, что он может творить чудеса?
- Именно. Так могло случиться только если Кампер - агент ВторогоОснования и может контролировать мозг если он может читать мои и ваши мыслив далеком космическом корабле если он может повлиять на таможню если онможет приземлиться гравитационно, не оскорбляя пограничный контрольнедоверием к радиолучу если он может влиять на сознание людей такимобразом, чтобы они не входили в здание, когда он того не желает. Клянусьзвездами!- Тревиз был заметно расстроен. - Я могу проследить это дажепоследовательно по прошлому. Я не ездил с ним в турне. Я помню, что не хотелэтого. Не было ли мое нежелание результатом его воздействия? Он хотел бытьодин. Где он был на самом деле? Пилорат отодвинул стоящее перед ним блюдо, словно собираясь очиститьместо вокруг себя, чтобы было где подумать. Это оказалось сигналом дляробота-уборщика - самопередвигающегося столика, который остановился рядом иждал, чтобы они поставили посуду на него. Затем Пилорат воскликнул: - Это безумие. Все произошло естественным путем. Вы вбили себе вголову, что кто-то управлял событиями, и все стали интерпретировать в этомсвете, но не пришли ни к чему разумному. Бросьте, дружище, все это произошлослучайно. Не впадайте в паранойю!
- Я не собираюсь впадать в благодушие!
- Давайте рассуждать логически. Допустим, он агент Второго Основания.Зачем ему идти на риск вызвать наши подозрения, держа пустым туристскийцентр? Что он сказал такого важного, чтобы ему помешали несколько человек,занятых своими делами?
- На это легко ответить. Он должен был держать наш мозг под близкимнаблюдением и не хотел помех со стороны других. Ничего нестатичного.Никакого случайного беспорядка.
- Это, опять-таки, ваша интерпретация. Что важного в его разговоре снами? Разумно предположить, как он сам утверждает, что он встретился с нами,чтобы объяснить свое поведение, извиниться за него и предупредить нас онеприятностях. Зачем нам искать чего-то большего? В дальнем конце стола ненавязчиво поблескивал приемник для кредиток,быстро мелькали цифры, показывающие стоимость съеденного. Тревиз нашарилкарточку, которая имела хождение по всей Галактике, в любом месте, куда быни приехали граждане Основания, и вставил ее в щель автомата. Трансакциябыла произведена мгновенно, и Тревиз со свойственной ему внимательностьюпроверил оставшийся баланс, прежде чем снова убрать карточку в карман. Он небрежно огляделся, не проявляет ли кто-нибудь из присутствующих вресторане повышенного интереса к нему, и сказал: - Зачем искать большего? Он ведь говорил не только об этом. Он говорило Земле. Он говорил, что она мертва, и очень настойчиво толкал нас наКампарелон. Поедем мы туда?
- Думаю, да...
- признался Пилорат.
- Сразу уехать отсюда?
- Проверив Сириус-Сектор, мы можем вернуться сюда.
- А вам не пришло в голову, что он встретился с нами с единственнойцелью: заставить нас убраться с Сейшл? Отправить нас куда угодно, толькодолой отсюда?
- Зачем?
- Я не знаю. Видите ли, они надеялись, что мы полетим на Трантор. Выхотели этого и, возможно, поэтому они считали, что мы так и сделаем. Яиспортил всю игру, настояв, чтобы мы летели на Сейшл, а этого они хотелименьше всего и вот теперь выталкивают нас отсюда. Пилорат выглядел явно несчастным.
- Но, Голан, вы можете объяснить почему они не хотят, чтобы мы были наСейшл?
- Я этого не знаю, Янов, но для меня достаточно, что они хотятвытравить нас. Поэтому я здесь остаюсь. Я не собираюсь уезжать.
- Но... но... Голан, если бы Второе Основание хотело изгнать нас,разве не могли они просто повлиять на наш мозг, чтобы мы сами пожелалиуехать? Зачем им потребовался такой обходной путь?
- Раз уж вы подняли этот вопрос - не сделали ли они этого с вами,профессор?- Тревиз прищурился с внезапным подозрением.
- Вы захотелиуехать? Пилорат с удивлением посмотрел на него.
- Я просто подумал, что в этом есть некоторый смысл.
- Конечно, вы должны так думать, если вы под влиянием.
- Но я не...
- Естественно, что вы поклянетесь, что нет, если вы под влиянием.
- Если вы путаете меня таким образом, - сказал Пилорат, - у меня нетникакой возможности опровергнуть ваши голословные утверждения. Что вынамериваетесь делать?
- Я остаюсь на Сейшл. Вы не можете вести корабль без меня, так что,если Кампер повлиял на вас, он сделал ошибочный выбор.
- Прекрасно, Голан. Мы останемся на Сейшл, пока у нас не будетобъективных причин отъезда. Самое худшее, что мы можем сделать, хуже чемуехать или остаться - это рассориться. Ну, дружище, если бы я был подвлиянием, мог бы я изменить свое мнение и бодро идти с вами, как я собираюсьэто сделать? Тревиз подумал, улыбнулся и протянул руку.
- Согласен, Янов. А сейчас давайте-ка вернемся на корабль и завтраначнем сначала. Если надумаем. Ман Ли Кампер не помнил, когда его завербовали и кто. Во-первых, он былтогда ребенком, а во-вторых, агенты Второго Основания тщательно заметалисвои следы, насколько это было возможно. Кампер был "наблюдателем" и, как член Второго Основания, был тут жепризнан таковым. Это означало, что Кампер познакомился с менталистами и могобщаться с членами Второго Основания в их манере, но числился в самом низкомранге иерархии. Он мог мельком просматривать чужой мозг, но не мог управлятьим. Воспитание, которое он получил, никогда не заходило так далеко. Он былнаблюдателем, но не деятелем. Это давало ему, самое большее, второй класс, но он не обижался... неочень. Он сознавал свою значимость в общей схеме. В первые столетия своего существования Второе Основание недооценилозадачу, стоящую перед ним. Оно воображало, что горстка его членов можетвести всю Галактику и что План Селдона, если его поддерживать, потребуетлишь случайных, самых легких прикосновений то тут, то там. Мул избавил их от иллюзий. Явившись неизвестно откуда, он захватилПервое Основание (что, впрочем, не имело особого значения) и почтипарализовал деятельность Второго Основания. Должно было пройти пять лет,прежде чем была организована контратака, да и то ценой многих жизней. При Палвере произошло почти полное возрождение, но, опять-таки, слишкомдорогой ценой, и Палвер, наконец, принял соответствующие меры. ОперацииВторого Основания, решил он, должны распространяться очень широко, но приэтом не должна возрастать возможность его обнаружения. Поэтому он настоял насоздании Корпуса Наблюдателей. Кампер не знал, много ли наблюдателей в Галактике или хотя бы только наТерминусе. Это его не касалось. В идеале, не должно было быть заметной связимежду двумя наблюдателями, чтобы потеря одного не влекла за собой потерюдругого. Все связи шли через высшие ступени на Транторе. Поехать когда-нибудь на Трантор было честолюбивой мечтой Кампера. Онсчитал эту мечту почти несбыточной, хотя знал, что иной раз наблюдателейвызывают на Трантор и дают повышение, но такое случается редко. Качества,требуемые для хорошего наблюдателя, отнюдь не вели к Совету. Вот, например, Джиндибел: он был на четыре года моложе Кампера,завербован был, вероятно в детстве, как и Кампер, но его взяли прямо наТрантор, и теперь он Оратор. Кампер не имел иллюзий по поводу того, как и почему так должно случиться. Позднее он бывал в контакте сДжиндибелом и на опыте знал силу мозга этого молодого человека. Ему,Камперу, и секунды не выстоять против него. Кампер не часто задумывался о своем статусе: размышлять об этом почтиникогда не было повода. В конце концов, думал он, положение наблюдателякажется низким лишь по стандартам Трантора, в нементальных обществах,наблюдателю легко добиться высокого положения. Камперу, например, не стоило никаких трудов поступить в хорошее учебноезаведение или найти хорошую компанию. Он мог пользоваться ментальностью,чтобы усилить свою природную интуицию (он был уверен, что его завербовалиименно из-за этой его природной способности), и таким путем он стал звездойгиперпространственного преследования. Он был героем колледжа, и этопослужило первым шагом на пути к политической карьере. Когда теперешнийкризис закончится, неизвестно, как далеко сможет продвинуться Кампер. Если кризис успешно разрешится сам собой, как, похоже, и будет,вспомнят ли, что именно Кампер обнаружил Тревиза - не как человека, это могсделать любой - а как мозг? Он столкнулся с Тревизом в колледже и обратил на него внимание сначалатолько как на веселого, остроумного компаньона. Однажды утром, медленновыпутываясь из сонливости, в потоке сознания, сопровождающего нереальнуюпочву сна, Кампер вдруг почувствовал сожаление, что этого парня никогда незавербуют. Тревиза, конечно, нельзя было завербовать, ведь он был уроженцемТерминуса, а не какого-нибудь другого мира, как Кампер. Кроме того было ужепоздно. Только совсем юный ум достаточно пластичен, чтобы воспринятьментальное обучение. Болезненное введение этого искусства во взрослый мозг(а оно было больше чем наукой), грубо входившего в сознание, практиковалосьтолько в течение двух столетий после Селдона. Но если Тревиз не подходил ни по рождению, ни по возрасту, почемуКампер подумал о нем? В следующую их встречу Кампер глубоко проник в мозг Тревиза и обнаружилто, что с самого начала встревожило его. Характеристика мозга Тревиза несоответствовала тем правилам, которые Кампер изучал, снова и снова ускользаяот контроля. Следя за работой мозга, Кампер нашел щели - нет, это не моглобыть подлинными щелями - какие-то прыжки небытия. Так бывало, когда работамозга Тревиза делалась слишком сложной, чтобы за ней можно было следить. Кампер не мог установить, что это означает, но наблюдая за поведениемТревиза в свете обнаруженного, он заподозрил, что Тревиз имеетсверхъестественную способность делать правильные выводы из, казалось бы,совершенно незначительных фактов. Имело ли это какое-нибудь отношение к щелям? Ясно, что это была задачадля менталиста, куда более сильного, нежели Кампер - возможно, даже длясамого Совета. Он с беспокойством отмечал, что сила решений Тревиза в ееполной мере не была известна и самому Тревизу, и что Тревиз, может быть,способен к... К чему? Знаний Кампера не хватало. Он почти нащупал, чем обладал Тревиз- но только почти. Это было всего лишь интуитивное заключение, а может,просто догадка, что Тревиз, вероятно, личность величайшей значимости. Кампер мог бы воспользоваться шансом и рискнуть. В конце концов, еслион окажется прав... Теперь, оглядываясь назад, он не понимал, как набрался храбрости ипродолжил исследования. Он не мог перейти административный барьер, окружавший Совет, не рискнул погубить свою репутацию. Онотчаянно втирался к самому младшему члену Совета, и, наконец, Джиндибелоткликнулся на его призыв. Джиндибел терпеливо выслушал его замечания, и с этого времени междуними возникли особые отношения. В интересах Джиндибела Кампер поддерживалотношения с Тревизом, по приказу Джиндибела тщательно подготовил ситуацию, врезультате которой Тревиз оказался высланным. И теперь Кампер началнадеяться, что через Джиндибела исполнится его мечта о переводе на Трантор. Все приготовления шли таким образом, чтобы вынудить Тревиза отправитьсяна Трантор. Его отказ направиться туда поверг Кампера в полнейшее изумление,и, как он думал, Джиндибел тоже не предвидел такого поворота событий. Во всяком случае, Джиндибел спешил на место, и это усилило в Кампереощущение тревоги. Кампер послал гиперсигнал. Джиндибела разбудило прикосновение к его мозгу. Оно было эффективным и,в неменьшей степени, тревожным. Поскольку оно действовало непосредственно навозбуждающие центры, Джиндибел просто проснулся и сел в постели. Простыня сползла с гладко-мускулистого торса. Он узнал прикосновение,различающиеся у менталистов, как голоса тех, кто примитивно общаетсязвуками. Джиндибел послал стандартный сигнал с просьбой небольшой отсрочки, еслиона возможна, и получил ответ: "Не аварийно". Без чрезмерной спешки Джиндибел занялся утренней процедурой. Он был ещев корабельном душе, когда снова включился контакт.
- Кампер?
- Да, Оратор.
- Вы разговаривали с Тревизом и с тем, другим?
- Пилоратом, Яновом Пилоратом. Да, Оратор.
- Хорошо. Дайте мне еще пять минут, и я налажу видеосвязь. Он привел Сару Нови в кабину управления. Она вопросительно взглянула нанего и хотела что-то спросить, но он приложил палец ко рту, и она сразуумолкла. Джиндибел все еще чувствовал некоторую неловкость от интенсивногопочтительного обожания в ее мозгу, но это становилось в какой-то мереутешительно-нормальной частью его окружения. Он присоединил маленький усиксвоего сознания к ее мозгу, и теперь нельзя было подействовать на его мозг,не подействовав и на нее. Мозг этой женщины - а созерцать егонепрекращающуюся симметрию было огромным эстетическим удовольствием - делалневозможным существование поблизости любого постороннего влияния безобнаружения. Джиндибел почувствовал прилив благодарности за вежливыйимпульс, овладевший им, когда они с Нови стояли возле университета, иприведший ее к нему именно тогда, когда она была ему нужнее всего.
- Кампер?
- Да, Оратор?
- Расслабьтесь, пожалуйста. Я должен изучить ваш мозг. В этом нетникакого оскорбления.
- Как пожелаете, Оратор. Могу я узнать, зачем?
- Для уверенности, что к вам не прикасались.
- Я знаю, что у вас есть политические соперники в Совете, Оратор, но,конечно, никто из них...
- Не рассуждайте, Кампер. Расслабьтесь. А теперь, если хотитеобъединиться со мной, мы установим визуальный контакт. То, что последовало вслед за этим, было, в обычном смысле слова,иллюзией, потому что никто, кроме тех, кому помогала ментальная сила хорошообученного члена Второго Основания, ничего не определил бы вообще - ниорганами чувств, ни какими-то физическими приборами. Возниклососредоточенное лицо, даже самый лучший менталист мог произвести толькотемное и довольно неопределенное изображение. Лицо Кампера как бы скрывалосьтонкой, мерцающей газовой завесой, и Джиндибел знал, что и сам выглядит также. На физической гиперволне можно было общаться через образы настолькочеткие, что Ораторы сквозь расстояние в тысячи парсеков разговаривали как былицом к лицу. Корабль Джиндибела был оснащен всем необходимым для этой цели.Однако, сейчас было выгодно ментальное видение. Главное - его нельзя былоперехватить никаким прибором, известным Первому Основанию, и даже ни одинчлен Второго Основания не мог перехватить ментальное видение другого. Можнобыло проследить игру мозга, но не легкое изменение выражения лица, котороепридавало общению изысканность. - Что же касается Анти-Мулов - что ж,чистоты мозга Нови достаточно, чтобы убедиться в отсутствии вмешательства.
- Передайте мне точно, Кампер, - сказал он, - свой разговор сТревизом и Пилоратом. Точно, на уровне мысли.
- Конечно, Оратор, - ответил Кампер. Он говорил недолго. Комбинация звука, выражение лица и потока сознания,основательно сжала все, несмотря на то, что на уровне мысли говорилосьгораздо больше, чем если бы шел обычный разговор. Джиндибел внимательно следил. В ментальном видении все былонемногословным. В подлинном общении, даже в физическом гипервидении черезпарсеки выдавалось неизмеримо больше битов информации, чем было необходимодля понимания, и можно было многое опустить, не теряя главного. Ментальное видение давало абсолютную безопасность в обмен за роскошьизбыточных битов, каждый из которых был на учете. На Транторе ходили фантастические рассказы, передававшиеся отинструктора к учащимся. Они предназначались для вдалбливания юношам важностисосредоточенности. Чаще всего повторялось наименее достоверное. Приводился,например, рапорт о продвижении Мула, еще до того, как он захватил Калган:младший чиновник, получивший рапорт, подумал, что речь идет о животном вроделошади, потому что не увидел или не понял маленькую искру, означавшую"личное имя". И чиновник решил, что дело слишком незначительное, чтобыпередавать его на Трантор. Когда пришло следующее сообщение, было ужеслишком поздно предпринимать немедленные действия, и зря прошло пять тяжелыхлет. Событие почти наверняка было выдумано, но это уже не важно. Историябыла драматична и побуждала каждого студента к напряженнойсосредоточенности. Джиндибел вспомнил свои студенческие годы, когда оношибся в приеме, который показался ему незначительным, и непонятным. Егоучитель, старый Кипетс, тиран до мозга костей, только усмехнулся и съязвил:"Животное вроде лошади, Щен Джиндибел?", и этого было достаточно, чтобы"Щен" сгорел от стыда. Кампер кончил. Джиндибел попросил: - Пожалуйста, дайте вашу оценку реакции Тревиза. Вы знаете его лучше,чем я или кто-нибудь другой.
- Это было достаточно ясно, - сказал Кампер.
- Ментальные показателибезошибочны. Он думает, что мои слова и действия означают страстное желаниенаправить его на Трантор, в Сириус-Сектор или любое другое место, но тольконе туда, куда он действительно собирается. По моему мнению, это означает,что он твердо намерен остаться там, где он сейчас. Факт, что я придаю такоебольшое значение изменению его позиции, настораживает Тревиза, и посколькуон чувствует, что его интересы диаметрально противоположны моим, он будетнамеренно действовать вопреки тому, что считает моим желанием.
- Вы уверены в этом?
- Полностью уверен. Джиндибел подумал и пришел к выводу, что Кампер прав.
- Я удовлетворен. Отлично справились! Ваш рассказ о радиоактивностиЗемли, о ее уничтожении был выбран умно, и вызвал нужные реакции без прямоговмешательства в мозг. Похвально! Кампер, казалось, некоторое время боролся с собой.
- Оратор, - сказал он, наконец, - я не могу принять вашей похвалы. Яне придумал эту историю. В Сириус-Секторе на самом деле есть планета подназванием Земля, и ее действительно рассматривают как первоначальный домвсего человечества. Она была радиоактивна не с самого начала, а сталатаковой в результате случайности, и радиоактивность усиливалась, покапланета не погибла. И там действительно был изобретен усилитель-сенсормозга, но это ни к чему не привело. Все это считается историей роднойпланеты моих предков.
- Вот как? Интересно!- заметил Джиндибел без особого воодушевления.- Это еще лучше. Неправда никогда не может быть высказана с такой жеискренностью, как истина. Палвер сказал однажды: "Чем ближе к правде, темлучше ложь, а сама правда, когда ею можно воспользоваться, есть самая лучшаяложь".
- Еще об одном, - сказал Кампер. - Следуя инструкциям держатьТревиза в Сейшл-Секторе, пока вы не приедете, и сделать это любой ценой, язашел так далеко в своих усилиях, что он наверняка подозревает, что янахожусь под влиянием Второго Основания. Джиндибел кивнул.
- Это, я думаю, неизбежно при данных обстоятельствах. При егомономании он может увидеть Второе Основание даже там, где его нет. Мы простодолжны были учесть это.
- Оратор, если обязательно нужно, чтобы Тревиз оставался на месте,пока вы не доберетесь до него, дело упроститься, если я встречу вас, возьмуна борт своего корабля и привезу. Это займет меньше одного дня..
- Нет, наблюдатель, - резко ответил Джиндибел. - Вы этого несделаете. Люди на Терминусе знают, где вы. На вашем корабле естьгипертранслятор, который вы не можете убрать, не так ли?
- Да, Оратор.
- Терминус знает, что вы высадились на Сейшл - их посол на Сейшлзнает это и знает также, что высадился и Тревиз. Ваш гипертранслятор сообщитна Терминус, что вы снова полетели куда-то за сотни парсеков и вернулись. Вэтом случае посол информирует Терминус, что Тревиз, однако, оставался наСейшл. Каковы будут догадки людей Терминуса? Мэр Терминуса, по общемумнению, женщина весьма проницательная, и она меньше всего хочет, чтобы еетревожили темные догадки. Мы не хотим, чтобы она привела сюда часть своегофлота. А шансы на это неприятно высоки.
- Прошу прощения, Оратор, но какие основания у вас бояться флота, еслимы можем управлять командирами?
- Какими бы незначительными ни были эти причины, их станет еще меньше,если флот не прибудет сюда. Оставайтесь на месте, наблюдатель. Когда ядоберусь до вас, я перейду на ваш корабль, и тогда...
- И тогда, Оратор?
- Тогда я возьму верх. Джиндибел активизировал ментальное видение, сел и начал размышлять. В течение долгого путешествия на Сейшл, неизбежно долгого на этомкорабле, которому далеко до технических новшеств Первого Основания, онпросмотрел все рапорты о Тревизе. Рапорты охватывали почти десятилетие. Анализируя все вместе, в свете недавних событий, Джиндибел больше несомневался, что Тревиз был бы чудесным приобретением для Второго Основания,если бы не правило никогда не вербовать уроженцев Терминуса, установленноево времена Палвера. Нечего и говорить, сколько рекрутов величайшей квалификации былопотеряно Вторым Основанием за столетия. Не было возможности оценить каждогоиз квадрильонов людей, населяющих Галактику. Но, наверное, никто из них необещал большего, чем Тревиз, и, конечно, никто не имел такой сенситивности. Джиндибел слегка покачал головой, Тревиза нельзя упускать, хотя он иродился на Терминусе. Теперь Тревиз был для них, конечно, бесполезен. Он уже стар дляобучения, но у него была природная интуиция находить решения на основенегативной информации и что-то.... что-то... Старый Шандисс, который, несмотря на то, что уже пережил свой расцвет,в целом, был хорошим Оратором, видел в Тревизе что-то еще, даже безкорректирующих сведений и аргументации, которые Джиндибел обрабатывал вовремя путешествия, Шандисс считал, что Тревиз - ключ ко всему, ключ ккризису. Зачем Тревиз приехал на Сейшл? Что он замышляет? Что он делает? И егонельзя коснуться! В этом Джиндибел был уверен. Пока неизвестно точно, каковароль Тревиза, было бы величайшей ошибкой пытаться как-то модифицировать его. В сражении с Анти-Мулами - кем бы они ни являлись - неправильный ходпо отношению к Тревизу может быть подобным взрыву звезды. Он почувствовал, что над его мозгом навис другой мозг, и он рассеянносмахнул его, как отмахнулся бы от надоедливого насекомого, только сделал этомыслью, а не рукой. Он тут же почувствовал чужую боль и поднял глаза. Сара Нови прижала ладонь к глазам.
- Простите, Мастер, у меня вдруг разболелась голова. Джиндибелнемедленно раскаялся. , - Простите, Нови, я не подумал... или слишком задумался, - и оносторожно "погладил" сморщившийся усик мозга. Нови улыбнулась.
- Прошла так же внезапно, как и появилась. Звук вашего голоса, Мастер,хорошо действует на меня.
- Хорошо, - сказал Джиндибел. - Что-нибудь не так? Почему тыздесь?- Он воздержался от вмешательства в ее мозг, боясь найти там себя. Ончувствовал все большее и большее желание не вторгаться в ее тайны. Нови помедлила, и слегка склонилась к нему.
- Я беспокоилась. Вы смотрели в никуда, издавая непонятные звуки, вашелицо дергалось. Я осталась здесь, замирая от мысли, что вам плохо, что выбольны... и не знала, что делать.
- Это ничего, Нови. Бояться нечего, - он погладил ее по руке. -Нечего бояться, поняла? Страх или любая сильная эмоция искажали и портили симметрию ее мозга.Джиндибел предпочитал, чтобы ее мозг был спокойным, умиротворенным исчастливым, но избегал исправлять его внешним влиянием. Она чувствовалапредшествующее исправление, как эффект ) его слов, и ему казалось, что этотспособ предпочтительнее. | - Нови, а почему ты не хочешь, чтобы я звал тебя Сарой? Она посмотрелана него с обидой.
- О, Мастер, так не надо.
- Но ведь Референт назвал тебя так в тот день, когда мы встретились.Теперь мы с тобой достаточно знакомы...
- Я знаю, что он называл меня так, Мастер. Мужчина говорит такдевушке, которая не имеет мужа, не обручена, которая... ну, некомплектна.Для меня более уважительно, если вы скажите "Нови", и я быть гордой, что вытак говорите. Пусть у меня сейчас нет мужа, но зато есть Мастер, и я бытьрада. Я надеюсь, для вас это не быть оскорбление - говорить "Нови"?
- Конечно, нет, Нови. Ее мозг разгладился, и Джиндибел обрадовался. Надо ли ему такрадоваться? С некоторым смущением он вспомнил, что на Мула предположительновоздействовала женщина Первого Основания, Бейта Даррел, и тем погубила его. Тут, конечно, другое дело. Эта женщина-хэмиш была его защитой противдругого мозга, и он хотел, чтобы она служила этой цели наиболее эффективно. Нет, это неправда. Его функция, как Оратора, будет скомпрометирована,если он перестанет понимать собственный мозг или, что еще хуже, будетсознательно истолковывать его неправильно, избегая истины. Истина состояла втом, что ему было приятно, когда Нови была спокойна и счастлива - без еговмешательства - и это ему нравилось просто потому, что она сама емунравилась, и в этом, как он дерзко думал, нет ничего плохого.
- Сядь, Нови, - сказал он. Она села, осторожно балансируя на кончике кресла, и села как можнодальше от Джиндибела. Ее мозг был наполнен почтительностью.
- Когда я издавал звуки, Нови, я разговаривал на далекое расстояниеученым способом. Нови опустила глаза и сказала печально: - Я видеть, Мастер, что здесь много способов у грамотеев, что я непонимаю и не представляю. Это трудная гора - высокое мастерство. Мне бытьстыдно, что я придти к вам, чтоб сделаться грамотеем. Как вы, Мастер, несмеяться надо мной?
- Нет никакого стыда в том, чтобы стремиться к чему-либо, даже ' еслиэто за пределами твоих способностей. Ты теперь слишком взрослая, чтобысделаться ученой вроде меня, но ты никогда не будешь слишком старой, чтобыузнать больше, чем ты уже знаешь, и научиться делать больше, чем ты можешь.Я буду рассказывать тебе об этом корабле. Когда мы доберемся до цели, тыбудешь кое-что знать. Он был в восторге. А почему бы нет? Он сознательно выбрал народ хэмиш.Не так ли разнородная группа Второго Основания пришла к своему стереотипу? Ее молодежь только случайно оказывалась пригоднойстать на высший уровень самого Второго Основания. Дети Ораторов почтиникогда сами не становились Ораторами. Триста лет назад было три поколенияЛингвистов, и всегда существовало подозрение, что средний Оратор реальноотносится к этой группе. И если это правда, кто были люди Университета,поставившие себя на столь высокий пьедестал? Он видел, как заблестели глаза Нови, и радовался этому.
- Я буду стараться, - сказала она, - учиться всему, чему вы учитьменя, Мастер.
- Я уверен в этом, - ответил он и вдруг засомневался. Ему пришло наум, что в разговоре с Кампером он ни разу не упомянул, что был не один. Наспутницу не было и намека. Женщина могла быть принята как должное, по крайней мере, Кампер ничегоне заподозрил бы и не удивился. Но женщина-хэмиш? В настоящее время, что бы Джиндибел ни делал, стереотип властвовал надним, он даже порадовался, что Кампер никогда не был на Транторе и поэтому непризнает в Нови хэмиш. Он отмахнулся от этих мыслей. Какая важность, знает Кампер или незнает, и вообще знает ли кто-нибудь. Джиндибел - Оратор Второго Основания,и может делать все, что хочет, в рамках плана Селдона, и никто не имеетправа вмешаться.
- Мастер, - спросила Нови, - когда мы достигнем места назначения, мыразделимся? Он посмотрел на нее и сказал, пожалуй, с большей нежностью, чемнамеривался: - Мы не расстанемся, Нови. Женщина-хэмиш застенчиво улыбнулась и стала похожей на обыкновеннуюженщину. УНИВЕРСИТЕТ Пилорат сморщил нос, когда они с Тревизом вернулись на "ДалекуюЗвезду". Тревиз пожал плечами.
- Человеческое тело - мощный источник запахов. Обменник не можетсработать мгновенно, а искусственные запахи лишь смешиваются, но незаглушают прежний.
- И я полагаю, что нет двух кораблей с одинаковым запахом, если в нихбыли какое-то время разные люди.
- Правильно, на втором часу пребывания на планете вы ощущали запахиСейшл?
- Нет, - признался Пилорат.
- Так вот, вы перестанете чувствовать через некоторое время и этот. Всущности, если достаточно долго находишься на корабле, то радуешься запаху,которым он вас встречает. Как бы возвращаешься домой. И поэтому, когда выначнете бродить по Галактике, то узнаете, что невежественно говорить озапахе обитателям любого корабля или планеты. Между нами, конечно, этоможно.
- Как ни странно, Голан, я воспринимаю "Далекую Звезду" как дом. Покрайней мере, она сделана Основанием.
- Пилорат улыбнулся.
- Знаете, яникогда не ощущал в себе патриотизма. Считал человечество своей нацией, но,должен признаться, покинув Основание, я чувствую как сердце мое наполняетсялюбовью к нему. Тревиз готовил себе постель.
- Знаете, а мы не так уж далеко от Основания. Сейшл-Союз почти окружентерриторией Федерации. Здесь у нас посол и огромное представительство,начиная с консула. На словах сейшльцы оппозиционны нам, но весьма осторожныв действиях, которые могут нам не понравиться. Давайте спать, Янов. Сегоднямы ничего не узнали. Завтра постараемся добиться большего. Слышимость между двумя каютами была превосходной, и когда корабльпогрузился в темноту, Пилорат, вертящийся в постели без сна, в конце концов,негромко окликнул: - Голан? -Да?
- Вы не спите?
- Пока вы говорите - нет.
- Мы кое-что, все-таки, получили сегодня. Ваш друг Кампер...
- Бывший друг, - проворчал Тревиз.
- Каков бы ни был его статус, он поведал о Земле кое-что, чего яраньше не встречал в своих исследованиях. Радиоактивность! Тревизприподнялся на локте.
- Видите ли, Янов, если Земля действительно мертва, это не означает,что мы вернемся домой. Я все еще хочу найти Гею. Пилорат фыркнул.
- Конечно, мои дорогой! Я тоже. И я не верю, что Земля мертва. Кампермог считать это правдой, но едва ли в Галактике найдется сектор, где неговорили бы, что человечество появилось на местной планете. И почти везденазывают ее Землей или эквивалентным именем. В антропологии мы называем это "глобоцентризм". У людей есть тенденцияхвалиться, что они лучше соседей, что их культура древнее и выше, чем надругих планетах, что все хорошее в других мирах заимствовано у них, а плохоеискажено и испорчено при заимствовании, либо изобретено где-то в другомместе. Тенденция уравнивать превосходство в качестве с превосходством впродолжительности. Если они не могут разумно подтвердить, что их планетабыла Землей или ее эквивалентом - с началом человеческого рода - то изкожи лезут вон, чтобы поместить Землю в свой сектор, даже если не могутуказать на нее точно.
- И вы находите, - сказал Тревиз, - что Кампер следовал общейпривычке, когда заявил, что Земля находится в Сириус-Секторе? Сириус-Секторимеет древнюю историю, все миры там хорошо известны, все можно проверить,даже не приезжая туда. Пилорат хихикнул.
- Даже если вы докажете, что в Сириус-Секторе нет мира, который мог быбыть Землей, это не поможет. Вы недооцениваете глубины, в которых мистицизмможет похоронить реальность, Голан. В Галактике не меньше полудюжинысекторов, где респектабельные ученые повторяют торжественно и без тениулыбки местные легенды о том, что Земля - или планета, которую они решилитак называть, - находится в гиперпространстве, и обнаружить ее можно развелишь случайно.
- А они не говорят, что кто-нибудь когда-нибудь уже находилее?
- Опять же легенды и патриотическая вера в них, несмотря на то, чтоэти легенды абсолютно неправдоподобны, и в них не верит никто, кроме тогомира, который их выдумал.
- Тогда, Янов, и мы не поверим. Давай-ка выйдем в наше личноегиперпространство сна.
- Но, Голан, меня интересует это дело с радиоактивностью Земли. Мнекажется, здесь есть следы истины - или намек на истину.
- Что значит - намек?
- Видите ли, радиоактивный мир - это такой мир, где жесткое излучениедолжно иметь более высокую концентрацию, чем обычно. Коэффициент мутациидолжен быть выше, эволюция происходит быстрее и более разнообразно. Яговорил вам, если помните, что одна из точек, на которой сходятся почти вселегенды - это то, что жизнь на Земле была невероятно разнообразна: миллионывсевозможных видов жизни - взрывное развитие. Такое разнообразие моглосоздать разум на Земле, а затем и выплеснуть за ее пределы, в Галактику.Если Земля была по каким-то причинам радиоактивна - более радиоактивна, чемостальные планеты - это бы разъяснило многое о Земле, о ее уникальности. Тревиз, помолчав, возразил: - Во-первых, у нас нет основания верить Камперу. Он мог солгать, чтобыубедить нас уехать отсюда и отправить с дурацкими поисками на Сириус. Яубежден, что именно это он и сделал. Вы, кажется, забыли - он уверял нас,что Земля мертва!
- Но ведь изначально радиоактивность там не была чрезмерно велика.Жизнь на Земле развилась, а поддерживать уже возникшую жизнь легче, чемсоздать ее. Если допустить, что жизнь на Земле развилась и поддерживалась,значит, уровень радиоактивности не мог быть несовместим с жизнью и стечением времени мог только понижаться. Нет ничего, что могло бы поднятьуровень.
- Атомные взрывы?- предположил Тревиз.
- При чем тут они?
- Я хочу сказать, вдруг на Земле были атомные взрывы?
- На поверхности Земли? Не может быть. В истории Галактики нет ниодной записи, чтобы какое-то общество воспользовалось атомными взрывами какоружием. Мы не выжили бы. Во время трегелинского восстания, когда обестороны были ослаблены голодом и отчаянием, Джиндиппур Корат намекнул нарадиоактивный взрыв... -... и его повесили матросы его же собственного флота. Я знаюгалактическую историю. Но я имел в виду несчастный случай.
- Нет данных о несчастных случаях, способных значительно поднятьинтенсивность излучения планеты. - Пилорат вздохнул.
- Я полагаю, стоитотправиться в Сириус-Сектор и покопаться там.
- Когда-нибудь, возможно, отправимся, но не сейчас.
- Да, да. Я умолкаю. Он замолчал, и Тревиз с час лежал в темноте, обдумывая, не привлек лион к себе слишком много внимания, и не разумнее ли улететь в Сириус-Сектор,а затем снова вернуться на Гею, после того, как внимание - любое внимание- будет от них отвлечено. К окончательному решению он так и не пришел, потому что уснул. И сонего был тревожным. Они снова отправились в город ближе к полудню. Туристский центр на сейраз был забит народом, но им удалось получить нужные указаний насчетбиблиотеки, а уж там им дали инструкции, как пользоваться местными моделямикомпьютеров-справочников. Они тщательно проверили все о музеях и университетах, начав с тех, чтопоближе, и отметили информацию об антропологах, археологах и историкахдревности.
- Ага!- воскликнул Пилорат.
- Что - ага?- несколько резковато спросил Тревиз.
- Имя Квинтезетц. Оно мне знакомо!
- Вы знаете этого человека?
- Нет, конечно, но я, кажется, читал его статьи. Когда мы вернемся накорабль, я посмотрю по своему каталогу...
- Если его имя вам знакомо, то с него и начнем. Если он не поможетнам, то наверняка сможет указать, к кому стоит обратиться.
- Тревиз встал.- Давайте отправимся в сейшльский университет. Но поскольку там никого небудет во время ленча, то сначала поедим. Ближе к концу дня они вошли в университет, пробрались по его лабиринтами оказались в приемной. Там они ждали молодую женщину, ушедшую заинформацией. Эта женщина могла - провести или не провести к Квинтезетцу.
- Интересно, - недовольно проворчал Пилорат, - долго ли нам ещепридется ждать. Может, до конца занятий? Его слова оказались как бы сигналом: молодая леди, которую они виделиполчаса назад, быстро шла к ним. Ее туфли отливали красными и фиолетовымицветами и щелкали по полу резкими музыкальными тонами. Высота звукаизменялась со скоростью и силой шагов. Пилорат вздрогнул. Он предполагал, что каждый мир имеет свои способыобострять чувства так же, как у каждого мира есть свой запах. Он подумал,что, поскольку запаха он больше не замечает, то наверное, научится незамечать и какофонии, творимой молодыми женщинами при ходьбе. Она подошла к Пилорату и остановилась.
- Могу я узнать ваше полное имя, профессор?
- Янов Пилорат, мисс.
- А ваша родная планета? Тревиз поднял руку, словно призывая к осторожности, но Пилорат либо неувидел, либо не обратил внимания на нее и ответил: - Терминус. ' Женщина широко улыбнулась в ответ на это и, казалось, была довольна.
- Когда я сообщила профессору Квинтезетцу, что профессор Пилорат хочетего видеть, он сказал, что увидится с вами лишь в том случае, если вы -Янов Пилорат с Терминуса. Пилорат быстро заморгал.
- Вы... вы хотите сказать, что он слышал обо мне?
- Похоже, что так. Пилорат почти со скрипом выдавил улыбку и повернулся к Тревизу: - Он слышал обо мне. Я честно говоря, не думал... я хочу сказать, янаписал несколько статей, но не думал, что кто-нибудь... - Он покачалголовой.
- Они, в сущности, не имели большого значения.
- Ну, тогда, - сказал Тревиз, тоже улыбнувшись, - перестаньтевпадать в экстаз самоунижения и давайте пройдем.
- Он повернулся к женщине.- Я полагаю, мисс, есть какой-нибудь транспорт, чтобы отправить нас к нему?
- Это недалеко. Мы даже не будем выхолить из комплекса зданий, и ябуду рада проводить вас. Вы оба с Терминуса?- и она, не ожидая ответа,пошла вперед. Мужчины последовали за ней, и Тревиз ответил ей с чуть заметнойнеприязнью: - Да, мы оба с Терминуса. Это что-нибудь меняет?
- О, нет, конечно, нет. Народ на Сейшл не любит членов Основания,знаете ли, но мы здесь, в университете, более космополитичны. Живи и дайжить другим - всегда так говорю. Я имею в виду - члены Основания тожелюди. Вы понимаете, что я хочу сказать?
- Да, я понимаю. У нас многие говорят, что сейшльцы - тоже люди.
- Именно так и должно быть. Я никогда не видела Терминус-Сити.Наверное, громадный город?
- Нет, - уверенно сказал Тревиз. - Мне показалось, что он меньшеСейшл-Сити.
- Вы шутите!- не поверила она.
- Ведь Терминус - столица Основания,так? Я хочу сказать - это не какой-нибудь другой Терминус?
- Нет, Терминус только один, насколько я знаю, и мы как раз оттуда -из столицы Первого Основания.
- Ну, в таком случае, он должен быть огромным. И вы проделали такойпуть, чтобы увидеть профессора! Вы знаете, мы гордимся им. Он считаетсякрупнейшим авторитетом во всей Галактике.
- В самом деле?- спросил Тревиз.
- И в какой области? Ее глазашироко расширились.
- Ну и шутник вы! Он знает о древней истории больше, чем я о своейсемье.
- И снова ее шаги зазвучали музыкой. Разумеется, человека можно назвать шутником и любителем розыгрышей, ноэто не всегда побуждает людей становиться таковыми. Тревиз улыбнулся испросил: - Я полагаю, о Земле профессор знает все? Она остановилась у двери кабинета и озадаченно посмотрела на мужчин.
- О Земле?
- Да, о планете, где зародилось человечество.
- А.., вы имеете в виду первоначальную планету. Я так и поняла. Думаю,он должен знать о ней все. Ведь, в конце концов, она находится в Сейшл-Секторе. Это все знают. Вот его кабинет. Разрешите мне датьсигнал?
- Нет, - возразил Тревиз, - подождите минутку. Расскажите о Земле.
- Вообще-то я никогда не слыхала, чтобы ее называли Землей. Полагаю,что это название идет от Основания. У нас ее называют Гея. Тревиз бросилбыстрый взгляд на Пилората.
- Вот как? И где же она находится?
- А нигде. Она ушла в гиперпространство, и никто не может ее найти.Когда я была еще маленькой, моя бабушка говорила, что Гея когда-то была вреальном пространстве, но была так отвратительна, что... -... а человеческие существа так преступны и глупы, - пробормоталПилорат, - что от стыда она ушла в неизвестном направлении и отказаласьиметь что-либо общее с людьми, отправленными в Галактику...
- Значит, вы тоже знаете эту историю? Моя подруга говорит, что этопросто легенда. Ладно, я ей скажу. Если профессора Основания так считает... Яркая надпись на темном стекле двери гласила: Сотейн Квинтезетц Авт втрудно читаемой сейшльской транскрипции, а ниже было в той же манере:Департамент Древней Истории. Женщина приложила палец к гладкому металлическому кружку. Звука небыло, но темный цвет стекла сменился молочным, и через мгновениебесстрастный голос произнес: - Назовите себя, пожалуйста.
- Янов Пилорат с Терминуса, - ответил Пилорат. - С Голаном Тревизомиз того же мира. Дверь тут же распахнулась. Высокий, средних лет человек встал, обошел стол и вышел им навстречу.Его кожа имела светло-коричневый оттенок, а серо-стальные волосы былиуложенные жесткими кудрями. Он поднял руку в приветственном жесте и сказалмягким низким голосом: - Я - С. К. Рад встрече с вами, профессор.
- Я не имею академического титула, - уточнил Тревиз, - простосопровождаю профессора Пилората. Вы можете называть меня просто Тревиз. Ярад встрече с вами, профессор Авт. Квинтезетц поднял руку в явном замешательстве.
- Нет, нет. Авт - это просто дурацкий титул, который вне Сейшл ничегоне значит. Не обращайте, пожалуйста, на него внимания и зовите меня С. К. Мылюбим пользоваться инициалами в обычном общении. Я рад увидеть двоих, хотяожидал встретить только одного. Он слегка смутился, затем протянул правую руку, предварительно украдкойобтерев ее о брюки. Тревиз принял руку, гадая, свойственна ли сейшльцам эта манераздороваться.
- Садитесь, пожалуйста, - сказал Квинтезетц.
- Боюсь, вы найдете этикресла немодными, но мне не нравится, когда кресла сжимают тело. Нынче всекресла обнимают, но я предпочитаю объятия другого рода. Ха-ха! Тревиз улыбнулся.
- Кто же не предпочитает?! Ваше имя, С. К., кажется, есть в "КольцеМиров", и оно не сейшльское. Простите, если мое замечание бестактное.
- Пустяки. Просто моя семья происходит из Аскони. Пять поколений назадмой предок оставил Асконь, где Основание стало слишком уж доминировать.
- За что, мы - члены Основания, - сказал Пилорат. - Просимизвинения. Квинтезетц добродушно отмахнулся.
- Я не держу зла через пять поколений. Хотя такое, к сожалению,бывает. Хотите что-нибудь съесть? Выпить? Может быть, включить музыку?
- Если вы не против, - сказал Пилорат, - я бы предпочел сразуприступить к делу, если, конечно, обычаи Сейшл позволяют это.
- Обычаи Сейшл - не барьер, уверяю вас. Вы не представляете, как этозамечательно, профессор Пилорат. Всего две недели назад я прочитал вашустатью в "Археологическом ревю" об исходных мифах, и меня поразилзамечательный синтез - все так кратко! Пилорат покраснел от удовольствия.
- Счастлив, что вы читали. Я сократил, разумеется, потому что "Ревю",не напечатало бы более полного исследования. Я предполагаю сделать трактатна эту тему.
- Хотел бы, чтобы вы это сделали. Во всяком случае, как только япрочитал статью, у меня возникло желание увидеть вас. Я даже хотел посетитьТерминус с этой целью, хотя это очень сложно...
- Почему?- спросил Тревиз. Квинтезетц выглядел смущенным.
- Простите, если я скажу, что Сейшл не жаждет присоединиться кФедерации Основания и не приветствует какие-либо общественные связи сОснованием. Мы, видите ли, традиционно нейтральны. Даже Мул не тронул нас,если не считать того, что вырвал у нас официальное заявление о нейтралитете.По этой причине любое заявление на разрешение посетить территорию Основания,а Терминус в особенности, вызывает подозрение, хотя такой ученый, как я,занятый академической работой, вероятно, все-таки добился бы паспорта. Нотеперь в этом нет необходимости - вы сами прибыли ко мне. Я едва верю этомуи спрашиваю: почему? Или вы тоже слышали обо мне, как и я о вас?
- Я знаю ваши работы, С. К., и в моих записях есть выдержки вашихстатей. Вот почему я и приехал к вам. Я исследую вопрос о Земле, как опланете, на которой появилось человечество, и о раннем периоде освоения изаселения Галактики. Я приехал сюда, в частности, узнать, как был основанСейшл.
- По вашей статье, - заметил Квинтезетц, - я предположил, что вы, восновном, интересуетесь мифами и легендами.
- Но еще больше историей - действительными фактами, если таковыесуществуют. Мифы и легенды само собой. Квинтезетц встал и стал быстро расхаживать по кабинету взад и вперед,время от времени останавливаясь и разглядывая Пилората.
- Странно! Очень странно! Только вчера...
- начал он и не закончил.
- Что - только вчера?- спросил Пилорат.
- Профессор Пилорат, могу я называть вас Я. П., по нашему обычаю? Мнекак-то непривычно пользоваться полным именем.
- Сделайте одолжение.
- Я уже говорил вам, Я. П., что восхищался вашей статьей и хотелувидеться с вами. Причина, по которой я хотел видеть вас, заключается в том,что у вас наверняка исключительная коллекция легенд и мифов, но в нейнаверняка нет наших. Иными словами, я хотел встретиться с вами и рассказатьвам, что именно вы можете найти у нас.
- А что же все-таки случилось вчера?- вмешался Тревиз.
- У нас есть легенда, важная для нашего общества, потому что онастановится нашей основной тайной...
- Тайной?
- Я не имею в виду загадку или что-то в этом роде. Это, я уверен,обычное значение слова в Галактическом Стандартном. В данном случае этоспециальный термин. Означает "нечто секретное", нечто такое, значениекоторого понимают лишь некоторые ученые, нечто такое, о чем не говорятпосторонним. А вчера был день...
- День чего, С. К. ?- подчеркнуто терпеливо переспросил Тревиз.Пилорат, которого начал раздражать скучающий тон Тревиза, поспешилвмешаться: - Мы кое-что слышали об этом, когда приехали.
- День из дней, - саркастически заметил Тревиз.
- Послушайте, С. К.,как я уже сказал, я не ученый, но у меня есть вопрос. Вы сказали по поводуглавной тайны, что она не доступна для посторонних. Тогда почему вызаговорили об этом с нами? Мы - посторонние.
- Вы-то посторонние, но я не наблюдатель дня, и глубина моего суеверияочень незначительна. Статья Я. П. подкрепила мое давнее ощущение. Миф илилегенда не создаются на пустом месте, в них всегда есть зерно истины,возможно, искаженной, и, мне кажется, такое зерно есть в нашей легенде о ДнеБегства.
- Об этом не рискованно говорить?- спросил Тревиз. Квинтезетц пожалплечами.
- В какой-то мере - небезопасно, я полагаю. Наши консерваторыужаснулись бы. Однако не они контролируют правительство. Секуляристы сильныи стали бы еще сильнее, если бы консерваторы не были выгодны для наших -извините меня - антифедеральных тенденций. Так что, поскольку я говорю оделах, связанных с моим научным интересом в древней истории, мне, в случаенужды, окажет большую поддержку Лига Академиков.
- В таком случае, - сказал Пилорат, - расскажете о вашей главнойтайне, С. К.
- Да, но позвольте мне, все же, сначала удостовериться, что нас непрервут или, что важнее, не подслушают. Когда стоишь прямо перед быком, неследует бить его по морде, как говорится.
- Он включил прибор на столе исказал: - Сейчас мы ни с кем не общаемся.
- Вы уверены, что у вас нет "жуков"?- спросил Тревиз.
- Каких жуков?
- Перехватчиков! Подслушивающей аппаратуры, держащей вас поднаблюдением - визуальным, слуховым или тем и другим вместе. Квинтезетц былшокирован.
- На Сейшл!? Тревиз пожал плечами.
- Вам виднее.
- Пожалуйста, продолжайте, С. К., - попросил Пилорат. Квинтезетцподжал губы, откинулся в кресле и соединил кончики пальцев. Похоже, онраздумывал, с чего начать.
- Вы знаете, что такое робот?- спросил он.
- Робот? Нет, - ответил Пилорат. Квинтезетц взглянул на Тревиза, но тот покачал головой.
- Ну, а что такое компьютер?
- Конечно, - нетерпеливо ответил Тревиз.
- Ну так вот, подвижное компьютерное устройство...
- Их бесконечное количество вариантов, - перебил его Тревиз, - но яне знаю никакого обобщающего слова, кроме подвижного компьютерногоустройства. -... в точности похожее на человека и есть робот, - невозмутимозакончил С. К.
- Отличительный признак робота - его человекоподобнаяформа.
- Почему человекоподобная?- спросил Пилорат с откровеннымнедоумением.
- Не знаю точно. Это удивительно неэффективная форма для инструмента,согласен с вами, но я просто передаю легенду. "Робот" - старинное слово нанеизвестном языке, хотя наши ученые считают, что оно связано со словом"работа".
- Не могу придумать ни одного слова, - скептически заметил Тревиз, -которое звучало бы сколь-нибудь похоже на "робот" и имело бы какую-нибудьсвязь с "работой".
- В Галактическом, конечно, ничего подобного нет, - согласилсяКвинтезепц, - но говорят именно так.
- Возможно, это гримасы этимологии, - сказал Пилорат.
- Эти предметыиспользовались для работы, и это слово стало означать "работу". Но почему вывспомнили о них?
- Потому что на Сейшл твердо знают и верят в предание: когда Землябыла единственным миром в Галактике, а Галактика еще была необитаема, былиизобретены и созданы роботы. И стало два вида человеческих существ:природные и искусственные, из плоти и металлические, биологические имеханические, простые и сложные... - Квинтезетц сделал паузу и сказал сжалобным смехом.
- Простите, но невозможно говорить о роботах, не цитируяпри этом "Книгу Бегства". Люди Земли создали роботов - мне нечего большедобавить. Это и так ясно.
- А зачем они создали роботов?- спросил Тревиз. Квинтезец пожалплечами.
- Кто может ответить на это спустя такой промежуток времени? Может,людей стало мало и они нуждались в помощи, особенно для великой задачиосвоения и заселения Галактики.
- Это разумное предположение, - сказал Тревиз, - но, как толькоГалактика была колонизирована, нужда в роботах отпала. Конечно, сегодня вГалактике нет гуманоидных передвижных компьютеров.
- В любом случае, - сказал Квинтезетц, - легенда продолжается так -если отбросить множество поэтических украшений, которые я, откровенноговоря, не признаю: вокруг Земли выросли колониальные миры, кружащиеся усоседних звезд, и эти миры были гораздо богаче роботами, чем сама Земля.Роботов использовали, как правило, на новых, еще неосвоенных планетах. Земляфактически отказалась, не желая больше иметь роботов, и восстала против них.
- И что произошло?- спросил Пилорат.
- Внешние Миры оказались сильнее. С помощью своих роботов детипобедили и взяли под контроль мать-Землю. Извините, но я не могу удержатьсяот цитат. Но были люди, которые бежали из своего мира на более мощных кораблях ис более передовыми методами гиперпространственных путешествий. Они бежали кочень далеким звездам и планетам. Были основаны новые колонии - без роботов- где человеческие существа могли жить свободно. Это было так называемоеВремя Бегства, и день, когда первый землянин достиг Сейшл-Сектора,называется Днем Бегства и празднуется ежегодно в течение многих тысячелетий.
- Мой дорогой коллега, - сказал Пилорат, - по вашим словам выходит,что Сейшл-Сектор был заселен непосредственно с Земли. Квинтезетц подумал,поколебался некоторое время, затем сказал: - Такова официальная версия.
- Но, похоже, - заметил Тревиз, - что вы ее не принимаете.
- Мне кажется...
- начал Квинтезец, а затем взорвался: - О, ВеликиеЗвезды и Малые Планеты, я не верю! Это слишком уж неправдоподобно, но этоофициальная догма, и правительство почему-то болтает, что в этом есть смысл.Еще вот что. В вашей статье, Я. П., нет указаний на то, что вы знакомы сэтой историей - 6 роботах и двух путях колонизации, один с роботами, адругой - без них.
- Конечно, я не знал, - сказал Пилорат.
- Я сейчас впервые услышалоб этом, и, мой дорогой С. К., я навеки ваш должник за то, что выпознакомили меня с ней. Я изумлен, что нигде на это не встретил и намека!
- Это показывает, - сказал Квинтезец, - как эффективна нашасоциальная система. Это наш сейшльский секрет, наша великая тайна.
- Возможно, - сухо сказал Тревиз.
- Однако вторая волна колонизации- безроботная волна - должна была двинуться во всех направлениях. Почемуже этот великий секрет существует только на Сейшл?
- Он может существовать где угодно и тоже как тайна. Наши консерваторыуверены, что только Сейшл был колонизирован с Земли, а все остальные планетыГалактики были основаны переселенцами с Сейшл. Но это, конечно, вздор.
- Эти второстепенные загадки могли сложиться со временем, - сказалПилорат.
- Теперь, когда у меня есть отправная точка, я могу найти подобнуюже информацию на других планетах. Ценно, что я теперь знаю, о чемспрашивать, а хороший вопрос, конечно, является ключом, с помощью которогоможно получить бесконечное множество ответов. Какая удача, что я...
- Да, Янов, - перебил Тревиз, - но добрейший С. К. рассказал намявно не все. Что случилось с более старыми колониями и их роботами? Чтоговорят об этом ваши предания?
- Никаких деталей, только суть. Человек и гуманоидный компьютер,по-видимому, не могут ужиться вместе. Миры с роботами погибли. Они не былижизнеспособны.
- А Земля?
- Люди покинули ее и рассеялись здесь и предположительно - хотяконсерваторы не согласны - также и в других мирах Галактики.
- Но ведь не все же человечество оставило Землю? Планета не былаопустошена?
- Может, и нет. Не знаю...
- Она была радиоактивна?- резко спросил Тревиз. Квинтезетцошеломленно посмотрел на него.
- Радиоактивна? Не знаю... Я никогда об этом не слышал. Тревиззадумался, после некоторой паузы он сказал: - С. К., уже поздно, мы отняли у вас достаточно много времени. Пилоратсделал движение, как бы собираясь протестовать, но рука Тревиза крепко сжалаего колено, и растерявшийся Пилорат затих.
- Рад был оказаться полезным вам, - сказал Квинтезетц.
- Вы были очень любезны, и если мы можем дать вам что-нибудь в обмен- скажите. Квинтезетц вежливо хохотнул.
- Если добрейший Я. П. воздержится от упоминаний моего имени, когдабудет писать что-нибудь о нашей тайне, это будет для меня достаточнымвознаграждением. Пилорат сказал с воодушевлением: - Вы могли бы получить известность, которой достойны, и, вероятно,были бы больше оценены, если бы согласились посетить Терминус и, может быть,остаться на некоторое время как приезжий ученый в нашем университете. Мымогли бы устроить это. Пусть Сейшл не любит Основание, но он не сможетответить отказом на прямую просьбу разрешить вам приехать на коллоквиум понекоторым аспектам древней истории. Квинтезетц приподнялся в кресле.
- И вы можете устроить это?
- Ну, - сказал Тревиз, - я не думал об этом, но Я. П. совершеннодрав. Это, вероятно, возможно - если он возьмется. И, конечно, чем большевы поможете нам, тем активнее мы возьмемся за это. Квинтезец помолчал, потом, нахмурившись, спросил: - Что вы имеете ввиду, сэр?
- Вам остается только рассказать нам о Гее, С. К., - сказал Тревиз.Радость сползла с лица Квинтезетца. Квинтезец смотрел на свой стол. Его рука рассеянно перебирала короткие,туго завитые волосы. Потом он взглянул на Тревиза и крепко сжал губы, словнорешил не говорить ни слова. Тревиз ждал, подняв брови. Наконец, Квинтезетцсказал полузадушенно: - Пожалуй, и в самом деле поздно. Совсем смутно... Он все времяговорил на правильном Галактическом, но теперь как бы утратил своеклассическое образование.
- Смутно, С. К. ?
- Ну... сумрачно, темно, почти ночь. Тревиз кивнул.
- Да, да. Я ужасно проголодался. Не согласитесь ли вы поужинать снами, С. К., за наш счет, конечно? Тогда мы и продолжим разговор о Гее. Квинтезетц тяжело поднялся. Он был выше своих гостей, но из-за тучностине выглядел сильным. Он казался утомленным.
- Я совсем забыл о законах гостеприимства, - извинился он.
- Вы -гости, и вам не годится угощать меня. Пойдемте ко мне домой. Я живу натерритории университета, это недалеко отсюда, и, если вы желаете продолжитьразговор, дома я смогу держаться свободнее чем здесь. Очень сожалею, - емубыло явно неловко, - что могу предложить вам лишь очень немногое. Мы сженой вегетарианцы, и если вы предпочитаете мясную пищу, я могу тольковыразить сожаления и принести извинения. Тревиз сказал: - Я. П. и я вполне согласны один раз ограничить нашу плотояднуюпороду. Наша беседа полностью компенсирует эту жертву, я надеюсь.
- Я обещаю вам интересную еду, помимо беседы, - сказал Квинтезетц, -если вам не очень нравятся наши сейшльские пряности. Мы с женой редкоупотребляем их.
- Я согласен на любые экзотические вещи по вашему выбору, - спокойноответил Тревиз, хотя Пилорат явно нервничал. _Все трое вышли из комнаты и пошли по бесконечным коридорам. Сейшлец тои дело раскланивался со студентами и коллегами, но не делал никаких попытокпредставить своих спутников. Тревиз с неудовольствием отметил, что всеглазели на его серый пояс. По-видимому, приглушенные цвета не были приняты вздешней одежде. Пилорат остановился и посмотрел вверх.
- Красота!- сказал он. - В стихотворении одного из наших лучшихпоэтов есть такая известная фраза: "Крапинки света высокого сейшльскогонеба". Тревиз оценивающе взглянул и сказал негромко: - Мы с Терминуса, С. К., и мой друг не видел другого неба. НаТерминусе мы видим лишь гладкий край туманности Галактики и несколько едвамерцающих звезд. Вы куда больше оцените свое небо, если поживете под нашим. Квинтезетц очень серьезно признался: - Мы его очень ценим, уверяю вас. Но потому, что мы находимся не впереполненной области Галактики, а здесь, где звезды распределены оченьравномерно. Не думаю, что вы найдете где-нибудь еще в Галактике стольравномерное распределение звезд первой величины. И их не слишком много. Явидел небеса миров внутри шарового скопления, там множество ярких звезд. Онирастворяют черноту темного неба и заметно уменьшают великолепие ночи.
- Вполне согласен с вами, - ответил Тревиз.
- Видите ли вы почти правильный пятиугольник почти одинаково яркихзвезд? Мы называем их Пять Сестер.
- Да, вижу, - отозвался Тревиз, - очень привлекательно.
- Верно. Считается, что они символизируют успех в любви, и нетлюбовного письма, которое не содержало бы пятиугольника из точек,указывающего на интимные желания. Каждая из пяти звезд символизирует своюстадию отношений, и знаменитые поэты соперничают друг с другом в эротическомописании каждой из них. В молодости я пытался сочинять стихи на личную темуи не думал, что наступит время, когда я стану безразличен к Пяти Сестрам.Впрочем, это общая судьба. Видите тусклую точку в центре пятиугольника?
- Да.
- Она символизирует любовь без взаимности. Есть легенда, что этазвезда была такой же яркой, как и остальные, но погасла от скорби.
- ИКвинтезетц пошел быстрее. Обед был восхитительным. Бесконечное разнообразие блюд, в которыхпряности и приправы были неуловимы, но создавали изумительный эффект.
- Все эти овощи, - сказал он, - есть которые - наслаждение,составляют часть галактической диеты, не так ли, С. К. ?
- Да, конечно.
- Я полагаю, однако, что здесь употребляются и местные виды?
- Конечно. Сейшл-планета была кислородным миром, когда сюда прибылипервые поселенцы, так что она имела свою собственную флору. И мы сохраниликое-что из местных видов. У нас есть прекрасные естественные парки, гдесуществуют флора и фауна древней Сейшл.
- Тогда вы опередили нас, С. К., - печально заметил Тревиз. - НаТерминусе, к сожалению, когда туда прибыли люди, природа была скудной идолгое время не было согласованных усилий для сохранения жизни в море,производившей кислород. Теперь экология Терминуса чисто Галактическая посвоей природе.
- Сейшл, - с улыбкой скромной гордости сказал Квинтезетц, - славитсятрадиционно бережным отношением к природе. Тревиз выбрал момент, чтобы напомнить: - Когда мы покинули ваш кабинет, С. К., вы собирались угостить насобедом, а затем поговорить о Гее. Жена Квинтезетца, симпатичная, пухленькая и почти темнокожая женщина,мало говорившая во время ужина, ошеломленно подняла глаза, встала и, неговоря ни слова, вышла из комнаты.
- Моя жена, - неохотно ответил Квинтезетц, - очень консервативна, ией несколько неприятно упоминание о... планете. Прошу вас извинить ее. Нопочему вы спрашиваете меня? Мы говорили о Земле, о роботах, об основанииСейшл. Какое отношение все это имеет к тому, о чем вы спрашиваете?
- Может быть, и никакого, но вокруг этого вопроса слишком уж многонедомолвок. Почему вашей жене неприятно упоминание о Гее? Почему этонеприятно вам? Разве трудно говорить о ней? Мы только сегодня слышали, чтоГея и Земля - одно и то же, и что она исчезла в гиперпространстве из-засделанного людьми зла. На лице Квинтезеца отразилась боль.
- Кто сказал вам такую глупость?
- Кто-то в университете.
- Это чистое суеверие. - Значит, это не входит в вашу главную догмулегенд о Бегстве?
- Нет, конечно. Это просто сказка, бытующая среди обычных,необразованных людей.
- Вы в этом уверены?- холодно спросил Тревиз., Квинтезетц сновауселся на стул и уставился на остатки еды перед собой.
- Пойдемте в гостиную. Моя жена не может прибрать все и навестипорядок, пока мы здесь говорим об... этом.
- Вы уверены, что это сказка?- снова спросил Тревиз, когда ониуселись в другой комнате перед окном, выступающим вверх и наружу, длянаблюдения за ночным небом Сейшл. Свет в комнате был притушен, чтобы ненарушать освещенность, и темное лицо Квинтезетца пряталось в тени.
- А вы не уверены? Вы всерьез думаете, что какая-нибудь планета можетраствориться в гиперпространстве? Вы должны понимать, что средний человекимеет весьма смутное представление о том, что такое гиперпространство.
- По правде сказать, - ответил Тревиз, - я и сам имею весьма смутноепредставление о том, что такое гиперпространство, хотя и проходил через негосотни раз.
- Тогда давайте поговорим о реальности. Уверяю вас, что Земля ненаходится в пределах Сейшл-Скектора и что мир, о котором вы упоминаете - неЗемля.
- Но если вы не знаете, где находится Земля, С. К., то вы должнызнать, где находится планета, о которой вы упомянули. Она-то явно в пределахСейшл-Сектора. Мы кое-что знаем об этом, верно, Пилорат? Пилорат, сосредоточенно слушавший, вздрогнул от неожиданности иответил: - Если на то пошло, Голан, то я знаю, где Гея.
- И давно знаете, Янов?
- С сегодняшнего вечера, мой дорогой Голан. Вы, С. К., показали намПять Сестер, когда мы шли к вам домой. Вы показали на тусклую звезду вцентре. пятиугольника. Я убежден, что это - Гея. Квинтезетц поколебался, но в конце концов сказал: - Хорошо. Наши астрономы - в частных беседах - тоже так говорят.Планета, которая вращается вокруг этой звезды. Тревиз задумчиво посмотрел на Пилората, но лицо профессора былонепроницаемым. Тогда Тревиз обернулся к Квинтезетцу.
- Тогда расскажите нам об этой звезде. У вас есть ее координаты?
- У меня? Нет. У меня здесь нет звездных карт. Вы можете попытатьсяполучить их в нашем астрономическом департаменте, хотя, я думаю, не безтруда. Путешествия к этой звезде не разрешены.
- Почему? Она ведь на вашей территории?
- Космографически - да, политически - нет. Тревиз ожидал чего-тобольшего. Не дождавшись, он сказал: - Профессор Квинтезетц, - сказал он официальным тоном, - я неполитик, не солдат, не насильник. Я здесь не для того, чтобы силойвыпытывать у вас информацию. Однако я буду вынужден, против своей воли,обратиться к нашему послу. Вы должны понять, что я прошу эту информацию недля себя, не в своих личных интересах. Это - дело Основания, и я не хочуделать из него межзвездный инцидент. Не думаю, чтобы и Сейшл-Союз хотелэтого. Квинтезец неуверенно спросил: - А что это за дело Основания?
- Об этом я не могу говорить с вами. Если Гея - нечто такое, о чем выне можете сказать, мы передадим все это на правительственный уровень, и это,возможно, будет очень плохо для Сейшл. Союз держится за свою независимостьот Федерации, и я не возражаю против этого. У меня нет причин желать Сейшлзла, и мне не хотелось бы идти к послу. По правде говоря, если я поступлютак, то могу повредить и собственной карьере, потому что мне даны точныеинструкции получить эту информацию без привлечения правительства. Так что,пожалуйста, скажите мне, есть ли у вас какие-нибудь серьезные причины неговорить о Гее. Может, вас за это арестуют или подвергнут какому-нибудьдругому наказанию? Либо вы скажете мне правду, либо у меня нет никакогодругого выбора, как идти к послу?
- Нет, нет, - совершенно смутившись, пробормотал Квинтезетц, - яничего не знаю о делах правительства. Просто мы не говорим об этом мире.
- Из суеверия?
- Ну да, из суеверия! О, небо Сейшл, в этом смысле я ничуть не лучшетого дурака, сказавшего вам, что Гея - в гйперпространстве, или моей жены,не желающей даже оставаться в комнате, где упоминают о Гее, способнойпокинуть дом, из боязни, что он будет разрушен...
- Чем? Молнией?
- Чем-то, что бьет издалека. И даже я - ученый, опасаюсь произноситьэто название. Но я произнес его, и слово не повредило! Но, пожалуйста,верьте мне - я честно не знаю координат планеты. Я попытаюсь помочь вамполучить их, но разрешите сказать вам, что мы, в Союзе, не говорим об этойпланете. Я скажу вам, но немногое, что известно - именно известно, а непредполагается - и сомневаюсь, что вы узнаете сколько-нибудь больше налюбой планете Союза. Мы знаем, что Гея - древний мир, и некоторые полагают, что в далекиевремена в этом секторе Галактики он был самым старым, но мы в этом неуверены. Из патриотизма мы считаем древнейшей Сейшл-планету, но страхговорит нам, что самая древняя все-таки Гея. Единственный путь объединитьэти два утверждения - предположить, что Гея и есть Земля, поскольку Сейшлбыл заселен землянами. Большая часть ученых (среди своих) полагает, что планета Гея былаоснована независимо. Они не думают, что ее колонизовал какой-нибудь мирнашего Союза. Нет согласия и по сравнительному возрасту, была ли Геязаселена раньше или позже Сейшл.
- Знание о столь далеких временах мало чего стоят, - сказал Тревиз,- потому что любая возможность просто принимается на веру тем или инымученым. Квинтезетц горестно кивнул.
- Похоже, что так. Мы узнали о существовании Геи в сравнительнопоздний период нашей истории. Сначала мы были заняты основанием Союза, затемотбивались от Галактической Империи, затем пытались играть роль имперскойпровинции с ограниченной властью вице-короля. Во времена, когда слабостьИмперии стала быстро прогрессировать, один из вице-королей, которыйнаходился под очень слабым центральным контролем, узнал, что Гея существуети, похоже, поддерживает свою независимость от сейшльской провинции и даже отсамой Империи. Она просто держалась в изоляции и секретности, о ней, всущности, ничего не было известно - мы и теперь знаем о ней немногимбольше. Вице-король решил захватить ее. Подробности нам неизвестны, но егоэкспедиция была разгромлена, и лишь считанные корабли флота вернулись. В тедни корабли были не слишком хороши, да и управление ими оставляло желатьлучшего. Сам Сейшл радовался гибели вице-короля, который слыл имперскимставленником, и его крушение почти сразу же привело к восстановлению нашейнезависимости. Сейшл-Союз порвал связи с Империей, и мы до сих пор празднуемгодовщину этого события, как День Объединения. Мы, можно сказать, изблагодарности оставили Гею в покое почти на столетие, но настало время,когда мы всерьез задумались о собственной маленькой империалистическойэкспансии. Почему бы не захватить Гею? Почему бы, по крайней мере, не братьс нее пошлины? Мы послали свой флот, и он тоже был разбит. После этого мы ограничились редкими попытками торговли - эти попыткинеизменно заканчивались неудачей. Гея твердо оставалась в изоляции и никогдане делала никаких попыток торговать или общаться с внешним миром. Не было иникакого, даже минимального, враждебного действия против кого-либо в любомнаправлении. А затем...
- Квинтезетц включил свет, коснувшись кнопки наручке своего кресла. На свету его лицо приняло явно сардоническое выражение.Он продолжал: - Поскольку вы граждане Основания, то, вероятно, вы помнитеМула. Тревиз вспыхнул. За пять столетий существования Основания оно толькооднажды потерпело поражение. Завоевание было непродолжительным и серьезно неотразилось на стремлении Основания к Второй Империи. Но, конечно, ктоненавидел Основание и желал уколоть его самолюбие, не преминул бы упомянутьо Муле, как о его завоевателе. Тревизу показалось, что Квинтезетц нарочноповысил уровень освещения, чтобы видеть, как будет задето самолюбие гражданОснования. Он сказал: - Да, мы помним о Муле.
- Мул, - сказал Квинтезетц, - правил Империей столько времени,сколько Основание теперь управляет Федерацией. Но нами он не правил. Оноставил нас в покое. Однако он один раз посетил Сейшл. Мы подписалидекларацию о нейтралитете и заявление о дружбе. Больше он ничего нетребовал. Мы были единственными, с кого он ничего более не требовал в тедни, до того, как болезнь остановила его экспансию и заставила его ждатьсмерти. Он был разумным человеком, знаете ли. Он разумно пользовался силой,не был кровожадным и правил человечно.
- Но он был завоевателем, - ядовито заметил Тревиз.
- Как и Основание, - парировал Квинтезец. Тревиз, не найдя что возразить, раздраженно подгонял: - Вы можете сказать что-нибудь еще о Гее?
- Да. О заявлении, которое сделал Мул. В исторической встрече Мула спрезидентом Союза Калло Мул подписал документ, и при этом сказал: "Судя поэтому документу, вы нейтральны по отношению к Гее, и это ваше счастье. Дажея не стану приближаться к ней". Тревиз покачал головой.
- Почему? Сейшл жаждал объявить о нейтралитете, а Гея не доставляланикому неприятностей. Мул собирался завоевать всю Галактику сразу, так зачемзадерживаться из-за мелочей? Вполне можно было вернуться на Сейшл и Гею,когда все остальное будет сделано.
- Возможно, возможно, - сказал Квинтезетц, - но, согласно показаниюсвидетеля той встречи, особы, которой мы верим, Мул положил ручку и добавил:"Даже я не стану приближаться к Гее". Голос его упал до шепота, и он добавилпочти про себя, чтобы его не слышали: "Снова".
- Вы говорите, чтобы не слышали. Как же удалось узнать?
- Когда он клал ручку, она скатилась со стола. Один из присутствующихмашинально наклонился поднять ее, и его ухо было близко к губам Мула, так они услышал. Он никому ничего не говорил до самой смерти Мула.
- Как вы можете доказать, что это не выдумка?
- Не такова была жизнь этого человека, чтобы заподозрить его впридумывании таких вещей. Его рапорт был принят.
- А если, все-таки, выдумка?
- Мул никогда не был в Сейшл-Союзе или поблизости от него, заисключением одного случая, по крайней мере, после его появления нагалактической сцене. Если он когда-нибудь был на Гее, то это было раньше.
- Итак?
- Итак, где родился Мул?
- Не думаю, чтобы кто-нибудь знал это, - сказал Тревиз.
- В Сейшл-Союзе бытует мнение, что Мул родился на Гее.
- Из-за одного этого слова?
- Только отчасти. Мула нельзя было уничтожить, потому что у него быласильная ментальная власть. Гею тоже нельзя уничтожить.
- Гея не была уничтожена, но это не говорит о том, что ее нельзяуничтожить вообще.
- Даже Мул не захотел к ней приближаться. Посмотрите документы егоУправления. Посмотрите, был ли хоть один регион, кроме Сейшл-Союза, скоторым так осторожно обращались. А знаете ли вы, что никто из летавших наГею с мирными торговыми целями не вернулся назад? Как вы думаете, почему мытак мало знаем о ней?
- Ваше поведение, - заметил Тревиз, - все больше смахивает насуеверие.
- Называйте, как хотите. Со времен Мула мы выкинули Гею из мыслей. Мыне хотим думать о ней, и только тогда чувствуем себя в безопасности. Можетбыть, и само правительство тайно поддерживает легенду о том, что Гея исчезлав гиперпространстве, в надежде, что люди забудут, что есть звезда с такимназванием.
- Значит, вы считаете, что Гея - мир Мулов?
- Возможно. Советую вам, для вашего же блага, не отправляться туда.Если вы это сделаете, вы никогда не вернетесь. Если Основание интересуетсяГеей, оно проявляет меньше ума, чем Мул. Это вы можете передать своемупослу.
- Дайте мне координаты, и я тотчас же покину вашу планету. Я поеду наГею и вернусь.
- Я дам вам координаты, - сказал Квинтезетц. - Департаментастрономии работает ночью, и я получу это для вас сейчас же, если смогу. Нопримите мой совет: не пытайтесь достичь Геи.
- Я, все же, намерен совершить эту попытку, - кратко подвел итогТревиз. И Квинтезетц грустно произнес: - Тогда вы намерены совершить самоубийство. ВПЕРЕД! Пилорат смотрел на ландшафт, тусклый в сером свете рассвета, состранным ощущением сожаления и неуверенности.
- Мы были тут недостаточно долго, Голан. Мне, кажется, это приятный иинтересный мир. Мне хотелось бы побольше узнать о вен. Тревиз поднял глазаот компьютера и криво улыбнулся.
- Вы думаете, я не хочу того же? Мы три раза ели на планете - каждыйраз по-разному и каждый раз отлично. Я очень доволен. Только вот женщин мывидели мельком, а некоторые вполне соблазнительны... Пилорат поморщился.
- О, мой друг! Эти их коровьи колокольчики, которые называются обувьювсе женщины обернуты в кричащие цвета, и, к тому же, они что-то делают сосвоими ресницами. Вы видели их ресницы?
- Можете быть уверены, я заметил все, Янов. Вы судите поверхностно. Ихлегко можно убедить вымыть лицо и в нужное время снять обувь и все прочее.
- Я бы поймал вас на слове, Голан. Однако я больше думаю о дальнейшемисследовании. То, что нам говорили о Земле, так неполно, так противоречиво.Один говорил о радиации, другой - о роботах.
- И в обоих случаях - смертельно.
- Вот именно, - неохотно подтвердил Пилорат.
- Но одно слово можетбыть истинным, а другое - нет, или оба истинны в какой-то мере, или то идругое вранье. Голан, когда вы слышите рассказ, где суть окружена густымтуманом сомнений, вы, конечно, должны чувствовать что распутать это идобраться до сути - дело чести.
- Я так и делаю, - сказал Тревиз, - клянусь всемизвездами-карликами. Первоочередная проблема - это Гея. Как только мысправимся с ней, мы можем лететь на Землю или обратно на Сейшл, чтобызадержаться там подольше. Но сначала Гея. Пилорат кивнул.
- Первоочередная проблема. Если верить Квинтезетцу, на Гее нас ожидаетсмерть. Так надо ли нам туда стремиться?
- Я и сам себя об этом спрашиваю. Вы боитесь? Пилорат замялся, как быпроверяя свои ощущения. Затем сказал просто и уверенно: - Да. Ужасно! Тревиз повернулся к нему и сказал так же просто и уверенно: - Янов, вам нет причин рисковать. Скажите только одно слово, и яоставлю вас на Сейшл с вашим личным имуществом и половиной наших денег. Акогда вернусь, заберу вас и мы отправимся в Сириус-Сектор, если захотите, ина Землю, если она там есть. Если же я не вернусь, наше посольство на Сейшлпоможет вам вернуться домой, на Терминус. Никаких обид, если вы останетесь,мой дорогой друг. Пилорат быстро заморгал и сжал губы, а затем сказал хриплым голосом: - Дорогой друг? Сколько времени мы знакомы? Неделю? Не странно ли, чтоя отказываюсь покинуть корабль? Я боюсь, но останусь с вами. Тревиз недоуменно развел руками.
- Но почему? Я вам честно предложил.
- Сам не знаю, почему. Наверное... Голан, я верю в вас. Мне кажется,вы всегда знаете, что делать. Я хотел уехать на Трантор, где, как я теперьпонимаю, делать было бы нечего. Вы настаивали на Гее, и Гея почему-то должнаоказаться больным нервом Галактики. И все, что случилось, связано с Геей.Если этого недостаточно, Голан, я следил, как вы выжимали информацию изКвинтезетца о Гее. Это был такой шикарный блеф! Я был просто вне себя отвосхищения.
- Значит, вы верите мне?
- Да, верю, - подтвердил Пилорат. Тревиз скрестил руки на груди и некоторое время, казалось, не мог найтислов. Наконец, он сказал: - Янов, вы простите меня заранее, если мои суждения окажутсяошибочными и если мы тем или иным путем встретимся с чем-то неприятным?
- О, мой дорогой, зачем вы спрашиваете? Я принял решение свободно, посвоему разумению, а не по-вашему. И прошу вас - давайте улетим побыстрее. Яне уверен, что трусость не схватит меня за горло и не покроет стыдом доконца дней.
- Как скажите, Янов. Мы вылетим сразу же, как только позволиткомпьютер. На сей раз мы двинемся гравитационно - прямо вверх, когдаудостоверимся, что в атмосфере над нами нет других кораблей. А когдаатмосфера станет менее плотной, мы наберем скорость. Самое большее через часмы выйдем в открытый космос.
- Хорошо, - Пилорат снял крышку с пластикового контейнера для кофе.Из отверстия почти сразу же повалил пар. Пилорат взял трубку в рот и началпотихоньку тянуть, чтобы воздух тоже входил в рот и охлаждал кофе доприемлемой температуры. Тревиз усмехнулся.
- Вы отлично научились пользоваться этими вещами. Вы - космическийветеран, Янов! Пилорат посмотрел на пластиковый контейнер и сказал: - Теперь, когда у нас есть корабли, управляющие гравитационным полем,мы, наверное, можем пользоваться обычными контейнерами?
- Конечно, но вам не удастся заставить космолетчиков отказаться отподобной аппаратуры. Видите кольца на стенах и на потолке? Они были принятыв космических кораблях двадцать тысяч лет назад, если не больше, но вгравитационном корабле они абсолютно не нужны. Однако, они здесь есть. Вовсем существует социальная инерция, даже в передовой технологии. Этиненужные стенные кольца то же самое, что чашки с трубками. Пилорат задумчиво кивнул и продолжал потягивать кофе. Потом спросил: - Когда мы взлетим? Тревиз захохотал.
- Я начал болтать о стенных кольцах, и вы не заметили, что в это времямы взлетели. Сейчас мы уже поднялись на милю.
- Не может быть!
- Посмотрите. Пилорат так и сделал.
- Но я же ничего не почувствовал.
- Потому что вы ничего не знали.
- А мы не нарушаем правил? Мы, наверное, должны были идти по радиолучувверх по спирали, как шли вниз, когда садились.
- А зачем, Янов? Нас никто не остановит.
- Когда мы садились вы говорили...
- Тогда было совсем другое дело. Они не были встревожены, когда мыприбыли, но они в восторге от того, что мы уходим.
- Почему вы так говорите, Голан? Единственный человек, которыйговорила с нами о Гее - Квинтезетц, и он умолял нас не ехать.
- Не верьте этому, Янов. Все это притворство. Он хотел быть уверенным,что мы отправимся на нее. Янов, вы восхищались моим блефом, когда явытягивал информацию из Квинтезеца. Мне очень жаль, но я не заслужилвосхищения. Если бы я ничего этого не сделал, он все равно рассказал бы.Если бы я заткнул уши, он стал бы кричать во все горло.
- Почему вы так думаете, Голан? Ведь это безумие!
- Параноидально! Да, я знаю.
- Тревиз повернулся к компьютеру исосредоточился. Затем продолжил: - Нас не остановили. Ни один корабль впросматриваемом пространстве не получил никаких предупреждений.
- Он сноваповернулся к Пилорату.
- Скажите, Янов, как вы узнали о Гее? Вы знали о нейеще на Терминусе. Вы знали, что она в Сейшл-Секторе. Вы знали, что ееназвание является одним из названий Земли. Где вы услышали все это?
- Если бы я был сейчас в моем кабинете на Терминусе, я сверился бы скартотекой, но ведь я не все взял с собой и уж, конечно, не даты, когда янашел те или иные сведения.
- Ну так и не думайте об этом, - угрюмо сказал Тревиз.
- Учтите, чтосами сейшлцы держат язык за зубами. Они так неохотно говорят о Гее, словноэто означает поощрение суеверий простого народа, уверенного, что такойпланеты в пространстве нет. И я могу рассказать вам еще кое-что. Смотрите. Тревиз повернулся к компьютеру. Запустил в него пальцы с легкостью играциозностью, приобретенными в процессе долгой практики. Он, как всегда,почувствовал, что часть его воли утекает, и сказал: - Это галактическая карта компьютера, существующая в его памяти дотого, как мы высадились на Сейшл. Я хочу показать вам часть карты,представляющую ночное небо Сейшл, каким вы видели его прошлой ночью. В комнате стемнело и на экране возникло ночное небо. Пилорат тихо сказал: - Такое же прекрасное, как мы видели на Сейшл.
- Еще прекраснее, - нетерпеливо перебил Тревиз.
- Здесь нет никакихатмосферных помех, нет облаков, нет горизонта. Но подождите, дайте мненаладить. Зрелище сдвинулось, доставляя обоим зрителям неприятное ощущение, чтодвигаются они. Пилорат инстинктивно ухватился за подлокотники кресла.
- Вот!- воскликнул Тревиз.
- Узнаете?
- Конечно. Это Пять Сестер - пятиугольник звезд, на который указывалКвинтезетц. Их ни с чем не спутаешь.
- Это верно. Но где Гея? Пилорат заморгал. Тусклой звезды в центре не было.
- Ее нет, - сказал он.
- Правильно! Ее здесь нет. Это потому, что ее присутствие не заложенов память компьютера. Поскольку маловероятно, что этот банк данных намеренносделан неполным из уважения к нашему благополучию, я заключаю, чтогалактографы Основания, собравшие эти сведения и имеющие в своемраспоряжении потрясающее количество информации, не знали о Гее.
- Вы предполагаете, что если бы мы поехали на Трантор...
- началПилорат.
- Я подозреваю, что и там бы мы не нашли сведений о Гее. Сейшлцыдержат ее существование в секрете, и, более того, думаю, что жители Геи -тоже. Вы сами сказали несколько дней назад, что это не так уж необычно и чтонекоторые миры намеренно остаются в тени, чтобы избежать налогов иливмешательства извне.
- Обычно, - сказал Пилорат, - когда составители карт и статистикислучайно наталкиваются на такой мир - обнаруживают его, выясняется чтотакие миры находятся в слабо населенных частях Галактики. Это изоляция ипозволяет им скрываться. А Гея не изолирована.
- Правильно, и это еще одна сторона, делающая ее необычной. Итак,оставим эту карту на экране, чтобы продолжать думать о невежествегалактографов, и позвольте мне спросить еще раз: при таком невежестве состороны наиболее знающих людей, как вы могли услышать о Гее?
- Я более тридцати лет собирал сведения о мифах, земных легендах,земной истории, мой дорогой Голан. Без своих записей я не могу...
- Начнем по-другому, Янов. Узнали вы об этом, скажем, в первыепятнадцать лет ваших исследований или в последующие?
- Ох! Ну, если брать так широко, то это было позднее.
- Это уже лучше. Например, я выскажу предположение, что вы узнали оГее год-два назад.
- Тревиз посмотрел на Пилората в упор, почувствовалполную невозможность прочесть что-либо по выражению его лица в темноте иприбавил света. Ночное небо на экране соответственно потускнело. ЛицоПилората было каменным и ничего не выражало.
- Ну?- спросил Тревиз.
- Я думаю, - коротко ответил Пилорат.
- Возможно, вы правы. Когда яписал Джинберу из Ледбетского университета, я не упомянул о Гее, хотя вданном случае такое упоминание было бы вполне уместным, а это было... сейчассоображу... три года назад. Думаю, что вы правы, Голан.
- Так, как же вы наткнулись на это?- спросил Тревиз.
- В разговоре?В книге? В научной статье? В какой-нибудь древней песне? Как? Выкладывайте! Пилорат впал в глубокое раздумье. Тревиз молча ждал. Наконец, Пилоратсказал: - В частном сообщении. Но не спрашивайте меня, мой дорогой, от кого. Яне помню. Тревиз провел руками по поясу. Они были влажными от усилий получитьинформацию, не слишком явно вталкивая слова в рот Пилорату.
- От историка? От эксперта по мифологии? От галактографа?
- Не старайтесь. Я не могу связать сообщения с конкретными именами.
- Возможно, потому что имени вообще не было.
- Ох, нет, это едва ли возможно.
- Почему? Вы отбрасываете анонимные сообщения?
- Полагаю, что нет.
- Вы когда-нибудь получали такие?
- Изредка. В последние годы я был известен в некоторых академическихкругах., как собиратель особого типа мифов и легенд, и некоторые моикорреспонденты присылали мне иной раз достаточно интересный материал,который они добывали не из академических источников. Иногда его нельзя былоприписать определенному лицу...
- Ладно, - сказал Тревиз, - а вы когда-нибудь получали анонимнуюинформацию непосредственно, а не от какого-нибудь академическогокорреспондента?
- Случалось, но чрезвычайно редко.
- Вы уверены, что этого не было в случае с Геей?
- Такие сообщения имели место так редко, что я, вероятно, запомнил бы,что в данном случае это было именно так. Однако я не могу утверждать, чтоинформация была не анонимного происхождения. Но не могу и утверждать, чтополучил ее из аномального источника.
- Понятно. Но возможность остается. Так?
- Полагаю, что остается- крайне неохотно согласился Пилорат.
- Но кчему все это?
- Я еще не кончил, - властно сказал Тревиз.
- Откуда вы получили этуинформацию - анонимно или нет - из какого мира? Пилорат пожал плечами.
- Не имею представления.
- Может быть, с Сейшл?
- Я же сказал вам, что не знаю.
- Я предполагаю, что вы получили ее, все же, с Сейшл.
- Можете предполагать все, что угодно, но это ничего не меняет.
- Нет? Когда Квинтезетц указал вам на тусклую звезду в центре ПятиСестер, вы сразу догадались, что это Гея. Вы сказали это Квинтезетцуопережая его объяснения. Вы помните?
- Да, конечно.
- Как это могло случиться? Как вы узнали, что тусклая звезда - Гея?
- Потому что в материале о Гее, который я имел, редко упоминалосьименно это название. Обычный эвфемизм, несколько раз повторенный, был:"Младший брат Пяти Сестер", другой: "Центр Пятиугольника", а иногда:"Нуль-Пентагон". Когда Квинтезетц показал мне Пять Сестер и центральнуюзвезду, эти намеки сразу же вспомнились.
- Вы не разу не упоминали мне об этих намеках.
- Я не знал, что они имеют значение, и не думал, что так важноговорить о таких вещах с вами, с...
- Тут Пилорат замялся.
- С неспециалистом? -Да.
- Вы, надеюсь, понимаете, что пятиугольник Пяти Сестер - формаотносительная?
- Что вы имеете в виду? Тревиз рассмеялся от души.
- Вы - поверхностный червь! Неужели вы думаете, что небо имеетобъективную форму? Что звезды прибиты к месту? Форма пятиугольника видна споверхности миров той планетной системы, к которой принадлежит Сейшл-планета- и только оттуда. С планеты, вращающейся вокруг другой звезды, внешний видПяти Сестер будет другим. Один и тот же предмет рассматривается под другимуглом. Кроме того, пять звезд пятиугольника находятся на разных расстоянияхот Сейшл, и, если глядеть под другим углом, видимой связи между ними можетне быть вообще. Одна или две звезды могут быть в одной половине неба, аостальные - в другой. Вот смотрите.
- Он снова убрал освещение и склонилсяк компьютеру. - Сейшл-Союз состоит из восьмидесяти шести планетных систем.Давайте поставим Гею на место. - Пока он говорил, в центре пятиугольникапоявился маленький красный кружок.
- И сдвинем небо, как видят его с любогоиз этих восьмидесяти шести миров. Небо сдвинулось, и Пилорат заморгал. Красный кружок остался в центреэкрана, а Пять Сестер исчезли. По соседству были яркие звезды, но они несоставляли пятиугольника. Небо сдвинулось еще и продолжало сдвигаться.Красный кружок оставался на месте, но маленький пятиугольник из одинаковоярких звезд не разу ни появился. Иногда показывался искривленныйпятиугольник, неравномерно яркий, но не было ничего похожего на ту красоту,что показал им Квинтезетц.
- Достаточно?- спросил Тревиз.
- Уверяю вас, Пять Сестер, как мы ихвидели, нельзя увидеть ни с одного мира, кроме планетной системы Сейшл. Пилорат предположил: - Сейшлская точка зрения могла быть экспортирована на другие планеты.В имперские времена было множество поговорок - некоторые дожили и до нашихвремен - и все они, в сущности, сконцентрировались на Транторе.
- Если Сейшл так секретничает насчет Геи, откуда мы знаем, было литакое? И почему миры вне Сейшл-Союза заинтересовались этим? И почему этимиры стали бы осторожничать с "Младшим Братом Пяти Сестер", если на небо нетничего, на что можно указать?
- Наверное, вы правы...
- Разве вы не видите, что ваша первоначальная информация должнаисходить с самого Сейшл? Не вообще из Союза, а именно с Сейшл-планеты,которая является столичным миром Союза? Пилорат покачал головой.
- У вас это звучит очень логично, но я этого не помню. Просто непомню.
- Тем не менее, вы признаете силу моих аргументов?
- Да, безусловно!
- Дальше, когда, по вашему предположению, могла возникнуть легенда?
- В любое время. Я бы предположил, что задолго до Имперской эры.Чувствуется древность...
- Ошибаетесь, Янов. Пять Сестер довольно близки Сейшл-планете, поэтомуони такие яркие. Четыре из них имеют быстрое собственное вращение, а две -не часть семьи, так как движутся в другом направлении. Следите, чтополучается, когда я буду медленно сдвигать картину назад во времени. Снова красный кружок, отмечающий место Геи, остался на месте, нопятиугольник медленно расходился в стороны, когда четыре звезды плыли вразных направлениях, а пятая двигалась, все больше отставая от них.
- Посмотрите, Янов. Можете вы сказать, что это правильныйпятиугольник?
- Явно кривобокий, - ответил Пилорат.
- А Гея в центре?
- Нет, она сильно отклоняется в сторону.
- Прекрасно. Так выглядело это созвездие сто пятьдесят лет назад, тоесть всего полтора столетия. Материал о "Центре Пятиугольника" и прочем,который вы получили, не имел до этого столетия реального смысла нигде, дажена Сейшл. Материал, который вы получили, произведен на Сейшл в этомстолетии, возможно, в последнее десятилетие. И вы получили его, хотя Сейшлтак упорно молчит о Гее. Тревиз включил свет, убрал карту и сел, сурово глядя на Пилората.
- Я совсем сбит с толку, - растерянно пробормотал Пилорат. - К чемувсе это?
- Подумайте! Почему-то мне пришла в голову мысль, что Второе Основаниевсе еще существует. Я говорил об этом во время моей избирательной кампании.Я выступил с небольшой эмоциональной оценкой, предназначенной для выжиманияголосов из нерешительных, и начал с драматического: "Если бы ВтороеОснование все еще существовало... ", а позже в тот же день подумал: "А что,если оно и в самом деле существует?". Я стал читать исторические книги ичерез неделю убедился. Не было никакой реальной очевидности, но ячувствовал, что могу вынести правильное заключение из путаницы размышлений.Но на этот раз...
- Тревиз подумал и продолжал: - Из всех людей я выбрал вповеренные Кампера, и он предал меня. В результате этого мэр Брэнноарестовала меня и послала в ссылку. Почему в ссылку, когда значительно прощепосадить меня в тюрьму или угрозами заставить замолчать? Почему мне даликорабль самой последней модели с исключительной мощностью? И почему мэрнастаивала, чтобы я взял вас, и советовала мне помочь вам искать Землю? Ипочему я был так уверен, что не поеду на Трантор? Я был убежден, что выимеете самый лучший план для наших исследований, а вы сразу подошли к тайнемира Геи, о которой, как сейчас выяснилось, вы получили информацию привесьма запутанных обстоятельствах. Мы прибыли на Сейшл - первую естественную остановку - и сразу жевстретились с Кампером, который предоставил нам обстоятельный рассказ оЗемле и ее гибели. Он уверял нас, что она в Сириус-Секторе, и понуждал насехать туда. Пилорат сказал: - Ну, похоже, вы хотите сказать, что все обстоятельства направляли васк Гее, а Кампер, как вы сказали пытался убедить нас ехать в другое место.
- И в ответ я решил продолжить нашу изначальную линию расследованияиз-за полнейшего недоверия к этому человеку. Вы не предполагаете, что у негомог быть какой-то расчет? Он мог намеренно уговаривать нас ехать куда-тоименно для того, чтобы мы этого не сделали.
- Ну, это уж какая-то мистика, - пробормотал Пилорат.
- Да? Что ж, пойдем дальше. Мы встретились с Квинтезетцем толькопотому, что он подвернулся под руку...
- Вовсе и нет, - вставил Пилорат.
- Я знал его имя.
- Наверное, оно просто показалось вам знакомым. Вы никогда не читалиего работ - иначе вы вспомнили бы. А почему это имя показалось вамзнакомым? Во всяком случае, оказалось, что он читал вашу статью и пришел отнее в восторг - но насколько это соответствует истине? Вы сами говорили,что ваша статья малоизвестна. Более того, молодая леди, провожавшая нас к его кабинету, без всякихвеских причин упомянула о Гее и даже сообщила нам, что Гея вгиперпространстве, как бы для уверенности, что мы сохраним это в памяти.Когда мы спросили об этом Квинтезетца, он сделал вид, что не хочет отвечать,но не выгнал нас, хотя был почти груб с нами. Наоборот, он пригласил нас ксебе домой и по дороге показал нам Пять Сестер. Он даже заставил насобратить внимание на тусклую звезду в центре. Зачем? Неужели все это -исключительно цепь совпадений?
- Если вы расцениваете это...
- Расценивайте, как хотите, - сказал Тревиз, - но я не верю в цепьсовпадений.
- Тогда что же это значит? Выходит, нас направили на Гею?
- Да.
- И кто же?
- Насчет этого просто не может быть сомнений. Кто способенрегулировать мысли, подталкивать ту или другую, давая им развитие?
- Вы хотите сказать, что это Второе Основание?
- Ну, что нам сказали о Гее? Что она неуязвима. Флот, высланныйпротив, нее уничтожен. Люди, проехавшие туда, не вернулись. Даже Мул нерешился выступать против Геи, а Мул, видимо, родился там. Похоже, что Гея -это Второе Основание, а найти его - главнейшая моя цель. Пилорат покачал головой.
- Но, как говорят некоторые историки, Мула остановило ВтороеОснование. Как он мог быть одним из них?
- Ренегат, я полагаю.
- Но зачем Второму Основанию неустанно толкать нас к себе? Тревизнахмурился, его взгляд устремился в пространство.
- Давайте думать дальше. Для Второго Основания всегда важно, чтобы вГалактике распространялось как можно меньше информации о нем. В идеале онохотело, чтобы само его существование оставалось неизвестным. Мы почти ничегоне знаем о нем. Считалось, что сто двадцать лет назад Второе Основаниевымерло, но когда я начал подозревать, что оно существует, его члены ничегоне предприняли. Кампер знал. Они могли воспользоваться им и заставить менязамолчать тем или иным способом, вплоть до убийства. Однако они ничего несделали.
- Они вас арестовали, - сказал Пилорат, - если вы хотите возложитьвину на Второе Основание. Судя по вашим словам, это было сделано, чтобынарод Терминуса ничего не узнал о ваших взглядах. Люди Второго Основаниявыполнили это без большого насилия, видимо, из уважения к Сальвору Хардину,говорившему, что "насилие - последнее убежище слабого".
- Но ничего не сделано, чтобы сохранить это в тайне от людейТерминуса. Мэр Брэнно знает о моих взглядах и меньше других сомневается в ихправоте. Так что теперь Второму Основанию уже поздно вредить нам. Если быони хотели избавиться от меня с самого начала, они были бы свободны. Дажеоставив меня в покое, они могли успокоиться, потому что заставили Терминусповерить в мою эксцентричность, а то и просто безумие. " Предполагаемоекрушение моей политической карьеры также могло бы принудить меня молчать,как только я бы понял, к чему приведет декларация моих взглядов. А теперь уже поздно что-либо делать. Мэр Брэнно явно подозревает оситуации, раз она послала следом за мной Кампера и, не доверяя ему как имне, поставила на его корабль гипертранслятор. В результате она знает, чтомы на Сейшл. А в прошлую ночь, пока вы спали, я вложил в наш компьютерсообщение для передачи прямо в компьютер нашего посольства на Сейшл о том,что мы держим путь на Гею. Я даже взял на себя труд дать координаты Геи.Если Второе Основание и теперь ничего не сделает, то, я уверен, мэр Брэннопримется расследовать дело, а концентрация внимания Первого Основания омунаверняка нежелательна.
- А зачем Первому Основанию беспокоиться о внимании Второго, если онотак могущественно?
- Да, - вынужденно согласился Тревиз.
- Оно прячется потому, что вчем-то, видимо, слабо и потому что технология Первого Основания, возможно,шагнула так далеко, как не предвидел даже сам Селдон. Тот спокойный тайныйспособ, каким Второе маневрирует нами из своего мира, возможно, показываетего тайное желание не делать ничего, что привлекло бы внимание. Если так,Второе Основание уже пропало, по крайней мере частично, потому что привлекло внимание, и ясомневаюсь, что оно сможет исправить положение.
- Но зачем им все это делать?- спросил Пилорат.
- Зачем им губитьсебя, таща нас через всю Галактику? Что они хотят от нас? Тревиз в упорвзглянул на Пилората и покраснел.
- Янов, у меня есть дар делать правильные выводы почти из ничего. Вомне есть какая-то уверенность, что я прав, и сейчас я уверен. Они хотятчего-то, что есть у меня, и хотят настолько, что даже рискуют своимсуществованием. Я не знаю, что именно, но собираюсь узнать, потому что, еслиэто так мощно, то я хочу уметь пользоваться этим на благо того, что считаюправильным. - Он слегка пожал плечами.
- Вы все еще хотите идти со мной,старый друг, хотя видите, насколько я безумен?
- Я сказал вам, что верю в вас, - сказал Пилорат.
- И продолжаюверить. Тревиз засмеялся с чувством огромного облегчения.
- Чудесно! У меня предчувствие, говорящее мне, что вы, по каким-топричинам, тоже необходимы в этом деле. В таком случае, Янов, мы полным ходомидем на Гею. Вперед! Мэр Харла Брэнно выглядела сейчас значительно старше своих шестидесятидвух лет. Так бывало не всегда. Она настолько погрузилась в свои думы, чтозабыла отвернуться от зеркала и на пути в комнату с картами увидела своеотражение. Выглядела она ужасно. Мэр вздохнула. Жизнь высушила. Пять лет мэрства, и до этого ещедвенадцать лет фактической власти за двумя подставными лицами. Все былоспокойно, все удачно - ни напряжения... ни провалов... ни крушений... Для нее лично все не так плохо, решила она неожиданно. Действие укрепитее. Страшно сознавать, что износило ее бездействие. План Селдона развивался успешно, и Второе Основание убеждено, что так идолжно продолжаться. Она, как сильная рука и шлем Основания (по-настоящему- Первого Основания, но никто на Терминусе и не думал добавлятьчислительное), явно была на гребне. Надо думать, история мало, а то и совсем ничего не сохранит о ней. Онапросто сидела за приборной доской корабля, в то время как корабль управлялсяизвне. Даже Индбур III, который руководил Основанием во временакатастрофического нападения Мула, сделал что-то. Он, по крайней мере, хотьразрушал. А мэр Брэнно была бы ничем, если бы Голан Тревиз, этот безмозглыйсоветник, этот громоотвод не сделал возможным... Она задумчиво смотрела на карту. Карта была не из тех, что выдаетсовременный компьютер: это был трехмерный световой пучок, которыйголографически рисовал в воздухе Галактику. Хотя изображение нельзя былосдвинуть, повернуть, вытянуть или сжать, можно было обойти его кругом иувидеть под любым углом. Обширная часть Галактики, может быть, треть (если не считать "нежилого"ядра), окрасилась в красный цвет, когда мэр тронула кнопку. Это был цветФедерации Основания, более семи миллионов обитаемых планет, которымиуправлял Совет и сама мэр Брэнно -семимиллионная Федерация, голосовавшая занее. Другая кнопка - слабый розовый цвет брызнул от краев Федерации наружу- сферы влияния! Это не было территорией Основания, но регионы, номинально независимые, никогда не помышлявшие о сопротивлениилюбому начинанию Основания. Она не сомневалась, что никакая сила в Галактике не может противитьсяОснованию, даже Второе Основание ( если бы только знать, где оно). Прижелании можно выпустить флот новейших кораблей и создать Вторую Империю. Но с начала действия плана прошло всего пять столетий. План требовалдесяти столетий до того, как может быть основана Вторая Империя, и ВтороеОснование должно удостовериться, что план будет выполнен. Мэр покачалаголовой. Если Основание выступит сейчас, оно каким-то образом должнопровалиться. Хотя его корабли непобедимы, немедленные действия потерпяткрах. Если только Тревиз, громоотвод, не притянет молнию Второго Основания...а молнию можно направить обратно к источнику. Брэнно оглянулась. Где Кодил? Сейчас ему не время опаздывать. Эта мысль как бы вызвала Кодила, потому что он тут же вошел, добродушноулыбаясь и выглядя еще больше по-стариковски, чем обычно. Дед, но не старый.Ну, конечно, он был на восемь лет моложе мэра. Почему на нем нет следов напряжения? Неужели пятнадцать лет работыДиректором Безопасности не оставили рубцов? Кодил медленно склонил голову в официальном поклоне, что былонеобходимо при разговоре с мэром. Это была традиция, существовавшая спечальной памяти дней Индбуров. Изменилось почти все, но не этикет.
- Простите, что я опоздал, мэр, но арест Советника Тревиза, в концеконцов, начал пробиваться сквозь анестезированную кожу Совета.
- Да?- равнодушно спросила мэр.
- У нас дворцовый переворот?
- Ни в коей мере. Мы контролируем. Но шум будет.
- Пусть шумят. Они будут чувствовать себя лучше, а я... я переживу.Надеюсь, я могу рассчитывать на общественное мнение?
- Думаю, что можете. Особенно вне Терминуса. Там никто не беспокоится,что стало с заблудшим Советником.
- А я беспокоюсь.
- Есть новости?
- Лионо, - сказала мэр, - я хочу узнать все о Сейшл.
- Я не двуногая книга по истории, - улыбаясь, ответил Кодил.
- Я не хочу истории. Я хочу правды. Почему Сейшл независим? Взглянитесюда.
- Она указала на красный цвет Основания голографической карты. Там,во внутренней спирали, было белое пятно. - Мы почти закапсулировали его,почти всосали - однако оно белое. Наша карта не показывает его даже врозовом, как лояльного союзника! Кодил пожал плечами.
- Официально он не союзник, но он никогда не ссорился с нами. Он -нейтрален.
- Правильно. Но посмотрите на это, - она тронула другую кнопку.Красное растянулось заметно дальше. Оно покрыло почти половину Галактики. -Это владение Мула перед его смертью. Если приглядитесь, то увидите, чтоСейшл-Союз полностью окружен, но по-прежнему белый. Эта единственнаяокруженная территория, оставленная Мулом свободной.
- Сейшл и тогда был нейтрален.
- Мул не слишком-то считался с нейтралитетом.
- В этом случае, видимо, считался.
- Видимо, считался! Что имеет Сейшл?
- Ничего! Поверьте, мэр, Сейшл будет нашим, как только мы захотим.
- Да? Однако он почему-то не наш.
- Он нам не нужен. Брэнно снова села в кресло и, взмахнув рукой над контрольной панелью,повернулась к Галактике спиной.
- Я думаю, что теперь он нам нужен.
- Простите, мэр?
- Лионо, я послала этого дурака-советника в космос как громоотвод. Ячувствовала, что Второе Основание увидит в нем большую опасность, чем онсобой представляет, и сочтет само Основание опасностью меньшей. Молниядолжна ударить в него и выдать нам свое происхождение.
- Да, мэр!
- Я хотела, чтобы он поехал в гниющие руины Трантора, порылся в ихбиблиотеке - если от нее еще что-нибудь осталось - и нашел сведения оЗемле. Это, вы, помните, мир, про который нудные мистики говорят, что оттудапроизошло человечество, хотя это даже в самом невероятном случае не можетбыть правдой. Второе Основание, вероятно, не поверит, что это настоящаяпричина его приезда, и постарается установить, что же он в действительностивысматривает.
- Но он не поехал на Трантор.
- Нет... Совершенно неожиданно он оказался на Сейшл. Зачем?
- Я не знаю. Пожалейте, пожалуйста, старого сыщика, в обязанностикоторого входит подозревать всех, и скажите, как вы узнали, что Тревиз иПилорат на Сейшл? Я знаю, что Кампер сообщал об этом, но можно ли емуверить?
- Гипертранслятор подтвердил, что корабль Кампера на Сейшл-планете.
- Бесспорно, но откуда вы знаете, что Тревиз и Пилорат тоже там?Кампер вполне мог прилететь на Сейшл по личным соображениям, совершенно неинтересуясь, где находятся те двое.
- Наш посол на Сейшл информировал о прибытии корабля, на который мыпоместили Тревиза и Пилората. Я не склонна думать, что корабль пришел наСейшл без них. Кроме того, Кампер сообщил, что разговаривал с ними, и, еслион не врал, то у него есть сведения, что эти двое были в сейшлскомуниверситете и беседовали там с малоизвестным историком.
- Ничего такого, - кротко сказал Кодил, - до меня не дошло. Брэннофыркнула.
- Не считайте, что вам наступают на пятки. Я лично занимаюсь этимделом, а теперь и вы располагаете информацией - с отсрочкой на дорогупроделанную ко мне. Самые последние известия, только что полученные отпосла, сообщают, что наш громоотвод пошел дальше. Он пробыл на Сейшл-планетедва дня, а затем улетел. Он направился в другую планетарную систему, как онсообщил, что-то в десяти парсеках от Сейшл. Тревиз передал послу название игалактические координаты места своего назначения, а посол передал нам.
- Кампер подтвердил это?
- Сообщение Кампера, что Тревиз и Пилорат оставили Сейшл, пришло дажераньше, чем известие от посла. Кампер еще не установил, куда направилсяТревиз. Предполагается, что Кампер последует за ним.
- Не хватает сведений, почему создалась такая ситуация, - сказалКодил, сунув в рот пастилку и сосредоточенно посасывая ее.
- Зачем в таком случае Тревизу надо было посещать Сейшл? Почему он так быстропокинул его?
- Меня сейчас больше волнует вопрос - куда? Куда он отправился?
- Вы кажется сказали, мэр, что он дал послу название и координатыместа? Или посол солгал нам?
- Даже если допустить, что каждый сказал чистую правду и никто несделал ошибки, меня интересует название. Тревиз передал послу, что едет наГею. Он даже позаботился передать по буквам: ГЕЯ.
- Гея?- переспросил Кодил.
- Никогда не слышал о такой.
- Да? Ничего удивительного.
- Брэнно указала на место в воздухе, гдебыла карта. - На карте в этой комнате я могу немедленно установить любуюзвезду, вокруг которой предположительно вращается обитаемый мир, и множествоизвестных звезд с необитаемыми мирами. Можно отыскать свыше тридцатимиллионов звезд - если я буду правильно обращаться с управлением -единичных, парных и созвездий. Я могу отметить их любыми из пяти цветов, поодному или сразу. Но я не могу определить на карте Гею. На карте, Гея несуществует!
- На каждую звезду, отмеченную на карте, - заметил Кодил, -приходится десять тысяч неотмеченных.
- Согласна, но там нет обитаемых планет, а зачем Тревизу лететь нанеобитаемую планету?
- Вы запрашивали Центральный компьютерный центр? В нем хранитсяинформация обо всех трехстах миллиардах звезд Галактики.
- Могла бы, но что это даст? Мы с вами прекрасно знаем, что естьтысячи обитаемых планет, не вошедших в список наших карт - не только внашем, но и в центральном компьютере. По-видимому, Гея - одна из них. Голос Кодила оставался спокойным, почти ласковым: - Мэр, во всем этом, может быть, ничего нет. Тревиз мог отправитьсяохотиться на диких гусей, мог солгать нам, и нет звезды, называемой Геей,или вообще нет звезды с теми координатами, которые он дал. Он пытается сбитьнас со следа, поскольку он встретил Кампера и, видимо, догадался, что за нимследят.
- Как он собьет нас? Ведь Кампер все еще идет за ним. Нет, Лионо, ядумаю о другой возможности, потенциально куда более неприятной. Послушай. Эта Гея находится, если верить информации, в десяти парсеках отСейшл-планеты, и, следовательно, входит в Сейшл-Союз. Сейшл-Союз - хорошоизученная часть Галактики. Все его звездные системы - обитаемые илинеобитаемые - записаны, а обжитые системы известны в деталях. Гея -единственное исключение. Обитаема она или нет - никто о ней не слышал, и накартах ее нет. Вдобавок, Сейшл-Союз поддерживает особое состояниенезависимости по отношению к Федерации Основания и поступал так же поотношению к владениям Мула. Он стал независимым после падения Империи.
- И что?- осторожно поинтересовался Кодил.
- Два соображения, которые я хочу связать: Сейшл-Союз включает в себяполностью неизвестную планетную систему, и Сейшл неприкосновенна. И то, идругое должно быть связано. Какова бы ни была Гея, она защищает себя. Онаследит, чтобы о ее существовании никто не знал, кроме ее непосредственногоокружения, и защищает соседей, чтобы их не захватили пришедшие извне.
- Вы хотите сказать, мэр, что Гея - оплот Второго Основания?
- Я хочу пока только сказать, что Гея заслуживает инспектирования.
- Я могу указать на один странный пункт, который трудно объяснить этойтеорией?
- Пожалуйста.
- Если Гея есть Второе Основание и если она столетиями защищала себяфизически от вторжения и охраняла весь Сейшл-Союз как собственный широкий иглубокий щит и даже препятствовала утечке сведений о ней в Галактику -почему вся эта защита исчезла? Тревиз и Пилорат оставили Терминус и, хотя высоветовали им ехать на Трантор, без колебаний немедленно отправились наСейшл, а оттуда на Гею. Более того, вы думаете о Гее. Почему? Мэр Брэнно долгое время не отвечала. Голова ее склонилась, седые волосыслабо отсвечивали на затылке под светом ламп. Затем ответила: - Потому, я думаю, что Советник Тревиз умеет каким-то образом всеопрокидывать. Он сделал что-то - или намерен сделать - что в некоторомсмысле подвергает опасности план Селдона.
- Это просто невозможно, мэр!
- Я полагаю, у всего и у всех есть свои изъяны. Даже Хари Селдоннаверняка не был идеалом. Значит, и план имеет цель, и Тревиз наткнулся нанее, возможно, даже не поняв этого. Мы должны знать, что происходит, и бытьна месте. Наконец и Кодил стал серьезным.
- Не решайте только за себя, мэр. Мы не захотим действовать безсоответствующего обсуждения.
- Не считайте меня идиоткой, Лионо. Я не призываю к войне. Я несобираюсь высаживать экспедиционный корпус на Гею. Я хочу только быть наместе или поблизости, если вы предпочитаете. Лионо, узнайте для меня - ясейчас не могу переговорить с военными ведомствами, у них до смешного узкийкругозор, но к вам это не относится - сколько военных кораблей находитсявблизи Сейшл. Могу ли я произвести их перемещение вроде бы по распорядкуслужбы, а не по мобилизации.
- В мирное время там немного кораблей, я уверен, но узнаю точно.
- Двух-трех будет вполне достаточно, если один из них будетсуперкласса.
- Что вы хотите делать с ними?
- Я хочу подогнать их как можно ближе к Сейшл - не вызывая инцидента- и хочу, чтобы они были достаточно близко друг к другу, чтобы оказатьвзаимную поддержку.
- И зачем все это?
- Гибкость. Я хочу иметь возможность ударить, если это понадобится.
- Против Второго Основания? Если Гея могла оставаться изолированной инетронутой во времена Мула, то теперь она явно выстоит против несколькихкораблей. Брэнно сказала с боевым блеском в глазах: - Мой друг, я сказала вам, что никто и ничто не совершенно, даже ХариСелдон. Он был математиком в дни заката Империи, когда технология замерла.Потому он не мог учесть в своем плане технологическое развитие. Гравитация- совершенно новое направление. Он, конечно, не имел возможности предвидетьее, как и многие другие достижения.
- Гея тоже могла продвинуться вперед.
- В изоляции? Бросьте! В Федерации Основания десять квадрильоновлюдей, из которых вперед могут выйти только содействующие технологическомупрогрессу. Один изолированный мир не может идти ни в какое сравнение. Нашикорабли пойдут вперед, и я пойду с ними.
- Простите, мэр, что?
- Я сама поведу корабли и доберусь до границы Сейшл. Я хочу самаоценить ситуацию. Кодил раскрыл рот и громко сглотнул.
- Мэр, это... это неразумно!- Если мужчина всегда хочет сделать болеерезкое замечание, то Кодил не составлял исключения.
- Разумно или нет, - резко сказала Брэнно, - я это сделаю. Я усталаот Терминуса и его бесконечных политических баталий, от его ближнего боя, отего союзов и компромиссов, контрсоюзов и измен, от всех этих повторений. Ясемнадцать лет в центре этого и хочу делать что-то другое. Отсюда, - онамахнула рукой в сторону, - может измениться вся история Галактики, и я хочуучаствовать в этом процессе.
- Вы ничего не знаете о таких вещах, мэр.
- Ну и что, Лионо?- Она встала.
- Как только вы дадите мне нужнуюинформацию о кораблях и как только я смогу передать здешние дурацкие дела, яулечу. И, Лионо, не пытайтесь отговорить меня от этого решения каким-либоспособом, иначе я забуду нашу давнюю дружбу и сломаю вас. Это я еще могусделать. Кодил кивнул.
- Знаю, что можете, мэр, но прежде, хочу спросить - вы пересмотрелиотношение к плану Селдона? То, что вы затеяли, может стать самоубийством.
- Этого я не боюсь, Лионо. Ошибка с Мулом уже произошла, а отсутствиепредвидения в одном случае часто ведет за собой возможность провала вдругом. Кодил вздохнул.
- Ну, раз уж вы твердо решили, я буду поддерживать вас насколькохватит сил...
- Хорошо. Предупреждаю вас еще раз: вам лучше выучить наизусть данноемною обещание. Не забывайте этого, Лионо, и давайте двинемся на Гею. Вперед! ЗАХВАТ Сара Нови шагнула в рубку маленького и довольно старомодного корабля,который нес Стора Джиндибела и ее через парсеки в свободном прыжке. Она явно побывала в компактной ванной, где масло, горячий воздух иминимум воды освежили ее тело. Она завернулась в халат и плотно прижала егок себе из скромности. Сухие волосы девушки спутались. Она тихо окликнула: - Мастер! Джиндибел поднял голову от карт и компьютера.
- Да, Нови?
- Я была нагружена печалью, - она замолчала и нерешительно началаснова: - Простите, что надоедаю вам, Мастер, - и опять скатилась на хэмиш,- но я потерять свою одежду.
- Какую одежду?- Джиндибел с минуту тупо смотрел на нее, а затемвскочил в порыве раскаяния.
- Нови, я забыл! Нужно было вычистить... она вконтейнере - вымыта, высушена, сложена. Я должен был достать ее и положитьна видное место, но забыл.
- Я не хотела...
- она поглядела на себя, -... обидеть.
- Ты не обидела, - добродушно успокоил Джиндибел. - Я обещаю тебе,когда все это кончится, присмотреть, чтобы у тебя было много платьев -новых и сшитых по последней моде. Мы уезжали в спешке и мне не пришла вголову мысль взять запас, но мы, в сущности, здесь только вдвоем, Нови, ибудем некоторое время в тесном соседстве, так что нет нужды быть... быть...что называется...
- он неопределенно махнул рукой, потому что увидел ееиспуганные глаза и подумал: "Ну, да, она всего лишь сельская девушка и у неесвои понятия. Вероятно, она не возражает против нарушения этикета всякогорода, но только не в одежде". Затем он устыдился самого себя и порадовался,что она "не ученая", которая поняла бы его мысли.
- Ну, так я пойду ипринесу тебе одежду.
- Ох, нет, Мастер. Это быть не ваше дело. Я знаю, где это. Потом онувидел ее в привычном платье, с причесанными волосами. В ней отчетливочувствовалась радость.
- Мне стыдно, Мастер, вести себя так не... неприлично. Я могла бы исама найти платье.
- Неважно, - сказал Джиндибел.
- Ты очень хорошо справляешься сГалактическим... Ты очень быстро усваиваешь язык ученых. Нови неожиданно улыбнулась. Зубы у нее были несколько неровными, но этоне портило ее лица, когда оно сияло от радости и становилось почтипривлекательным, подумал Джиндибел. Он уверял себя, что именно по этойпричине старается порадовать ее.
- Хэмиш удивятся мне, когда я вернусь домой, - сказала она.
- Онискажут, я быть... скажут, что я словоруб. Так они называют тех, кто говоритнеобычно. Им это не понравится.
- Сомневаюсь, что ты захочешь вернуться к хэмиш, Нови. Я уверен, чтокогда все это кончится, ты останешься на своем месте в Комплексе - средиученых.
- Я очень хотела бы этого, Мастер.
- Полагаю, что у тебя появится желание назвать меня "Оратор Джиндибел"или просто... Нет, я вижу, что не появится, - добавил он поспешно, глядя вшироко распахнутые глаза девушки.
- Ну и ладно.
- Так не годится, Мастер! Но могу я спросить, когда все это будеткончено? Джиндибел покачал головой.
- Не представляю. Сейчас я только должен прибыть в определенное местокак можно скорее. Этот корабль вообще-то хорош для своего класса: но он идетмедленно, и поэтому "как можно скорее" не будет слишком быстро. Видишь, -он махнул рукой в сторону карт и компьютера, - я должен разработать путичерез большое пространство, а возможности компьютера ограничены, да и я неслишком ловок.
- Вы должны быть там быстро, Мастер, потому что там опасность?
- Почему ты думаешь, что там опасность, Нови?
- Потому что я служу вам и слежу за вами, когда думаю, что вы невидите, и ваше лицо кажется... я не знаю нужного слова. Не пугливое - яхочу сказать, не испуганное а плохо надеющееся.
- С дурными предчувствиями, - пробормотал Джиндибел.
- Вы выглядите... озабоченным. Это слово годится?
- Смотря по обстоятельствам. Что ты имеешь в виду под озабоченностью,Нови?
- Я хочу сказать, что вы выглядите, словно говорите себе: "Что еще ябуду делать в этой большой беде?". Джиндибел опешил.
- Это и есть "озабоченность", и ты увидела это по моему лицу, Нови?Вернувшись в Место Ученых, я буду исключительно осторожен, чтобы никтоничего не видел по моему лицу, но я думал, что находясь в космосе один - несчитая тебя - я могу расслабиться и сидеть, так сказать, в одних трусах...Прости, это смутило тебя. Я только хотел сказать, что, если ты таквосприимчива, мне следует вести себя более осторожно. Каждый раз я зановопостигаю урок, что даже нементалисты могут быть проницательны. Нови выглядела озадаченной.
- Я не поняла, Мастер.
- Я говорю это самому себе, Нови. Не беспокойся. Видишь, это тожеподходящее слово.
- Но опасность там есть?
- Там проблема, Нови. Я не знаю, что обнаружу, когда доберусь до Сейшл- места, куда мы направляемся. Может быть, я окажусь в большом затруднении.
- Разве это не означает опасность?
- Нет, потому что я смогу управлять ими.
- Как вы можете это говорить?
- Потому что я ученый. И я самый лучший из ученых. В Галактике нетникого, кем я не смог бы управлять.
- Мастер, - что-то похожее на отчаяние исказило лицо Нови, - я нехочу делать нападение... я имею в виду - нанести оскорбление и рассердить вас. Я видела вас с этим неуклюжим Референтом, и вы тогдабыли в опасности, а он всего лишь фермер-хэмиш. А теперь я не знаю, что ждетвас - и вы тоже не знаете.
- Ты напугана, Нови?- Джиндибел почувствовал досаду.
- Не за себя, Мастер. Я боюсь... я напугана за вас.
- Ты могла сказать и "боюсь". На Галактическом это тоже правильно. -Он на минуту задумался, потом поднял глаза, увидел довольно крупные рукиНови и сказал: - Я не хотел пугать тебя ничем. Сейчас объясню. Как ты узнала по моему лицу, что там есть или может бытьопасность? Вроде как читала мои мысли?
- Да...
- Я могу читать мысли лучше, чем ты. Ученые учатся этому, а я оченьхороший ученый. Глаза Нови широко раскрылись. Она, казалось, задержала дыхание.
- Вы можете читать мои мысли? Джиндибел поспешно поднял палец.
- Я не делал этого, Нови. Я не читал их. Он знал, что, практически, соврал. Нельзя было находиться вместе сСарой Нови и не понять общего настроя ее мыслей. Для этого не нужно былобыть членом Второго Основания. Джиндибел почувствовал, что вот-вотпокраснеет. Но такое отношение даже со стороны женщины-хэмиш льстило ему.Однако, ее следовало успокоить... из простой гуманности.
- Я также могу изменить ход мыслей человека. Могу заставить егопочувствовать боль. Могу... Но Нови покачала головой.
- Как можете вы делать все это, Мастер? Референт...
- Забудь Референта, - раздраженно сказал Джиндибел. - Я могостановить его в одно мгновение. Я мог заставить его упасть на землю. Я могсделать с хэмиш все...
- он внезапно замолчал и почувствовал неловкость,что расхвастался и пытается произвести впечатление на провинциалку. А онавсе еще покачивала головой.
- Мастер, вы пытаетесь заставить меня вас не бояться, но ведь я боюсьтолько за вас, так что не нужно. Я знаю, вы великий ученый и можетезаставить этот корабль лететь через пространство, где, как мне кажется,никто не может сделать ничего... я хотела сказать - потеряться. И выпользуетесь машинами, которых я не могу понять - и никто из хэмиш непоймет. Но вам не нужно говорить мне о силах мозга, которые, конечно, немогу! быть такими, поскольку все эти вещи, которые, как вы сказали, вы моглибы сделать Референту, вы не сделали, хотя и были в опасности. Джиндибел поджал губы. Не оставить ли все это так, подумал он. Еслиженщина уверяет, что не боится за себя, пусть так и будет. Однако ему нехотелось, чтобы она считала его хвастуном и слабаком. Он просто не могдопустить этого.
- Если я ничего не сделал Референту, - сказал он, - то потому, чтоне хотел. Мы, ученые, не должны делать хэмиш ничего плохого... Мы гости ввашем мире. Ты понимаешь это?
- Вы - наши хозяева. Мы всегда так говорим. Джиндибел на мгновениеотклонился от темы.
- Как же тогда Референт напал на меня?
- Не знаю, - просто ответила она, - не думаю, чтобы он сам знал. Унего, наверное, разум замутился, ну... он был не в себе.
- В любом случае мы не должны вредить хэмиш. Если бы я был вынужденостановить его с нанесением ему вреда, другие ученые стали бы очень плоходумать обо мне, и я мог бы даже лишиться своего положения. Но для защитысебя от тяжелого увечья я должен был управлять хэмиш чуть-чуть, как можноделикатнее.
- Зачем же я ввязалась, как дура?- прошептала Нови.
- Ты поступила совершенно правильно, об этом я и говорю, иначепришлось бы сделать ему плохо, повредить. Ты остановила его, и это хорошо. Яблагодарен тебе. Она снова блаженно улыбнулась.
- Тогда я понимаю, почему вы были так добры ко мне.
- Конечно, я был благодарен, - сказал Джиндибел, чуточкувзволнованный - но ты должна понять главное - там нет никакой опасности. Ямогу управлять целой армией обычных людей. Всякий ученый может, особеннокрупный, а я самый лучший их всех. Никто в Галактике не выстоит против меня.
- Раз вы так говорите, Мастер, я верю.
- Ты все еще боишься за меня?
- Нет, Мастер, только... Мастер, а... другие ученые, в других местах,могут противиться вам? Джиндибел на мгновение заколебался. У этой женщины поразительный дарпроникновения в суть. Придется лгать.
- Таких ученых нет.
- Но в небе так много звезд. Я однажды хотела их сосчитать, но несмогла. А если так много миров с людьми, разве некоторые люди там не могутбыть учеными? Кроме ученых в нашем мире, я хочу сказать.
- Нет.
- А если есть?
- Они не могут быть так же сильны, как я.
- А если они внезапно нападут на вас, прежде чем вы об этом узнаете?
- Они не могут этого сделать. Если любой иноземный ученый станетприближаться, я об этом узнаю. Узнаю задолго до того, как он сможетповредить мне.
- Вы можете убежать?
- Бежать нет необходимости. Но, - предупредил он возражения, - скороя буду на другом конце Галактики, на другом корабле, самом лучшем, и на немменя никто не догонит.
- Они не могут изменить ваши мысли, заставить остановиться?
- Нет.
- А кто-нибудь мог бы? Ведь вы не единственный.
- Как только они появятся, я уже буду заранее знать и скроюсь. Весьнаш ученый мир повернется против них, им не выстоять. Они должны знать, чтоне смогут повредить мне. В сущности, они не хотят, чтобы я догадывался о ихсуществовании, но я все равно узнаю.
- Потому что вы лучше их?- спросила Нови, и ее лицо засияло отвосхищения. Джиндибелу стало удивительно приятно. Общение с ней становилосьрадостью из-за ее природного ума и сообразительности. Сладкоголосое чудовище- Оратор Деларме оказала ему хорошую услугу, заставив взять с собойфермершу-хэмиш.
- Нет, Нови, не потому, что я лучше, хотя я и в самом деле лучше, апотому, что со мной ты...
- Я?!
- Именно, Нови. Ты догадывалась об этом?
- Нет, Мастер. Но что я могу сделать?
- Все дело в твоем мозге.
- Он тут же поднял руку.
- Я не читаю твоимысли. Я просто вижу контур твоего мозга, невероятно гладкий контур. 'Он поднес руку ко лбу девушки.
- Из-за того, что я неученая, Мастер? Из-за того, что я глупая?
- Нет, дорогая, - он сам не заметил, как слово сорвалось с губ. -Потому что ты честная и на тебе нет никакой вины потому что ты правдива иговоришь, что думаешь потому что у тебя горячее сердце... и томуподобное... Если другой ученый пошлет что-то, чтобы коснуться нашего мозга- твоего и моего, прикосновение будет тут же заметно на гладкой поверхноститвоего. И я узнаю об этом даже раньше, чем почувствую прикосновение к своему собственному. У меня будет времяотразить его. Возникла долгая пауза. Джиндибел понял, что в глазах Нови нетолько счастье, но еще радость и гордость. Затем она тихо спросила: - Из-за этого вы и взяли меня с собой? Джиндибел кивнул.
- Да, это была основная причина. Ее голос опустился до шепота.
- Как я могу помочь, если это возможно, Мастер?
- Оставайся спокойной. Не бойся. А главное - оставайся собой.
- Я останусь такой, какая есть. И я встану между вами и опасностью,как я сделала это в случае с Референтом. Она вышла. Джиндибел глядел ей вслед. Просто удивительно, как много вней заложено. Как могло это простое создание вмещать в себе такую сложность?Под гладкой структурой ее мозга таится могучий разум, понимание и мужество.Чего еще можно было бы желать?.. Он представил себе Сару Нови, которая не была ни Оратором, ни дажечленом Второго Основания, необразованную, даже невоспитанную, но игравшуюжизненно важную роль в назревающей драме.
- Один прыжок, - пробормотал Тревиз, - и готово.
- Гея?- спросил Пилорат, заглядывая через плечо Тревиза на экран.
- Солнце Геи, - отозвался Тревиз.
- Назовем его, если хотите Гея-C,чтобы избежать недоразумения. Галоктографы делают так иногда.
- А где же сама Гея? Или мы назовем ее Гея-П, то есть планета?
- Для планеты достаточно названия - Гея. Но мы пока не можем еевидеть. Увидеть планету труднее, чем звезду, а мы еще в ста микропарсеках отГеи-C. Пока видно только, что это звезда, хотя и очень яркая. Мынедостаточно близко к ней, чтобы увидеть ее диск. И не надо таращиться нанее, Янов, - она достаточно яркая, чтобы повредить сетчатку. Я закончу своинаблюдения и поставлю фильтр, тогда смотрите сколько угодно.
- Сколько это - сто микропарсеков - в единицах, понятных мифологу,Голан?
- Три миллиарда километров. Приблизительно раз в двадцать большерасстояния от Терминуса до нашего солнца. Так понятно?
- Вполне. Но разве мы не подойдем ближе?
- Нет!- Тревиз с удивлением взглянул на него. - Не сразу. Послетого, что мы слышали о Гее, зачем торопиться? Одно дело - быть храбрым, адругое - безрассудным. Давайте сначала оглядимся.
- На что, Голан? Вы же сами сказали, что мы не можем видеть Гею.
- Глазами нет. Но у нас есть телескопический обзор и великолепныйкомпьютер для быстрого анализа. Мы можем приступить к изучению Геи-C исделать несколько важных наблюдении. Спокойнее, Янов!- он протянул руку ипохлопал Пилората по плечу. Помолчав, он сказал: - Гея-С - одиночнаязвезда, или, если у нее есть компаньон, то он много дальше от нее, чем мысейчас, и это, в лучшем случае, красный карлик и, значит, нам нет нуждызнакомиться с ним. Гея-С относится к классу Ж-4, а значит, вполне способнаиметь обитаемую планету, и это хорошо. Будь она класса А или М, мы тут жеповернули бы и удрали обратно.
- Я только мифолог...
- сказал Пилорат, - но разве мы не моглиустановить спектральный класс Геи-C с Сейшл-планеты?
- Конечно, могли, но проверить на месте не повредит. Гея-С имеетпланетарную систему, и это не удивительно. В поле зрения два газовыхгиганта. Один из них значительно крупнее другого - если компьютер точнооценивает расстояние. Вполне может быть, что второй находится с другойстороны звезды и, следовательно, его легко определить, если нам повезетоказаться достаточно близко к планетному уровню. Я ничего не могу различитьсейчас.
- Это плохо?
- Нет. Это обнадеживает. Обитаемые планеты могут быть из камня иметалла, кроме того они много меньше, чем газовые гиганты, и находитсягораздо ближе к звезде. В обоих случаях трудно увидеть отсюда. Это означает,что нам надо подойти значительно ближе и проверить район в четырехмикропарсеках от Геи.
- Я готов.
- А я - нет. Мы совершим прыжок завтра.
- Почему завтра?
- А почему бы нет? Дадим им один день, чтобы подойти и взять нас, анам - чтобы удрать, если заметим, что они подбираются украдкой. Это был медленный и осторожный процесс. В Течение предыдущего дняТревиз угрюмо проводил расчеты нескольких различных приближений и пыталсявыбрать какой-то из них. Не имея точных сведений, он мог рассчитывать толькона интуицию, но она, к сожалению, молчала. Ему не хватало обычной ясности. В конце концов он задал программу прыжка, который отнес их далеко запланетную систему.
- Это даст нам лучший обзор района в целом, - пояснил он, -поскольку мы увидим планету во всех частях ее орбиты на минимально возможномрасстоянии до солнца. Они же - кто бы они ни были - не смогут как следуетследить за регионами с той стороны. По крайней мере, я надеюсь на это. Теперь они были так же близко к Гее-С, как самый близкий и болеекрупный газовый гигант, а от него находились почти в полумиллиардекилометров. Тревиз дал его на экран в полном увеличении - к радостиПилората. Это было впечатляющее зрелище, несмотря на то, что три редких иузких кольца облаков остались за рамкой обзора.
- Это обычный шлейф спутников, - пояснил Тревиз. - Но на этомрасстоянии от Геи-C они не могут быть обитаемыми. Ни на одном нет поселений,где люди жили бы под стеклянными куполами или на других искусственныхуровнях.
- Откуда вы это знаете?
- Нет радиошума с характеристиками, указывающими на присутствиеразума. Конечно, - добавил он, смягчая свое утверждение, - возможно,научный аванпост пойдет на колоссальный труд экранировать свои радиосигналы,а газовый гигант создает радио фон, маскирующий то, что я ищу. Однако, нашрадиоприемник очень чувствительный, а наш компьютер исключительно хорош. Ябы сказал, что шанс найти на сателлитах людей чрезвычайно мал.
- Это означает, что Геи здесь нет?
- Нет. Это означает, что Гея, если она здесь, не потрудилась заселитьэти спутники. Может быть не сумела, а может, и не стремилась.
- Так... Значит, Гея, все-таки, здесь?
- Терпение, Янов, терпение! Тревиз осматривал светящееся пространство с неотступным вниманием. Оностановился на одной точке и сказал: - Откровенно говоря, тот факт, что на нас не набросились, в какой-томере расхолаживает. Конечно, если бы у них были возможности, о каких намговорили, они бы уже воздействовали на нас.
- Возможно, - угрюмо отозвался Пилорат, - что все это выдумки.
- Назовите это лучше мифом, Янов, - криво улыбнувшись сказал Тревиз,- и это будет как раз по вашей части. Однако, здесь есть планета,движущаяся в экосфере, а это означает, что она, вероятно, обитаемая. Я хотелбы понаблюдать за ней, по крайней мере, день.
- Зачем?
- Удостовериться, обитаема ли она, только и всего.
- Да, но вы сами только что сказали, что она в экосфере.
- В данный момент времени. Но ее орбита может быть эксцентрической ивременами проходить в микропарсеке от звезды или удаляться на пятнадцатьмикропарсеков. Нам нужно установить это и сравнить расстояние от планеты доГеи-C с орбитальной скоростью - это поможет определить направление еедвижения.
- Орбита почти круговая, - сообщил на второй день Тревиз, - и этоозначает, что планета почти наверняка обитаема. Но даже теперь никто на насне нападает. Попробуем взглянуть поближе.
- Зачем делать большой прыжок?- спросил Пилорат.
- Давайте делатьмаленькие.
- Маленькие труднее контролировать. Что легче: просверлить камень иликрошечную песчинку? К тому же, Гея-C близко, и пространство резко изогнуто.Это сложный расчет даже для компьютера. Такие вещи должен понимать дажемифолог. Пилорат заворчал, а Тревиз продолжил: - Теперь можно видеть планету невооруженным глазом. Видите ее? Периодобращения приблизительно равен 22 Галактическим часам, ось склонена надвенадцать. Это классический пример из учебника - пример обитаемой планеты,и жизнь на ней есть.
- Откуда вы знаете?
- В ее атмосфере значительная часть волнового излучения. Конечно,может быть и так, что здешняя разумная жизнь отбросила технологию, нопо-моему, это - маловероятно.
- Такие случаи бывали, - заметил Пилорат.
- Поверю вам на слово. Это ваша область. Но вряд ли планета, ничем необладающая, смогла бы напугать Мула.
- У нее есть спутник?- спросил Пилорат.
- Да, - небрежно бросил Тревиз.
- Один? Большой?- спросил Пилорат внезапно дрогнувшим голосом.
- Точно не скажу. Километров сто в диаметре.
- Дорогой мой, - тоскливо сказал Пилорат, - можете ругать меня, ноесть один крошечный шанс...
- Вы хотите сказать, если спутник большой, то планета может бытьЗемлей?
- Да, но это, скорее всего, не так.
- Ну, если Кампер не врал, то Земля вообще не в этом галактическомрайоне. Мне очень жаль, Янов. Мы подождем и рискнем на маленький прыжок.Если не обнаружим разумной жизни, то можем спокойно приземляться - воттолько зачем, как по-вашему? После следующего прыжка Тревиз ошеломлено сказал: - Так и есть, Янов. Это - Гея, и она обладает техническойцивилизацией. Вокруг планеты вращается космическая станция. Видите? На экране появился объект. Для неискушенного глаза он выглядел ничем непримечательным, но Тревиз заявил: - Искусственный, металлический, с источником радиоволн.
- Что мы теперь будем делать?
- Пока ничего. Если они находятся на таком уровне развития, то насмогут не заметить. Если в течение некоторого времени они ничего непредпримут, я пошлю радиолуч с сообщением. Если и тогда ничего непроизойдет, я стану осторожно приближаться.
- А если произойдет?
- Зависит от того, что. Если мне это не понравится, у меня будетпреимущество - вряд ли они способны совершать прыжки.
- Вы хотите сказать, что мы сбежим?
- Как гиперпространственная ракета!
- Но мы уйдем не умнее, чем пришли.
- Не совсем так. Мы, по крайней мере, будем знать, что Гея существует,что у нее работает технология, и что она отпугнула нас.
- Но, Голан, давайте не будем пугаться раньше времени!
- Видите ли, Янов, я знаю, что в Галактике вас больше всего интересуетЗемля, но, пожалуйста, не забывайте, что я не разделяю вашей мономании. Мыне вооружены, а этот народ внизу столетиями жил в изоляции. Допустим, ониникогда не слышали об Основании и не научились уважать нас. Или,предположим, что здесь Второе Основание, и, как только мы попадем к ним влапы - если не успеем им надоесть - мы, возможно, уже никогда не будемпрежними. Разве вы хотите, чтобы вам промыли мозги и вы больше не былимифологом, забыли о легендах и прочем? Пилорат помрачнел.
- Если вы так считаете... А что мы сделаем, когда уйдем отсюда?
- Вернемся на Терминус с известиями. Или настолько близко к Терминусу,насколько позволит нам старуха. Затем можем снова вернуться на Гею навооруженном корабле или даже с военным флотом. Тогда все может обернутьсяпо-другому. Они стали ждать. Ожидание уже стало привычным. Они потратили наожидание больше времени, чем на весь полет от Терминуса до Сейшл. Тревиз поставил компьютер на автоматическую тревогу и задремал в своеммягком кресле. Он проснулся сразу же, как только прозвучал сигнал. К нему вбежалиспуганный Пилорат. Тревога застала его во время бритья.
- Мы получили сообщение?- спросил он.
- Нет, но мы двигаемся.
- Куда?
- К космической станции.
- Но зачем?
- Не знаю. Двигатели и компьютер не спросили меня, но мы двинулись.Янов, нас захватили! Мы слишком близко подошли к Гее. КОНВЕРГЕНЦИЯ Когда Стор Джиндибел увидел на экране корабль Кампера, ему показалось,что невероятно долгому путешествию настал конец. Однако, это был не конец, авсего лишь начало. Путешествие от Трантора до Сейшл было не более чемпрологом. Нови казалась испуганной.
- Это другой космический корабль, Мастер?
- Да, Нови. Тот самый, к которому мы стремились. Он гораздо большенашего и лучше. Он может лететь так быстро, что мы не смогли бы его догнать.
- Быстрее, чем корабль Мастеров?- Нови была поражена. Джиндибел пожалплечами.
- У нас, ученых, нет таких кораблей, нет таких приборов, как на этомкорабле.
- А почему у ученых нет таких кораблей, Мастер?
- Потому что мы мастера в более важном деле. Материальные достижения- это пустяки. Нови снова сдвинула брови, размышляя.
- Мне кажется, идти так быстро, чтобы Мастера не могли догнать - вовсе не пустяки. Кто эти люди, которые имеют такие вещи?
- Они называют себя Основанием. Ты когда-нибудь слышала об Основании? Он и сам размышлял, знают ли хэмиш о Галактике и почему Ораторы никогдане задумывались над этим. Может, только он не задумывался, потому чтосчитал, что хэмиш ничто не интересует, кроме копания в земле. Нови задумчиво покачала головой.
- Я никогда о нем не слышала, Мастер. Когда школьный мастер учил менязнать букварь - я имею в виду, учил читать, он говорил, что есть многодругих миров и называл некоторые. Он говорил, что наш хэмиш-мир называетсяТрантор и что когда-то этот мир правил другими мирами. Он говорил, чтоТрантор был весь покрыт блестящим железом, и там жил Император - главныйМастер.
- Она смотрела на Джиндибела с застенчивой радостью.
- Я, правда,не всему этому верила. Мало ли историй рассказывают сказители во времядолгих ночей. Когда я была маленькой, я верила во все, а став старше,поняла, что многое из этого - неправда. Я мало во что верю, почти ни вочто. Даже школьные мастера говорят неправду...
- Этот рассказ учителя - правда, Нови, только это было очень давно,когда Трантор действительно был весь покрыт металлом, и там жил Император,который правил всей Галактикой. Теперь же всеми мирами правит Основание истановится все сильнее.
- Они будут править всем миром?
- Ну, не сразу, только через пятьсот лет.
- И будут хозяевами мастеров?
- Нет, нет. Они будут править Галактикой, а мы будем править ими - для безопасности. Нови снова нахмурилась.
- Мастер, у людей Основания много таких замечательных кораблей?
- Думаю, что да, Нови.
- И другие вещи тоже такие же... поразительные?
- У них мощное оружие всякого рода.
- Тогда разве они не могут захватить все миры сейчас?
- Нет, не могут. Время для этого еще не настало.
- А почему не могут? Время еще не настало, потому что мастераостановят их?
- Нам не нужно этого, Нови. Они и так не смогут захватить все миры.
- Что же их останавливает?
- Видишь ли, - сказал Джиндибел, - когда-то один мудрый человекпридумал план...
- Он улыбнулся и покачал головой.
- Трудно объяснить,Нови. Может, в другой раз. Когда ты увидишь, что произойдет до нашеговозвращения на Трантор, ты, может быть, поймешь и сама, без моегообъяснения.
- А что случиться, Мастер?
- Не знаю, Нови. Но все, что случится - к лучшему. Он повернулся и приготовился к контакту с Кампером. И, делая это, немог удержать внутреннюю мысль, говорившую: "По крайней мере, я надеюсь Наэто". Он тут же рассердился на себя, потому что знал источник этой слабой иглупой мысли. Это был образ громадной хитроумной мощи Основания, воплощеннойв корабле Кампера, и его, 'Джиндибела, досада на откровенное восхищение Новиэтой мощью. Глупец! Как он мог позволить себе сравнивать обладание примитивнойсилой с способностью управлять событиями. Много поколений Ораторов называлиэто "обманчивостью руки на горле". Подумать только, что он все еще не выработал иммунитета к их приманкам! Манн Ли Кампер не имел ни малейшей уверенности в том, как он долженсебя вести. Большую часть своей жизни он мечтал о всемогущих Ораторах,существующих далеко за пределами его круга знаний - Ораторов, с которыми онизредка вступал в контакт и которые держали все человечество в таинственномплену... Один из них - Стор Джиндибел, у которого он в последние годы получалинструкции. В большинстве случаев он даже не был голосом, а лишьприсутствовал в мозгу Кампера - гиперречь без гипертранслятора. Что ни говори, а Второе Основание далеко обогнало Первое. Безматериальных средств, лишь одной развитой силой мысли они могли проходитьсквозь парсеки, и мысль эту нельзя было перехватить. Она была невидимой,неопределенной сетью, державшей все миры посредством немногих,предназначенных к этому, индивидуумов. Кампер больше чем когда-либо испытывал подъем при мысли о своей роли.Как мала была эта связь, звеном которой он был, какое огромное влияние онаосуществляла и каким секретом все это было: даже жена Кампера ничего незнала о его тайной жизни. А нити держали Ораторы... И тот Оратор Джиндибел,который, вероятно, будет следующим Первым Оратором. Теперь Джиндибел был здесь, в корабле с Трантора, и Кампер задыхался отразочарования, что эта встреча произойдет не на самом Транторе. Неужели это корабли Трантора? В давние времена торговцы, провозившиетовары через враждебную Галактику, имели, наверное, лучшие корабли.Неудивительно, что Оратор так долго добирался до Сейшл. У него не было даже стыковочного механизма, чтобы объединить двакорабля, когда понадобится взаимный переход персонала. Даже презренныйсейшльский флот был снабжен такими механизмами. А Джиндибел просто уравнялскорость, перекинул через брешь между кораблями трос и закачался на нем, какв имперские времена. Что же это, думал Кампер, не в силах подавить свои ощущения. Корабльбыл не более, чем старомодным имперским судном, и к тому же, маленьким. По тросу передвигались две фигуры, одна - очень неумело. Ясно, что онаеще никогда не выходила в открытый космос. Наконец они добрались до борта и сняли скафандры. Оратор Джиндибелоказался человеком среднего роста, невыразительной внешности: он не был никрепок, ни силен, и даже не имел ученого вида. Лишь темные, глубоко сидящиеглаза выдавали ум. Но сейчас Оратор глядел вокруг с явными признакамиблагоговейного трепета. Второй оказалась женщина одного роста с Джиндибелом. Она, раскрыв рот,оглядывала все вокруг. Переход не был так уж неприятен Джиндибелу. Он не был космонавтом -как и никто из членов второго Основания - но не был и земляным червем,потому что никто из членов Второго Основания не позволил бы себе этого.Нужда в космических перелетах всегда могла возникнуть, хотя каждый членВторого Основания надеялся, что такая необходимость будет возникать толькоизредка. Прим Палвер, чьи космические путешествия стали легендарными,однажды печально заметил, что мерой успеха Оратора является малое количествослучаев, заставляющих его идти через космос ради обеспечения плана. Джиндибел пользовался тросом уже три раза, это был - четвертый, и дажеесли бы он испытывал напряжение, оно исчезало бы в заботе о Саре Нови. Онпочувствовал даже без ментовидения, что этот шаг в пустоту вывел ее издушевного равновесия.
- Я бояться, Мастер, - сказала она, когда он объяснил ей, что нужноделать.
- Это быть пустота, в которую я шагать. Уже один ее возврат к диалекту хэмиш свидетельствовал о полномсмятении. Джиндибел ласково уговаривал: - Я не могу оставить тебя на борту этого корабля, Нови, потому что я,может быть полечу в другом, ты должна быть рядом. Опасности нет, потому чтонаши космические костюмы защитят нас, а упасть ты никуда не сможешь. Если тыотпустишь трос, то все равно останешься на месте, а я буду рядом, чтобыпомочь тебе. Давай, Нови, покажи, что ты достаточно храбрая и смышленая,чтобы стать ученой. Она больше не возражала, и Джиндибел, не желавший ничего, что могло бынарушить гладкость ее мозга, не пытался делать успокаивающих прикосновений.
- Ты можешь разговаривать со мной, - сказал он, когда они наделикосмические скафандры. - Если ты будешь сильно думать, я услышу. Говоримедленно каждое слово отчетливо и твердо. Ты ведь слышишь меня?
- Да, Мастер. Он видел, как шевелятся губы за прозрачной лицевой пластинкой.
- Говори, не шевеля губами, Нови. В костюмах, какие делают ученые, нетмикрофонов. Все делается мыслью. Губы перестали двигаться, а взгляд стал тревожным.
- Вы слышите меня, Мастер?
- Очень хорошо!- подумал Джиндибел, - а ты меня?
- Слышу, Мастер.
- Тогда иди за мной и повторяй мои движения. Для начинающей она справилась прекрасно, сумела побороть напряжение иследовала указаниям. Джиндибел опять почувствовал удовольствие. Однако она явно была рада, что они снова оказались на борту - впрочем,Джиндибел тоже. Он осматривался вокруг, пока снимал скафандр, и былошеломлен роскошью и техническим уровнем оборудования. Он почти ничего неузнавал, сердце упало при мысли, что у него не хватит времени научитьсяуправлять всем этим. Он мог бы извлечь опыт непосредственно от человека наборту, но это не дало бы такого удовольствия, как настоящее изучение. Затем он сконцентрировал внимание на Кампере. Кампер был высок и худ,на несколько лет старше Джиндибела, довольно красив, с тугими волнами волоспоразительного масляно-желтого цвета. И Джиндибелу стало ясно, что этот тип разочарован и дажепренебрежительно смотрит на Оратора, с которым встретился впервые. Болеетого, ему совершенно не удавалось скрыть эмоции. Джиндибел не обижался. Кампер не был транторианином, не былполноправным членом Второго Основания, и у него, ясное дело, были иллюзии.Даже самое поверхностное сканирование его мозга подтвердило предположениеоратора. Среди прочих была иллюзия, что истинная мощь обязательно связана свнешней силой. Что ж, пусть себе заблуждается, пока это не мешает деламДжиндибела, но в настоящий момент именно эта иллюзия мешала. Джиндибел сделал мысленный эквивалент щелчка. Кампер слегка покачнулсяпод воздействием резкой, но кратковременной боли. Это было принуждение ксосредоточенности, которое дало человеку понять небрежную, но страшную силу,которую мог использовать только Оратор, если хотел. И Кампер тут же испыталгромадное уважение к Джиндибелу. Джиндибел приветливо объяснил: - Я просто привлек ваше внимание, Кампер, мой друг. Сообщите мне,пожалуйста, о настоящем местопребывании нашего друга Тревиза и его другаПилората. Кампер нерешительно спросил: - Я должен говорить в присутствии женщины, Оратор?
- Эта женщина, Кампер, продолжение меня самого, опасения напрасны.
- Как прикажите, Оратор. Тревиз и Пилорат приближаются сейчас кпланете, известной как Гея.
- Вы говорили об этом в своем последнем сообщении. Они уже навернякавысадились на Гее и, возможно снова взлетели. Они, однако, недолго пробылина Сейшл-планете.
- За то время, пока я следовал за ними, они еще не приземлялись. Ониприблизились к планете с большой осторожностью, подолгу останавливаясь междумикропрыжками. Мне было ясно, что они не располагают информацией об этойпланете.
- А у вас она есть, Кампер?
- Нет, Оратор. По крайней мере, в моем компьютере нет ничего.
- Этот компьютер?- взгляд Джиндибел упал на контрольную панель, и онспросил с неожиданной надеждой: - Он может помочь вести корабль?
- Он полностью ведет его, Оратор. Человек просто думает вместе с ним. Джиндибел внезапно почувствовал досаду.
- Основание шагнуло так далеко?
- Да, но грубо. Компьютер работает неважно. Я должен повторять своимысли по несколько раз, но и в этом случае получаю минимальную информацию.
- Я, наверное, сумел бы сделать лучше.
- Уверен в этом, Оратор, - почтительно согласился Кампер.
- Но в данный момент это неважно. Как получилось, что в нем нетинформации о Гее?
- Не знаю, Оратор. Он может требовать - если только так можновыразиться о компьютере - сведения о любой населенной людьми планетеГалактике.
- Он не может иметь больше информации, чем в него заложено, и если те,кто этим занимался, считали, что располагают исчерпывающими сведениями обовсех заселенных планетах, компьютер должен находиться в том же заблуждении.Правильно?
- Совершенно верно, Оратор.
- Вы справлялись на Сейшл?
- Оратор, - неохотно сказал Кампер, - люди на Сейшл не говорят оГее, а если кто скажет, то какую-нибудь ерунду. Рассказывают сказки, что Гея- могущественный мир, устоявший даже перед Мулом.
- А что конкретно они говорят?- спросил Джиндибел, подавляявозбуждение.
- Вы были настолько уверены, что это всего лишь суеверие, чтодаже не поинтересовались деталями?
- Нет, Оратор, я спрашивал о многом, но получал только то, что передалвам. Они могут говорить долго и много, но все сводится к тому, что я вам ужесказал.
- По-видимому, - произнес Джиндибел, - Тревиз тоже это слышал иотправился на Гею по каким-то причинам, связанным с этой... с этой великоймощью. И он, видимо, тоже боится этой мощи, поэтому и действует такосторожно.
- Вполне может быть, Оратор.
- Однако вы не последовали за ним.
- Следовал, Оратор, достаточно долго, чтобы удостовериться, что он и всамом деле идет на Гею. Затем я вернулся сюда, на окраину системы Геи.
- Зачем?
- По трем причинам, Оратор. Первая - должны были прибыть вы, и яхотел вас встретить хотя бы на части пути и как можно раньше взять на борт,как вы и приказывали. Поскольку на моем корабле установлен гипертранслятор,и я не мог далеко удаляться от Тревиза и Пилората, чтобы не вызыватьподозрений на Терминусе, но решил, что сюда могу рискнуть отойти. Вторая -когда стало ясно, что Тревиз приближается к Гее очень медленно, я решил, чтоу меня хватит времени встретить вас, не вмешиваясь в события, тем более, чтовы, конечно, более компетентны, чем я, чтобы проследовать за ним на планетуи справиться с любой неожиданностью, какая может возникнуть.
- Справедливо. А третья причина?
- Со времени нашего последнего общения, Оратор, случилось нечтонеожиданное, чего я не понимаю. Я чувствовал, что для меня лучше как можноскорее встретиться с вами.
- А что за событие, которого вы не ожидали и не поняли?
- Корабли флота Основания подходят к границам Сейшл. Мой компьютерперехватил информацию из сейшльской радиопередачи. Во флотилии, по крайнеймере, пять современных кораблей, и у них достаточная мощь, чтобы подавитьСейшл. Джиндибел не сразу ответил, поскольку не следовало показывать, что онне ожидал такого хода событий и тоже не понимает его. Через минуту оннебрежно сказал: - Как вы полагаете, это имеет отношение к полету Тревиза на Гею?
- Это произошло сразу же после его отлета, а если Б следует за А, томожно предположить, что А принуждает Б к этому, - ответил Кампер.
- Тогда похоже, что все сходиться в одну точку: на Гею - Тревиз, я иПервое Основание. Ну, вы хорошо поработали, Кампер, и вот что мы сделаемтеперь: во-первых, вы покажете мне, как работает этот компьютер и как с егопомощью можно управлять кораблем. Я уверен, что это не займет много времени.После этого вы перейдете на мой корабль, как только я вложу в ваш мозгприемы управления им. У вас не будет никаких затруднений с маневрированием.Хотя, должен сказать, вам он покажется весьма примитивным. Вы, конечно, ужедогадались об этом по его виду. Взяв управление кораблем, вы останетесьздесь и будете ждать меня.
- Долго, Оратор?
- Пока я не вернусь. Я не рассчитываю исчезнуть надолго, чтобы вам неугрожало отсутствие продовольствия, но, если я все же задержусь чересчур, выможете уйти на какую-нибудь обитаемую планету Сейшл-Союза и ждать там. Гдебы вы ни были, я вас найду.
- Как прикажете, Оратор.
- И не тревожьтесь. Я могу управлять этой таинственной Геей и, еслипонадобится, и пятью кораблями Основания в придачу. Литерал Тубинг был послом Основания на Сейшл в течение семи лет. Емунравилось его положение. Высокий, довольно крепкий, пятидесятичетырехлетний, он носил пышные усыс тех времен, когда это было модно и на Основании, и на Сейшл. У него быломножество морщин и заученно-безразличное выражение лица. Его отношение кработе нелегко было угадать. Но, все-таки, положение ему нравилось. Оно держало его в стороне отполитических склок на Терминусе и давало возможность вести жизнь сейшлскогосибарита и содержать жену и дочь в том же стиле, к которому они началипривыкать. Он не хотел, чтобы его жизнь изменилась. С другой стороны, он недолюбливал Лионо Кодила, возможно, за то, чтотот тоже щеголял усами, как у Тубинга, да еще седыми. В прежние временатолько они двое из видных общественных деятелей отпустили усы, и между нимибыло нечто вроде соревнования в этом деле. Теперь, думал Тубинг, никакогосоперничества не могло быть: усы Кодила заслуживали презрения. Кодил был Директором Службы Безопасности, когда Тубинг был еще наТерминусе и мечтал помешать Харле Брэнно стать мэром, мечтал пока от него неоткупились посольством. Брэнно сделала это, спасая себя, но, в конце концов,Тубинг был благодарен ей. Но не Кодилу. Возможно, из-за его лживой манеры держаться дружелюбно - дажепосле того, как он точно наметил способ перерезать вам глотку. Теперь Кодилбыл здесь, в гиперпространственном изображении, как всегда жизнерадостный,излучающий добродушие. Его истинное тело было, конечно, далеко на Терминусе,что избавляло Тубинга от необходимости оказывать ему какие-либо знакигостеприимства.
- Кодил, - сказал он, - я хочу, чтобы эти корабли были отозваны.Кодил весело ухмыльнулся.
- Я бы тоже хотел этого, но Старая Леди заупрямилась.
- Вы всегда умели убеждать ее.
- Иногда! Только когда она хотела, чтобы ее убедили. Но на сей раз онане хочет. Тубинг, делайте свое дело. Держите Сейшл в равновесии.
- Я думаю не о Сейшл, Кодил, я думаю об Основании.
- Как и все мы.
- Кодил, не уклоняйтесь. Выслушайте меня.
- Охотно, но на Терминусе беспокойные времена, и я не могу слушать васбесконечно.
- Я буду, насколько возможно, краток. Речь идет о возможномуничтожении Основания. Если эта гиперпространственная линия неперехватывается, я буду говорить открыто.
- Она не перехватывается.
- Тогда разрешите продолжить. Несколько дней тому назад я получилпослание от некоего Голана Тревиза. Я помню Тревиза по тем временам, когдазанимался политикой: он был комиссаром по Перевозкам.
- Это был дядя молодого человека, - пояснил Кодил.
- А, значит, вы знаете этого Тревиза, пославшего мне сообщение.Согласно информации, что я с тех пор собрал, он был Советником, и посленедавнего успешного разрешения Селдоновского Кризиса был арестован и выслан.
- Точно.
- Я этому не поверил.
- Чему именно не поверили?
- Тому, что он в ссылке.
- Почему?
- Когда же было в истории, чтобы гражданина Основания высылали? Онарестован или не арестован, он проверяется или не проверяется, он либоосужден, либо нет, если осужден, он понижен, смещен, разжалован, посажен втюрьму или казнен. Но в ссылку...
- Всегда что-то случается впервые.
- Вздор. На первоклассном военном корабле? Любой дурак поймет, что онидет со специальной миссией от вашей старухи. Кого она надеется обмануть?
- Ну какая же может быть миссия?
- Скажем, найти планету Гея. Часть жизнерадостности слетела с лица Кодила. В глазах появиласьнеобычная твердость. Он заявил: - Я знаю, вы не ощущаете непреодолимого импульса поверить моимутверждениям, господин посол, но убедительно прошу вас поверить мне в одномэтом случае. Ни я, ни мэр ничего не слышали о Гее в то время, когда Тревизбыл выслан. Мы впервые услышали о Гее значительно позже. Если вы поверитеэтому, мы продолжим разговор.
- Я придержу скептицизм на срок, достаточный, чтобы принять это,Директор, хотя это трудно сделать!
- Это чистая правда, господин посол, и если я внезапно перешел наофициальный тон, то это для того, чтобы вы ответили на вопросы. Вы говоритетак, словно Гея - знакомый вам мир. Как получилось, что вы знаете что-то, амы нет? Разве не ваш долг - следить за тем, чтобы мы знали все, чтоизвестно вам? Тубинг мягко сказал: - Гея - не часть Сейшл-Союза. Она, возможно, вообще не существует.Неужели я должен передавать на Терминус все бабьи сказки, какие рассказываюто Гее суеверное простонародье? Кое-кто говорит, будто Гея находится вгиперпространстве. По словам других, это планета сверхъестественным образомохраняет Сейшл. Третьи говорят, что она послала Мула завоевывать Галактику.Если вы намерены сообщить правительству Сейшл, что Тревиз послан искать Геюи что пять сильнейших кораблей флота Основания даны в поддержку этогопоиска, правительство вам не поверит. Люди могут верить в сказки о Гее -правительство не может, и его не убедишь, что Основание верит. Правительствобудет убеждено, что вы намерены силой присоединить Сейшл к ФедерацииОснования.
- А если Мы в самом деле планируем такую акцию?
- Это будет роковой ошибкой! Послушайте, Кодил, за пятисотлетнююисторию Основания мы вели захватническую войну? Мы сражались, чтобыпредупредить агрессию - и однажды проиграли - но не было такой войны,которая бы закончилась расширением нашей Федерации. Присоединение к нейвсегда носило добровольный характер, в силу мирных договоров. Мыобъединялись с теми, кто видел в этом выгоду для себя.
- А разве не может случиться, что Сейшл увидит в объединении выгоду?
- Они никогда на это не согласятся, пока наши корабли будут оставатьсяу их границ. Отзовите корабли.
- Не могу.
- Кодил, Сейшл - отличная реклама благожелательности ФедерацииОснования. Ее территория почти смыкается с нашей, это в высшей степениуязвимое положение, однако до настоящего времени они были в безопасности,шли своим путем и даже позволяли себе открыто поддерживать антифедеральнуюиностранную политику. Как еще продемонстрировать Галактике, что мы никого непринуждаем, что мы со всеми в дружбе? Захватив Сейшл, мы, в сущности,возьмем то, что у нас и так есть. В конце концов, мы господствуем над нимиэкономически, не афишируя этого. Но если мы захватим их силой, Галактикаобвинит нас в экспансии.
- А если я скажу вам, что на деле мы интересуемся только Геей?
- Тогда я поверю в это не больше, чем Сейшл-Союз. Этот парень, Тревиз,прислал мне сообщение, что он на пути к Гее, и просил меня передать это наТерминус. Вопреки собственному суждению, я передал, поскольку был обязан, ине успела еще гиперпространственная линия остыть, как флот Основания пришелв движение. Каким образом вы пройдете на Гею, не проникая в пространствоСейшл?
- Мой дорогой Тубинг, вы противоречите себе! Несколько минут назад выутверждали, что Гея, если она вообще существует, не входит в Сейшл-Союз. Ивы, как я полагаю, знаете, что гиперпространство свободно все целиком и неотносится к территории отдельных союзов. На что может пожаловаться Сейшл,если мы пройдем с территории Основания, где сейчас стоят наши корабли, черезгиперпространство на территорию Геи, не затронув при этом ни одногокубического сантиметра сейшльской территории?
- Сейшл не поймет вас, Кодил. Гея, если она существует, вплотнуюпримыкает к зоне Сейшл-Союза, и есть прецеденты, делающие такие анклавыфактической частью окружающей их территории, когда дело касается вражескихвоенных кораблей.
- Но наши-то корабли - не вражеские. Мы в мире с Сейшл-Союзом.
- Я бы сказал, что Сейшл может объявить войну в такой ситуации. Он,конечно, не может рассчитывать на победу, последствия будутнепредсказуемыми. Новая экспансионистская политика Основания усилит ростсоюзов против него. Отдельные члены Федерации начнут пересматривать своисвязи с нами. Мы спровоцируем беспорядочную междоусобную войну и этимнаверняка подорвем процессы объединения, так хорошо служившие Основанию втечение пятисот лет.
- Ну, ну, послушайте, Тубинг, - спокойно сказал Кодил, - вы говоритетак, словно пятьсот лет ничего не стоят, словно мы - все еще ОснованиеСальвара Хардина, сражающееся с карманным королевством Анакреона. Мы сейчаскуда сильнее, чем была Галактическая Империя в самом своем расцвете.Эскадрилья наших кораблей может уничтожить весь Галактический флот, занятьлюбой сектор и даже не сочтет это за сражение.
- Мы не сражались с Галактической Империей. Мы в свое время воевали спланетами и секторами.
- Которые не стали передовыми, как мы. Сейчас мы могли бы объединитьвсю Галактику.
- По плану Селдона мы не можем делать этого еще пятьсот лет.
- Селдон недооценил скорость технического прогресса. Мы можем сделатьэто сейчас! Поймите меня, я не говорю, что мы намереваемся это сделать. Япросто говорю, что мы можем сделать это уже сейчас.
- Кодил, вы всю свою жизнь прожили на Терминусе, вы не знаетеГалактики. Наш флот и наша технология могут раздавить вооруженные силыдругих миров, но мы пока не можем править всей мятежной, охваченнойненавистью Галактикой - а она будет таковой, если мы применим к ней силу.Отзовите корабли!
- Нельзя, Тубинг. Подумайте, а если Гея - не миф? Тубинг помолчал,вглядываясь в лицо собеседника.
- Планета в гиперпространстве - не миф?
- Планета в гиперпространстве - суеверие, но даже суеверие может бытьсоздано вокруг зерна истины. Этот парень Тревиз, говорит о ней как ореальной планете в реальном пространстве. Что, если он прав?
- Ерунда. Я не верю этому!
- Нет? А попробуйте на минуту поверить. Реальная планета,обеспечивающая Сейшл безопасность против Мула и против Основания?
- Вы сами себе противоречите. Каким образом Гея обеспечиваетбезопасность Сейшл-Союзу против Основания? Разве вы не послали против негокорабли?
- Не против Сейшл, а против Геи, такой таинственной и неизвестной, онатак тщательно избегает быть замеченной, что даже некоторые ее соседиубеждены, что она в гиперпространстве, в то время как она находится вреальном пространстве и даже ухитрятся остаться неотмеченной на самых лучшихгалактических картах.
- Вероятно, это самый необычный мир, он должен уметь манипулироватьлюдьми.
- Не вы ли сказали минуту назад, что на Сейшл есть легенда, по которойМул был послан Геей завоевывать Галактику? Ведь Мул мог действовать на мозг.
- Значит, Гея - родина Мула?
- А вы уверены, что этого не может быть?
- Почему бы ей не стать местом возрождения Второго Основания, в такомслучае?
- А в самом деле, почему бы и нет? Разве не стоит это исследовать? Тубинг становился все печальнее. В последнем обмене фразами оннасмешливо улыбался, но теперь он опустил голову и глядел исподлобья.
- Если вы это всерьез, то не будет ли опасным такое расследование?
- А разве будет?
- Ваша манера отвечать вопросом на вопрос доказывает, что вам нечегосказать! Какую пользу принесут корабли Основания в борьбе против Мулов ичленов Второго Основания? Разве не ясно, что если они существуют, то простозаняты тем, что заманивают нас на гибель? Вы только что сказали, чтоОснование может немедленно установить Империю, несмотря на то, что планСелдона прошел лишь полпути, и я предупреждаю вас, что вы можете зайтислишком далеко и что сложность плана может замедлить ваше движение. Если Геясуществует и то, что вы сказали о ней - правда, то все это - оружие,которое приведет к этому замедлению. Сделайте добровольно то, что скоро васзаставят сделать, сделайте мирно и без кровопролития то, к чему вас могутвынудить в результате страшного бедствия. Отзовите корабли!
- Этого нельзя сделать. Тубинг, никак нельзя! Мэр Брэнно самапланировала соединить корабли, и корабль-разведчик уже летит черезгиперпространство к предполагаемой территории Геи. Тубинг вытаращил глаза.
- Значит, будет война, уверяю вас!
- Вы наш посол. Предупредите войну. Дайте сейшлцам любые гарантии.Отрицайте любое зло с нашей стороны. Скажите им, если хотите, что для них жевыгоднее сидеть тихо и ждать, пока Гея уничтожит нас. Говорите что угодно,только удержите их. - Кодил сделал паузу, вглядываясь в застывшее лицоТубинга, затем продолжил: - В сущности, это все. Насколько мне известно, ниодин корабль не приземлится ни на одной планете Сейшл-Союза и не проникнетни в одну точку реального пространства, принадлежащего этому Союзу. Однаколюбой корабль Сейшл, который попытается бросить нам вызов вне территорииСоюза - иначе говоря, на территории Основания - будет превращен в пыль.Это вы тоже хорошенько втолкуйте сейшль-цам, и пусть они сидят тихо. Если выпотерпите неудачу, вас призовут к ответу. Вы долгое время имели легкуюработу, Тубинг, но сейчас у нас трудное время, и следующие несколько днейрешат все. Если вы измените нам - для вас не будет безопасного места вовсей Галактике. В лице Кодила не было ни благодушия, ни дружелюбия, когда контактпрервался. Тубинг, раскрыв рот, смотрел на то место, где только что находилосьизображение Кодила. Голан Тревиз вцепился себе в волосы, как бы пытаясь определитьсостояние своего разума. Он спросил Пилората: - Каково ваше душевное состояние?
- Душевное состояние?- озадаченно переспросил Пилорат.
- Ну, да. Нас взяли вместе кораблем под контроль и неуклонно тащат кпланете, о которой мы ничего не знаем. Вы не впадаете в панику? Длинное лицо Пилората оставалось меланхоличным.
- Нет, - сказал он, - но и не радуюсь. Я несколько растерян, ноотнюдь не паникую.
- Я тоже нет. Не странно ли это? Почему мы не встревожены?
- Мы ведь ожидали чего-то такого, Голан. Чего-то вроде этого. Тревиз повернулся к экрану. Тот был четко сфокусирован на космическойстанции. Теперь изображение стало шире - значит, они подошли ближе. Тревизу казалось, что в изображении станции нет ничего впечатляющего.Не было ничего, что говорило бы о сверхзнании. Она, пожалуй, казалась дажечуточку примитивной, но корабль держала крепко.
- Я бесстрастно проанализировал свои чувства, Янов, - сказал он. -Никогда не считал себя трусом, был уверен, что смогу хорошо держаться всложной ситуации, но теперь думаю, что переоценил себя... ! Я должен был быметаться туда-сюда и потеть. Пусть мы ожидали чего-то, но не беспомощностисмерти!
- Я не совсем согласен с вами в выводах, Голан, - возразил Пилорат.- Если обитатели Геи смогли захватить корабль на таком расстоянии, что имстоит убить нас на расстоянии! Если мы все еще живы...
- Но нельзя сказать, что мы в полной безопасности. Мы слишкомспокойны. Я думаю, нас успокоили.
- Зачем?
- Чтобы сохранить нас в хорошей ментальности, я думаю. Возможно, онихотят допросить нас. Ну, а после этого, могут и убить.
- Если они достаточно рациональны, чтобы допрашивать нас, у них хватитрациональности не убивать нас без причины. Тревиз откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол, там, где егорука обычно опускалась на пульт компьютера.
- Они могут оказаться достаточно изобретательными, чтобы придуматьпричины. Однако если они и касались нашего мозга, то очень деликатно. Будьэто Мул, он заставил бы нас ликовать, каждая клеточка нашего тела кричала быот радости, что мы подходим туда.
- Он показал на космическую станцию. -Вы не чувствуете радости, Янов?
- Определенно, нет.
- Вы видите, я все еще в состоянии рассуждать разумно. Очень странно!Но так ли это? Может, я в панике, расстроен, безумен, и мне только кажется,что я рассуждаю холодно, логично и разумно? Пилорат пожал плечами.
- По-моему, вы в здравом уме. Возможно, я тоже не в своем уме и у насодинаковые иллюзии. Но такая аргументация никуда не ведет. Все человечествомогло бы впасть в общее безумие и в общее заблуждение, живя в общем хаосе.Это нельзя доказать, но у нас нет иного выбора, придется доверять чувствам.Я и сам кое о чем поразмыслил. -Да?
- Мы говорили о Гее, как о возможном мире Мулов или как о базе ВторогоОснования. Не приходила ли вам в голову мысль, что существует третийвариант, более разумный, чем два первых?
- Какой же? Глаза Пилората, казалось, были обращены внутрь. Он не смотрел наТревиза, и голос его был тихим задумчивым.
- Мы имеем мир - Гею, который делал все возможное, чтобы остатьсяизолированным. Он не предпринимал никаких попыток контакта ни с одним измиров, даже с соседним миром Сейшл-Союза. В каком-то смысле он развил науку,если рассказы об уничтожении им чужого флота правдивы, и, конечно, об этомговорит их способность управлять нами на расстоянии - однако они не пытались распространитьсвою власть. Они хотят лишь, чтобы их оставили в покое.
- Итак?- Тревиз прищурился.
- Это выглядит совершенно не по-человечески. Более двадцати тысяч летчеловеческая история полна непрекращающихся рассказов об экспансии ипопытках экспансий. Почти все миры ссорились друг с другом, почти каждый мирв то или иное время давил своего соседа. Если Гея до такой степени не похожана людей, то, может быть, она и в самом деле нечеловеческая.
- Не может быть!
- Почему же? Я ведь говорил вам о допущении, что разум в Галактикеразвила только человеческая раса. А если не только она? Разве не может бытьпланеты, где нет человеческой тяги к завоеваниям?- Пилорат все болеевдохновлялся. - Что, если в Галактике миллионы разумов, ноэкспансионистским оказался только один - наш? Может, есть другие миры,желающие оставаться дома, миры скрытные...
- Ерунда, - сказал Тревиз. - Мы натолкнулись бы на них. Мывысадились бы там. Они не могли пройти все стадии технологии и не сумели быостановить нас. Но мы не встречали таких. Мы не видели даже руиннечеловеческих цивилизаций, не так ли? Вы историк, вот вы и скажите.Встречали? Пилорат покачал головой.
- Нет. Но, Голан, один мир может быть. Вот этот!
- Не верю! Вы говорили, что "Гея" на некоторых древних диалектахозначает "Земля". Как она может быть нечеловеческой?
- Имя "Гея" дано планете человеческими существами, и кто знает,почему. Сходство с древним словом может быть и случайным. А если задуматьсянад тем фактом, что нас заманили на Гею - как вы недавно подробно объяснилимне - и теперь нас тащат против нашей воли, то этот аргумент в пользунечеловеческой Геи.
- Почему? Что тут нечеловеческого?
- Они интересуются нами. Людьми.
- Вы спятили, Янов. Они тысячи лет живут в Галактике, в окружениилюдей. Чего бы им вдруг любопытствовать именно сейчас? Почему не раньше? Аесли вдруг они заинтересовались, почему именно нами? Если бы они хотелиизучать человека и человеческую культуру, почему не на мирах Сейшл? Зачем имтянуться за нами до самого Терминуса?
- Может быть, их интересует Основание?
- Вздор!- запальчиво воскликнул Тревиз. - Янов, вы просто хотитевстретиться с нечеловеческим разумом. Если бы нас окружили нелюди, вы нежалели бы о плене, о том, что мы беспомощны, что нас могут даже убить -лишь бы удовлетворить любопытство! Пилорат хотел было возмутиться, но раздумал, глубоко вздохнул и сказал: - Что ж, может быть, вы и правы, Голан, но я пока буду придерживатьсясвоего предположения. Не думаю, что нам придется ждать, чтобы выяснить ктоиз нас прав. Смотрите! Он указал на экран. Тревиз, который от возбуждения перестал следить заним, быстро обернулся.
- Что это?
- Может, от станции отошел корабль?
- Похоже... - неохотно согласился Тревиз.
- Там есть нечто. Я невижу деталей, но не могу больше увеличить изображение. Это максимумувеличения. - Через некоторое время он добавил: - Похоже, что к намприближаются, и я полагаю, что это корабль. Поспорим?
- О чем?
- Если мы когда-нибудь вернемся на Терминус, давайте дадим большойобед для себя и гостей, который каждый из нас пригласит - скажем, по четыречеловека. Плачу я, если этот приближающийся корабль несет нелюдей, если тамлюди - платить придется вам!
- Согласен.
- Значит, договорились!- Тревиз уставился на экран, пытаясьразглядеть детали и размышляя, можно ли по ним сразу определить нелюдей (илилюдей) на борту. Седые волосы Брэнно были тщательно уложены, сама она была невозмутима,словно находилась во дворце Мэрии. По ней не было видно, что она всеговторой раз в жизни находится в далеком космосе. Кстати, первый раз, когдаона вместе с родителями посетила праздники на Калгане, едва ли шел в счет -ей было всего три года. Поднявшись на борт корабля мэра, чтобы поговорить с глазу на глаз,Кодил доложил: - Он слишком долго был на своем посту. Он стал думать, как сейшлец.
- Это профессиональная болезнь работников посольств, Лионо. Подождем,когда все закончится, дадим ему годовой отпуск, а затем пошлем куда-нибудь вдругое место. Он человек способный. Во всяком случае, у него хватило уманемедленно переправить нам послание Тревиза. Кодил улыбнулся.
- Да, он говорил, что сделал это вопреки собственному желанию. "Я былобязан", - сказал он. Видите ли, мадам мэр, он сделал это скрепя сердце,потому что, едва только Тревиз появился в пространстве Сейшл-Союза, яприказал Тубингу сразу же передавать всю информацию о нем.
- Да?- Мэр повернулась в кресле, чтобы лучше видеть лицо Кодила.
- Ипочему вы так поступили?
- Элементарная предосторожность. Тревиз пользовался последней модельювоенного корабля Основания, и Сейшл не мог не обратить на это внимание. Онне дипломатический хлыщ, и это они тоже наверняка заметили. Следовательно,он мог впутаться в затруднения, после чего ему остается только одно -кинуться в ближайшее представительство Основания. Лично я ничего не имел быпротив, если бы Тревиз оказался в беде - это помогло бы ему повзрослеть ипринесло бы благо, но вы послали его в качестве громоотвода, а я считал васспособной оценить любую молнию, которая может ударить, так что я счел нужнымудостовериться, что ближайшее представительство Основания проследит за ним.Вот и все.
- Ясно! Ну, что ж, я теперь понимаю, почему Тубинг реагировал такэнергично. Я ведь послала ему точно такое же предупреждение. Поскольку онуслышал это от нас обоих, едва ли можно порицать его мысль, что подходнескольких судов флота Основания, может и должен означать гораздо большее,чем это означает в действительности. Но почему, Лионо, вы не посоветовалисьсо мной, прежде чем посылать ему это предупреждение? Кодил холодно ответил: - Если бы я вводил вас в курс всего, что я делаю, у вас не осталось бывремени управлять Федерацией. А почему вы не информировали меня о своихнамерениях? Бренно угрюмо ответила: - Если бы я информировала вас о всех своих намерениях, Лионо, вы зналибы чересчур много. Но это дело маленькое, и так как оно встревожило Тубинга,это подходящий предлог, чтобы сейшльцы завертелись. Я больше интересуюсьнашим Тревизом.
- Наши разведчики отметили Кампера. Он последовал за Тревизом, итеперь оба осторожно приближаются к Гее.
- У меня есть рапорты этих разведчиков, Лионо, что и Кампер, и Тревизпринимают Гею всерьез!
- Все глумятся над суеверными отношениями сейшльцев к Гее, мадам мэр,но каждый думает: "А что, если... ". Даже посол Тубинг вроде бы слегка неуверен. Может быть, это умная политика части сейшльцев. Нечто вроде защитнойокраски. Если распространять слухи о таинственном и невидимом мире, людибудут сторониться не только этого мира, но и других миров, которыесоседствуют с ним - то есть сторониться Сейшл-Союза.
- Вы думаете, поэтому Мул и отвернулся от Сейшл?
- Возможно.
- Надеюсь вы, не думаете, что Основание не трогает Сейшл из-за Геи,хотя не установлено, что мы когда-либо слышали об этом мире?
- Согласен, в наших архивах нет никакого упоминания о Гее, но нет икакого-либо другого разумного объяснения нашей умеренности по отношению кСейшл-Союзу.
- Давайте будем надеется на то, что правительство Сейшл, несмотря наубежденность Тубинга в обратном, само убеждено - хотя бы чуточку - в мощиГеи и ее опасной природе.
- Зачем?
- Затем, что тогда Сейшл-Союз не будет возражать против нашегопродвижения к Гее. Чем меньше им будет нравится это продвижение, тем большеони будут убеждать себя, что это можно допустить: пусть Гея поглотит нас.Урок, подумают они, будет полезен Основанию и не пропадет для всех будущихзахватчиков.
- А что, если они окажутся правы, мэр? Что, если Гея на самом делесмертельно опасна? Бренно улыбнулась.
- Вы и сами думаете "Что, если... ", Лионо?
- Я должен думать обо всех возможностях, мэр. Это моя работа.
- Если Гея смертельно опасна, она захватит Тревиза. Это его работа какгромоотвода. Надеюсь, что и Кампера тоже.
- Надеюсь? Почему?
- Потому что это придаст жителям Геи самоуверенности, что будетполезным для нас. Они переоценят свое могущество, и с ними легче будетсправиться.
- А что, если мы чересчур самоуверенны?
- Мы - нет, - спокойно возразила Бренно.
- Обитатели Геи - кем бы они ни были - могут оказаться чем-то таким,с чем мы не сталкивались, и не можем правильно оценить опасность.
- Да? С чего бы такая мысль запала в вашу голову, Лионо?
- Потому что, я думаю, вы чувствуете, что в худшем случае Гея - этоВторое Основание. Мне кажется, вы именно так думаете... Однако у Сейшл былаинтересная история даже во времена Империи. Сейшл - единственный - имел, в какой-то степени, самоуправление.Только один Сейшл был частично избавлен от тяжелых налогов при такназываемых "плохих Императорах". Короче говоря, Сейшл, похоже, находился подзащитой Геи даже в имперские времена.
- Ну и что?
- Но Второе Основание появилось на свет в то же время, что и нашеОснование. В имперские времена Второго Основания не существовало, а Геябыла. Следовательно, Гея - не Второе Основание. Она что-то другое, и вполневозможно более опасное...
- Меня не пугает неизвестность, Лионо. Есть только два возможныхисточника опасности: физическое оружие и ментальное, а мы полностью готовы ик тому, и к другому. Возвращайтесь на свой корабль и отходите к сейшльскойгранице. Мой корабль повернет к Гее один, но все время будет в контакте свами, а вы, если понадобится, в один прыжок подойдете. Идите, Лионо, нестоит расстраиваться, мой друг.
- Последний вопрос: вы твердо знаете, что делаете?
- Да, - решительно ответила она.
- Я тоже изучала историю Сейшл ипоняла, что Гея не может быть Вторым Основанием, но, как я уже говорила, яимею полный рапорт разведчиков, и из него... -Да?
- Ну, в общем, я знаю, где находится Второе Основание, и мыпозаботимся и о том, и о другом, Лионо. Сначала о Гее, а потом уж оТранторе. ГЕЯ Кораблю с космической станции понадобился час, чтобы подойти к "ДалекойЗвезде" - для Тревиза этот час тянулся очень долго. В нормальной ситуации Тревиз постарался бы дать сигнал и надеялся наответ. Не получив его, он произвел бы уклоняющийся маневр. Поскольку он не был вооружен, а ответа не могло быть, ему оставалосьтолько ждать. Компьютер не отвечал ни на какие запросы о том, что былоснаружи корабля. Внутри, по крайней мере, все работало нормально. Жизнеобеспечивающиесистемы были в полном порядке, так что ему и Пилорату было вполне удобно.Однако и это не помогало. Жизнь продолжалась, а неопределенность того, чтопроисходило, изматывала. Тревиз с раздражением заметил, что Пилорат выглядитспокойным. В то время, как Тревиз не испытывал никакого аппетита, Пилорат,как назло, открыл банку с кусками цыпленка, подождал, пока она автоматическиразогреется и теперь с аппетитом ел. Тревиз сказал раздраженно: - О, космос, Янов! Ведь воняет! Пилорат испуганно взглянул на него и принюхался к банке.
- Пахнет, как обычно, Голан. Тревиз тряхнул головой.
- Не обращайте внимания. Нервы взвинчены! Но возьмите вилку, иначеваши пальцы будут целый день пахнуть цыпленком. Пилорат с удивлениемвзглянул на свои пальцы.
- Простите! Я как-то не подумал мои мысли были заняты другим. Тревиззаметил не без ехидства: - Наверное, вы гадаете, какой тип людей находится на приближающемсякорабле?- и тут же устыдился, что он не так спокоен, как Пилорат. Он -ветеран флота (хотя он, конечно, никогда не бывал в сражениях), а Пилорат -историк, однако ведет себя мужественнее. Пилорат попытался предположить: - Наверное, возможно представить себе направление эволюции в условиях,отличных от земных. Возможностей может быть бесконечное множество. Во всякомслучае, я могу сказать заранее, что они не бессмысленно жестокие, и будутобращаться с нами цивилизованно. Если бы это было не так, мы были бы ужемертвы.
- Вы, по крайней мере, можете еще рассуждать, Янов, друг мой, и ещеможете быть спокойным. А мои нервы, похоже, пробиваются сквозь любыетранквилизаторы, которые нам ввели. У меня необычное желание вскочить ибежать. Скоро ли придет этот проклятый корабль?
- Я человек пассивный, Голан, - сказал Пилорат. - Я всю жизньпросматривал записи, ожидая пополнить их другими. Сейчас я могу толькождать. Вы же - человек действия, и вам больно, когда действие невозможно. Тревиз почувствовал, что его напряжение спадает. Он пробормотал: - Я недооценил ваш здравый смысл, Янов.
- Нет, вы не недооценивали, - мирно возразил Пилорат, - но даженаивный ученый может иногда понять смысл жизни.
- И даже мудрейший политик может иногда промахнуться в этом.
- Я не говорил этого.
- Зато я говорю. Так что позвольте мне стать активным. Я еще могунаблюдать. Корабль подошел уже достаточно близко, и было заметно, что онвыглядит примитивно. Если это продукт нечеловеческих мозгов и рук, он можетказаться примитивным, хотя в действительности он просто создавался не длялюдей.
- Вы думаете, что это артефакт?- спросил Пилорат, слегка покраснев.
- Не могу сказать. Предполагаю, что артефакты, как бы они ниизменялись от культуры к культуре, никогда не могут быть пластичны, какпродукт генетики.
- С вашей стороны это только догадка. Все мы знаем, что есть разныекультуры, но мы не знаем разных видов разума, и поэтому не можем судить,насколько различны могут быть артефакты.
- Рыбы, дельфины, пингвины, головоногие, даже амбифлексы - всеобтекаемой формы, так как вынуждены перемещаться в вязкой среде. Может быть,так и с артефактами?
- Щупальца головоногих и спиральные вибраторы амбифлексов, - ответилПилорат, - резко отличаются друг от друга и от плавников, лап и ногпозвоночных. Так может быть и с артефактами.
- Во всяком случае, - сказал Тревиз, - я чувствую себя лучше.Поговорите со мной о пустяках, Янов, успокойте мои нервы. Мы очень скороузнаем, кто нас захватил. Корабль, кажется, неспособен состыковаться с нами,значит, с него перейдут по старомодному тросу - или нас принудят идти понему - если только нелюди не пользуются какой-нибудь другой системойсоединения.
- Корабль большой?
- Не имея возможности воспользоваться корабельным компьютером дляопределения расстояния радаром, мы не можем определить размер. Перед "Далекой Звездой" зазмеилась струна троса. Тревиз подытожил: - Люди там или нелюди, но они пользуются такими же приспособлениями,что и мы. Видимо, ничего, кроме троса, работать здесь не может.
- Можно было бы приспособить трубу, - сказал Пилорат, - илигоризонтальную лестницу.
- Это все негибкие вещи. С ними было бы гораздо сложнее. Тут нужныодновременно и гибкость, и прочность. Трос глухо стукнулся о "Далекую Звезду". Затем последовало обычноескольжение, до тех пор, пока корабли не уравняли скорости. Наконец, тросзанял неподвижное положение относительно обоих кораблей. В корпусе неизвестного корабля появилось отверстие и стало расширяться,как зрачок в глазу.
- Расширяющаяся диафрагма вместо скользящей панели, - пробормоталТревиз.
- Нелюди?
- Не обязательно. Возникла фигура. Губы Пилората на секунду сжались, и он разочарованно сказал: - Плохо. Человек.
- Не обязательно, - снова возразил Тревиз.
- Мы видим только то, чтоу него пять выступающих частей. Это могут быть голова, руки и ноги, а могути не быть. Подождем!
- Чего?
- Он движется более быстро и плавно, чем должен был бы. А! - Что?
- Тут какая-то силовая установка. Это не ракетная техника, насколько ямогу судить, но и не передвижение при помощи только рук. Но, все-таки, этоне обязательно и человек. Наконец раздался звук контакта. Тревиз сказал: - Оно входит. У возникло желание схватить его, как только онопоявится...
- он сжал кулаки.
- Я думаю, что вам лучше расслабиться, - заметил Пилорат. - Ономожет оказаться сильнее нас. Оно может контролировать наши мысли. Да и натом корабле наверняка есть и другие. Вам стоит подождать, пока мы не узнаем,что нам предстоит.
- Вы с каждой минутой становитесь все более рассудительным, Янов, а я- все менее. Воздушный люк пришел в движение, и фигура, наконец, появилась внутрикорабля.
- Размер нормальный, - пробормотал Пилорат.
- Космический скафандрвполне пригоден для человеческого существа.
- Я никогда не видел такого фасона, но он не выпадает из рамокчеловеческого производства, как мне кажется. Но это еще ни о чем не говорит. Фигура в космическом скафандре стояла перед ними, подняв верхнююконечность к округлому шлему, который, если и был сделан из стекла, то былпрозрачен лишь с одной стороны. Снаружи ничего не было видно. Конечность быстро коснулась чего-то, и шлем сразу отделился от костюма.Его сняли. Показалось лицо молодой и, бесспорно, очаровательной женщины. Невыразительное лицо Пилората сделало, что могло, чтобы выглядетьошеломленным. Он спросил с запинкой: - Вы - человек? Брови женщины поднялись, губы недовольно дернулись. Нельзя было суверенностью сказать, то ли она не поняла незнакомого языка, то ли поняла иудивилась вопросу. Ее рука быстро пробежала по левой стороне костюма, который тут жераскрылся. Она шагнула из него, и костюм, постояв несколько мгновенийпустым, с легким, почти человеческим вздохом упал. Теперь она выглядела еще моложе. На ней было свободное прозрачноеплатье до колен: под платьем - минимум прочего, да и то напоминало лишьлегкую тень. У нее были маленькие груди, тонкая талия и полные округлыебедра, стройные ноги к лодыжкам изящно сужались. Темные волосы до плеч,большие карие глаза и полные, слегка асимметричные губы. Она оглядела себя, а затем разрешила недоумение, заметив: - Разве я не похожа на человека? Она говорила на Галактическом Стандартном с легкой запинкой, словностаралась произносить слова совершенно правильно. Пилорат поклонился иответил, слегка улыбнувшись.
- Не спорю, настоящий человек, к тому же - очаровательный. Женщинаразвела руки, как бы приглашая осмотреть ее еще лучше.
- Надеюсь на это, джентльмены. Мужчины говорят, что готовы умеретьради тела.
- Я предпочел бы жить ради него, - сказал Пилорат, обнаруживгалантность, которой сам удивился.
- Хороший выбор, - торжественно произнесла женщина.
- Как толькодобиваются тела, все вздохи становятся вздохами экстаза. * Она засмеялась, и Пилорат рассмеялся вместе с ней. Тревиз, хмуровыслушавший этот диалог, резко спросил: - Сколько вам лет? Женщина казалась удивленной.
- Двадцать три... джентльмен.
- Зачем вы сюда пришли? Что вам здесь надо?
- Я пришла, чтобы проводить вас на Гею, - ее Галактический Стандартслегка исказился, гласные стали округляться в дифтонги.
- Нас будет провожать девушка? Женщина выпрямилась и вдруг стала выглядеть ответственным лицом.
- Я - Гея, как и другие. Это моя работа на станции.
- Ваша? Разве вы одна на борту?
- У меня есть все необходимое, - гордо ответила она.
- И что, сейчас там больше никого нет?
- Меня там нет, джентльмены, но станция не пуста. Там это - Это? О чем вы?
- О станции. Это Гея. Она держит ваш корабль.
- Тогда что вы делаете на станции?
- Это моя работа. Пилорат дернул Тревиза за рукав.
- Голан, - сказал он полушепотом, - не кричите на нее. Она всеголишь девушка. Дайте, я поговорю с ней. Тревиз сердито затряс головой, но Пилорат сказал: - Молодая женщина, а как вас зовут? Женщина радостно улыбнулась, как бы в благодарность за мягкий тон.
- Блис.
- Блис? Очень приятное имя. Это, конечно не полное?
- Конечно, нет. Было бы смешно, если бы имя было односложным. Онодублировалось бы в каждом секторе, и вы не знали бы, о ком речь, и мужчиныумирали бы не за то тело. Полное мое имя - Блиссенуб-биарелла.
- И не произнести!
- Что? Семь слогов? Это не так много. У меня есть подруги с именами впятнадцать слогов, и они не сокращают их. А я сократила до Блис, когда мнеминуло пятнадцать. Моя мать звала меня Нубби.
- На Галактическом Стандартном "Блис" означает "экстаз" или "высшеесчастье".
- На нашем - тоже. Он не очень-то отличается от Стандартного.
- Меня зовут Янов Пилорат.
- Я знаю. А другого джентльмена - крикуна - Голан Тревиз. Намсообщили с Сейшл. Тревиз спросил, нахмурившись: - А как вы получили это сообщение? Блис обернулась к нему и спокойно ответила: - Не я - Гея получила.
- Мисс Блис, - сказал Пилорат, - не сочтите за дерзость, но неразрешите ли вы мне поговорить приватным образом со своим партнером?
- Да, конечно, но нам надо идти.
- О, я недолго, - он потянул Тревиза за локоть, и тот неувереннопошел за ним в другую сторону, направляясь в соседнее помещение. Там онпрошептал: - К чему это? Я уверен, что она все слышит. Это проклятое создание,вероятно, способно свободно читать наши мысли.
- Может или не может, но нам нужно немного психологической изоляции,хотя бы на минуту. Дружище, оставьте ее в покое. Мы тут бессильны, ибесполезно выводить ее из себя. Скорее всего, она тоже ничего не можетсделать. Она просто посыльная. Фактически, пока она на борту, мы вбезопасности. Если бы они собирались уничтожить корабль, то не послали бы еена борт. Если вы по-прежнему будете задираться, они, возможно, захотятуничтожить его и нас в придачу, когда заберут ее отсюда.
- Я не хочу выглядеть беспомощным, - угрюмо сказал Тревиз.
- А кто хочет? Но своим поведением вы не делаете себя менеебеспомощным: вы делаете из себя беспомощного задиру. О, мой дорогой, я нехочу сказать, что вы и в самом деле задира, и вы уж должны простить меня,что я вас так критикую, но не стоит обижать девушку.
- Янов, она достаточно молода, чтобы быть вашей младшей дочерью.
- Тем больше оснований обращаться с ней по-джентельменски, и я непонял, что вы вкладываете в эту фразу. Тревиз задумался, а затем его лицо просветлело.
- Ладно, ладно, вы правы. Досадно, конечно, что они послали девчонку.Прислали бы, скажем, военного офицера - это дало бы нам ощущение некоторойсобственной значимости, как говорится. А что девушка? И она возлагаетответственность на Гею.
- Она, вероятно, имела в виду правителя, который для величия принялимя планеты. Мы узнаем это, но, боюсь, не через прямые вопросы.
- Мужчины готовы умереть за ее тело!- хмыкнул Тревиз. - Н-да!Толстозадая!
- Никто не просит вас умирать за нее, Голан, - мягко сказал Пилорат.- Бросьте! Пусть севе старается. Я нахожу это забавным и вполнеестественным. Они застали Блис за компьютером. Наклонившись, она разглядывала егосоставные части, заложив руки за спину, словно боясь дотронуться до него.Когда они вошли, она подняла глаза.
- Поразительный корабль, - сказала она.
- Я не понимаю и половинытого, что вижу, но если бы вы захотели сделать мне подарок, я бы взяла это.- Она указала на компьютер. - Он очень красивый. Он придал бы моемукораблю величественный вид. - Ее лицо приобрело выражение горячеголюбопытства.
- Вы в самом деле с Основания?
- Откуда вы знаете об Основании?- спросил Пилорат.
- Мы изучали его в школе. Главным образом, из-за Мула.
- А почему именно из-за Мула, Блис?
- Он один из нас, джентль... могу я пользоваться одним этим слогом,джентльмен?
- Так же, как Ян или Пил. Что вы предпочитаете?
- Он один из нас, Пил, - повторила она, дружески улыбаясь.
- Онродился на Гее. Но никто, похоже, не знает, где именно.
- Он, наверное, геанский герой, а?- спросил Тревиз. Он сталрешительно, почти агрессивно дружелюбным и бросил успокаивающий взгляд всторону Пилората.
- Зовите меня Трев, - добавил он.
- Ох, нет, он не герой, - немедленно ответила девушка.
- Мул -преступник. Он ушел с Геи без разрешения, а так делать нельзя. Никто незнает, как он это сделал, но он ушел, и я думаю, поэтому плохо кончил.Основание его, в конце концов, убило.
- Второе Основание?- спросил Тревиз.
- А разве их два? Если бы я подумала об этом, я бы знала, но, всущности, я не интересовалась историей. Я интересовалась тем, что Геясчитает лучшим. История прошла мимо меня, потому что историков у насдостаточно, а я плохо воспринимаю ее. Я, наверное, буду учиться накосмического техника. Меня приписали к этой работе, и мне она даже нравится.И это тоже причина, почему я не хотела бы... Она говорила быстро, почти на одном дыхании, и Тревиз с трудом вставилвопрос.
- Кто такая Гея? Блис растерялась.
- Просто Гея. Пожалуйста, Пил и Трев, давайте отправимся на нее. Мыдолжны спуститься. Но на моем корабле, это будет слишком медленно. Геясчитает, что вы можете идти гораздо быстрее, используя возможности вашегокорабля. Вы могли бы?
- Да, - угрюмо сказал Тревиз, - но если я снова стану управлятькораблем, не захочу ли я рвануть в противоположном направлении? Блисзасмеялась.
- Вы шутник. Конечно, вы не можете идти в том направлении, куда Гея нехочет. Но вы можете идти побыстрее к Гее, раз она этого хочет. Понятно?
- Понятно, - сказал Тревиз.
- Я постараюсь обуздать свое чувствоюмора. Где именно я должен приземлиться?
- Это неважно. Просто идите вниз, и вы приземлитесь в нужном месте.Гея присмотрит за этим. Пилорат спросил: - А вы останетесь с нами, Блис, и присмотрите, чтобы мы вели себя какследует?
- Полагаю, что так. Давайте проследим, чтобы в мою карточку был внесенположенный гонорар за мои услуги. Я имею в виду этот род услуг.
- А услуги другого рода? Блис прыснула.
- Вы приятный старичок. Пилорат поморщился. Блис реагировала на спуск к Гее с наивным возбуждением.
- Совсем не чувствуешь ускорения, - сказала она.
- Он на гравитационной тяге, - пояснил Пилорат.
- Она исключает всеускорения, и мы ничего не чувствуем. Тревиз спускался к Гее, почти ничего не думая. Корабль слушался егоприказов лишь частично, как и предупреждала Блис. Попытка пересечь линиигравитационного поля по косой принимались, но явно с колебанием, попытки жеподняться вверх просто игнорировались. Корабль больше не принадлежал ему.
- Вы не слишком быстро спускаетесь, Голан?- кротко спросил Пилорат.
- Юная леди сказала, что Гея позаботится о нас.
- Конечно, Пил, - подтвердила Блис, - Гея не даст кораблю сделатьчто-нибудь опасное. У вас на борту есть какая-нибудь еда?
- Да, конечно, - сказал Пилорат.
- Чего бы вы хотели?
- Только не мяса, - деловым тоном сказала Блис. - Я бы хотела рыбуили яйца с любыми овощами, какие у вас есть.
- Часть продуктов у нас с Сейшл, Блис, - сказал Пилорат. - Я незнаю, что это, но вам, может быть, понравится.
- Ладно, я попробую, - с сомнением сказала Блис.
- Люди на Гее вегетарианцы?- спросил Пилорат. - По большей части, -кивнула Блис.
- Все зависит от того, какие Питательные вещества нужны телув определенных случаях. В последнее время я не хочу мяса, значит, оно мне ненужно. И я никогда не хотела ничего сладкого. Люблю сыр и креветки. Я думаю,наверное, мне надо сбавить вес.
- Она звучно шлепнула себя по ягодицам. -Скажем, здесь надо скинуть пять или шесть фунтов.
- Не вижу необходимости, - галантно заметил Пилорат.
- И, к тому же,вам мягче сидеть. Блис изогнулась, чтобы как можно лучше разглядеть себя.
- О, это не имеет значения. Вес набирается или сбрасывается, какположено. Это от меня не зависит. Тревиз молча слушал эту болтовню, потому что сражался с "ДалекойЗвездой". Они излишне долго задерживались на орбите, и нижние границыпланетной атмосферы теперь со свистом проносились мимо корабля. Мало-помалукорабль полностью вышел из-под его контроля. Словно что-то другое велокорабль и управляло гравитационными двигателями. "Далекая Звезда", действуякак бы самостоятельно, изогнулась вверх, в более разреженный воздух исбавила скорость, а затем пошла вниз по пологой кривой. Блис не обращала внимания на резкий звук сопротивляющегося воздуха иосторожно принюхивалась к пару, исходящему от открытой банки.
- Наверное, это то, что мне надо, Пил, - наконец сказала она, -потому что иначе оно плохо бы пахло и мне не хотелось бы это есть.
- Онасунула в банку кончик пальца и облизала его. - Вы правильно выбрали, Пил.Это креветки с чем-то еще. Вкусно! С жестом разочарования Тревиз оторвался от компьютера.
- Девушка, - сказал он, словно увидел ее впервые.
- Меня зовут Блис.
- Блис так Блис. Вы знаете наши имена?
- Да, Трев.
- Как вы их узнали?
- Я должна была их знать, чтобы выполнять свою работу. Поэтому я знаюих.
- Вы знаете, кто такой Манн Ли Кампер?
- Если бы это было важно для меня, я бы знала. Поскольку я не знаю,кто он, значит, мистер Кампер не прибыл сюда. Потому что...
- она сделалапаузу, - сюда не прибыл никто, кроме вас двоих.
- Посмотрим. Он взглянул вниз. Обычная планета. Плотного слоя облаков не было, ноони были так хитро разбросаны, что ни одной части поверхности планеты нельзябыло разглядеть. Он включил микроволну, заблестел радароскоп. Поверхностьпланеты была почти отображением неба. Похоже, это был мир островов, вродеТерминуса, только больше. Ни один из островов не отличался большимиразмерами и не был полностью изолирован. Они как-то спускались на планетныйархипелаг. Орбита корабля была сильно наклонена к плоскости экватора, ноТревиз не видел и признака ледяных шапок. И в освещении планеты не было характерных признаков неровногорасселения людей.
- Я приземлюсь близь главного города, Блис?- спросил Тревиз.
- Вас посадят где-нибудь в подходящем месте, - равнодушно ответилаона.
- Я бы предпочел большой город.
- Вы хотите сказать - густо населенный? -Да.
- Это решит Гея. Корабль продолжал спускаться, и Тревиз попытался развлечься, гадая, ккакому островку они направляются. Приблизительно через час они должны былиприземлиться. Корабль сел спокойно, как перо, без воя, без неправильногогравитационного эффекта. Они вышли: сначала Блис, затем Пилорат и, наконец,Тревиз. Погода была сравнима с началом лета на Терминусе. Дул легкий бриз,утреннее солнце ярко сияло с испещренного облаками неба. Под ногами былазеленая почва, с одной стороны рядами шли деревья, как во фруктовом саду, сдругой - далекая линия побережья. Слышалось тихое жужжание, издаваемое, видимо, насекомыми, мелькалиптицы и раздавалось щелканье - похоже, какого-то фермерского инструмента. Пилорат заговорил первый, но не о том, что видел и слышал. Он сказал: - Ах, как вкусно пахнет, вроде свежего яблочного пюре.
- Вероятно, там яблоневый сад, - сказал Тревиз, - и, насколько японимаю, там делают яблочное пюре.
- А вот на вашем корабле, - заметила Блис, - пахнет вроде., однимсловом, ужасно.
- Вы не жаловались, когда были на нем, - заметил Тревиз.
- Я хотела быть вежливой. Я же была гостьей.
- А сейчас вы уже не хотите быть вежливой?
- Сейчас я дома, а вы - гости. Теперь ваша очередь быть вежливыми. Пилорат попытался сгладить: - Вероятно, она права насчет запаха, Голан. Есть какой-нибудь способпроветрить корабль?
- Да, - агрессивно ответил Тревиз, - Это вполне можно сделать,уверившись в том, что корабль не будет уничтожен. Это маленькое создание ужепоказало нам, какую необычную силу применила. Блис вытянулась во весь рост.
- Я вовсе не маленькая. А если для очистки корабля нужно оставить егов покое, то, уверяю вас, мы с удовольствием оставим его в покое.
- А затем нас возьмет кто-то, кого вы называете Геей?- спросилТревиз. Блис с улыбкой посмотрела на него.
- Не знаю, поверите ли вы мне, Трев, но Гея - я. Тревиз оторопел. Он часто слышал выражение "собраться с мыслями",которое использовалось метафорически, но впервые в жизни почувствовал, чтоего вовлекли в этот процесс буквально. Наконец, он спросил: - Вы?
- Да. И почва. И деревья. И вон тот кролик на траве. И человек,которого вы видите за деревьями. Вся планета и все на ней - это Гея. Мы всеиндивидуальны, все раздельные организмы, но все мы делим общее сознание.Неодушевленная планета участвует в этом меньше всех, различные формы жизни- в разной степени, а человеческие существа - больше всех, но участвуем мывсе.
- Я думаю, Голан, - сказал Пилорат, - она хочет сказать, что Гея -нечто вроде группового сознания. Тревиз кивнул.
- Я так и понял. В таком случае, Блис, кто правит этим миром?
- Он сам управляется. Деревья растут рядами по собственному разумению.Они множатся только в том случае, если надо заменить погибшие по какой-топричине деревья. Люди снимают урожай яблок, сколько потребно, животные,включая насекомых, едят свою долю - и только свою.
- Значит, насекомые знают свою долю?
- Да, знают, - в какой-то степени. Дождь идет, когда нужно. Бывает иочень сильный, когда это необходимо, а бывает и сухая погода - когда онанужна.
- И дождь знает, что делать?
- Да, знает, - очень серьезно сказала Блис.
- Разве клетки вашеготела не знают, что им делать? Когда расти, а когда перестать? Когдаформировать какую-то субстанцию, а когда - нет, а если формируют, тосколько - больше или меньше? Каждая клетка, в определенном смысле,независимый химический фактор, но все идет из общего фонда сырых материалов,приносимых общей транспортной системой, все расходится по общим каналам, всераспределяется общегрупповым сознанием.
- Это же замечательно!- воскликнул Пилорат с явным энтузиазмом.
- Выхотите сказать, что планета есть суперорганизм, а вы - его клетки?
- Я привела аналогию. Мы аналогичны клеткам, но не идентичны им - выпонимаете?
- Стало быть, вы не клетки?- сказал Тревиз.
- Мы сами составляем клетки, имеем групповое сознание, то же касаетсяи клеток. Групповое сознание - это сознание индивидуального организма, вмоем случае, человеческого существа.
- С телом, за которое умирают мужчины?
- Именно. Мое сознание далеко опередило сознание любой индивидуальнойклетки, невероятно далеко. Тот факт, что мы являемся частью этого большогогруппового сознания на высшем уровне, не низводит нас до уровня клетки. Яостаюсь человеческим существом, но над нами есть групповое сознание,настолько же недостижимое для меня, насколько мое сознание превышаетсознание мускульной клетки моего организма.
- Но кто-то ведь приказал захватить наш корабль, - возразил Тревиз.
- Нет, не кто-то. Гея приказала. Мы все приказали.
- Деревья и земля тоже?
- Они очень мало участвуют, но, все-таки, участвуют. Видите ли, еслимузыкант пишет симфонию, разве вы станете спрашивать, какая клетка его телаприказывает симфонии быть написанной и проверяет ее гармонию?
- Да, да.., я понимаю, - сказал Пилорат.
- Групповой мозг настолькоже сильнее индивидуального, насколько мускул тела сильнее индивидуальнойклетки мышцы. Следовательно, Гея могла захватить наш корабль на расстоянии,управляя нашим компьютером, в то время как ни один индивидуальный мозг напланете не мог этого сделать.
- Вы прекрасно поняли, Пил, - сказала Блис.
- Я тоже понял, - сказал Тревиз.
- Понять это не так уж трудно. Ночто вы хотите от нас? Мы не собирались нападать на Гею, мы пришли только заинформацией. Почему вы захватили нас?
- Чтобы поговорить с вами.
- Вы могли прекрасно сделать это на корабле. Блис серьезно покачалаголовой.
- Не мне это делать.
- Разве вы не часть группового мозга?
- Да, но я не могу летать как птица, жужжать, как насекомое, иливырасти такой, как дерево. Я делаю то, что лучше для меня, хотя я легковоспринимаю знания.
- Кто решил не вкладывать его в вас?
- Мы все.
- Кто же даст нам информацию?
- Дом.
- Кто такой Дом?
- Ну - его полное имя Эндомандиовизаморондеязо... и так далее. Разныелюди в разное время зовут его по-разному, но я знаю его как Дома и думаю,что вы так же хорошо воспользуетесь этим слогом. Дом, наверное, больше частьГеи, чем кто-нибудь на планете, и он живет на этом острове. Он просилвстречи с вами, и ему дали согласие.
- Кто дал?- спросил Тревиз и тут же сам себе и ответил.
- Да, знаю,вы все. Блис кивнула. Пилорат спросил: - Когда мы увидим Дома, Блис?
- Прямо сейчас. Если вы пойдете за мной, я приведу вас прямо к нему.
- И затем вы уйдете?- спросил Пилорат.
- А вы не хотите этого?
- По правде сказать, нет.
- Значит, и вы реагируете на мое присутствие, - констатировала Блис,пока они шли по дороге мимо сада.
- Мужчины склонны слушаться каждого моегослова. Даже почтенных старцев охватывает мальчишеский жар. Пилорат засмеялся.
- Я бы не сказал, что у меня много мальчишеского жара, Блис, но еслибы он у меня был... Я бы решился рассчитывать на вашу взаимность.
- О, не принижайте свой темперамент! Я работаю удивительно. Тревиз снетерпением спросил: - Когда мы придем туда, куда идем, долго ли нам придется ждать этогосамого Дома?
- Он будет ждать вас! В конце концов, Дом через Гею работал не одингод, чтобы привести вас сюда. Тревиз остановился на полушаге и быстро взглянул на Пилората, которыйторжественно изрек: - Вы были правы. Блис, глядя себе под ноги, спокойно призналась: - Я знаю, Трев, вы подозревали, что я-мы-Гея интересовались вами.
- Я-мы-Гея?- мягко повторил Пилорат. Она повернулась и улыбнуласьему.
- У нас целый комплекс разных произношений для выраженияиндивидуальности. Я могла бы объяснить их вам, но не раньше, чем "я-мы-Гея"пройдет через то, что напоминает хождение ощупью. Пожалуйста, пойдемте,Трев. Дом ждет, а я не хотела бы заставлять вас двигаться против вашей воли.Это очень неприятное ощущение, если вы не привыкли к нему. Тревиз двинулся. Его взгляд был полон подозрения. Дом был пожилым человеком. Он изложил двести пятьдесят три слога своегоимени в музыкальной напевности тона и ударения.
- В известном смысле, - сказал он, - это моя краткая биография. Имяговорит слушателю или читателю, или сенсору - кто я такой, какую частьцелого я составляю, что я выполнил. Однако уже пятьдесят лет, если небольше, я удовлетворен, что меня называют Дом. Когда есть другие Ломы, менямогут называть Домандио, и в моих разнообразных профессиональных отношенияхиспользуются и другие варианты. Один раз в году, в день моего рождения,мысленно передается мое полное имя, как я только что произнес его для васголосом. Это очень эффектно, но при личном пользовании затруднительно. Он был высок и худ - почти на грани истощения. Глубоко посаженныеглаза блестели необычно молодо, но двигался он довольно медленно. У него былдлинный тонкий нос с выступающими ноздрями. Руки с синими венами не имелиникаких признаков артрического бездействия. На нем был серый халат одногоцвета с волосами, доходивший до лодыжек, и сандалии на босу ногу.
- Много ли вам лет, сэр?- спросил Тревиз.
- Прошу вас, называйте меня Дом, Трев. Употребление других стилейобращения вынуждает к официальности и не способствует свободному обменуидеями между вами и мной. По Галактическому Стандартному Времени мне толькочто минуло девяносто три, но настоящее празднование еще через несколькомесяцев, когда наступит девяностая годовщина моего рождения по местномувремени.
- Я бы никогда не подумал, что вам больше семидесяти пяти, Дом, -сказал Тревиз.
- По геанским стандартам я не выделяюсь ни возрастом, ни его оценкойпо внешности. Послушайте, вы ели? Пилорат взглянул на свою тарелку, где осталось значительное количествоничем не примечательной и небрежно приготовленной пищи, и сказал застенчиво: - Дом, могу я задать вам нескромный вопрос? Конечно, если он покажетсявам оскорбительным, вы, пожалуйста, скажите, и я возьму его обратно.
- О, да, разумеется!- улыбаясь, сказал Дом.
- Я очень рад объяснитьвам что-либо насчет Геи, которая возбуждает ваше любопытство.
- Почему?- спросил Тревиз.
- Потому что вы почетные гости. Могу я услышать вопрос Пила?
- Поскольку все на Гее включено в групповое сознание, как получилось,что вы - элемент группы - едите то, что явно было другими элементами?
- Правильно! Но все циклично. Мы должны есть и можем есть все, какрастения, так и животных. Даже неодушевленные предметы составляют часть Геи.Но видите ли, никого не убивают ради удовольствия или спорта, никого неубивают болезненно. Боюсь, что мы не можем похвастаться качеством пищи,потому что каждый из нас ест только то, что должен. Вам не понравилась еда,Пил и Трев? Ну, она и не может понравиться... То, что осталось от еды, в конце концов, тоже часть планетногосознания. Поскольку часть ее объединилась с моим телом, она включается вболее широкую часть общего сознания. Когда я умру, я тоже буду съеден -хотя бы гнилостными бактериями - и тогда буду включен в самую малую частьцелого. Но когда-нибудь части меня станут частями другого человеческогосущества, частью многих. • - Нечто вроде переселения душ, - сказалПилорат.
- Переселения чего, Пил?
- Я говорю о древнем мифе, имеющем хождение на некоторых мирах.
- О, я не знал. При случае вы мне об этом расскажете.
- Но ваше личное сознание - то, что есть Дом - никогда полностью невоссоздастся, - сказал Тревиз.
- Конечно, нет. Да и не все ли равно? Я буду частью Геи, а этоглавное. Среди нас есть мистики, размышляющие, не должны ли мы принять мерык развитию групповой памяти прошлых существований, но ощущения Геи таковы,что этого практически нельзя сделать, да и пользы это не принесет. Это лишьзамутит теперешнее сознание. Конечно, если изменятся условия, ощущение Геиизменятся тоже, но я не предвижу такой возможности в обозримом будущем.
- Почему вы должны умереть, Дом?- спросил Тревиз. - Посмотритетолько, какой вы в ваши девяносто лет. Не могло бы групповое сознание... В первый раз Дом нахмурился.
- Никогда. Я не могу пожертвовать столь многим. Каждая новаяиндивидуальность перегруппировывает молекулы по-новому. Новые таланты, новыеспособности, новые пожертвования Гее. Мы должны иметь их, а для этого толькоодин путь. Я сделал больше, чем большинство других, но даже у меня естьграница, и она приближается. После этого времени уже все равно, жить илиумереть. Желания жить не будет. - И тут, как бы заметив, что уже насталвечер, он встал, протянув руки к гостям.
- Трев и Пил, позвольте мнепроводить вас в мою студию, я покажу вам кое-что из моей коллекции. Неосуждайте старика за это маленькое тщеславие. Он повел их в другую комнату, где на круглом столе лежали темные линзы,сложенные парами.
- Это, - объяснил Дом, - соучастники, которых я придумал. Я немастер, но я специалист по неорганике, с которой некоторые мастера не владах.
- Могу я взять одну в руки? Они хрупкие?
- Нет, нет. Можете бросить их на пол, если хотите. Впрочем, можетбыть, лучше не надо. Сотрясение чего доброго испортит резкость видимости.
- Как ими пользуются?
- Приложите их к глазам, они закрепятся. Они не то, чтобы непропускают свет, как раз наоборот, затемняют его, чтобы тот не отвлекал васчерез глазной нерв. Главное, ваше сознание становится резче и позволяетприсутствовать в других планах Геи. Иными словами, если вы смотрите на этустену, то видите, какой она кажется себе.
- Чудеса!- пробормотал Пилорат.
- Можно попробовать?
- Конечно, Пил. Можете взять любую пару наугад. У всех разнаяконструкция, чтобы показать стену или любой неодушевленный предмет, накоторый вы смотрите, в различных аспектах его собственного сознания. Пилорат приложил к глазам пару линз, и они сразу же прилипли. Онпоморгал и надолго застыл в неподвижности.
- Когда закончите, - сказал Дом, - приложите руки к краям линз иприжмите друг к другу. Они сразу снимутся. Пилорат так и сделал, поморгал глазами и протер их.
- Что вы видели?- спросил Дом.
- Трудно описать. Стена, казалось, мерцала и сверкала, а временами какбы текла. Вроде бы рябила и изменяла симметричность. Я... простите, Дом, ненахожу это привлекательным. Дом вздохнул.
- Вы не составляете часть Геи, поэтому вы и не видите того, что видиммы. Я опасался этого. Очень жаль! Уверяю вас, эти соучастники не только радуют глаз своей эстетической ценностью, они имеют ипрактическое значение. Счастливая стена - это полезная стена.
- Счастливая?- спросил Тревиз, слегка улыбаясь.
- Туманное ощущение, которое испытывает стена, аналогично тому, что мыназываем счастьем. Стена счастлива, когда она хорошо спланирована, когдатвердо стоит на фундаменте, когда ее части симметрично сбалансированы и невызывают неприятного стресса. Хороший дизайн вырабатывается на основематематических принципов механики, но использование точных соучастниковможет настроить его до атомных измерений. Ни один скульптор на Гее не можетсоздать первоклассные работы без хороших соучастников, а те, которые япроизвожу для этого частного случая, считаются - скажу не хвалясь -превосходными. Одушевление соучастники - они не по моему профилю - дают нам, поаналогии, точное восприятие экологического баланса. Экологический баланс наГее прост, как и в других мирах, но здесь мы, по крайней мере, имеем надеждусделать его более сложным, и это безмерно обогатит общее сознание. Тревиз поднял руку, чтобы опередить слова Пилората, и спросил: - Откуда вы знаете, что планета может вынести более сложныйэкологический баланс, если у всех остальных он простой?
- Ах, - воскликнул Дом, и глаза его заблестели, - вы проверяетестарика? Вы знаете так же хорошо как и я, что первый дом человечества,Земля, имела невероятно сложный экологический баланс. Простой баланс толькоу вторичных миров, ответвленных. Пилорат не смог молчать.
- Но именно этой проблемой я и занимаюсь всю жизнь. Почему толькоЗемля имела сложную экологию? Что отличало ее от других? Почему миллионы имиллионы других миров Галактики, способных носить жизнь, развили ничем непримечательную растительность и мелкие неразумные формы жизни?
- У нас есть про это легенда, - сказал Дом, - вернее, сказка. Я"отнюдь не поручусь за ее достоверность. Вообще-то звучит она, как вымысел. В эту минуту в комнату вошла Блис, которая не присутствовала на обеде,и улыбнулась Пилорату. На ней была серебристая, весьма прозрачная блузка. Пилорат тут же вскочил.
- Я думал, что вы нас покинули.
- Вовсе нет. Я рапортовала о проделанной работе. Могу теперьприсоединиться к вам, Дом? Дом тоже встал, но Тревиз остался сидеть.
- Вы всегда желанны здесь, и радуете глаза старика, - сказал Дом.
- Для вашего удовольствия я и надела эту блузу. Пил выше таких вещей,а Треву они просто не нравятся.
- Если вы думаете, что я выше таких вещей, Блис, - сказал Пилорат, -я когда-нибудь удивлю вас.
- Наверное, это будет очаровательно, - сказала Блис и села. ' Обамужчины тоже сели.
- Я собирался рассказать нашим гостям повесть о Вечности, - сказалДом. - Чтобы понять ее, вы сначала должны понять, что может существоватьмножество вселенных - в сущности, бесконечное множество. Каждое простоесобытие может случиться или не случиться, может произойти таким образом илидругим, и каждая из огромного числа альтернатив в результате даст в будущемкурс событий, которые будут отличаться, по крайней мере, на несколькопорядков. Блис могла не придти именно сейчас, она могла придти чуть раньше, могла - позже,она могла быть в другой блузке, даже в этой блузке она могла не улыбатьсястарикам, как она это делает по доброте сердечной. В каждом из этих случаев- или в каждом из очень большого числа других событий - мироздание пойдетв дальнейшем по различным траекториям для всех вариантов всех другихсобытий, вплоть до самых мелких. Тревиз беспокойно завертелся.
- Я думаю, что это - общая теория квантовой механики, в сущности,очень древняя.
- A, вы слышали о ней! Но давайте продолжим... Представьте, чточеловеческое существо имеет возможность заблокировать все это бесконечноечисло вселенных, шагать по своей воле с одной на другую и выбирать ту,которую он сделает "реальной", что бы это ни означало в данном случае. Тревиз заметил: - Я слушаю вас и даже представляю концепцию, которую вы описываете, ноне могу поверить, что нечто подобное когда-нибудь может случиться.
- Я тоже, в целом, - согласился Дом, - поэтому я и сказал, что всеэто похоже на сказку. Однако сказка утверждает, что были такие, кто могпроходить сквозь время и изучать бесконечные нити потенциальной реальности.Эти люди назывались Вечными, и, когда они были вне времени, они говорили,что были в Вечности. Их задачей было выбирать реальность, более всего подходящуючеловечеству. Они бесконечное число раз меняли выбор, поэтому сказканасыщена деталями. Должен сказать, что она написана в эпической форме инеобычайно многословна. Как там сказано, в конечном счете они нашливселенную, в которой Земля была единственной планетой во всей Галактике, гдеможно было найти сложную экологическую систему и развитую разумную формужизни, способную разработать высокую технологию. Это, по их мнению, быласамая безопасная для человечества ситуация. Они заблокировали такую нитьсобытий и на этом прекратили действия. Теперь мы живем в Галактике,населенной лишь человеческими существами и, в более широком смысле,растениями, животными и микроорганизмами, которых люди, вольно или невольно,привезли с собой, и которые, как правило, подавили местную жизнь. Где-то в туманной дали множества вероятностей есть другие реальности, вкоторых Галактика населена многими разумами - но они недостижимы. Мы внашей реальности - одиноки. Из каждого действия, каждого события в нашейреальности выходят новые ветви, и в каждом отдельном случае только однаявляется продолжением реальности, так что есть громадное количествопотенциальных вселенных - может, и бесконечное - происшедших от нас, новсе они предположительно похожи на нашу Галактику с одним разумом -Галактику, в которой мы живем. Я должен был бы сказать - все они сходны,кроме малого процента исчезнувших, потому что опасно поправлять что-либо,когда возможности приближаются к бесконечности.
- Он остановился, слегкапожал плечами и добавил: - Вот такая повесть. Она написана задолго дооснования Геи. И я не ручаюсь за ее достоверность. Трое других внимательно слушали. Блис кивала головой, как если быслышала эту историю раньше и теперь проверяла точность рассказа. Пилорат реагировал молчанием растянувшимся, на добрую половину минуты,а затем поднял кулак и ударил им по ручке кресла.
- Нет, - воскликнул он, задыхаясь, - это еще ничего не значит. Нетвозможности доказать истинность повести наблюдением или рассуждением, потомучто это не вся теория, а только часть ее... Допустим, что все это правда.Вселенная, в которой мы живем, все еще та, где существует Земля, богатажизнью и разумными видами, так что в этой вселенной - единственная она илине единственная - должно быть что-то уникальное. И мне очень хотелось бызнать, в чем именно заключается эта уникальность. Последовало молчание. Затем Тревиз зашевелился и покачал головой.
- Нет, Янов, так не выйдет. Давайте, скажем, один шанс на биллионыбиллионов, что из миллиарда обитаемых планет Галактики только Земле почистой случайности удалось развить сложную экологию и, в конечном счете,разум. Таким образом, мы живем во вселенной, где Земля - единственнаяпланета - и которую естественно из биллионов биллионов различных нитейпотенциальной реальности выбрала Вечность. Полагаю, - продолжал онзадумчиво, - что есть реальности, где разумная жизнь развилась на Гее, илина Сейшл, или только на Терминусе. И во всех этих случаях есть небольшойпроцент реальностей исчезнувших из общего числа, в которых Галактика имеетне один вид разума. Я полагаю, что если бы Вечные смотрели достаточно долго,они обнаружили бы потенциальные ветви реальности, где каждая пригодная дляобитания планета развила бы разумные виды. Пилорат уточнил: - Может быть, вы также не согласны, что была найдена реальность, гдеЗемля по каким-то причинам не похожа на Землю в других ветвях, но каким-тообразом приспособлена для развития разума? В сущности, вы можете пойтидальше и сказать, что в найденной реальности вся Галактика была не такой,как в других ветвях, но именно в том состоянии, что разум мог развитьсятолько на Земле.
- Можно думать и так, - согласился Тревиз, - но я бы считал, что мояверсия имеет больше смысла.
- Это, конечно, чисто субъективное решение, - с жаром начал Пилорат,но Дом прервал его, сказав: - Это четкая логика, но давайте не будем портить предположениями мойприятный свободный вечер. Пилорат постарался остыть, улыбнулся и сказал: - Как пожелаете, Дом. Тревиз, бросив взгляд на Блис, которая с притворной скромностью сложиларуки на коленях, произнес: - А как образовался этот мир, Дом? Я говорю про Гею, с ее групповымсознанием. Седая голова Дома откинулась назад, он громко рассмеялся, и его лицопокрылось морщинами.
- Опять же сказки! Я думал над этим иногда, когда читал записи очеловеческой истории. Как бы тщательно они ни записывались, со временем онистановятся все более неясными. Рассказы обрастают пухом, легендыскапливаются, как пыль. Чем больше проходит времени, тем пыльнее история, итем больше она напоминает сказку, - Мы, историки, знакомы с этим процессом, Дом, - сказал Пилорат.
- Усказок есть определенное преимущество. "Драматическая фальшь вытесняетскучную правду", - сказал Либел Дженерат примерно пятнадцать столетийназад. Теперь это называется законом Дженерата.
- Да?- сказал Дом разочарованно.
- А я думал, что эта идея была моимсобственным циничным изобретением. Ну, что ж, Закон Дженерата наполнил нашупрошлую историю очарованием и неопределенностью. Вы знаете, что такое робот?
- Узнали на Сейшл, - сухо ответил Тревиз.
- Вы его видели?
- Нет. Нам задали подобный вопрос и тогда мы ответили отрицательнымобразом.
- Понятно. Когда-то человечество жило с роботами, как вы знаете, ноэто кончилось плохо.
- Так нам и говорили.
- Роботы были глубоко проникнуты доктриной, которая называлась: "ТриЗакона Робототехники" и восходила к предыстории. Возможно, было нескольковерсий этих Трех Законов. По ортодоксальной точке зрения их следует читать: 1. Робот не может причинить вред человеческому существу или своимбездействием, способствовать этому. 2. Робот обязан подчиняться приказам человека, кроме тех случаев, когдаэти приказы противоречат Первому Закону. 3. Робот должен заботиться о собственном самосохранении до тех пор,пока это не входит в противоречие с Первым и Вторым Законами. Когда роботы стали умнее и многостороннее, они стали истолковывать этизаконы, особенно всеобъемлющий первый, все более и более широко и приняли насебя, к величайшему сожалению, роль защитников человечества. Защита давилалюдей и стала невыносимой. Роботы исключительно добры. Их работа была чисто человеческой ипредназначалась для общей пользы - что почему-то делало роботов все болееневыносимыми. Каждое робототехническое усовершенствование усугубляло ситуацию. Роботыразвили телепатические способности, и это означало, что стало возможнымуправлять мыслями человека. Допустить это - означало попасть к ним взависимость. Внешне роботы становились все более похожими на человека, но поповедению их можно было безошибочно отличить от людей, и их гуманоидностьстала внушать отвращение. Так что, конечно, все пришло к концу.
- Почему "конечно"?- спросил очень внимательно слушавший Пилорат.
- Подобное завершение вполне логично. В конечном счете, роботынастолько далеко шагнули вперед в развитии, что поняли, причину людскогонедовольства. И роботы решили, что человечество, каким бы несовершенным ибеззаботным оно ни было, лучше предоставить самому себе. Поэтому, говорят, именно роботы каким-то образом установили Вечность истали Вечными. Они обосновались в реальности, в которой, как они считали,люди могут быть в относительной безопасности - одни в Галактике. Сделав всевозможное, чтобы сберечь нас и выполнить Первый Закон наиболее полно, роботыдобровольно перестали функционировать, и с тех пор мы продвигаемся вперед,как умеем, самостоятельно.
- Дом сделал паузу, посмотрел на Тревиза иПилората и спросил: - Ну, как, верите вы всему этому? Тревиз медленно покачал головой.
- Нет. Ни в одной исторической записи, насколько мне известно, нетничего подобного. А как вы, Янов?
- Есть мифы, в чем-то перекликающиеся с этим.
- Ну, Янов, есть мифы, которые совпадут с любой нашей выдумкой и дадутвсему достаточно изобретательную интерпретацию. Я говорю об истории - одостоверных записях.
- Понятно, понятно... Однако, по-моему, ничего такого нет.
- Не удивляюсь, - заметил Дом.
- До ухода роботов целые поселениялюдей ушли колонизировать космос, чтобы отстоять свою свободу. В основном,они уходили с перенаселенной Земли. Обосновавшись в новых мирах, они даже нехотели вспоминать о своем унизительном положении детей под надзоромнянек-роботов. Они не хранили записей, и обо всем этом забыли.
- Неправдоподобно, - буркнул Тревиз. Пилорат повернулся к нему.
- Нет, Голан, не совсем. Общество творит собственную историю и склонноотбрасывать начало, либо забывая о нем, либо придумываягероев-освободителей. Имперское правительство делало попытки подавить знаниео доимперском прошлом, чтобы усилить мистическую веру вечного правления.Тогда тоже не было записей о временах до гиперпространственных путешествиях,и вы знаете, что большинству людей не известен сам факт существования Земли. Тревиз парировал: - Нельзя идти в двух направлениях, Янов. Если Галактика забыла ороботах, почему о них помнит Гея? Блис рассмеялась.
- Мы - другие!
- Да?- спросил Тревиз.
- В каком смысле?
- Блис, позвольте мне объяснить, - вмешался Дом.
- Мы отличаемся отлюдей остальной Галактики. Из групп, бежавших от господства роботов, толькомы в конечном счете достигли Геи, идя по следу тех, кто дошел до Сейшл, и мыбыли единственными, кто научился раньше роботов искусству телепатии. Это и всамом деле искусство, знаете ли. Телепатия присуща человеческому мозгу, норазвить эти способности можно только очень деликатным и сложным способом.Лишь через много поколений достигается потенциал, но как только он появился,дальше дело идет само собой. Мы занимались этим двадцать тысяч лет, ичувство Геи есть тот полный потенциал, который даже теперь не достигнут. Ужедавно наше развитие дало нам понятие о групповом сознании - сначала толькодля людей, затем - животных, потом растений и, наконец, несколько столетийназад - для неодушевленной материи самой планеты. Вот поэтому мы и не забыли роботов. Мы рассматривали их не как нянек, акак учителей. Мы чувствовали, что они открыли наш мозг чему-то, и мы нехотим, чтобы он закрылся. Мы с благодарностью вспоминаем роботов. Тревиз сказал: - Когда-то вы были детьми роботов, а теперь вы дети групповогосознания. Разве вы не утратили человеческих свойств теперь, как утратилитогда?
- Это совсем другое, Трев. Теперь мы сделали это по собственномувыбору. Нас никто не вынуждал извне, это внутренняя потребность. И это мыникогда не забудем. И еще одно отличие: мы - единственные в Галактике. Нетбольше мира, похожего на Гею.
- Как вы можете быть в этом уверены?
- Мы бы знали, Трев, мы бы определили такое же, как у нас, мировоесознание, хоть на другом конце Галактики. Мы можем определить зарождениетакого сознания в вашем Втором Основании, например, около двух столетийназад.
- Во времена Мула?
- Да. Одного из нас.
- Дом помрачнел.
- Мул был отщепенцем и ушел отнас. Мы были слишком наивны и думали, что это невозможно, и поэтому своевременно не остановили его. Затем, когда мы обратиливнимание на Внешние Миры, мы узнали о том, что вы называете ВторымОснованием, и оставили это дело на них. Тревиз несколько секунд тупо смотрел для Дома, а потом пробормотал елеслышно: - Исторические книги терпят крах!- он покачал головой и добавил ужегромче. - Гея поступила так из трусости? Он же был на вашейответственности.
- Вы правы, но когда мы в конце концов обратили свои взгляды кГалактике, то увидели, что до сих пор были слепы, что трагедия Мулаоказалась спасительной для нашей жизни. Мы поняли, что опасный кризискогда-нибудь придет и к нам. И все благодаря инциденту с Мулом. К счастью,мы успели принять меры.
- Какой кризис?
- Тот, что грозит нам уничтожением.
- Не могу этому поверить! Вы устояли перед Империей, перед Мулом,перед Сейшл-Союзом. Ваше групповое сознание может захватить корабль вкосмосе на расстоянии миллионов километров от планеты. Чего вам бояться?Взгляните на Блис - она даже не встревожена. Она не считает, что кризиснаступил. Блис положила красивую ногу на ручку кресла и повертела ступней передТревизом.
- Конечно, я не беспокоюсь, Трев. Вы справитесь с ним.
- Я?!- еле выдавил Тревиз. Дом подтвердил: - Гея привела вас сюда, по крайней мере, сотней мелких ухищрений.Именно вы должны встретиться с кризисом лицом к лицу. Тревиз уставился на старика. Постепенно ошеломление сменилось яростью.
- Я? А почему я? Я-то тут при чем?
- Тем не менее, Трев, - сказал Дом с почти гипнотическимспокойствием, - вы. Только вы. Во всем космосе только вы. КОЛЛИЗИЯ Стор Джиндибел подходил к Гее с той же осторожностью, что и Тревиз, итеперь ее звезда была ярким диском, смотреть на который можно было толькочерез мощные фильтры. Джиндибел задумался. Сара Нови сидела в стороне и время от времени робко поглядывала нанего.
- Мастер!- тихо позвала она.
- В чем дело, Нови?- растерянно спросил он.
- Вы несчастливы? Он пытливо взглянул на нее.
- Нет, просто задумался. Пытаюсь решить, то ли идти быстрее, то липодождать. Могу я быть храбрым, Нови?
- Я думаю, вы храбрый человек, всегда, Мастер.
- Иногда быть храбрым глупо. Нови улыбнулась.
- Как может ученый Мастер быть глупым? Это солнце или нет, Мастер?-Она указала на экран. Джиндибел молча кивнул. После нерешительной паузы Новипродолжала: - То самое солнце, что светит на Транторе? Солнце хэмиш?
- Нет, Нови. Это совсем другое солнце. Солнц очень много, миллиарды.
- А! Я ведь знала это, только не могла поверить. Как это получается,Мастер, что человек что-то знает, но не верит? Джиндибел слегка улыбнулся.
- В твоей голове, Нови...
- начал он и машинально сам оказался в еемозгу. Как всегда в таких случаях, он мягко прикоснулся к ментальным усикам,чтобы она была спокойна и не встревожилась, и снова вышел бы, как всегда,если бы что-то не потянуло его обратно. То, что он ощутил, может быть описано только ментальными выражениями,но, говоря метафорически, мозг Нови светился. Свечение было чрезвычайнослабым. Это могло быть только от присутствия ментального поля, наложенногоизнутри - ментального поля такой интенсивности, что тончайшие приемныефункции хорошо тренированного мозга Джиндибела едва могли определить его,несмотря на исключительную гладкость ментальной структуры.
- Нови, как ты себя чувствуешь?- резко спросил он. Нови широкораспахнула глаза.
- Хорошо, Мастер.
- Голова не кружится? Закрой глаза и сиди абсолютно спокойно, пока яне скажу "хватит". Она послушно закрыла глаза. Джиндибел тщательно убрал все посторонниеощущения из ее мозга, успокоил ее мысли, сгладил эмоции, прощупывал,прощупывал... Он не ощущал ничего, кроме свечения, а оно было таким слабым,что советник почти уверовал в его отсутствие.
- Хватит, - сказал он, и Нови снова открыла глаза.
- Как ты себячувствуешь, Нови?- спросил он.
- Очень хорошо, Мастер. Отдохнула. Ясно, поле было слишком слабым, чтобы произвести на нее какой-либозаметный эффект. Джиндибел повернулся к компьютеру и стал биться с ним. Онне мог допустить, чтобы он и компьютер не объединились до конца. Возможно,это затруднялось тем, что он слишком часто пользовался лишь своим мозгом иему было трудно работать с посредником. Но ведь он использовал корабль, а немозг, а первоначальный поиск можно было сделать более эффективным, еслииспользовать компьютер. В конце концов, он обнаружил тот тип корабля, о присутствии которогоподозревал. Он был в полумиллионе километров отсюда и очень напоминалкорабль самого Джиндибела, только покрупнее и поизысканнее. Как только корабль был определен с помощью компьютера, Джиндибел могпозволить своему мозгу осмотреть его непосредственно. Он послал точнонаправленный луч и ощутил (или ментальный эквивалент этого слова) корабльвнутри и снаружи. Затем он направил мозг к планете Гея, приблизил его на несколькокилометров... и отдернул. Где находился источник поля установить не удалось.
- Нови, я бы хотел, чтобы ты сидела рядом со мной, если что-топроизойдет.
- Опасность, Мастер?
- Тебя это ни в коем случае не коснется, Нови. Я присмотрю за тем,чтобы ты была спокойна и в безопасности.
- Мастер, я не хочу быть спокойной и в безопасности. Если естьопасность, я хочу помочь вам. Джиндибел смягчился.
- Нови, ты уже помогла. Благодаря тебе я узнал об одной мелочи,которую важно было узнать. В противном случае, я бы увяз в болоте, и вряд либы выбрался.
- Я сделала это своим мозгом, Мастер, как вы это однажды объяснили?
- Именно так, Нови. Ни один прибор не может сравниться с ним вчувствительности. Даже мой собственный мозг - он слишком забит информацией. По лицу Нови разлилось блаженство.
- Я так рада, что могу помочь... Джиндибел улыбнулся и кивнул, а затем испытал недовольство собой ираскаяние - ему не следовало бы прибегать к посторонней помощи. Какое-тодетское упрямство восставало в нем. Это была его работа - и только егоодного. Однако сейчас он не чувствовал себя одиноким. Шансы поднимались... На Транторе Квиндор Шандис чувствовал, что ответственность заглавенство над Ораторами навалилось на него с удушающей тяжестью. С тех поркак корабль Джиндибела исчез во мраке за атмосферой, он не созывал Совет. Онзапутался в собственных мыслях. Разумно ли было позволять Джиндибелу уехать под собственнуюответственность? Джиндибел был блестящим ученым, но не настолько, чтобы этодавало ему возможность быть самонадеянным. Главным его недостатком былазаносчивость, но главным недостатком самого Шандисса (он с горечью подумалоб этом) - возрастная слабохарактерность. Все чаще ему приходило в голову, что прецедент Прима Палвера,пролетавшего через всю Галактику для наведения порядка, был прецедентомопасным. Мог ли кто-нибудь другой быть Примом Палвером? Даже Джиндибел? ПримПалвер брал с собой жену... Верно, Джиндибел взял с собой эту женщину-хэмиш, но она не имеланикакого значения. А жена Прима Палвера тоже была Оратором... Шандисс чувствовал, что стареет с каждым днем, и ждал известий отДжиндибела, и каждый день, не приносивший известий, усиливал напряжение. Нужно послать флотилию... Нет, Совет не позволит. Однако... Когда зов, наконец, пришел, Шандисс спал - тяжелым, мучительным сном,не приносящим облегчения. Ночь была ветреная, и ему сначала было трудноуснуть. Он, как ребенок, слышал в шуме ветра воображаемые голоса. Последней его мыслью перед тем, как он провалился в изнуряющий сон,было тоскливое ощущение отставки. Он был готов, но знал, что не имеет права,потому что Деларме тут же займет его место. И когда пришел зов, он тотчасочнулся и сел на постели.
- С вами все в порядке?- первым делом спросил он.
- Абсолютно, Первый Оратор, - ответил Джиндибел. - Нужно лиустановить визуальную связь для полного общения?
- Позже, возможно, - ответил Шандисс, - Сначала опишите ситуацию? Джиндибел заговорил осторожно, чувствуя, что Шандисс только чтопроснулся, и ощущая его глубокую усталость.
- Я по соседству с обитаемой планетой под названием Гея, осуществовании которой в галактических каталогах нет и намека, насколько язнаю.
- Мир, работающий над улучшением плана? Анти-Мулы?
- Возможно, Первый Оратор. Есть основания так думать. Во-первых,корабль, несущий Тревиза и Пилората, ушел далеко по направлению к Гее и,вероятно, приземлился там. Во-вторых, здесь, в космосе, в полумиллионекилометров от меня, военный корабль Первого Основания.
- Беспричинного интереса не бывает.
- Первый Оратор, это, вероятно, вполне определенный интерес. Я здесьпотому лишь, что следую за Тревизом, и военный корабль может быть по той жепричине. Остается только спросить, зачем здесь Тревиз?
- Вы собираетесь идти за ним к планете, Оратор?
- Я думал об этой возможности, но кое-что произошло. Я сейчас в стамиллионах километров от Геи и чувствую в космосе вокруг меня ментальное поле- исключительно слабое. Я бы вообще о нем не узнал, но заметил фокусирующийэффект в мозгу женщины-хэмиш. У нее необычный мозг, именно поэтому я исогласился взять ее с собой.
- Значит, вы были правы, предполагая это. Как вы думаете, ОраторДеларме знала об этом?
- Когда она настаивала, чтобы я взял с собой женщину? Вряд ли. Но ялишь получил преимущество от этого, Первый Оратор.
- Рад за вас. Значит, вы думаете, Оратор Джиндибел, что поле создаетпланета?
- Для проверки необходимо было провести измерения в широком спектреразброса точек, для определения главной сферической симметрии поля. Мойненаправленный ментальный зонд сделал это вроде бы хорошо, но неточно. А дальнейшие исследования в присутствии военногокорабля Первого Основания вряд ли разумны.
- Полагаю, корабль - не угроза?
- Может быть. Но я не вполне уверен, что этот корабль не являетсяисточником поля, Первый Оратор.
- Но они...
- Простите, Первый Оратор, но позвольте мне прервать вас. Вы незнаете, как далеко продвинулось техническое развитие Первого Основания. Онидействуют с удивительной самоуверенностью, и у них могут быть неприятные длянас сюрпризы. Вполне возможно, что они научились управлять ментальностью спомощью какого-нибудь прибора. Короче говоря, Первый Оратор, я стою либоперед военным кораблем с ментальными силами, либо перед планетой с мощнымментальным потенциалом. Если это корабль, то менталисты, видимо, слишком слабы, чтобыостановить меня, но могут замедлить мое продвижение, и тогда физическоеоружие корабля уничтожит меня. С другой стороны, если источник - планета,тогда поле, определяемое на таком расстоянии, может означать огромнуюинтенсивность на поверхности - управлять им я не смогу. В том и другом случае придется установить сеть, чтобы в ней, в случаенужды, были в моем распоряжении все ресурсы Трантора. Первый Оратор задумался.
- Тотальная сеть. К этому никогда не прибегали, даже не помышляли -кроме как во времена Мула.
- Этот кризис может быть опаснее, чем кризис Мула.
- Не знаю, согласится ли Совет.
- Не думаю, что вы должны спрашивать его согласия, Первый Оратор. Выдолжны упирать на крайнюю необходимость.
- Какое оправдание я им представлю?
- Передайте им то, что я рассказал вам, Первый Оратор.
- Оратор Деларме скажет, что вы некомпетентный трус, спятивший отсобственных страхов. Джиндибел помолчал и сказал: - Не сомневаюсь, что она скажет что-нибудь в этом роде, Первый Оратор,но пусть говорит, что хочет, я переживу. На карту теперь поставлены не моягордость или самолюбие, но само существование Второго Основания. Харла Брэнно угрюмо улыбнулась.
- Я думаю, мы можем поспешить с этим. Я готова.
- Вы все еще уверены, что поступаете правильно?- спросил Кодил.
- Если бы я была сумасшедшая, как вы пытаетесь уверить меня, Лионо,разве вы остались бы со мной на этом корабле? Кодил пожал плечами.
- Вероятно. Тогда я был бы здесь ради ничтожного шанса, что смогуостановить вас, мадам мэр, отвлечь вас, как-то воспрепятствовать, наконец,пока вы не зашли слишком далеко. И, конечно, если вы в здравом рассудке... -Да?
- Ну, тогда я бы не хотел, чтобы историки будущего вообще упоминали овас. Пусть установят, что я был здесь, с вами, и раздумывают, кого, всущности, следует хвалить. Вы согласны?
- Разумно, Лионо, но совершенно бесполезно. Я была властью за трономслишком долго, чтобы кто-нибудь мог подумать, что я допущу такой феномен всвоей собственной администрации.
- Посмотрим...
- Нет, не сможем, потому что такие исторические суждения придут лишьпосле нашей смерти. Однако я не боюсь. Ни за свое место в истории, ни заэто, - она указала на экран.
- Корабль Кампера, - сказал Кодил.
- Верно, корабль Кампера, но без Кампера на борту. Один из нашихкораблей-разведчиков наблюдал за перемещением. Корабль Кампера былостановлен другим кораблем. Два человека с него перешли к Камперу, а черезнекоторое время Советник перешел на тот корабль.
- Брэнно потирала руки. -Тревиз отменно выполнил свою роль. Он притянул молнию. Корабль, чтоостановил Кампера, принадлежал Второму Основанию.
- С чего вы это взяли, хотел бы я знать?- спросил Кодил, набиваятрубку.
- Потому что я всегда подозревала, не находится ли Кампер под влияниемВторого Основания. Его жизнь была слишком гладкой. Все всегда перед нимрасступались, и он был слишком уж опытен в космической слежке. Егопредательство по отношению к Тревиз вполне могло быть просто политикойчестолюбца, но он сделал это с такой изощренной тщательностью, словно тутбыло нечто большее, чем личное честолюбие.
- Это все предположения, мэр!
- Предположения подтвердились, когда он последовал за Тревизом черезмножество прыжков так же легко, как через один.
- Ему помогал компьютер, мэр. Брэнно откинула назад голову и рассмеялась.
- Мой дорогой Лионо, вы так заняты придумыванием хитроумных интриг,что забываете об эффективности простых процедур. Я послала Кампера следоватьза Тревизом не потому, что нуждалась в слежке за ним. Зачем она была нужна?Как бы не желал Тревиз сохранить все свои передвижения в тайне, он не мог непривлечь к себе внимания в любом нефедеральном мире, который он могпосетить. Современный корабль Основания, сильный терминусский акцент,кредиты Основания - все это автоматически окружало его ореолом известности.В любом экстренном случае он обратился бы в посольство Основания за помощью,когда он это сделал на Сейшл, мы тут же узнали бы обо всем, причемнезависимо от Кампера.
- Нет, - продолжала она задумчиво, - Кампер был послан для проверкиКампера, и проверка удалась, потому что мы сознательно дали ему не совсемисправный компьютер. Он был, конечно, не настолько дефективным, чтобы статьнеуправляемым, но был явно недостаточно проворен, чтобы помочь Камперу впреследовании через множество прыжков. Однако Кампер ухитрился проделать всебез затруднений.
- Я вижу, вы очень о многом не говорили, мэр, пока не решили, что пораэто сделать.
- Я держу в секрете от вас те дела, о которых вам лучше не знать. Явосхищаюсь вами и работаю с вами, но у моего доверия есть границы, как и увашего - по отношению ко мне. Пожалуйста, не трудитесь отрицать.
- Я и не собираюсь этого делать, - сухо сказал Кодил, - икогда-нибудь, мэр, напомню вам об этом. Кстати, осталось еще что-нибудь, о чем я должен узнать? Что за корабль остановил Кампера? Конечно, еслиКампер представитель Второго Основания, то это их корабль.
- С вами всегда приятно говорить, Лионо. Вы быстро схватываете. ВтороеОснование, видите ли, не заботится о том, чтобы скрывать свои следы. Онополагается на свои средства защиты, которые делают эти следы невидимыми,даже когда они заметны. Члену Второго Основания никогда не придет в головувоспользоваться кораблем чужого производства, даже если он узнает, как четкомы можем установить происхождение корабля по типу используемой энергии: онвсегда может стереть это знание из любого мозга, стоит ли трудитьсяскрываться? Ну, так вот, наш разведчик установил происхождение корабля,который подошел к Камперу.
- Теперь, я полагаю, Второе Основание сотрет это знание из нашегомозга.
- Если сможет, - сказала Брэнно, - возможно, когда они попытаются,то обнаружат, что кое-что изменилось.
- Раньше вы говорили, что знаете, где Второе Основание. Вы хотелисначала заняться Геей, а потом Трантором. Из этого я сделал вывод, что тоткорабль транторианского происхождения.
- Ваш вывод верен. Вы удивлены? Кодил медленно покачал головой.
- Ничуть. Эблинг Мис, Торан Дарелл и Бейта Дарелл все побывали наТранторе, когда был остановлен Мул. Аркадия Дарелл, внучка Бейты, родом сТрантора, еще раз посещала планету, когда само Второе Основаниепредположительно прекратило существование. В ее отчете о событиях ключевуюроль играл Прим Палвер, появившийся очень уж своевременно, и он былтранторианским торговцем. Я бы считал, что Второе Основание явно было наТранторе, где, кстати, жил и сам Хари Селдон во время организации обоихОснований.
- Ясно, если не считать того, что никто никогда не намекал на такуювозможность. Второе Основание позаботилось об этом. Именно это я и имела ввиду, когда говорила, что им не нужно скрывать свой след, когда они легкомогут устроить так, чтобы никто не смотрел на этот след, или стереть изпамяти следы, если их все-таки увидели.
- В таком случае, - заметил Кодил, - давайте не будем слишкомприглядываться к тому, что они, возможно, желают показать нам. Как выполагаете, каким образом Тревиз мог решить, что Второе Основание существует?Почему Второе Основание не остановило его? Брэнно подняла свои искривленные ревматизмом пальцы и стала загибатьих.
- Во-первых, Тревиз весьма необычный человек, который, при всей своейнеуравновешенности, имеет нечто, куда я не смогла проникнуть. Он может бытьособым случаем. Во-вторых, Второе Основание не было полностью несведущим:Кампер был на "хвосте" у Тревиза с самого начала и выдал его мне. Янадеялась остановить Тревиза без Второго Основания, чтобы избежать рискаоткрытого вмешательства. В-третьих, когда я поступила не совсем так, какпредполагалось - ни казни, ни тюрьмы, ни стирания памяти, ни психическогозондирования мозга а когда я просто выслала его в космос, Второе Основаниепошло дальше. Оно сделало прямой ход, послав следом за ним свой корабль. -Она добавила с удовольствием: - Ох, какой замечательный громоотвод!
- А наш следующий ход?- спросил Кодил.
- Мы бросим вызов этому члену Второго Основания, который теперь переднами. Мы пойдем к нему не торопясь и прямо сейчас. Джиндибел и Нови сидели рядом перед экраном. Нови была испугана, и Джиндибел отчетливо ощущал это, ровно как и то,что она отчаянно боролась со своим страхом. Джиндибел ничем не мог ей помочьв этой борьбе, считая, что касаться ее мозга в этот момент неразумно, таккак это изменило бы ее реакцию на окружающее их ментальное поле. Военный корабль Основания приближался медленно - но неуклонно. Этобыло большое судно, с экипажем, наверное, не меньше шести человек, еслисудить по прошлому опыту борьбы с кораблями Основания. Вооружение корабля,как полагал Джиндибел, было достаточным, чтобы держать поодаль, а принеобходимости и разметать флот, составленный из всех кораблей ВторогоОснования - если бы эти корабли были оснащены только физическим оружием. Так что приближение военного корабля к простому кораблю, управляемомучленом Второго Основания, позволяло сделать некоторые выводы. Даже есликорабль обладал ментальной способностью, он, наверное, не пошел бы прямо взубы Второму Основанию. Более вероятно, что он идет так от незнания - вкакой-то мере, это могло быть так... Это могло означать, что капитан военного корабля не знал о перемещенииКампера, или, что Кампера заменил член Второго Основания, или вообще не знало существовании Второго Основания. Или же - Джиндибел решил рассмотреть все возможности - корабльобладает ментальной силой и приближается, полный самонадеянности. Это моглоозначать только, что либо корабль управляется маньяком, либо обладает такоймощью, о какой Джиндибел и понятия не имеет. Но, все же, это предположения, а не окончательные выводы... Он осторожно проверил мозг Нови. Она не могла сознательно ощущатьментальное поле, как это мог делать Джиндибел, но зато мозг Джиндибела немог определить такое слабое поле, какое замечал мозг Нови. Этот парадоксследовало бы изучить в будущем: он может дать плоды куда большей важности,чем проблема приближающегося корабля. Джиндибел ухватился за эту возможность интуитивно, когда впервыезаметил необычную гладкость и симметричность мозга Нови, и гордился этойсвоей интуицией. Ораторы всегда гордились силой интуиции, но какой толк отэтих сил, если Ораторы не умели измерять поля физическими методами, и,следовательно, не понимали, что они, в сущности, делают. Не трудно прикрытьсвое неведение мистическим словом "интуиция". А в какой степени этоневедение зависело от недооценки важности сравнения физического иментального? Много ли пользы от слепой самонадеянности? Когда он, Джиндибел, станет Первым Оратором, это должно измениться.Надо было каким-то образом сузить техническую брешь между Основаниями.Второе Основание не может вечно стоять перед возможностью уничтожения каждыйраз, когда ментальная монополия слегка ослабевает. В самом деле, монополия сейчас, возможно, ускользает. Видимо, ПервоеОснование продвинулось в этом, или тут союз между Первым Основанием иАнти-Мулами. Такая мысль впервые пришла в голову Джиндибелу, и онсодрогнулся. Его мысли об этом пронеслись через его мозг с обычной для Ораторовскоростью, и пока он думал, то продолжал ощущать свечение мозга Нови в ответ на слабое ментальное поле вокруг них. Оно нестановилось сильнее с приближением военного корабля Основания. Само по себе это не являлось указанием, что военный корабль не былоснащен ментальным оружием. Хорошо известно, что ментальное оружие неподчиняется закону квадрата расстояния. Оно не становится сильнее, когдаквадрат расстояния между излучателем и приемником уменьшается. В этом оноотличалось от электромагнитного и гравитационного полей. Однако, хотяментальные поля слабо изменяются с расстоянием, они все же чувствительны кнему. Реакция мозга Нови должна была показать заметный рост по мереприближения военного корабля. Как случилось, что ни один член Второго Основания за пятьсот лет послеХари Селдона ни разу не подумал о создании математического соотношения междументальной интенсивностью и расстоянием? Это пренебрежение к физическимнаукам можно и должно прекратить - поклялся себе Джиндибел. Если военный корабль обладал ментальными силами и чувствовал, чтоприближается к члену Второго Основания, разве он не должен был увеличитьинтенсивность поля до максимума перед приближением? И в этом случае недолжен ли мозг Нови уверенно зарегистрировать увеличение? Однако этого не произошло! Джиндибел уверенно исключил возможность, что корабль являетсяисточником поля. Корабль шел вперед от неведения и, видимо, большой угрозыиз себя не представлял. Правда, воздействие все еще существовало, но шло с Геи. Это былодостаточно неприятно, но сиюминутной проблемой был военный корабль. Когдаэта проблема будет решена, он обратит внимание на мир Анти-Мулов. Он ждал. Военный корабль должен сделать какое-нибудь движение илиподойти достаточно близко, чтобы уверенно перейти в нападение. Корабль приближался теперь уже на полной скорости, но пока ничего непредпринимал. В конце концов, Джиндибел рассчитывал, что сила его удараможет оказаться достаточной. Это будет безболезненно, вряд ли дажесколь-нибудь неприятно - просто люди на борту обнаружат, что широкие мышцыих спин и других частей тела хоть и слушаются их, но очень неохотно. Джиндибел сузил ментальное поле, управляемое его мозгом. Поле сталоинтенсивным и метнулось со скоростью света через брешь между кораблями. А затем Джиндибел попятился в безмерном удивлении. Военный корабль Основания обладал эффективным ментальным полем, котороевыигрывало в плотности в той же пропорции, в какой поле Джиндибелавыигрывало в интенсивности. Военный корабль приближался отнюдь не вневедении - у него было защитное оружие.
- Ах, - сказала Брэнно, - он пытался атаковать, Лионо, видите? Стрелка на психометре двигалась и дрожала. Ученые Основания разрабатывали ментальный щит в течение ста двадцатилет в самом строгом секрете, сравнимым разве только с тайной разработкойпсихоисторического анализа Хари Селдона. Пять поколений ученых работало,постепенно улучшая прибор. Но никакое продвижение не было возможно до изобретения психометра,который мог указывать направление и позволил перейти к следующей стадии.Никто не мог объяснить, как он работает, но все указывало на то, что он измеряет неизмеримое и описывает неописуемое...Брэнно чувствовала - и это чувство разделяли некоторые ученые - что еслиОснование сможет объяснить работу психометра, в контроле над мозгом оносравняется со Вторым Основанием. Но это в будущем. А сейчас достаточно и щита, прикрывающего их. Брэнно послала сообщение, переданное мужским голосом, лишеннымобертонов, так что он был ровным и мрачным. "Вызывается корабль Яркая Звезда и занимающие его. Вы насильнозахватили корабль Флота Федерации Основания, действуя пиратским Образом.Немедленно сдавайтесь, или будете атакованы". Ответ пришел естественным голосом: "Мэр Брэнно с Терминуса, я знаю, что вы на корабле. Яркая Звезда небыла захвачена пиратским образом. Я был свободно приглашен на борт еезаконным капитаном Маном Ли Кампером с Терминуса. Я прошу временногоперемирия для переговоров о делах, одинаково важных для нас обоих". Кодил шепнул Брэнно: - Дайте мне поговорить, мэр. Она высокомерно подняла руку.
- Ответственность на мне, Лионо! Наладив передатчик, она сказала почти таким же искусственным голосом: - Человек Второго Основания, поймите свое положение. Если вынемедленно не сдадитесь, мы можем выкинуть ваш корабль из космоса соскоростью света, и готовы это сделать. Мы не станем медлить, поскольку вы незнаете ничего такого, ради чего стоило бы сохранить вашу жизнь. Покончив свами, мы готовы иметь дело с Трантором. Мы позволим вам сказать то, что выхотели, но так как сомневаемся в ценности этой информации, долго слушать несобираемся.
- В таком случае, - сказал Джиндибел, - я скажу кратко и точно. Вашщит несовершенен. Вы переоцениваете его и недооцениваете меня. Я могууправлять вашим мозгом и контролировать его. Вероятно, не так легко, как безщита, но и без особого труда. Как только вы попытаетесь пустить в ходкакое-либо оружие, я ударю вас. И поймите вот что: без щита я могу управлятьвашим мозгом осторожно, не травмируя его, со щитом же придется пробиватьего, и я могу это сделать, но не смогу тогда управлять вами мягко и быстро.Ваш мозг будет пробит, как щит, непоправимо. Иными словами, вы не можетеостановить меня, я же, со своей стороны, могу остановить вас, но будувынужден дать вам худшее, чем смерть: я сделаю вас безмозглой куклой. Выхотите рискнуть?
- Вы знаете, что не можете сделать этого, - сказала Брэнно.
- Значит, желаете идти на риск?- спросил Джиндибел с холоднымравнодушием. Кодил наклонился и прошептал: - Ради Селдона, мэр... Джиндибел перебил: - Я слежу за вашими мыслями, Кодил. Нет необходимости шептать. Я такжеслежу за мыслями мэра, она колеблется, так что вам пока нечего паниковать. Ииз того факта, что я знаю, становится очевидным, что ваш щит протекает.
- Его можно укрепить, - с вызовом ответила мэр.
- Так же, как и мою ментальную силу, - парировал Джиндибел.
- Но я спокойно сижу здесь и расходую лишь физическую энергию,поддерживая щит, и меня хватит надолго. А вы тратите ментальную энергию,чтобы пробить щит, и скоро устанете.
- Я не устал, - возразил Джиндибел. - В настоящий момент вынеспособны отдавать приказы ни экипажу вашего корабля, ни любому другомукораблю. Это я смог устроить без вреда для вас, но не делайте никаких особыхусилий, потому что, если я соответственно увеличу свою силу, вы пострадаете,как я уже говорил.
- Что ж, я подожду, - заявила Брэнно, сложив руки на коленях,демонстрируя невероятное терпение.
- В конце концов вы устанете, и тогда мыотдадим приказ - не уничтожать вас - поскольку вы станете безвредны - нопослать флот Основания против Трантора. Если хотите сохранить мир -сдавайтесь. Второе разрушение не оставит в целости вашу организацию, как этобыло в первый раз, во время Великого Разграбления.
- Даже если я и почувствую усталость, мэр, вы этого не увидите. Я могуспасти свою планету, уничтожив вас еще до того, как моя сила иссякнет.
- Вы этого не сделаете. Ваша главная задача - поддерживать планСелдона. Уничтожение мэра Терминуса и, следовательно, подрыв престижаПервого Основания, основ его власти, и ободрение его врагов произведет такойсрыв плана, что это окажется немногим лучше для вас, чем разрушениеТрантора. Так что сдавайтесь.
- Вы хотите сыграть на моем нежелании уничтожать вас? Брэнно глубоковздохнула и твердо сказала: -Да! Кодил, сидевший рядом, побледнел. Джиндибел вглядывался в изображение Брэнно, возникшее в кабине прямоперед переборкой. Оно слегка мерцало и затуманивалось из-за интерференциищита. Черты мужчины рядом с ней почти полностью расплывались в тумане,потому что Джиндибел не собирался тратить на него энергию. Он сосредоточилсяна мэре. У Брэнно наверняка не было его изображения. Она не знала, что он тожене один. Она не могла ни о чем судить ни по его лицу, ни по языку. В этомсмысле она была в невыгодном положении. Все, что он говорил, было правдой. Он мог сокрушить ее огромнымвыбросом ментальной энергии и при этом вряд ли избежал разрушения ее мозга. Но и она сказала правду: ее уничтожение нанесет плану ущерб не меньший,чем нанес Мул. В сущности, новый ущерб может оказаться более серьезным,поскольку он более поздний и остается меньше времени на исправлениеневерного шага. Еще хуже - здесь была Гея с ее ментальным полем. На секунду онкоснулся мозга Нови - удостовериться, что поле все еще здесь, и оно неизменилось. Нови не могла почувствовать его прикосновения, но, тем не менее, онаповернулась к нему и сказала шепотом: - Мастер, здесь какой-то слабый туман. Вы об этом говорили? Видимо,она почувствовала туман через незначительную связь между ними. Джиндибелприложил палец к губам.
- Не бойся, Нови. Закрой глаза и отдыхай.
- Он возвысил голос: - МэрБрэнно, ваша игра в этом смысле правильна. Я не хотел бы уничтожать васнемедленно, поскольку думаю, что если кое-что объясню вам, вы прислушаетеськ голосу разума и не потребуете уничтожения ни той, ни другой стороны. Допустим, мэр, что вы победили, а я сдался. Ну и что затем? В эйфориисамонадеянности и неумеренного доверия к вашему щиту вы и ваши приемники будут пытаться распространить свою власть на всюГалактику с излишней поспешностью. Поступив так, вы действительно отсрочитеустановление Второй Империи, потому что этим вы разрушите план Селдона.
- Меня не удивляет, - заметила Брэнно, - что вы не желаетеуничтожить меня немедленно, и я думаю, что, посидев здесь, вы поймете, чтовообще не решитесь уничтожить меня.
- Не радуйтесь раньше времени! Послушайте. Основная часть Галактики невходит в Основание и в большинстве настроена против него. Даже некотораячасть Федерации Основания не может забыть своей былой независимости. ЕслиОснование двинется слишком быстро в кильватере своей победы надо мной, этолишит остальную Галактику ее главных собственных слабостей - разобщенностии нерешительности. Вы заставите их объединиться в страхе и дадите толчок кмятежу.
- Вы грозите сломанной дубинкой, - возразила Брэнно. - Мы всостоянии легко справиться со всеми врагами, даже если каждый мир Галактики,не входящий в Основание, выступит против нас и даже если Им станут помогатьмятежники в половине планет Федерации. Тут никаких проблем.
- Никаких сиюминутных проблем, мэр. Не делайте ошибки, глядя только нанемедленные результаты. Вы можете установить Вторую Империю, простопровозгласив ее, но вы ее не удержите. Вам придется снова завоевывать еекаждые десять лет.
- Мы будем делать это, пока миры не устанут!
- Они не устанут, как и я. И процесс не затянется надолго, потому чтоу псевдоимперии, которую вы провозгласите, будет вторая, более грознаяопасность. Поскольку Империю можно временно поддержать только всеувеличивающейся военной силой, генералы Основания станут важнее имогущественнее гражданских властей. Псевдоимперия будет разбита на военныерегионы, внутри которых отдельные командиры станут верховными правителями.Начнется анархия - и вы скатитесь в варварство, которое может продлитьсяболее тридцати тысяч лет, предсказанных Селдоном.
- Детские угрозы. Даже если бы математика плана Селдона предсказалавсе это, предсказания были бы только вероятными, но не неизбежными.
- Мэр Брэнно, забудьте о плане Селдона. Вы не понимаете его математикии не можете себе представить ее рисунок. У вас его и нет, вероятно. Вы -искушенный и удачливый, судя по посту, политик более того, вы - храбрыйполитик, судя по игре, которую вы сейчас ведете, поэтому пользуйтесь своимидостоинствами разумно. Вспомните политическую и военную историю человечестваи рассмотрите ее в свете того, что вы знаете о человеческой натуре - как инарод, политики и военные действуют, реагируют, взаимодействуют - и выувидите, что я прав.
- Если вы и правы, член Второго Основания, мы должны идти на риск. Справильным лидерством и продолжением технологического развития - как вфизическом, так и в ментальном отношениях - мы можем взять верх. ХариСелдон, строго говоря, никогда не рассчитывал на такое развитие. Он простоне мог. Где в плане Селдона ссылка на развитие ментального щита у ПервогоОснования? В любом случае, зачем нам держаться плана? Мы рискнем образоватьИмперию и без него. Мы не желаем Империи, в которой будем марионетками,приводимыми в действие Вторым Основанием.
- Вы говорите так, потому что не понимаете, что ваше падение будетпадением для всего народа Галактики.
- Возможно!- упрямо согласилась Брэнно - Вы начинаете уставать, членВторого Основания?
- Отнюдь нет. Позвольте мне предложить альтернативное решение, окотором вы не думали - решение, при котором не нужно сдаваться ни мне, нивам. Мы вблизи планеты, называемой Геей.
- Я это знаю.
- А вы знаете, что она, вероятно, родина Мула?
- Я хочу чего-то более очевидного, чем просто утверждение насчетэтого.
- Планета окружена ментальным полем. Это дом многих Мулов. Если вывыполните свою мечту и уничтожите Второе Основание, вы сделаете себя рабамиэтой планеты Мулов. Какой вред нанесли вам когда-то члены Второго Основания- настоящий вред, а не воображаемый или теоретический? А теперь спроситесебя, какой вред нанес вам один-единственный Мул?
- У меня все еще нет ничего, кроме вашего утверждения.
- Пока мы остаемся здесь, я не могу вам дать ничего более. Поэтому япредлагаю перемирие. Оставайтесь на своем корабле, если не доверяете мне, нобудьте готовы сотрудничать со мной. Давайте подойдем вместе к этой планете,и когда вы убедитесь, что она опасна, я аннулирую ее ментальное поле, а выприкажете своим кораблям захватить ее.
- А потом?
- А потом - в крайнем случае - Первое Основание против Второго, безвнешних сил, с которыми нужно считаться. Тогда сражение будет честным, в товремя как сейчас оба Основания в безвыходном положении.
- Почему вы не сказали этого раньше?
- Я думал, что смогу убедить вас, что мы не враги, что мы можемсотрудничать. Поскольку мне, похоже, это не удалось, я в любом случаепредлагаю вам сотрудничество. Брэнно помолчала, задумчиво склонив голову.
- Вы хотите усыпить меня колыбельной песенкой. Каким образом вы одинможете аннулировать ментальное поле целой планеты? Планеты Мулов? Мысльнастолько нелепая, что я не могу поверить в искренность вашего предложения.
- Я не один. Со мной вся мощь Второго Основания, и эта мощь, пройдячерез меня, поработает с Геей. Больше того, она может в любое время смахнутьваш щит, как зыбкий туман.
- Если так, зачем вам моя помощь?
- Во-первых, потому что аннулирование поля - это еще не все. ВтороеОснование не может посвятить себя ни сейчас, ни в будущем вечной задачеаннулирования, как и я не могу потратить остаток своей жизни на то, чтобытанцевать с вами словесный менуэт. Нам нужна техническая мощь вашихкораблей. Кроме того, если я не могу убедить вас, что оба Основания должнывидеть друг в друге союзников, возможно, вас убедит в этом приключениечрезвычайной важности. Секунда молчания. Затем Брэнно сказала: - Я подойду к Гее поближе, если мы можем идти вместе. Сверх этогоникаких обещаний не даю.
- Этого, вероятно, достаточно, - сказал Джиндибел, наклоняясь ккомпьютеру. Но тут заговорила Нови: - Нет, Мастер, в данном случае это не имеет значения, но прошу вас, неидите дальше. Мы должны ждать советника Тревиза с Терминуса. РЕШЕНИЕ Пилорат сказал с легким раздражением: - В сущности, Голан, никто, кажется, не задумывается о том, чтовпервые за сравнительно долгую жизнь - но не чрезмерно долгую, уверяю вас,Блис, - я путешествовал по Галактике. Каждый раз, когда я попадал на новуюпланету, я снова уходил в космос, не имея возможности изучить ее. Сейчас -уже второй раз.
- Да, - сказала Блис, - но если бы вы не оставили быстро ту планету,вы не встретили бы меня. Так что в первый раз это было правильно.
- Да честно говоря, моя... моя дорогая, это было правильно.
- И на этот раз, Пил, вы возможно, покинете планету, но не со мной,ведь я-Гея - часть ее... Тревиз, хмуро слушавший этот диалог, вмешался: - Это возмутительно. Почему Дом не едет с нами? О, космос, я никогдане привыкну к этим сложностям. В имени двести пятьдесят слогов, а мыпользуемся только одним... Почему не летит он - вместе со всеми своимислогами? Если дело такое важное, если все существование Геи зависит от него- почему он не летит с нами, чтобы направлять нас?
- Я здесь, Трев, - сказала Блис, - а я столько же Гея, сколько и он.- Искоса взглянув на него, она добавила: - Вам неприятно, что я называювас Трев?
- Да. Я имею такое же право на свой обычай, как и вы. Меня зовутТревиз. Два слога. Тре-виз!
- Отлично, я не хотела рассердить вас, Тревиз.
- Я не сержусь. Просто мне надоело.
- Он внезапно вскочил и прошелсяпо комнате, перешагнув через вытянутые ноги Пилората. Тот быстро подобралих. Затем Тревиз остановился и вытянул палец по направлению к Блис. -Видите! Я сам себе не хозяин! Все мной командуют - от Терминуса до Геи, акогда я начал замечать это, похоже, не осталось возможности разорвать путы.Когда я пришел на Гею, я услышал, что единственной целью моего появлениябыло - спасти Гею. Как? Зачем? Что мне Гея и что я ей, а почему я должен ееспасать? Неужели никто другой в Галактике не мог бы сделать эту работу?
- Прошу вас, Тревиз, - сказала Блис, и вся ее девчоночья заносчивостьвнезапно исчезла. - Видите, я называю ваше имя правильно и я буду говоритьочень серьезно. Дом просит вас потерпеть. .
- Ни на какой планете Галактики я не желал бы быть терпеливым. Еслиэто так важно, почему мне не объясняют? И я снова спрашиваю, почему Дом нелетит с нами? Разве ему не важно быть с нами на "Далекой Звезде"?
- Он здесь, Тревиз, - напомнила Блис.
- Раз я здесь, и он здесь, ився Гея здесь, каждое живое существо, каждая былинка планеты.
- Вы удовлетворены этим, а у меня другое мнение. Я не местный житель,мы не можем затолкать в мой корабль всю планету, мы можем взять в нее лишьодну особу. У нас есть вы, а Дом - часть вас. Прекрасно. Но почему бы нам не иметь здесь Дома, а вас оставит частьюего?
- По одной причине, - кротко сказала Блис, - Пил... Пилорат просил,чтобы я была с вами на корабле. Я, а не Дом.
- Он был просто галантен. Зачем принимать это всерьез?
- Ах, мой дорогой друг, - сказал Пилорат, краснея и поднимаясь наноги, - но я говорил совершенно серьезно. Я не хотел быть отпущенным такимобразом. Я согласен, что нельзя иметь на борту всех жителей, и мне приятнеевидеть Блис, а не Дома, и вам, должно быть, тоже. Ну, Голан, вы ведете себя,как ребенок.
- Я! Я?- воскликнул Голан Тревиз, насупившись.
- Ладно, пусть я - ребенок. Все равно, в чем бы на меня ни надеялись, уверяю вас, яничего не буду делать, пока со мной не будут обращаться как с человеком. Ещераз спрашиваю: что я предположительно должен сделать? И почему - я? Блисопустила глаза.
- Простите, но я не могу сказать вам этого сейчас. Никто на Гее неможет. Вы должны придти на место, ничего заранее не зная. Вы должны узнатьобо всем там. Тогда вы сделаете то, что должны сделать, но делать это нужноспокойно и неэмоционально. Если вы останетесь таким, как сейчас, ничегонельзя будет исправить, и Гея придет к своему концу. Вы должны изменить своенастроение, а я не знаю, как помочь этому.
- А Дом знал бы, будь он здесь?- безжалостно спросил Тревиз.
- Дом здесь, - сказала Блис.
- Он-я-мы не знаем, как успокоить вас.Мы не понимаем человека, который не сознает своего места в общей схеме, нечувствует себя частью великого целого.
- Это не так, - возразил Тревиз.
- Вы могли захватить мой корабль нарасстоянии в миллион километров и спокойно держать нас там, пока мы былибеспомощны. Что ж, успокаивайте меня теперь. Не уверяйте, что вы не можетеэтого сделать.
- Но мы не должны. Сейчас, по крайней мере. Если мы изменим вас илиисправим вас теперь в любом смысле, вы будете не более ценным для нас, чемлюбой другой человек в Галактике, и не принесете нам пользы. Мы можемпользоваться вами только потому, что вы - есть вы, и вы должны оставатьсясобой. Если мы коснемся вас в любом смысле - мы пропали. Прошу вас,успокойтесь сами, добровольно.
- Никаких шансов на это, мисс, пока мне не скажут то, что я хочузнать. Пилорат попросил: - Блис, давайте я попробую. Выйдите, пожалуйста, в другую комнату. Блис немедленно повернулась и вышла. Пилорат закрыл за ней дверь.
- Она видит и слышит, - сказал Тревиз, - чувствует все. Так что - какая разница?
- Для меня разница, - сказал Пилорат.
- Я хочу быть наедине с вами,пусть эта изоляция и иллюзорна. Голан, вы боитесь.
- Не валяйте дурака.
- Конечно, боитесь. Вы не знаете, куда вы идете, с чем встретитесь,чего от вас ждут. Вы имеете право бояться.
- Но я не боюсь.
- Нет, боитесь. Возможно, вы не боитесь физической опасности, как,например, боюсь я. Я боялся путешествия в Космос, боялся каждого новогомира, боялся вообще всего нового. В конце концов, я пятьдесят лет прожилтесной, ограниченной, уединенной жизнью, в то время как вы были во флоте и в политике, в гуще событий и дома, и в космосе.Однако я пытался побороть страх, и вы помогли мне. За то время, пока мы быливместе, вы были терпеливы, добры ко мне и относились с пониманием, иблагодаря вам я одолел страх и вел себя хорошо. Позвольте мне теперьотплатить вам тем же и помочь.
- Я же сказал, что не боюсь.
- Нет, вы боитесь. Боитесь ответственности. Похоже, что все в здешнеммире зависит от вас, и поэтому вы останетесь живы, если в случае вашейнеудачи разрушится весь этот мир. Почему вы должны встать перед этойвозможностью ради мира, который для вас ничего не значит? По какому правуэтот груз навалился на вас? Вы не только боитесь провала, как боялся быкаждый на вашем месте, вы в ярости, что вас поставили в такое положение,вынуждают бояться...
- Вы ошибаетесь.
- Не думаю. Так что позвольте мне занять ваше место. Я готов к этому.Чего бы они от вас ни потребовали - я добровольный заместитель. Япредполагаю, что это не та вещь, где требуется большая физическая сила,поскольку любой механический прибор переплюнет вас в этом отношении. Япредполагаю также, что здесь требуется и не ментальность, поскольку этого уних самих предостаточно. Это - нечто такое... ну, я не знаю, но если это нетребует мышц и мозга, то все остальное у меня есть, как и у вас, и я готовпринять ответственность.
- Почему вы так стремитесь взвалить на себя этот груз? Пилорат опустилглаза, как бы боясь взглянуть на Тревиза.
- У меня была жена, Голан. Я знал женщин. Однако они никогда не быливажны для меня. Интересно, приятно, но не важно. Но эта женщина...
- Кто? Блис?
- Она - совсем другое дело... для меня.
- Послушайте, Янов, она знает каждое слово, которое вы произносите.
- Какая разница? Пусть знает. Я хочу понравиться ей. Я возьму на себязадачу, какой бы она ни была. Пойду на любой риск, на любую ответственностьради крошечного шанса, что она будет... хорошо думать обо мне.
- Янов, она не ребенок.
- Она не ребенок. И то, что вы думаете о ней, для меня не имеетникакого значения.
- Неужели вы не понимаете, каким вы должны ей казаться?
- Стариком? Какая разница! Она - часть великого целого, а я нет, иуже одно это создает непреодолимую преграду между нами. Вы думаете, я незнаю этого? Но я ничего не прошу от нее, лишь бы она...
- Хорошо думала о вас?
- Да. Или что-то другое, что она может чувствовать ко мне.
- И ради этого вы готовы сделать мою работу? Но, Янов, вы плохослушали: им нужен я, по каким-то причинам, которых я не понимаю.
- Если они не могут иметь вас, то должны искать кого-то другого, а ябуду лучше, чем кто-либо другой, я уверен. Тревиз покачал головой.
- Не могу поверить в случившееся. Вы достигли пожилого возраста иоткрыли юность. Янов, вы пытаетесь стать героем, значит, можете умереть заэто дело.
- Не говорите так, Голан. Это не предмет для шуток. Тревиз хотел былорассмеяться, но увидел серьезное лицо Пилората и только откашлялся.
- Вы правы Простите меня. Зовите ее сюда, Янов Зовите ее. Блис вошла, слегка съежившись, и тихо сказала: - Мне очень жаль, Пил, но вы не можете заменить его. Никто не может.Нам нужен Тревиз или никто.
- Прекрасно, - сказал Тревиз, - я буду спокоен. Что бы это ни было,я буду спокоен и постараюсь это сделать. Все, что угодно, лишь бы уберечьЯнова от попытки играть роль героя в его возрасте.
- Я помню о своем возрасте, - пробормотал Пилорат. Блис медленно подошла к нему и положила руку на его плечо.
- Пил, я... я хорошо думаю о вас. Пилорат отвернулся.
- Все в порядке, Блис. Вам нет никакой надобности быть великодушной.
- Я не великодушна, Пил. Я думаю... очень хорошо о вас. Сначала туманно, а затем более отчетливо Сара Нови вспоминала, что она- Сарановивирембластиран, и когда она была ребенком, родители звали ее Са,а подруги - Ви. Она, конечно, никогда не забывала, но иногда факты были глубокозахоронены в ней. Никогда еще они не были так глубоко похоронены в ней, итак надолго, как в этот последний месяц, но она никогда не была так близко итак долго с таким мощным мозгом, как у Джиндибела. Сейчас время настало. Сама она не хотела этого. Ей это было не нужно.То, что оставалось в ней, вытолкнуло часть ее самой на поверхность радиглобальной необходимости. Это сопровождалось неприятными ощущениями вроде зуда, но быстросменилось удовольствием от собственной демаскировки. Много лет она не былатак близко к планете Гея. Она вспомнила зверька, которого любила на Гее, когда была маленькой.Понимая его ощущения как часть своих собственных, она была бабочкой,вышедшей из кокона. Стор Джиндибел пристально оглядел Нови, и с таким удивлением, что едване выпустил из захвата мэра Брэнно. Возможно, что он не сделал этого толькоблагодаря неожиданной поддержке извне, которую он в данный моментигнорировал.
- Что ты знаешь о Советнике Тревизе, Нови?- спросил он, а затем, вхолодном поту от внезапно появившейся и усиливающейся сложности ее мозга,закричал: - Кто ты? Он попытался захватить ее мозг, но тут же убедился, что мозгнепроницаем. Только тут он осознал, что его захват был поддержан кем-тоболее сильным, чем он сам. Он повторил уже спокойнее: - Кто ты? В лице Нови не было и намека на трагедию.
- Мастер, - ответила она, - Оратор Джиндибел, мое настоящее имяСарановирембластиран, и я-Гея. Словами она сказала только это, но Джиндибел с внезапной яростью усилилсобственную ментальную ауру и с большим мастерством, при всем своемраздражении, избежал усиливающегося барьера и держал Брэнно своими силамикрепче, чем раньше, одновременно пытаясь в молчаливой борьбе захватить мозгНови. Она держала его с тем же мастерством, но не могла - или не хотела -приближать свой мозг к нему. Он сказал ей, как сказал бы Оратору: - Ты притворялась, обманула меня, заманила сюда, и ты - как Мул!
- Мул был отщепенцем, Оратор. Я-мы - не Мулы. Я-мы - Гея. Полнаясуть Геи была описана в сложном сообщении Нови гораздо лучше, чем это можнобыло бы выразить словами.
- Вся планета живая, - повторил Джиндибел.
- И с ментальным полем, гораздо большим, чем у вас, как у индивидуума.Пожалуйста, не сопротивляйтесь такой силе: я могу повредить вам, а я этогоне хочу.
- Даже будучи живой планетой, ты не сильнее чем общность моих коллегна Транторе. Мы тоже, в каком-то смысле, живая планета.
- Всего несколько тысяч человек в ментальном объединении, Оратор, ктому же, вы не можете получить их поддержку, потому что я заблокировала ее.Впрочем, можете попробовать.
- Что вы намерены делать, Гея? Почувствовался ее ментальный эквивалент вздоха, и Нови сказала: - Хотела бы надеяться, Оратор, что вы по-прежнему будете называть меняНови. Сейчас я действую как Гея, но по отношению к вам я только Нови.
- Что ты намерена делать, Гея?
- Мы останемся в тройной мертвой точке. Вы будете держать мэра Брэнночерез щит, а я буду держать вас, и мы не устанем. Так это и останется.
- До каких пор?
- Я вам уже сказала - мы ждем Советника Тревиза с Терминуса. Толькоон может сдвинуть нас с мертвой точки. Компьютер на борту "Далекой Звезды" обнаружил два корабля, и ГоланТревиз показал их на экране. Оба корабля принадлежали Основанию. Один был точной копией "ДалекойЗвезды" и, без сомнения, был кораблем Кампера. Второй был больше изначительно мощнее. Тревиз повернулся к Блис.
- Ну, вы знаете, что происходит? Можете вы что-нибудь сказать теперь?
- Не беспокойтесь! Они не повредят вам.
- Почему все убеждены, что я сижу здесь и дрожу от страха?-раздраженно воскликнул Тревиз. Пилорат поспешил вмешаться.
- Дайте ей сказать, Голан. Не заводитесь по пустякам. Тревиз поднялруки, как бы сдаваясь.
- Я не завожусь. Говорите, леди. И Блис продолжила: - На большом корабле правительница вашего Основания. С ней...
- Правительница?- ошеломлено переспросил Тревиз.
- Вы имеете в видустаруху Брэнно?
- Это, конечно, неофициальный ее титул, - губы Блис дрогнули вусмешке, - но эта женщина, да.
- Она сделала небольшую паузу, как бывнимательно прислушиваясь к организму, частью которого была. Ее имяХарлабрэнно. Странно иметь только четыре слога, когда она такое важное лицов своем мире, но я полагаю, что у негеанцев свои обычаи.
- Полагаю, - сухо согласился Тревиз, - вы звали бы ее Брэн. Но чтоона здесь делает? Почему она не возвращается обратно, как я понимаю - Геядержит и ее тоже. Зачем? Блис, не отвечая на вопрос, сказала: - С ней Лионокодил, пять слогов, хотя он ниже ее. Он важный чиновник.С ним еще четверо, управляющие корабельным оружием. Назвать вам их?
- Не надо. Я так понимаю, что на другом корабле один человек, Манн ЛиКампер, и он представляет Второе Основание. Вы явно свели оба Основаниявместе. Зачем?
- Не совсем так, Трев... я хотела сказать Тревиз.
- А, бросьте вы, говорите как вам привычнее. Я не возражаю.
- Не совсем так, Трев. Кампер оставил этот корабль, который заняли двачеловека. Один - Стор Джиндибел, важный чиновник Второго Основания. Онназывается оратором.
- Важный чиновник? Он обладает ментальной силой?
- О, да, большой силой!
- И вы можете управлять ею?
- Конечно. Вторая особа на корабле - Гея.
- Из вашего народа?
- Да. Ее имя Сарановирембластиран. Оно должно быть длиннее, но она такдавно вдали от меня-нас.
- И она способна держать высокого чиновника Второго Основания?
- Его держит не она, а - Гея. Она-я-мы способны сокрушить его.
- Что она собирается делать? Сокрушить его и Брэнно? Не собирается лиГея уничтожить оба Основания и установить собственную Галактическую Империю?Возвращение Мула? Более сильного Мула?
- Нет, нет, Трев. Не волнуйтесь. Вам нельзя. Все трое в мертвой точке.Они ждут.
- Чего?
- Вашего решения.
- Опять все сначала! Какого решения? И почему моего?
- Прошу вас, Трев. Скоро все объяснится. Я-мы-она сказала пока все,что можно... Брэнно устало призналась: - Ясно, что я совершила ошибку, Лионо. Возможно, роковую.
- Стоит ли так говорить?- пробормотал Кодил, едва шевеля губами.
- Они знают, что я думаю, поэтому произнести вслух - небольшой грех.И они знают не меньше, о чем вы думаете, даже если вы не шевелите губами. Ядолжна была подождать, пока щит укрепится.
- Откуда вам было знать, мэр? Если бы мы ждали двойной, тройной,четверной уверенности, мы ждали бы вечность. Будьте уверены, я не желал,чтобы мы летели сами. Экспериментировать хорошо на ком-нибудь другом -скажем, на вашем громоотводе, на Тревизе. Брэнно вздохнула.
- Я не хотела бы предупреждать их, Лионо... вы тычете пальцем в самуюсуть моей ошибки. Я могла бы подождать, пока щит не станет достаточнонепроницаемым. Не полностью, но хотя бы в разумных пределах. Я знала, что онслегка протекает, но у меня не хватило терпения ждать. Ждать, пока доделаютщит, пришлось бы до конца срока моей работы, а я хотела ускорить ходсобытий. И я, как дура, убедила себя, что щит в порядке. Не слушалапредостережении - например, ваших.
- Мы еще можем победить, если наберемся терпения.
- Вы можете отдать приказ обстрелять тот корабль?
- Нет, не могу, мэр. Даже мысли об этом не могу перенести.
- И я тоже. И, если бы вы или я сумели отдать этот приказ, я уверена,что наши люди на борту не послушались бы - просто не смогли.
- Сейчас, да, мэр, но обстоятельства могут измениться. На экранепоявляется новый актер.
- Он кивнул в сторону экрана. Корабельный компьютеравтоматически разделил поле обзора, когда появился еще один корабль. Второйкорабль отошел вправо.
- Вы можете увеличить изображение, Лионо?
- Без труда. Член Второго Основания - умелый человек. Мы можем делатьвсе, что не мешает ему.
- Ну, - сказала Брэнно, глядя на экран, - это "Далекая Звезда",уверена! Я полагаю, что на борту Тревиз и Пилорат, - и с горечью добавила:- Если их тоже не заменили членами Второго Основания. Мой громоотвод и всамом деле был очень эффективным... Ах, если бы наш щит оказался крепче!
- Тихо!- прервал ее Кодил. В рубке корабля зазвучал голос, и Брэнно каким-то образом поняла, чтоон состоит не из звуковых колебаний, а воспринимается непосредственномозгом. Быстрый взгляд на Кодила убедил ее, что он тоже слышит. Голоспроизнес: - Слышите ли вы меня, мэр Брэнно? Если да - не трудитесь говорить.Достаточно просто думать. Брэнно спокойно спросила: - Кто вы?
- Я - Гея. Три корабля были неподвижны относительно друг друга. Все три медленноогибали планету, как далекий тройной спутник. Все три сопровождали Гею в еебесконечном путешествии вокруг солнца. Тревиз смотрел на экран, устав от догадок относительно своей роли,которая протащила его через тысячу парсеков. Голос в мозгу не испугал его. Он как будто ожидал его. Голос сказал: - Слышите ли вы меня, Голан Тревиз? Если да, то не трудитесь говорить:достаточно просто подумать. Тревиз оглянулся. Явно испуганный Пилорат оглядывался по сторонам, какбы ища источник звука. Блис сидела тихо, сложив руки на коленях. Тревиз несомневался, что она знает об этом голосе. Он проигнорировал совет воспользоваться мыслью и сказал намеренногромко и отчетливо: - Если я не узнаю, в чем дело, я не сделаю ничего, как бы меня нипросили. И голос произнес.
- Сейчас вы все узнаете. Нови сказала: - Вы все слышите меня в своем мозгу. Вы все можете отвечать мысленно.Я устрою так, чтобы вы слышали и друг друга. И как вы знаете, мы достаточноблизко друг от друга, так что нормальная световая скорость космическогоментального поля не будет создавать ненужных задержек. Начнем с того, чтовсе мы здесь по соглашению.
- Какого рода?- послышался голос Брэнно.
- Гея не вмешивалась ни в один мозг. Это не наше дело. Мы тольковоспользовались честолюбием. Мэр Брэнно хочет установить Вторую Империюнемедленно Оратор Джиндибел хочет быть Первым Оратором. Достаточно былоподдержать эти желания.
- Я знаю, как меня привели сюда, - напряженно сказал Джиндибел Он и всамом деле знал. Он знал, почему так жаждал уйти в космос, жаждалпреследовать Тревиза, был уверен, что сможет управлять всем. Все дело вНови. Ох, Нови!
- У вас был особый случай, Оратор Джиндибел. У вас сильное честолюбие,но есть слабость, которую следовало укротить Вы можете быть добрым ккому-то, кого привыкли считать ниже себя во всех отношениях. Явоспользовалась такой вашей чертой и повернула ее против вас. Мне-нам оченьстыдно. Извинением этому служит то, что на карту поставлено будущееГалактики.
- Нови сделала паузу и ее голос (хотя она и не говорила вслух)стал более печальным, лицо вытянулось.
- Время настало. Гея не могла большевыжидать. В течение столетий народ Терминуса разрабатывал ментальный щит.Еще одно поколение - и он стал бы непроницаемым даже для Геи, и тогдаТерминус мог свободно пользоваться также и физическим оружием. Галактика несмогла бы сопротивляться ему, и сразу установилась бы Вторая Империя пообразцу Терминуса, вопреки плану Селдона, вопреки желанию людей Трантора,вопреки желаниям Геи. Мэр Брэнно решила начать это дело, хотя ее щит был ещенесовершенен. Затем Трантор. План Селдона работал отлично, потому что сама Геятрудилась, удерживая его точно в колее. И в течение столетий там былиспокойнейшие Первые Ораторы, так что Трантор прозябал. Теперь же пошел вгору Стор Джиндибел. Он, конечно, станет Первым Оратором, и под егоруководством Трантор начнет играть активнейшую роль. Джиндибел навернякасосредоточился бы на физической мощи, понял бы опасность Терминуса ипредпринял бы действия против него. Если бы он выступил против Терминуса дотого, как щит стал идеальным, тогда план Селдона должен был бы сработать наВторую Галактическую Империю по образцу Трантора - вопреки желанию людейТерминуса, вопреки желаниям Геи. Следовательно, Джиндибел начал действоватьеще до того, как стал Первым Оратором. К счастью, Гея, тщательно работая целые десятилетия, привела обаОснования в нужное место и в нужное время. Я повторяю это все опять, чтобыСоветник Тревиз с Терминуса смог лучше это осознать. Тревиз тут же прервал ее, по-прежнему игнорируя усилия беседоватьмысленно. Он твердо выговорил: - Я не понимаю. Что ошибочно в каждой версии Второй ГалактическойИмперии? Нови сказала: - Вторая Галактическая Империя по образцу Терминуса будет военнойИмперией, с одной стороны - поддерживаемой войной, с другой - вечноразрушаемой войной Получится всего лишь разновидность Первой ГалактическойИмперии. Такова точка зрения Геи. Вторая Галактическая Империя по образцу Трантора будетпатерналистической, основанной на расчете, поддерживаемой расчетом, влачащейжалкое существование из-за расчета. Это будет страшный конец. Такова точказрения Геи.
- А какую альтернативу может предложить Гея?- спросил Тревиз.
- Большая Гея. Галактическая! Все обитаемые миры живые, как Гея. Всеживые планеты объединены в еще большую гиперпространственную жизнь.Участвуют все обитаемые планеты. Все Звезды. Каждая - частичка межзвездногогаза Может быть, даже Центральная Черная дыра. Живая Галактика, такая, чтоможет оказаться благоприятной для любой жизни на путях развития, которые мыпока еще не можем предвидеть Путях, фундаментально отличающихся от всего,что было раньше, и не повторяющих ошибок прошлого.
- Но производящих новые ошибки, - саркастически заметил Джиндибел.
- Мы тысячи лет разрабатывали эти пути на Гее.
- Но не галактические ученые. Не на галактическом уровне. Тревиз,словно не замечая этого короткого обмена фразами, продолжая свою линию,спросил: - Какова же моя роль во всем этом? Голос Геи, переданный через мозг Нови, прогремел: - Выбирайте! Последовало общее долгое молчание, и наконец, в этой тишине прозвучалголос Тревиза - теперь уже мысленный, потому что сенатор был слишкомпотрясен, чтобы говорить: - Почему я? Нови ответила: - Мы поняли, что неизбежно настает время, когда либо Терминус, либоТрантор наберут мощь, тогда остановить их не удастся или - что еще хуже -когда оба станут такими мощными, что появится мертвая точка, переход черезкоторую может опустошить Галактику. Бездействовать мы не могли, но нам нуженбыл некто - особая личность с талантом правоты. Мы нашли вас, Советник.Нет, мы не приписываем эту честь себе: люди Трантора обнаружили вас черезчеловека по имени Кампер, но даже они не знали, что вы собой представляете.Эти их действия привлекли наше внимание к вам, Голан Тревиз. У вас - дарверного понимания хода вещей.
- Отрицаю, - прошептал Тревиз.
- Вы каждый раз оказываетесь правы. И мы хотим, чтобы вы оказалисьправы на этот раз - в интересах Галактики. Возможно, вы боитесьответственности. Вы можете делать все, что в ваших силах, чтобы не выбирать.Тем не менее, вы осознаете, что именно окажется правильным, и будете увереныв своей правоте! Тогда настанет время делать выбор. Как только мы нашли вас,сразу стало ясно, что поиск закончен, и долгие годы мы работали, поддерживаядействия, которые должны были без прямого ментального вмешательства, такповлиять на события, чтобы вы все трое - мэр Брэнно, Оратор Джиндибел иСоветник Тревиз - оказались по соседству с Геей в одно и то же время. И мыэтого добились. Тревиз сказал: - В этой точке пространства, при данных обстоятельствах правда ли, чтовы хотели вызвать меня? Ведь вы можете раздавить и мэра, и Оратора, выможете установить живую Галактику, о которой только что говорили, и без моейпомощи. Почему же вы этого не сделали? Нови сказала: - Не знаю, сумею ли я объяснить это так, чтобы вы были удовлетворены.Гея сформировалась тысячи лет назад с помощью роботов, которые когда-тонепродолжительное время служили людям, а теперь больше не служат. Онипоказали нам совершенно ясно, что мы можем выжить только в том случае, еслиприложим Три Закона Робототехники к жизни вообще. Первый Закон в этом случаегласит: " Гея не может повредить жизни или своим бездействием допустить,чтобы жизни был причинен вред". Мы следовали этому правилу в течение всейнашей истории и не можем поступить иначе. В результате мы теперь беспомощны,мы не можем силой навязать наше видение живой Галактики квинтильонам людям,не говоря уж о бесчисленных других формах жизни, и тем, возможно, повредитьмногим. Мы не знаем, что меньше будет стоить Галактике - действие илибездействие, мы не знаем, чья поддержка - Терминуса или Трантора -обойдется дешевле. Пусть это решит Советник Тревиз, и, каково бы ни было его решение, Геяпоследует ему.
- Какое, по-вашему, я должен принять решение? Что я должен делать?
- У вас есть компьютер, - сказала Нови. - Люди Терминуса не знают,что они сделали его лучше, чем думали. Компьютер на борту вашего кораблявключает в себя нечто от Геи. Положите руки на клеммы и думайте. Вы можете,например, думать, что щит мэра Брэнно непроницаем. Если вы так сделаете,возможно, она тут же пустит в ход оружие, чтобы вывести из строя два другихкорабля или уничтожить их, установить свое правление на Гее, а также и наТранторе.
- И вы ничего не предпримете, чтобы помешать этому?- с удивлениемспросил Тревиз.
- Ничего. Если вы уверены, что главенство Терминуса принесет Галактикеменьше вреда, чем что-либо другое, мы с радостью поможем продвижению этогоглавенства - даже ценою нашей собственной гибели. В другом случае, вы можете найти ментальное поле Оратора Джиндибела иприсоединить свой компьютер, чтобы усилить это поле. Тогда Джиндибелосвободится и откинет меня прочь. Затем он может изменить мозг мэра и вместес ее кораблем установить господство над Геей и обеспечить исполнение планаСелдона в своем понимании. Гея шагу не сделает, чтобы остановить Джиндибела. Наконец, вы можете найти мое ментальное поле и присоединиться к нему -и тогда живая Галактика начнет движение и достигнет своей полноты не в этомпоколении и даже не в следующем, но после столетий работы, в течение которыхбудет осуществляться план Селдона. Выбор за вами! Мэр Брэнно воскликнула: - Подождите! Не решайте сразу. Могу я говорить?
- Можете говорить свободно. Также может и Оратор Джиндибел, -последовал ответ Нови.
- Советник Тревиз, - начала Брэнно, - когда мы в последний развиделись на Терминусе, вы сказали: "Может придти время, мадам мэр, когда выпопросите меня кое о чем. Тогда я поступлю по собственному выбору, но яприпомню вам эти последние два дня". Я не знаю, как вы могли предвидеть илиинтуитивно почувствовать, что это случится: может, просто потому, что имеетето, что эта женщина, говорившая о живой Галактике, называла даром правоты. Влюбом случае, вы оказались правы. Я прошу вас сделать усилие в интересахФедерации. Вы, вероятно, были бы рады свести со мной счеты за то, что я арестовалаи выслала вас. Я прошу вас помнить, что я сделала это, считая такое решениеблагом для Федерации Основания. Не разрушайте всю Федерацию из желаниякомпенсировать то, что сделала вам я одна. Помните, что вы человек и членОснования, что вы не хотите быть нулем в планах бескровных математиковТрантора или меньше чем нулем в галактической мешанине жизни и смерти. Выхотите для себя, для своих потомков и последователей быть независимыморганизатором, обладающим свободной волей. Все остальное несущественно.Пусть говорят, что наша Империя приведет к кровопролитию и нищете - этоневажно. Наша свободная воля решит, быть этому или нет. Мы можем выбратьчто-то другое. В любом случае, лучше погибнуть со свободной волей, нежелижить в бессмысленной безопасности, как винтик в машине. Обдумайте это каксвободный человек и примите решение, раз уж вас просят. Эти типы на Гее немогут ничего решить, потому что их коллективная воля не позволяет им бытьсвободными, и они разрушат себя, если вы им прикажете. Неужели вы хотите того же длявсей Галактики.
- Я не знаю, есть ли у меня свобода воли, мэр, - отозвался Тревиз. -Мой мозг мог быть слегка задет.
- Ваш мозг совершенно не тронут, - сказала Нови. - Если бы мывзялись за ваше исправление, эта встреча была бы ненужной. Мы были быбезнравственны, если бы делали то, что нам нравится, не думая о великихнуждах и благе человечества в целом.
- Я считаю, что теперь моя очередь говорить, - вмешался Джиндибел. -Советник Тревиз, не дайте узкому местничеству провести вас. Тот факт, что выуроженец Терминуса, не должен приводить вас к уверенности, что Терминус идетвпереди Галактики. За пять столетий Галактика действовала в соответствии спланом Селдона. Это происходило внутри и вне Федерации Основания. Вы были и есть часть плана Селдона, часть значительно большая, чемпредписано ролью члена Основания. Не делайте ничего, что разрушит план - неиз-за узкого понятия патриотизма, не из-за романтического стремления кновому и неизвестному. Члены Второго Основания не пойдут по пути зажимасвободной воли человечества. Мы - руководители, а не деспоты. И мы предлагаем Вторую Галактическую Империю, фундаментальноотличающуюся от Первой. За всю человеческую историю, за десятки тысячелетийсуществования гиперпространственных путешествий, не было и десяти, безкровопролития и насильственных смертей, даже в те периоды, когда самоОснование не воевало. Выберите мэра Брэнно - и это будет продолжаться бесконечно. Тот же порочный круг. ПланСелдона, по крайней мере, предлагает освободиться от него - и не ценойтого, что человек может оказаться атомом в Галактике атомов, уменьшится доравенства с травой, бактериями и пылью! Нови сказала: - С тем, что Оратор Джиндибел говорит о Второй Империи ПервогоОснования я согласна. Но с тем, что он говорил о своей - нет. ОраторыТрантора, в конце концов, независимые люди со свободной волей, и таковымибыли всегда. Но свободны ли они в пагубном соперничестве, в политике, вкарабканье вверх любой ценой? Разве нет ссор и даже ненависти в СоветеОраторов? И они всегда будут вашими гидами! Рискнете ли вы идти за ними?Надавите на честь Оратора Джиндибела и спросите его об этом.
- Нечего давить на мою честь, - сказал Джиндибел, - я и так признаю,что у нас есть соперничество, и ненависть, и измена. Но, как только решениепринято, все повинуются. Исключений не бывает.
- А что если я не сделаю выбора?- спросил Тревиз.
- Вы должны, - сказала Нови. - Вы поймете, какой из этих путейверен, и тогда сделаете выбор.
- А если я не смогу?
- Вы должны.
- Много ли времени у меня для этого? .
- До тех пор, пока вы небудете уверены, сколько бы времени это не заняло. Тревиз замолчал. Другие тоже молчали, и Тревизу показалось, что он слышит собственный пульс. Он услышал твердый голос Брэнно: - Свободная воля! Властный голос Джиндибела: - Руководство и мир! Грустный голос Нови: - Жизнь! Тревиз повернулся к пристально смотревшему на него Пилорату.
- Янов, вы слышали все это? -Да.
- Что вы об этом думаете?
- Не я решаю...
- Я знаю. Но что вы думаете?
- Не знаю. Я боюсь всех трех вариантов. Однако мне пришладовольно-таки странная мысль. -Да?
- Когда мы только что вышли в космос, - вы показали мне Галактику.Помните?
- Конечно.
- Мы ускорили время, и Галактика начала видоизменяться. И я сказал,как бы предчувствуя эту минуту: "Галактика выглядит живым существом,ползущим через космос". Вы не думаете, что в каком-то смысле она уже живая? И Тревиз, вспомнив тот момент, внезапно почувствовал уверенность. Онвдруг заново пережил свое ощущение, что Пилорат тоже должен играть жизненноважную роль. Он поспешно отвернулся, желая, чтобы у него не было времени нидумать, ни сомневаться. Он положил руки на клеммы и стал думать. Он принял решение - решение, от которого зависела судьба Галактики. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Мэр Брэнно имела все основания чувствовать себя удовлетворенной.Официальный визит длился недолго, но был весьма продуктивным. Она сказала,как бы стараясь избежать высокомерия: - Конечно, мы не можем доверять им полностью. Она следила за экраном. Корабли Флота один за другим уходили вгиперпространство и возвращались на свои обычные базы. Все было ясно, но Сейшл был под впечатлением их присутствия, хотя немог не заметить двух обстоятельств: первое - корабли все время оставались впространстве Федерации вторая - как только Брэнно сказала, что они должныуйти, они и в самом деле мгновенно ушли. С другой стороны, Сейшл не забывал, что эти корабли могли быть вызванына границу в течение дня, а то и меньше. Это был маневр, демонстрирующий,как мощь, так и добрую волю.
- Совершенно правильно, - сказал Кодил, - мы не можем полностьюдоверять им, да и кто кому в Галактике полностью доверяет, а наблюдать завыполнением условий соглашения - в личных интересах Сейшл. Мы быливеликодушны.
- Очень многое будет зависеть от выработки деталей, и я предчувствую,что это займет не один месяц. Основное может быть принято прямо сейчас, нопотом появятся нюансы: как именно мы устанавливаем сорокадневный периодимпорта и экспорта, как мы оцениваем их зерно и скот в сравнении с нашим итак далее.
- Я знаю, но это, в конечном счете, будет сделано, и это будет вашейзаслугой. Это был смелый ход, а я, признаться, сомневался в его мудрости.
- Бросьте, Лионо. Основание должно понимать гордость Сейшл. Он былнезависимым с ранних имперских времен. Что и в самом деле достойновосхищения.
- Да, теперь это нас не будет больше задевать.
- Точно. Потребовалось только смирить гордыню, чтобы я, мэр Федерации,снизошла до посещения провинциальной группы миров, но раз уж решение былопринято, оно не слишком повредило. И им оно было приятно. Мы рисковали, ведьони могли согласиться на визит только после того, как мы отведем своикорабли, и это было бы унижением.
- Мы отбросили видимость мощи, сохраняя ее суть, - сказал Кодил.
- Именно. Кто это сказал?
- Думаю, что это было в одной из пьес Эрдина, но точно не помню. Можноспросить у наших литераторов, когда мы будем дома.
- Если я не забуду... Нам надо ускорить ответный визит сейшльцев наТерминус и посмотреть, что это нам даст. И боюсь, Лионо, что нам придетсяобеспечить им полную безопасность. У нас немало горячих голов, и я думаю,неразумно будет подвергать сейшльцев даже минимальному унижению, вродедемонстраций протеста.
- Бесспорно, - согласился Кодил.
- Разумным шагом была, кстати,высылка Тревиза.
- Моего громоотвода? Он сработал лучше, чем я могла предполагать, посовести говоря. Он затемнил свои дела на Сейшл и их протест последовал стакой скоростью, какой я не ожидала. О, космос, каким великолепнымизвинением послужило это для моего визита: как бы гражданин Основаниячем-либо не обеспокоил их.
- Ловко! А вам не кажется, что следовало бы взять Тревиза с собойдомой?
- Нет. Вообще-то я предпочитаю, чтобы он был где-нибудь в другомместе. На Терминусе он - возмущающий фактор. Его вздорные мысли насчетВторого Основания послужили прекрасным предлогом для его высылки, с расчетомна помощь Пилората, но я не хочу, чтобы он вернулся и продолжалраспространять свои бредни. Мы не знаем, к чему это может привести. Кодил хихикнул.
- Сомневаюсь, что вы когда-нибудь найдете большего простака, чеминтеллектуал-ученый. Интересно, сколько еще мог проглотить Пилорат, если бымы поддержали его?
- Веры в существование мифической сейшльской Геи было вполнедостаточно - но забудем об этом. Вернувшись, мы должны будем предстатьперед Советом, и нам нужны голоса для общения с сейшльцами. К счастью, у васесть официальная запись голоса Тревиза - доказательство, что он добровольнооставил Терминус. Я выскажу официальное сожаление по поводу кратковременногоареста Тревиза, и Совет будет удовлетворен.
- Восхищен вами, мэр, - сказал Кодил, - вы на высоте! Кстати, выдумали о том, что Тревиз может продолжить свои поиски Второго Основания?
- Пусть, - сказала Брэнно, пожимая плечами, - лишь бы подольше невозвращался на Терминус. Это отвлечет его и никуда не приведет.Существование Второго Основания - наш миф, как Гея - миф Сейшл - Онаоткинулась назад и стала выглядеть положительно добродушной. - А теперь мыдержим Сейшл в кулаке, и со временем он это поймет, да вырываться будет ужепоздно! Рост Основания продолжается и будет продолжаться гладко иравномерно.
- В этом целиком ваша заслуга, мэр.
- Я тоже так думаю. Их корабль вошел в гиперпространство и вынырнул неподалеку от Терминуса Оратор Джиндибел, очнувшись снова на своем корабле, имел все причиныдля удовлетворения. Столкновение с Первым Основанием длилось недолго, нобыло весьма продуктивным. Он послал сообщение, тщательно приглушив чувство триумфа. В данныймомент необходимо было лишь дать знать Первому Оратору, что все кончилосьхорошо - как тот и сам мог догадаться, поскольку основная сила ВторогоОснования так и не была использована. Детали можно было сообщить позже. Он опишет, как осторожное и очень незначительное прикосновение к мозгумэра Брэнно повернуло ее мысли от имперских замашек к практическим торговымдействиям как осторожное - и как бы отдаленное - исправление мозга главыСейшл-Союза привело к соглашению на визит мэра Основания для переговоров, икак в дальнейшем произошло сближение, уже без каких-либо исправлений, и каквсе вместе с Кампером вернулись на Терминус, увидев, что договор будетсоблюдаться. Это явилось, как самодовольно думал Джиндибел, почти историческим примером важных результатов, полученных от постояннопрактикуемого ментализма. Он был уверен, что это раздавит Оратора Деларме, и приведет к избраниюего, Джиндибела, Первым Оратором очень скоро после представления деталей назаседание Совета. Про себя он не отрицал важности присутствия Сары Нови, но поражатьОраторов этим вовсе не следовало. Она была не только самым могущественнымзвеном в его победе, но она простила ему, что он теперь позволил себеребячиться (как все люди, поскольку даже Ораторы - люди) и нуждался врадости до того, как получит гарантированное повышение. Джиндибел знал, что она ничего не понимает в случившемся, но чувствует,что он все устроил, как ему хотелось, и надувается от гордости за него. Онгладил ее мозг и испытывал радость.
- Я не мог бы сделать этого без тебя, Нови, - сказал он. - Толькоблагодаря тебе я смог поговорить с Первым Основанием - с людьми на большомкорабле.
- Да, Мастер, я понимаю, кого вы имеете в виду.
- Благодаря тебе я узнал, что их щит связан со слабой энергией мозга.Из ее воздействия на твой мозг я смог точно узнать характеристики щита иэнергии. Я мог бы сказать, как велика интенсивность проницания щита иотклонения энергии. Нови осторожно возразила: - Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, Мастер, но я сделала бы кудабольше, если бы могла.
- Я знаю, Нови. Но того, что ты сделала, было достаточно. Главное, ихудалось остановить до того, как они укрепили либо щит, либо поле. Мэрвернулась обратно, забыв о щите и о поле, удовлетворенная тем, что добиласьторгового соглашения с Сейшл, от чего тот станет работающей частьюФедерации. Не спорю, можно было бы скомпенсировать то, что было сделано сощитом и полем - в этом отношении мы поступили небрежно - но мы еще всеисправим. Мы находимся далеко и слишком многое позволили Первому Основанию.Его нужно взять под более тщательное наблюдение. Мы должны каким-то образомтеснее связать Галактику. Мы должны с помощью ментальности установить болеетесное сотрудничество сознаний. Это пригодится плану. Я убежден в этом ипроведу это в жизнь.
- Мастер!- встревожено позвала Нови. Джиндибел улыбнулся.
- Прости меня, Нови, я говорил сам с собой. Нови, ты помнишьРеферента?
- Того фермера, что напал на вас? Я бы сказала, что помню.
- Я убежден, что это и другие аномалии устроили агенты ПервогоОснования, вооруженные личными щитами. Подумать только, что мы были неготовы... При наблюдении за Первым Основанием меня сбил с толку миф отаинственном мире, это сейшльское суеверие относительно Геи. И в этом мнетоже помог твой мозг. Он помог установить, что ментальное поле исходило отвоенного корабля и ниоткуда больше.
- Он потер руки.
- Мастер! Вас вознаградят за то, что вы сделали?
- Да! Шандисс уйдет в отставку, и я буду Первым Оратором. Настает мояочередь сделать нас решающим фактором в революционном развитии Галактики.
- Первым Оратором?
- Да, Нови, я буду самым главным и самым сильным ученым из всех. Лицо ее омрачилось - Почему у тебя такое лицо, Нови? Ты не хочешь, чтобы менявознаградили?
- Хочу, Мастер, но если вы станете самым важным ученым, вы не захотитедержать рядом с собой женщину-хэмиш. Это не подойдет вам...
- Не подойдет, вот как? Кто же мне запретит?- Он ощутил приливнежности. - Нови, ты останешься со мной, куда бы я ни поехал и кем бы я нибыл. Не думай, что я рискнул бы иметь дело с волками, которые иной разизбираются в Совет, без твоего мозга, без твоего чистого, абсолютно гладкогомозга. Кроме того, - он как бы сам испугался внезапного открытия, - дажепомимо всего этого, я... хочу, чтобы ты была со мной, и я намереносуществить это. Если ты захочешь.
- О, Мастер, - прошептала она, когда его руки обвились вокруг ееталии и ее голова прижалась к его плечу. Глубоко внутри, где окутанный оболочкой мозг Нови едва мог сознавать,оставалась суть Геи и направляла события, но так, что непроницаемая маскаделала возможным продолжение великой задачи. И эта маска, принадлежавшая женщине-хэмиш, была совершенно счастлива.Так счастлива, что Нови почти примирилась с расстоянием, отделяющим ее отее-самой-их и была довольна своим состоянием и своим неопределенным - какей казалось - будущим. Пилорат потер руки и сказал, старательно скрывая энтузиазм: - Какая радость, что я вернулся на Гею.
- Гм...
- рассеянно отозвался Тревиз.
- Вы знаете, что мне сказала Блис? Мэр вернулась на Терминус, заключивторговый договор. Оратор из Второго Основания отправился на Трантор,убежденный, что все это устроил он, и эта женщина, Нови, осталась с ним -присмотреть, чтобы было положено начало переменам в Галактике. И ни то, нидругое Основание даже не подозревает о существовании Геи. Это простопоразительно!
- Я знаю, - сказал Тревиз, - мне тоже все это рассказали. Но мызнаем, что Гея существует, и можем рассказать.
- Блис так не думает. Она говорит, что нам никто не поверит, да и мысами это знаем. Кроме того, я, например, не собираюсь оставлять Гею. Тревиз отогнал свои мысли, поднял глаза и спросил: - Как?
- Я хочу остаться здесь. Вы знаете я сам себе не верю. Нескольконедель назад я одиноко жил на Терминусе и вел ту же самую жизнь, что идесятилетия назад, погруженный в свои записи и размышления, полагая, что таки доживу до конца своих дней с моими записями и мыслями, так же одиноко,удовлетворенный прозябанием. И вдруг я неожиданно стал галактическимпутешественником, я оказался втянутым в галактический кризис и - несмейтесь, Голан - я встретил Блис.
- Я не смеюсь, Янов. Но вы уверены, что знаете, что делать?
- О, да. Земля - это прошлое, а я устал от прошлого. Гея - будущее!
- Вы не часть Геи, Янов. Или вы думаете, что сможете стать ее частью?
- Блис сказала, что я могу в какой-то мере стать частью Геи -интеллектуально, если не биологически. Она, конечно, мне поможет.
- Но поскольку она - часть Геи, как вы найдете с ней общую жизнь,Общие точки зрения, общие интересы? Они были на открытом месте, и Тревиз серьезно и спокойно смотрел наплодородный остров, на океан за ним, а еще дальше на горизонте был другойостров - все мирные, цивилизованные, живые и составляющие единое целое.
- Янов, - продолжал он, - Блис - планета, а вы крошечныйиндивидуум. Что если она устанет от вас? Она молода...
- Голан, я думал об этом. Целыми днями я только об этом и думал. Япредполагаю, что надоем ей, я не романтический идиот. Но чтобы она ни даламне до тех пор - будет достаточно. Я получил от нее больше, чем - как ядумал - вообще существует в жизни. Если я с этой минуты не увижу ее больше- я все равно в выигрыше.
- Я этому не верю, - мягко возразил Тревиз.
- Я думаю, что вы какраз и есть романтический идиот, и - не обижайтесь - я не хотел бы, чтобывы были кем-либо другим. Янов, мы знакомы не очень долго, но мы в течениенескольких недель были вместе каждую минуту, и - простите, если это звучитглупо - я очень люблю вас.
- И я вас, Голан, - признался Пилорат.
- И я не хочу вам вреда. Я поговорю с Блис.
- Нет, нет, пожалуйста, не надо! Вы будете читать ей нотации.
- Нет, я не буду читать ей нотаций. Дело не только в вас, я хочупоговорить с ней частным образом. Янов, я не хотел бы действовать за вашейспиной, так что, прошу вас, дайте свое согласие, чтобы я поговорил с ней икое-что выяснил. Если я буду удовлетворен, я принесу вам самые сердечныепоздравления и добрые пожелания и навсегда буду спокоен, чтобы ни случилось. Пилорат покачал головой.
- Вы все испортите.
- Обещаю, что не испорчу. Умоляю вас.
- Ну, хорошо. Только будьте осторожны, мой дорогой. Обещаете?
- Пил сказал мне, что вы хотите видеть меня, - сказала Блис.
- Да, - ответил Тревиз. Они были в доме, в маленькой квартире, отведенной Тревизу. Онаграциозно села, скрестив ноги, и внимательно посмотрела на него. Ее большиеглаза сияли, длинные темные волосы блестели.
- Вы не одобряете меня, не так ли?- спросила Блис.
- Вы не одобрялименя с самого начала. Тревиз продолжал стоять.
- Вы умеете читать мысли. Вы знаете, что я думаю о вас и почему. Блисмедленно покачала головой.
- Ваш мозг не связан с Геей. Вы это знаете. Ваше решение былонеобходимо, и решать должен был мозг чистый и нетронутый. Когда мы в первыйраз захватили ваш корабль, я поместила вас и Пила в сглаживающее поле, ноэто было несущественно. Вы могли понести урон - от ярости или от паники, итогда, возможно, в нужное время оказались бы беспомощны. И только. Так что яне знаю, что вы думаете...
- Решение, для которого я был нужен, сделано. Я решил в пользуГалактики и Геи. Зачем тогда говорить о чистом и нетронутом мозге? Выполучили, что хотели, и теперь можете делать со мной все, что пожелаете.
- Вовсе нет, Трев. Есть другие решения, которые могут понадобиться вбудущем. Вы останетесь таким, каков вы есть, и, пока вы живы, вы - редкий природный ресурс Галактики. Без сомнения, в Галактике есть идругие, похожие на вас, но пока мы знаем вас и только. Мы не можемрисковать. Тревиз задумался.
- Вы - Гея, а я не хочу говорить с Геей. Я хочу поговорить с вами какс индивидуумом, если это вообще имеет какой-то смысл.
- Имеет. Мы далеки от того, чтобы существовать только в общем сплаве.Я могу заблокироваться от Геи на некоторое время.
- Да, пожалуйста! Вы готовы?
- Я все сделала.
- Тогда, во-первых, разрешите мне сказать, что вы разыграли игру.Может, вы не входили в мой мозг, чтобы повлиять на мое решение, но явновошли в мозг Янова. Так?
- Вы так думаете?
- Да. В критический момент Пилорат напомнил мне, как однажды Галактикапоказалась ему живой, и именно в этот момент я принял решение. Мысль моглабыть и его, но вы внедрили ее в мозг старика, не так ли?
- Эта мысль принадлежала ему, также как и многие другие. Я лишьрасчистила тропу его воспоминаний о живой Галактике, поэтому эта особаямысль легко выскользнула из его сознания и облеклась в слова. Поверьте мне,я не создала эту мысль: она была там.
- Тем не менее это оказалось неприятным вмешательством в независимостьмоего суждения, так?
- Гея чувствовала необходимость в этом.
- Вот как? Что ж, может быть, вы будете чувствовать себя лучше илиблагороднее, если узнаете, что, хотя слова Янова убедили меня принятьрешение в этот момент, я думаю, что принял бы его, даже если бы Янов ничегоне сказал или попытался меня уговорить принять другое. Я хочу, чтобы вызнали это.
- Я верю, - холодно сказала Блис.
- Вы хотели поговорить со мной обэтом?
- Нет.
- О чем же? Тревиз сел, развернул кресло к ней, так что их колени почтисоприкасались, и наклонился вперед.
- Когда мы подходили к Гее, вы были на космической станции Вызахватили нас. Вы вышли встретить нас, вы были с нами все время, заисключением обеда у Дома, который вы не разделили с нами. На "ДалекойЗвезде", когда принималось решение, вы тоже находились рядом. Все время -вы!
- Я - Гея.
- Это не объяснение. Кролик - тоже Гея. И камешек - Гея Все напланете - Гея, но не все равны. Почему - вы?
- А как вы думаете, почему? И Тревиз сделал решительный шаг. Он сказал: - Я не думаю, что вы - Гея. Я думаю, что вы - больше чем Гея.. Блиснасмешливо скривила губы, а Тревиз продолжил: - Пока я выносил решение, женщина, что была с Оратором..
- Он называл ее Нови.
- Так вот, эта самая Нови сказала, что Гея была основана роботами ичто Гея приучена следовать Трем Законам Робототехники - Это истинная правда - И роботы больше не существуют?
- Нови сказала так.
- Нови сказала не так. Я помню ее точные слова. Она сказала: "Гея быласформирована с помощью роботов, которые когда-то недолгое время служилилюдям, но теперь больше не служат".
- Ну, Трев, разве это не значит, что они не служат больше и несуществуют?
- Нет, это значит лишь, что они не служат больше. Может, они правят?
- Ерунда!
- Или наблюдают? Почему вы находились там во время решения? Вы вродебы не были главной. Дела вела Нови, и она являлась Геей. Зачем нужны быливы? Если только...
- Что - если только?
- Если только вы не наблюдатель, чья роль - удостовериться, что Геяне забыла Трех Законов. Если только вы не робот, так хитро сделанный, чтовас нельзя отличить от человека.
- Если я не отличаюсь от человека, почему вы подумали о том, чтотолько что сказали?- не без яда спросила Блис. Тревиз откинулся на спинкукресла.
- Вы же меня убеждали, что я обладаю способностью быть уверенным,когда принимаю решение, смотрю на факты и делаю правильные выводы. Я нехвастаюсь этим: вы сами так сказали обо мне. Так вот, как только я васувидел, я почувствовал себя неуютно. В вас было что-то неправильное. Я также чувствителен к женским чарам, как и Пилорат, даже, наверное, больше, а вы- женщина привлекательная. Однако я ни на минуту не чувствовал себяувлеченным.
- Как вы огорчили меня! Тревиз не обратил внимания на этот выпад и продолжал: - Когда вы впервые появились на нашем корабле, мы с Яновом спорили овозможности нечеловеческой цивилизации на Гее, и когда Янов увидел вас, онспросил в своей простоте: "Вы - человек?". Возможно, робот должен отвечатьправдиво, но, я полагаю, ответ его может быть уклончив. Вы только сказали:"Разве я не похожа на человека?". Да, вы похожи на человека, Блис, нопозвольте мне спросить вас снова: вы - человек?
- Вы думаете, что я не могу есть, Трев? Разве вы забыли, что ясклевала банку креветок на вашем корабле? Уверяю вас, что я способна есть ивыполнять другие биологические функции, включая и секс. Однако должна вамсказать, что это еще не доказательство того, что я - не робот. Роботы достигли высшего совершенства еще тысячелетияназад, и их можно было отличать от людей лишь по мозгу, и тогда только онимогли управлять ментальным полем. Оратор Джиндибел, вероятно, мог бысказать, робот я или человек, если бы только хоть раз взглянул на меня.Жаль, что он этого не сделал.
- Да, но я и без ментальных способностей убежден, что вы - робот.
- Ну и что, если я робот? Я ничего не утверждаю, просто интересуюсь.Что, если я - робот?
- Вам не нужно ничего утверждать Я знаю, что вы - робот. Вы можетезаблокироваться от Геи и разговаривать со мной как индивидуум. Я не думаю,что вы смогли бы это сделать, будучи частью Геи - но вы не часть ее. Хотел бы я знать, много ли роботов-наблюдателейна Гее?
- Я повторяю: я ничего не утверждаю, но интересуюсь - что, если я -робот?
- В таком случае я хотел бы знать, что вам нужно от Пилората. Он мойдруг, и, в каком-то смысле, он ребенок. Он думает, что любит вас. Он думает, что хочет только того, что вы пожелали ему дать, и что выуже и так дали ему достаточно. Он не знает и не может представить себе больутраты любви, или, в данном случае, специфическую боль сознания того, что вы- не человек.
- А вы знали боль утраченной любви?
- Бывало. Я не был затворником, как Янов. Я не посвящал свою жизнь,как он, интеллектуальным исследованиям, поглотившим все, даже жену иребенка. А теперь он вдруг отдает все ради вас. Я не хочу вредить ему и небуду. Если я послужил Гее, то заслуживаю награды, и моя награда заключаетсяв вашем заявлении, что Янову Пилорату будет обеспечено хорошеесуществование.
- Я должна ответить вам, даже если скажу, что я робот?
- Да. И сейчас же.
- Отлично. Допустим, я робот, и нахожусь в положении наблюдателя.Предположим, что здесь мало тех, у кого такая роль, и встречаемся мы редко.Предположим, что наша движущая сила - нужда и забота о человеке, а на Геенет настоящих людей, потому что все они составляют часть общепланетногобытия. Предположите, что забота о Гее нас удовлетворяет, но не полностью.Предположите, что в нас есть что-то примитивное, жалеющее человека, чтосуществовало в те времена, когда роботы были изготовлены впервые. Неошибитесь во мне: я не столетняя старуха (если считать меня роботом). Мнестолько лет, сколько я вам сказала. И мое главное назначение - если считатьменя роботом - как это было всегда, желание заботиться о настоящемчеловеческом существе. Пил - человеческое существо. Он не часть Геи. Он слишком стар, чтобыкогда-нибудь стать частью ее. Он хочет остаться на Гее со мной, потому что унего нет сомнений относительно меня. Он не думает, что я робот. Ну, и я тожехочу, чтобы он остался. Если вы предполагаете, что я робот, то не можете невидеть, что я способна на все человеческий реакции, что буду любить Пила.Если вы настаиваете, что я робот, то можете не думать, что я могу любитьлишь в каком-то мистическом смысле - вы не отличили бы мои реакции от тех,что вы называете любовью - так что какая разница, кто я? Она замолчала и с непреклонной гордостью досмотрела на Тревиза.
- Вы говорите, что не бросите его?
- Если вы предполагаете, что я робот, то сами понимаете: по ПервомуЗакону не могу оставить его, если только он не прикажет мне это сделать иесли я буду уверена в том, что нанесу ему большой вред, оставшись с ним.
- А если молодой мужчина...
- Ну и что - молодой? Вы молодой мужчина, но я не представляю, чтобывы были мне нужны, как Пил. И вы сами не хотите меня, так что Первый Законзапрещает мне навязываться вам.
- Не я. Другой молодой...
- Здесь нет других. Кто на Гее, кроме Пила и вас, может считатьсячеловеком в негеанском смысле? Тревиз сказал уже мягче: - А если вы не робот?
- Изменили мнение?
- Я сказал - если вы не робот.
- Тогда вы вообще не имеете права спрашивать. Мы с Пилом решим сами.
- Тогда я вернусь к началу. Я хочу получить вознаграждение, и оносостоит в том, чтобы вы хорошо обращались с Пилоратом. Я не буду больше мучить вас. Просто обещайте мне, что будете хорошо обращаться сним.
- Я буду хорошо относиться к нему, - сказала Блис, - и не потому,что это ваше вознаграждение, а потому что я сама хочу этого. Это мое самоебольшое желание. Я буду хорошо обращаться с ним - И она окликнула: - Пил!Пил! Пилорат вошел с улицы.
- Да, Блис? Она протянула ему руку.
- Я думаю, что Трев хочет что-то сказать. Пилорат принял ее руку, а Тревиз взял их соединенные руки в свои.
- Янов, я счастлив за вас обоих.
- О, мой дорогой друг!- воскликнул Пилорат.
- Я, вероятно, уеду с Геи, - продолжал Тревиз. - Сейчас пойду,поговорю с Домом. Не знаю, встретимся ли мы когда-нибудь, Янов, но, вовсяком случае, нам было хорошо вместе.
- Хорошо, - подтвердил Пилорат, улыбаясь.
- До свидания, Блис, и заранее благодарю.
- До свидания, Трев. И Тревиз, помахав рукой, вышел из дома. Дом одобрительно сказал: - Вы хорошо сделали, Трев, и сделали так, как я предполагал. Они опятьсидели за едой, такой же невкусной, как и в первый раз, но Тревиз невозражал: на Гее он ест последний раз.
- Я сделал, как вы хотели, но, возможно, не по тем причинам, по какимвы думаете, - сказал он.
- Но вы, конечно, были уверены в правильности своего решения.
- Да, но не из-за какого-то мистического чувства уверенности. Если явыбрал новое галактическое развитие, то из обычного рассуждения. Хотите,чтобы я объяснил?
- Конечно, Трев.
- Я мог сделать три вещи: присоединиться к Первому Основанию, коВторому или к Гее. Если бы я присоединился к Первому Основанию, мэр Брэнно немедленнопредприняла бы действия по установлению господства над Вторым Основанием инад Геей. Если бы я присоединился ко Второму Основанию, Оратор Джиндибелнемедленно предпринял бы действия по установлению господства над ПервымОснованием и над Геей. В обоих случаях последствия были бы непоправимыми, а скорее всего -катастрофическими. Я отдавал себе отчет в том, что выигрываю время. Если я сделалошибочный выбор, то запаса времени хватит для ее исправления. Дом поднял брови, но его стариковское, почти мертвое лицо оставалось,тем не менее, невыразительным. Он сказал тонким голосом: - Вы думаете, что ваше решение может оказаться неправильным?
- Я этого не думаю, но для полной уверенности я должен сделать однувещь. Я намерен посетить Землю, если найду этот мир.
- Мы, конечно, не будем задерживать вас, Трев, если вы хотите оставитьнас.
- Я не гожусь для вашего мира.
- Не больше, чем Пил, и мы были бы рады вам. Но задерживать вас небудем. Объясните, почему вы хотите побывать на Земле?
- Я думаю, вы понимаете.
- Нет - Есть какая-то информация, которую вы утаили от меня, Дом Возможно, увас были свои причины, но я хотел бы, чтобы их не было.
- Не улавливаю, - сказал Дом.
- Видите ли, Дом, чтобы принять решение, я пользовался компьютером ина короткое время оказался в соприкосновении с мозгом тех, кто окружал меня,мэра Брэнно, Оратора Джиндибела, Нови. Я получил огромную но отрывочнуюинформацию, которая по отдельности мало что значила для меня - например,различные эффекты, которые Гея через Нови передавала на Трантор, чтобызаставить Оратора идти к Гее -Да?
- Например, изъятие из библиотеки Трантора всех упоминаний о Земле.
- Вот как?
- Да. Значит, информация о Земле исключительно важна и не толькоВторое Основание ничего не должно знать о ней, но я тоже. А уж если я взялна себя ответственность за направление развития Галактики, то я добровольноне соглашусь с неведением. Может быть, вы подумаете и скажете, почему такважно держать в тайне сведения о Земле. Дом торжественно заявил: - Трев, Гея ничего не знает о таком изъятии. Ничего!
- Вы хотите сказать, что Гея непричастна к этому?
- Нет, непричастна, уверяю вас! Тревиз задумался.
- Кто же тогда?
- Не знаю... И не понимаю цели этого. Мужчины посмотрели друг на друга и Дом подвел итог: - Вы правы. Похоже, мы достигли весьма удовлетворительного заключения,но этот пункт остался невыясненным, и мы не имеем права останавливаться.Останьтесь на некоторое время с нами, и мы это обдумаем до конца А затемможете улететь, гарантирую нашу поддержку.
- Спасибо!- поблагодарил Тревиз. 
 
