Айзек АЗИМОВ
Империя Трантора 1-3 
КОСМИЧЕСКИЕ ТЕЧЕНИЯ
Звезды как пыль
ГАЛЬКА В НЕБЕ 
 
 
=======

 Айзек АЗИМОВ 
 


 КОСМИЧЕСКИЕ ТЕЧЕНИЯ 
 


 ПРОЛОГ. ГОД НАЗАД 

Человек с Земли пришел к решению. Решение зарождалось медленно, но было твердым. 

Вот уже несколько недель он не чувствовал надежной кабины своего корабля, не видел холодной черноты пространства вокруг. Сначала он хотел сделать быстрое сообщение в Межзвездное Космоаналитическое Бюро и вернуться в космос. Но его задерживали здесь. Это было почти как тюрьма. 

Он допил чай и взглянул на человека по другую сторону стола:
- Я не останусь здесь дольше! 

Другой человек пришел к решению. Оно зарождалось медленно, но было твердым. 

Нужно время, нужно много времени. Ответа на первые письма нет. Значит, он не должен выпускать из рук человека с Земли. Он потрогал гладкий стержень у себя в кармане. 
- Вы не понимаете всей щекотливости проблемы. 
- Речь идет об уничтожении целой планеты, - возразил землянин. - И потому я хочу, чтобы вы передали подробности по всему Сарку, всем обитателям. 
- Мы не можем. Это вызовет панику. 
- Но раньше вы говорили, что можете. 
- Я обдумал все. Теперь мне стало ясно: это невозможно. 
- А представитель МКБ - он все еще не прибыл? - помолчав, спросил землянин. 
- Нет. Они заняты организацией нужных мер. Еще день-два. .. 
- Опять день-два! Неужели они настолько заняты, что не могут уделить мне ни минуты? Они даже не видели моих расчетов! 
- Я предлагал вам передать им эти расчеты. Вы не согласились. 
- И не соглашусь. Они могут прийти ко мне, или я к ним. Вы не верите мне. Не верите, что Флорина будет уничтожена. 
- Я верю. Вы зря горячитесь. 
- Да, горячусь. Что в этом удивительного? Или вы только и думаете, что на меня, бедняжку, космос подействовал? По-вашему, я сумасшедший? 
- Чепуха! 
- Не притворяйтесь: вы так думаете. Вот почему я хочу видеть кого-нибудь из МКБ. Они увидят, сумасшедший я или нет! 
- Вам сейчас нехорошо. Я помогу вам. 
- Нет, не поможете! - истерически вскричал землянин. - Я сейчас уйду. Если вы хотите остановить меня, то убейте! Только вы не посмеете. Кровь всего населения Флорины падет на вас, если вы меня убьете! 
- Я не убью вас! 
- Вы меня свяжете. Вы запрете меня здесь! Вот чего вам хочется! А что вы будете делать, когда МКБ начнет искать меня? Мне полагается регулярно отсылать сообщения, как вам известно. 
- Бюро знает, что вы в безопасности, у меня. 
- Знает? А знает ли оно, опустился ли я вообще на планету или нет? Получены ли мои первые сообщения? - Голова у него кружилась, тело начало цепенеть. 

Его собеседник встал. Он медленно обошел большой стол, направляясь к землянину. 

Слова прозвучали необыкновенно ласково:
- Ради вашего же блага. 

Из кармана появился черный стержень. Землянин прохрипел:
- Психозонд! 

Он попытался встать, но едва смог пошевелиться. 

Сквозь сведенные судорогой зубы он прохрипел:
- Зелье! 
- Зелье, - согласился другой. - Послушайте, я не причиню вам вреда. Но вы так возбуждены и встревожены. Я удалю тревогу. Только тревогу. 

Землянин уже не мог говорить. Мог только сидеть. Только тупо думать: "Великий Космос, меня опоили". Ему хотелось закричать, убежать, но он не мог. 

Другой уже подошел к нему. Он стоял, глядя на него сверху вниз. Землянин взглянул снизу вверх. Глазные яблоки у него еще двигались. 

Психозонд был автоматическим прибором. Нужно было только присоединить его концы к соответствующим точкам на черепе и он начинал действовать. Землянин смотрел в ужасе, пока мышцы глаз у него не одеревенели. Он даже не почувствовал, как острые, тонкие проволочки впивались в черепные швы. 

Молча, мысленно он вопил:

"Нет, вы не понимаете! Это целый мир, населенный людьми! Разве вы невидите, что нельзя рисковать жизнью сотен миллионов людей? "

Слова другого доносились глухо, удаляясь в какой-то тоннель, длинныйи черный:
- Вам не будет больно. Через час вам станет хорошо, совсем хорошо. Вывместе со мной посмеетесь над этим. 

Мрак опустился и окутал все. Полностью он так и не развеялся никогда. Понадобился год, чтобы завеса поднялась хоть отчасти. 


 НАЙДЕНЫШ
Рик вскочил. Он дрожал так, что должен был прислониться головой кголой молочно-белой стене. 
- Я вспомнил! 

Шум жующих челюстей затих. Лица у всех были одинаково чистые, одинаково бритые, лоснящиеся и белые в тусклом свечении стен. В глазах небыло интереса, только рефлекторное внимание, возбужденное внезапным, неожиданным возгласом. 

Рик закричал снова:
- Я вспомнил свою работу! У меня была работа! 

Кто-то крикнул ему:
- Замолчи! 

Кто-то добавил:
- Сядь! 

Лица отвернулись, жевание возобновилось. Рик тупо смотрел вдольстола. Он услышал слова "сумасшедший Рик", увидел пожатие плеч. Увиделпалец, покрутившийся у виска. Все это не значило для него ничего. 

Он медленно сел. Снова взял ложку с острым краем и с зубцами напереднем конце, так что ею можно было одинаково неуклюже хлебать, резать ипротыкать. Для раба с плантацией этого было достаточно. Он повернул ложкуи уставился на свой номер, выбитый на ее ручке. У всех прочих, кроменомеров, были и имена. А у него кличка - Рик. На жаргоне плантаций этоозначало что-то вроде идиота. 

Но, может быть, теперь он будет вспоминать все больше и больше. Впервые с тех пор, как он появился на фабрике, он вспомнил нечто бывшее дотого. Если бы только подумать! . .

Когда он шел вечером с фабрики, его догнала Валона Марч. 
- Я слышала, за завтраком была какая-то неприятность? 

Рик пробормотал:
- Ничего не было, Лона. 

Она настаивала:
- Я слышала, ты вспомнил что-то. Верно, Рик? 

Она тоже называла его Риком. А он изо всех сил старался вспомнитьсвое имя. Однажды Валона раздобыла рваную адресную книгу и прочла из неевсе имена. Ни одно не показалось ему более знакомым, чем другие. 

Он взглянул ей прямо в лицо и сказал:
- Я должен бросить фабрику. 

Валона нахмурилась:
- Не знаю, сможешь ли ты. Это нехорошо. 
- Я должен вспомнить побольше о себе. 

Валона облизнула пересохшие губы:
- Не знаю, нужно ли это. 

Рик отвернулся. Это она устроила его на фабрику и спасла жизнь. Новсе-таки он должен. .. 
- Опять головные боли? 
- Нет. Я действительно вспомнил что-то. Вспомнил, какая работа была уменя раньше. .. Поедем в поля, Лона. 
- Уже поздно. 
- Прошу тебя! Только за черту поселка. 

. .. Через полчаса они свернули с шоссе на извилистую, плотно усыпаннуюпеском дорогу. Молчание было тяжелым, и Валона почувствовала, как ееохватывает страх. 

Что если Рик покинет ее? Во многих отношениях он еще походил наребенка. Но, прежде чем его лишили разума, он был, конечно, образованнымчеловеком. Образованным и очень важным. 

В свое время она испугалась при первых его словах. Они прозвучали такнеожиданно и странно после долгих несвязных жалоб на головную боль. Ужетогда Лона боялась, что он может вспомнить слишком много и бросить ее. Онабыла только Валоной Марч, по прозвищу Большая Лона. Крупная, большеногаядевушка с красными от работы руками. Девушка, которой никогда не найтимужа. Она лишь смотрела с тупой досадой на парней. Она была слишкомкрупная, чтобы хихикать и подмигивать им. У всех других женщин один задругим появлялись дети, а она могла только протискиваться к ним, чтобывзглянуть на красное, безволосое существо с зажмуренными глазками ирезиновым ротиком. 

Но вот в ее жизни появился Рик - своего рода младенец. Его нужно былокормить, окружать заботами, выносить на солнце, убаюкивать, когда головнаяболь терзала его, защищать. 

А ее кулаков боялись даже взрослые. 

В тот день, когда она впервые привела Рика работать на фабрику, онаодним ударом свалила своего мастера, который сказал о них какую-тонепристойность. 

Поэтому ей хотелось, чтобы Рик перестал вспоминать. Она знала, чтоничего не может предложить ему: с ее стороны было эгоизмом желать, чтобыон навсегда оставался беспомощным и умалишенным. Просто она никому еще небыла нужна до такой степени. Просто она боялась вернуться в одиночество. 

Она спросила:
- Ты уверен, что вспоминаешь, Рик? 
- Да. Я могу доверять своим воспоминаниям, Лона, когда онивозвращаются. Ты это знаешь. Например: ты не учила меня говорить. Я самвспомнил. Верно? А теперь я вспоминаю, каким я был раньше. У меня должнобыло быть это "раньше", Лона! 

"Должно было". При этой мысли у нее стало тяжело на сердце. Это былодругое "раньше", другой мир. Она знала это, потому что единственнымсловом, которого он не мог вспомнить, было слово "кырт". Ей, Лоне, пришлось учить его слову, обозначавшему на Флорине то, что важнее всего вмире. 
- Что ты вспоминаешь? - спросила она. 

Возбуждение Рика вдруг упало. Он заколебался. 
- Это не очень понятно, Лона. Только то, что у меня была работа, и язнаю какая. По крайней мере знаю отчасти. Я анализировал Ничто. 

Она никогда в жизни не слышала слова "анализировал" и все жеспросила:
- Но, Рик, что это может быть за работа: а-на-ли-зи-ро-вать ничего? Это не работа! 
- Я не говорил "ничего". Я сказал: анализировал Ничто. С большого"Н". 
- Разве это не одно и то же? 
- Нет, конечно. - Он глубоко вздохнул. - Но боюсь, что не смогуобъяснить тебе. Это все, что я вспомнил. Но я чувствую, какая это былаважная работа. Не может быть, чтобы я был преступником! 
 Это уже было, когда он впервые заговорил. Заговорил так внезапно, чтоиспугал ее. Она не посмела посоветоваться даже с Резидентом. В ближайшийсвободный день Лона повезла Рика в город к доктору. 

После обследования доктор вышел к ней. 
- Когда ты встретила этого человека? 

Она рассказала ему, очень осторожно, без всяких подробностей, ничегоне сказав ни о Резиденте, ни о патрульных. 
- Значит, ты ничего не знаешь о нем? 
- О том, что было раньше, - ничего. 
- Этот человек был подвергнут психозондированию. Ты знаешь, что этотакое? 

Сначала она покачала головой, потом прошептала тихо:
- Это то, что делают с сумасшедшими, доктор? 
- И с преступниками. Чтобы излечить рассудок или изменить в нем то, что заставляет их красть и убивать. 
- Но Рик никогда ничего не крал, - растерялась Лона. 
- Откуда ты знаешь, что он делал до того, как ты его встретила? Сейчас это очень трудно выяснить. Зондирование было глубокое и грубое. Неизвестно, какая часть разума удалена полностью, а какая толькозатуманена шоком. Его нужно держать под наблюдением. 
- Нет, нет! Он останется со мной! Я хорошо забочусь о нем, доктор! 

Он нахмурился, но заговорил еще ласковее:
- Да, но я и думал о тебе, девушка. Может быть, из него удалено невсе злое. Не хочешь же ты, чтобы когда-нибудь он обидел тебя. 

В эту минуту сестра привела Рика, успокаивая его ласковымворкованием, как младенца. Рик приложил руку к голове и гляделбессмысленно, пока его взгляд не остановился на Валоне. Он протянул к нейруки и слабо вскрикнул:
- Лона! 

Они кинулась к нему, крепко обняла, прижимая его голову к своемуплечу. Потом посмотрела на доктора. 
- Он никогда, ни за что не обидит меня. 
- И все-таки о нем нужно сообщить. Не знаю, как ему удалосьускользнуть из-под надзора в таком состоянии. 
- Значит, его отнимут у меня, доктор? 
- Боюсь, что да. Таков закон. 

Весь обратный путь она ехала тяжело и слепо, в отчаянии прижимая Рикак себе. 

Через неделю по гипервидео было известие об одном докторе, погибшем вкатастрофе, когда прервался один из местных электрических лучей. Имяпоказалось ей знакомым, и ночью в своей комнате она сравнивала его сзаписанным на бумажке. Имена совпадали. 

Позже, когда Рик стал понимать больше, она рассказала ему о том, чтоговорил доктор, и посоветовала оставаться в поселке, если он хочет быть вбезопасности. .. 
 - Я не мог быть преступником, - повторил Рик, - если у меня былатакая важная работа! Надо уйти. Другого пути нет. Я должен бросить фабрикуи поселок и узнать о себе побольше. 
- Рик! Это опасно! Если даже ты анализировал Ничто, почему это важнонастолько, чтобы тебе узнавать больше? 
- Потому что я вспомнил еще кое-что. 
- Что, что ты вспомнил? 
- Не скажу, - прошептал Рик. 
- Ты должен сказать кому-нибудь. Иначе опять забудешь. 

Он схватил ее за руку. 
- Это верно. Ты никому не скажешь, правда, Лона? Ты будешь моейпамятью на случай, если я забуду? 
- Конечно, Рик. 

Рик огляделся. Мир был прекрасен. Валона как-то рассказала ему, что вВерхнем Городе, в нескольких милях над ним, есть огромная светящаясянадпись:

ФЛОРИНА - САМАЯ ПРЕКРАСНАЯ ПЛАНЕТА В ГАЛАКТИКЕИ сейчас, оглядываясь, он мог поверить этому. 
- То, что я вспомнил, ужасно. Но когда я вспоминаю, то всегдаправильно. Это мне припомнилось в конце дня. 
- Да? 

Он в ужасе пристально смотрел на нее:
- Все на этой планете должны погибнуть. Все, кто живет на Флорине. 
 Мирлин Теренс доставал книгу-фильм с полки, когда к нему позвонили. Резидент неторопливо подошел к двери, на ходу заглаживая верхний разрезрубашки. Даже одежда у него была похожа на одежду Сквайров. Иногда онпочти забывал, что родился на Флорине. 

На пороге стояла Валона Марч. Она опустилась на колени и склонилаголову в почтительном приветствии. 

Теренс широко распахнул дверь. 
- Войди, Валона. Садись. Час отбоя давно уже прошел. Надеюсь, чтопатрульные не видели тебя? 
- Кажется, нет, Резидент. 
- Ты чем-то расстроена. Опять Рик? 
- Да, Резидент. - Она сидела, как всегда, спрятав свои большие руки вскладках платья, но он заметил, что ее сильные короткие пальцы переплелисьи слегка вздрагивают. 
- Что бы это ни было, я слушаю тебя, - сказал он негромко. 
- Вы помните, Резидент, как я пришла к вам и рассказала о городскомдокторе и о том, что он говорил? 
- Да, Валона, помню. И еще помню, что велел тебе никогда не делатьничего подобного, не посоветовавшись со мной. А ты помнишь это? 

Глаза у нее расширились. Ей не нужно было напоминаний, чтобы сноваощутить его гнев. 
- Я никогда больше не сделаю ничего такого, Резидент. Я только хотеланапомнить вам, что вы обещали сделать все, чтобы помочь мне удержать Рика. 
- Я так и сделаю. Значит, патрульные спрашивали о нем? 
- Нет. О, Резидент, по-вашему, они смогут спросить? 
- Я уверен, что нет. - Он начал терять терпение. - Ну же, Валона, рассказывай, в чем дело! 
- Он говорит, что вспоминает разные вещи. 

Теренс подался вперед и чуть не схватил девушку за руку. 
- Разные вещи? Какие? 
 В памяти Теренса ожил день, когда нашли Рика. Он увидел толпу ребят уодного из оросительных каналов, как раз за чертой поселка. Онипронзительно кричали, окликая его: "Резидент! Резидент! ", и показывали накакую-то белую шевелящуюся массу. 

Это был взрослый мужчина, почти голый: изо рта у него текла слюна, ион слабо повизгивал, бесцельно двигая руками и ногами. На мгновение егоглаза встретились с глазами Теренса и стали как будто осмысленнее. .. Потомрука человека приподнялась и большой палец очутился во рту. 

Кто-то из ребят засмеялся:
- Резидент, да он сосет пальцы! 

Простертое тело сотряслось внезапным криком. Лицо покраснело исморщилось. Раздался тихий, бесслезный плач, но палец так и остался ворту. 

Теренс стряхнул с себя оцепенение. 
- Вот что, ребята, нечего бегать по кыртовому полю, нечего портитьурожай. Сами знаете, что будет, если рабочие с плантаций поймают вас. Расходитесь и молчите обо всем. Эй, вон ты, сбегай-ка к доктору Дженксу ипопроси его прийти сюда. 

Доктор Дженкс помог Теренсу уложить человека в тележку и как можнонезаметнее привезти в поселок. Вдвоем они смыли с него засохшую грязь. 

Дженкс тщательно осмотрел Рика. 
- Инфекции, по-моему, нет, Резидент. И он сытый. Ребра не выпирают. Не знаю, что с ним делать. Как вы думаете, куда его девать теперь? 
- Боюсь, что не знаю. Он не умеет даже ходить. Он как младенец. Ипохоже, все забыл. Может быть, это после болезни? 
- По-моему, нет. Возможно, это психическое заболевание. Но я полныйпрофан в психиатрии, подобных больных я посылаю в город. Вы никогда невидели нашего города, Резидент? 
- Я здесь только месяц. 

Дженкс вздохнул, полез за платком. 
- Да. Старый Резидент - тот был молодец. Держал нас хорошо. Я живупочти шестьдесят лет, а этого парня никогда не видел. Он, верно, издругого поселка. Посмотрим, что скажут патрульные. 

Патрульные, конечно, явились. Избежать этого было невозможно. Их былодвое, этих наемников, носящих громкое имя Членов Флорианского Патруля. Ониглядели равнодушно и скучно. 
- Кто этот умалишенный? - спросил один из них у Теренса. 
- Кто его знает! Его нашли позавчера в канаве на кыртовом поле. 
- А документы у него были? 
- Нет, сударь. Только тряпка на теле. 
- Что с ним такое? 
- По-моему, просто идиот. 
- И охота вам возиться с такой дрянью? - Член Флорианского Патрулязевнул, спрятал свою книжку и сказал:
- Ладно, об этом даже рапортовать не стоит. Нам до него дела нет. 

И оба ушли. 

Посоветовавшись с доктором Дженксом, Резидент отдал Рика под присмотрВалоне Марч. В конце концов лишняя пара рабочих рук, притом бесплатных, -это не так уж и плохо. 

... Теренс стал их неофициальным опекуном. Он добился для Валоныдополнительного пайка, добавочных талонов на одежду - всего, что нужно, чтобы двое взрослых (из них один незарегистрированный) прожили нажалованье одного. Он помог ей устроить Рика на фабрику. Смерть врача вгороде избавила его от тревоги, но он оставался настороже. 

Было естественно, что Валона обращалась со всеми своими затруднениями к нему. И теперь он ждал, чтобы она ответила на его вопросы. 
- Он говорит, что все в мире умрут. 
- А говорит ли он почему? 
- Он не знает. Говорит, что когда-то у него была важная работа, но я не пойму какая. 
- Как он ее описывает? 
- В общем он... анализировал Ничто. Но, Резидент, как можно делать что-нибудь с Ничем? 

Теренс встал и улыбнулся. 
- Как, Валона, разве ты не знаешь, что все во Вселенной состоит из ничего? 

Валона не поняла этого, но согласилась. Резидент был очень ученымчеловеком. С неожиданным приливом гордости она вдруг увидела, что ее Рикеще ученее. 
- Идем. - Теренс протягивал ей руку. - Идем к Рику. 
 В хижине Валоны было темно, и они вошли туда ощупью. В свете маленького, прикрытого рукой фонарика Теренс заметил, чтоодин угол комнаты отгорожен старенькой ширмой. 

Эту ширму он сам недавно добыл для Валоны, когда Рик стал гораздобольше похож на взрослого, чем на ребенка. 

Из-за ширмы доносилось ровное дыхание. 
- Разбуди его, Валона. 

Валона постучалась в ширму. 
- Рик! Рик! Детка! 

Послышался легкий вскрик. 
- Это я, Лона, - быстро сказала она. Они зашли за ширму, и Теренсосветил фонариком себя и Валону, потом Рика. 

Рик заслонился от света рукой. 
- Что случилось? 

Теренс сел на край кровати. 
- Рик, - произнес он, - Валона сказала, что ты начинаешь вспоминатькое-что. 
- Да, Резидент. - Рик держался смиренно с Резидентом, самымзначительным из когда-либо виденных им людей. С Резидентом был вежлив дажеуправляющий фабрикой. Рик сообщил Теренсу о тех крохах, что извлекла егопамять в течение дня. 
- Вспомнил ли ты что-нибудь еще? 
- Больше ничего, Резидент. 

Теренс задумался. 
- Хорошо, Рик, можешь спать. 

Валона проводила его за порог. Он видел, как подергивалась у нее щекаи как она вытерла себе глаза тыльной стороной кисти. 
- Покинет он меня, Резидент? 

Теренс взял ее за руки и заговорил серьезно:
- Будь взрослой, Валона. Он поедет со мной ненадолго, но я привезуего обратно. 
- А потом? 
- Не знаю. Ты должна понять, Валона: сейчас нам важнее всего, чтобыРик мог вспомнить побольше. 

Валона спросила вдруг:
- Неужели правда, что все на Флорине умрут, как он говорил? 

Теренс крепче сжал ее руки. 
- Не говори этого никому, Валона, иначе патрульные заберут егонавсегда. 

Он повернулся и медленно направился к своему дому, даже не замечая, что руки у него дрожат. Дома он тщетно пытался уснуть, и через часпришлось настроить наркополе. Это был один из немногих приборов, которыеон привез, когда впервые вернулся с Сарка на Флорину, чтобы статьРезидентом. Прибор плотно надевался на голову, как шапочка из тонкогочерного фетра. Теренс поставил его на пять часов и включил контакт. 

Он еще успел уютно улечься в постели, прежде чем замедленная реакциязамкнула накоротко центры мозга и мгновенно погрузила его в сон безсновидений. 


 БИБЛИОТЕКАРЬ
Они вышли из диамагнитного роллера на стоянке за чертой города. Рик ждал, пока Теренс запрет кабину стоянки и опечатает ее прикосновением подушечек пальцев. В новом комбинезоне Рик чувствовал себя не очень удобно. Он неохотно последовал за Резидентом под одну из высоких мостоподобных структур, поддерживающих Верхний Город. Ибо Город былдвойным: его строго делил горизонтальный слой сталесплава площадью 50квадратных миль, опиравшийся на двадцать тысяч стальных решетчатых колонн. Внизу, в тени, жили "туземцы". Наверху, на солнце - Сквайры. В ВерхнемГороде трудно было поверить, что ты находишься на Флорине. Население былопочти исключительно саркитское, включая немногочисленных патрульных. Этобыл высший класс в самом буквальном значении этого слова. 

Теренс хорошо знал дорогу. Он шел быстро, избегая взглядов прохожих, смотревших на его резидентскую одежду со смешанным выражением зависти идосады. Солнце светило, и его лучи, падая сквозь правильно распределенныеотверстия в сталесплаве, еще более сгущали окружающую темноту. 

В лучах сидели в подвижных креслах старики, наслаждаясь теплом идвигаясь вместе с движением луча. Иногда она засыпали и оказывались втени, пока не просыпались от скрипа колесиков при перемене позы. Там, гдене было стариков, матери почти сплошь перегораживали светлую полосу своимиотпрысками в колясках. 
- Ну, Рик, держись, - сказал Теренс. - Сейчас мы поднимемся. 

Они остановились перед сооружением, занимавшим промежуток междучетырьмя колоннами, вознесенными от земли до самого Верхнего Города. Этобыл лифт. 

Когда они поднялись наверх, дверь открылась в совершенно новый мир. Как и все города на Сарке, Верхний Город был чрезвычайно ярким и пестрым. Отдельные строения, будь то жилые дома или общественные здания, пестрелисложной, многоцветной мозаикой, которая вблизи выглядела бессмысленнойпутаницей, но издали сливалась в яркую гамму красок, менявшихся ипереливавшихся вместе с изменениями угла зрения. 
- Идем, Рик, - произнес Теренс. 

Рик смотрел, широко раскрыв глаза. Ничего живого, никаких растений! Только огромные массы камня и красок. Он никогда не знал, что дома бываюттакими величественными. Что-то мгновенно шевельнулось у него в мозгу. Насекунду огромность перестала казаться странной. .. А потом память сновазакрылась. 

Мимо промелькнул экипаж:
- Это Сквайры? - прошептал Рик. 

Он успел лишь взглянуть. Коротко стриженые волосы, широкие, развевающиеся рукава из блестящей ткани ярких цветов, от синего дофиолетового, короткие бархатистые штаны и длинные чулки, блестевшие, словно сотканные из медной проволоки. 
- Молодые, - сказал Теренс. Он не видел их так близко с тех самыхпор, как покинул Сарк. И он снова вздрогнул, подавляя бесполезный трепетненависти. 

Сзади раздалось шипение со встроенным воздушным управлением. Машинаповисла над дорогой; ее блестящее, гладкое дно было со всех сторон загнутокверху, чтобы снизить сопротивление воздуха, характерное для патрульныхмашин. 

Они были рослые, как и все патрульные: широкие лица, плоские щеки, длинные черные волосы, светло-коричневая кожа. Их черные блестящиемундиры, подчеркнутые ярким серебром пряжек и орнаментальных пуговиц, сглаживали различие в лицах и еще больше подчеркивали одинаковость. 

Один из них сидел за пультом управления. Другой легко перепрыгнулчерез низкий борт экипажа. 
- Удостоверения! - патрульный мгновенно взглянул на документы ивернул их Теренсу. - Что вы тут делаете? 
- Я хотел посетить библиотеку, офицер. Это моя привилегия. 
- У твоего дружка нет резидентских привилегий, - отрезал патрульный. 
- Я поручусь за него. 

Патрульный пожал плечами. 
- Как угодно. У резидентов есть привилегии, но резиденты не Сквайры. Помните об этом. .. Вон то здание - библиотека. Полетели, Кред! 

С того места, где они стояли, библиотека казалась пятном яркойкиновари, темнеющей до пурпура к верхним этажам. По мере того как ониподходили, пурпур сползал все ниже. 
- По-моему, это некрасиво, - сказал Рик. 

Теренс удивленно взглянул на него. Он привык ко всему этому еще наСарке, но тоже находил яркие цвета Верхнего Города несколько вульгарными. 

Они остановились у спирального помоста, ведущего к главному входу. Цвета были распределены так, чтобы давать иллюзию ступенек; это придавалобиблиотеке надлежащий архаический вид, по традиции присущий "ученым"зданиям. 

Главный холл был просторный, холодный и почти пустой. Библиотекаршаудивленно взглянула на них и поднялась с места. 
- Я - Резидент. Особые привилегии. Я отвечаю за этого туземца. -Бумаги у Теренса были наготове, и он протянул их. 

Библиотекарша села и приняла строгий вид. Она раскрыла удостоверениеи сунула его в контрольную щель, где мелькнул тусклый фиолетовый свет. 
- Комната двести сорок два, - сказала она. 
 Эта комната походила на кабинет технического секретаря. Искусственныйсвет, принудительная вентиляция, никаких украшений. Два диктофона и черезвсю стену - огромный тусклый стенд, где снизу вверх шел длинный списокалфавитного материала, названий, авторов, каталожных номеров. 
- Я знаю, что это такое, - вдруг произнес Рик. - Надо нажать цифры ибуквы нужной книги на этих маленьких кнопках, и книга появляется вон натом экране. 

Теренс повернулся к нему. 
- Откуда ты знаешь? Ты вспомнил? 
- Может быть. Я не уверен. 
- Ну что ж, назовем это разумной догадкой. 

Он набрал какую-то комбинацию букв и цифр. Экран вспыхнул:"Энциклопедия Сарка, том 54, Алмаз - Анод". 
- Ну вот, смотри, Рик. Я не хочу тебе ничего подсказывать. Но тыдолжен просмотреть этот том и останавливаться на всем, что покажется тебезнакомым. Ты понял? 
- Да. 
- Хорошо. Теперь смотри. .. 

Минуты шли. Вдруг Рик ахнул и закричал:
- Я увидел, Резидент! Я увидел! 

Это была статья об анализе Космоса. 
- Я знаю, что там сказано, - продолжал Рик. Он с трудом переводилдыхание. - Вот смотрите, это всегда тут говорится! 

Он прочел вслух медленно, но гораздо лучше, чем можно было быобъяснить отрывочными уроками, полученными им от Валоны:
- "Не удивительно, что по своему темпераменту Космоаналитик являетсяинтровертом и субъектом, весьма сильно не приспособленным к жизни. Посвятить большую часть своей жизни одиноким наблюдениям ужасной пустотымежзвездных пространств - это больше, чем можно потребовать от вполненормального человека. Отчасти понимая это, Институт Космического Анализапринял в качестве официального девиза не слишком правильную формулировку:"Мы анализируем Ничто". 

Рик закончил чтение, почти вскрикнув. 
- Ты понимаешь то, что прочел? - спросил Теренс. 

Тот взглянул на него пылающими глазами. 
- Там сказано: "Мы анализируем Ничто". Это я и вспомнил. Я был однимиз них. 
- Ты был Космоаналитиком? 
- Да! - закричал Рик. Потом добавил потише: - Голова болит. - Онсмотрел, наморщив лоб. - Я должен вспомнить больше. Есть опасность. Огромная опасность! . . Я не знаю, что делать. 
- Библиотека в нашем распоряжении, Рик, - Теренс смотрел на неговнимательно и взвешивал каждое слово. - Посмотри каталог сам и поищитексты по Космоанализу. Посмотрим, куда это приведет тебя. .. 
- Как насчет "Трактата об инструментальном Космоанализе" Врийта? -спросил после долгих размышлений Рик. - Это правильно? 
- Тебе решать, Рик. 

Рик нажал кнопку, но на экране засветилось: "О данной книге спроситьлично у библиотекаря". 

Теренс протянул руку и погасил экран. 
- Попробуй найти другую книгу, Рик. 
- Но. .. - Рик поколебался. После новых поисков в каталоге он нашел"Состав пространства" Эннинга. 

На экране снова появилась рекомендация обратиться к библиотекарю. Теренс чертыхнулся и погасил экран. 

Из маленького репродуктора над диктофоном послышался тонкий сухойголос библиотекарши, от которого оба похолодели:
- Комната двести сорок два! Есть кто-нибудь в комнате двести сорокдва? 
- Что вам надо? - хрипло спросил Теренс. 
- Какая книга вам нужна? 
- Никакая. Благодарю вас. Мы только пробовали аппарат. 

Наступило молчание, словно происходило какое-то невидимое совещание. Потом голос сказал резче:
- В записях стоит требование на "Трактат об инструментальномКосмоанализе" Врийта и "Состав пространства" Эннинга. Это верно? 
- Мы набирали номера наугад, - сказал Теренс. 
- Могу ли я узнать ваши основания для затребования этих книг? - Голосбыл неумолим. 
- Говорю вам, они нам не нужны. .. Молчать! - Это относилось к Рику, начавшему жалобно шептать что-то. 

Снова пауза. Потом голос произнес:
- Если вы подойдете к столу, то сможете получить эти книги. Ониоставлены для вас, и вам нужно только заполнить формуляр. 

Теренс протянул руку к Рику. 
- Пойдем. 
- Может быть, мы нарушили правила, - пробормотал Рик. 
- Чепуха, Рик. Мы уходим. 

Теренс спешил, увлекая за собою Рика. Они вышли в главный холл. Библиотекарша взглянула на них. 
- Подождите! - крикнула она, вскочив и держась за стол. - Однуминуту! Одну минуту! 

Они не останавливались. Но перед ними очутился патрульный. 
- Вы здорово спешите, парни. 

Библиотекарша подбежала к ним, слегка задыхаясь:
- Вы из комнаты двести сорок два, верно? 
- Послушайте, - твердо произнес Теренс, - почему нас задерживают? 
- Вы запрашивали о некоторых книгах? Мы можем достать их для вас. 
- Слишком поздно. В другой раз. Разве вы не поняли, что книги нам ненужны? Я вернусь завтра. 
- Библиотека всегда стремится удовлетворить читателей, - чопорнопроизнесла женщина. - Книги будут получены за две минуты. - На скулах унее вспыхнули два ярких красных пятна. Она повернулась и бросилась кмаленькой двери, открывшейся при ее приближении. 
- Офицер, если вы не возражаете. .. - начал было Теренс. Но патрульныйпрервал его, показав короткий нейронный хлыст - прекрасное оружие дальнегодействия. 
- Парень, тебе лучше подождать, пока вернется эта дама. Будьвежливым. 

Лоб Теренса покрылся потом. Каким-то образом он недооценил положение. Он был так уверен в своем анализе событий, во всем. И вот к чему этопривело. Не нужно было быть таким настойчивым. Виновато его проклятоелюбопытство, желание войти в Верхний Город, пройти по коридорамбиблиотеки, словно он был саркитом. .. 

На одно безумное мгновение ему захотелось прыгнуть на патрульного - ивдруг, совсем неожиданно, это не понадобилось. 

Сначала промелькнуло что-то. Патрульный обернулся, но опоздал. 

Нейронный хлыст оказался вырванным у него из рук. Офицер успел лишьхрипло вскрикнуть, когда хлыст прикоснулся к его виску. 

Рик вскрикнул от радости, а Теренс воскликнул:
- Валона! Клянусь всеми демонами Сарка, - Валона! 


 МЯТЕЖНИК
Теренс пришел в себя почти тотчас же. Он сказал:
- Скорей отсюда. Живо! - и пошел прочь. 

На мгновенье ему захотелось оттащить бесчувственное тело патрульногов тень за колоннами главного холла, но на это явно на было времени. 

Они вышли на лестницу, где послеполуденное солнце разливало вокружающем мире теплоту и свет. Краски Верхнего Города сдвинулись коранжевым тонам. 
- Идемте скорее! - тревожно сказала Валона. 

Теренс удержал ее за локоть. Он улыбался, но голос у него был низкийи твердый:
- Не беги. Иди, как всегда, и следуй за мной. Держи Рика. Не давайему бежать. .. 

Несколько шагов. Они двигались, словно сквозь клей. Шум в библиотеке? Или это только кажется? Теренс не смел оглянуться. 
- Сюда, - сказал он. 

Знак над тротуаром слегка мигал в солнечном свете, не в силахсоперничать с ним: "Вход в амбулаторию". 

Женщина в форменном платье взглянула на них издали. Она заколебалась, нахмурилась, начала приближаться. Теренс не стал ее ждать. Он резкосвернул в сторону, прошел по одному коридору, потом по другому. Все равноих вот-вот остановят. Почти не бывало случаев, чтобы туземцы ходили безнадзора по верхнему ярусу больницы. Что с ними будет? 

Конечно, в конце концов их остановят. 

Поэтому сердце Теренса забилось спокойнее, когда он увиделмалозаметную дверь с надписью: "На нижний ярус". Лифт оказался наверху. Теренс втолкнул в него Валону и Рика. 

Так было проще всего попасть в Нижний Город, избегнув большихтоварных лифтов с их медленным ходом и чересчур внимательными лифтерами. Правда, туземцам запрещалось пользоваться больничными лифтами, но этодобавочное преступление было ничтожным по сравнению с нападением напатрульного. 

Они вышли на нижнем ярусе. 
- Я не могла не прийти, Резидент, - быстро шептала Валона. - Я такбеспокоилась о Рике! Я думала, вы не привезете его обратно, и. .. 
- Но как ты попала в Верхний Город? 
- Я шла за вами и видела, что вы поднялись на лифте. Когда онвернулся, я сказала лифтеру, что отстала от вас, и он взял меня наверх. 
- Просто так? 
- Я немножко потрясла его. 
- Демоны Сарка! - простонал Теренс. 
- Так получилось, - смиренно пояснила Валона. - Потом я видела, какпатрульные показывают вам здание. Я подождала, пока они улетят, и тожепошла туда. Только я не посмела войти и пряталась, пока не увидела, что вывыходите, а патрульный хочет остановить вас. .. 

Они были уже на улице, в полутени Нижнего Города. Вокруг кишели звукии запахи Туземного квартала, и верхний ярус опять стал только крышей надними. Но они зашли слишком далеко, и отныне их везде подстерегалаопасность. 

Эта мысль еще не успела покинуть Резидента, когда Рик крикнул:
- Смотрите! 

Теренс ощутил в горле спазм. 

Самое страшное зрелище, какое могли увидеть туземцы Нижнего Города. Словно гигантская птица спускалась в одно из отверстий из Верхнего Города. Она закрыла солнце и углубила зловещую тень в этой части квартала. Машинас вооруженными патрульными. 

Туземцы завопили и начали разбегаться. Может быть, у них и не былоособых поводов бояться, но все же они разбегались. 

Теренс колебался, а Рик и Валона ничего не могли сделать без него. Внутренняя тревога Резидента усилилась до лихорадки. Если они побегут, токуда? Если останутся на месте, то что смогут сделать? 

Какой-то широкоплечий детина приближался к ним тяжелой рысцой. Намгновенье он приостановился рядом с ними, словно в нерешительности. Потомсказал равнодушно:
- Пекарня Хорова вторая налево, за прачечной. - И круто повернулобратно. 
- В пекарню, - прохрипел Теренс. 

Размышлять было поздно. 

Он бежал, обливаясь потом. Сквозь шум слышал лающую команду издинамика патрульных. Он взглянул через плечо. С полдюжины патрульныхрванулись из машины, рассыпаясь веером. А он, Теренс, в своей проклятойрезидентской одежде заметен так же, как любой из столбов, поддерживающихВерхний Город. 

Двое патрульных бежали прямо к ним. Теренс не знал, увидели его илинет, да это и неважно. Оба патрульных столкнулись с тем широкоплечим, который только что сказал им о пекарне. Все трое были достаточно близко. Теренс услышал хриплый бас широкоплечего, громкие ругательства патрульныхи толкнул Валону и Рика за угол. 

Над пекарней висела сильно вылинявшая надпись из светящейсяпластмассы, поломанной во многих местах. Из распахнутой двери струилсявосхитительный запах. Когда они вбежали внутрь, то не сразу различилизатемненное мукой свечение радарных печей. Из-за бункера выглянул какой-тостарик. 

Теренс начал было: "Широкоплечий человек. .. " - и расставил руки дляпояснения, как вдруг снаружи послышались крики: "Патруль! Патруль! "
- Сюда! Скорей! - проскрипел старик. - Залезайте в эту печь. 
- Туда? - отшатнулся Теренс. 
- Она ненастоящая. Скорее! 

Сначала Рик, потом Валона и Теренс пролезли сквозь дверку печи. Что-то слабо щелкнуло, задняя стенка печи сдвинулась и свободно повисла напетлях. Они толкнули ее и прошли в маленькую, тускло освещенную комнату. 

Они ждали. Вентиляция была плохая, и запах печеного хлеба усиливалголод. Валона все время улыбалась Рику, механически время от временипохлопывая его по руке. Рик тупо смотрел на нее. 

Прошла целая вечность. 

В стенке щелкнуло. Теренс напрягся. Сам того не сознавая, поднялсжатые кулаки. 

Сквозь отверстие протискивались огромные плечи. Они едва помещалисьтам. Широкоплечий взглянул на Теренса и улыбнулся:
- Легче, приятель. Мы не будем драться. - Рубашка едва держалась наего плечах, на скуле краснела ссадина. - Поиски окончились. Если выголодны, можете заплатить и получите всего вдоволь. Что скажете? 

Огни Верхнего Города освещали небо на целые мили, но в Нижнем стоялагустая тьма. Окна пекарни были плотно завешены, чтобы скрыть свет. 
- Я Матт Хоров, но меня называют Пекарем, - представилсяширокоплечий. - А вы кто? 
- Ну, мы. .. - Теренс пожал плечами. 
- Вижу. То, чего я не знаю, никому не повредит. Возможно. Однако вэтом вы можете мне довериться. Я спас вас от патрульных, не так ли? 
- Да. Благодарю. - Теренсу не удавалось придать своему голосусердечность. - Как вы узнали, что они гонятся за нами? Там разбегалисьвсе. 

Пекарь улыбнулся. 
- Ни у кого не было таких лиц, как у вас. Ваши лица можно было быразмолоть на известку. .. 

Теренс попытался улыбнуться. 
- Но вы рисковали жизнью. И я благодарю вас за спасение. 
- Я делаю это каждый раз, когда могу. Если патрульные гонятся закем-нибудь, я не могу не вмешаться. Я ненавижу патрульных. 
- И попадаете в неприятности? 
- Конечно. Вот зачем я построил эту поддельную печь. С нею патрульныене могут поймать меня и затруднить мне работу. Вы знаете, сколько наФлорине сквайров? Десять тысяч. А сколько патрульных? Может быть, двадцатьтысяч. А нас, туземцев, - пятьсот миллионов. Если все мы встанем противних. .. - Он прищелкнул пальцами. 

Теренс возразил:
- Мы встали бы против иглоружей и плазменных пушек, Пекарь. 
- Нам нужно завести свои. Вы, резиденты, жили слишком близко ксквайрам. Вы их боитесь. 

Мир Валоны переворачивался кверху дном. Этот человек дрался спатрульными, а сейчас говорил так уверенно и небрежно с Резидентом. КогдаРик схватил ее за рукав, она разжала его пальцы и велела ему спать. 
- . .. Даже имея иглоружья и плазменные пушки, сквайры могут владетьФлориной только при одном условии: это помощь ста тысяч резидентов. 

Теренс вскипел:
- Я ненавижу сквайров еще больше, чем вы. И все-таки. .. 
- Продолжайте, - хохотнул Пекарь. - Я не выдам вас за вашу ненавистьк сквайрам. Итак: почему же патрульные погнались за вами? 

Теренс не ответил. 
- Осторожность, конечно, не мешает, но бывает и чрезмернаяосторожность, Резидент. Вам понадобится помощь. Они знают, кто вы. 
- Нет, не знают, - поспешно сказал Теренс. 
- Они должны были видеть ваши документы в Верхнем Городе. 
- Кто вам сказал, что я был в Верхнем Городе? 
- Я догадался. 
- Мою карточку смотрели, но не так долго, чтобы прочесть мое имя. 
- Достаточно долго, чтобы признать в вас Резидента. Им остаетсятолько найти Резидента, который отсутствовал в своем городе сегодня. Наверно, все провода на Флорине гудят сейчас об этом. Итак: вам нужнопомочь? 

Они говорили шепотом. Рик свернулся в углу и уснул. Взгляд Валоныпереходил с одного из говоривших на другого. 
- Нет, спасибо. - Теренс покачал головой. - Я. .. я выпутаюсь сам. 

Пекарь расхохотался. 
- Интересно посмотреть как. И все-таки подумайте над этим до утра. Может быть, и решите, нужна ли вам помощь. 
- Валона. 

Голос был так близко, что легкое дыхание шевелило ей волосы, и тактих, что она едва расслышала его. Она была прикрыта только простыней исжалась от страха и смущения. 

Это был Резидент. 
- Молчи. Только слушай. Я ухожу. Дверь не заперта. Но я вернусь. Тыслышишь? Ты понимаешь? 

Она протянула руку в темноту, нашла его руку, сжала ее. 
- И следи за Риком. Не теряй его из виду. Валона. .. - Он долгомолчал. - Не доверяй слишком этому Пекарю. Я его не знаю. Ты поняла? Послышался легкий шорох, потом еще более легкий, отдаленный скрип, и онушел. Она приподнялась на локте, но, кроме дыхания Рика и своегособственного, не услышала ничего. 

Она сомкнула веки, сжала их в темноте, пытаясь думать. ПочемуРезидент сказал так о Пекаре, который ненавидит патрульных и спас ихтроих? Почему, когда все запуталось как нельзя больше, этот Пекарь явилсяи действовал так быстро и уверенно? Может быть, все подстроено заранее, иПекарь давно уже ожидал того, что случилось потом? . .
- Алло! Вы еще здесь? 

Она окаменела, когда луч света упал прямо на нее. Потом опомнилась имедленно натянула простыню до шеи. Луч погас. Ей не нужно былодогадываться, кто спрашивал. Его широкие плечи смутно рисовались вполусвете, просачивающемся сзади. 
- Я думал, ты ушла вместе с ним. 
- С кем, сударь? - тихо спросила Валона. 
- С Резидентом. Ты знаешь, девушка, что он ушел. Не пробуйпритворяться. 
- Он вернется, сударь. 
- Он сказал, что вернется? Он ошибся. Патрульные поймают его. Он неочень хитер, твой Резидент, иначе бы он увидел, что я оставил дверьоткрытой нарочно. Ты тоже собираешься уходить? 
- Я подожду Резидента. 
- Как угодно. Ждать придется долго. Уйдешь, когда захочешь. 

Снова вспыхнул луч света и заскользил по полу, пока не нашел худое, бледное лицо Рика. Веки Рика судорожно сжались от света, но он продолжалспать. 
- А вот этого человека тебе лучше оставить здесь. Если ты решилауйти, дверь открыта, но не для него. 
- Он только бедный, больной парень. .. - начала Валона высоким, испуганным голосом. 
- Да? Ну, так я собираю бедных, больных парней, и этот останется тут. Помни это! 

Луч света словно приковался к спящему лицу Рика. 


 УЧЕНЫЙ
Доктор Селим Джунц терял терпение уже целый год, но к нетерпениюнельзя привыкнуть даже со временем. Скорей наоборот. Тем не менее этот годнаучил его, что Саркитскую Разведку нельзя торопить; тем более что самисотрудники были по большей части переселенными флоринианами и поэтомустрашно дорожили своим достоинством. 

Однажды он беседовал со стариком Эблом - транторианским посланником, прожившим на Сарке так долго, что его башмаки пустили корни здесь; Джунцспросил, почему саркиты позволяют служить в своих собственныхгосударственных учреждениях тем самым людям, которых они искреннепрезирают. 

Эбл прищурился над кубком зеленого вина. 
- Политика, Джунц, - сказал он. - Политика. Все дело в практическойгенетике, проводимой с саркитской логикой. Сами по себе они мелки, нестоящий народ, эти саркиты, и важны лишь постольку, поскольку владеютнеистощимой золотой россыпью - Флориной. Поэтому они каждый год снимаютсливки с ее городов и поселков и привозят цвет флоринианской молодежи наСарк для обучения. Посредственных сажают заполнять бланки и подписыватьзаявления, а по-настоящему умных отправляют обратно на Флорину, чтобы онистали резидентами, этими туземными правителями городов. Самые разумныеэлементы на Флорине искренне преданы делу саркитов, так как пока онислужат Сарку, о них хорошо заботятся, а как только они от Саркаотвернутся, то самое большее, на что они смогут надеяться, - вернуться кфлоринианскому существованию. А это неважная вещь, друг мой, совсемневажная. 

Старый дипломат одним глотком допил вино и продолжал:
- Далее. Ни резиденты, ни сотрудники учреждений на Сарке не могутиметь детей, не теряя своего положения. Даже от флоринианских женщин. Осмешанных браках с саркитами и говорить нечего. Таким образом, лучшаячасть флоринианских генов все время уходит из обращения, так что в концеконцов Флорина будет населена только дровосеками и водоносами. 
- Но тогда сами саркиты останутся без служащих, не так ли? 
- Это дело будущего. 
 Итак, сейчас доктор Джунц, космоаналитик, сидел в одной из внешнихприемных Департамента по флоринианским делам и нетерпеливо ждал минуты, когда его вызовут, пока низшие служащие-флориниане беспрерывно спешили побюрократическим лабиринтам. Наконец его провели в роскошно обставленныйкабинет и указали кресло перед столом Клерка Младшего Секретаря. Ни одинфлоринианин не мог быть чем-либо большим, чем Клерк, независимо от того, сколько нитей подлинного действия держит он в своих руках. Младший иСтарший Секретари по флоринианским делам были, конечно, саркитами, и хотяДжунц мог встречаться с ними в обществе, он знал, что никогда не встретитих в учреждении. 

Клерк тщательно просматривал картотеку, разглядывая каждый мелкоисписанный листок так, словно там содержались секреты всей Вселенной. Онбыл молодой, вероятно, недавно кончил школу; как у всех флориниан, у негобыли очень светлые волосы и кожа. Наконец он отложил в сторону бумаги ипроизнес:
- Судя по записям, вы бывали в этом учреждении и раньше? 
- Да, бывал, сударь, - сказал с некоторой резкостью доктор Джунц. 
- Но не в последнее время? 
- Но не в последнее время. 
- Вы все еще разыскиваете того космоаналитика, исчезнувшего. .. -Клерк перебрал листки, - . .. более одиннадцати месяцев назад? 
- Совершенно верно. 
- За все это время, - продолжал Клерк, - не встречалось никакихследов этого человека и не было доказательств, что он когда-либо вообщенаходился на саркитской территории. 
- Последнее сообщение от него, - произнес ученый, - было получено изпространства близ Сарка. 

Клерк взглянул на него; бледно-голубые глаза на мгновениесосредоточились на Джунце, потом опустились. 
- Возможно, но его присутствие на Сарке не доказано. 

Не доказано! Губы Джунца плотно сжались. Именно этот ответ, все болееи более категорический, он получал от Межзвездного КосмоаналитическогоБюро за последние месяцы. 

"Нет доказательств, доктор Джунц. Нам кажется, что вы могли бы найтилучшее применение своему времени, доктор Джунц. Бюро заботится о том, чтобы поиски продолжались, доктор Джунц". 

Все это означало: "Перестаньте швыряться деньгами, Джунц! "

Это началось, как правильно сказал Клерк, одиннадцать с половиноймесяцев назад по Межзвездному стандартному времени. За два дня до того, как Джунц опустился на Сарк, намереваясь произвести обычную инспекциюотделений Бюро на этой планете. Его встретил представитель МКБ, молодойчеловек, непрестанно жевавший какой-то эластичный продукт химическойпромышленности Сарка. 

Инспекция почти уже закончилась, когда местный представитель, вспомнив о чем-то, отправил свою эластичную жвачку за коренные зубы исказал:
- Сообщение от одного из наблюдателей, доктор Джунц. - И протянуллисток. 

Джунц прочел вслух:

"Прошу сохранять прямую кодированную линию Главштаба МКБ дляподробного сообщения о деле чрезвычайной важности. Затронута всяГалактика. Делаю посадку по минимальной траектории". 

Агент развеселился. 
- Представьте только, сударь! "Затронута вся Галактика". Это здорово, даже для наблюдателя. Я вызвал его по межзвездной связи, когда получилсообщение, и хотел добиться толку, но мне не удалось. Он твердил только, что в опасности находится жизнь каждого из обитателей Флорины. Понимаете, там полмиллиарда человек. Он был похож на психопата. Поэтому, откровенноговоря, мне не хочется встречаться с ним наедине, когда он опустится. Чтовы предлагаете? 
- У вас есть запись вашего разговора? 
- Да, сударь. - Он порылся в карманах. - Вот. 

Это был кусочек ленты. Джунц пробежал его в аппарате и нахмурился. 
- Это копия, да? 
- Я послал оригинал в Бюро Межпланетного Транспорта на Сарке. Ядумал, лучше всего будет встретить его с каретой "Скорой помощи". Ему, наверно, очень плохо. 

Джунцу хотелось согласиться с молодым человеком. Когда одинокиеаналитики космических глубин сходят с ума, реакции у них могут быть оченьсильными. Джунц задумался. 
- Погодите. Вы сказали так, словно он еще не сел? 

Агент казался удивленным. 
- Я думаю, он сел, но мне никто не сообщал об этом. 
- Ну так вызовите Транспорт и спросите о подробностях. Психопат онили нет, но подробности должны быть записаны. 

Джунц пришел туда на следующий день для последней проверки передотлетом. У него было много дел на других планетах, и он спешил. Почти ужеуходя, он спросил оборачиваясь:
- Ну, что с нашим наблюдателем? 
- Ах да, я совсем забыл, - спохватился агент. - Транспорт о немничего не знает. Я послал энергетический спектр его гиператомногодвигателя, и они сказали, что его корабля нет нигде в пространстве. 

Джунц решил отложить свой отъезд на сутки. На следующий день онпобывал в Бюро Межпланетного Транспорта в городе Сарке, столице планеты. Тут он впервые встретился с флоринианскими бюрократами, но те качалиголовами ему в ответ. Они получили сообщение о предполагаемой высадкеодного аналитика из МКБ. Да, но корабль не садился. 
- Но, это важно, - настаивал Джунц. - Человек очень болен. 

Получили ли они копию записи его разговора с агентом из МКБ? Онишироко раскрывали глаза. Копию? Никто не мог вспомнить, что получалчто-нибудь. Они сожалели, что человек болен, но никакой корабль МКБ неопускался здесь. 

Джунц вернулся к себе в отель и долго размышлял обо всем этом. Прошелеще один срок, назначенный им для отъезда. Он сменил свою комнату надругую, более приспособленную к длительному пребыванию. Он устроил себесвидание с Лудиганом Эблом, транторианским посланником. 

Следующий день он провел, читая книги по истории Сарка; и когда времявстречи с Эблом пришло, его сердце билось с тихой, еле сдерживаемойяростью. Это не пройдет им даром. .. 

Старый Посланник принял его как гостя, потряс ему руку, вызвалмеханического бармена и на первых двух стаканах не допускал никакихразговоров о делах. Джунц воспользовался случаем для полезной болтовни, спросил о Флоринианской Гражданской Службе и выслушал лекцию опрактической генетике на Сарке. Гнев его усилился. И все-таки он спокойноначал излагать историю, рассказывая ее экономно-скупо. Эбл не перебивал. 

Когда Джунц замолчал, он спросил:
- Послушайте, вы знаете этого исчезнувшего? 
- Нет. 
- И не встречали его? 
- С нашими наблюдателями-аналитиками трудно встретиться. 
- У него раньше бывали такие иллюзии? 
- Это первая, судя по записям в центральном управлении МКБ, - еслитолько это иллюзия. 
- Но что я могу сделать? 
- Дайте мне объяснить. Саркитское Бюро Межпланетного Транспортапроверило ближайшее пространство на энергетический спектр двигателейнашего наблюдателя и не нашло следов его. В этом они лгать не будут. Я нехочу сказать, что саркиты брезгуют ложью, но они брезгуют бесполезнойложью, и они-то знают, что я могу устроить проверку пространства в два-тричаса. 
- Правильно. Так что же? 
- Есть два случая, когда энергетический спектр нельзя обнаружить. Один - это когда корабля нет в ближайшем пространстве, так как онпроскочил гиперпространство и ушел в другую область Галактики; второй -когда его нет в пространстве, так как он опустился на планету. Я не могуповерить, что этот человек передумал. Если его утверждения относительноопасности для Флорины и важности для Галактики являются мегаломаническимииллюзиями, ничто не помешает ему опуститься на Сарк и сообщить обопасности. Он не мог передумать и улететь. У меня пятнадцатилетний опытработы в этой области. Если же его заявление имело под собой основания, тодело было слишком серьезно, чтобы он мог передумать и уйти от ближнегопространства. 

Старый транторианин поднял палец и сказал, слегка покачивая им:
- Значит, вы заключаете, что он находится на Сарке? 
- Вот именно. Опять-таки тут есть две возможности. Во-первых, если ондействительно охвачен психозом, то мог высадиться на планете в любом местевне космопорта. Он может блуждать где-нибудь, больной, наполовинубеспамятный. Это очень необычно для наших наблюдателей, но это случается. В таких случаях амнезия обычно бывает временной. Когда она проходит, жертва вспоминает подробности своей работы. В конце концов работа длякосмоаналитиков - это сама жизнь. Часто такого больного обнаруживают потому, что он заходит в публичную библиотеку и ищет литературу покосмическому анализу. 
- Понимаю. Так вы хотите, чтобы я помог вам получить от Комитетабиблиотекарей сообщение о таком случае? 
- Нет, здесь я не предвижу никаких трудностей. Я попрошу, чтобынекоторые стандартные работы по космическому анализу были поставлены вспецхранение и чтобы всякого, кто спросит о них, если он не сможетдоказать, что он настоящий саркит, задержали и допросили. Это для менясделают, потому что будут знать - или будет знать начальство, - что такойплан мне ничего не даст вообще. 
- Почему не даст? 
- Я уверен, что наш человек высадился в космопорту Сарка, как инамеревался, а затем саркитские власти посадили его в тюрьму или дажеубили. 
- Вы шутите? 
- Какие шутки? И жизнь, и богатство, и власть саркитов зависят отобладания Флориной. Вы не хуже меня знаете, что богатство Сарка заключенов кыртовых плантациях Флорины. И вот появляется человек - неважно, вздравом уме или нет - и говорит, что какое-то обстоятельство галактическойважности угрожает жизни всех обитателей Флорины. Взгляните на эту копиюпоследней передачи нашего наблюдателя. 

Эбл взглянул на обрывок ленты, брошенный Джунцем ему на колени. 
- Это немного. 
- Конечно. Здесь сказано, что опасность есть. Что это какая-тоогромная опасность. Вот и все. Но такое нельзя было посылать саркитам. Даже если космоаналитик ошибся, разве могло саркитское правительствопозволить ему распространять свое безумие, если только это безумие, инаполнять им всю Галактику? Не говоря уже о панике, которая могла быподняться на Флорине, о помехах в производстве кыртового волокна, очевидно, что вся грязь политических взаимоотношений между Сарком иФлориной открылась бы перед Галактикой во всей своей красе. А чтобы всегоэтого избежать, они должны отделаться только от одного человека. Остановится ли Сарк перед убийством в подобном случае? Планета с такими, как вы описали, генетическими экспериментаторами колебаться не станет. 
- Так что же вы хотите, чтобы я сделал? Пока мне ничего не ясно вэтой истории. - Эбл казался невозмутимым. 
- Найдите, кто его убил, - мрачно произнес Джунц. - У вас должна бытьорганизация для шпионажа здесь. О, не будем играть в прятки. Я шатаюсь поГалактике достаточно долго, чтобы выйти из политического отрочества. Докопайтесь до сути, пока я буду отвлекать их внимание своимибиблиотечными разговорами. А когда вы изобличите их как убийц, я хочу, чтобы Трантор показал, что ни одно правительство в Галактике не должнорассчитывать на безнаказанность, убивая людей из МКБ. 

Так окончилась его первая встреча с Эблом. 

Джунц оказался прав в одном: саркитские власти были очень любезны, пока это касалось библиотечных дел. Но во всем остальном он был, по-видимому, неправ. Проходили месяцы, а агенты Эбла не могли найти наСарке следов исчезнувшего наблюдателя, живого или мертвого. 

Так продолжалось более одиннадцати месяцев. Джунц начал чувствовать, что готов отказаться от всего, но решил подождать конца двенадцатогомесяца. А потом появился проблеск, и он явился вовсе не от Эбла, а отподставного лица. Пришло сообщение из Публичной библиотеки Сарка, и Джунцоказался сидящим через стол от сотрудника Отдела по флоринианским делам. 

Клерк закончил свои мысленные расчеты и взглянул на посетителя. 
- Итак, что я могу сделать для вас? 

Джунц заговорил сухо и точно:
- Вчера в 4:22 пополудни мне сообщили, что Флоринианский филиалПубличной библиотеки Сарка задерживает для меня человека, который пыталсяполучить две стандартные работы по космическому анализу и который не былурожденным саркитом. С тех пор из библиотеки никаких сообщений не было. -Он слегка повысил голос, чтобы заглушить какое-то возражение, начатое былоКлерком. - В бюллетене теленовостей, принятом на общественном аппарате, который находится в отеле, где я сейчас живу, и помеченном 0:05 пополуднивчера, сказано, что во Флоринианском филиале Публичной библиотеки Саркасбит и находится в бессознательном состоянии член Флоринианского патруля ичто ведется преследование трех флоринианских туземцев, совершивших этотпроступок. Позже, в передаче новостей, этот бюллетень не был повторен. Таквот, я не сомневаюсь в том, что оба сообщения связаны между собой. Яуверен в том, что человек, которого я разыскиваю, находится в рукахпатруля. Я просил разрешения лететь на Флорину и получил отказ. Я просилФлорину прислать этого человека на Сарк, и не получил ответа. Я пришел вОтдел по флоринианским делам получить содействие в этом. Либо я полечутуда, либо его пришлют сюда. 

Бесцветный голос Клерка произнес:
- Правительство Сарка не принимает ультиматумов от сотрудников МКБ. Мое начальство предупредило меня, что вы, вероятно, будете расспрашиватьменя об этом деле, и я получил соответствующие инструкции. Человек, окотором сообщалось, что он хотел получить книги из спецхранения, и двоеего спутников, Резидент и флоринианская женщина, действительно совершилипроступок, о котором вы говорили, и патруль преследовал их. Однако они небыли схвачены. 

Джунца охватило горькое разочарование. Он не пытался скрыть его. 
- Они бежали? 
- Не совсем. Они были прослежены до пекарни некоего Матта Хорова. 

Джунц поразился. 
- И им позволили остаться там? 
- Беседовали ли вы в последнее время с его светлостью ЛудиганомЭблом? 
- Что в этом общего с. .. 
- Нам известно, что вас часто видели в транторианском посольстве. 
- Я не видел посла уже с неделю. 
- Тогда я предлагаю вам повидаться с ним. Мы позволили преступникамоставаться в лавке Хорова вследствие щекотливости наших взаимоотношений сТрантором. Мне поручено сказать вам, если понадобится, что Хоров, чему вы, вероятно, не удивитесь. .. - на бледном лице Клерка появилось что-топохожее на насмешливую гримасу, - хорошо известен нашему Отделубезопасности как транторианский агент. 


 ПОСЛАННИК
За десять часов до разговора Джунца с Клерком Теренс выскользнул изпекарни Хорова. Он осторожно пробирался переулками. Его рука касаласьшершавой поверхности хижин рабочих. Кругом был полный мрак, если несчитать бледного света, периодически падавшего из Верхнего Города. 

Нижний Город походил на спящее ядовитое чудовище, лоснящиеся кольцакоторого скрывались под блестящим покровом Верхнего. Кое-где, вероятно, шла призрачная ночная жизнь, но не здесь, в трущобах. 

Теренс отпрянул в пыльную улочку (даже ночные дожди Флорины едвамогли проникать в обитель тени под сталесплавом), услышав звук отдаленныхшагов. Огни фонариков появились, скользнули мимо, растворились во тьме. 

Патрульные ходили взад и вперед всю ночь. Внушаемого ими страха быловполне достаточно, чтобы поддерживать порядок почти без применения силы. 

Теренс спешил; на лицо ему падали белые блики, когда он проходил подотверстиями в сталесплаве, и он не мог удержаться, чтобы не поглядетьнаверх. 

Сквайры недоступны! 
 Действительно ли они недоступны? Сколько раз уже менялось егоотношение к саркитским Сквайрам. Ребенком он не отличался от прочих детей. Патрульные были черно-серебряными чудовищами, от них нужно было убегать, все равно, провинился ты или нет. Сквайры были туманными, мистическимисверхлюдьми, чрезвычайно добрыми, жившими в раю под названием Сарк, итерпеливо, бдительно охранявшими благосостояние глупых обитателей Флорины. 

Десятилетним мальчишкой он написал в школе сочинение о том, какпредставляет себе жизнь на Сарке. Это был чистый вымысел. Он помнил оченьнемногое, только один абзац. Там описывались Сквайры, они собираютсякаждое утро в огромном зале, окрашенном, как цветы кырта, и стоят там всвоем двадцатифутовом великолепии, рассуждая о прегрешениях флориниан исетуя о необходимости карать их, дабы вернуть к добродетели. 

Учительнице его сочинение очень понравилось, и в конце года, когдадругие мальчики и девочки проходят короткие курсы чтения, письма и морали, его перевели в специальный класс, где он учился арифметике, галактографиии истории Сарка. В шестнадцать лет его взяли на Сарк. 
 Теперь Теренс приближался к окраине города. Ветерок доносил до негогустой ночной аромат цветов кырта. Через несколько минут он будет всравнительной безопасности среди открытых полей, где нет регулярныхобходов патруля и где сквозь клочковатые ночные облака он снова увидитзвезды. Даже ту яркую желтую звезду, которая была солнцем для Сарка. 

Она была солнцем и для него много лет подряд. Когда он впервые увиделее в иллюминаторе корабля уже не как звезду, а как невыносимо яркий белыйшарик, ему захотелось упасть на колени. Мысль о том, что он приближается краю, прогнала даже парализующий страх первого космического перелета. 

Он высадился в раю, и его поручили старику флоринианину, которыйпроследил за тем, чтобы он хорошо вымылся и прилично оделся. Его привели вбольшое здание, и по пути туда старый проводник низко поклонилсяпроходившей мимо фигуре. 
- Кланяйся! - сердито шепнул старик юному Теренсу. 

Теренс повиновался и был смущен. 
- Кто это? 
- Сквайр, деревенщина! 
- Это - Сквайр? 

Он резко остановился, и его пришлось подогнать. Так он познакомилсясо Сквайрами. Они оказались обыкновенными людьми. Другие юные флориниане, быть может, и оправились бы после такого разочарования, похожего на удар, но Теренс не мог. Что-то внутри него переменилось навсегда. 

Больше пяти лет проработал он в Гражданской Службе, и его, какобычно, перебрасывали с места на место, чтобы проверить способности. 

Однажды к нему пришел пухлый, мягкий флоринианин, дружески улыбнулся, похлопал по плечу и спросил, что он думает о Сквайрах. 

Теренс подавил желание повернуться и убежать. Он подумал, неотпечатались ли его тайные мысли на лице в виде какого-то таинственногокода. Он покачал головой, забормотал что-то насчет добродетели Сквайров. 

Но пухлый человек поджал губы и сказал:
- Вы не думаете этого. Приходите сюда ночью. - И дал ему маленькуюкарточку, которая через несколько минут и превратилась в пепел. 

Теренс пришел. Ему было страшно, но и очень интересно. Он встретилнескольких знакомых, они глядели на него таинственно. Оказалось, что он небыл одинок. 

Эти люди тоже считали Сквайров низкими скотами, выжимающими богатстваиз Флорины для собственных никчемных развлечений и оставляющими тяжелоработающих туземцев умирать в нищете и невежестве. Он узнал, чтоприближается время, когда против Сарка будет поднято гигантское восстаниеи богатства Флорины будут отданы их законным владельцам. 
- Но Сквайры и патрульные вооружены. .. - недоумевал Теренс. 

И ему рассказали о Транторе, гигантском государстве, непрерывнорасширявшемся в последние столетия, так что теперь в него входит половинавсех обитаемых планет в Галактике. Трантор, сказали ему, разобьет Сарк спомощью флориниан. 
- Но, - сказал Теренс сначала себе, потом другим, - если Трантор таквелик, а Флорина так мала, - не станет ли Трантор еще более крупным итираническим хозяином? Если это единственный выход, то лучше уж терпетьСарк. 

Но над ним посмеялись и прогнали, угрожая смертью, если он когда-либопроговорится о том, что слышал. 

Теренс даже работал некоторое время в Отделе Безопасности, на чтомогли надеяться лишь немногие из флориниан. Здесь Теренс увидел, к своемуудивлению, что нужно бороться и с настоящими заговорами. Люди на Флоринекаким-то образом сходились и начинали готовить восстание. 

Обычно их поддерживали деньги Трантора. Иногда предполагаемыемятежники действительно думали, что Флорина сможет победить безпосторонней помощи. А потом появился этот незначительный с виду человек, который был когда-то космоаналитиком, а теперь бормотал о чем-то, угрожающем жизни каждого из обитателей Флорины. .. 
 Теренс был теперь в полях, где прошел ночной дождь и звезды мерцалииз облаков. Он глубоко вдыхал запах кырта - сокровища и проклятия Флорины. 

У него не было иллюзий. Да, он уже не Резидент. И даже не свободныйфлоринианский крестьянин. Он преступник, беглец, который долженскрываться. Но за последние сутки у него в руках было величайшее оружиепротив Сарка. Сомнений не было. Он знал: Рик вспомнил правильно, что былкогда-то космоаналитикоми, что был психозондирован. 

Но Рик в руках толстого человека, который выдает себя зафлоринианского патриота, а на самом деле это транторианский агент, Теренсне сомневался в этом с первого же мгновения. Кто еще из жителей НижнегоГорода смог бы построить поддельную радарную печь? 

Как бы то ни было нельзя оставлять Рика в руках Трантора. У него ужесозрел план дальнейших действий. Надо только подождать рассвета. 
 Через десять часов после своей беседы с Клерком Джунц сновавстретился с Лудиганом Эблом. 

Посланник приветствовал Джунца со своей обычной сердечностью, хотя ис явным чувством вины. При первой встрече (это было давно, прошел почтистандартный год) Эбл не обратил внимания на его рассказ о космоаналитике. Тогда он думал лишь об одном: поможет ли это Трантору? 
 Трантор! Он всегда был первым в его мыслях, но Эбл был не из техглупцов, которые отождествляют звездный рай или желтый значоктранторианских военных сил с солнцем и космическим кораблем. 

Словом, он не был патриотом в обычном смысле этого слова, и Транторкак Трантор не значил для него ничего. 

Но он был поклонником мира; тем более что он старел и любил свойкубок с вином, атмосферу, наполненную тихой музыкой, послеобеденный сон испокойное ожидание смерти. Он считал, что так должны поступать все, нолюди предавались войне и разрушению. Они умирали, замороженные пустотойкосмического пространства, испаряясь во вспышке взорвавшихся атомов, голодая на осажденных планетах. 

В кабинете у Эбла висела карта Трантора - кристально прозрачный сводс трехмерной схемой Галактики. Звезды были алмазными искрами, туманности -светлыми или темными пятнами, а глубоко в недрах мерцало несколько синихогоньков, обозначавших собой Транторианскую Республику. 

Карта была историческая, с десятью кнопками, так что через каждыепятьдесят лет можно было проследить, как вокруг Трантора загоралосьмножество звезд. 

Простое нажатие десяти кнопок - и проходит полтысячи лет, игосподство Трантора распространяется, пока не охватывает половинуГалактики. 

По мере того как Транторианская Республика превращалась вТранторианское Содружество, ее путь проходил сквозь чащу погибших людей, погибших кораблей, погибших миров. Но все это придавало Трантору силу. 

А сейчас Трантор трепетал на грани нового превращения: изТранторианского Содружества в Галактическое, когда его господство поглотитвсе звезды и настанет вселенский мир. И Эблу хотелось именно этого. 

Итак, поможет ли это Трантору? - вот о чем думал осторожный Посланникгод назад при первом разговоре с доктором Джунцем. 
 - . .. Нет, я вовсе не сержусь на ваших агентов, пущенных за мной попятам, - говорил Джунц. - Вероятно, вы осторожны и не должны доверятьникому и ничему. И все-таки: почему мне не сообщили, когда местопребываниеразыскиваемого мною человека было обнаружено? Или вы тоже не знали, чтоискать его на Сарке бессмысленно, поскольку весь этот год он был наФлорине? Но теперь вы нашли его, и я хочу с ним поговорить. 
- Я сожалею, но вы не сможете этого сделать. 
- Почему? 
- Хорошо, я отвечу вам. Потому что двенадцать часов назад Матт Хоров, транторианский агент, был убит флоринианским патрулем. Двое флориниан, которых агент прятал у себя, женщина и мужчина, - по всей вероятности, разыскиваемый вами наблюдатель, - ушли, исчезли. Очевидно, они попали вруки Сквайров. 

Джунц приподнялся с кресла. 

Эбл спокойно поднял к губам стакан с вином и произнес:
- Официально я ничего не могу сделать. Убитый был флоринианином, аисчезнувшие, пока мы не сможем доказать обратное, тоже флориниане. 


 ПАТРУЛЬНЫЙ
Рик проснулся в серой мгле рассвета. Долгие минуты он лежал, проверяясвой разум. Что-то в нем зажило за ночь; что-то проросло и стало цельным. Это готово было случиться еще с той минуты, два дня назад, когда он начал"вспоминать". Процесс продолжался весь вчерашний день. Поездка в ВерхнийГород, библиотека, нападение на патрульного, потом бегство и встреча сПекарем - все это действовало на него как фермент. Ссохшиеся волокнамозга, давно замершие, начали вынужденную болезненную деятельность. Теперь, после сна, в них чувствовалась слабая пульсация. Он думал опространстве и о звездах, о долгих одиноких странствиях, о великоммолчании. Наконец, он повернул голову и окликнул:
- Лона! 

Она мгновенно очнулась, приподнялась на локте, вглядываясь в егосторону. 
- Я чувствую себя прекрасно, Лона. Я вспомнил еще больше. Я был накорабле и знаю в точности. .. 

Но она не слушала его. Натянула платье, стоя к нему спиной, загладилапередний шов-застежку и нервно потрогала пояс. Потом подошла на цыпочках. 
- Тсс, не говори так громко. Все в порядке. 
- Где Резидент? 
- Его нет. Он. .. он ушел. 

В комнате стало светло, и появилась массивная фигура Пекаря. Еготолстые губы растянулись в улыбке:
- Вы рано проснулись. 

Они молчали. 
- Сегодня вы уйдете. 

Она помнила, как он смотрел на Рика после того, как Резидент ушел. 
- О вас сообщено кому следует. Вы будете в безопасности. 

Он вышел, но вскоре вернулся, неся пищу, одежду и два таза с водой. Одежда была новая и казалась совершенно незнакомой. 

Он смотрел, как они едят, потом сказал:
- Я дам вам новые имена и новые биографии. Вы должны внимательнослушать, чтобы ничего не забыть. Вы не флориниане, поняли? Вы брат исестра с планеты Вотекс. Вы посетили Флорину. .. 

Он продолжал, рассказывая подробности, задавая вопросы, слушаяответы. 

Рику было приятно, что он может продемонстрировать свою память, своюспособность к восприятию, но Валона казалась обеспокоенной. 

Пекарь заметил это. 
- Послушай, девушка, если начнешь куражиться, я отошлю его одного, аты останешься здесь. 
- Нет, нет. .. - затрепетала Валона. - Я не доставлю вам никакихзатруднений. 

Солнце стояло уже высоко, когда Пекарь вывел их на улицу. Рик сизумлением оглядел себя, насколько мог. Он не знал, что одежда может бытьстоль диковинной. Валона совсем не походила на работницу с плантаций. Даженоги покрывал какой-то тонкий материал, а каблуки были такие высокие, чтоей приходилось очень осторожно балансировать на ходу. 

Собрались прохожие, разглядывая их, окликая друг друга, переговариваясь. В большинстве своем это были дети, женщины, идущие нарынок, мрачные и оборванные бездельники. Пекарь словно не замечал их. Вруках он сжимал толстую палку. 

Вдруг дальние окраины окружающей толпы возбужденно заволновались, иРик различил черную с серебром форму патрульного. 

Вот тогда это и случилось. Оружие, выстрел, упавший Пекарь и сновабезумное бегство. Неужели черные тени патрульных будут вечно гнаться заними? 
 Они очутились в трущобах одного из дальних пригородов. Валона тяжелодышала, и на ее новом платье проступили влажные пятна пота. 

Рик задохнулся:
- Я не могу больше бежать! 
- Нужно! 
- Подожди. - Он уперся, но она тянула его. - Слушай меня. 

Страх и паника постепенно покидали его. 
- Лона, куда мы бежим, зачем? На нас же костюмы жителей другойпланеты. .. Смотри, это дал нам Пекарь. 

Рик возбужденно достал из кармана маленький прямоугольник, разглядывая его с обеих сторон и пытался раскрыть, как книгу. Ему это неудалось. Тогда он ощупал его края. Когда пальцы сжались на одном из углов, что-то щелкнуло, и одна сторона прямоугольника стала молочно-белой. Мелкиебуквы на ней были непонятными. 

Рик догадался:
- Это паспорт. Значит, можно улететь отсюда. Ведь Пекарь хотел, чтобымы покинули Флорину. На корабле. Давай так и сделаем. 
- Рик, но нас поймают! 
- Не поймают, если мы полетим не на том корабле, на котором он хотелнас отправить. Там нас будут подстерегать. Нам нужно лететь на другомкорабле. На любом другом. 

Корабль! Любой корабль. Эти слова пели у него в ушах. Была его идеяудачной или нет - ему все равно. Ему хотелось быть на корабле. Хотелосьбыть в пространстве. 
- Ладно, Рик! Я знаю, где тут космопорт. Когда я была маленькой, мыиногда в свободные дни ездили туда и смотрели издали, как корабливзлетают. 

Контролер с улыбкой посмотрел на остановившихся перед ним мужчину иженщину, неловких и вспотевших в своем странном одеянии, сразу выдававшемв них чужеземцев. Женщина протягивала паспорт сквозь прорезь. 

Взгляд на нее, взгляд на паспорт, взгляд на список забронированныхмест. Он нажал нужную кнопку, и из автомата выскочили две прозрачныеленты. 
- Ступайте, - нетерпеливо сказал он. - На-деньте их себе на руки иидите. 
- А где наш корабль? - вежливым шепотом спросила женщина. 

Это ему понравилось. Чужеземцы не часто попадаются в космопортуФлорины. В последние годы они встречаются все реже и реже. Но когда онипоявляются, то это тебе не патрульные и не Сквайры. Они не знают, что тытолько флоринианин, и разговаривают с тобой вежливо. 
- Вы найдете его на площадке N_17, сударыня. Желаю вам приятногоперелета на Вотекс. - Он сказал это с пышной учтивостью. 

Потом он вернулся к любимому занятию: звонить своим друзьям, пытатьсянезаметно подключаться к частным разговорам по энергетическим лучам вВерхнем Городе. Прошло несколько часов прежде чем он понял, какую ошибкусовершил. 

Этот корабль был гораздо меньше, чем стоявший у площадки N_17, накоторый были действительны их билеты. Он выглядел более полированным. Егочетыре воздушных шлюза были открыты, главный вход зиял, и ведшая от неголесенка походила на высунутый язык, достигающий земли. 
- Его проветривают, - сказал Рик. - Пассажирские корабли всегдапроветривают перед полетом, чтобы избавиться от запаха сжатого кислорода, много раз уже использованного. 

Валона взглянула на него. 
- Откуда ты знаешь? 

Рик почувствовал нарастающую в нем гордость. 
- Просто знаю. Там сейчас никого нет. На сквозняках никому неприятно. - Он тревожно оглянулся. - Странно, почему народу так мало. 

Струя воздуха устремилась им навстречу, когда они вошли в шлюзкорабля. Платье Валоны вздулось, и ей пришлось держать подол руками. 
- Это всегда так бывает? - спросила она. Ей никогда не случалосьбывать в космическом корабле, она даже не мечтала об этом. Губы у неесжались и сердце стучало. 
- Нет. Только во время продувки. 

Рик радостно двинулся по твердым металлитовым мосткам, жаднооглядывая пустое помещение. 
- Вот, - сказал он. - Это кухня. Впрочем, пища не так важна. Некоторое время мы можем обойтись и без нее. Вода важнее. 

Он начал возиться среди утвари, расположенной в уютных, компактныхгнездах, и раздобыл большой контейнер с крышкой. Поискал взглядом водянойкран и облегченно усмехнулся, когда раздались мягкие вздохи насоса ижурчанье воды. 
- Теперь возьмем несколько жестянок. Не нужно много. Нельзя, чтобыэто заметили. 

Рик нашел маленькую комнату, занятую пожарным оборудованием, аварийными медицинскими запасами и аппаратами для сварки. 
- Устроимся здесь, Лона, - сказал он не очень уверенно. - Сюда незаглядывают, разве что в крайних случаях. Нам нельзя будет зажигать свет, чтобы они не заметили утечки энергии, и пользоваться туалетом: придетсявыжидать периодов отдыха и не попадаться на глаза ночным сменам. 

Ток воздуха внезапно прекратился. Мягкое монотонное жужжаниесменилось тишиной. 
- Скоро они погрузятся, и тогда мы полетим, - сказал Рик. 

Если Рик почувствовал себя человеком, когда проснулся сегодня нарассвете, то сейчас он был гигантом и руки его протягивались через всюГалактику. Звезды были мячиками, а туманности - клочьями паутины, которыенужно снять. 

Он был на корабле! Воспоминания хлынули широким потоком, вытесняядруг друга. Он забыл о кыртовых полях, о фабрике, о Валоне, ворковавшей втемноте. Это были лишь мгновенные разрывы в картине, которая возвращаласьтеперь и оборванные концы которой медленно соединялись. 

Корабль! 

Если бы Рика раньше поместили на корабль, не пришлось бы ждать такдолго, пока восстановятся клетки, выжженные в мозгу. 
- Не волнуйся, Валона, ты почувствуешь вибрацию и услышишь шум, ноэто будут только двигатели. Ты ощутишь на себе большую тяжесть. Этоускорение! 
- А что такое: ус-ко-ре-ние? 
- Не бойся, Лона. Просто тебе будет неприятно, ведь у нас нетаппаратуры, воспринимающей давление. Ты прислонись к этой стене, а когдапочувствуешь, что тебя прижимает к ней, не сопротивляйся. Чувствуешь: уженачинается! 

Он втиснулся в стену; и по мере того, как скорость гиператомныхдвигателей нарастала, тяжесть все увеличивалась. 

Валона тихонько застонала, потом умолкла, тяжело дыша. В горле у неесвистело; ее грудная клетка, не защищенная ремнями и гидравлическимибуферами, старалась впустить в легкие хоть немного воздуха. 

Рику удалось произнести, задыхаясь, несколько слов, не вдумываясь вих значение, но Валона должна чувствовать, что он рядом. Пусть ее покинетострый страх перед неизвестностью, который переполняет ее. Это был толькокорабль, только чудесный корабль; но ведь она никогда раньше не бывала накорабле. 
- Валона, будет еще прыжок, когда мы войдем в гиперпространство исразу покроем большую часть расстояния между звездами. Ты даже незаметишь, как это случится. Только чуть дернется что-то внутри, и готово. - Рик добывал слова медленно, слог за слогом, и это заняло много времени. 

Тяжесть медленно исчезала, и наконец невидимые цепи, приковавшие их кстене, ослабели и упали. Задыхаясь, Рик и Валона опустились на пол. 
- Не ранен ли ты, Рик? 
- Я ранен? - Он еще не отдышался, но засмеялся при мысли, что можнобыть раненным на корабле. - Когда-то я месяцами не опускался ни на какуюпланету. 
- Почему? - спросила она. Подползла поближе и приложила руку к егощеке, чтобы увериться, что ее Рик здесь. 
- Такая у меня работа. 
- Да, - подтвердила она. - Ты анализировал Ничто. 
- Правильно. Именно это я и делал. Ты знаешь, что это значит? 
- Нет. 

Он знал: она ничего не поймет, но должен был говорить. Должен былнасладиться воспоминаниями, опьяниться тем, что может вспоминать прошлое. 
- Видишь ли, все материалы во Вселенной состоят из сотни различныхвеществ. Мы называем эти вещества элементами. Железо и медь - элементы. 
- Я думала, что металлы. 
- Да, но они же и элементы. И кислород, и азот, и углерод, ипалладий. Важнее всех водород и гелий. Они самые простые и встречаютсячаще всех. 
- Я никогда не слыхала об этом, - сказала Валона. 
- Девяносто девять процентов всей Вселенной - это водород, а большаячасть остального - гелий. Даже в пространстве. 
- Мне говорили когда-то, - сказала Валона, - что пространство - этопустота. Там ничего нет. Верно? 
- Не совсем. Нет почти ничего. Но, видишь ли, я был космоаналитиком;это значит, что я носился в пространстве, брал из него очень маленькиеколичества элементов и анализировал их. Я определял, сколько там водорода, сколько гелия, сколько других элементов. 
- Зачем? 
- Ну, это сложно. Ведь распределение элементов в пространственеодинаково. В некоторых районах встречается больше гелия, в других -больше натрия, и так далее. Такие области с особым составом элементовдвижутся в пространстве как течения. Если изучить их особенности инаправление, можно представить, как возникла Вселенная и как онаразвивалась. 
- А как это можно узнать? 

Рик поколебался. 
- Никто не знает в точности. .. - Он продолжал говорить, опасаясь, чтозапас знаний, в которых сейчас блаженно купался его разум, можетиссякнуть. - Потом мы определяем плотность, то есть густоту космическогогаза во всех районах Галактики, чтобы корабли могли точно рассчитать свойпрыжок в гиперпространство. Это похоже на. .. - Голос у него замер. 

Валона напряглась и нетерпеливо ждала продолжения. Но Рик умолк. Ееголос прозвучал хрипло в полном мраке:
- Рик? Что с тобой, Рик? 

Снова молчание. Ее руки вцепились в его плечо, затрясли его. 
- Рик! Рик! 

И ответил ей почему-то голос прежнего Рика. Тихий, испуганный, безвсякой радости и уверенности:
- Лона, мы сделали что-то плохое. 
- В чем дело? Что плохого мы сделали? 
- Нам не нужно было убегать. Не нужно было прятаться на этом корабле. 

Он весь дрожал, и Валона тщетно пыталась обтереть ему рукой влажныйлоб. 
- Почему? - спрашивала она. - Почему? 
- Ведь если Пекарь хотел вести нас по городу средь бела дня, то, значит, он не ждал помех от патрульных. Ты помнишь патрульного? Того, чтозастрелил Пекаря? 
- Да. 
- Ты помнишь его лицо? 
- Я не посмела смотреть. 
- А я посмел, и в нем было что-то странное, в этом лице. Но тогда яне думал. .. Лона, это был не патрульный! Это был Резидент, Лона! Это былРезидент, переодетый патрульным! 


 ВЫСОКОРОДНАЯ ДАМА
Разгневанная Сэмия Файфская быстро шагала из конца в конец комнаты. Темные волосы ее были собраны в пышную массу, тонкие каблучки делали еечуть выше ростом. Ее узкий, четко раздвоенный подбородок дрожал. 
- О нет, - шептала она, - этого он со мной не сделает. Этого он несможет сделать. .. Капитан! 

Голос у нее был резкий и властный. Капитан Рэйсти склонился передней. 
- Моя госпожа? 
- Мне нельзя приказывать, - торжественно сказала она. - Я взрослая. Ясама себе хозяйка. Я предпочитаю остаться здесь. 
- Прошу вас понять, госпожа моя, - сказал осторожно капитан. - Это немои приказы. Моего мнения не спрашивали. Мне попросту сказали, что ядолжен сделать. Вот копии приказов. 
- Меня не интересуют ваши приказы. - Сэмия отвернулась и быстроотошла от него, застучав каблучками. 

Он последовал за нею и произнес мягко:
- В приказе сказано, что если вы не пожелаете лететь, я должен, простите меня, увести вас на корабль силой. 
- Вы не посмеете! - она резко повернулась к нему. 
- Приказ таков, что я осмелюсь на все. 

Она попыталась успокоить его. 
- Но, капитан, ведь настоящей опасности нет. Это смешно, этосовершенно бессмысленно. Город спокоен. Все, что случилось, - это то, чтовчера вечером в библиотеке сбили одного патрульного. 
- Другой патрульный убит сегодня утром, и снова флоринианами. 
- Что общего между ними и мною? Я не патрульный. 
- Госпожа моя, корабль уже на старте. Вскоре он взлетит. Вы должныбыть на нем. 
- А моя работа? Мои исследования? Вы понимаете. .. Нет, вы не поймете. 

Капитан не сказал ничего. Она отвернулась. Мерцающее платье измедного кырта с прожилками молочного серебра обрисовывало необычайнотеплую округлость ее плеч и рук. Капитан Рэйсти взглянул на нее и в еговзглядах было что-то большее, чем убогая учтивость и смиреннаябесстрастность, с какими простой саркит обязан смотреть на ВысокороднуюДаму. Он всегда удивлялся, почему такая прелестная крошка предпочитаеттратить свое время, притворяясь погруженной в университетские премудрости. 
 Сэмия очень хорошо знала: за это серьезное увлечение наукой ее, СэмиюФайфскую, слегка презирают те, кто привык думать, что уделаристократических Высокородных Дам Сарка - блистать в обществе и, крометого, производить на свет не меньше (но и не больше) двух будущихсаркитских Сквайров. 

Они приходили к ней и говорили:
- Вы действительно пишете книгу, Сэмия? - и просили ее показать ихихикали. 

Это женщины. Мужчины были еще хуже со своим любезным снисхождением иявной убежденностью, что достаточно только взгляда с их стороны илимужской руки вокруг талии, чтобы излечить Сэмию от этого вздора и обратитьее мысли к действительно важным вещам. 

Это началось давно. Сэмия всю жизнь была влюблена в кырт, хотябольшинство людей принимало его как нечто должное. Кырт! Царь, император, бог тканей! 

Химически это всего лишь разновидность целлюлозы. Химики клялись вэтом. Но со всеми своими инструментами и теориями они не могли объяснить, почему на Флорине и только на Флорине из всей Галактики, целлюлозастановится кыртом. Но спросите их, чем именно кырт отличается отцеллюлозы, и они лишаются речи. 

Когда-то ослепленная блеском кыртовых волокон, она спросила у своейняньки:
- Почему он блестит, няня? 
- Потому, что это Кырт, Миаканс. 
- Почему другие вещи не блестят так, няня? 
- Другие - это не Кырт, Миаканс. 

Вот и все. Двухтомная монография на эту тему была написана только тригода назад. Она внимательно прочла ее. Все сводилось к нянькиномуобъяснению. Кырт - это кырт, потому что он кырт. 

Правда, кырт не блестел сам по себе, но если спрясть его как должно, то он будет сиять на солнце любым цветом или всем спектром сразу. Другойвид обработки придавал нити алмазное сверканье. Несложная обработка делаламатериал непроницаемым для шестисот градусов и инертным почти ко всемхимическим веществам. Волокна можно было превращать в тончайшие нити длявоздушных тканей, и те же волокна обладали прочностью на растяжение, скоторой не мог соперничать никакой из известных стальных сплавов. 

Кырт имел более широкое, более разнообразное применение чем любоедругое известное человеку вещество. Не будь он так дорог, он мог бызаменить стекло, пластмассу или металл во всех бесчисленных областях ихприменения в технике. Он был единственным материалом для нитяных крестов воптических инструментах, для изложниц гидрохронов, применяемых вгиператомных моторах, для всех прочных сооружений - везде, где металлоказывался слишком хрупким и слишком тяжелым. 

Но кырта было мало, очень мало. Фактически весь сбор кырта уходил наткани, из которых делались самые сказочные одеяния в Галактике. Флоринаодевала аристократию на миллионе планет, так что урожай приходилосьраспределять весьма скупо. 

Когда Сэмия стала старше, она пришла к отцу. 
- Что такое кырт, папа? 
- Это хлеб и масло, Миа. 
- Для меня? 
- Не только для тебя, Миа. Это хлеб и масло для всего Сарка. 

Она узнала, что не было планеты в Галактике, которая не пыталась бывыращивать кырт на своей собственной почве. Сначала Сарк принял закон осмертной казни для всякого, кого поймают на контрабандном вывозе семянкырта с планеты. Это не мешало успехам контрабанды, а потом Сарку сталоясно, что закон нужно отменить. Всякий, откуда бы он ни явился, могпокупать семена кырта по цене веса готовой кыртовой ткани: на любойпланете Галактики, кроме Флорины, из семян кырта вырастал простой хлопок. Белый, тусклый, непрочный и бесполезный. 

Перепробовано было все. Брались образцы флоринианской почвы. Строились искусственные источники света, воспроизводящие спектрфлоринианского солнца. Инопланетную почву заражали флоринианскимибактериями. А кырт всегда вырастал белым, тусклым, непрочным ибесполезным. 

Вот уже пять лет Сэмия Файфская мечтала написать настоящую книгу поистории кырта: о планете, где он рос, и о людях, которые его выращивали. 

Это была мечта, окруженная глумливым смехом, но Сэмия дорожила ею. Она настояла на том, чтобы полететь на Флорину. Она собиралась провестисезон в полях и несколько месяцев на фабрике. Она хотела. .. 

Но не все ли равно, чего она хотела? Ей было приказано возвращаться. Что ж, она полетит на Сарк! Но она, Сэмия Файфская, вернется еще наФлорину. Через день, через два, через неделю! 

Сэмия оставалась у иллюминатора, пока Флорина не стала казаться едвазаметным шариком. .. 
 - Госпожа, не угодно ли вам удалиться в вашу каюту? 

Она взглянула на капитана Рэйсти и сказала не без сарказма:
- Какие новые приказы вы получили, капитан? Уж не пленница ли я? 
- Конечно, нет. Это только предосторожность. Космопорт перед нашимвзлетом был необычно пуст. По-видимому, этот флоринианин убил ещекого-нибудь, и весь гарнизон космопорта помогает патрульным ловитьпреступника по всему Городу. 
- А при чем тут я? 
- Мне кажется, на наш корабль проникли нежелательные лица. 
- Зачем? 
- Пока я этого не знаю. 
- Вы придумываете, капитан. 
- Боюсь, что нет, госпожа моя. Наши энергометры были бесполезны впределах планетарного расстояния от флоринианского солнца, но теперь онидействуют, и мне кажется, что из аварийных складов исходит излишектеплового излучения. 
- Это вы серьезно? 

Неподвижное лицо капитана на мгновение стало высокомерным. Он сказал:
- Излучение равновелико тому, какое могло бы дать двое обыкновенныхлюдей. 
- Или нагревательная установка, если кто-нибудь забыл ее выключить. 
- Наши энергетические запасы не тронуты, госпожа моя. Впрочем, мыготовы произвести расследование, но я прошу вас сначала удалиться в каюту. 

Она молча кивнула и вышла. 
 Когда Мирлин Теренс, переодетый в форму патрульного, увидел на улицеПекаря, Рика и Валону, он понял, что действовать надо быстро и решительно. У него не было выбора: он потянулся к оружию, и Пекарь упал перед ним, мертвый и страшный. 

Позже, когда толпа кипела и струилась, когда Рик и Валонарастворились в толпе, а летательные машины настоящих патрульных появилисьв воздухе как коршуны, что еще он мог сделать? 

Первым его импульсом было бежать за Риком и Валоной, но он быстроподавил его. Он никогда не пробьется к ним сквозь эту сумасшедшую толпу, авероятность того, что патрульные его поймают, была слишком велика. Онпоспешил в другую сторону, к пекарне. 

На рассвете он подошел к патрульной станции. Одинокий скучающийдежурный был смесью равнодушия и свирепости. Теренсу было приказаноудостоверить свою личность и род занятий. Вместо документов Резидент вынулиз кармана пластмассовый брусок, вырванный из какой-то полуразрушеннойхижины на окраине города. 

Он ударил патрульного бруском по голове, потом обменялся с нимплатьем и оружием. Список его преступлений был уже достаточно велик, и онне встревожился, когда увидел, что патрульный не только оглушен, но иубит. А он все еще был на свободе, и ржавая машина патрульного правосудиядо сих пор напрасно скрежетала, разыскивая его. 

Он был у пекарни. Пожилой помощник Пекаря, стоявший на пороге, толькопискнул при виде страшной формы патрульного и юркнул в лавку. Резиденткинулся за ним, схватил за осыпанный мукой воротник и скрутил его. 
- Где Пекарь? 

Губы у старика раскрылись, но звука не было. 
- Говори. Две минуты назад я убил человека. Мне ничего не стоит убитьеще одного. 
- Сжальтесь! Я не знаю, сударь. 
- Ты умрешь за то, что не знаешь. 
- Но он ничего не сказал мне. Я слышал, как один раз он упомянул оВотексе и о каком-то космическом корабле. 

Теренс оттолкнул его. 

Значит, Пекарь достал билеты для них. Корабль будет ждать. Рик иВалона придут туда. Они не могут не прийти. Но как ему, Резиденту, средьбела дня пробраться на космодром? . . Да, положение было отчаянное. Если онпотеряет Рика - потенциальное оружие против тирании Сарка, - его жизньбудет ничтожной добавочной потерей. Все остальное не значило ничего. .. 

И потому он вышел на улицу, вышел бестрепетно, хотя патрульные ужеискали человека в форме патрульного, хотя их воздушные машины были еще навиду. 

Теренс знал, куда он идет. Из многочисленных космопортов Флоринытолько один предназначен для обычных путешественников, саркитов победнее, флоринианских служащих и немногих чужеземцев, которым удалось получитьразрешение посетить Флорину. 

Контролер у ворот порта следил за приближающимся Теренсом со всемипризнаками горячего интереса. Неизвестность вокруг него стала нестерпимой. 
- Приветствую вас, сударь, - сказал он. В голосе у него звучаларобкая жалость. - Большое волнение в Городе, не так ли? 

Теренс не клюнул на приманку. Он низко опустил дугообразное забралошляпы и застегнул верхнюю пуговицу мундира. 
- Приходили ли здесь двое, мужчина и женщина, направляющиеся наВотекс? - спросил он резко и властно. 

Контролер поразился. С минуту он прочищал горло, потом ответилгораздо смиреннее:
- Да, офицер. С полчаса назад. Может быть, еще меньше. - Он вдругпокраснел. - Связаны они как-нибудь с? . . Офицер, билеты у них были впорядке. Я бы не пропустил чужих без надлежащего разрешения. 

Теренс не обратил на это внимания. Надлежащее разрешение! Пекарьраздобыл его за ночь. О Галактика, подумал он, как глубоко прониктранторианский шпионаж в саркитскую администрацию! 
- Как они назвали себя? 
- Гарет и Ханса Барн. 
- Отлетел ли их корабль? Быстро! 
- Н-нет, сударь. 
- Какая платформа? 
- Семнадцатая. 

У главного шлюза корабля стоял межпланетник в офицерской форме. Теренс слегка задохнулся. Он спросил:
- Вошли ли в корабль Гарет и Ханса Барн? 
- Нет, не входили, - флегматично ответил межпланетник. Для него, саркита, патрульный был просто человек в мундире. 
- Так они не вошли? - теряя терпение, спросил Теренс. 
- Я уже сказал. И ждать мы их не будем. Мы отправляемся порасписанию, с ними или без них. 

Теренс снова пошел к контролеру. 
- Улетели они? 
- Улетели? Кто, сударь? 
- Барны. Те, что с Вотекса. Они не сели на корабль. Так что же, ониушли обратно? 
- Никто не выходил, сударь. 
- Отлетал ли какой-нибудь корабль с тех пор, как они вошли? 

Контролер посмотрел в расписание. 
- Один, - сказал он. - Лайнер "Отважный". - И, желая задобритьгневного патрульного добровольной информацией, добавил: - "Отважный" идетспециальным рейсом на Сарк, чтобы вернуть с Флорины Высокородную СэмиюФайфскую. 

Теренс медленно отошел. Устрани невозможное, и остальное, даже самоеневероятное, будет правдой. Рик и Валона вошли в космопорт. Они не былисхвачены, иначе сторож наверняка знал бы об этом. Они не взошли накорабль, куда действительны их билеты. Они не ушли из порта. Единственнымкораблем, взлетевшим с тех пор, был "Отважный". Следовательно, Рик иВалона - на нем. Они либо пленники, либо беглецы. 

Что по сути одно и то же. Если они беглецы, то скоро станутпленниками. Только флоринианской крестьянке и умалишенному неизвестно, чтона современном космическом корабле спрятаться невозможно. Но самоепоразительное: из всех космических кораблей они выбрали именно тот, накотором летит дочь самого Сквайра Файфского! 


 СКВАЙРСквайр Файф был самым важным лицом на Сарке, и потому он не любилстоять. Торс у него был массивный, а голова, несомненно, величавая, ноторс был посажен на коротенькие ножки, поэтому он ходит неуклюжепереваливаясь. 

Вот почему Великий Сквайр всегда сидел за столом, и никто не виделего в другом положении, кроме дочери, личных слуг и жены, когда она былаеще жива. 

Сквайр позировал и знал это. Он изгнал всякое выражение с лица, а егоруки, широкие, сильные, с короткими пальцами, слегка держались за крайстола, гладкая, полированная поверхность которого была совершенно голой. Не было ни бумаг, ни слуховой трубки, ни украшений. 

Он говорил своему бледному, белому как рыба секретарю тем особым, безжизненным тоном, которым обращался только к механическим слугам ифлоринианским служителям:
- Полагаю, все это принято? 

Секретарь отвечал столь же безжизненным тоном:
- Сквайр Бортский заявил, что обязательства по прежним деловымсвиданиям помешают ему явиться раньше чем в три. 
- А вы сказали ему? 
- Я сказал, что задержки нежелательны. 
- Результат? 
- Он будет здесь, господин. Остальные согласились без оговорок. 

Файф улыбнулся. Великие Сквайры слишком чувствительны к своейнезависимости. 

Теперь он ждал. Комната была большая, места для всех приготовлены. Большой хронометр, чья крошечная животворная искорка радиоактивности ниразу не задерживалась и не угасала за тысячу лет, бесстрастно показывалвремя. 

А повидал он за тысячелетие немало. Когда он отсчитывал первыеминуты, Сарк был новой планетой с возведенными вручную городами, ссомнительными связями среди прочих, более старых планет. В те временахронометр висел на стене в старом кирпичном здании, самые кирпичи которогос тех пор превратились в прах. Он одинаково ровно отмечал трикратковременные саркитские "империи", когда недисциплинированным солдатамСарка удавалось более или менее длительно править полудюжиной соседнихмиров. Его радиоактивные атомы распадались в строго статистическойпоследовательности в те два периода, когда политику Сарку диктовали чужиезвездные флоты. 

Пятьсот лет назад он отметил спокойное время, когда Сарк обнаружил, что в почве ближайшей планеты, Флорины, скрыты неисчислимые сокровища. Затем две победоносные войны и торжественное провозглашение победногомира. Сарк отказался от своих империй, прочно проглотил Флорину и сталнастолько могущественным, что даже Трантор не осмеливался указывать ему. 

Трантору нужна была Флорина, как была она нужна и другимправительствам. Столетия превратили Флорину в лакомый кусок, к которомупротягивались из космоса жадные руки. Но схватили ее руки Сарка, и Саркскорее допустил бы Галактическую войну, чем выпустил свою добычу. 

Трантор знал об этом! Трантор знал об этом! 

Беззвучный ритм хронометра словно повторялся этим припевом в мозгуСквайра. 

Было 2:23. 
 Около года назад уже состоялась встреча пяти. Тогда, как и теперь, Сквайры, рассеянные по лицу всей Планеты, каждый на своем материке, встретились в трехмерной проекции. 

Подлинная особа Сквайра Руне находилась у антиподов, на единственномматерике, где в это время была ночь. Кубическое пространство, окружавшееего изображение в зале у Файфа, светилось холодным искусственным светом, тускневшим в более ярком дневном свете. 

В этом зале собрался, во плоти или в изображении, весь Сарк. Руне быллысый, розовый, жирный, а Балле - седой, морщинистый, высохший. Стин, напудренный и нарумяненный, сохранял улыбку совершенно обессиленногочеловека, притворяющегося, что еще обладает жизненной силой, но ужелишенного ее, а Борт доводил безразличие к жизненному комфорту до тогонеприятного уровня, что красовался двухдневной щетиной и грязными ногтями. 

Пять Великих Сквайров. 

Они были верхней из трех ступенек правящих сил на Сарке. Нижняя -Флоринианская Гражданская Служба - оставалась самой устойчивой среди всехэксцессов, отмечавших возвышение и падение отдельных благородных домов наСарке. Именно она фактически смазывала оси и вращала колеса управления. Выше находились министры и начальники департаментов, назначаемыенаследственным (и безвредным) Главой Государства. Их имена, как и имясамого Главы, были необходимы на государственных бумагах, чтобы придать имзаконную силу, но их единственная обязанность состояла в том, чтобыподписывать свои имена. И вот наконец эти пятеро, каждому из которыхостальные четверо молчаливо предоставляли один из материков. Они былиглавами семейств, контролировавших большую часть торговли кыртом. Властьна Сарке продавалась и политика диктовалась деньгами. И эти деньги были уних. А из всех пяти самым богатым был Файф. .. 

Вот что сказал при прошлой встрече Сквайр Файф остальным хозяевамвторой по богатству планеты Галактики (второй после Трантора, извлекавшегоприбыли из полумиллиона миров):
- Я получил странное сообщение. Если вы не возражаете, я прочту еговслух. - И стал читать сладким голосом, придавая словам драматичность: -"Вы - Великий Сквайр Сарка, и никто не может соперничать с вами по властии богатству. Но эта власть и богатство покоятся на утлом основании. Выдумаете, что будете вечно владеть всей мировой добычей кырта. Но спроситесебя: долго ли просуществует Флорина? Вечно ли? 

Нет! Флорина может быть разрушена завтра же. Не моими руками, конечно, но так, что вы не сможете предсказать или предусмотреть это. Подумайте о гибели Флорины. Подумайте также о том, что ваше богатство ивласть уже исчезли, так как я требую большую часть их. У вас будет времяподумать, но не очень много времени. 

Если вы станете медлить, я заявлю всей Галактике и особенно всейФлорине истину о ее близкой гибели. После этого у вас не будет ни кырта, ни власти, ни богатства. Не будет их и у меня, но к этому я привык. 

Я требую: отдайте большую часть ваших владений мне, и вы сможетебезопасно владеть тем, что у вас останется. Это будет лучше, чем ничто, ожидающее вас в противном случае. Не презирайте того, что у вас останется. Флорина может просуществовать до самой вашей смерти, а вы можете жить еслии не роскошно, то хотя бы комфортабельно". 
- Забавное письмо, - закончил Сквайр Файф. - Подписи нет, а общийтон, как вы слышали, напыщен и ходулен. Что вы думаете обо всем этом, Сквайры? 
- Очевидно, это дело человека не далеко ушедшего от психоза. - Вкрасном лице Руне отражалось недовольство. - Он словно пишет историческийроман. Откровенно говоря, Файф, я не понимаю, зачем ради такой чепухи надонарушать традиции автономии материков и созывать нас всех. 

Файф сложил вместе свои короткие пальцы. 
- Я собрал вас не для того, чтобы прочесть письмо сумасшедшего. Это, надеюсь, вы понимаете. Я боюсь, что перед нами встала серьезная проблема. Прежде всего я спросил себя: почему дело касается только меня одного? Конечно, я самый богатый из Сквайров, но я один контролирую только третьторговли кыртом. А впятером мы контролируем ее всю. Сделать пять копийленты так же легко, как сделать одну. 
- Вы употребляете слишком много слов, - пробормотал Борт. - Я получилкопию этого письма и уверен: эти трое получили тоже. Хотите знать, что ясделал со своим? Выбросил его. В мусоропровод. Советую сделать то же самоеи с вашим. Покончим с этим. Я устал. 

Его рука потянулась к выключателю, который должен был прерватьконтакты и погасить изображение, находящееся у Файфа. 
- Погодите, Борт! - Голос Файфа стал резким. - Не делайте этого. Яеще не кончил. Вы не захотите, чтобы мы принимали меры и решали без вас. Яуверен, что не захотите. 
- Потерпим, Сквайр Борт, - посоветовал Руне мягким тоном, хотя егомаленькие, заплывшие жиром глазки отнюдь не были любезными. - Я удивляюсь, почему Сквайр Файф обеспокоен пустяками. 
- Ну что же, - произнес Балле сухим, скрипучим тоном, - может бытьФайф думает, что у нашего пишущего письма друга есть сведения о нападенииТрантора на Флорину. 
- Фи, - гневно сказал Файф, - откуда ему знать это, кто бы он ни был? Наша разведка знает свое дело, уверяю вас. И как он сможет остановитьнападение, получив наше богатство в качестве взятки? Нет, нет. Он говорито гибели Флорины так, словно думает о физическом уничтожении, а не ополитическом. 
- Это просто безумие, - сказал Стин. 
- Да? - возразил Файф. - Значит, вы не постигаете значения событий запоследние две недели? 
- Каких событий? - спросил Борт. 
- По-видимому, исчез один космоаналитик. Все вы прекрасноинформированы об этом. Так вот, вы читали копию его последнего сообщения сбазы на Сарке, перед тем как он исчез? 
- Мне показывали сообщение. Я не обратил внимания. 
- А остальные? - взгляд Файфа вызывал их одного за другим. - Вашейпамяти хватает на неделю? 
- Я читал, - произнес Руне. - Я помню. Действительно! Там тожеговорилось об уничтожении. Вы к этому и ведете? 
- Слушайте, - пронзительно заговорил Стин, - там было множествонеприятных намеков, а смысла никакого. Об этом и говорить-то не стоит. 
- Ничего не поделаешь, Стин, - сказал Файф. - Мы должны говорить обэтом снова. - Космоаналитик сообщал об уничтожении Флорины. После егоисчезновения мы получаем письма, тоже грозящие уничтожением Флорине. Неужели это совпадение? 
- Вы хотите сказать, что космоаналитик посылал шантажирующие письма? - прошептал старик Балле. 
- Маловероятно. Почему он говорил сначала от своего имени, а потоманонимно? 
- Когда он говорил сначала, - сказал Балле, - он сообщался со своимместным начальством, а не с нами. 
- Пусть даже так. Шантажист сообщается только со своей жертвой, еслиможет. 
- В чем же дело? 
- Он исчез. Будем считать космоаналитика честным. Но он передалопасные сведения. Потом аналитик попадает в лапы негодяев, и они-то нас ишантажируют. 
- Кто же это? 

Файф мрачно откинулся в кресле; губы у него едва шевельнулись. 
- Вы спрашиваете меня серьезно? Это Трантор! 
- Трантор? 
- Почему бы нет? Есть ли лучший способ завладеть Флориной? Это однаиз главных целей их внешней политики. И если они могут сделать это безвойны, тем лучше для них. Послушайте, если мы поддадимся этомуневозможному ультиматуму, Флорина будет принадлежать им. Они предлагаютнам оставить немного, но надолго ли мы сохраним даже это? С другойстороны, предположим, что мы игнорируем это письмо, и у нас фактически нетдругого выбора. Что сделает тогда Трантор? Будет распространять средифлориниан слухи о близком конце света. Те впадут в панику, и что может заэтим последовать, кроме катастрофы? Какая сила может заставить человекаработать, если он думает, что конец света наступит завтра же? Урожайпогибнет. Склады опустеют. А Трантор только и ждет признаков беспокойствана Флорине. Если Сарк окажется не способным гарантировать поставку кырта, для них самым естественным будет двинуться на поддержание так называемогопорядка. И свободные миры Галактики, вероятно, поддержат их ради кырта. Особенно если Трантор решит нарушить монополию, повысить производство ипонизить цены. Потом, конечно, все изменится, но сразу они получатподдержку. 

Единственный логический вывод: Трантор может завладеть Флориной. Еслибы они просто применили силу, то вся свободная Галактика вне сферы влиянияТрантора присоединилась бы к нам из чувства самосохранения. 
- А при чем здесь космоаналитик? - спросил Руне. - Если ваша теорияверна, вы должны объяснить это. 
- Думаю, что верна. Эти космоаналитики обычно люди неуравновешенные, а этот построил какую-то сумасшедшую теорию. Неважно какую. Трантор неможет обнародовать ее, иначе Бюро Космического Анализа ее разгромит. Ноесли они схватили этого человека и узнали от него какие-то подробности, это могло дать им нечто, имеющее для неспециалистов поверхностнуюважность. Они могут использовать эту химеру, придать ей вид реальности. Бюро - это транторианская марионетка, и его отрицания, когда историяраспространится путем псевдонаучных слухов, не смогут быть достаточноэнергичными, чтобы бороться с ложью. Но мы узнали об опасности. Мы найдемкосмоаналитика, если сможем. Мы должны держать всех известных намтранторианских агентов под строгим наблюдением, не мешая им. Так можноузнать о готовящихся событиях. Надо тщательно подавить на Флорине любыеслухи о возможной гибели планеты. На первый же слабый шепот мы должныответить самым энергичным противодействием. А пока будем ждать следующегохода. .. 
 Это было год назад. Они расстались, и тут последовало самое странноефиаско, которое когда-либо выпадало на долю Сквайра Файфского. 

Второго хода не было. Никто больше не получал писем. Космоаналитиктак и не был найден, а Трантор продолжал якобы поиски. Не было и следаапокалипсических слухов на Флорине; сбор и переработка кырта шли гладко, как всегда. 

Файф снова созвал совещание. Сквайры явились вовремя. Сначала Борт, сжав губы, царапая толстым обломанным ногтем щетину на небритой щеке. Потом Стин, только что смывший краску с лица, бледный, с нездоровым видом. Балле, равнодушный и усталый, со впалыми щеками, окруженный подушками, состаканом молока рядом. Последним - Руне, опоздавший на две минуты, надутый, с влажными губами. 

Файф начал:
- Сквайры! Прошлый раз я говорил об отдаленной и сложной опасности. Сегодня она не так уж далеко. Она близко, очень близко. Один из вас знает, о чем я говорю. Остальные скоро узнают. 
- О чем же вы говорите? - отрывисто спросил Борт. 
- О государственной измене! 


 БЕГЛЕЦ
Мирлин Теренс покинул космодром и погрузился, наконец, вблагословенную тень Нижнего Города. Он шел уверенно и не спеша, как иположено патрульному. И крепко сжимал свой нейрохлыст. Улицы пусты. Туземцы прячутся по хижинам. Тем лучше. Его ни о чем не спрашивают. Никтоне задерживается, чтобы взглянуть в его бледное флоринианское лицо, неизучает его внешности. Черно-серебряного мундира вполне достаточно. 

Но теперь пора перестать быть патрульным. 

И другое. Отныне он не будет в безопасности нигде на Флорине. Убийство патрульного - величайшее преступление, и даже через 50 лет, еслион сможет так долго скрываться, охота на него будет активно продолжаться. Значит, нужно покинуть Флорину. 

Как? 

Что ж, он дал себе еще сутки жизни. Это щедро. Значит, нужнорисковать так, как ни один человек в здравом уме рисковать не сможет. .. 

Отряд патрульных повернул на улицу как раз в тот момент, когда дверьподъемника закрылась за Резидентом. Систематические поиски, вероятно, уженачались. 

Он вышел из лифта в Верхнем Городе. Здесь не было укрытий. Колонн, сталесплава, закрывающего его, Мирлина Теренса, сверху. 

Ни одного патрульного. Проходившие мимо Сквайры смотрели сквозь него. О географии Верхнего Города у него были смутные понятия. Где-то в этойчасти должен находиться парк. Самое логичное - спросить о дороге, затемвойти в любое высокое здание и посмотреть с верхних террас. Первое простоневозможно. Патрульному не нужны никакие указания. Второе слишком опасно. Внутри здания патрульный слишком заметен. 

Он попросту доверился направлению, подсказанному памятью случайновиденных им карт Верхнего Города. Путь оказался правильным. Вскоре Теренсдостиг парка. 

В мягком климате Флорины парк зеленел круглый год. Там были лужайки, рощицы, каменные гроты. Был прудик с красивыми рыбками и пруд побольше, чтобы плескаться детям. Ночью парк пылал цветной иллюминацией, пока неначинался дождь. Были танцы, трехмерное кино, извивающиеся тропинки, гдеблуждали парочки. 

С полчаса Теренс бесцельно шагал по дорожкам. Никто не видел его. Никто не замечал. В этом он был уверен. Пусть спросят у Сквайров, проходивших мимо него: "Видели ли вы вчера в парке патрульного? " И Сквайрылишь посмотрят удивленно. Это все равно, что спросить их, видели ли оникузнечика, проскакавшего через дорожку. 

И тут он увидел то, что искал. 

Человек! Вернее, Сквайр. Он быстро шагает взад и вперед. Докуриваетсигару резкими затяжками, сует ее во впадинку скалы, где она мгновениележит спокойно. Потом исчезает в быстрой вспышке. Смотрит на свои часы. Теренс оглянулся. По лестнице за ним не шел никто. Пора действовать! 

Он подошел к Сквайру и быстро извлек свой нейрохлыст. Сквайр так и неувидел этого. Хлыст слабо зажужжал. Сквайр окаменел, парализованный, ирухнул наземь. 

Вокруг все еще не было никого. Он оттащил одеревенелое состекленевшими глазами тело в ближайшую пещеру. Доволок до самого дальнегоконца и раздел Сквайра, с трудом стаскивая одежду с окаменелых рук и ног. Сбросил свою запыленную, пропотевшую патрульную форму и надел бельеСквайра. Впервые в жизни он ощутил кыртовую ткань всем телом. 

Облачившись в одежду Сквайра, Мирлин Теренс натянул ермолку. Они небыли особенно модными среди молодежи, но некоторые носили их, - к счастью, этот Сквайр тоже. Без ермолки светлые волосы Теренса сделали бы маскарадневозможным. 

Потом он настроил пистолет на максимальную мощность и направил его наСквайра. Вскоре от того осталась лишь дымящаяся обугленная масса. Этодолжно затруднить преследование. 

Он превратил форму патрульного в мелкий белый пепел и выбрал из кучкипочерневшие серебряные пуговицы и пряжки. Это тоже затруднит погоню. 

Он вышел из парка, шагая безо всякой цели. Прошло еще полчаса. 

Но что же дальше? 

Он остановился на небольшой площади, где посреди лужайки билфонтанчик. Вода пенилась и переливалась радугой. Он оперся об ограду, спиной к заходящему солнцу, и медленно, по одной, уронил почерневшеесеребро пуговиц в бассейн. Потом подумал о Нижнем Городе, и мгновеннаясудорога раскаяния исчезла в нем. 

Он медленно обследовал карманы, стараясь, чтобы это выгляделонебрежно. Связка пластинчатых ключей, несколько монет, удостоверениеличности (Святой Сарк, они есть даже у Сквайров! Но Сквайры не обязаныпредъявлять их всякому встречному патрульному). 

Его новое имя было, по-видимому, Алстэр Димон. Он надеялся, что емуне придется им пользоваться. В конце концов вероятность встречи с тем, ктобы знал Димона лично, невелика, но ею нельзя пренебрегать. 

Ему 29 лет. Он ощутил легкую дурноту при мысли о том, что оставил впещере, но поборол ее. Сквайр - это Сквайр. Сколько 29-летних флоринианпогибло от их рук или по их приказу? В самом деле - сколько? 

Он продолжал рыться в карманах. Копия свидетельства водителя яхты. Увсех зажиточных саркитов есть яхты, все умеют водить их. Это нынешняямода. Несколько листков саркитских кредиток. Они могут пригодиться. 

Ему вспомнилось, что он ничего не ел с прошлого вечера, когда был уПекаря. И тут его озарило: яхта сейчас на месте, а ее владелец мертв. Этоего яхта! Ангар N_26, порт 9. Хорошо. .. 

А где этот порт 9? Он не имел ни малейшего понятия. 

Он оперся головой о холодный гладкий парапет вокруг фонтана. Чтоделать? Что делать? 

Голос, раздававшийся над ним, заставил его вздрогнуть. 
- Алло, - сказал голос, - вы нездоровы? 

Теренс взглянул. Это был пожилой Сквайр. Он курил длинную папиросу сароматическими листьями внутри, а с его золотого браслета свисал какой-токрупный зеленый камень. 
- Я только отдыхаю, - сказал Резидент. - Решил пройтись и забыл овремени. Боюсь, что опаздываю на совещание. 

Он неловко помахал рукой. Теренс довольно хорошо подражал саркитскомуакценту - недаром общался с ними так долго, - но позаботился о том, чтобыне преувеличивать его. Преувеличение заметить легче, чем недостаток. 

Не смотрит ли он на Теренса как-то странно? Резиденту пришло вдруг вголову, что, может быть, одежда сидит на нем плохо. Он быстро сказал:
- Погодите! Я, кажется, немного заблудился. Мне нужен порт 9. Посмотрим. .. - Он неопределенно оглядывался. 
- Посмотрим. Это улица Реккет. Вам нужно только спуститься к улицеТриффис и повернуть налево, а тогда идти до самого порта. - Он машинальнопоказал направление. 

Теренс улыбнулся. 
- Вы правы. Мне нужно перестать мечтать и начать мыслить. Благодарювас, сударь. 
- Вы можете взять мой скитер. 
- Вы очень любезны, но. .. - Теренс уже уходил, чуть-чуть поспешно, махая рукой. Сквайр глядел ему вслед. 

Может быть, завтра, когда труп в пещере будет найден и начнутсярозыски, Сквайр вспомнит об этой встрече. Он может сказать: "В нем былочто-то странное, если вы меня понимаете. Он говорил как-то странно исловно не знал, где находится. Я поклялся бы, что он не знает, где улицаТриффис". 

Но это будет завтра. 

Он направился туда, куда Сквайр указал ему. Дошел до блестящего знака"Улица Триффис", почти тусклого на фоне оранжевого радужного здания. Свернул налево. 

Порт 9 кишел молодежью в спортивных костюмах, с высокимиостроконечными шляпами и вздувающимися на бедрах штанах. Теренс чувствовалсебя заметным, но никто не обратил на него внимания. Воздух был полонтерминами, которых он не понимал. 

Он нашел ангар 26, но выждал несколько минут, прежде чемприблизиться. Ему не хотелось, чтобы какой-нибудь Сквайр торчалпоблизости, чтобы у кого-нибудь была яхта в соседнем ангаре, чтобыкто-нибудь знал Алстэра Димона в лицо и удивился незнакомцу, занявшемусяДимоновым кораблем. 

Наконец он вошел в ангар, где матовым сиянием струились длинные телаяхт. 

А дальше что? 

За последние двенадцать часов он убил трех человек. Он возвысился отфлоринианского резидента до патрульного, от патрульного до Сквайра. Онпришел из Нижнего Города в Верхний, из Верхнего - в космопорт. Судя повидимым признакам, он владел яхтой, кораблем, достаточно надежным, чтобыувезти его на любую обитаемую планету в этом секторе Галактики. 

Было только одно "но". 

Он не умеет водить яхту. 

Он устал до смерти и вдобавок голоден. Он пришел сюда, но не можетдвинуться дальше. Он был у края пространства, но перешагнуть через этоткрай не мог. 

Сейчас патрульные, должно быть, решили, что в Нижнем Городе его нет. Они начнут обыскивать Верхний, как только до их тупых мозгов дойдет мысль, что флоринианин может осмелиться. А когда они найдут тело, поиски примутновое направление. Патрульные начнут искать поддельного Сквайра. 

И найдут его. Он забрался в самый конец тупика и, прижавшись спиной кстене, мог только ждать, пока далекие звуки погони станут все громче игромче, пока ищейки в конце концов не кинутся на него. 

Тридцать шесть часов назад в руках у него была величайшая возможностьвсей его жизни. Теперь возможность исчезла, а вскоре за нею последует ижизнь. 


 КАПИТАН- Госпожа моя, как я могу позволить вам беседовать с ними наедине? 
- Разве они вооружены, капитан? 
- Конечно, нет. Это неважно. Но нельзя же рассчитывать на то, что онипоступят разумно. 
- Тогда зачем вы все время пугаете их? Вы окружили этих несчастныхздоровенными космолетчиками с пистолетами, капитан. Я не забуду этого. 
- Но что я скажу вашему отцу, госпожа, если он узнает, что я позволилвам находиться без охраны в присутствии двух отчаянных преступников? 
- Отчаянных преступников! О Великий Космос! Двое жалких глупцов, которые попытались бежать со своей планеты и не нашли ничего лучшего, чемспрятаться в корабле, идущем на Сарк! 

И капитан сдался. 
- Хорошо, госпожа, но я сам буду при этом присутствовать. Я - это нетрое парней с пистолетами. Иначе. .. - Он, в свою очередь, придал своемуголосу решительность: - Иначе я буду вынужден отказать вам в просьбе. 
- Великолепно. Но если они не смогут говорить из-за вас, то япозабочусь, чтобы вы больше не были капитаном ни на одном корабле. 
 Валона быстро прикрыла рукой глаза Рику, когда Сэмия вошла в каюту. 
- Он лишен разума, госпожа. Он не знает, что вы Высокородная Дама. Онмог бы взглянуть на вас. 
- Так ты с Флорины, девушка? - спросила Сэмия. 

Валона покачала головой. 
- Мы с Вотекса. 
- Вам не нужно бояться. Неважно, если вы и с Флорины. Вас никто необидит. 
- Мы с Вотекса. 
- Тогда почему ты закрыла ему глаза? 
- Ему нельзя смотреть на Высокородную Даму. 
- Даже если он с Вотекса? - засмеялась Сэмия. 

Валона молчала. 
- Только флоринианам нельзя смотреть на Высокородных Дам. Так что тыпризналась, что вы с Флорины. 

Валона вспыхнула. 
- Он - нет! 
- А ты? 
- Я - да. Но он - нет. Не делайте ему ничего! Он вправду нефлоринианин. Его только нашли однажды на Флорине. Я не знаю, откуда он, ноон не флоринианин. 

Сэмия удивленно взглянула на нее. 
- Хорошо, я поговорю с ним. Как тебя зовут, юноша? 
- Рик. Кажется, Рик. 
- Ты флоринианин? 
- Нет. Я был на корабле. Я прибыл сюда откуда-то из других мест. -Рик не мог оторвать взгляда от Сэмии, но словно видел вместе с неюкорабль. Маленький, очень уютный корабль. - На корабле я прибыл наФлорину, а раньше жил на планете. 
- На какой планете? 

Воспоминание с болью пробивалось по каналам, слишком тесным для него. И наконец Рик закричал, радуясь звуку, произнесенному его голосом:
- Земля! Я прибыл с Земли! 

Рик повернулся к Валоне, схватил ее за локоть, вцепился в рукав. 
- Лона, скажи им, что я прибыл с Земли! Это так! Это так! 

Глаза у Валоны расширились от тревоги. 
- Мы нашли его однажды, госпожа, и у него вовсе не было разума. Он немог ни одеваться, ни говорить, ни ходить. Не умел ничего. С тех пор онвспоминает, мало-помалу. - Она кинула испуганный взгляд на лицо капитана. 
- Он действительно мог прибыть с Земли? 
- В этом есть что-то странное, - сказала Сэмия, по-женскинастраиваясь на романтический лад. - Я уверена в этом. .. Почему он был такбеспомощен, девушка, когда его нашли? Он был ранен? 
- Доктор сказал, что Рик психозондирован. 
- Психозондирован! - Сэмия ощутила волну легкого отвращения. -Значит, он был психопатом? - Она встала и неуверенно поглядела на Рика. 

Рик вскочил. 
- Погодите! 
- Прошу вас, госпожа. Думаю, вам все стало ясно, - произнес капитан, открывая перед нею дверь. - Мои люди успокоят их. 
- Госпожа! Госпожа! - вскричал Рик. - Я могу доказать это! Я с Земли! 

Сэмия нерешительно остановилась. 
- Послушаем, что он может сказать. 

Рик весь горел. От усилия вспомнить губы у него растянулись в гримасувроде улыбки. 
- Я помню Землю. Она была радиоактивна. Я помню Запретные Зоны иголубое сияние на горизонте по ночам. Почва светилась, и ничто на ней неросло. Было лишь немного мест, где люди могли жить. Вот почему я былкосмоаналитиком. Вот почему я хотел оставаться в пространстве. Моя планетабыла мертвой. 
- Идемте, капитан. Он попросту бредит, - сказала Сэмия. 

Но на этот раз капитан Рэйсти остановился, приоткрыв рот. 
- Радиоактивная планета? - пробормотал он. - Но где он узнал об этом? 
- Каким образом планета может быть радиоактивной и обитаемой? -недоумевала Сэмия. 
- Но такая планета есть. Это Земля. 
- Это Земля! - произнес Рик гордо и уверенно. - Древнейшая планета вГалактике. Это планета, с которой произошло все человечество. 
- Так и есть! - тихо прошептал капитан. Внезапно решившись, онподошел к Рику. 
- Что еще ты помнишь? 
- Больше всего корабль, - сказал Рик, - и космический анализ. 
- Значит, все это правда? - недоумевала Сэмия. - Но как же моглослучиться, что его психозондировали? 
- Эй ты, туземец, или инопланетный, или кто ты там еще! - сказалкапитан Рэйсти. - Как случилось, что тебя психозондировали? 

Рик казался смущенным. 
- Вы все говорите это. Даже Лона. Но я не знаю, что значит этослово. .. Я был на корабле. .. Там была опасность. Я уверен в этом. Большаяопасность для Флорины, но подробностей я не помню. 
- Опасность для планеты? - Сэмия бросила быстрый взгляд на капитана. 
- Да. В течениях. 
- В каких течениях? - спросил капитан. 
- В космических. 

Капитан развел руками, потом уронил их. 
- Это безумие! 
- Нет, нет! Пусть он продолжает! - Губы у Сэмии приоткрылись, темныеглаза блестели. - Что такое космические течения? 
- Различные элементы, - неопределенно ответил Рик. Он объяснял этораньше. Ему не хотелось повторяться. Он продолжал, быстро, почтибессвязно, высказывая мысли по мере того, как они приходили, подгоняемыйими: - Я послал сообщение местной базе на Сарке. Это я помню очень хорошо. На Флорину надвигалась опасность. Да. И даже больше, чем на Флорину. Навсю Галактику. Нужна была большая осторожность. 

Почему-то, - продолжал он, задыхаясь, - мое сообщение былоперехвачено каким-то служащим на Сарке. Это было ошибкой. Я не знаю, какэто случилось. .. Я уверен, что послал сообщение местному Бюро на егособственной длине волны. Как вы думаете, можно ли перехватить субрадио? -Он даже не удивился тому, что слово "субрадио" вспомнилось ему так легко. - Во всяком случае, когда я высадился на Сарке, меня ожидали. 

Снова пауза, на этот раз длинная и вдумчивая. Капитан не сделалничего, чтобы прервать ее. 
- Кто тебя ждал? Кто? - не вытерпела Сэмия. 
- Не. .. не знаю. Не могу вспомнить. Это было не в Бюро. Это былогде-то на Сарке. Я помню, что говорил с ним. Он знал об опасности. Онговорил о ней. Я уверен, что говорил. Мы сидели за столом вместе. Я помнюстол. Он сидел напротив меня. Это ясно, как Космос. Мы разговаривали. Кажется, я не спешил давать подробности. Я уверен в этом. Я хотел говоритьсначала в Бюро. А тогда он. .. 
- Да? - поторопила его Сэмия. 
- Он сделал что-то. Он. .. Нет, я больше ничего не помню. Ничего невспомню! 

Он прокричал эти слова, и наступило молчание, прерванное жужжаниемкоммуникатора на руке капитана. 
- Сообщение с Сарка для капитана. Крайне секретно. Личный прием. 

Из коммуникатора поползла тонкая прозрачная фольга с краснымистрочками. Сэмия склонилась к руке капитана. 

"Двое флориниан тайком, незаконно пробрались на ваш корабль. Схватитеих немедленно. Один из них будет называть себя космоаналитиком, нефлоринианским туземцем. Не делайте по этому поводу ничего. Вы строгоотвечаете за сохранность этих людей. Задержите их для передачи охранебезопасности. Крайне секретно. Крайне спешно". 


 СЫЩИК
Четверо Великих Сквайров глядели на Сквайра Файфа каждый по-своему:Борт - гневно, Руне - с улыбкой, Балле - с досадой, Стин - испуганно. 

Руне заговорил первым:
- Государственная измена? Не пытаетесь ли вы испугать нас фразой? Чтоэто значит? Измена - кому? Борту? Мне самому? Кто изменяет и как? И радивсего Сарка, Файф, эти совещания нарушают нормальные часы моего сна! 
- Последствия, - возразил Файф, - помешают многим часам сна. Я неговорю об измене кому-нибудь из нас, Руне. Я говорю об измене Сарку. 
- Сарку? - повторил Борт. - Но что это такое, если не мы сами? 
- Назовите это мифом. Назовите чем-нибудь, во что верят простыесаркиты. 
- Я не понимаю, - простонал Стин. - Вы все, как всегда, стараетесьзаговорить друг друга до смерти. Право, я хотел бы покончить с этим! 
- Я согласен со Стином, - сказал Балле. 

Файф произнес:
- Я хочу объясниться немедленно. Вы слышали, вероятно, о недавнихбеспорядках на Флорине. Итак. .. 

Неожиданное требование на книги по космическому анализу. Потомнападение на пожилого патрульного, умершего через два часа с проломленнымчерепом. Потом погоня, закончившаяся перед тайником транторианскогоагента. Потом убийство второго патрульного, причем убийца ускользнул впатрульном мундире, а транторианский агент был, в свою очередь, убит ещечерез несколько часов. 

Если вы хотите получить самый последний кусочек новостей, - закончилФайф, - можете добавить к этим видимым пустякам еще кое-что. Несколькочасов назад в городском парке на Флорине был найден труп, вернее, остаткитрупа. 

У меня уже лежит доклад врачей, исследовавших строение скелета. Он непринадлежал ни патрульному, ни флоринианину. Это скелет саркита. 

Стин вскричал: "Браво! " Балле широко раскрыл свои старые глаза;металлические зубы Руне, поблескивание которых придавало жизненность кубусумрака, где он сидел, исчезли, когда он закрыл рот. Даже Борт казалсяпораженным. 
- Я продолжаю, - сказал Файф. - Тот, кто убил саркита, хотел чтобызолу приняли за остатки одежды этого саркита, снятой и сожженной доубийства, которое мы могли бы тогда принять за самоубийство или зарезультат частой вражды, без всякой связи с нашим другом-самозванцем. Убийца не знал, что анализ золы всегда покажет отличие кырта саркитскойодежды от целлюлита мундира патрульного. 

Итак, где-то в Верхнем Городе скрывается живой Резидент в одеждесаркита. Наш флоринианин, пробыв патрульным достаточно долго и находя, чтоопасность слишком велика, решил стать Сквайром. И он сделал этоединственно возможным способом. 
- Поймали его? - хрипло спросил Борт. 
- Нет, не поймали. 
- Почему? Клянусь Сарком, почему? 
- Его поймают, - равнодушно произнес Файф. - Сейчас у нас есть заботыповажнее. Это последнее преступление - пустяки в сравнении с ними. 
- Перейдите к делу! - немедленно потребовал Руне. 
- Терпение! Прежде всего позвольте спросить вас, помните ли вы обисчезновении космоаналитика в прошлом году. Между этими событиями естьпрямая связь. Ведь все началось с того, что во Флоринианской библиотекебыли затребованы книги по космическому анализу. Начну с описания трехчеловек, замешанных в библиотечном инциденте, и прошу вас несколько минутне перебивать меня. 

Во-первых, Резидент. Он самый опасный из троих. На Сарке о нем былипрекрасные отзывы, как о разумном и надежном материале. К сожалению, онобратил свои способности против нас. Несомненно, он виновен во всехчетырех убийствах. Хороший рекорд для кого угодно. 

Второе лицо - женщина. Она простая работница, непривлекательная ималограмотная. Но ее родители были членами "Души Кырта", если вы помнитеэтот наивный крестьянский заговор, без труда ликвидированный лет двадцатьназад. Это приводит нас к третьему лицу, самому необычному. 

Его историю нельзя проследить дальше чем за десять с половиноймесяцев. Его нашли в поселке близ столицы Флорины в состоянии полногоидиотизма. Он не мог ни ходить, ни говорить, ни даже есть самостоятельно. 

Заметьте теперь, что он появился впервые через несколько недель послеисчезновения космоаналитика. Заметьте также, что за несколько месяцев оннаучился говорить и даже выполнять работу на кыртовой фабрике. Какой идиотмог бы научиться этому так быстро? Остается одно - психозондирование. 

Его можно было произвести только на Сарке или в Верхнем Городе наФлорине. Для полноты картины были обследованы все врачебные кабинеты вВерхнем Городе. Потом один из наших агентов догадался проверить записивсех врачей, умерших с тех пор, как идиот появился. Я позабочусь о том, чтобы агента повысили за эту идею. 

Мы нашли запись о нашем идиоте только в одном из таких кабинетов. Идиот был привезен для физического обследования месяцев шесть назад. Егопривозила женщина, вторая в нашем трио. По-видимому, это было сделано тайно. Врач обследовал идиота и отметил явные признаки вмешательствапсихозонда. 

И вот тут интересная деталь. Доктор был одним из тех, кто держиткабинеты и в Верхнем и в Нижнем Городе. Этот идеалист считал, что туземцыдостойны первоклассной медицинской помощи. 

Будучи человеком педантичным, он заносил в картотеку обоих кабинетов- я подчеркиваю: обоих кабинетов - сведения обо всех пациентах, не делаяразличий между флоринианами и саркитами. Так вот, агент сличил всекарточки в одном кабинете с их копиями в другом. И что же оказалось? Единственная карточка без копии - нашего идиота. Причем найдена она вкабинете Верхнего Города. А в Нижнем? В конце концов этот человек былфлоринианином, привезла его флоринианка, и обследование было проведеноименно в Нижнем Городе - обо всем этом есть запись в карточке идиота. Итак: куда девалась другая карточка, копия первой? 

На эту загадку может быть только один ответ. Она была уничтоженакем-то, кто не знал, что есть копия. Но об этом после. 

Вместе с записью о нашем идиоте есть отметка о включении ее данных вближайший периодический доклад доктора Отделу Безопасности. Это былоправильно. Всякий случай психозондирования касается либо преступника либоизвращенного человека. Но такое сообщение сделано не было. Меньше чемчерез неделю врач погиб в уличной катастрофе. Не правда ли, отличныйдетективный сюжет? 

Рассмотрим эту историю с другой стороны. Забудем пока об идиоте ивспомним о космоаналитике. Первое, что мы слышали о нем, - это сообщение вБюро Транспорта, что его корабль вскоре опустится на планету; кроме того, было получено сообщение, сделанное им раньше. 

Космоаналитик так и не прибывает. Его не находят нигде в ближнемпространстве. Кроме того, исчезает посланное им сообщение, о которомговорило Бюро. МКБ заявляет, что мы намеренно скрываем это сообщение. Отдел Безопасности считает, что сообщение выдумано в пропагандистскихцелях. Теперь мне думается, что и те и другие были неправы. Сообщение былопослано, но не было получено правительством Сарка. 

Представим себе, что Некто (пока назовем его просто Икс) имеет доступк записям Бюро Транспорта. Икс узнает о космоаналитике и его сообщении. Онустраивает так, чтобы послать секретную субрадиограмму на кораблькосмоаналитика, направляя его для посадки на маленький частный порт. Космоаналитик так и делает. Икс встречает его там. И вот уже сумасшедшийкосмоаналитик заговорил. Какими бы несвязными, безумными, невероятными нибыли его речи, Икс увидел в них превосходный материал для пропаганды. Онпослал свои шантажирующие письма Великим Сквайрам - нам. Его поведение ипланы были, вероятно, именно такими, какие я тогда приписывал Трантору. Если мы не договоримся, он намеревался разрушить производство на Флоринеслухами о гибели и вынудить нас сдаться. 

Икс мог бы убить космоаналитика, но я думаю, что он был ему нужен какисточник дальнейшей информации (в конце концов он сам ничего не знал окосмическом анализе и не мог основывать свой шантаж на чистом блефе) или, возможно, как выкуп в случае конечного поражения. Так или иначе, он прибегк психозондированию. После этого у него в руках был не космоаналитик, аидиот, не причиняющий ему пока никаких затруднений. А через некотороевремя его разум восстановился бы. 

Что дальше? Нужно было сделать так, чтобы целый год никто не нашелкосмоаналитика, никто из значительных лиц вообще не увидел его. Поэтому онпоступил гениально просто. Он перевез свою жертву на Флорину, икосмоаналитик стал полоумным туземцем, работающим на фабрике кырта. 

Я полагаю, что в течение этого года Икс или его доверенный навещал теместа, куда он "пересадил" космоаналитика, чтобы убедиться в его здоровьеи безопасности. При одном из таких посещений он каким-то образом узнал, что психозондированного идиота возили к врачу, который наверняка доложит онем наверх. Поэтому врача немедленно убрали, а его запись исчезла, покрайней мере из кабинета в Нижнем Городе. Это был первый просчет Икса. Онне подумал, что где-то может оказаться копия. 

И тут он сделал второй просчет. Идиот начал слишком быстро приходитьв разум, а у местного Резидента оказалось достаточно мозгов, чтобыувидеть, что это больше, чем простой бред. Быть может, девушка, возившаяидиота к врачу, рассказала Резиденту о психозондировании. Это догадка. 

Вот вам вся история. 

Файф сцепил свои сильные руки и ждал реакции слушателей. 
- Насколько я вижу, - медленно произнес Балле, - вы сочинили историю, столь же невозможную, как и в прошлом году. Это на девять десятых догадки. 
- Чепуха! - отрезал Борт. 
- А кто этот Икс? - спросил Стин. - Пока вы не узнаете, кто такойИкс, во всем этом нет смысла. - И он деликатно зевнул, прикрывая зубысогнутым пальцем. 
- По крайней мере одному из вас ясно, в чем дело! - рявкнул Файф. -Центр истории - в личности Икса. Рассмотрим черты, которыми Икс долженобладать, если мой анализ правилен. Прежде всего Икс - это человек, связанный с Разведкой. Он может приказать произвести мощную кампаниюшантажа, без всяких помех доставить космоаналитика с Сарка на Флорину иподстроить смерть врача. Он наверняка не простой смертный. Значит, ондолжен быть Великим Сквайром. Разве не так? 

Борт вскочил. Стин засмеялся высоким, истерическим смехом. ГлазаРуне, полуутонувшие в мягких складках жира, горячечно заблестели. Баллемедленно покачал головой. 
- Во имя Космоса, кого вы обвиняете, Файф? - взвизгнул Борт. 
- Пока никого. - Файф остался невозмутимым. - Никого в частности. Давайте посмотрим. Нас пятеро. Никто на Сарке не мог бы сделать того, чтосделал Икс. Только мы. Это можно считать доказанным. Но кто из пятерых? Прежде всего это не я. 
- Мы можем поверить вам на слово, не так ли? - фыркнул Руне. 
- Вам не нужно верить мне на слово, - возразил Файф. - Лишь у меняодного для этого нет мотивов. Икс хочет получить контроль над кыртовойпромышленностью. У меня этот контроль есть. Я законно владею третьюфлоринианских земель. Мои фабрики, заводы и флот так сильны, что могли бывытеснить всех и каждого из вас из промышленности, если бы я захотел. Мнене нужно прибегать к шантажу. У остальных есть любые мотивы. Руне владеетсамым маленьким из материков и самой малой долей вкладов. Я знаю: это емуне нравится. Он может притворяться, будто ему это нравится. Баллепроисходит из древнейшего рода. Было время, когда его род правил Сарком. Он, вероятно, не забыл об этом. Борту не нравится то, что на совете онвсегда остается в меньшинстве и не может поэтому вести на своихтерриториях политику хлыста и пистолета, какую ему хотелось бы. У Стинавкусы расточительные, а финансы в плохом состоянии. Необходимость добыватьсредства - жестокая необходимость. Ну, вот вам все возможные мотивы. Зависть. Жажда власти. Алчность. Престиж. Так кто же из вас? 

В старых глазах Балле неожиданно сверкнула злоба. 
- Вы подозреваете нас? А кого именно? 
- Это неважно. Икса испугало наше первое совещание, на котором яговорил о необходимости единых действий. Икс был на нем. Икс был иостается одним из нас. Он знал, что единство действий означает для негопоражение. 

Мы должны быть едины, и для этого есть только один безопасный путь, учитывая, что Икс - один из нас. С автономией материков нужно покончить. Это роскошь, которую мы не можем себе позволить, ибо козни Икса окончатсятолько с экономическим поражением всех нас или вмешательством Трантора. Ясам - единственный, кому я могу доверять, и отныне я становлюсь во главеобъединенного Сарка. Идете ли вы со мной? 

Они вскочили со своих мест, крича и размахивая кулаками. Увы, физически они ничего не могли сделать. Файф улыбнулся. Каждый из них - надругом материке. Он может сидеть у себя за столом и смотреть, как ониистекают пеной. 
- У вас нет выбора. За год, прошедший после нашего первого совещания, я подготовил все. Пока вы спокойно присутствовали на совещании и слушалименя, преданные мне офицеры завладели флотом. 
- Измена! - вскричали они. 
- Измена автономии материков, - возразил Файф. - Верность Сарку. Через двадцать четыре часа я узнаю, кто такой Икс. Космоаналитик, окотором мы все время говорили, находится в моих руках. 

Файф хихикнул. 
- Вы удивляетесь, кто из вас может оказаться Иксом? Один из вас знаетэто наверное, будьте спокойны. А через сутки узнаем и все мы. И помните, господа: вы почти беспомощны. Военные корабли - мои. До свидания. - Онсделал прощальный жест. 

Один за другим они исчезали, как звезды в глубине пространстваисчезают с экрана, когда их заслоняет проплывающая мимо невидимая глыбаразбитого звездолета. 


 ЯХТСМЕН
Генро шел медленно, с полупогасшей папиросой, свисающей из угла рта. 

Он останавливался у каждого занятого ангара, зорко вглядываясьвнутрь. 

У ангара N_26 он выказал повышенный интерес. Заглянул через низкуюбалюстраду и произнес:
- Сквайр? 

У Сквайра, появившегося изнутри, вид был непрезентабельный. Преждевсего Сквайр был не в спортивном костюме. Во-вторых, он давно не брился, адовольно неприятная с виду ермолка закрыла пол-лица. Наконец, в поведенииэтого Сквайра была какая-то подозрительная осторожность, отнюдь несвойственная Сквайрам. 
- Я Маркис Генро. Это ваша яхта, сударь? 
- Да, моя. - Слова были произнесены медленно и напряженно. 
- Вы не возражаете, если я войду? 

Сквайр поколебался и отступил. Генро вошел. 
- Какой у вас двигатель, сударь? 
- Почему вы спрашиваете? 
- Откровенно говоря, я хочу купить новый корабль. 
- То есть вы интересуетесь этим? 
- Не знаю. Что-то в этом роде, возможно, если цена будет подходящая. Но, во всяком случае, вы не возражаете, если я посмотрю управление идвигатели? 

Сквайр стоял молча. 
- Ну, как вам угодно. - Генро повернулся уходить. 
- В конце концов я могу продать, - сказал Сквайр. - Можете войти вкорабль, если хотите. 
- Спасибо. Покажете дорогу? 

Сквайр снова порылся в карманах и достал связку ключей. 
- После вас, сударь. 

Генро взял ключи, перебрал их, ища условные значки корабля. Собеседник не делал никаких попыток помочь ему. 
- Кажется, этот, - сказал он наконец. 

Медленно беззвучно шлюз открылся, и Генро вошел в темноту. .. 

У Мирлина Теренса не было выбора. Три долгих отчаянных часа оноставался близ Димонова корабля в ожидании, не будучи способным ни к чемудругому. А теперь этот человек пришел и осматривает корабль. Иметь с нимдело - вообще безумие. Вот-вот ему станет ясно, что он, Мирлин Теренс, -самозванец. 

И все же неплохо, что на этой посудине нашлась пища. Пока настойчивыйпокупатель бродил по кораблю, Теренс принялся за консервированные мясо ифрукты. С жадностью напился. Через коридор от кухни был душ. Он заперсятам и вымылся. Было приятно снять тесную ермолку хотя бы на время. Внеглубоком шкафу он нашел смену одежды. 

Наконец Генро вернулся. 
- Скажите, вы не будете против, если я попробую вести этот корабль? 
- Не возражаю. Вы справитесь с этой моделью? - спросил Теренс спревосходно разыгранной беспечностью. 
- Думаю, что да, - ответил тот с легкой улыбкой. - Я умею обращатьсяс любой из нынешних моделей. Во всяком случае, я беру на себя смелостьзапросить у контрольной башни о свободном взлетном колодце. Вот мои праваяхтсмена, если вы хотите взглянуть на них перед стартом. .. 

Скоро они уже были в пространстве. Сначала звезды на экране двигалисьтуда и сюда, пока длинные тонкие пальцы яхтсмена играли на кнопкахуправления. Наконец, поверхность экрана заполнилась широким оранжевымсегментом планеты. 
- Неплохо, - сказал Генро. - Вы держите корабль в хорошем состоянии, Димон. Он невелик, но у него есть свои достоинства. 
- Я думаю, вы захотите испробовать его на скорость и маневренность, -сказал осторожно Теренс. - Я не возражаю. 
- Очень хорошо. Куда бы нам направиться, по-вашему? Что, если. .. - Онпоколебался, потом закончил: - Ну да, почему бы и не на Сарк? 

Дыхание у Теренса слегка ускорилось. Он ожидал этого. Он был готовповерить, что живет в мире волшебства. 
- Почему бы и нет, Генро? - сказал он порывисто. 
- Значит, на Сарк. 

С нарастающей скоростью диск Флорины соскользнул с экрана. .. 

Теренс просыпался медленно, с туманом в глазах. Несколько долгихминут у него не было ни малейшего представления об окружающем. 
- Я, кажется, уснул, - позевывая, сказал он. 
- Кажется, да. Вот Сарк. - Генро кивнул на большой белый полумесяц наэкране. 
- Когда мы опустимся? 
- Примерно через час. 

И вдруг Теренс заметил, что серый металлический предмет в руке уГенро - изящное дуло иглоружья. 
- Что, в чем дело? - начал было Теренс, вставая. 
- Садитесь, - сдержанно произнес Генро. В другой руке у него былаермолка. 

Теренс поднял руку к голове, и его пальцы вцепились в светлые волосы. 
- Да, - отчеканил Генро. - Это очевидно. Вы туземец. 

Теренс молча смотрел перед собою. 
- Я знал, что вы туземец, еще раньше, чем взошел на корабль бедногоДимона. Вашей основной ошибкой, Резидент, была мысль, будто вы можетебесконечно хитрить с организованной полицейской силой. Что можночувствовать, Резидент, хладнокровно убив человека, например Димона? 
- Я не выбирал его, - прохрипел Теренс. Он задыхался. И пробормотал, сквозь красный туман гнева и разочарования: - Вы, саркиты, убили миллионыфлориниан. Женщин. Детей. Вы разбогатели на этом. Эта яхта. .. 
- Димон не виноват, что родился господином, а не слугой, - сказалГенро. - Будь вы саркитом, что бы вы сделали? Отказались от имущества, если бы оно у вас было, и пошли работать на кыртовых полях? 
- Ну, так стреляйте! - корчась, закричал Теренс. - Чего ждете? 
- Спешить незачем. У меня много времени, чтобы окончить рассказ. Унас не было уверенности относительно личностей убитого и убийцы, но я коео чем догадывался. Необходимо было убедить Безопасность, что я один смогудоставить вас на Сарк. Без шума и затруднений. Вы должны согласиться, чтоименно это я и сделал. Признаться, сначала я сомневался: действительно ливы тот, кого мы ищем. Вы, находясь на территории порта, были одеты вобычный костюм. Это невероятно дурной вкус. Никто, подумал я, не станетпритворяться яхтсменом, не нося соответствующего костюма. 

Я подумал, что вас нарочно выставили, как приманку, что вы стараетесьбыть арестованным, в то время как преступник ускользает в другомнаправлении. 

Я колебался и испытывал вас другими способами. Я возился с ключами откорабля не там, где нужно. Нет такого корабля, который открывался бы справой стороны воздушного шлюза. Все они всегда и неизменно открываются слевой. Вы не выказали удивления при моей ошибке. Никакого! 

Потом я спросил вас, может ли ваш корабль проделать путь от Флориныдо Сарка меньше чем за шесть часов. Вы сказали, что да. Это поразительно! Рекордное время для такого перелета - свыше девяти часов. 

Я решил, что вы вовсе не приманка. Ваше неведение было чересчурвелико. .. Кстати, вы знаете, почему я рассказываю вам все это? -неожиданно мягко докончил Генро. 

Теренс молчал. 
- Во-первых, - сказал Генро, - мне нравится видеть, как вы страдаете. Я не люблю убийц, и особенно не люблю, когда туземцы убивают саркитов. Мнебыло приказано доставить вас живым, но в моих инструкциях ничего несказано о том, чтобы сделать перелет приятным для вас. Во-вторых, вамнеобходимо ознакомиться с ситуацией сейчас, поскольку позже, когда мыопустимся на Сарк, следующие шаги вы должны сделать сами. 

Теренс взглянул на него. 
- Не понимаю. 
- Безопасность знает, что вы прибываете. Флоринианский отдел сообщилим об этом, как только мы вышли из атмосферы планеты. 
- Не понимаю, - безнадежно сказал Теренс. 
- Я сказал: вас ждут на Сарке. Но я подразумевал не ОтделБезопасности. Я подразумевал Трантор. .. 


 РЕНЕГАТ
За кофе Эбл рассказал Джунцу о случившемся за последние тридцатьшесть часов. 

Джунц был поражен. Он поставил свою наполовину выпитую чашку исказал:
- Допустим, что из всех кораблей они смогли спрятаться именно в этом. Но ведь их могут и не обнаружить. Если вы пошлете людей навстречу этомукораблю при посадке. .. 
- Ба! Вы и сами знаете: на любом из нынешних кораблей нельзя необнаружить лишнего теплоизлучающего тела. 
- Это могли просто не заметить. Приборы, разумеется непогрешимы, нолюди - нет. 
- Напрасно вы так думаете. Послушайте, в то время, когда корабль скосмоаналитиком на борту приближается к Сарку, были получены вполненадежные сведения о том, что Сквайр Файф сообщается с прочими ВеликимиСквайрами. Эти межконтинентальные совещания редки, как звезды в Галактике. Совпадение? Странное совпадение! 
- Как вы узнали все это? 
- Что "все"? 
- Все. Как и когда космоаналитик спрятался. Как и каким образомРезидент ускользал от поимки. Или вы собираетесь хитрить со мной? 
- Дорогой мой доктор Джунц! 
- Вы признали, что ваши люди следили за космоаналитиком независимо отменя. Вы позаботились безопасно устранить меня с дороги, не предоставляяничего случаю. 
- Всю эту ночь, доктор, я держал постоянную связь с некоторыми изсвоих агентов. .. 
- Чтобы узнать все это, вам нужно было иметь разведчиков в самомправительстве Сарка. 
- Ну, разумеется. .. Один такой человек, мой лучший агент, работает вОтделе Безопасности на Сарке. Кстати, сейчас он везет мне Резидента. 
- Вы говорили, Резидент схвачен. 
- Отделом Безопасности. Но мой агент - он еще и агент Безопасности. 
- Что вы планируете теперь? 
- Почти не знаю сам. Прежде всего мы должны получить Резидента. Яуверен только в том, что он опустится в порту. А потом? Ведь Сквайры тожебудут ждать Резидента. 
 Строго говоря, инопланетные посольства по всей Галактике имели праваэкстерриториальности. Практически это означало, что действительнонезависимым на территории своих посольств был только Трантор. 

Территория транторианского посольства занимала почти квадратную милю, и эту площадь контролировали патрули в форме и со значками Трантора. Ниодин саркит не мог войти иначе, как по приглашению, а вооруженный саркит -ни в коем случае. Все отчетливо сознавали, что за патрулями стоялакарающая сила миллиона организованных планет. Посольство оставалосьнеприкосновенным. 

Оно даже сообщалось с Трантором, минуя саркитские порты прибытия иотправления. Из трюмов транторианского корабля-матки, означающей границумежду "планетным пространством" и "свободным пространством", могливыскальзывать маленькие гирокорабли, снабженные направляющими лопастямидля полета в атмосфере, и опускаться на площадку территории посольства. 

Гирокорабль, появившийся сейчас над посольством, не шел по расписаниюи не был транторианским. По сигналу тревоги в воздух ринулись маленькиеистребители посольства. Подняла к небу свой сморщенный ствол иглопушка. Задвигались, поднимаясь, энергетические экраны. 
- Требую убежища! Меня собьют через две минуты, если вы не позволитемне опуститься. 
- Кто вы такой? 
- Мне нужно говорить с послом! - Коротковолновой приемник закашлялся, и полуистерический голос закричал: - Есть тут кто-нибудь? Я спускаюсь, воти все! Я не могу ждать ни секунды, говорю вам! 

Гирокорабль опустился вертикально быстрее, чем должен был бы, поскольку руки, державшие управление, были скованы ужасом. Эскадрильясаркитских кораблей, появившихся над ним минут через десять, держалагрозную стражу два часа, потом исчезла. 
 Они сидели за обедом: Эбл, Джунц и новоприбывший - Сквайр Стин. Эблдержал себя как непринужденный хозяин, воздерживаясь от расспросов. Завином Сквайр, наконец, заговорил. 
- Вам интересно, почему я покинул материк? 
- Я не могу догадаться, - согласился Эбл, - зачем Сквайру Стинупришлось убегать от саркитстких кораблей. 
- Сегодня было межконтинентальное совещание. 
- В самом деле? - удивился Эбл. 

Он выслушал рассказ о совещании, не дрогнув и бровью. 
- И он дал нам двадцать четыре часа, - возмущенно сказал Стин. -Теперь уже осталось шестнадцать. Право! 
- А вы Икс! - вскричал Джунц, беспокойство которого все нарастало вовремя рассказа. - Вы Икс! Вы прилетели сюда потому, что он поймал вас. Нучто ж, это замечательно! Эбл, вот вам доказательство относительнокосмоаналитика. Мы можем заставить их выдать нам нашего человека. 
- Ну, право! Право! Вы с ума сошли! Перестаньте! Дайте мне сказать, говорю вам. .. Ваша светлость, я не могу вспомнить имя этого человека. 
- Это доктор Селим Джунц, Сквайр. 
- Послушайте, доктор Селим Джунц, я никогда не видел этого идиота, космоаналитика или как там его. .. Я никогда не слышал такой чепухи. Я неИкс. Право! Я буду вам благодарен, если вы перестанете называть меня этойдурацкой буквой. Подумать только, вы поверили смешной мелодраме Файфа! Онсчитает нас дураками и идиотами. Право! Он сочинил всю эту гадкую ерундупро идиотов и космоаналитиков. Я не удивлюсь, если туземец, якобыубивающий патрульных дюжинами, окажется просто одним из агентов Файфа врыжем парике. Так вот, никакого Икса вообще нет, но если Файфа неостановить, он завтра же заполнит все субрадио известиями о заговорах, требованиями чрезвычайного положения и, наконец, объявит себя Вождем. Унас на Сарке Вождей не было уже пятьсот лет, но Файфа это не остановит. Онпросто перечеркнет конституцию. .. Как только совещание окончилось, я велелпроверить свой личный порт, и, знаете ли, он был захвачен его людьми. Этоявное нарушение автономии материков. Это было сделано так подло. Право! Нохоть он и гадкий человек, но он очень умен. Он подумал, что некоторые изнас попытаются бежать, и велел стеречь космопорты, но. .. - Тут Стинулыбнулся по-лисьему и чуть слышно хихикнул, - ему не пришло в головустеречь гиропорты. Вероятно, он думал, что на всей планете нет безопасногоместа для нас. Он забыл о транторианском посольстве. И вот я здесь. 
- Вы оставили семью, - осторожно начал Эбл. - Подумали ли вы, что уФайфа все-таки может быть оружие против вас? 
- Конечно, я не мог запихнуть всех моих любимых в свой гироплан. -Стин слегка покраснел. - Файф не посмеет тронуть их! Кроме того, я завтравернусь на мой материк. 
- Как? - спросил Эбл. 

Сквайр в замешательстве взглянул на него, тонкие губы егоприоткрылись. 
- Я предлагаю союз, ваша светлость. Вы не можете притворяться, будтоТрантор не интересуется Сарком. Вы наверняка скажете Файфу, что всякаяпопытка изменить конституцию Сарка повлечет за собой вмешательствоТрантора. 

Эбл сложил вместе свои узловатые пальцы и смотрел на них. 
- Я не могу поверить, Сквайр Стин, что вы действительно хотитеобъединить свои силы с Трантором. 

По слабо улыбающемуся лицу Стина прошла мгновенная тень ослепляющейненависти. 
- Лучше Трантор, чем Файф! - воскликнул он. 
- Мне не хочется угрожать силой. Не можем ли мы подождать некоторогоразвития событий? 
- Нет, нет! - вскричал Стин. - Ни одного дня. Право! Если вы нерешитесь сейчас, немедленно, то потом будет поздно. Как только срокпройдет, он увидит, что зашел слишком далеко, чтобы отступить сдостоинством. Если вы поможете мне сейчас, остальные Великие Сквайрыприсоединятся ко мне. Если вы промедлите хотя бы день, Файфова машинапропаганды заработает. Я буду заклеймен как перебежчик. 
- А если мы попросим у него разрешения поговорить с космоаналитиком? 
- Какая от этого польза? Он будет вести двойную игру. Он скажет нам, что флоринианский идиот - это космоаналитик, но вам он скажет, чтокосмоаналитик - это флоринианский идиот. Вы не знаете этого человека. Онужасен! 

Эбл раздумывал. Он напевал про себя, тихонько отбивая пальцем такт. Потом произнес:
- Резидент в наших руках. 
- Какой Резидент? 
- Тот, который убил патрульных и саркита. 
- О? Ну, право! Вы думаете, Файфу это будет интересно, когда онготовится захватить весь Сарк? 
- Думаю, что да. Видите ли, дело не в том, что Резидент в нашихруках. Дело в обстоятельствах его захвата. Я думаю, Сквайр, что Файфвыслушает меня, и выслушает весьма смиренно. 

Впервые за все время своего знакомства с Эблом Джунц ощутил, чтохолодность в голосе старика уменьшилась и ее заменяет удовлетворение, почти торжество. 


 ПЛЕННИК
В конце концов Высокородная Сэмия Файфская была вынуждена перейти отвыражения своих желаний к заявлению своих прав, как самая обыкновеннаясаркитка. 
- Я полагаю, что имею право встречать любой прибывающий корабль, какой захочу, - капризно сказала она. 

Начальник порта высказался вполне определенно:
- Госпожа моя, мы совсем не хотим ущемлять вас. Дело в том, что мыполучили от Сквайра, вашего отца, специальные распоряжения: помешать вамвстретить этот корабль. 
- Может быть, вы хотите приказать мне покинуть порт? 
- Нет, госпожа. Нам не было приказано удалить вас из порта. Еслиугодно, вы можете оставаться. Но при всем уважении к вам мы должнызадержать вас, если вы захотите подойти к колодцам поближе. 

Он ушел, а Сэмия сидела в бесполезной роскоши своей машины, остановившейся неподалеку от самого внешнего входа порта. 

Со стороны отца это было нечестно. Они всегда обращались с нею как сребенком. Вот и сегодня. .. 

Едва Сэмия рассказала отцу о психозондированном космоаналитике и обопасности, надвигающейся на Флорину, как Файф, даже не дав дочеридоговорить, резко спросил:
- Откуда ты знаешь, что он космоаналитик, Миа? 
- Он так говорит. 
- А подробности об этой опасности? 
- Он не знает. Он был психозондирован. Разве ты не видишь, что этосамое лучшее доказательство? Он знал слишком много. Кому-то было нужноскрыть это. - Ее голос инстинктивно понизился и зазвучал конфиденциально. - Видишь ли, если бы его теории были неверны, его не нужно было быпсихозондировать. 
- Почему же его не убили в таком случае? 
- Если ты прикажешь Отделу Безопасности, чтобы мне позволили говоритьс ним, то я узнаю это. Он мне верит. Я знаю, что верит. Я узнаю от негобольше, чем может Отдел Безопасности. Пожалуйста, прикажи допустить меня кнему, папа. Это очень важно. 

Файф нежно притронулся к ее сжатым кулачкам и улыбнулся. 
- Не время, Миа. Не время. Скоро в наших руках будет третий человек. Тогда - может быть. 
- Третий? Туземец-убийца? 
- Вот именно. Корабль, на котором его везут, опустится примерно черезчас. 
- И до тех пор ты не сделаешь ничего с космоаналитиком и с туземкой? 
- Ничего. 
- Хорошо! Я встречу корабль. 
- Очень важно, чтобы о прибытии этого человека никто не знал. Тыбудешь в порту слишком заметна. 
- Ну и что? 
- Я не могу объяснять тебе государственную политику, Миа. 
- Политику, фи! - Она наклонилась к нему, клюнула его в середину лбабыстрым поцелуем и исчезла. 

А теперь она сидела беспомощно в своей машине на территории порта, пока высоко в небесах росла какая-то точка, черная на фоне яркогопослеполуденного неба. 
 Сэмия нажала кнопку, открыла боковой шкафчик и достала оттудабинокль. Она поднесла его к глазам, и точка превратилась в крошечныйкораблик с ясно видимым красноватым сиянием кормовых дюз. 
 Сарк заполнял весь экран. 
- Космопорт не будет строго охраняться, - сказал Генро, не отрываясьот управления. - Это тоже было мое предложение. Я сказал, что всякийнеобычный прием корабля может внушить Трантору какие-нибудь подозрения. Ясказал, что успех зависит от того, насколько Трантор не догадается обистинном положении вещей, пока не станет слишком поздно. 
- Сарк, Трантор, - угрюмо сказал Теренс, - какая разница. .. 
- Для вас большая. Я воспользуюсь ближайшим к восточным воротамколодцем. Вы выйдете через аварийный шлюз на корме, как только я сяду. Идите к воротам быстро, но не слишком. Предоставляю вам свободу действий, если встретится препятствие. Судя по вашей истории, в этом на вас можноположиться. За воротами будет ждать машина, которая повезет вас впосольство. Вот и все. .. 

Улыбка Генро была холодной и невеселой. 
- Когда увидят, что вы бежали, меня могут в худшем случае расстрелятькак изменника. Если же меня найдут совершенно беспомощным и физическинеспособным задержать вас, то просто уволят, как дурака. Последнее, кажется, предпочтительнее, так что я попрошу вас, перед тем как уйти, применить ко мне нейрохлыст. 

Они садились. Уже можно было различить что-то вроде радугисаркитского города. 
- Надеюсь, - сказал Генро, - вы не собираетесь делать что-нибудьсами. Сарк не место для этого. Либо Трантор, либо Сквайры. Помните. ЕслиТрантор не получит вас через час, то Сквайры поймают вас еще до конца дня. И тогда. .. Впрочем, вы и сами знаете, что они сделают с вами. .. 

Порт стойко держался на экране, но Генро больше не смотрел на него. Он переключил приборы, направляя пульсолуч книзу. 

Корабль медленно поворачивался в воздухе на высоте мили и опускалсяхвостом вниз. 

В сотне ярдов над колодцем двигатели запели высоким тоном. Теренсощущал их вибрацию, сидя на гидравлических пружинах. Голова у негокружилась. 
- Берите хлыст. Быстро. Каждая секунда на счету. Аварийный шлюззакроется за вами. Встречающим понадобится пять минут, чтобы удивиться, почему я не открываю главный шлюз, еще пять - чтобы прорваться сюда, ещепять - чтобы найти вас. В вашем распоряжении пятнадцать минут: выйти изпорта и сесть в машину. .. 
 Теренс ощутил холодок саркитской осени. Он провел годы в этом суровомклимате, но почти забыл о нем в мягком вечном лете Флорины. И вдругпрошлое нахлынуло на него так, словно он никогда не покидал планетыСквайров. 

Но теперь Теренс был беглецом, и на нем горело клеймо величайшегопреступления - убийства Сквайра. 

Видел ли кто-нибудь, как он выходил из корабля? 

Он слегка притронулся к шляпе. Она еще была надвинута ему на уши, ималенький медальон, украшавший ее теперь, был гладким на ощупь. Генросказал, что это нужно для его опознания. Люди с Трантора будут искатьименно этот медальон, сверкающий на солнце. 

Он мог бы снять его, уйти самостоятельно, найти путь на какой-нибудьдругой корабль, как-нибудь. Он мог бы покинуть Сарк, как-нибудь. Мог быбежать, как-нибудь. 

Слишком много "как-нибудь"! В глубине сердца он знал, что дошел доконца. Как и говорил Генро: либо Трантор, либо Сарк. Он боялся Трантора иненавидел его, но знал, что выбора нет: ни в коем случае он не можетвыбрать Сарк. 
- Вы! Эй, вы! - Молодая женщина выглядывала из окна сверхроскошноймашины. - Подите сюда. 

Теренс подошел. 
- Вы прибыли на корабле, который только что опустился, да? 

Он молчал. 
- Ну, что же вы? 
- Да. Да, - выдавил из себя Теренс. 
- Тогда садитесь. 

Она открыла дверцу перед ним. Внутри машина была еще роскошнее. 
- Вы из команды? 

Испытывают, подумал Теренс. И спокойно сказал:
- Вы знаете, кто я. - На мгновение он поднял пальцы к медальону. 

Машина попятилась и повернула. 

У ворот, где стояла охрана, Теренс вжался в мягкую, покрытую кыртомспинку. Но для тревоги не было никаких причин. Его благодетельницаповелительно произнесла:
- Этот человек со мной. Я Сэмия Файф. 

Усталому Теренсу понадобились секунды, чтобы услышать и понять это. Когда он напряженно подался вперед, машина уже мчалась по экспресс-полосе, делая сотню миль в час. 

Их видел рабочий на территории порта. Он увидел их и короткопробормотал что-то в лацкан своей куртки. И через несколько минут запределами порта один агент Трантора сказал в машине досадливо другому:
- Человек с медальоном только что покинул порт в роскошной машине. Это машина Высокородной Сэмии! Значит, мы его прохлопали. Великий Космос, что делать? 
- Следовать за ними. 
- Но Высокородная Сэмия. .. 
- Она для меня ничто. Она не должна быть ничем и для тебя. Иначе, чтоты здесь делаешь? 
- Откуда мы знаем, что убийца Сквайра с нею? Может быть, этопритворство, чтобы заставить нас покинуть пост. 
- Я знаю, но Файф не послал бы свою дочь, чтобы устранить нас. Вконце концов достаточно отряда патрульных. 
- Может быть, это вовсе не Сэмия. .. 
- Все равно. Быстрее! Еще быстрее! . .
 - Я хочу поговорить с вами, - сказала девушка. 
- Я готов говорить. 
- Вы были на корабле, привезшем туземца с Флорины? Того, котороголовят за убийства? 
- Я сказал, что да. 
- Очень хорошо. Так вот, я привезла вас сюда для того, чтобы намникто не помешал. Допрашивали ли туземца по пути на Сарк? 

Такая наивность, подумал Теренс, не может быть поддельной. Сэмиядействительно не знала, кто он такой. Он сказал осторожно:
- Да. 
- Вы присутствовали при допросе? 
- Да. 
- Хорошо. Я так и думала. Кстати, почему вы ушли с корабля? 
- Я должен был доставить специальный отчет. .. 

Он заколебался. Она быстро ухватилась за его слова. 
- Моему отцу? Не беспокойтесь об этом. Я полностью оправдаю вас. Скажу, что вы приехали со мной по моему приказанию. 
- Хорошо, госпожа моя. 

Слова "госпожа моя" глубоко поразили его самого. Она былавысокородной, самой высокой в стране, а он флоринианин. Но человек, убивающий патрульных, легко может научиться убивать Сквайров, а убийцаСквайров может взглянуть Высокородной в лицо. 

Он взглянул на нее твердо и испытующе. 

Она была чрезвычайно красива. 

И он понял вдруг, что убийство Сквайра не было тягчайшим изпреступлений. 

Он даже не сознавал, что двигается. Но ее фигурка очутилась в егообъятиях, и она напряглась и вскрикнула, и тогда он заглушил ее крикпоцелуем. .. 

Ее руки покоились у него на плечах, когда в спину подуло холоднымветром и дверца машины открылась. 

Сэмия молча смотрела, приоткрыв рот, как взбешенный саркит вытаскивалТеренса из машины. 
- И она позволила ему, - бормотал он. - Позволила ему. .. 

Сэмия беспомощно отодвинулась в сторону, насколько могла, а потомбыстро закрыла лицо обеими руками, прижав пальцы так, что кожа под нимипобелела. 
- Что мы с нею сделаем? 
- Ничего. 
- Она видела нас. Она бросит за нами всю планету, раньше чем мыпроедем хоть милю. 
- Ты хочешь убить Высокородную Даму? 
- Нет. Но мы можем испортить ей машину. К тому времени, как онадоберется до радиофона, мы будем в безопасности. 
- Не нужно. - Агент наклонился в машину. - Госпожа моя, у меня маловремени. Вы слышите меня? 

Она не шевельнулась. 
- Вам лучше выслушать меня. Сожалею, что помешал вам в нежнуюминутку, но, к счастью, эту минутку я использовал. Я действовал быстро иуспел запечатлеть эту сцену с помощью стереоскопического фотоаппарата. Выменя поняли? - Он повернулся к спутнику. - Она ничего не скажет обо всемэтом. Ни словечка. Идите за мной, Резидент. 

Теренс последовал за ним. Он не мог обернуться на белое, осунувшеесяличико в машине. 

Что бы теперь с ним не случилось, он совершил чудо. Он целовал самуюгордую даму на Сарке, ощущал беглое прикосновение ее нежных, ароматныхуст. 


 ОБВИНЯЕМЫЙ
В своей частной жизни Эбл предпочитал обходиться без дипломатическихдвусмысленностей. Соединившись личным лучом с Файфом, он мог быть простопожилым человеком, любезно беседующим за стаканом вина. 
- Трудно было добиться вас, Файф. 

Файф улыбнулся. Он выглядел спокойно и беззаботно. 
- Я был занят, Эбл. 
- Да. Я кое-что слышал об этом. 
- От Стина? 
- Отчасти. Стин пробыл у нас часов семь. 
- Знаю. Моя ошибка. Вы намерены выдать его нам? 
- Боюсь, что нет. 
- Он преступник. 

Эбл коротко рассмеялся и передвинул свой кубок, следя за медленноподнимающимися пузырьками. 
- Я думаю, мы можем назвать его политическим эмигрантом. Космическийзакон защищает его на территории Трантора. 
- Ваше правительство поддерживает вас? 
- Думаю, что да, Файф. Я пробыл на иностранной службе около четырехстолетий и знаю, что Трантор поддержит, а что нет. 
- Мне кажется, у вас есть какое-то предложение. .. 
- Есть. У вас находится наш человек. 
- Какой ваш человек? 
- Космоаналитик. Уроженец планеты Земля, которая, кстати, входит всостав владений Трантора. У меня есть Стин, у вас землянин. В некоторомсмысле мы равны. Прежде чем начать выполнять свои планы, прежде чемистечет ваш ультиматум и произойдет ваш переворот почему бы непосовещаться насчет общего положении с кыртом? 
- Не вижу необходимости. То, что происходит сейчас на Сарке, целикомего внутреннее дело. Я лично готов гарантировать, что в кыртовойпромышленности перебоев не будет, независимо от политических событийздесь. Думаю, это удовлетворит законные интересы Трантора. 

Эбл задумчиво сказал:
- Кажется, у нас есть еще один политический эмигрант. Любопытныйслучай. Кстати, это один из ваших флоринианских подданных. Резидент. Называет себя Мирлином Теренсом. 

Глаза у Файфа вдруг загорелись. 
- Мы подозревали это. Клянусь Сарком, Эбл, есть пределы открытоговмешательства Трантора на этой планете. Человек, похищенный вами, -убийца. Вы не можете давать ему политическое убежище. 
- Этот человек вам нужен? 
- У вас на уме какой-то обмен? Что вы предлагаете? 
- Совещание, о котором я говорил. 
- Ради флоринианского убийцы? Конечно, нет! 
- Но способ, каким Резиденту удалось ускользнуть от вас к нам, довольно любопытен. Вам должно быть интересно. .. 
 Уже занимался рассвет. Джунцу хотелось бы уснуть, но он знал, что емуопять понадобится сомнин. 
- Я мог бы пригрозить силой, как советовал Стин, - сказал Эбл Джунцу. - Это было бы плохо. Риск велик, результаты - неясны. Пока Резидента недоставили к нам, у меня не было выбора. Кроме политики ничегонеделания. 
- Я что дальше? - угрюмо спросил Джунц. - Шантажировать Файфа этимпикантным снимком? 
- Называйте это как угодно: шантажировать, вести не совсем честнуюигру. Это не имеет значения. Высокородная Сэмия виновна только в некоторойподатливости и известной наивности. Я уверен, что ее целовали и раньше. Если она поцелуется снова, если поцелуется несчетное число раз с кемугодно, кроме флоринианина, никто ничего не скажет. Но она поцеловалась сфлоринианином. 

Неважно, что она не знала, что он флоринианин. Неважно, что онпоцеловал ее насильно. Если мы опубликуем этот снимок, то для нее и для ееотца жизнь станет невыносимой. Я видел, какое лицо было у Файфа, когда онсмотрел копию. 
- О чем же договорились в конце концов? - Джунц вздохнул. 
- Мы встретимся завтра в полдень. 
- Значит, он отсрочил свой ультиматум? 
- До бесконечности. Я буду в его кабинете лично. 
- И вы рискнете? . .
- Риск тут небольшой. Будут свидетели. И мне очень хочется самомуувидеть космоаналитика, которого вы ищете так долго. 
- Надеюсь, я могу быть при встрече? - спросил Джунц. 
- О да! Резидент тоже будет. Он нам понадобится, чтобы опознатькосмоаналитика. Стин тоже. Все вы будете присутствовать в трехмернойпроекции. 
- Благодарю. 
 С усовершенствованием трехмерной передачи важные совещания редкопроисходили лицом к лицу. Файф ощущал материальное присутствие старогопосла как элемент явной непристойности. 

Эбл! Старый скряга в потертом платье и с миллионом планет за спиной. 

Джунц! Темнокожий, шерстистоволосый надоедала, чье упрямство ускорилокризис. 

Стин! Предатель! Не смеет взглянуть ему в глаза! 

Резидент! Смотреть на него было всего тяжелее. Туземец, оскорбившийего дочь своим прикосновением, но остающийся живым и неприкосновенным застенами транторианского посольства. 
- Совещание навязано мне насильно, - мрачно сказал Файф. - Я не вижунеобходимости говорить что-нибудь. Я здесь для того, чтобы слушать. 
- Я думаю, Стин хотел бы высказаться первым, - ответил Эбл. 

Тогда Стин закричал:
- Вы заставили меня обратиться к Трантору, Файф! Вы нарушили принципавтономии. Не ждите, чтобы я благодарил вас за это. Я не претендую название сыщика, каким считает себя Сквайр Файф, но думать я умею. Право! Ия думал! Вчера Файф рассказывал нам историю насчет таинственногопреступника, которого он называет "Икс". Я вижу: это была только болтовняс целью объявить чрезвычайное положение. Я не был одурачен ни на минуту! 
- Так никакого Икса нет? - спокойно спросил Файф. - Тогда почему выбежали? Если человек бежит, ему не нужно других обвинений. 
- Вот как? - вскочил Стин. - Ну, а я могу бежать из горящего домадаже не будучи поджигателем! . .
- Продолжайте, Стин, - произнес Эбл. 
- И продолжу! . . Так кто же этот Икс? Я знаю, что не я! И все же несомневаюсь: предатель - Великий Сквайр. Но кто из Великих Сквайров знал обэтом больше всех? Кто пытался использовать историю с космоаналитиком, чтобы запугать остальных и вынудить их к "объединенным действиям", этойкапитуляции перед диктаторством Файфа? Я вам скажу, кто этот Икс. - Стинвстал; его темя касалось верхнего края куба приемника и сделалось плоским. Он указал дрожащим пальцем. - Икс - это он! Это - Сквайр Файф! Он нашелкосмоаналитика. Он устранил его, когда увидел, что не произвел на насвпечатления своими глупыми россказнями на первом совещании, а теперьвытащил снова, когда уже подготовил военный переворот! 

Файф устало повернулся к Эблу. 
- Кончил он? Если да, уберите его: он невыносимое оскорбление длявсякого порядочного человека. 
- Стин сказал, что хотел, - ответил Эбл. - Но ближе к делу. Мы хотелибы видеть космоаналитика. 
- У нас под стражей есть человек с пониженным интеллектом, называющийсебя космоаналитиком. Я прикажу привести его! 
 Такое Валоне Марч никогда в жизни не снилось. Вот уже больше сутокпрошло с того момента, как они спустились на эту планету, а она непереставала удивляться. Даже тюремные камеры, куда ее и Рика поместилиотдельно, были сказочно великолепны. Вода шла из отверстия в трубе, стоилотолько нажать кнопку. От стен исходило тепло, хотя воздух снаружи былхолоднее, чем она считала возможным для воздуха. И всякий, кто говорил снею, был так роскошно одет. 

А вот теперь ее привели в эту большую и светлую комнату. Тутнаходилось несколько человек. Один, сурового вида, за столом, и другой, гораздо старше, весь сморщенный, в кресле, и еще трое. .. 

И одним из них был Резидент! 

Она вскочила и кинулась к нему. 
- Резидент! Резидент! 

Она пробежала прямо сквозь него. Ее ноги прошли сквозь тяжелоекресло, где сидел Резидент. Она видела его ясно, отчетливо. Она протянуладрожащую руку, и рука погрузилась в обивку, которой она тоже не ощутила. 

Она вскрикнула и упала. Резидент машинально протянул руки, чтобыподдержать ее, и она упала сквозь них, как сквозь воздух телесногоцвета. .. 

Она снова была в кресле, и Рик крепко держал ее за руку, аморщинистый старик наклонялся над нею. 
- Не бойся, милая. Это только изображение. Как фотография, знаешь ли. 

Она указала пальцем на Резидента. 
- Его здесь нет? 
- Это трехмерная проекция, Лона, - вдруг вмешался Рик. - Резидентнаходится в другом месте, но мы видим его здесь. 

Валона покачала головой. Если Рик говорит так, значит, все в порядке. Она потупилась. Она не смела смотреть на людей, которые одновременно иесть и нет. 

Эбл обратился к Рику:
- Так вы знаете, что такое трехмерная проекция, молодой человек? 
- Да, сударь. - Этот день был потрясающим и для Рика, но в то время, как Валону он ошеломлял, Рик находил окружающее все более знакомым ипонятным. 
- Где вы узнали о ней? 
- Не знаю. Я знал раньше. Прежде, чем забыть. 
- Обратите внимание, Файф, - вмешался Эбл, - ваш флоринианин спониженным интеллектом довольно хорошо знаком с трехмерной проекцией. 
- Его хорошо дрессировали, я думаю, - отрезал Файф. 
- Допрашивали его со времени прибытия на Сарк? 
- Конечно. 
- И что же? 
- Ничего нового. 

Эбл обратился к Рику:
- Как вас зовут? 
- Рик - единственное имя, которое я помню, - ответил тот спокойно. 
- Знаете ли вы кого-нибудь из присутствующих? 

Рик без страха переводил взгляд с одного лица на другое. 
- Только Резидента. И Лону, конечно. 
- Это, - сказал Эбл, указывая на Файфа, - величайший из Сквайров, какие когда-нибудь жили. Ему принадлежит целая планета. Что вы думаете онем? 
- Я землянин, - ответил Рик. - Я-то ему не принадлежу. 
- Слушайте, Рик, - снова заговорил Эбл. - Расскажу вам одну историю. Я хочу, чтобы вы слушали ее всем своим разумом и думали. Думали и думали! Вы понимаете? 

Рик кивнул. 

Эбл заговорил медленно, повторяя ход событий. 

Он рассказывал о сообщении относительно опасности, о его перехвате, овстрече Рика с Иксом, о психозондировании, о том, как Рика нашли ивыхаживали на Флорине, о враче, который поставил ему диагноз, а потомумер, обо всем остальном. 
- Вот и вся история, Рик. Знакомо ли вам что-нибудь в ней? 
- Я помню последнюю часть, - медленно произнес Рик. - Последниенесколько дней. Я вспоминаю кое-что из прошлого. .. Это очень смутно. .. Ноэто все. 
- Но вы вспоминаете прошлое? Вы вспоминаете опасность для Флорины? 
- Да, да. Это первое, что я вспомнил. 
- А что было потом? Вы опустились на Сарке и встретили одногочеловека. .. 
- Не могу. Не могу вспомнить! - Рик застонал. 
- Попытайтесь! Попытайтесь! 

Рик взглянул на него, весь побелев, с мокрым лицом. 
- Я помню одно слово. 
- Какое слово, Рик? 
- У него нет смысла. 
- Все равно скажите. 
- Оно связано со столом. Давно, очень давно. Очень смутно. Я сидел. Кажется, кто-то другой тоже сидел. Потом он встал и смотрел на меня сверхувниз. И тут было слово. 

Эбл спросил терпеливо:
- Какое слово? 

Рик сжал кулаки и прошептал:
- Файф! 


 ОБВИНИТЕЛЬ
- Покончим с этой комедией! - прорычал Файф. 
- Почему вы называете это комедией? - почти закричал Эбл. 
- А разве не так? Я согласился на эту встречу главным образом потому, что вы говорили об опасности для Флорины. Я отказался бы, если быпредвидел, что на этом совещании меня самого будут судить предатели иубийцы, играющие роль и прокурора и судьи. 

Эбл произнес с ледяной учтивостью:
- Это не суд, Сквайр. Доктор Джунц пришел, чтобы выручить члена МКБ, это его право и обязанность. Я - для того, чтобы защитить интересыТрантора в смутное время. У меня нет сомнений относительно этого человека, Рика: он и есть пропавший космоаналитик. Мы можем кончить эту частьсовещания немедленно, если вы согласитесь отдать Рика доктору Джунцу длядальнейших исследований, включая проверку медицинских характеристик. Разумеется, нам понадобится ваша дальнейшая помощь. Нужно найтипреступника, произведшего зондирование, и установить гарантии противповторения таких актов в будущем. 
- Вот так речь! - усмехнулся Файф. - Ваши планы видны насквозь. Чтобудет, если я выдам этого человека? Тогда, наверное, МКБ сумеет найти внем именно то, что хочет найти. Оно называет себя межзвездным учреждениембез всяких местных связей. Но разве не факт, что Трантор финансирует дветрети годового бюджета МКБ? 

И что же оно найдет? Это тоже очевидно. Память вернется к этомучеловеку медленно. МКБ будет выпускать ежедневные бюллетени. Мало-помалуон будет вспоминать все новые и новые нужные подробности. Сначала мое имя. Потом мою внешность. Потом мои точные слова. Меня торжественно признаютвиновным. Будут потребованы репарации, и Трантор будет вынужденоккупировать Сарк. Временно, разумеется. Потом оккупация станетпостоянной. 

Но есть границы, которых не может перейти никакой шантаж. Ваш шантаж, господин посланник, дошел до них. Если этот человек нужен вам, пусть заним прилетит весь флот Трантора! 
- О силе не может быть и речи, - сказал Эбл. - Но я замечаю, что вытщательно избегаете отрицать значение того, что космоаналитик сказал подконец. 
- Это ничего не значит. Имя Файфа - великое имя на Сарке. Даже еслипредположить, что так называемый космоаналитик правдив, у него враспоряжении был целый год, чтобы услышать это имя на Флорине. Он прибылна Сарк в корабле, везшем мою дочь, это еще лучшая возможность, чтобыуслышать имя Файф. Разве не естественно, что это имя слилось с егосмутными воспоминаниями? Конечно, он может и не говорить правды. Этипостепенные откровения могут быть и заученными. 
- Слушайте, слушайте! - закричал Рик, вырвавшись из цепких рукВалоны. 
- Еще одно откровение, кажется, - заметил Файф. 
- Слушайте. Мы сидели за столом. В чае было зелье. Мы ссорились. Непомню, из-за чего. Потом я не мог шевелиться. Мог только сидеть. Не могговорить. Мог только думать: "Великий Космос, меня опоили". Мне хотелосьвскочить, и закричать, и убежать, но я не мог. Потом другой, Файф, подошелко мне. Он стоял и возвышался надо мной. А я не мог ничего сказать. Не могничего сделать. Мог только смотреть, подняв на него глаза. 
- Повернитесь и взгляните на него! - быстро сказал Джунц. - Вы егознаете? 

Рик обернулся к Сквайру Файфу. С минуту он пристально смотрел нанего, потом отвернулся. 
- Теперь вы вспоминаете? 
- Нет! Нет! 

Файф сделал свирепую гримасу. 
- Ваш человек забыл свою роль, или же его история станет болеевероятной, если он вспомнит мое лицо в следующий раз? 
- Я никогда не видел этого человека, и никогда не говорил с ним, -возразил Джунц. - Я ищу только правду. 
- Тогда могу ли я задать несколько вопросов? 
- Задавайте. 
- Благодарю вас за любезность. Теперь ты, Рик, или как там тебязовут. .. 
- Да, сударь? 
- Ты помнишь человека, который подходил к тебе из-за стола, пока тысидел, оглушенный и беспомощный? 
- Да, сударь. 
- Последнее, что ты помнишь, это то, что человек смотрел на тебясверху вниз? 
- Да, сударь. 
- А ты смотрел на него снизу вверх или пытался смотреть? 
- Да, сударь. 
- Сядь. 

Рик повиновался. 

Некоторое время Файф не делал ничего. Безгубый рот у него сжался, мускулы под иссиня-черной тенью на щеках и подбородке напряглись. Потом онсоскользнул с кресла. 

Соскользнул вниз! Словно опустился под столом на колени. Но он вышелиз-за стола, и тогда стало ясно, что он стоит. 

Голова у Джунца закружилась. Человек, такой большой и величественный, пока сидел, внезапно превратился в жалкого карлика. 

Уродливые ноги Файфа двигались с усилием, неуклюже неся его крупноетело и голову. Лицо у него налилось кровью, но глаза сохраниливысокомерное выражение. 

Рик сидел, Файф стоял, но они смотрели друг другу в глаза на одномуровне. 
- Могу ли я быть этим человеком? - спокойно спросил Файф. 
- Нет, сударь. 
- Ты уверен? 
- Да, сударь. 
- Ты все-таки говоришь, что помнишь имя "Файф"? 
- Я помню это имя, - настойчиво ответил Рик. 
- Значит, кто-то ложно воспользовался моим именем? 
- Да, должно быть. 

Файф повернулся, медленно, с достоинством вернулся к столу ивскарабкался на свое кресло. 
- С тех пор как я стал взрослым человеком, я никому еще не позволялвидеть меня стоящим. Есть у вас основания продолжать совещание? 

Вот тогда заговорил Джунц:
- Мне кажется, надо продолжать совещание. Ведь Рика подверглизондированию не просто потому, что он космоаналитик! 
- Вот и спросите его сами: почему его психозондировали, - сказалФайф. 
- Разумеется, он не вспомнит, - гневно возразил Джунц. - Психозонддействует всего сильнее на наиболее логические цепи суждений, хранящиеся вмозгу. И все же стоит спросить у него об опасности, нависшей над Флориной. Итак, что вы помните, Рик? 
- Только то, что была опасность и что она связана с космическимитечениями, - пробормотал Рик. 

Наступило молчание, которое снова нарушил Джунц:
- Вы говорили, что не доверяете показаниям, как вы их называете, туземцев. Но у нас есть один человек - не простой туземец. Мне кажется, онпоказал достаточно ясно, что не похож на почтительного флоринианина. Порауже задать и ему несколько вопросов. Если он окажется упрямым иненадежным, мы можем рассмотреть заявление о его выдаче Сарку. 

Теренс, до сих пор упрямо рассматривавший пальцы на своих сжатыхруках, бросил беглый взгляд на Джунца. 
- Рик был в вашем поселке с тех пор, как его впервые нашли наФлорине, не так ли? 
- Да. 
- И вы были в поселке все это время? То есть вам не приходилосьуезжать по делам надолго, да? 
- Резиденты не ездят по делам. Все их дела - в поселке. 
- Кто именно из Сквайров посещал ваш поселок в прошлом году? 
- Откуда мне знать? Я не могу ответить на этот вопрос: Сквайры - этоСквайры, а туземцы - это туземцы. Для вас я Резидент, для них всегдатуземец. Я не встречаю их у ворот и не проверяю документы. 
- Кому принадлежат ваши земли? 
- Сквайру Файфу. 

Стин вмешался совершенно неожиданно:
- О, послушайте! Право! С такими расспросами вы играете на рукуФайфу, доктор Джунц. Разве вы не видите, что никуда не придете? НеужелиФайф заинтересован в слежке за этим человеком, неужели он возьмет на себятруд летать на Флорину и обратно? А зачем тогда патрульные? 
- В подобном случае, - сказал Джунц, - когда экономика и, может быть, физическая сохранность планеты зависят от мозга одного человека, тот, ктоприменил зондирование, естественно, не станет доверять патрульным. 
- Даже если он уничтожил этот мозг? - спросил, улыбаясь, Файф. 

Эбл выпятил нижнюю губу и нахмурился. Его последняя ставка уплывала, как и все прочие, в руки Файфа. 

Помощь пришла неожиданно со стороны угрюмо молчавшей Валоны:
- Я хочу сказать что-то. 
- Говори, девушка. В чем дело? - сказал Джунц. 
- Я только крестьянская девушка. Пожалуйста, не сердитесь на меня. Мне просто кажется, что все может быть по-другому. Был ли мой Рик такимважным? Ну, этим, космоаналитиком? 
- Я думаю, был. 
- Тогда это должно быть так, как вы говорили. Тот, кто поместил егона Флорину, не смел потом ни на минуту потерять его из виду. Я хочусказать, чтобы Рика не бил начальник фабрики, чтобы дети не забрасывалиего камнями, чтобы он не заболел и не умер. Его не оставили бы беспомощнымв поле, где он мог умереть раньше, чем его найдут, верно? Не полагались бытолько на удачу, чтобы он остался жив. - Она говорила напряженно имедленно. 
- Продолжай, - сказал Джунц, наблюдая за ней. 
- Потому что есть человек, следивший за Риком с самого начала. Оннашел его в полях, он устроил так, чтобы я заботилась о нем, он знал окаждом его дне. Он даже знал все о докторе, потому что я рассказала ему. Это он! Он! - Ее голос поднялся до крика, а рука твердо указывала наМирлина Теренса, Резидента. 

И на этот раз даже сверхчеловеческое спокойствие Файфа изменило ему. Его руки сжались на краю стола, массивное тело приподнялось над креслом, аголова быстро повернулась к Резиденту. 


 ПОБЕДИТЕЛИ
Все были поражены словно параличом. 

Потом раздался пронзительный смех Стина. 
- Я верю, - хохотал Стин. - Я все время говорил это. Я говорил, чтотуземец был нанят Файфом. Теперь вы видите, что за человек Файф. Он нанялтуземца, чтобы. .. 
- Это адская ложь! 

Говорил не Файф, а Резидент. Он вскочил, и глаза у него пылали отвозбуждения. 
- Что - ложь? - спросил Эбл. 

Теренс некоторое время смотрел на него, не понимая, потом ответил, задыхаясь:
- То, что сказал Сквайр. Никто из саркитов не платит мне. 
- А то, что сказала девушка? Это тоже ложь? 
- Нет. Правда. Психозонд применял я. Не смотри на меня так, Лона! Яне хотел повредить Рику. Я не хотел ничего того, что случилось. 
- Все подстроено, - возмутился Файф. - Не знаю в точности вашихзамыслов, Эбл, но для этого преступника явно невозможно включить в своюбиографию и это преступление. Как известно, только Великий Сквайр можетобладать достаточными познаниями и возможностями. Или вы хотите спастисвоего наемника, Стин, подстраивая ложные признания? 
- Я не беру денег и от Трантора, - сказал Резидент. - Но если хотитезнать, что произошло, я расскажу вам. В конце концов либо Сарк, либоТрантор, так что пропадай все! По крайней мере у меня будет случайвысказаться. - Он указал на Файфа. - Вот это - Великий Сквайр. ТолькоВеликий Сквайр, говорит Файф, может обладать достаточными познаниями ивозможностями, чтобы сделать то, что сделал преступник. Он сам верит вэто. А что он умеет? Что умеет любой из саркитов? 

Они не участвуют в управлении. Управляют флориниане! УправляетФлоринианская Гражданская Служба. Флориниане получают бумаги, пишутбумаги, раскладывают бумаги. А бумаги управляют Сарком. Конечно, большинство из нас слишком забито, чтобы даже пищать, но знаете ли вы, чтомы можем сделать, если захотим, под самым носом у наших проклятыхСквайров? Ну вот, посмотрите, что сделал я. 

Год назад я временно был начальником движения в космопорте. Этозаписано в моем послужном списке. Вам придется немножко порыться, чтобынайти это, так как официальным начальником движения был саркит. Официальное звание было у него, а всю работу делал я. Мое имя можноотыскать лишь в специальном отделе с пометкой "Туземный персонал". Ни одинсаркит не стал бы пачкать глаз, заглядывая туда. 

Когда местное отделение МКБ прислало сообщение космоаналитика, предлагая встретить корабль с каретой "Скорой помощи", эти сведенияполучил я. Согласитесь: не так уж часто приходится слышать о гибелиФлорины. 

Я договорился встретиться с космоаналитиком в маленьком пригородномпорту. Сделать это было легко. Все рычаги и нити, приводившие в движениеСарк, были к меня в кулаке. 

Я встретил космоаналитика, спрятал его и от Сарка и от МКБ. Я выжализ него все сведения, сколько мог, и решил использовать их ради Флорины ипротив Сарка. 

У Файфа невольно вырвался вопрос:
- Так это ты послал первые письма? 
- Я посылал эти первые письма, Великий Сквайр, - спокойно произнесТеренс. - Я думал, что смогу овладеть достаточной долей кыртовых площадей, чтобы поставить Трантору свои условия и прогнать саркитов с моей планеты. 
- Ты с ума сошел! 
- Возможно. Во всяком случае, ничего не по-лучилось. Я сказалкосмоаналитику, что я Файф. Это было необходимо, ибо он знал, что Файф -крупнейший человек на планете, и, пока он считал меня Файфом, он говорилоткрыто. 

К несчастью, у него терпения еще меньше, чем у меня. Он упорнотребовал свидания с представителем МКБ. Мне было трудно справиться с ним, пришлось прибегнуть к зондированию. Зонд я смог достать. Как с нимобращаться, я видел в госпиталях. Я знал о нем немного. К несчастью, недостаточно. Я настроил зонд так, чтобы убрать страх и тревогу из верхнихслоев его разума. Это была простая операция. Я до сих пор не знаю, чтопроизошло. Вероятно, страх и тревога лежали глубже, очень глубоко, и зондавтоматически следовал за ними, попутно разрушая весь сознательный разум. На руках у меня осталось лишенное разума существо. .. Я сожалею, Рик. .. Итак, космоаналитик остался совершенно беспомощным. Нельзя было позволять, чтобы его нашел кто-нибудь, кто мог бы разузнать насчет его личности. Нельзя было и убивать его. Я был уверен, что память к нему вернется, а мнеего знания еще были нужны. 

Я устроил так, что меня послали на Флорину Резидентом, и взял с собоюкосмоаналитика с поддельными документами. Я устроил так, что его нашли, ивыбрал Валону, чтобы ходить за ним. С тех пор опасностей не было, кромеодного раза с доктором. Тогда мне пришлось пойти на силовые станцииВерхнего Города. Там инженерами были саркиты, но у входа стоялифлориниане. На Сарке я узнал о механизмах энергии достаточно, чтобызакоротить силовую линию. С тех пор убивать мне стало легко. Но я никогдане думал, что доктор держит копии карточек в обеих половинах своегокабинета. А подумать было бы нужно. Потом, сто часов назад, - а кажется, будто сто лет, - Рик начал вспоминать снова. Ну, вот и все. Джунц прав. 

Теперь смотрите. Только я знаю, где находятся бумаги Рика. Ни одинсаркит, ни один транторианин никогда не найдет их. Если они вам нужны, выдолжны мне дать политическое убежище. Саркит или транторианин могутназывать себя патриотами; почему не может флоринианин? 
- Мы не отдадим вас Сарку, - сказал Джунц. - За вред, нанесенныйкосмоаналитику, вас будут судить. Я не могу гарантировать исхода, но есливы пойдете нам навстречу, то это зачтется в вашу пользу. 

Теренс испытующе поглядел на Джунца. 
- Попытаюсь поверить вам, доктор. .. По словам космоаналитика, солнцеФлорины вошло в стадию, предшествующую взрыву новой звезды. 
- Как? - Это восклицание вырвалось у всех, кроме Валоны. 
- Оно готово бабахнуть и взорваться, - насмешливо произнес Теренс. -А когда это случится, то вся Флорина исчезнет, как облачко табачного дыма. 
- Я не космоаналитик, но слышал, что невозможно предсказать, когдазвезда взорвется, - сказал Эбл. 
- Это верно. Объяснял ли вам Рик, почему он так думает? - спросилДжунц. 
- Вероятно, в его бумагах это сказано. Я помню только что-то обуглеродном течении. 
- Что такое? 
- Он все время твердил: "Углеродное космическое течение. Углеродноекосмическое течение". Это и еще что-то о "каталитическом эффекте". Вот ивсе. 

Стин хихикнул. Файф нахмурился. Джунц широко открыл глаза. 

Потом Джунц пробормотал:
- Простите, я сейчас вернусь. - Он вышел из куба приемника и исчез. 

Он вернулся через четверть часа. 

Вернувшись, Джунц изумленно огляделся. В комнате были только Эбл иФайф. 
- Мы ждали вас, доктор Джунц, - сказал Эбл. - Космоаналитик и девушканаходятся на пути в посольство. Совещание окончено. 
- Окончено? Великий Космос, мы только начали! Я хочу объяснить вамусловия взрыва новой звезды. 

Эбл смущенно задвигался в кресле. 
- В этом нет надобности, доктор. 
- Это очень нужно. Это необходимо. Дайте мне пять минут. 
- Пусть говорит, - произнес Файф. Он улыбался. 
- Начнем сначала. В самых ранних научных записях Галактическойцивилизации уже отмечалось, что звезды получают свою энергию от ядерныхпревращений в своих недрах. Было известно также, что, насколько мы знаемотносительно условий в недрах звезд, их энергия получается от двух, итолько двух, типов ядерных реакций. Оба ведут к превращению водорода вгелий. Первая реакция - прямая: два ядра водорода соединяются с двумянейтронами, давая одно ядро гелия. Вторая - проходит несколько фаз. Онакончается тем, что водород превращается в гелий, но в промежуточных фазахучаствуют ядра углерода. Эти ядра не используются, но снова образуются входе реакции, так что ничтожное количество углерода участвует в ней сноваи снова, служа для превращения в гелий огромных количеств водорода. Иначеговоря, углерод действует как катализатор. Все это было известно еще вдоисторические времена, еще когда человечество было привязано к однойпланете, если такое время когда-нибудь было. 
- Если это известно всем, - заметил Файф, - вы лишь тратите время. 
- Но это все, что мы знаем. Идет ли в звездах только одна из этихреакций или обе, это никогда не было известно. Всегда существовали школы, предпочитавшие либо ту либо другую теорию. Но обычно общее мнениесклонялось к непосредственному превращению водорода в гелий, как болеепростому. 

Так вот, теория Рика должна была быть следующей. Непосредственноепревращение водорода в гелий - это нормальный источник звездной энергии, но в некоторых условиях начинает участвовать и углеродный катализ, подстегивая этот процесс, ускоряя его, разогревая звезду. 

В пространстве есть течения. Вы это тоже знаете. Некоторые из них -углеродные. Звезды, проходя сквозь течения, захватывают из них несчетныеколичества атомов. Однако общая масса захваченных атомов микроскопическимала в сравнении с массой самой звезды и ничуть не влияет на нее. Кромеуглерода! Звезда, проходящая сквозь течение с повышенным содержаниемуглерода, становится устойчивой. Я не знаю, сколько лет, или столетий, илимиллионолетий нужно, чтобы атомы углерода просочились в недра земли, нодля этого, вероятно, нужно много времени. Это означает, что углеродноетечение должно быть широким, а звезда - входить в него под малым углом. Вовсяком случае, как только количество углерода, просочившегося в звезду, перешло известный критический уровень, излучение звезды внезапно и резковозрастает. Внешние слои разлетаются в чудовищном взрыве, и рождаетсяновая звезда. Что вы скажете? 

Джунц ждал. 
- Вы придумали все это за две минуты, на основании туманной фразы, которую, судя по воспоминаниям Резидента, космоаналитик произнес год томуназад? 
- Да. Да. В этом нет ничего удивительного. Космический анализ готов кэтой теории. Если бы ее не выдвинул Рик, то вскоре выдвинул бы кто-нибудьдругой. Действительно, подобные теории предлагались и раньше, но ихникогда не принимали всерьез. Их выдвигали еще до того, как развиласьтехника космического анализа, и ни одна не была в состоянии объяснитьвнезапный рост содержания углерода в данной звезде. 

Но теперь мы знаем: углеродные течения существуют. Мы можем нанестиих пути на карту, узнать, какие звезды входили в них за последние десяткитысяч лет, проверить и сравнить это с записями появления новых звезд иизменения радиации. Именно это должен был сделать Рик. Таковы должны былибыть расчеты и наблюдения, которые он пытался показать Резиденту. Но всеэто сейчас неважно. Важно вот что: надо начать немедленную эвакуациюФлорины. 
- Я так и думал, что дойдет до этого, - сдержанно произнес Файф. 
- Простите, Джунц, - сказал Эбл, - но это невозможно. 
- Почему невозможно? 
- Когда взорвется солнце Флорины? 
- Не знаю. Судя по тревоге Рика год назад, я сказал бы, что времени унас мало. 
- Но вы можете установить срок? 
- Конечно, нет. 
- Когда вы сможете установить его? 
- Не могу сказать. Даже если мы получим расчеты Рика, их все нужнобудет проверить. 
- Можете ли вы ручаться, что теория космоаналитика окажется верной? 

Джунц нахмурился. 
- Я лично в этом уверен, но никакой ученый не станет ручаться затеорию заранее. 
- Тогда выходит, что вы требуете эвакуации Флорины на основаниипростых рассуждений! 
- Я думаю, что жизнь населения всей планеты - это не такая вещь, которой можно рисковать. 
- Если бы Флорина была обычной планетой, я согласился бы с вами. НоФлорина - это источник кырта для всей Галактики. То, чего вы требуете, невозможно. 
- Господа, тайна дешевого кырта скоро будет у нас в руках. Через годкыртовой монополии не станет. 
- Что вы хотите сказать? 
- Вот теперь совещание дошло до самого существенного, Файф. Из всехобитаемых планет кырт растет только на Флорине. Так что весьма вероятно, что кырт и предвзрывная стадия взаимосвязаны. Ведь другого солнца, готового взорваться, в Галактике нет, как, впрочем, и других кыртовыхпланет. 
- Чепуха, - сказал Файф. 
- Разве? Должна же быть какая-то причина, почему кырт - это кырт наФлорине и хлопок - во всех других мирах. Ученые давно пытались получитькырт искусственно на других планетах, но эти попытки шли вслепую, а потомуне удались. Теперь мы будем знать, что это может быть показателемпредвзрывного состояния звезды. 
- Они пытались повторить картину излучений солнца Флорины, - гневносказал Файф. 
- Да, с помощью электрических дуг, дававших только видимую иультрафиолетовую часть спектра. А что можно сказать об инфракрасной частии за ее пределами? О магнитных полях? Об эмиссии электронов? О влияниикосмических лучей? Я не физический биохимик, так что тут могут быть итакие факторы, о которых я ничего не знаю. Но этим займутся - и по всейГалактике - люди, знакомые с физической биохимией. Через год, ручаюсь вам, решение будет найдено. 
- Блеф! - проворчал Файф. 
- Сквайр Файф, через год ваши владения на Флорине потеряют всякуюценность, с новой звездой или без нее. Продайте их. Продайте всю Флорину. Трантор заплатит. 
- Купить целую планету? - в отчаянии спросил Эбл. 
- Почему бы и нет? Средства у Трантора есть, а симпатии населениявсей Галактики окупят расходы тысячекратно. Вы спасете сотни миллионовжизней, дадите всем дешевый кырт. 
- Я подумаю, - произнес Эбл. 

Он взглянул на Файфа. Глаза Сквайра опустились. После долгогомолчания он тоже сказал:
- Я подумаю. 

Джунц хрипло рассмеялся. 
- Не думайте слишком долго. История с кыртом распространится быстро. Ее ничем не остановить. А тогда ни у кого из вас не будет свободыдействий. Лучше поторгуйтесь сейчас! 
 Резидент выглядел подавленным. 
- Это верно? - повторял он. - Действительно так? Флорины не будет? 
- Это верно, - сказал Джунц. 

Теренс протянул руки, потом уронил их. 
- Если вам нужны Риковы бумаги, то они спрятаны в статистическихкарточках у меня дома. Я взял старые карточки, за сто лет назад и раньше. Никому и в голову не пришло бы заглядывать в них. 
- Послушайте, - сказал Джунц. - Я уверен: мы можем договориться сМКБ. Нам нужен человек на Флорине, человек, знающий флориниан, могущийобъяснить им все факты, знающий, как организовать эвакуацию, как выбратьсамые подходящие планеты для переселения. Хотите помочь вам? 
- То есть загонять дичь для вас? И спасти шкуру от кары за убийство? Почему нет? - Глаза Резидента вдруг наполнились слезами. - Но я все-такитеряю. У меня не будет дома, не будет планеты. Мы все теряем. Флоринианетеряют планету, саркиты теряют богатство, Трантор - возможность захватитьэто богатство. Выигрыша нет ни у кого. 
- Если только не считать, - мягко произнес Джунц, - что в новойГалактике - в Галактике, избавленной от угрозы неустойчивых звезд, вГалактике, где кырт есть для всех, в Галактике, так приблизившейся кполитическому объединению, - выигравшие все-таки есть. Целый квадрильоних. Обитатели Галактики - вот победители! 


 ЭПИЛОГ. ЧЕРЕЗ ГОД
- Рик! Рик! - Селим Джунц кинулся к кораблю, протягивая руки. - ИЛона! Я бы никогда не узнал вас обоих. Как живете? Как поживаете? 
- Как нельзя лучше. Наше письмо попало к вам, я вижу, - сказал Рик. 
- Конечно. Расскажите мне, что вы обо всем этом думаете? 

Они возвращались вместе, шли к кабинету Джунца. 

Валона сказала печально:
- Мы были сегодня утром в своем поселке. Поля такие пустые! 

Она была одета скорее как женщина Империи, чем как флоринианскаякрестьянка. 
- Сколько уже эвакуировано меньше чем за год! - сказал Рик. 
- Мы стараемся, как можем, Рик. О, я думаю, вас нужно называть вашимнастоящим именем! 
- Пожалуйста, не надо. Я никогда к нему не привыкну. Я - Рик. Этоединственное имя, какое я помню. 
- Решили вы, когда вернетесь к космоанализу? - спросил Джунц. 

Рик покачал головой. 
- Да, я решил, но решил не возвращаться. Эта часть памяти исчезланавсегда. Но мне безразлично. Я вернусь на Землю. .. Кстати, я надеялся, что встречусь с Резидентом. 
- Кажется, не встретитесь. Он решил уехать сегодня. Кажется, ему нехотелось видеть вас. Он чувствует себя виноватым. У вас нет к немувраждебных чувств? 
- Нет. Он хотел сделать хорошо, и он во многом изменил мою жизнь клучшему. Прежде всего я узнал Лону. - Он обнял ее за плечи. Валонавзглянула на него и улыбнулась. - Резидент настроил психозонд так, чтобыустранить чувство тревоги, но не позаботился об интенсивности. Да, мне уженельзя быть космоаналитиком. Зато я вернусь на Землю. Я могу работать, алюди там всегда нужны. 
- А я теперь - женщина Земли, - сказала Валона. 

Рик посмотрел на горизонт. Верхний Город был ярким, как всегда, нолюдей там не было. 
- Много еще осталось на Флорине? - спросил он. 
- Миллионов двадцать, - ответил Джунц. - Переселение находится еще всамой начальной стадии. Большинство переселенцев живет на соседнихпланетах во временных лагерях. Это неизбежные трудности. 
- Когда отсюда уйдет последний человек? 
- Конечно, никогда. 
- Не понимаю. 
- Резидент неофициально попросил разрешения остаться. Ему разрешили, тоже неофициально. Общественность об этом не узнает. 
- Остаться? - Рик был поражен. - Но, во имя всей Галактики, зачем? 
- Не знаю, - ответил Селим Джунц, - но, кажется, вы объяснили это, когда говорили о Земле. Он чувствует то же, что и вы. "Я не могу, -говорит он, - даже допустить мысли о том, чтобы дать Флорине умереть водиночестве. "
Айзек Азимов. Звезды как пыль1. ШЕЛЕСТЯЩАЯ СПАЛЬНЯСпальня вкрадчиво шелестела. Звук был едва слышим, однако вполнеотчетлив: в нем шуршала смерть. 

Но не это разбудило Байрона Фаррилла и прервало его тяжелый мутныйсон. Он беспокойно замотал головой из стороны в сторону, пытаясь отогнатьот себя назойливое трещание, исходящее с дальнего конца стола. 

Не раскрывая глаз, Байрон неуклюже поднял руку и взял трубку. 
- Алло, - промямлил он. 

Из трубки загремел голос. Он был резким и пронзительным, но Байронбыл сейчас не в состоянии уменьшить громкость. 
- Могу я поговорить с Байроном Фарриллом? - заорал голос. 

Байрон раздраженно сказал:
- Говорите. Что вам нужно? 

Голос настойчиво повторил:
- Могу я поговорить с Байроном Фарриллом? 

Байрон открыл глаза, пытаясь вглядеться в темноту. Он одновременноощутил неприятную сухость во рту и спертый воздух, заполнявший комнату. 
- Говорите. Кто это? 

Будто не слыша его, голос продолжал громко вопрошать:
- Есть здесь кто-нибудь? Мне необходимо поговорить с БайрономФарриллом! 

Байрон приподнялся, опираясь на локоть, тяжело встал и заковылял кслабо светившемуся экрану видеофона. Он нажал кнопку, и маленький экранярко вспыхнул. 
- Я здесь, - буркнул он, узнав в появившейся на экране фигуре СандераДжоунти. - Но лучше бы ты дождался утра, Джоунти. 

Рука его уже почти нащупала выключатель, когда Джоунти вновьзаговорил:
- Алло! Алло! Есть здесь кто-нибудь? Это комната 526? Алло! 

Внезапно Байрон понял, что датчик обратной связи не зажегся. Выругавшись, он в сердцах щелкнул выключателем, и экран погас. СилуэтДжоунти исчез, и лишь слабый лучик пробивался сквозь тьму. 

Байрон вернулся в постель, натянул одеяло на голову и зарылся вподушку. В нем закипело бешенство. Во-первых, никто не имеет права будитьего среди ночи. Он бросил быстрый взгляд на циферблат стоявших у изголовьячасов. Три часа пятнадцать минут. Свет в доме зажжется только через четыречаса. 

Кроме того, ему не по душе просыпаться в совершенно темной комнате. За четыре года он не успел привыкнуть к земным постройкам - душным, неимеющим окон, с низкими потолками. Такова была дань тысячелетней традиции, уходящей корнями в древние времена, когда еще не изобрели защитное силовоеполе, способное укрыть от взрыва примитивной атомной бомбы. 

Но это все ушло в далекое прошлое. Атомное оружие нанесло Земленепоправимый ущерб. Большая часть была безнадежно заражена радиацией, ииспользование "грязных" территорий стало невозможным - и из-за этого наЗемле царил режим строгой экономии, поддерживаемый автоматикой. 

Вот почему пробуждению Байрона сопутствовала такая темень. 

Байрон вновь приподнялся, опираясь на локоть. Странно. Он замер. Егонасторожил отнюдь не тихий шелест спальни. Что-то неуловимое витало сейчасв заполнявшей комнату атмосфере. 

В душном помещении не ощущалось ни малейшего движения воздуха. Онпытался сглотнуть слюну - и не мог. Атмосфера сгущалась с каждой секундой, и он понял причину происходящего. Вентиляционная система прекратилаработать! Это ужасно расстроило Байрона. Он даже не может воспользоватьсявидеофоном, чтобы сообщить о случившемся! 

Все же он решил предпринять попытку. Как и несколько ранее, экранзасветился мягким матовым светом, отразившимся в хрустальных шариках, украшавших люстру. Видеофон принимал сигнал, но не мог передавать его. Ладно, к черту! Все равно до наступления утра никто ничего не сможетсделать. 

Он зевнул, потирая кулаками опухшие веки. Что, дружище, плохо безвентиляции? До него донесся странный запах. Он шумно втянул носом воздух. Запах был знакомым, но Байрон не мог определить его природу. 

Он направился в ванную, нажав при этом выключатель. Движение былочисто автоматическим: для того чтобы выпить стакан воды, свет совершенноне нужен. Выключатель щелкнул, но безрезультатно. Байрон попробовалвключить свет еще раз, затем снова - то же самое. Интересно, работаетсегодня хоть бы что-нибудь? ! Чертыхнувшись, он напился в темноте ипочувствовал себя несколько лучше. Возвращаясь в спальню, он проверил попути все имеющиеся в доме выключатели. Ни один из них не работал. 

Байрон сел на кровать, уперся руками в колени и принялся размышлять. Случившееся могло стать вполне подходящим поводом, чтобы поставить наместо распоясавшийся обслуживающий персонал. Никто не ждет от гостиничныхслужащих воспитания в духе пансиона благородных девиц, но все жесуществуют какие-то нормы поведения! . . Впрочем, плевать! Через три дня онпокинет и эту комнату, и университет Земли, и саму Землю. 

Все же он мог бы сообщить о случившемся. Для этого нужно только выйтии воспользоваться телефоном, стоящим в холле. Тогда они могли бы включитьаварийное освещение, а, возможно, и систему кондиционирования, и он сумелбы заснуть без этих кошмарных психосоматических ощущений. Ну, а если нет -пусть все катится к чертовой матери! Осталось каких-нибудь две ночи. 

Слабое мерцание экрана видеофона помогло ему найти брюки. Натянув ихи прикрыв туловище футболкой, он решил, что достаточно экипирован, идвинулся к двери, громко шаркая шлепанцами. Звуконепроницаемое покрытие наполу исключало возможность разбудить соседей. 

Подойдя к двери, он вдавил кнопку. Раздался характерный щелчок, послекоторого дверь обычно открывалась. Однако сейчас этого не произошло. Оннадавил на дверь плечом, но даже его атлетическая мускулатура ничего неизменила. 

Он отступил назад. Ситуация походила на фарс. Мог ли стать причинойпроисходящего сгоревший предохранитель? Нет, вряд ли. .. Электронные часыработали. Экран видеофона все еще светился. 

Стоп! Это могли быть мальчишки с их дебильными шуточками. Так иногдаслучалось. Глупо, конечно, но он и сам в детстве принимал участие вподобных забавах. Это было несложно, и любой шалопай. .. Впрочем, когда онложился спать, свет и вентиляция работали. 

Значит, энергия отключилась ночью. И теперь придется ждать утра, чтобы кто-нибудь из персонала обнаружил причину, по которой старина Байронне может даже выйти отсюда. Возможно, к обеду он все-таки сумеет покинутьэто помещение. 
- Хо-хо, - прошептал Байрон, возвращаясь назад. Внезапно он заделногой какой-то предмет, который с металлическим звуком ударился об пол. Байрон попытался рассмотреть его, но предмет закатился под кровать. Байрондостал его и принялся рассматривать. 

Это был маленький цилиндрик с отверстием в верхней части. Он поднеснаходку к носу и чихнул. Так вот откуда шел странный запах! Вне сомнений, это хлороформ. Конечно, проделки мальчишек! Они рассчитывали, что онпроспит всю ночь, предоставив им полную свободу действий. 

Байрон мысленно попытался шаг за шагом воспроизвести происшедшее. Приоткрыть дверь было делом несложным. Потом в комнату подбросили цилиндрс хлороформом и захлопнули дверь. Препарат действовал медленно, однакочерез некоторое время его пары заполнили бы всю комнату. Тогда они смоглибы войти - разумеется, в масках. О Боже! Даже влажный носовой платокспособен в течение пятнадцати минут предохранить от действия хлороформа. Этого времени вполне хватило бы. .. 

Теперь понятно, что произошло с вентиляционной системой. Ееотключили, чтобы хлороформ не выветрился слишком быстро. Сломанныйвидеофон не позволял ему попросить помощи извне; заблокированная дверьмешала выйти из помещения; отсутствие света должно было породить в егодуше панику. Веселые детишки! 

Байрон фыркнул. Случившееся - не более чем глупая шутка. Емузахотелось выломать дверь, и хорошо тренированные мускулы напряглись приодной мысли об этом. Но он знал, что игра не стоит свеч. Эти двериспособны устоять даже при ядерном взрыве. Чертовы традиции! 

Но выход должен быть, и он найдет его. А для этого ему понадобитсясвет - настоящий свет, а не слабое свечение экрана видеофона. Последняяпроблема решалась просто: в шкафу у него хранился карманный фонарик. 

Нащупывая рукой замок шкафа, он на мгновение ужаснулся от мысли, чтоэта дверца тоже окажется заблокированной. Однако она подалась и отъехала всторону. Байрон подмигнул сам себе. Они не догадались заблокировать дверцушкафа! А может, им просто не хватило времени. 

И вдруг, когда он уже держал фонарик и даже успел включить его, стройность его умозаключений резко поколебалась. Затаив дыхание, онприслушался. 

Лишь сейчас он уловил заполнивший спальню шелест. Он услышалприглушенный, едва уловимый шорох, напоминающий отдаленный разговор, исразу же узнал эти звуки. 

Их было невозможно не узнать. Звуки имели только одно значение:"Пришел конец света". Именно такой шелест звучал здесь тысячу лет назад. 

Короче говоря, это был звук счетчика радиоактивности, определяющегоуровень гамма-излучения. Прибор отсчитывал единственное, для чего былпредназначен, - смерть! 

Медленно, на цыпочках, Байрон двинулся назад. С расстояния шестифутов он увидел белый луч, пробивающийся сквозь тьму. Там, в дальнем углу, находился счетчик, но его внешний вид ничего не говорил Байрону. 

Счетчик находился здесь с самого начала. Большинство студентов, прибывших на Землю из Внешних Миров, в первую же неделю приобреталиподобный счетчик. Все они знали о необходимости предохранения от царившейна Земле радиации. Правда, вскоре они благополучно забывали о приборе, ноБайрон оказался не столь беспечен, за что и благодарил сейчас небо. 

Он пошарил рукой по столу, ища оставленные там с вечера наручныечасы. Те оказались на месте. Когда он осветил циферблат лучом фонарика, рука его слегка задрожала. Стекло часов - даже не стекло, а пластик, оченьтвердый и обычно прозрачный, как слеза, - оказался белым. Он отвел руку счасами и взглянул на циферблат под другим углом. 

Тот остался белым. 

Байрон вспомнил инструкцию. Индикатором сильного радиационногозаражения был голубой цвет, и именно он ассоциировался на Земле сосмертью. Как только индикатор загорался голубым светом, владелец счетчика, по земным законам, должен был немедленно отправиться в больницу дляпрохождения лечения. Это правило никогда не нарушалось. Врачи с помощьюфотоэлектрических приборов изучали интенсивность свечения и определялистепень заражения. 

Ярко-голубой цвет нес в себе смерть. Он был необратим, как ипроисшедшие в человеке изменения; он не оставлял надежды. Человекуоставалось только ждать несколько дней или несколько недель. Единственное, чем теперь могли ему помочь в больнице - тщательно подготовиться ккремации. 

Но сейчас свет был белым, и у Байрона отлегло от сердца. 

Уровень радиоактивности не слишком велик. Что это - обратная сторонашутки? Поразмыслив, Байрон засомневался. Никто не стал бы шутить такимобразом. Особенно на Земле, где за незаконное хранение радиоактивныхматериалов заключали в тюрьму. Здесь, на Земле, весьма серьезно относятсяк радиации. Для этого имеются достаточно весомые основания. 

Ему пришла в голову мысль о преднамеренном убийстве. Но почему? Дляэтого не было никаких причин. Прожив на свете двадцать три года, он ненажил ни одного серьезного врага, который мог бы желать его смерти. 

Байрон пригладил взъерошенные волосы. Мысль о врагах раздражала его, да и повода думать так не было. Он вновь вернулся к шкафу. Там должно былонаходиться то, что излучало радиоактивные частицы; что-то такое, чего ещечетыре часа назад там не было. 

Нужный предмет сразу же бросился ему в глаза. Маленькая коробочка, ниодна из граней которой не превышала шести дюймов. Байрон узнал ее, и губыего задрожали. Он слышал о подобных вещах, хотя видеть ему такие штуки досих пор не приходилось. Он направил счетчик на дверь спальни. Шелестслегка утих, потом и вовсе прекратился. Но как только Байрон поднес часы ккоробочке, счетчик заработал вновь. Сомнений не оставалось. 

В шкафу пряталась радиационная бомба. 

Уровень радиации пока не являлся смертельным; это был толькодетонатор. Где-нибудь снаружи коробочки находилась и сама атомная бомба. Пока что содержащиеся в ней изотопы находятся в состоянии покоя, но приопределенных условиях может произойти взрыв, и тогда смертоносный потокрадиоактивного излучения убьет все живое в радиусе шести миль от эпицентравзрыва. 

Как определить время взрыва? ! Это может случиться через несколькочасов или в следующую секунду. Руки Байрона беспомощно повисли вдольтуловища, фонарик упал на пол. Ужасная истина оглушила его. 

Он должен был умереть. 

Умирать Байрону не хотелось, но он не мог найти выход из создавшейсяситуации. 

Он припомнил расположение комнаты. Она находилась в конце коридора. Напротив нее, а также сверху и снизу были другие комнаты. Комната сверхуничем не могла оказаться ему полезной. Соседняя комната на этом же этажеграничила своей ванной с его ванной, что тоже не могло помочь. 

Оставалась комната снизу. 

В помещении было несколько складных стульев. Байрон взял один из них. Размахнувшись, он ударил им об пол. Стул глухо стукнул. Байрон методичностал наносить удары, с каждым разом все сильнее и сильнее. Ему былонеобходимо разбудить спящего соседа. Не прерывая своих усилий, Байронобдумывал, в каких выражениях извинится перед соседом за причиненноебеспокойство. 

Внезапно до него донесся слабый шум, и он замер, занеся стул надголовой. Шум повторился. Он исходил от входной двери. 

Байрон опустил стул и вслушался в темноту, ожидая услышать шумоткрывающейся двери. 

Кто-то из-за двери окликнул его по имени. 
- Фаррилл! Фаррилл! - и потом: - Ты здесь? С тобой все в порядке? 
- Не входите! - крикнул он. До его сознания вдруг дошло, что приоткрывании двери бомба может взорваться. 

Видимо, его услышали, и тяжелые шаги зазвучали, удаляясь вглубькоридора. 

Раздался громкий щелчок, и воздух в комнате сотрясла вибрация. За нейпоследовал взрыв, сорвавший дверь с петель. Вспышка яркого света осветилакоридор. 

Лежащий на полу Байрон раскинул руки в стороны и закричал:
- Не входите! Во имя всего святого, не входите! Это бомба! 

Перед ним возникли силуэты двух мужчин. Одним из них был Джоунти. Другим - Эсбек, комендант здания, полуголый и злой. 
- Бомба? - недоверчиво переспросил он. 

Но Джоунти перебил его:
- Какого типа? 

В руке его был бластер. Байрон ощутил нелепость ситуации. 

Байрон сумел лишь пожать плечами. 
- Ладно, - пробормотал Джоунти с рассеянным видом и обратился ккоменданту:
- Будет лучше, если вы немедленно эвакуируете всех живущих в этомкрыле общежития и перекроете коридоры. Я бы не советовал вам дожидатьсянаступления утра. 

Потом Джоунти повернулся к Байрону:
- Радиус ее действия составляет не менее двухсот футов. Как она сюдапопала? 
- Не знаю, - ответил Байрон, вытирая тыльной стороной ладонивыступивший на лбу пот. - Если ты не возражаешь, я бы с удовольствиемприсел. 

Он заметил, что его часы остались на столе, и ощутил дикое желаниевернуться за ними. 

В коридоре сновали разбуженные студенты. Они покидали свои комнаты. 
- Идем со мной, - приказал Джоунти. - Будет лучше, если мы поскорееуберемся отсюда. 
- Как ты оказался здесь? - спросил Байрон. - Только не сочти моелюбопытство проявлением неблагодарности, ладно? 
- Я звонил тебе. Никто не ответил, и я решил, что должен проведатьтебя. 
- Проведать меня? - Байрон попытался скрыть охватившую его тревогу. -Зачем? 
- Чтобы предупредить о том, что твоя жизнь в опасности. 

Байрон нервно засмеялся:
- Это я уже ощутил. 
- Это была лишь первая попытка. Они предпримут и другую. 
- Кто "они"? 
- Не здесь Фаррилл, - возразил Джоунти. - Для этого мы должны уйтиотсюда. Я хочу быть уверенным, что нас никто не слышит. Ты теперь подколпаком, и я должен заботиться о собственной безопасности. 

2. НИТЬ В ПРОСТРАНСТВЕ
Комната отдыха была пуста; в ней царила темнота. Вряд ли кому-нибудьпришло бы в голову заглянуть сюда в половине пятого утра. Но Джоунтивыжидал, прислушиваясь к отдаленному шуму. 
- Нет, - наконец решился он. - Мы не будем включать свет. Для того, что я хочу сказать тебе, он не нужен. 
- За сегодняшнюю ночь я по горло сыт темнотой, - проворчал Байрон. 
- Мы не будем закрывать дверь. 

Спорить Байрону не хотелось. Он плюхнулся в ближайшее кресло, оказавшись лицом к тускло освещенному дверному проему. Теперь, когда всекончилось, на него навалилась смертельная усталость. 

Джоунти тем временем занимался странным на первый взгляд делом: онподпер дверь своей модной тростью таким образом, что ее набалдашникосвещался проникающим светом. 
- Не спускай с нее глаз, - велел он. - Она даст нам понять, когдапосторонний человек приблизится к двери. 

Байрон вяло заметил:
- Мне совершенно не хочется играть в конспираторов. Если ты намеренчто-нибудь сказать мне - говори. Я знаю, что ты спас мне жизнь, и завтрабуду в состоянии высказать тебе мою благодарность. Но сейчас все, что мненужно, - это немного выпивки и много отдыха. 
- Я вполне понимаю твое состояние, - сочувственно произнес Джоунти, -но если я позволю тебе сейчас терять время на отдых, то последствия этоголегкомыслия трудно себе представить. Мне хотелось бы объяснить тебе, чтоименно я имею в виду. Тебе известно, что я знаком с твоим отцом? 

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Байрон чуть было неподскочил в кресле. После паузы он сказал:
- Отец никогда не рассказывал об этом. 
- Я был бы удивлен, если бы он стал рассказывать. Я был известен емупод другим именем. Кстати, ты что-нибудь знаешь о своем отце? 
- Почему ты спрашиваешь? 
- Потому что ему угрожает большая опасность. 
- Что? ! 

Джоунти молитвенно сложил руки:
- Пожалуйста, не кричи так! 

Байрон понял, что все это время они разговаривали шепотом. 

Джоунти продолжал:
- Постараюсь объяснить тебе. Твой отец заключен под стражу. Тыпонимаешь, что это значит? 
- Пока не совсем. Кто заключил его под стражу, и что ты имеешь ввиду? Или ты решил, что мне мало сегодняшних волнений? ! 

Голос Байрона задрожал. Хлороформ и близость смерти не шли ни в какоесравнение со словами сидящего рядом с ним невозмутимого денди. 
- Неужели, - продолжал тот, - тебе ничего не известно о работе, которую выполнял твой отец? 
- Если ты знаешь моего отца, то знаешь и то, что он - скотовод сВайдемоса. Это его работа. 

Джоунти улыбнулся:
- Конечно, ты вовсе не обязан доверять мне, хоть я и рисковал из-затебя своей жизнью. Но мне уже ясно, что ты скажешь. Я знаю гораздо больше. Мне, например, известно, что твой отец участвовал в заговоре противТирании. 
- Я возражаю, - раздраженно запротестовал Байрон. - Услуга, которуюты оказал мне этой ночью, не дает тебе права делать подобные умозаключенияо моем отце. 
- Ты глуп, дружок, и мы даром теряем время. Я знаю, что говорю. Тирания арестовала твоего отца, и он может умереть. 
- В это невозможно поверить, - Байрон привстал с кресла. 
- Мне это доподлинно известно. 
- Давай прекратим это, Джоунти. Я уже давно не верю в сказки, ипоэтому. .. 
- Продолжай, - голос Джоунти зазвучал насмешливо. - Как ты думаешь, зачем я рассказываю тебе все это? Позволь напомнить, что только мояосведомленность, в которую ты не веришь, позволила мне предотвратитьпопытку убить тебя. Здравый смысл изменяет тебе, Фаррилл. 
- Начни сначала и объясни мне все подробно. Я слушаю тебя, -прошептал Байрон. 
- Прекрасно. Уверен, что ты считаешь меня деревенским простачком изКоролевства Космической Туманности, хотя на самом деле я прибыл с Веги. 
- Я предполагал это по твоему акценту. Но данный факт не казался мнедостойным внимания. 
- Тем не менее, это важно, друг мой. Я прибыл сюда, потому что, как итвой отец, не люблю Тиранию. Более пятидесяти лет тиранийцы угнетают нашнарод. Это продолжается слишком долго. 
- Я не интересуюсь политикой. 

Джоунти возвысил голос:
- Поверь, я не принадлежу к числу эмиссаров, стремящихся вовлечь тебяв неприятности. Я только хочу, чтобы ты знал правду. Год назад они поймалименя так же, как сейчас - твоего отца. Но мне удалось сбежать и добратьсядо Земли, где, как мне казалось, я буду в безопасности пока не придетвремя вернуться. Вот то, что ты должен знать обо мне. 
- Сэр, вы рассказали мне гораздо больше, чем я мог надеяться, -Байрон не смог скрыть неприязни к собеседнику. Претенциозные манерыДжоунти действовали ему на нервы. 
- Понимаю. Но ты должен знать это, потому что именно благодаря всему, мною сказанному, я встретил твоего отца. Он работал со мной, или, вернее, я с ним. И при этом твой отец выступал не как знатный дворянин с планетыНефелос. Ты понимаешь меня? 

Байрон кивнул. 
- Да. 
- Не стоит дальше углубляться в это. У меня прекрасные источникиинформации, и я знаю, что он арестован. Это правда. Покушение на твоюжизнь - лишь подтверждение тому. 
- Это почему же? 
- Могут ли тиранийцы, схватившие отца, оставить на свободе сына? 
- Ты хочешь сказать, что тиранийцы поместили бомбу в мою комнату? Полный бред! 
- Отнюдь не бред! Попытайся поставить себя на их место. Тиранийцыуправляют пятьюдесятью мирами. В их распоряжении имеются самые различныесредства. Они опутали пространство паутиной, которую невозможно разорвать. Не удивлюсь, если та же паутина тянется и на расстояние пятисот световыхлет от Земли. 

Байрон все еще переживал свой ночной кошмар. До его слуха доносилсяшум из коридоров. Он почти физически ощутил, как шелестит в его комнатесчетчик, и возразил своему собеседнику:
- В этом нет никакого смысла. В конце недели я собираюсь возвращатьсяна Нефелос. Они не могут не знать этого. Почему же им понадобилось убиватьменя именно здесь? Чтобы заполучить меня, тиранийцам пришлось бы всеголишь немного подождать. 

Собственная логика восхитила его. 

Джоунти приблизился, и его дыхание коснулось виска Байрона. 
- Твой отец популярен. Его смерть - тиранийцы отлично понимают это -может привести к самым пагубным последствиям, вплоть до массовыхбеспорядков. Возможен бунт, а ты, как новый Господин Вайдемоса, можешьвозглавить его. Это не входит в их планы. Но если ты умрешь в каком-нибудьудаленном мире, это вполне удовлетворит их. 
- Я не верю тебе! - Байрон все еще пытался сопротивляться. 
- Ты заходишь слишком далеко, Фаррилл, - Джоунти расправил плечи. -Тебе не стоило бы полностью игнорировать услышанное. Твой отец, защищаятебя от действительности, сослужил тебе дурную службу. Думаю, ты несумеешь оправдать его надежд. Ты просто не в состоянии ненавидеть Тираниютак, как ненавидит ее он. Ты неспособен бороться с нею. 

Байрон хмыкнул. 

Джоунти продолжил:
- И все же здесь, на Земле, ты находишься не случайно. Это тоже можетслужить объяснением, почему тиранийцы хотят убить тебя. 
- Все это ужасно напоминает дешевую мелодраму. 
- Да ну? Что ж, пусть так. Если ты не хочешь посмотреть правде вглаза, то позже будешь вынужден сделать это. Будут и другие попыткипокушения на твою жизнь. Причем какая-нибудь из них может оказатьсяудачной. С сегодняшней ночи ты - мертвец, Фаррилл. 

Байрон моргнул:
- Постой! А тебе-то какое до этого дело? 
- Я патриот. Я мечтаю увидеть мое Королевство свободным. Я мечтаю овременах, когда его народ сам изберет себе правительство. 
- Стоп! В чем твоя личная заинтересованность? Я не верю в абстрактныйидеализм, особенно если его проповедуешь ты. Прости, если я обидел тебя. 

Последние слова прозвучали с откровенной издевкой. 

Джоунти вновь присел и, как бы не замечая иронии, продолжил:
- Мои земли конфискованы. Все, что оставил мне в наследство мой отец, а ему - его отец, отобрали. Как ты думаешь, это достаточно серьезнаяпричина для того чтобы мечтать о революции? Лидером восстания должен былстать твой отец. И ты предашь его? ! 
- Я? Но мне всего двадцать три года, и я ничего об этом не знаю. Поищи лучше кого-нибудь другого. 
- Найти другого несложно, но он не будет сыном твоего отца. Еслитвоего отца убьют, то Господином Вайдемоса станешь ты, и поэтому мне нуженименно ты, даже если бы тебе было всего двенадцать лет и ты был бы полнымидиотом! Ты мне нужен по той причине, по которой тиранийцы стремятсяизбавиться от тебя. И если ты не послушаешь меня, то угодишь им в лапы. Ведь бомба в твоей комнате была! Ее подложили, чтобы убить тебя. Кто, кроме них, мог бы желать твоей смерти? 

Джоунти замолчал в ожидании ответа. 
- Никто, - прошептал Байрон. - Никто из тех, кого я знаю, не могхотеть убить меня. Значит, все, что ты сказал о моем отце - правда! 
- Правда. Рассматривай это, как объявление войны. 
- Ты считаешь, что так будет лучше? Думаешь, благодарные народыкогда-нибудь воздвигнут мне памятник? Один против ядерной заразы, находящейся на расстоянии десятков тысяч миль отсюда! - Его голос окреп. -Думаешь, это осчастливит меня? 

Джоунти выждал, но Байрон ничего не собирался прибавлять ксказанному. 
- И что же ты намерен делать? - спросил Джоунти наконец. 
- Намерен отправиться домой. 
- Ты так ничего и не понял! 
- Повторяю, я намерен отправиться домой. Чего ты хочешь от меня? Еслиотец еще жив, я постараюсь освободить его. А если он умер, я. .. я. .. 
- Успокойся! - резко оборвал его Джоунти. - Ты рассуждаешь какмладенец. Тебе не удастся вернуться на Нефелос. Ты не понимаешь этого? Скем я разговариваю - с сопляком или с юношей, знакомым со здравым смыслом? 
- И что же ты предлагаешь? - тихо спросил Байрон. 
- Знаком ли ты с Правителем Родии? 
- Лучшим другом тиранийцев? Я знаю его. Любой житель Королевствазнает его. Хенрик V, Правитель Родии. 
- Встречал ли ты его когда-нибудь? 
- Нет. 
- Именно на этом и строится мой план. Ты не знаешь этого человека, Фаррилл. Это настоящий дьявол. Но если тиранийцы конфискуют Вайдемос, какэто случилось с моими владениями, им завладеет не кто иной как Хенрик. 
- Почему? 
- Потому что Хенрик имеет определенное влияние на тиранийцев. И этоможет помочь нам. 
- Не вижу, как именно. Скорее он передаст меня в их руки. 
- Да, это в его духе. Но у тебя есть шанс избежать подобного финала. Помни, титул, который ты носишь, важен и почетен, но он не сможет служитьтебе защитой. В любом заговоре бывает вождь, который ведет за собой всех. Твое имя привлечет на твою сторону людей, но тебе понадобятся деньги, чтобы удержать их. У тебя нет времени раздумывать. Оно прошло в тотмомент, когда в твоей комнате оказалась бомба. Теперь наступила порадействий. Я могу дать тебе рекомендательное письмо Хенрику с Родии. 
- Ты так близко знаком с ним? 
- Никогда не делай поспешных выводов. Однажды, во главе посольства, япобывал при дворе Хенрика. Он наверняка не сможет вспомнить меня, носамолюбие не позволит показать этого. Таким образом, ты будешь представленему. Письмо я дам тебе завтра утром. В полдень на Родию отправитсякорабль. Твой билет - у меня. Я отправлюсь туда же, но другим маршрутом. Отбрось сомнения. Ты сможешь справиться с этим. 
- Но защита диплома. .. 
- Пустая формальность. Это так важно для тебя? 
- Уже нет. 
- У тебя есть деньги? 
- Да, достаточно. 
- Отлично. Это лучше, чем если бы их было слишком много. - РечьДжоунти стала торопливой. - Фаррилл! 
- Что? 
- Возвращайся к остальным. Никому не сообщай о своем отъезде. Пустьпоступки говорят сами за себя. 

Байрон задумчиво кивнул. Где-то далеко в сознании промелькнула мысль, что его миссия обречена на провал и он не сможет спасти отца от гибели. Онне подготовлен к тому, что должно случиться. Ему слишком мало известно. Онможет попасть в западню. 

Но теперь, когда он знал правду, или, по крайней мере, большую еечасть, об участии отца в заговоре - ему был крайне нужен один документ, хранящийся в архивах здесь, на Земле. Однако у него не было времени, чтобыискать документ. Не было времени спасти отца. Не было даже времени жить. 
- Я сделаю все, как ты сказал, Джоунти. 

Сандер Джоунти взглянул на него, и в его взгляде не было восхищения. Затем он сделал несколько шагов в сторону окна. Перед ним сверкнули огниночного города. На горизонте виделись голубые вспышки - память прошедших войн. 

Несколько секунд Джоунти всматривался в небо. Прошло более пятидесятилет с тех пор, как Тирания положила конец мирному существованию егостраны, разделив ее на два лагеря. Сейчас между ними пролегла пропасть. Однако всякая сила порождает еще большую силу. Действия тиранийцеввызывали сопротивление. Организовать это сопротивление было длительным исложным делом. Что ж, он засиделся на Земле. Пришла пора возвращаться. Там, дома, остались те, кто должен сейчас связаться с ним. 

Он поспешил в свою комнату. Войдя в комнату, Сандер сразу же уловил сигнал. Этот сигнал не моглизасечь никакие локаторы, поэтому он не боялся. Звук шел к нему черезгиперпространство, и источник его находился на расстоянии полутора тысячсветовых лет от Земли. 

Приемо-передающим устройством был он сам, его нервная система, егомозг. Он уловил повторяющийся через равномерные промежутки сигнал. 
- . .. вызов. .. вызов. .. вызов. .. вызов. .. вызов. .. 

Передать сигнал было несколько сложнее, чем принять его. Для этоготребовалось полное сосредоточение. Помощь в этом могла оказать пуговица, которую он сейчас сжимал в кулаке. Она усиливала подаваемые мысленныесигналы. 
- Я здесь! 

Необходимости представляться не было. 

Сигнал вызова плавно перешел в связную речь. 
- Приветствуем вас, сэр. Захват Вайдемоса произошел. Хотя, конечно, эта новость еще не стала достоянием общественности. 
- Меня это не удивляет. Кто-нибудь еще замешан в этом? 
- Нет, сэр. Господин Вайдемоса не сделал ни одного заявления. Сильныйи преданный человек! 
- Да. Но нужно нечто большее, чем просто сила и преданность. Немногоосмотрительности никому не помешает. Ладно, неважно! Я говорил с егосыном, новым Господином, который уже оказался лицом к лицу со смертью. Онможет быть нам полезен. 
- Можно узнать, каким образом, сэр? 
- Время покажет. Завтра он отправится на встречу с Хенриком с Родии. 
- С Хенриком? ! Юноша подвергает себя большому риску! Знает ли он ослучившемся? 
- Я сказал ему столько, сколько мог, - перебил говорящего Джоунти. -Пока мы не можем сказать ему большего. Пока он только человек, которыйрискует, - как, впрочем, и любой другой. Мы только используем его. Большене вызывай меня на связь, поскольку я покидаю Землю. 

И, не попрощавшись, Джоунти оборвал сеанс связи. 

Он тщательно обдумал события сегодняшнего дня и особенно ночи, мысленно взвешивая каждое из них. Губы его растянулись в усмешке. Всескладывалось превосходно; комедии было положено отличное начало. 

Не оставалось никакой возможности для случайности. 3. О ЧАСАХ И СЛУЧАЙНОСТЯХПервый час после взлета космического корабля, пожалуй, наиболеепрозаичен для его пассажиров. Ими властно овладело состояние невесомости, подобно тому, как стремительный горный поток увлекает за собой поваленноедерево. 

Конечно, полет связан не только с неудобствами: о вашем багажепозаботятся; протолкнувшись сквозь толпу желающих, подобно вам, улететьэтим же рейсом, вы займете предназначенный вам отсек; затем наступиттишина, какая всегда воцаряется перед взлетом. В каждом отсеке вспыхнуткрасными буквами надписи на табло: "Пристегнуть ремни. .. Пристегнутьремни. .. "

По коридорам промчатся стюардессы; постучав во все двери, они сочаровательной улыбкой напомнят вам: "Прошу прощения. Пристегнитесь, пожалуйста". 

Затем внезапно взревут двигатели. Вас отбросит в кресле назад, потомвперед, и так будет происходить все время, пока корабль не наберетскорость. Тот, кто переживет эти минуты, может быть уверен, что"космическая болезнь" ему не угрожает. В первые три часа полета кают-компания была закрыта для пассажиров, что оказалось неприятным сюрпризом не только для постоянных посетителейпланетария (иными словами, для тех, кто еще не бывал в космосе), но и дляболее опытных путешественников. 

Обозрение Земли из космоса, помимо всего остального, являлось однойиз обязательных "традиций" туристов. 

Кают-компания представляла собой прозрачную сферу, находящуюся наносу корабля. Сейчас она была переполнена людьми. Прижатые к стеклу лицабыли устремлены в одну точку - они не сводили глаз с удаляющейся от нихЗемли. 

Земля находилась как раз под ними; гигантский оранжево-бело-голубойшар. Она была ярко освещена солнцем; четко просматривались континенты, испещренные зелеными прожилками и оранжевыми пятнами пустынь. Синели моряи океаны; в месте соединения их с горизонтом они были почти черными. Авокруг Земли в действительно черном небе сияли звезды. Они манили ипритягивали к себе тех, кто смотрел на них. 

Внезапно ночная тень наползла на земной шар, и огромная планетаскрылась во тьме. 

Скрылась во мраке больная, непригодная к жизни Земля. Сквозь теньедва виднелись радиоактивные вспышки - память о тех временах, когдавзрывами ядерных бомб было уничтожено целое поколение; о временах, когдаеще только создавалось защитное силовое поле. С тех пор прошло многовремени; ни один мир не смог бы теперь совершить подобное самоубийство. 

Никто из пассажиров корабля не сводил с Земли глаз до тех пор, покаона не стала крошечной светящейся точкой, а потом и вовсе скрылась извиду. Среди зрителей находился и Байрон Фаррилл. Он сидел в центральномряду, положив руки на подлокотники; взгляд его был блуждающим изадумчивым. Не так хотел он расставаться с Землей. Этот способ был плохим, неправильным. Неправильными были космический корабль и пункт назначения. 

Рукой он машинально провел по щеке и обнаружил, что забыл сегодняпобриться. Ничего, он сможет сделать это, вернувшись в свой отсек. Байронколебался - стоит ли уходить к себе. Здесь все-таки были люди. В своемотсеке он будет один. 

А может, именно поэтому и нужно уходить? 

У него возникло неведомое ранее ощущение, что он - дичь, и на неговедется охота. Новое ощущение оказалось не из приятных. 

Похоже, в этом мире у него не осталось друзей. Они исчезли в тотсамый момент, когда двадцать четыре часа назад он был разбужен телефоннымзвонком. 

Даже в общежитии он мгновенно стал чужаком. Старина Эсбек, дождавшисьего после беседы с Джоунти, был как никогда сух и официален. 
- Мистер Фаррилл, я хотел бы переговорить с вами. Случившееся неболее чем несчастный случай. Я не могу найти этому разумного объяснения. Возможно, у вас есть какие-нибудь соображения на этот счет? 
- Нет! - чуть было не закричал Байрон. - Никаких! Могу ли я вернутьсяв свою комнату и забрать личные вещи? 
- Это будет возможно лишь утром. Сейчас в комнате устанавливаютспециальное оборудование. Первые замеры показали, что уровеньрадиоактивности не превышает допустимого предела. Вам повезло. Все моглообернуться гораздо хуже. 
- Да-да, разумеется, но я, с вашего позволения, хотел бы отдохнуть. 
- Вы можете до утра воспользоваться моей комнатой, а потом мы моглибы на оставшиеся дни переселить вас. Хммм. .. Кстати, мистер Фаррилл, мнекажется, что причина кроется в другом. 

Он принял заговорщицкий вид. Голос его понизился до шепота. 
- В чем же? - осторожно спросил Байрон. 
- Знаете ли вы кого-нибудь, кто хотел бы вас про-у-чить? 
- Проучить меня таким образом? Конечно, нет. 
- Каковы в таком случае ваши планы? Авторитету школы, несомненно, повредит огласка происшедшего с вами инцидента. 

На слове "инцидент" он сделал ударение. Байрон раздраженно ответил:
- Я понимаю вас. Не беспокойтесь. Мне не нужен ни следователь, ниполиция. Скоро я собираюсь покинуть Землю, и мне не хотелось бы нарушатьсвои планы. Я никуда не буду жаловаться. Ведь главное, что я все еще жив! 

Эсбек с нескрываемым облегчением вздохнул. Именно этого они и хотели! Никаких неприятностей. Инцидент был как бы забыт. 

Байрон попал в свою комнату только в семь часов утра. Там было тихо. Бомба отсутствовала, счетчик - тоже. Наверное, Эсбек забрал их и утопил возере. Улики уничтожены. И свет, и видеофон вновь работали. Лишь дверь свыломанным замком напоминала о случившимся. 

Ему предоставили другую комнату. Там, приняв меры предосторожности, Байрон вызвал по телефону воздушное такси. Он полагал, что его никто невидит. Пусть себе решают загадку, как он исчез! 

В аэропорту он встретил Джоунти, и тот подал знак. Они делали вид, что не знакомы друг с другом, но Джоунти успел незаметно передать Байронумаленький черный шарик, оказавшийся персональной капсулой, и билет доРодии. 

Байрон несколько мгновений рассматривал капсулу. На ней не былоникакой пломбы. Позже, в комнате, он прочел послание. Это было коротенькоерекомендательное письмо, не более того. 

Мысли юноши задержались на особе Сандера Джоунти. До появления того вкомнате Байрона в роковую минуту они были едва знакомы. Байрон знал егоимя, они обменивались кивками при встрече - вот и все. Джоунти не нравилсяему, его безукоризненные манеры, холодность и вычурная одежда раздражалиФаррилла. Но это не имело ничего общего с происходящими сейчас событиями. 

Байрон почти физически ощутил присутствие Джоунти. Этот человек -мастер создавать ситуации. Он знал, что будет делать сам, знал, что будетделать Байрон, мог заставить Байрона делать все, что сочтет нужным. И вотБайрон один, и чувствует себя как никогда маленьким, беспомощным ииспуганным. 

Он пытался переключиться на мысли об отце. Но это не помогло. - Мистер Мэлейн! 

Имя повторили два или три раза, прежде чем Байрон сообразил, чтоименно это имя стояло на переданном ему Джоунти билете. Его вымышленноеимя. На это имя была забронирована каюта для него. 
- Я Мэлейн. В чем дело? 

Голос обращающегося к нему человека в форме члена экипажа был лишенкаких бы то ни было эмоций. 
- Должен сообщить вам, что номер вашей каюты изменен и что ваш багажуже перенесен. Вот ваш новый ключ. Надеюсь, это не слишком расстроит вас. 
- Что это значит? - Байрон так резко поднялся с кресла, что несколькопассажиров по соседству устремили на него удивленные взгляды. - С чем этосвязано? 

Гнев овладел им. Его чуть не убили; потом вынудили покинуть Землю, подобно преступнику; он направлялся туда-не-знаю-куда, чтобы делать тамто-не-знаю-что; а теперь им еще вздумалось гонять его взад-вперед покораблю. Это был предел. 
- Мне нужен капитан, - заявил он. 
- Пожалуйста, как вам угодно. - И после коротких переговоров покрошечной рации: - Вас вызовут. Ждите. Капитан Хирм Горделл был маленьким крепышом. Он подчеркнутоуважительно принял возмущенного пассажира. 
- Мистер Мэлейн, - зачастил он, - очень жаль, что пришлосьпобеспокоить вас. 

Капитан ослепительно улыбнулся. 
- Очень сожалею, - сказал Байрон, - но, насколько мне известно, есликаюта забронирована, то никто, и даже вы, сэр, не имеете права выселитьменя из нее. 
- Простите, мистер Мэлейн! Но поймите, это совершенно вынужденнаямера! В последнюю минуту на борт прибыла одна важная персона, и попросиларазместить ее поближе к гравитационному центру судна. У этого человекабольное сердце, и он не в силах перенести высокий гравитационный порог. Унас не было выбора. 
- Но почему вы остановились на мне? 
- Ну, кто-то ведь должен был. .. Вы путешествуете в одиночестве, вымолоды, вам не страшна гравитация. - Его глаза оценивающе скользнули поатлетической фигуре собеседника. - Более того, я уверен, что ваша новаякаюта покажется вам куда более привлекательной, чем старая. Вы совершенноничего не потеряете. Совершенно! 

Капитан шагнул в сторону Байрона. 
- Позвольте мне лично показать вам ваши новые апартаменты! 

Спорить Байрону не хотелось. Доводы капитана выглядели убедительно. 

Они вышли из капитанской рубки. По дороге капитан спросил:
- Вы не могли бы составить мне компанию за ужином завтра вечером? Кэтому времени мы уже совершим наш первый Прыжок. 
- Благодарю. Весьма польщен, - ответил Байрон. 

Странно, подумал он. Наверняка капитан хочет проследить за ним, нослишком уж рьяно он берется за дело! Длинный стол капитана занимал целую стену в салоне. Байрон, единственный из сидящих за столом, был без галстука; он занимал место вцентре. Перед ним находилась табличка с указанием его имени. Ошибки небыло - слуги капитана были отлично вышколены. 

Байрон не страдал излишней скромностью. Он - сын Господина Вайдемоса, и этим все сказано. Но здесь он являлся Байроном Мэлейном, простымсмертным, и должен был делать вид, что потрясен и восхищен. 

Капитан оказался совершенно прав, говоря, что его новое жилищезначительно лучше старого. Прежняя комната была обычной каютой второгокласса, новые же апартаменты состояли из двух комнат. Здесь имелась иванная комната, оборудованная всем на свете, вплоть до воздушногополотенца. 

Теперь он находился рядом с "офицерским отсеком", и повсюду натыкалсяна людей в форме. Завтрак подали ему в каюту на серебряном подносе. Передобедом внезапно появился парикмахер и предложил свои услуги. Вероятно, таки должно быть, если путешествовать в каюте "люкс", но для Байрона Мэлейнаподобные излишества были слишком шикарными. 

Перед появлением парикмахера Байрон как раз вернулся с прогулки покораблю. Он сделал для себя неожиданное открытие. Гуляя, он наткнулся насвою прежнюю каюту - 140-Д - и вдруг обнаружил, что в кармане все ещележит ключ от нее. 

Он остановился, чтобы прикурить сигарету, надеясь втайне, чтонынешний жилец этой каюты по какой-нибудь надобности выйдет в коридор. Подождав немного, он нажал кнопку светового звонка на двери. Никто неоткликнулся. 

Тогда Байрон достал из кармана ключ - на вид простую алюминиевуюпластинку - и вставил его в замок. Фотоэлемент сработал, и дверьотворилась. Он шагнул внутрь. 

Дверь за его спиной бесшумно закрылась. Он сразу же понял одну вещь. Его старая каюта пустовала. Не было никакой важной персоны с больнымсердцем. Постель на кровати выглядела новенькой; нигде никаких следовпребывания кого бы то ни было. 

Так что роскошь, в которой его поселили, была лишь предлогом, чтобызаставить его покинуть прежнюю каюту. Они не хотели, чтобы он оставалсяздесь. Почему? Что их интересовало: комната или он сам? 

И вот он сидел за капитанским столом, а в голове у него роилисьнеразрешенные вопросы. 

Вошел капитан; все, включая Байрона, встали ему навстречу. Капитанпрошел вдоль стола и занял свое место. 

Зачем они переселили его? На корабле играла музыка; стена, разделяющая салон и кают-компанию, была раздвинута. Мягко светился оранжево-красный свет. Салон был полоннароду. 

Капитан оглядел сидящих за столом и обратился к Байрону:
- Добрый вечер, мистер Мэлейн. Как вам понравилась ваша новая каюта? 
- Она прекрасна, даже слишком. Самое лучшее, что я видел в своейжизни. - Байрон произнес тираду невыразительным голосом и заметил, чтокапитан бросил на него пристальный взгляд. 

Подали десерт, и почти одновременно погас свет. Глазам пассажировоткрылась великолепная картина. Они увидели Млечный Путь - захватывающеезрелище сияющей диагональной дороги среди звезд. 

Разговоры стихли. Заскрипели отодвигаемые стулья, и все головыобратились лицом к звездам. Что-то мягко шептала музыка. 

Над головами зазвучал голос:
- Леди и джентльмены! Мы готовы к нашему первому Прыжку. Большинствоиз вас, я думаю, знают хотя бы теоретически, что такое Прыжок. Многиездесь - кажется, больше половины - еще никогда не ощущали его. Именно кним мне и хотелось бы обратиться. 

Прыжок - это именно то, что заложено в слове, его обозначающем. Вцепи время - пространство невозможно двигаться со скоростью, превышающейскорость света. Это простейший закон, открытый в глубокой древностивеликим Эйнштейном. Но даже при скорости света понадобится много лет, чтобы добраться до звезд. 

Теперь давайте отвлечемся от связи время-пространство и перейдем кмало известному понятию гиперпространство, где время и расстояние не имеютразличий. В этом "пространстве без пространства", как его иногда называют, таятся гигантские накопления энергии, и наука научилась переносить частьее в определенную точку обыкновенного пространства. Эта энергия такова, что дает возможность преодолевать большие расстояния в нулевой отрезоквремени. Это тот самый Прыжок, который делает возможным межзвездныепутешествия. 

Мы с вами совершим Прыжок через десять минут. Вас предупредят обэтом. Вы ощутите не более, чем секундный дискомфорт, но, надеюсь, при этомвсе будут сохранять спокойствие. Благодарю за внимание. На корабле погасли все огни, и только звезды за окнами ярко сияли вотьме. 

Казалось, время тянется бесконечно. Внезапно вновь зазвучал тот жеголос:
- Через одну минуту мы с вами совершим прыжок. Пятьдесят. .. сорок. .. тридцать. .. двадцать. .. десять. .. пять. .. четыре. .. три. .. два. .. один. .. 

Мир на мгновение перестал существовать. Будто бомба, взорвавшисьвнутри каждого пассажира, разворотила их сознание и тело. 

В это же самое мгновение, за долю секунды, была преодолена тысячасветовых лет, и корабль, находившийся раньше на краю солнечной системы, мчался теперь в глубинах межзвездного пространства. 

Кто-то неподалеку от Байрона воскликнул:
- Взгляните на звезды! 

Жизнь вернулась к обитателям большой комнаты, и за столомпрошелестело:
- Звезды! Смотрите! 

Вид звезд был теперь совершенно иным. Центр великой Галактики, удаленный от Земли на триста тысяч световых лет, сейчас приблизился, извезд стало меньше. Они были разбросаны в черном пространстве, излучая приэтом холодный свет. 

Байрон, сам того не желая, вспомнил вдруг сентиментальноестихотворение, написанное им в восемнадцатилетнем возрасте подвоздействием своего первого космического полета; он тогда направлялся нату самую Землю, которую покинул сейчас столь поспешно. Губы его беззвучнозашевелились: 


 Звезды как пыль окружают меня, 

В небе не сыщешь прекрасней огня. .. Вновь зажегся свет, и Байрон очнулся. Он по-прежнему находился всалоне космического корабля, и сидящие с ним за одним столом людиразговаривали на самые прозаические темы. 

Он взглянул на часы и долго не мог отвести от них взгляда. Эти часыон оставлял ночью в ванной; они уцелели после происшествия с бомбой, и стех пор он неоднократно смотрел на них. Неужели он мог не заметить то, чтоони пытались сказать ему? 

Стекло на них было белым, а не голубым. Оно было белым! 

События этой ночи внезапно стали на свои места. Удивительно, как одинфакт способен перевернуть отношение к происходящему! Он резко встал, бормоча себе под нос слова извинения. Покинуть столдо ухода капитана было нарушением этикета, но его это мало волновалосейчас. 

Он спешил в свою комнату, перескакивая через несколько ступенек, впопыхах забыв, что можно воспользоваться лифтом. Он влетел в каюту ипервым делом осмотрел ванную и встроенный туалет. Он не очень надеялсяпоймать кого-либо. То, что они могли сделать, они уже давно сделали. 

Байрон тщательно исследовал свой багаж. Отличная работа! Не оставляяникаких следов, они похитили его документы, пачку писем от отца, дажекапсулу с письмом к Хенрику с Родии. 

Так вот зачем им понадобилось переселять его! Их не интересовала нистарая, ни новая комната; им был важен сам процесс перемещения. В ихраспоряжении оказалось около часа времени, чтобы рыться в его багаже исовершить то, что они совершили. 

Байрон ничком упал на кровать и постарался сосредоточиться. Отличнаяпоездка! Спланированно все без исключения! Если бы не часы, он даже несмог бы догадаться о том, как прочны сети, которые сплела в космосеТирания. 

Раздался звонок в дверь. 
- Войдите, - сказал Байрон. 

Это был стюард, который вежливо сказал:
- Капитан хотел бы узнать, не может ли он чем-нибудь помочь вам. Вывыглядели не вполне здоровым, когда вставали из-за стола. 
- У меня все в порядке, - ответил Байрон. 

Какова слежка! Он понял, что ему не оставили выбора, и что корабльнеуклонно везет его к гибели. 4. СВОБОДЕН? Сандер Джоунти холодно встретил взгляд собеседника. 
- Говоришь, что-то пропало? 

Ризетт провел рукой по щеке. 
- Что-то пропало. Не знаю, что именно. Думаю, это тот документ, который нам нужен. Мы знаем о нем одно: он датируется две тысячипятнадцатым годом по примитивному земному календарю и что он представляетопасность. 
- Можем ли мы быть уверены, что пропавший документ - то, что намнужно? 
- Вполне. Он охраняется по приказу правительства Земли. 
- Ерунда. Земляне охраняют любой документ, связанный сдогалактическим периодом. Это одна из их идиотских традиций. 
- Но этот документ - особый случай. Ведь он похищен, а они продолжаютохранять пустую папку. 
- Представляю их лица, когда они обнаружат пропажу своей жалкойреликвии! Хотя мне и не нравится, что документ у молодого Фаррилла. Янадеялся, что после обыска он окажется в твоих руках. 
- У мальчишки документа нет, - улыбнулся его собеседник. 
- Откуда тебе это известно? 
- Потому что документ похищен более двадцати лет назад. 
- Что? ! 
- Его никто не видел более двух десятилетий. 
- Ложь. Повелитель узнал о нем всего шесть месяцев назад. 
- Тогда девятнадцать с половиной лет назад его похитил кто-нибудьдругой. 

Джоунти на мгновение задумался, потом сказал:
- Ладно, это неважно. 
- Почему же? 
- Я давно нахожусь на Земле. И если до моего прибытия сюда я еще могповерить, что на Земле способна храниться какая-нибудь серьезнаяинформация, то сейчас очень в этом сомневаюсь. Ну, посуди, сам: когдаЗемля была единственной населенной планетой Галактики, она имела лишьпримитивное вооружение. Самое серьезное оружие, которым располагализемляне - малоэффективные атомные бомбы, и они не смогли даже от нихсоздать элементарной защиты. - Он указал рукой на горизонт, где то и деловозникали голубые радиоактивные вспышки. 

Затем Джоунти продолжил:
- Все это я понял, только прибыв сюда. Странно было бы предположить, что можно научиться чему-нибудь полезному у общества с таким уровнемвоенного развития. Здесь загублено искусство, загублена наука, а жителиЗемли упорствуют в поддержании культа примитивизма, оставшегося с прежнихвремен. 

Ризетт возразил:
- Но наш Властитель был мудрым человеком. И он особенно подчеркивал, что этот документ наиболее опасен из всех, известных ему. Вспомни, что онговорил! "Это повлечет гибель Тирании и гибель всех нас, и оно же пробудитк жизни всю Галактику". 
- Властитель, как и все смертные, мог ошибаться. 
- И все же, сэр, пока что даже мы не знаем содержания этогодокумента. Возможно, в нем содержатся чьи-то неопубликованныеисследования. Или документ имеет отношение к оружию, которое земляне вовсене считают оружием, потому что с первого взгляда оно таковым не кажется. .. 
- Чепуха. Ты человек военный и, конечно, лучше в этом разбираешься. Но если на свете и есть какая-нибудь наука, которая постояннопрогрессирует, то это лишь военная технология. Никакое потенциальноеоружие не могло быть не выявлено за десять тысяч лет. Думаю, Ризетт, чтонам пора возвращаться на Лингану. 

Ризетт пожал плечами. Он не был убежден в правоте собеседника. Джоунти и сам до конца не верил в то, что говорил. Плохо дело! Любойжитель Галактики мог сейчас обладать этим проклятым документом. 

А если он у тиранийцев? ! Нет, лучше уж пусть это будет Властитель. Потому что документ мог попасть к человеку типа Аратапа! Аратап! Единственный после Властителя человек, чьи поступки невозможнопредсказать; наиболее опасный из всех тиранийцев. Саймок Аратап - коротышка с круглыми маленькими глазками. Егопредками были путешественники, покинувшие когда-то свои неуютные миры иотправившиеся на поиски лучшей жизни к планетам Королевства КосмическойТуманности. 

Его отец возглавлял целую эскадру небольших космических кораблей. Насвоем долгом пути эти корабли ломались, возрождались и вновь попадали вкрушения; иногда они терпели поражение от нападавших на них больших имощных линкоров. 

Миры Королевства Космической Туманности были устроены на старый лад, но тиранийцы быстро переделали их. Благодаря силе и скорости своихкораблей им удалось подавить соседние королевства одно за другим, оставшиеся просто-напросто перешли на сторону более сильных тиранийцев. Каждому хотелось сохранить хотя бы ощущение безопасности, а не дрожать вожидании, когда наступит его очередь. 

Но все это происходило пятьюдесятью годами раньше. Сейчас КоролевстваКосмической Туманности были полностью оккупированы и превратились ввассалов. Миры не стоят ломаного гроша, думал иногда Аратап, а ценачеловеческой жизни еще ниже. 

Он смотрел на стоящего перед ним юношу. Это был почти мальчик. Высокий, широкоплечий; привлекательное лицо, обрамленное короткоподстриженным волосами. В определенном смысле Аратапу было жаль его. Парень был явно напуган. 

Сам Байрон не назвал бы обуревающее его чувство страхом. Скорее онквалифицировал бы его как напряжение. Всю свою жизнь он считал тиранийцевгигантами. Его сильный и суровый отец был, по рассказам других, робким ипокорным в их присутствии. 

Иногда они приезжали на Вайдемос, и отец снабжал их книгами с большейчасти планет Нефелоса. Бывало, отец сопровождал тиранийцев в поездках. Онивсегда сидели во главе стола; их обслуживали первыми; когда они говорили, все остальные разговоры вокруг стихали. 

Еще ребенком Байрон удивлялся, что эти невзрачные, маленькие людиспособны так твердо и властно управлять, но зато он всегда понимал, чтотиранийцы для его отца являются тем же, чем он сам является для своегоскотника. Он научился почтительно говорить с ними и называть их "ВашеПревосходительство". 

Байрон усвоил это так хорошо, что уже одно то, что он стоит лицом клицу с одним из тиранийцев, рождало в нем чувство, которое он именовал"напряжением". 

Судно, - он считал его своей тюрьмой, - в один прекрасный день сталоею официально. Они в это время приближались к Родии. В дверь его каютыпостучались и вошли два крепких мужчины. За ними проследовал капитан, который обратился к нему невыразительным голосом:
- Байрон Фаррилл, вы арестованы по моему приказу и вам придетсяответить на вопросы Представителя Великого Короля. 

Представителем и был этот крошечный тираниец, сидящий сейчас передБайроном и выглядевший скучно и неинтересно. "Великим Королем" являлся ХанТирании, все еще живший в легендарном каменном дворце на главной планетеТирании. 

Байрон оценивающе посмотрел на него. С этим коротышкой он справилсябы без труда, но присутствие четырех стражников, - по два с каждойстороны, - делало любую попытку нападения невозможной. Пятый охранниксидел позади Представителя. 

Представитель обратился к Байрону со словами:
- Как тебе должно быть известно, - голос его был тонким и визгливым, - старый Господин Вайдемоса, твой отец, казнен за измену. Взгляд егобегающих глаз сосредоточился на Байроне. 

Байрон не шелохнулся. В его положении лучше не проявлять эмоций, решил он. Конечно, можно закричать на них, но от этого отец не оживет. Онпонимал, зачем ему сообщили о гибели отца - хотят вывести из равновесия. Ну что ж, он не доставит им этого удовольствия. 

Байрон лениво протянул:
- Я Байрон Мэлейн с Земли. Если необходимо удостоверить мою личность, я хотел бы связаться с Земным Консулом. 
- Конечно-конечно, но, увы, мы сейчас находимся слишком далеко отЗемли. Ты утверждаешь, что ты - Байрон Мэлейн с Земли. Но вот, - Аратапзашуршал лежащими перед ним бумагами, - письма, написанные ГосподиномВайдемоса своему сыну. Здесь же студенческий билет и зачетная книжка наимя Байрона Фаррилла. Все это нашли в твоем багаже. 

Байрон слегка опешил, но постарался не подать виду. 
- В моем багаже кто-то рылся и подбросил все это. 
- Мы пока не в суде, мистер Фаррилл, или Мэлейн. А для судапотребуются объяснения получше. 
- Еще раз повторяю: если все это найдено в моем багаже, то бумагиподброшены туда нарочно. 

Байрон слегка перевел дух. Конечно, его заявление звучит глупо, и онотлично понимал это. Но Представитель перевел разговор на другую тему. Вруках он держал капсулу с письмом к Правителю Родии. 
- А это рекомендательное письмо? Тоже не твое? 
- Нет, но принадлежит мне, - Байрон заранее решил ответить так, потому что знал - в письме не проставлено имя. - Это послание кПравителю. .. 

Он сам оборвал себя. Любые объяснения в подобной ситуации былипроявлением слабости, а Представитель к тому же усмехался. Или это емутолько показалось? 

Аратап не усмехался. Быстрым движением руки он поправил контактныелинзы, затем вынул их из глаз и опустил в стакан с водой, стоящий передним на столе. Его опухшие веки были слегка влажными. Он сказал:
- И тебе это известно? Известно на Земле, в пяти сотнях световых летотсюда? Об этом не слыхала даже наша собственная полиция здесь, на Родии. 
- Полиция на Родии. Послание было написано на Земле. 
- Вижу. Кто ты - агент? Или просто хочешь предупредить Хенрика о чемто? 
- Конечно, второе. 
- Да ну? И почему же ты решил это сделать? 
- Потому что рассчитывал получить особое вознаграждение. 

Аратап улыбнулся. 
- Вот теперь в твоих словах есть намек на правду. О чем же конкретноты собирался ему рассказывать? 
- Это я скажу только Правителю. 

Вспышка гнева, но только на мгновенье. 
- Хорошо. Тиранийцев не волнует местная политика. Мы устроим тебебеседу с Правителем и, таким образом, внесем свой вклад в егобезопасность. Мои люди соберут твой багаж, и ты можешь быть свободен. Уведите его! 

Последние слова относились к охранникам. Аратап вновь наделконтактные линзы, и глаза его тут же приняли более осмысленное выражение. 

Обратившись к главному охраннику он сказал:
- Думаю, мы не должны сводить глаз с юного Фаррилла. 

Офицер коротко кивнул:
- Слушаюсь! Тем более, что мне его история кажется довольнобессвязной. 
- Разумеется. Но это дает ему возможность выкрутиться. Юные глупцы, взявшие за образец поведение героев видеосериалов, легко попадаются. Конечно, он - сын экс-Господина. 
- Вы уверены? Тогда уже одно это - серьезное преступление. 
- То есть вам кажется, что я ошибаюсь? Почему же? 
- А что, если он послан отвлекать наше внимание от настоящего БайронаФаррилла? 
- Нет, я уверен в обратном. И потом, у нас есть фотографии. 
- Чьи? Мальчишки? 
- Сына Господина. Хочешь взглянуть? 
- Конечно. 

Аратап взял со стола пачку фотографий. 
- Помимо этого, у меня есть нечто, что безусловно произведет на васвпечатление. Думаю, с подобной штукой вы еще не сталкивались. Онаизобретена во внутренних мирах и внешне представляет собой обычныйфотокуб, но если перевернуть его вверх ногами, автоматически происходитмолекулярная реакция, и он становится полностью прозрачным. Славнаявещица! 

Фотокуб был обыкновенным стеклянным кубиком, черным и прозрачным. Каждая грань его равнялась трем дюймам. Аратап повернул его, и стекло намгновение помутнело, а потом, с необычной ясностью, с него вдругулыбнулось приятное юношеское лицо. 
- Раньше эта штука принадлежала экс-Господину, - заметил Аратап. -Что ты скажешь? 
- Вне всяких сомнений, здесь изображен наш молодой приятель. 
- Да, - Представитель Тирании задумчиво рассматривал кубик. - Знаешь, мне пришло в голову, что используя тот же процесс, можно поместить в кубне одну, а шесть фотографий. Шесть связанных друг с другом фотографий, - истатический феномен станет динамическим, наполнив первый новым смыслом исодержанием. Более того, это может стать новым видом искусства! 

В голосе его прозвучало нескрываемое торжество. 

Но его молчаливый собеседник не обратил никакого внимания на идеюАратапа, и тому пришлось прервать свои творческие фантазии. 
- Так ты видишь Фаррилла? - резко спросил Представитель. 
- Так точно! 
- Теперь ты должен встретиться с Хенриком. 
- С Хенриком? 
- Конечно. Для этого я и собираюсь освободить мальчика. Мне нужнополучить ответы на некоторые вопросы. Зачем Фарриллу понадобился Хенрик? Что их связывает? Смерть Господина здесь ни при чем. Между ними была -должна быть - хорошо отлаженная тайная связь, и мы еще не знаем, какименно она осуществлялась. 
- Но Хенрик не может быть вовлечен в это! Даже если у него хватило бысмелости, то ума явно недостаточно. 
- Согласен. Но именно из-за своего идиотизма он может служить орудиемв их руках. Если так, то это станет нашей ахиллесовой пятой. Поэтомунеобходимо тщательно все проверить. 

Он вяло махнул рукой; собеседник отдал ему честь, щелкнул каблуками ивышел. 

Аратап задумчиво крутил в руке фотокуб, созерцая, как чернотасменяется изображением. Жизнь во времена его отца была значительно проще. В завоевании чужой планеты крылось жестокое величие, тогда как вманипулировании ничего не понимающим парнишкой была только жестокость. 

Но это было необходимо. 5. НЕ САМАЯ УДАЧНАЯ СИТУАЦИЯЛюди заселили Родию не слишком давно, - даже по сравнению сЦентурионом или Сириусом. Планеты Арктура, например, были освоены болеедвухсот лет назад, когда первые космические корабли пересекли границыТуманности Лошадиной Головы в поисках пригодных для жизни планет. Лишьнемногие из исследованных планет удовлетворяли условиям, необходимым длясуществования человеческого организма. 

В Галактике насчитывается от одного до двух тысяч миллиардов звезд, являющихся источниками света и тепла. Среди них есть пятьсот миллиардовпланет, где уровень гравитации в одних случаях составляет 120 процентовземного, а в других не достигает и шестидесяти. Некоторые из них слишкомжаркие, другие - слишком холодные. Атмосфера многих ядовита, потому чтосостоит преимущественно или полностью из неона, метана, аммиака, хлора, даже соединений фтора и кремния. На некоторых планетах нет воды, другиесостоят почти сплошь из океанов, наполненных серной кислотой. На третьихнет углерода. 

Поэтому ни один из этих сотен тысяч миров не может быть обитаем. Жизнь сосредоточена всего лишь в четырех миллионах миров, пригодных длясуществования. 

О количестве заселенных миров идут постоянные споры. По данным"Галактического Альманаха", Родия была 1098-м миром, где поселились люди. 

По иронии судьбы, Тирания, завоевавшая Родию, числилась 1099-й. 

История повторяется. Период развития и экспансии в Транстуманномрегионе ничем не отличался от аналогичного периода в других точкахГалактики. Планетарные республики быстро добились успеха; у каждой из нихбыло собственное правительство. Затем в их жизнь вторглась Тирания, ипланеты оказались колонизированы, а после и вовсе растворились внутрисателлита. Так появилась маленькая "Империя". 

Только на Родии сохранялась некоторая стабильность, и этомуспособствовала правящая династия Хенриадов. Хотя Тирания за каких-нибудьдесять лет сумела расширить границы своей Империи на всю территориюТранстуманности, форма правления на Родии не изменилась. Она дажеукрепилась. Хенриады были чрезвычайно популярны в народе, и тиранийцамнужно было лишь уметь влиять на них. 

Точнее, Правитель не обязательно происходил из чистых Хенриадов. Должность эта формально являлась выборной из числа членов наиболеевлиятельного семейства планеты. Семейство Хенриадов устраивало тиранийцевпо ряду причин, и, не без их помощи, Хенрик (пятый по счету) был избранПравителем. 

С позиции Тирании это был полезный выбор. 

В момент избрания Хенрик выглядел красивым и статным мужчиной; да исейчас он все еще производил приятное впечатление. Его волосы слегкапосеребрила седина, но брови оставались густыми и такими же черными, как иглаза его дочери. 

Сейчас он смотрел на свою дочь, а она была взбешена, и не скрывалаэтого. Высокая - всего на два дюйма ниже отца, при его росте не менеешести футов, - вспыльчивая девушка, темноволосая и темноглазая, чье лицосейчас потемнело от гнева. 

Она беспрестанно повторяла:
- Я не могу этого сделать! Я не буду этого делать! 

Хенрик отвечал ей:
- Но, Арта, Арта, это же неразумно! Что я могу поделать? Разве в моемположении можно выбирать? 
- Если бы мама была жива, она сумела бы найти выход из положения! 

И девушка топнула ногой. Ее полное имя - Артемида, королевское имя, которое в каждом поколении Хенриадов носила одна из женщин. 
- Да-да, несомненно. .. Черт меня побери! У твоей матери был талант наэти вещи! Иногда мне кажется, что ты пошла только в нее и ничуть не похожана меня! Но серьезно, Арта, ты не оставила ему никакой надежды. Возможно, ты могла бы взглянуть на него более благосклонно? 
- Что ты имеешь в виду? 
- Ну. .. - он сделал рукой неопределенный жест, затем положил руку ейна плечо, но она резким движением сбросила ее. 
- Я провела с ним вечер, - раздраженно ответила она, - и он попыталсяпоцеловать меня. Это было омерзительно. 
- Все целуются, дорогая моя. Конечно, поцелуи не значат сейчас того, что означали во времена твоей прабабки. .. Это лишь дань традициям. Молодаякровь, Арта, горячая кровь! . .
- Молодая кровь. .. За последние пятнадцать лет молодая кровь в этомчудовище была разве что сразу после переливания. Он на четыре дюйма нижеменя, отец. Как я могу показаться на людях с пигмеем? 
- Он - важная персона. Очень важная! 
- Это не прибавляет ему в росте ни дюйма. Он кривоног, как все они, иу него дурно пахнет изо рта. 
- Пахнет изо рта? 

Артемида шмыгнула носом:
- Да, и не просто пахнет, а воняет. Это очень неприятный запах, мнеон не нравится, и я сказала ему об этом. 

До Хенрика с трудом дошел смысле ее последних слов. Он побледнел, аголос его понизился до шепота:
- Ты сказала ему об этом? Ты считаешь, что высокопоставленная особаиз Королевского Двора Тирании может иметь неприятное личное качество? 
- Да! Как тебе известно, у меня есть орган, именуемый носом! И когдаэтот тип подошел слишком близко, я зажала нос и толкнула его. Он шмякнулсяна спину, размахивая своими кривульками. .. 

Она пальцами показала, как именно было дело, но Хенрик этого невидел, так как в этот момент закрыл лицо руками. 

На миг выглянув наружу, он жалобно спросил:
- Что же теперь будет? Как ты могла так поступить? ! 
- Не бойся! Знаешь, что он мне ответил? Его слова переполнили чашумоего терпения. Я поняла, что не могу находиться рядом с мужчиной, которыйвсего четырех футов ростом. 
- Но что же он сказал тебе? 
- Он сказал, - отойди от видео, папа, - он сказал: "Ха! Смелаядевушка! После этого она мне нравится еще больше! ", и двое слуг помоглиему подняться на ноги. Но больше он не пытался дышать мне в лицо! 

Хенрик почесал в затылке, затем внезапно схватил Артемиду за руку:
- Ты могла бы выйти за него замуж! И не спорь! Во имя политическойнеобходимости. .. Это было бы просто шуткой. .. 
- Что значит "не спорь"? Какой такой шуткой? ! Мне что, пришлось бысложить пальцы левой руки в фигу, подписывая правой брачный контракт? ! 
- Нет-нет, что ты! - Хенрик был смущен. - Зачем же так? Арта, япросто удивляюсь твоему упрямству. 
- Что ты имеешь в виду? 
- Что имею в виду? Погоди, о чем это мы? Я не могу сосредоточиться, когда ты споришь со мной. Что я хотел сказать? 
- Что-то о моем замужестве. Вспомнил? 
- Ах, да! Я хотел сказать, что к замужеству не стоит относитьсяслишком серьезно. 
- Как я понимаю, ты предлагаешь мне иметь любовников. 

Хенрик покраснел и гневно взглянул на нее:
- Арта! Я всегда воспитывал тебя умной и рассудительной девочкой! Такой была твоя мать. Как ты можешь говорить подобные вещи? Стыд и срам! 
- Но разве ты имел в виду не это? 
- Мне можно так говорить. Я мужчина, зрелый мужчина! А девушка, подобная тебе, не должна бросаться такими словами. 
- Но я уже бросилась ими, папочка, и слова назад не вернешь. Я ведьне имела в виду, что действительно буду иметь любовников. Я толькосказала, что в принципе могу их иметь, если выйду замуж по соображениямгосударственной необходимости. - Она обняла себя руками за плечи. - Чем жея буду заниматься в свободное от любовников время? Этот карлик ведьвсе-таки будет моим мужем, хотя подобная мысль может внушить исключительнобрезгливость. 
- Дорогая, он уже не молод. .. Тебе недолго придется жить с ним. 
- Твое "недолго" может оказаться вечностью! Один час, проведенный сним - уже слишком долго. Постой, отец, ведь всего пять минут назад тырассказывал мне про его молодую кровь? ! Помнишь? 

Хенрик развел руками:
- Арта, этот человек один из тиранийцев, и причем самых влиятельных. При дворе Хана он на хорошем счету. 
- Хан может иметь о нем свое мнение. Возможно, он и сам воняет! 

От ужаса Хенрик забыл закрыть рот. Автоматически он оглянулся черезплечо. Потом осторожно сказал:
- Никогда больше не говори так. .. Никогда. 
- Если ты еще раз заведешь разговор на эту тему, я повторю всесначала! И потом, он уже трижды был женат! - Она подумала и уточнила: - НеХан, а человек, за которого ты хочешь выдать меня замуж. 
- Но ведь его жены умерли, - напомнил ей Хенрик. - Арта, их большенет в живых! Как ты могла подумать, что я способен выдать свою дочь замужза полигама? Мы заставим его предъявить соответствующие документы. Онженился на них последовательно, а не одновременно; сейчас все они умерли, и лежат каждая в своей могиле. 
- Это неудивительно. При таком муженьке. .. 
- О Боже, ну что мне с тобой делать? - Он попытался в последний разпереубедить ее. - Арта, такова цена того, чтобы быть одной из родаХенриадов и дочерью Правителя. 
- Я не просила, чтобы меня назначали Хенриадой и дочерью Правителя. 
- Но судьба распорядилась именно так. Вся история Галактики, Арта, показывает, что бывают ситуации, когда интересы государства, интересыбезопасности планеты, интересы народа важнее, чем. .. 
- Чем то, что бедная девушка станет проституткой! 
- Боже, как вульгарно! Когда-нибудь ты переменишь свое мнение. 
- Отец, я скорее умру, чем сделаю это. Можешь мне поверить. 

Правитель направился к ней. Его губы дрожали, и он не мог вымолвитьни слова. Дочь подбежала к нему заливаясь слезами, и прижалась к егогруди:
- Я не могу, папочка! Не могу! Не принуждай меня! 
- Ты знаешь что произойдет, если ты откажешься? Тиранийцырассердятся, они сместят меня, заточат в тюрьму, а возможно, даже каз. .. -Он поперхнулся на последнем слове. - Случится большое несчастье, Арта. Сейчас наступили трудные времена. Господин Вайдемоса на прошлой неделе былсхвачен и, я думаю, даже убит. Помнишь его, Арта? Он гостил у нас придворе полгода назад. Большой человек с круглым лицом и глубоко посаженнымиглазами. Сперва ты даже боялась его. 
- Я помню. 
- Ну так теперь он мертв. Чья теперь очередь? Моя? Твой бедный отецдолжен стать следующим? Поверь, времена сейчас очень сложные, и то, что онгостил у нас при дворе, может навлечь на нас беду. 
- Почему же обязательно беду? Ты ведь не связывался с ним? 
- Конечно, нет! Но если мы огорчим Хана Тирании отказом вступить вбрак с одним из его любимчиков, они могут подумать именно то, о чем тыспросила. 

Хенрик помахал перед глазами рукой, отгоняя от себя кошмарнуювоображаемую картину. 
- Я пойду в свою комнату, - продолжил он. - Отдохни. Когда немноговздремнешь, начинаешь чувствовать себя лучше. Посмотрим. .. посмотрим. .. Вовсяком случае нам обоим необходим отдых. 

Артемида посмотрела на отца и вздохнула. Ее лицо оставалосьзадумчивым, а на лбу пролегли глубокие морщинки. 

Внезапно раздался звук чьих-то шагов, и она резко обернулась. 
- В чем дело? 

Тон был более резким, чем ей хотелось бы. 

Это был Хенрик его лицо побледнело от страха. 
- Звонил майор Андрос. 
- Из Внешней Охраны? 

Хенрик сумел только кивнуть. 

Артемида вскрикнула:
- Уверена, он не. .. - она на миг замолчала, не решаясь высказать своиужасные предположения и ожидая дальнейшего рассказа отца. 
- Какой-то юноша настаивает на аудиенции. Я его не знаю. Зачем онздесь? Он прибыл с Земли! - Хенрик перевел дыхание. 
- Сядь, отец, - оборвала его Артемида, - и объясни мне, чтослучилось. 

Она взяла его за руку, и Хенрик немного успокоился. 
- Я в растерянности, - продолжил он. - Этот юноша пришел сюда срекомендательным письмом. Он говорит, что знает о плане покушения на моюжизнь. На мою жизнь. И они велят мне выслушать его. Он глуповатоулыбнулся. - Народ любит меня. Никто не захочет убивать меня. Верно? 

Хенрик внимательно посмотрел на дочь, и расслабился, когда онаответила:
- Конечно, никто не собирается убивать тебя. 

Тогда он вновь заговорил:
- Ты думаешь, это могут быть они? 
- Кто? 
- Тиранийцы. - Он понизил голос до еле слышного шепота. - Совсемнедавно здесь был Господин Вайдемоса, и вот он убит. - Хенрик внезапнозакричал. - А сейчас они послали кого-то убить меня. Меня! . .

Артемида встряхнула его с такой силой, что Правитель разом пришел всебя. 
- Отец! Сиди тихо! Ни слова! Слушай меня! Никто не собирается убиватьтебя! Слышишь? Никто тебя не убьет! Господин Вайдемоса был здесь шестьмесяцев назад. Помнишь? Шесть месяцев назад! Думай! 
- Так давно? - прошептал Правитель. - Да, да, кажется, именно так. .. 
- Сейчас ты останешься здесь и отдохнешь. Ты слишком перенапрягся. Ясама взгляну на юношу и потом, если это безопасно, приведу его к тебе. 
- Ты, Арта? Ты? Он не станет убивать женщину. Конечно, он не станетубивать женщину! . .

Она вскочила и поцеловала отца в щеку. 
- Будь осторожна, - пробормотал Хенрик, и глаза его устало закрылись. 6. НОСИТЕЛИ КОРОНВозле одного из строений Дворца в нетерпении ждал Байрон Фаррилл. Впервые в жизни он чувствовал себя провинциалом. 

Вайдемос-Холл, где он вырос, казался ему прекраснейшим местом насвете, и сейчас память вызвала к жизни картины его варварского блеска. Примысли об этом он непроизвольно вздрогнул. 

Это место было совершенно другим. 

Дворец основателей Родии явился кульминационной точкой династииХенриадов, выраженной в камне: он был стройным и светлым. Прямые линии еголегко и изящно взмывали ввысь, создавая эффект шпилей; и это походило накрещендо в музыке, пиком которого был Центральный Дворец. В немотсутствовали привычные Байрону "ложные окна", такие популярные вукрашении зданий у него на родине. Дворец состоял из конструкций, создававших некую геометрическую абстракцию, устремленную прямо в небо. 

. .. Охранник из числа тиранийцев ввел гостя во внутренние покои. 
- Байрон Мэлейн? - уточнил находящийся там второй страж, и Байронкивнул. 

Перед ними остановился небольшой металлический вагончик, управляемыйдиамагнетическими силами. Байрону еще никогда не приходилось видетьподобного, и он на мгновение задержался. 

Вагончик, в котором поместились бы пять-шесть человек, раскачивалсяна ветру, и в его окнах отражалось прекрасное солнце Родии. К вагончикубыл подведен тонкий и на первый взгляд не очень прочный рельс, и Байронупоказалось, что вагончик даже не касается его. Внезапно порыв ветра ударилпо рельсу, но, вопреки ожиданиям, тот не сдвинулся с места, удерживаемыйкакой-то неведомой юноше силой. 
- Входи, - нетерпеливо скомандовал стоящий за его спиной охранник, иБайрон вошел в вагончик. Охранник последовал за ним. 

Казалось, вагончик превратился в прозрачный пузырь. Он неощутимо длясидящих в нем людей двинулся вверх. Через секунду перед Байроном открылсяпрекрасный вид на весь комплекс зданий Дворца Основателей. Это былозамечательное, величественное зрелище. Менее чем через две минуты ониостановились: подъем был окончен. 

Перед Байроном отворилась дверца, и он вышел. Дверца тут же закрыласьвновь. В комнате, куда попал Байрон, никого не было, но это не успокоилоБайрона: он не питал иллюзий относительно того, что с той самой ночи егодействиями управляют другие. 

Джоунти поместил его на борт космического корабля. ПредставительТирании отправил его сюда. И с каждым шагом он все больше втягивался вводоворот непонятных ему событий. 

Байрон прекрасно понимал, что расчет тиранийца был весьма тонок. Конечно, избавиться от него совсем несложно. Это можно было сделать еще накорабле, и не один раз. Но Джоунти в чем-то прав: им невыгодно убиватьего, чтобы не вызвать негативный резонанс. Хенрик - их марионетка, и онирассчитывали убрать Байрона руками Правителя Родии. Тогда тиранийцыостались бы только сторонними наблюдателями. 

Пальцы юноши непроизвольно сжались в кулаки. Он высок и силен, носовершенно безоружен. У людей, которые придут за ним, будут бластеры иогнеметы. Незаметно для самого себя он прижался к стене. 

Слева от него раздался звук открываемой двери. Вошел вооруженныйчеловек в военной форме, за ним следовала девушка. Байрон немногорасслабился. Всего лишь девушка! В другое время он не преминул бырассмотреть ее подробнее, но сейчас она была для него просто девушкой. 

Вошедшие приблизились к Байрону, который не сводил глаз с бластера вруках мужчины. 

Девушка повернулась к стражнику:
- Сначала с ним буду говорить я, лейтенант. 

Затем она строго сдвинула брови и обратилась к Байрону:
- Ты и есть тот человек, который хочет предостеречь Правителя опокушении на его жизнь? 
- Я уже сказал, что буду говорить только с самим Правителем, -ответил Байрон. 
- Это невозможно. Если тебе есть, что сказать, то скажи это мне. Еслитвои сведения окажутся правдивыми и полезными, тебя вознаградят. 
- Тогда разреши поинтересоваться - кто ты? Откуда мне знать, имеешьли ты право говорить от лица Правителя? 

Казалось, девушка удивилась заданному ей вопросу. 
- Я его дочь. И я собираюсь задавать вопросы, а не отвечать на них. Ты прибыл откуда-то извне Системы? 
- Я с Земли, - Байрон подумал и добавил: - . .. Ваша Светлость. 

Обращение удовлетворило ее. 
- Где же она находится? 
- Это маленькая планета в секторе Сириуса, Ваша Светлость. 
- А как зовут тебя? 
- Байрон Мэлейн, Ваша Светлость. 

Она задумчиво смотрела на него:
- Значит с Земли? . . А ты умеешь управлять космическим кораблем? 

Байрон едва сдержал улыбку. Она проверяет его. Ей отлично известно, что космическая навигация является запрещенной наукой в мирах, контролируемых Тиранией. 
- Да, Ваша Светлость, - ответил Байрон. 

Раз они позволили ему так долго оставаться в живых, он мог позволитьсебе признаться в этом. На Земле космическая навигация запрещена не была, а за четыре года можно научиться многому. 
- Очень хорошо, - сказала она. - Ну, а что ты хочешь рассказать? 

Внезапно он решился. Он никогда не пошел бы на такой шаг будь здесьтолько охранник. Если эта девушка не лжет, и она действительно дочьПравителя, то может помочь ему. 
- Ваша Светлость! Собственно, никакого покушения нет! 

Девушка рассердилась. Она резко повернулась к своему спутнику:
- Теперь ваша очередь, лейтенант. Добейтесь от него правды! 

Байрон отступил, ощутив холодное прикосновение бластера охранника, иторопливо произнес:
- Подождите, Ваша Светлость! Выслушайте меня! Это был для меняединственный способ увидеться с Правителем! Разве вы не в состоянии этопонять? 

Он повысил голос:
- Вы должны сообщить Его Превосходительству, что я - Байрон Фаррилл ипрошу предоставить мне убежище! 

Именно такие слова в давние времена произносили попавшие в бедуфеодалы. Слова эти были привычными, пока феодалы не утратили своей власти, но теперь, с приходом тиранийцев, это был всего лишь архаизм, не болеетого. 

Она удивленно вздернула брови:
- Разве ты происходишь из аристократической семьи? Мне кажется, минуту назад ты представился как Мэлейн. 

И тут в разговор вмешался новый голос. 
- Совершенно верно, но это всего лишь псевдоним. Ты - Байрон Фаррилл, мой дорогой юный сэр! Вне всяких сомнений, ты - Фаррилл. Ошибиться простоневозможно! . .

В дверном проеме стоял маленький улыбающийся человечек. Его сияющиеглаза скользили по фигуре Байрона. Человечек еще раз улыбнулся и обратилсяк девушке:
- А ты, Артемида, ты разве не узнала его? ! 

Артемида поспешила к нему; в ее голосе звучало беспокойство:
- Что ты делаешь здесь, дядя Джил? 
- Забочусь о своих интересах, моя дорогая. Вспомнив, что здесь можетпроизойти убийство, я, как ближайший из Хенриадов, намеревался быпретендовать на престол. Ладно, шутки в сторону. Отошли лейтенанта! Опасности нет. 

Пропустив его слова мимо ушей, она спросила:
- Ты опять подслушивал у коммутатора? 
- А как же! Разве я мог лишить себя подобного удовольствия? 
- Когда-нибудь ты попадешься! 
- Опасность - неотъемлемая часть любой игры, милочка. Причем самаявосхитительная ее часть. Кроме того, тиранийцы уже давно, как мне кажется, знают о моем хобби. Мы мало что можем сделать, чтобы это не стало сразу жеизвестно им. Ладно, ерунда! Ты не хочешь представить меня нашему гостю? 
- Нет, не хочу, - резко ответила она. - Это не твое дело. 
- Тогда я представлю ему тебя. Когда я услыхал его имя, то пересталподслушивать и вошел. - Он отвесил Байрону полушутливый поклон. 
- Дорогая, это Байрон Фаррилл. 
- Я уже говорил это, - все внимание Байрона было приковано клейтенанту, все еще сжимающему в руке бластер. 
- Но ты забыл добавить, что ты - сын Господина Вайдемоса. 
- Я хотел, но вы прервали меня. Как бы там ни было, вам это ужеизвестно. Я сбежал от тиранийцев, и не назвал им моего настоящего имени. 

Он перевел дыхание. Если его сейчас не арестуют, то у него остаетсямаленький шанс на спасение. 
- Понимаю, - кивнула Артемида. - Это, я думаю, сможет убедитьПравителя. Вы уверены, что речь не идет о покушении? 
- Вполне, Ваша Светлость. 
- Хорошо. Дядя Джил, ты останешься с мистером Фарриллом? Лейтенант, следуйте за мной. 

Ноги Байрона подкосились. Он мечтал об одном - о возможностиприсесть, и его не интересовало, какое впечатление это может произвести наДжилберта, все еще с нескрываемым интересом изучавшего пришельца. 
- Сын Господина! Прелестно! Очаровательно! . .

Байрон попытался сосредоточиться. Он устал постоянно думать о том, что можно и чего нельзя говорить. Поэтому он ответил:
- Да, сын Господина. Титул, получаемый при рождении. Чем могуслужить? 

Джилберт хранил невозмутимый вид. Только улыбка на его лице стала ещешире. 
- Удовлетвори мое любопытство, юноша. Ты действительно пришел искатьздесь убежища? 
- Я предпочел бы обсудить этот вопрос с Правителем, сэр. 
- Попытайся, дружок, попытайся! Ты поймешь, что от Правителя здесь неслишком много толку. Как ты думаешь, почему тебе только что пришлосьобщаться не с ним, а с его дочерью? Проникнись этой мыслью, она прелестна! 
- Вам кажется прелестным все без исключения? 
- А почему бы и нет? Жизнь вообще прелестная штука. Если не видеть вней прелести, то скоро захочется сунуть голову в петлю. Задумайся об этомтоже. Кстати, я забыл представиться. Я - кузен Правителя. 
- Поздравляю, - холодно ответил Байрон. 

Джилберт усмехнулся:
- Ты прав. Это не впечатляет. Но пока у меня нет ни малейшей надеждыизменить свой статус. 
- Думаю, данный факт очень огорчает вас. 
- О-о-о, у вас есть чувство юмора! Имейте в виду, что здесь никто невоспринимает меня всерьез. Для окружающих я всего лишь закоренелый циник. Ты не задумывался, что на свете нет ничего хуже Директории? Ведь Хенрикникогда не отличался большим умом, а с каждым годом он становиться всеболее беспомощным. Совсем забыл! Ты ведь не знаком с ним! Но скоро тебеэто предстоит. Я слышу его шаги. В разговоре с Правителем помни, что онправит самым большим из Транстуманных Королевств. Это самая прелестнаямысль! . .

Хенрик был в полусонном состоянии. Он вошел в комнату, едва кивнул вответ на церемонное приветствие Байрона, и сразу же заявил хриплымголосом:
- Какое у вас к нам дело, сэр? 

Артемида стояла рядом с отцом, и Байрон с некоторым удивлениемотметил, что она весьма хороша собой. 
- Ваше Превосходительство, - поклонился он, - я прибыл в интересахдоброго имени моего отца. Вы не можете не знать, что его казнь быланесправедлива. 
- Я немного знал вашего отца, молодой человек. Он гостил у нас разили два, - голос Хенрика немного окреп. - Вы очень похожи на него. Очень. Но он совершил ошибку, и вам должно быть об этом известно. Во всякомслучае, мне так кажется. .. Уверен, что при его аресте не был нарушен ниодин закон. Хотя детали мне неизвестны. 
- Конечно, Ваше Превосходительство! Но мне бы хотелось как развыяснить детали. Я уверен, что мой отец не изменник. 

Хенрик торопливо прервал его. 
- Это понятно. Вы - его сын и должны защищать отца, но поверьте, чтокрайне сложно обсуждать подобные вопросы. И вдобавок нескольконесвоевременно. Почему бы вам не увидеться с Аратапом? 
- Я не знаю кто это, Ваше Превосходительство. 
- Аратап! Представитель! Я имею в виду - Представитель Тирании! 
- Я уже виделся с ним, и он отослал меня сюда. Конечно, вы понимаете, что я не намерен прощать Тирании. .. 

Хенрик вскочил, зажимая рукой дрожащие губы, и его речь сталаневнятной скороговоркой. 
- Вы говорите вас послал сюда Аратап? 
- Я счел необходимым сказать ему. .. 
- Не повторяйте, что вы ему говорили! Я ничем не могу помочь вам, Господин - ой! - мистер Фаррилл. Это не входит в мою юрисдикцию. Исполнительный Совет - не толкай меня, Арта, я не могу говорить осерьезных вещах если ты мешаешь мне! - должен сказать свое слово. Джилберт! Ты побеспокоишься о том, чтобы мистеру Фарриллу был оказанхороший прием? Я подумаю, что можно будет сделать. Да, я проконсультируюсьв Исполнительном Совете! Это только юридическая формальность, но оченьважная. Очень важная! . .

Он повернулся, чтобы уйти, что-то бормоча себе под нос. 

Артемида немного помедлила и осторожно коснулась плеча Байрона. 
- Минуточку. .. Это правда, что ты умеешь управлять космическимкораблем? 
- Естественно, правда, - Байрон улыбнулся ей, и после недолгогоколебания она ответила ему улыбкой. 
- Джилберт, - добавила она, - с тобой мы поговорим позднее. 

И поспешно вышла. Байрон долго смотрел ей вслед. К действительностиего вернул вопрос Джилберта. 
- Уверен, что ты голоден или, по крайней мере, умираешь от жажды. Жизнь, как я понимаю, все еще продолжается? 
- Да, благодарю вас, - Байрон не вполне понял, что имеет в виду егособеседник, но расслабился и пришел в отличное расположение духа. 

Она хорошенькая. Очень хорошенькая! 

Но Хенрик никак не мог расслабиться. Его одолевали ужасные мысли. Этоловушка! Мальчишку послал Аратап, и это - ловушка! 

Он сжал голову руками, погрузился в глубокое раздумье, и вскорепонял, что ему нужно делать. 7. ВИРТУОЗ МЫСЛИНа все планеты рано или поздно опускается ночь. Она не можетпоступить иначе, хотя светлое время суток продолжается от пятнадцати додвадцати двух часов. Любой путешествовавший с планеты на планету человекможет это подтвердить. 

На многих планетах период сна сведен до минимума. На других периоды"день-ночь" примерно равны между собой. На третьих в принципе отсутствуютпонятия "свет и тьма". 

Но приход ночи всегда и везде имеет важное психологическое значение, связанное с эмбриональной фазой развития организма. Ночь - это порастрахов и беззащитности, и сердце до восхода солнца замирает в ожиданиинеизвестного. 

Во дворце не было сенсоров, способных показать наступление ночи, ноинстинкт безошибочно подсказал Байрону ее наступление. Он знал, что ночнаятьма за пределами Дворца вовсе не кромешная, и ее нарушает сияние звезд. Вэто время в Туманности Лошадиной Головы большинство звезд становилисьвидимыми. 

Но звездный свет не мог рассеять мрак в душе Байрона. 

С момента короткой беседы с Правителем он больше не видел Артемиду, иэто огорчало его. Он ждал обеда: возможно, ему удастся с ней поговорить. Но, вопреки ожиданиям, он ел в одиночестве, и только два охранника стоялина посту по обе стороны двери. Даже Джилберт покинул его, оставив наединес самим собой. 

По возвращении Джилберт сказал:
- Вначале мне хотелось бы показать мою лабораторию. Мы с Артемидойрешали сейчас, что с тобой делать, - и жестом он приказал охране выйти. 
- Какую лабораторию? - в голосе Байрона не звучало ни малейшейзаинтересованности. 
- Я строю разные приспособления, - прозвучал лаконичный ответ. На первый взгляд помещение ничуть не напоминало лабораторию. Этоскорее была библиотека, в углу которой стоял маленький столик. Байронмедленно осмотрелся по сторонам. 
- Именно здесь ты и строишь свои приспособления? Что же они собойпредставляют? 
- Они помогают мне незаметно шпионить за шпионами Тирании. Защиты отмоих приспособлений не существует. Вот почему я узнал и о тебе, как толькоот Аратапа поступило первое сообщение. У меня имеется множество прелестныхштучек. Например, мой визисонор. Ты любишь музыку? 
- Да. 
- Отлично. Я создал один инструмент, только не уверен, что ты сочтешьего музыкальным. - Джил коснулся рукой книжной полки. - Это не оченьхороший тайник, но, поскольку никто не воспринимает меня всерьез, его покане обнаружили. Прелестно, не правда ли? Ах да, я совсем забыл, что ты ненаходишь в этом прелести. 

Перед юношей возник некий предмет: самодельный, грубо сработанный ипохожий на коробку. Одна сторона его была покрыта маленькими блестящимиручками. Коробочка лежала этой стороной кверху. 
- Он не слишком красив, - сказал Джилберт, - но кого это волнует? Включи подсветку. Нет, нет! Не трогай ни выключателей, ни контактов! Просто медленно пожелай, чтобы подсветка зажглась. Сосредоточься на этомжелании! 

Внезапно на коробочке замигали огоньки. Их свет отразился вукрашавшей потолок хрустальной люстре, и два пятна зажглись во тьме. Джилберт удовлетворенно засмеялся, видя изумление Байрона. 
- Это лишь один из трюков моего визисонора. Им можно управлять спомощью мыслей. По такому же принципу действуют персональные капсулы. Тыпонимаешь, что я имею в виду? 
- Нет, не понимаю, если вам хочется услышать от меня правду. 
- Тогда смотри. Электрическое поле, создаваемое твоим мозгом, индуцируется в приборе. С точки зрения математики это очень просто, но яне знаю никого, кому бы удалось поместить подобный прибор в крошечнуюкоробочку. Для этого обычно выстраивают пятиэтажное здание размером вприличный завод. Да и принцип работы здесь другой. Я сумел замкнуть цепьнепосредственно на коре головного мозга, минуя подключение глаз и ушей. Смотри! 

Сперва смотреть было не на что. Потом на глазах Байрона что-тозамелькало. Это "что-то" превратилось в сияющий темно-фиолетовый шар, мелькающий в воздухе. Шар преследовал Байрона при каждом движении, движениям шара сопутствовал ясный музыкальный аккомпанемент, который самявлялся частью движения. 

Все это усиливалось, и Байрону стало казаться, что удивительныйэффект существует внутри него самого. Ведь цвет не был в полном смыслеслова цветом. Он скорее был цветным звуком, не производящим шума. Егоможно было потрогать, не прикасаясь к нему. 

Потоки цвета лизали его руки и ноги, не причиняя боли. .. Байрониспугался: он уже не видел своих рук и не чувствовал их. Он беззвучновскрикнул - и все исчезло. Перед ним стоял Джилберт и смеялся. Комнатабыла освещена. 
- Что произошло? - растерянно спросил юноша. 
- Не знаю. Я ничего не ощущал. Разве ты не понял? Твои виденияпродукт твоего собственного мозга. И я не знаю, как можно объяснитьподобный феномен. Все время, пока ты концентрируешься на ощущениях, твоймозг преломляет их в привычные, знакомые формы. Это всего лишь попыткасоединить одновременно свет, звук и прикосновение. Кстати, а как насчетзапаха? Иногда мне кажется, что пахнет какой-то дрянью. Думаю, что опытына собаках позволили бы вызвать к жизни и самые разнообразные запахи. Мнеочень хочется испробовать все это на животных. Я люблю смотреть, какоевпечатление производит мое изобретение на других. 

В задумчивости он провел рукой по кнопкам на коробочке. 
- Изредка я думал, что если изучить возможности этой штуки до конца, то можно создавать на ней симфонии нового типа; можно делать то, чего несделаешь просто со звуком или просто со светом. Но боюсь, я неспособенсделать это. 

Байрон раздраженно прервал его:
- Я хочу задать тебе один вопрос. 
- Сколько угодно. 
- Почему ты не хочешь использовать свои научные дарования в целяхвсеобщего блага. А вместо этого. .. 
- Играю в детские игры? Не знаю. Может быть, мои увлечения не так ужбесполезны. Но то, что они противозаконны, это факт. 
- Противозаконны? Что именно? 
- Визисонор. Приборы для слежки за шпионами - тоже. Если бы тиранийцыузнали о них, это явилось бы для меня смертным приговором. 
- Ты, наверное, шутишь? 
- Вовсе нет. Видно, что ты вырос в провинции. Молодежь не можетпомнить того, что было давным-давно. - Внезапно он скосил глаза в сторонуБайрона. - Ты против тиранийских правил? Говори смело! Ведь я открылсятебе, и рассказал Артемиде о твоем отце. 
- Да, против, - тихо сказал Байрон. 
- Почему? 
- Они - пришельцы, завоеватели! По какому праву они командуют наНефелосе и Родии? ! 
- Ты всегда так думал? 

Байрон не ответил. 

Джилберт вздохнул:
- Другими словами, ты решил, что они - пришельцы и завоеватели, нотолько после того, как они казнили твоего отца, причем согласно закону. Нет-нет, лучше не вспыхивай, а рассуди сам! Поверь мне, я на твоейстороне. .. Но смотри! Твой отец был Господином. Какие права были у егоскотников? Ведь в случае если двое из них поспорили вплоть до драки, онмог посадить в тюрьму обоих. Кем был твой отец для своих подданных? Он былих тираном! В своих, - да и моих - глазах твой отец был патриотом. Но чтоиз того? Для тиранийцев он был всего лишь заговорщиком, и они убили его. Надеюсь, ты не против самозащиты? В свое время Хенриады пролили немалокрови. Читай историю, мой юный друг! Любое правительство убивает своихподданных, и это в порядке вещей. Поэтому для своей ненависти к Тиранииизбери повод получше. Как только это произойдет, ты станешь свободен. 

Байрон сжал кулаки. 
- Твоя философия чрезвычайно интересна. Но мне сложно ее понять. Интересно, что бы ты сказал, если бы казнили твоего отца? 
- А ты что, ничего не знаешь? Мой отец был Правителем перед Хенриком, и его убили. Только не физически, а морально. Они убили его волю, его дух, и то же самое сделали сейчас с Хенриком. Им не хотелось, чтобы послесмерти отца Правителем стал я; я был для них слишком непредсказуемым. СХенриком дело обстоит проще. Но все же недостаточно просто. Они убивалиего постепенно, превращая в послушную марионетку. Ведь ты видел его! Онизо дня в день становится все хуже. Его постоянное состояние -маниакально-депрессивный психоз. Но не поэтому я хочу разрушитьтиранийскую систему! Отнюдь! . .
- Что? - спросил Байрон. - У тебя есть другие причины? 
- Да, и довольно обоснованные. Тиранийцы нарушили права более чемдвадцати миллиардов людей, что составляет большую часть человеческой расы. Ты учился в школе. Там ты изучал экономический цикл. Как только происходитосвоение новой планеты, она сразу же сталкивается с проблемой, какнакормить себя. Она становится сельскохозяйственной державой, миромскотоводства. По мере развития, когда производится достаточно многопродукции, излишки экспортируются и взамен приобретаются оборудование истанки. Это уже второй шаг. Потом, с ростом населения и иностранныхинвестиций, начинает строиться промышленная, индустриальная цивилизация, что является третьим шагом. Происходит автоматизация всех процессов, ввозпродуктов питания, вывоз продуктов машиностроения, участие в развитиидругих более примитивных миров, и так далее. Это четвертый шаг. Развитыемиры всегда быстро становятся густо заселенными; они укрепляют своювоенную мощь, поскольку война - это поле деятельности машин, и они всегдаокружают себя сельскохозяйственными мирами. Что же произошло с нами? Мынаходились на третьей ступени; у нас развивалась промышленность. А сейчас? Этот рост полностью остановлен; более того - повернут вспять. Происходитэто потому, что Тирания жестко контролирует наше развитие. Чем меньше онипозволяют нам действовать, тем беспомощнее мы становимся. Кроме того, еслиуж мы достаточно развиты в промышленном отношении, мы можем развивать ивоенную промышленность. Поэтому индустриализация приостановлена;исследовательская работа заморожена. И, поскольку люди быстро привыкают креальности, они уже даже не пытаются что-либо изобретать! Поэтому ты иудивился, когда я показывал тебе действие визисонора. Конечно, когда-нибудь мы одолеем Тиранию. Это неизбежно. Они не могут правитьвечно, и становятся вялыми и ленивыми. Со временем они утратят многиетрадиции, их съест коррупция. Но понадобятся столетия, потому что историяне терпит спешки. А когда эти столетия пройдут, мы все еще будемсельскохозяйственной державой, не имеющей промышленных или научныхдостижений, в то время как наши соседи, избежавшие контроля Тирании, будутсильными и урбанизированными. Поэтому Королевства по сути навсегдаостанутся колониями. Они никогда не смогут выкарабкаться, и все мы будемтолько зрителями в великом театре человеческих свершений. 
- Кое-что из того, что ты говорил, мне известно, - сказал Байрон. 
- Это естественно, если учесть, что ты получил образование не здесь, а на Земле. Земля необыкновенно развита в социальном отношении. 
- Разве? 
- Конечно! Вся Галактика пребывает в постоянном состоянии экспансиисо времен первых известных нам межзвездных путешествий. Мы уже былиразвивающимся, и весьма незрелым обществом. Очевидно, что человечестводостигает зрелости только в одном месте и только однажды, и это случилосьна Земле непосредственно перед ее катастрофой. Население Земли находилосьв безопасности от географической экспансии и поэтому столкнулось с такимипроблемами, как перенаселенность, истощение ресурсов и так далее; этипроблемы никогда не стояли перед другими планетами Галактики. Онифорсировали изучение общественных наук. Мы упустили в этом плане многое, инам есть о чем жалеть, потому что эти науки - прелестная штука. Хенрик вмолодости был великим примитивистом. Он имел целую коллекцию земныхпредметов, аналогов которым не находилось нигде в Галактике. С тех пор какон стал Правителем, это увлечение отошло, как и многие другие. В некоторомсмысле я унаследовал его. Земная литература неподражаема. Она чрезвычайноинтроспективна, чего нет в нашей экстравертной галактической цивилизации. Это восхищает меня больше всего. 
- Ты утешил меня, - улыбнулся Байрон. - Ты так долго был серьезным, что я начал бояться, не утратил ли ты своего чувства юмора. 

Джилберт пожал плечами:
- Я расслабляюсь, и это прекрасно. Кажется, это происходит со мнойвпервые за много месяцев. Знаешь ли ты, что такое - все время играть роль? Скрывать свою личностную сущность двадцать четыре часа в сутки? Даже сдрузьями? Даже наедине с самим собой не забывать о необходимостипритворяться? Выглядеть безобидным чудаком? А ведь жизнь можно спаститолько если живешь так, как живу я. Но я все равно могу бороться с ними. 

Он поднял глаза, и его голос торжествующе зазвучал в маленькойлаборатории. 
- Ты умеешь управлять космическим кораблем. Я этого не умею. Развеэто не странно? Ты рассуждаешь о моих научных способностях, а я не умеюуправлять простейшим космическим одноместным кораблем. Но ты умеешь этоделать, и из этого вытекает, что ты должен покинуть Родию. 

Вывод был совершенно безошибочным, но Байрон не подал вида. Онхолодно спросил:
- Почему? 
- Как я уже говорил, мы с Артемидой беседовали о тебе и предусмотрелитакую возможность. Когда выйдешь отсюда, иди прямо в ее комнату. Она ждеттебя. Я начертил план, так что тебе не придется расспрашивать, как пройтичерез переходы. - Он пододвинул к Байрону маленькую металлическуюпластинку. - Если тебя кто-нибудь остановит, скажи, что тебя вызывают кПравителю, и проходи дальше. Не переживай, что твои слова могут показатьсякому-то неубедительными. .. 
- Постой! - Байрон не хотел влипать в детективную историю еще раз. Хватит с него Джоунти, уговорившего сесть в космический корабль, иПредставителя Тирании, отгадавшего все его тайны раньше, чем он успел ихрассказать. Ему надоело быть игрушкой в чужих руках. Довольно! Они моглиограничить его в действиях, но не в желаниях. Он слишком упрям для них. 
- Я здесь по очень важному для меня делу, сэр. И не собираюсьпокидать Родию. 
- Не будь молодым идиотом! - в голосе Джилберта прозвучали гневныенотки. - Кого ты хочешь провести? Думаешь, ты сможешь покинуть Дворец, если дождешься восхода солнца? Тиранийцы свяжутся с Хенриком, и он заточиттебя в тюрьму. Он только и делает, что ждет их приказа, потому что самаястрашная работа для него - это решать самому, как поступить. Он - мойкузен, и я хорошо знаю его, поверь. .. 
- А если даже и так, что тебе до этого? Почему ты так заботишься обомне? - Байрон отбросил всякую вежливость. Он не будет больше марионеткой вчужих руках! 

Джилберт, вставая с места, произнес:
- Я хочу, чтобы ты взял меня с собой. Я забочусь исключительно осамом себе. Я больше не могу жить под игом Тирании. Если бы Артемида или яумели управлять космическим кораблем, мы бы уже давно сбежали отсюда. Унас нет еще одной жизни в запасе, и мы не собираемся доживать свой век наРодии! 

Байрон несколько поколебался в своей уверенности:
- Дочь Правителя! А она тут причем? 
- Уверен, что она наиболее отчаянная из всех нас. Для женщинсуществует особая смерть. Кто может сделать так, что дочь Правителя -молодая, независимая и незамужняя - станет молодой, зависимой и замужней? Кто этот счастливчик? Это старый, мерзкий тиранийский придворный, которыйуже угробил трех жен и желает погасить огонь юности в груди еще одноймилой девушки. 
- Правитель не допустит этого! 
- Правитель допустит все, что угодно, лишь бы не лишиться своегозвания. 

Байрон вспомнил Артемиду, их последнюю встречу. Прекрасные густыеволосы, нежная чистая кожа, черные глаза, алые губы! Высокая, веселая, юная! Эти слова подошли бы к миллионам девушек в Галактике. Но ожидавшаяее участь. .. Ужасно! 
- А здесь есть исправный космический корабль? 

Лицо Джилберта озарила улыбка. Но, еще до того, как он успел что-либосказать, послышался стук в дверь. Он повторился, и Джилберт сказал:
- Лучше открой дверь. 

Байрон выполнил просьбу. В комнату вошли два охранника. Один из нихотдал честь Джилберту и повернулся к Байрону. 
- Байрон Фаррилл, от имени Представителя Тирании и Правителя Родии яарестую тебя. 
- По какому обвинению? 
- По обвинению в измене. 

Джилберт смотрел в сторону. Выражение его лица изменилось:
- На этот раз Хенрик поспешил; он действовал быстрее, чем я ожидал. Восхитительная мысль! 

Он вновь играл свою роль, старина Джилберт. 
- Следуй за мной, - сказал охранник, а другой подтолкнул Байрона вспину нейронным хлыстом. 8. ЖЕНСКИЕ ЮБКИВ горле у Байрона пересохло. Если бы он попытался вступить в драку, вооруженные охранники легко одолели бы его. Он знал это, и не сталиспытывать судьбу. Не оставалось другого выхода, кроме как подчиниться. 

Но Джилберт сказал:
- Позвольте ему прихватить с собой пальто, господа. 

Байрон бросил удивленный взгляд на маленького человечка. Ведь у негоне было пальто! 

Охранник сделал жест, который можно было истолковать как разрешение, и направил на Байрона хлыст:
- Ты слышал, что сказал милорд? Быстро бери пальто, и идем! 

Байрон медленно, как только мог, отступил назад. Он подошел к книжнойполке и стал шарить рукой по стулу в поисках несуществующего пальто. Онждал какого-нибудь сигнала от Джилберта. 

Охранникам не виден был визисонор. Поэтому они также не заметили, какДжилберт нажал одну из кнопок. Байрон мысленно умолял аппарат включиться. Когда же он наконец заработает? 

Охранник насмешливо спросил:
- Твое пальто что, валяется за стулом? Встать! - Он сделал шаг впереди остановился. Его глаза округлились, и он скосил их куда-то влево. 

Началось! Байрон рывком дернул за рукоять нейронного хлыста в рукеохранника, и страж, как тюфяк, повалился на пол, выпустив оружие. Второйохранник был все еще вооружен, но сейчас это не имело значения. Свободнойрукой он размахивал перед своими глазами, как-бы отгоняя что-то. 

Джилберт рассмеялся:
- Тебя что-то беспокоит, Фаррилл? 
- Ничего, кроме хлыста в моей руке. 
- Отлично! Тогда пошли. Они не смогут остановить тебя. Сейчас их мозгпереполнен несуществующими звуками и образами. 

Тело одного из охранников сотрясалось в конвульсиях; казалось, наступает агония. 
- Осторожней, - предупредил Джилберт. 

Второй охранник, сделав внезапный выпад, свалил юношу на пол. Этобыла атака вслепую. Вряд ли он видел Байрона в этот момент. Его пустыеглаза не выражали никаких эмоций. Он хрипло дышал Байрону прямо в ухо;юноша брыкался, пытаясь высвободиться, но у него ничего не получалось. Воспользоваться вновь обретенным оружием он тоже не мог. Внезапно охранникиздал какое-то мычание, сквозь которое едва прослушивались слова:
- Я уничтожу вас всех! 

Воздух наполнился запахом озона, издаваемым лучом хлыста. Лучкоснулся ноги Байрона. Юноше показалось, что он вступил в кипяток. Или чтона ногу упала гранитная плита. Или ногу отрезало пилой. На самом деле сногой физически ничего не произошло. Хлыст подействовал на нервныеокончания, и они спровоцировали болевой эффект небывалой силы. Ничегодругого луч не мог сделать. 

Боль сковала все мышцы Байрона. Он даже не заметил, что схватказакончилась. Когда он смог открыть переполненные слезами глаза, то увидел, что охранник, прислонившись спиной к стене, хихикает, бормоча что-то себепод нос. Первый охранник все еще лежал на спине, но сейчас его руки и ногибыли вытянуты. Он молчал, но находился в сознании. Глазами он следил ввоздухе за чем-то воображаемым и его тело слегка вздрагивало. Из уголкарта стекала струйка слюны. 

Байрон усилием воли заставил себя подняться. Он с трудом дополз достены, опираясь на рукоять хлыста. Прислонившись спиной, он направил лучна одного охранника, затем на другого. Они не оказали никакогосопротивления. Байрон оглянулся на Джилберта. Тот выключил свой визисонори потирал рукой щеку. 
- Спасибо, - прошептал юноша. 
- Не теряй времени! Беги к Артемиде! Скорее! . .

Байрон понял, что тот прав. Его нога нестерпимо болела, нопромедление грозило гибелью. Он поправил носок, перевязал шнурки наботинках. Один хлыст у него уже был, но он вспомнил про второй и прихватилего тоже. 

Подойдя к двери, он остановился и задал Джилберту мучивший еговопрос:
- Что ты дал им увидеть? 
- Не знаю. Я не могу это контролировать. Я только вложил в прибор всесвои силы, а остальное добавили их внутренние комплексы. Не теряй временина болтовню! Ты не потерял схему, как добраться до комнаты Артемиды? 

Байрон отрицательно покачал головой и выскочил в коридор. Там былопусто. Он не мог передвигаться быстро, поэтому попытался изобразить, чтопросто вышел прогуляться. 

Глянув на часы, он вспомнил, что не выставил их по местномуродийскому времени. Они все еще показывали время, которым пользовались наборту космического корабля. При таком отсчете сто минут составляли час, атысяча - день. Сейчас на них высвечивалось 876, и это ничего не значило наРодии. 

Стены всегда имеют глаза и уши, и Байрон почувствовал это почти сразуже, как только вышел в коридор. Поэтому он торопливо сверился со схемойДжилберта и повернул вправо. Остановившись у двери в конце коридора, онкоснулся рукой фотоэлемента. Дверь распахнулась. 
- Входите, молодой человек. 

Это была Артемида. Байрон скользнул в комнату, и дверь закрылась. Он, ничего не говоря, смотрел на девушку. Странно, подумал Байрон, нонаибольшее значение для меня имеет сейчас то, что на мне несвежая ипродранная у плеча рубашка, а на лице, должно быть, видна свежая ссадина. 

Кроме того, ему захотелось немедленно вычистить ботинки. 

Она подвела его к креслу, усадила и взволнованно спросила:
- Что случилось? Что с твоей ногой? 
- Поранился, - коротко ответил он. - Ты готова бежать? 

Она просияла. 
- Значит ты берешь нас с собой? 

Но Байрон еще и сам не знал, как ему поступить. Его нога ужасносаднила, и он украдкой потирал голень рукой. 
- Как добраться до корабля? - спросил он. - Я намерен как можноскорее покинуть эту чертову планету. Если хочешь следовать за мной, могуприхватить тебя за компанию. 

Она вспыхнула:
- Ты мог бы быть и повежливее. Ты с кем-то дрался? 
- Да. С охраной твоего отца, намеревавшейся арестовать меня. Онизабыли о моих священных правах. 
- О! Извини. 
- И ты извини меня. Ничего нет странного в том, что тиранийцы болеепятидесяти лет помыкают нами. Ведь мы сами охотно помогаем им в этом. Люди, подобные твоему отцу, пойдут на все, лишь бы удержаться у власти;они даже готовы забыть кодекс чести джентльмена! Впрочем какая разница? 
- Я уже попросила прощения, Господин. - Она надменно произнесла этоттитул. - Но, пожалуйста, не считай, что ты вправе осуждать моего отца. Тыслишком мало о нем знаешь. 
- Я не хочу обсуждать это. Нам нужно спешить, пока не подоспеластража. Ладно, я не хотел оскорбить твои чувства. Все в порядке. - Байронне вполне владел собой, но, черт возьми, его не каждый день секлинейронным хлыстом, и ему это решительно не понравилось. И потом, онипокушались на его свободу! Разве этого мало? 

Артемида разозлилась. Не на отца, конечно, а на этого глупогомолодого человека. Что он возомнил о себе? Он слишком молод, почтиребенок, вряд ли старше ее, как ей показалось; и вообще. .. 

Раздался звук коммуникатора, и она торопливо сказала:
- Пожалуйста, подождите минутку, и мы пойдем. 

Это был голос Джилберта. В нем звучал страх. 
- Арта! В твоем крыле все в порядке? 
- Он здесь, - ответила Артемида. 
- Отлично! Ничего не говори, только слушай. Не выходите из комнаты. Его ищут по всему Дворцу, и он может попасться им в лапы. Я попытаюсьчто-нибудь придумать, но, ради Бога, не двигайтесь с места! 

Он не стал ждать ответа и прервал связь. 
- Значит, так, - сказал Байрон, который все слышал. - Что прикажешьделать - оставаться и, возможно, навлечь на тебя беду, или испытать судьбуи попытаться выбраться отсюда? 
- Ох, да замолчи же, идиот! 

Они замерли, глядя в лицо друг другу. Гнев застилал Байрону глаза. Черт побери, он пытается ей помочь, а она позволяет себе так с нимразговаривать! 

Она не выдержала первая, и отведя глаза в сторону, прошептала:
- Извини. 
- Все в порядке, - холодно ответил он. - Ты только высказала своемнение. 
- Ты не должен был так говорить о моем отце. Ты ведь не знаешь, чтотакое - быть Правителем. Он служит на благо людей, что бы ты о нем недумал! 
- Ну, конечно же! Он хочет выдать меня тиранийцам именно на благолюдей. Весь смысл именно в этом. 
- В некотором роде это так. Он должен подтвердить им свою лояльность. Иначе они могут сместить его и упразднить эту форму правления на Родии. Что же лучше? 
- Если дворянин забывает о чести. .. 
- Не думай только о себе. В этом твоя ошибка. 
- Мне не кажется, что я неправ, когда не хочу умирать. И япредпочитаю сопротивляться прежде чем умру. Мой отец боролся! - Онпонимал, что ситуация становится мелодраматичной, но эта девчонка словнопровоцировала его. 
- И чем это помогло твоему отцу? - с издевкой спросила она. 
- Ничем. Он был убит. 

Артемиде стало стыдно. 
- Мне очень жаль, - и добавила как бы обороняясь, - у меня ведь тожеесть проблемы, как ты знаешь. 

Байрон опомнился. 
- Я знаю. Ладно, ну его все ко всем чертям! 

Ноге его стало несколько легче, и Байрон слабо улыбнулся. 

Артемида попыталась изменить тему:
- Знаешь, а на самом деле ты не урод! 

Байрон глупо улыбнулся:
- Ну, если. .. 

Внезапно Артемида рукой зажала ему рот. Они замерли, глядя в сторонудвери. 

Снаружи, в коридоре, раздался топот множества ног. Затем топотпрекратился, и в дверь позвонили. Джилберт работал быстро. Сперва он спрятал свой визисонор. Затемвызвал капитана охраны. Он продемонстрировал ему двух лежащих охранников иповедал о том, что арестованный сбежал. 

Капитана это огорошило. Попытавшись привести своих подчиненных вчувство, он обратился к Джилберту:
- Мой господин, я не совсем понял из твоих слов, что же произошло. 
- То, что ты видишь, - ответил Джилберт. - Они пришли арестовать его, а он не подчинился. И теперь он убежал, а я не знаю - куда. 
- Одна деталь, мой господин, - настаивал капитан. - Дворец хорошоохраняется, и я уверен, что он не сможет выскользнуть из него. Но как емуудалось справиться с охранниками? ! Ведь мои люди были вооружены! Он же былбезоружен. 
- Он сражался, как тигр. Из моего укрытия, из-за вон того стула. .. 
- Мне очень жаль, мой господин, что все это произошло у тебя наглазах. .. Но почему ты не попытался помочь им? 
- Прелестная мысль, капитан! Если твои вооруженные до зубовголоворезы нуждаются в помощи такого старика, как я, то, кажется, пришловремя заменить тебя кем-нибудь другим. 
- Отлично! Мы обыщем весь Дворец, найдем его и посмотрим, сможет лион повторить проделанное. 
- Хотелось бы сопровождать вас, капитан. 

Капитан удивленно приподнял брови:
- Я бы не советовал моему господину этого делать. Это опасно. 

Хенриадов не стоило бы предупреждать от этом. Но Джилберт лишьулыбнулся:
- Я знаю, но иногда даже опасность бывает восхитительна. 

Солдаты приступили к поискам через пять минут. Джилберту хватилоэтого времени, чтобы позвонить Артемиде. Услышав сигнал, Байрон и Артемида похолодели. Он повторился, потом вдвери постучали, и они услышали голос Джилберта:
- Давайте, я попробую, капитан, - и громко, настойчиво:
- Артемида! 

Байрон сделал шаг вперед, но девушка жестом приказала ему молчать. Она отозвалась:
- Минутку, дядя Джил, - и нажала кнопку, утопленную в стене. 

Байрон в растерянности следил за ее действиями. Одними губами девушкапрошептала:
- Сюда! - и ее руки стали быстро расстегивать застежки на платье. платье скользнуло к ногам Артемиды. Она схватила другое платье, подтолкнула его рукой в гардеробную, сама выскочила оттуда и закрыла засобой дверь. 

Байрон оказался в кромешной темноте. Ни одного лучика не пробивалосьиз-под дверного проема. В воздухе пахло духами. Он нащупал рукой стопкуюбок и спрятался за ними. С помощью Джилберта он одолел двух стражников, но здесь ему оставалось только лишь прятаться под юбками. Под женскимиюбками. 

Ему захотелось стать сейчас невидимым и оказаться в комнате рядом сэтой девчонкой. Отчаянная дама, и, что самое приятное, совершенно непохожа на своего отца. 

Сейчас ему оставалось только ждать, спрятавшись за стеной; ждатьзвука шагов в комнате, ждать включения двери, ждать встречи с врагами. Да, теперь визисонор бессилен помочь ему! 

Он ждал, сжимая по нейронному хлысту в каждой руке. 9. И МУЖСКИЕ БРЮКИ- В чем дело? - удивление Артемиды было почти непритворным. Онаобращалась к Джилберту, стоящему в дверях рядом с капитаном охраны. Позадиних маячили полуодетые люди. Она быстро спросила:
- Что-нибудь случилось с отцом? 
- Нет-нет, - успокоил ее Джилберт, - не произошло ничего из-за чегостоило бы беспокоиться. Ты спала? 
- Конечно! И вся моя прислуга тоже давно спит. Вы напугали меня дополусмерти! 

Внезапно она повернулась к капитану, и в ее голосе зазвучал гнев:
- Что от меня хотят, капитан? Пожалуйста, выясните ваши проблемыпоскорее! Сейчас не время для подобных вторжений. 

Джилберт не дал никому раскрыть рта:
- Произошла восхитительная вещь, Артемида! Молодой человек - как тамего зовут? . . Ну, ты меня поняла - сбежал, снеся две головы на своем пути. Сейчас мы как раз охотимся на него. И я, как верный пес, помогаю капитанув этом нелегком деле. 

Артемида усилием воли заставила себя сдержать улыбку. 

Губы капитана задрожали, и он прервал речь Джилберта:
- Позвольте заметить, мой господин, что насмешки сейчас неуместны. Госпожа, человек, именующий себя сыном экс-Господина Вайдемоса, быларестован за измену. Он сумел скрыться из-под стражи. Сейчас мы обыскиваемДворец. Комната за комнатой. .. 

Артемида, отступив назад, возмущенно спросила:
- Включая и мою комнату? ! 
- Если Госпожа не возражает. .. 
- Госпожа возражает. Если бы в моей комнате находился посторонниймужчина, я бы знала об этом. А подозрения, что я могла укрывать у себяподобного человека, в высшей степени бестактны. Взгляните на это с моейстороны, капитан! 

Это отлично сработало. Капитан только смог выдавить из себя:
- У нас нет ни малейших подозрений в отношении вас, моя Госпожа. Приношу свои извинения за беспокойство в столь поздний час. Но этонеобходимо в целях вашей же безопасности. Он очень опасен. 
- Надеюсь, не настолько опасен, чтобы улизнуть от вас, капитан. 

В разговор вновь вмешался Джилберт. 
- Капитан, хочу предложить выставить охрану у двери госпожи Артемиды, чтобы ничто не могло потревожить ее сон. И тогда, моя дорогая, - онпоцеловал кончики пальцев племянницы, - вы простите нас. 
- Будет достаточно, - холодно возразила Артемида, - просто запереть изаблокировать мою дверь. 
- Ты не права, Артемида. Ты недооцениваешь наших доблестных стражей. У них отличная форма. Она понравится тебе, когда один из солдат останетсяздесь, у двери. 
- Мой господин, - нетерпеливо перебил капитан, - у нас мало времени. Сейчас неуместно шутить. 

В ответ на его жест один из солдат козырнул Артемиде и занялпорученный ему пост в коридоре. Вскоре в обоих направлениях по коридорузазвучали удаляющиеся шаги. 

Артемида выждала немного, потом приоткрыла дверь на пару дюймов. Страж был здесь. Он стоял, слегка расставив ноги, откинувшись назад, соружием в правой руке, держа левую руку на спусковой кнопке. Он былвысоким и сильным. Высоким, как Байрон с Вайдемоса, но менее широким вплечах. 

Ее приятно удивило вдруг, что Байрон, - молодой и неразумный в своихвзглядах на вещи, - был более мускулистым и сильным. С ее стороны глупосердить Байрона; вдобавок на него очень приятно смотреть. 

Она прикрыла дверь и потихоньку направилась в гардеробную. Байрон услышал шум отворяемой двери. Он затаил дыхание, а его пальцыкрепче стиснули оружие. 

Артемида уставилась на хлысты:
- Осторожней! 

Он шумно выдохнул и спрятал хлысты в карманы. Это было не самоеудобное место, но ничего лучшего он придумать не смог. 
- Это на случай, если кто-нибудь обнаружит меня, - сказал он. 
- Выходи. И говори шепотом. 

Она была в ночной рубашке, сквозь которую мерцала, просвечиваясь, еепрекрасная кожа. Ничего более привлекательного и совершенного, чем фигураАртемиды, Байрону видеть не приходилось. Он чувствовал, что непроизвольнокраснеет. 

Выждав минуту, Артемида нетерпеливо спросила:
- О чем ты думаешь? 

Байрон растерянно посмотрел на нее:
- Что? Ой, прости. .. 

Он повернулся к ней спиной и стал внимательно изучать маленькуютрещинку в стене. Ему не приходило в голову задуматься, почему она непереоделась перед тем, как вошла к нему. Подобные глубины женскойпсихологии, требовавшие глубокого анализа, были ему неведомы. 

Когда он повернулся, она уже облачилась в черный костюм - "двойку", юбка которого не прикрывала колени. Это произвело на Байрона еще болеесильное впечатление, чем ее ночной наряд. Он автоматически спросил:
- Так мы идем? 

Она покачала головой. 
- Сперва ты должен кое-что сделать. Тебе необходимо переодеться. Стань за дверью, а я позову охранника. 
- Какого охранника? 

Она загадочно улыбнулась:
- Они оставили за дверью охранника. Это была идея дяди Джила. 

Дверь тихонько отворилась. Охранник был все еще на месте. 
- Эй, солдат! - прошептала она. - Входи, быстро! 

У солдата не было никаких причин не выполнить распоряжение дочериПравителя, поэтому со словами: - К вашим услугам, моя го. .. - он вошел вкомнату, и тут, подавившись последним словом, упал от неожиданного удара. 

Артемида быстро захлопнула дверь и со страхом, смешанным ссостраданием, смотрела на упавшего охранника. Она никогда раньше не виделазалитого кровью лица, и в ужасе отвернулась. 

Через мгновение охранник бессильно повис на руках Байрона, и тотбесшумно опустил стража на пол. 
- Он умер? - испуганно прошептала Артемида. 
- Думаю, что нет. Но некоторое время он не сможет прийти в сознание. У тебя найдется, чем связать его? 

Она лишь беспомощно покачала головой. 

Байрон подсказал ей:
- У тебя должны быть чулки. Они бы подошли. - Он уже обезоружилохранника и снял с него одежду. - И потом, мне бы хотелось умыться. Яобязательно должен это сделать. 

Обстановка ванной комнаты Артемиды умиротворяюще подействовала наФаррилла. В воздухе витал запах хорошего мыла и духов. Он вымылся поддушем и высушился "воздушным полотенцем". У него не было ничего подобногони на Вайдемосе, ни на Земле. 

Форма охранника оказалась слегка маловата, и потом Байрону ненравилась форменная фуражка. Он критически рассматривал свое отражение взеркале. 
- Как я выгляжу? 
- Как солдат, - ответила Артемида. 
- Тебе придется взять один из этих хлыстов. Я не могу нести три. 

Она двумя пальчиками взяла хлыст и сунула его в сумку, которая, какнамагниченная, висела у нее сбоку, оставляя свободными руки. 
- Сейчас нам лучше идти. Не говори ни слова, если мы встретимкого-нибудь, и предоставь все разговоры мне. Твой акцент легко выдасттебя. Помни! Ты - простой солдат. 

Охранник на полу слегка пошевеливался и приоткрыл глаза. Он былкрепко связан. 

Переступив через него, Артемида позвала Байрона. 
- Сюда! 

Внезапно за спиной юноши что-то прошелестело и легкая рука коснуласьего плеча. Он резко обернулся, свободной рукой выхватил из кармана оружие. 

Но это был Джилберт, который сказал:
- Эй, полегче! 

Байрон опустил хлыст. 
- Я ждал вас, но это не значит, что ты можешь переломать мне всекости. Дай лучше рассмотреть тебя, Фаррилл. Форма сидит на тебе каквлитая; и в ней ты - просто солдат, как и любой другой солдат в форме. 
- Дядя Джил, - прошептала Артемида, - не говори так много! Гдеостальные охранники? 
- Обшаривают башню. Они решили, что раз нашего друга нет на низшихуровнях, следует искать его на самом верху. Система оповещения отключена, и мы беспрепятственно сможем миновать ее. 
- Они не хватятся вас, сэр? - спросил Байрон. 
- Меня? Ха! Капитан просто мечтал о моменте, когда я лишу его своегообщества. Я уверен, они не станут искать меня. 

Они говорили шепотом, но вдруг резко умолкли. Вдали показались триохранника. Они вышли из-за двери, ведущей наружу. 

Джилберт окликнул их:
- Известно что-нибудь о беглеце? 
- Нет, мой господин, - сказал один из них, отдавая честь. 
- Ладно, держите глаза открытыми и не прозевайте его, - и наши друзьяпрошествовали прямиком в дверь, откуда только что вышли солдаты. 

Снаружи царила ночь. Небо было чистым и звездным. Вдалеке вспыхивалиогоньки. Дворец нависал над людьми черной массой, а в полумиле отсюдавиднелось Дворцовое поле. 

Они не прошли и пяти минут, как вдруг Джилберт остановился. 
- Что-то здесь не так, - бросил он. 
- Дядя Джил, - спросила Артемида, - ты не забыл подготовить корабль? 
- Конечно, нет, - он гневно взглянул на нее. - Но почему летная башнявся светится? Она должна быть темной. 

Он указал в сторону деревьев, за которыми белым светом сияла башня, которая использовалась для взлетов и посадок всех космических кораблей. 
- Сегодня ночью ничего такого не ожидалось, - пробормотал Джилберт. -Это странно. .. 

Они увидели ответ на свой вопрос почти сразу же. Джилберт остановилсяи резким движением руки задержал своих спутников. 
- Все пропало, - истерически хихикнул он. - Вот оно и пришло - то, чего так боялся идиот Хенрик! Они здесь! Тиранийцы! Понятно? Этовооруженный корабль Аратапа. 

Байрон тоже увидел корабль, явственно выделяющийся на фоненеосвещенных судов. Он был легче, изящнее и тоньше, чем корабли Родии. 

Джилберт сказал:
- Капитан говорил, что "персоны" прибудут сегодня, но я не обратил наэто внимания. Теперь мы ничего не сможем сделать. Нам не одолетьтиранийцев. 

Внезапно Байрона охватило раздражение:
- Это почему же? Почему мы не одолеем их? ! Они не ждут нас, а мы ктому же хорошо вооружены. Так давайте захватим собственный корабльПредставителя тиранийцев, а его самого оставим со спущенными штанами. 

Он двинулся вперед, прячась в тени деревьев. Остальные последовали заним. Им не было необходимости прятаться, и они скоро это поняли. Выпрямившись, все трое двинулись в направлении башни; два членакоролевской династии и эскортирующий их солдат. 

Им предстояло сражение с тиранийцами. Саймок Аратап был потрясен, когда год назад увидел Главный Дворец наРодии. Сейчас, конечно, от былого восхищения остались лишь воспоминания; ивсе казалось слишком древним. Двумя поколениями ранее на эти земливысадились первые поселенцы, и теперь здесь располагалось большинствородийских административных зданий. В самом сердце планеты был построенЦентральный Дворец. 

Раз в году в нем собирались члены Исполнительного Совета (Хан невозражал против существования таких скромных форм демократии) и утверждаливсе серьезные решения за последние двенадцать месяцев. Собственно говоря, Совет был постоянно действующим органом, но так уж сложилось, чтобольшинство его членов одиннадцать месяцев в году забывали о своихобязанностях. А те, кто заседал в Совете постоянно, хорошо осознавали своюзависимость от Правителя; и в еще большей степени - от тиранийцев. 

Поэтому все величие дворца на поверку оказывалось чисто внешним. Тампроживала семья Правителя, большой штат прислуги и незначительноеколичество охраны. 

Аратапу было несколько неуютно. Уже поздно, он чертовски устал, егоглаза болели, потому что он долго не снимал контактные линзы, и, крометого, он был сбит с толку. 

Вполуха прислушиваясь к разговору Правителя с майором охраны, онотстраненно поинтересовался:
- Сын Вайдемоса? Любопытно! Итак, вы арестовали его? Очень верноерешение. 

Вайдемос был предателем, а его сын попытался встретиться с ПравителемРодии. Сперва он хотел сделать это тайно, но, когда его планы провалились, он рискнул открыться. Должно же это иметь какой-нибудь смысл? ! 

Но почему Хенрик мечтает немедленно избавиться от мальчишки? ! ИлиАратап еще не проанализировал всех фактов? 

Он попытался вновь сосредоточиться на том, что говорит Правитель. Хенрик начал повторяться. Нет, он все-таки крайне несимпатичен, даже еслипринять во внимание его преданность Тирании. Его лояльностью движет толькострах. Страх, и ничего более. 

Вот Вайдемос - тот не боялся, и бунтовал против тиранийских законов. А Хенрик боится, и в этом их разница. 

Вслух же Аратап сказал:
- Прекрасно. Я доволен вашей службой и доложу обо всем Хану. Он будетрад услышать это. 

Хенрик просиял от удовольствия. 
- Доставьте же вашего петушка сюда, и мы послушаем, что он запоет. -Слова сопровождались громким зевком. Ему было совершенно неинтересно, чтоможет спеть "петушок". 

Хенрик собрался вызвать по телефону капитана охраны, но в этом небыло необходимости, потому что капитан сам возник перед ним. Стоя вдверном проеме, он воскликнул:
- Ваше Превосходительство, заключенный скрылся! 

В душе Аратапа шевельнулся страх. 
- Подробнее, капитан! - приказал он, выпрямившись на стуле. 

Глотая слова, капитан объяснил, как все произошло. Закончил онсловами:
- Прошу разрешить мне, Ваше Превосходительство, объявить общуютревогу. Он может улизнуть в любую минуту. 
- Конечно, вне всяких сомнений, - воскликнул Хенрик, - вне всякихсомнений! Скорее, мой друг, скорее! Господин Представитель, я не могпредположить подобного поворота событий. Это недоразумение, сэр. Если высочтете нужным, я казню всех охранников. Всех! 

Он повторял и повторял последнее слово, близкий к истерике. Нокапитан не сдвинулся с места. Было очевидно, что он хочет сказать что-тоеще. 
- Чего вы ждете? - спросил Аратап. 
- Могу ли я поговорить с Его Превосходительством наедине? 

Хенрик бросил быстрый, испуганный взгляд на невозмутимого Аратапа. 
- У нас, - выдавил он, - не должно быть секретов от солдат Хана, наших друзей. .. 
- Говорите, капитан, - прервал его Аратап. 

Отбросив минутные колебания, капитан произнес:
- Хочу сообщить, Ваше Превосходительство, что Госпожа Артемида иГосподин Джилберт помогали арестованному бежать. 
- Он попытался похитить их? - Хенрик вскочил на ноги. - И мои солдатыдопустили это? 
- Их никто не пытался похитить, Ваше Превосходительство. Они помогалиему добровольно. 
- Откуда вам это известно? - Аратап был удивлен, но удивлен приятно. Очень неплохой поворот событий! 
- При проверке постов во дворце я обнаружил, что часовой, которого япоставил у дверей Госпожи Артемиды, убит. Она обманула меня, сказав, чтоспит. Когда обман обнаружился, было слишком поздно. Поэтому перед тем, какобъявить сигнал тревоги, я хочу получить разрешение на арест членовкоролевской семьи. 

Хенрик отсутствующим взглядом смотрел на него, не произнося ни слова. 

Аратап сказал:
- Капитан, мне кажется, ваш Правитель нездоров. Было бы лучше, еслибы вы пригласили его врача. 
- Общая тревога! - повторил капитан. 
- Не будет никакой общей тревоги, - резко бросил Аратап. - Вы меняпоняли? Никакой общей тревоги! Никаких поисков арестованного! Инцидентисчерпан! Прикажите вашим людям возвращаться в казармы, а сами исполняйтесвой долг по отношению к вашему господину. Идемте, майор. 

Майор заговорил только после того, когда они покинули ЦентральныйДворец. 
- Аратап, - заявил он, - уверен, вы знаете, что делаете. Именнопоэтому я предпочел ни во что не вмешиваться. 
- Благодарю вас, майор, - Аратап полной грудью вдыхал ночной воздух, в котором так хорошо смешивались запахи зелени и земли. Тирания - болеекрасивая планета, но она красива своими горами и скалами. Иногда ее пейзажказался Аратапу суховатым. 

Он продолжил:
- Хенрику это не помогло бы, майор Андрос. Он полезен, но нуждается вхорошем лечении. 
- Тогда почему вы запретили объявить тревогу? 
- Давайте на минутку присядем, Андрос, - Аратап остановился. - Воткак раз подходящая скамейка. Какое прекрасное местечко! . . Майор, зачем вамнужен юноша? 
- А зачем мне нужен любой заговорщик и конспиратор? ! 
- Но, поймав несколько птичек, вы оставите нетронутым само осиноегнездо. Что даст вам арест мальчишки, девчонки и старого олуха? 

Рядом раздался звук, как будто что-то упало в воду. Что-то маленькое, но тяжелое. Странно, подумал Аратап. Насколько ему было известно, никакойводы в той стороне не было. Может, это игра воображения? 
- Если так, - тем временем отвечал майор, - то арест не даст ничего. 
- Когда юноша прибыл сюда, мы связали его с Хенриком - и в этом быланаша ошибка. Сейчас уже ясно, что дело вовсе не в Хенрике. Дело в егодочери и кузене. 
- Почему этот болван капитан так долго не сообщал нам о случившемся? 
- Потому что он глуп как пробка. Думаю, мальчишка готов убитькаждого, кто приблизится к нему, а Джилберт мнит себя героем. Как тыдумаешь, что они предпримут? 
- Родия большая, - пожал плечами майор. 
- Да, она большая для мальчишки Фаррилла, но как быть с двумя членамикоролевской семьи? Им не удастся остаться неузнанными. Особенно девушке. 
- Тогда они, по-видимому, должны попытаться покинуть планету. 
- Каким образом? До Дворцового поля им идти не более пятнадцатиминут. Там мы и должны быть сейчас. Это единственный вариант. 
- Наш корабль? - спросил майор. 
- Конечно. Тиранийский корабль идеально подошел бы для их целей. Фаррилл получил образование на Земле и, я уверен, сумеет управлять им. 
- Я не могу поверить в это! 
- И все же будет лучше, если мы сейчас уже установим контакт ссудном. Вызывайте его! 

Однако корабль не отвечал. Они попытались связаться со взлетнойплощадкой. Через мгновение им ответил тихий голос. На вопрос о корабле онрастерянно пробормотал:
- Но. .. Я не понимаю. .. Это какая-то ошибка! Ваш пилот покинулпланету десять минут назад! 
- Видите? - рассмеялся Аратап. - Надо только подойти к фактулогически, и вы все оцените правильно. Можете представить себе, каковыбудут последствия? 

Майор представлял. Он внезапно тоже засмеялся:
- Конечно! 
- Они, безусловно, не могут знать, - сказал Аратап, - что уничтожатсами себя. Их ничто не спасет. Это так же верно, как то, что на мне моисобственные брюки. Скоро все разрешится, и можно будет отдохнуть! 

Он почувствовал, что засыпает. 
- Ну, нам повезло, и теперь можно не спешить. Вызовите центральнуюбазу, и пусть за нами пришлют другое судно. 10. ВОЗМОЖНО! Познания Байрона Фаррилла в космонавигации были скорее академическогохарактера. В университете он прослушал специальный курс, из которогополовину семестра они изучали теорию действия гиператомного мотора. Лекцииим читали пилоты, и Байрону было известно многое из истории космическихполетов. Но ведь всем также известно, что искусством управлениякосмическим кораблем можно овладеть только в космосе, а не на студенческойскамье. 

Поэтому юноше приходилось полагаться не на опыт, а на случай. "Беспощадность" была космическим кораблем совершенно нового типа. Байронуна Земле приходилось управлять несколькими космолетами, но все они былиустарелых моделей, приспособленных исключительно для обучения студентов. Их механизмы вконец износились, а скорость прохождения сквозь слоиатмосферы упала до предела. 

"Беспощадность", напротив, осуществила свой взлет с немыслимойскоростью, так что Байрона вжало в кресло, а все его суставы онемели. Артемиду, Джилберта, а также захваченного нашей компанией тиранийцапостигла та же участь - за исключением того, что они молча лежали у стены, а тираниец еще и непрерывно постанывал. 

Поднявшись, Байрон ударом заставил пленного замолчать. И тут же былотброшен назад в кресло - ускорение не любило шутить. Они достигли верхнихслоев родийской атмосферы. Небо здесь было темно-фиолетовым, а обшивкакорабля накалилась настолько, что жар ощущался даже внутри. 

Через пару часов Байрону удалось вывести судно на орбиту. Он никак немог рассчитать скорость, необходимую для преодоления родийскогопритяжения. Он пытался манипулировать кнопками, наблюдая за показаниямимассометра, показывающего изменение удаленности судна от поверхностипланеты. Ему повезло - массометр был настроен на массу и радиус Родии. Самому Байрону это никогда не удалось бы. 

Но вот уже два часа, как показания массометра не менялись. Байронрешил, что необходимо несколько расслабиться. Спутники последовали его жепримеру. 

Артемида произнесла:
- Вы несколько неуклюжи, Господин Вайдемоса. 
- Милая леди, - раздраженно ответил ей Байрон, - если вы считаете, что сделаете это лучше - можете попытаться, но только после того, как япокину борт корабля. 
- Спокойнее, спокойнее, - вмешался Джилберт. - Корабль - слишкомнеподходящий плацдарм для споров. И не стоит так официально называть другдруга. Я Джилберт, ты - Байрон, она - Артемида. Думаю, нам лучшепользоваться при обращении друг к другу именно этими именами. А чтокасается управления кораблем, то хочу спросить: почему бы нам невоспользоваться услугами нашего тиранийского друга? 

Тираниец бросил в его сторону свирепый взгляд, и Байрон сказал:
- Нет. Ему нельзя доверять. И потом, мне кажется, я сумею управлятьэтим кораблем. Ведь я еще не разбил его, верно? 

Его плечи все еще болели от перегрузок; и боль, как обычно, вызывалав нем глухое раздражение. 
- Тогда, - продолжил Джилберт, - что же мы сделаем с ним? 
- Мне бы не хотелось убивать его, - ответил Байрон, - да это и непоможет нам. Убийство будет только на руку Тирании. Насильственная смертьодного из представителей этой чертовой расы - уже, с их точки зрения, непростительный поступок. 
- Но где же выбор? 
- Нам придется высадить его. 
- Отлично! Каким образом и где? 
- На Родии. 
- Что? 
- Это единственное место, где они не рассчитывают нас найти. Крометого, мы все равно скоро опустимся на планету. 
- Почему? 
- Посмотри, ведь это корабль Представителя, и он используется длякратковременных полетов. Он не приспособлен для длительных космическихпутешествий. Кроме того, отправляясь в долгий путь, не мешало бы запастисьедой и водой. 

Артемида согласно закивала:
- Он прав! Молодец! Мне это даже в голову не пришло. Очень разумно, Байрон! 

Байрон сделал безразличный вид, но ему были весьма приятны ее слова. Она впервые обратилась к нему по имени. Когда она хочет, то может бытьочень милой. .. 

Джилберт перебил ее похвалы:
- Но он по рации сообщит о нашем местопребывании. 
- Не думаю, - ответил Байрон. - На Родии наверняка есть незаселенныеместа. Мы же не собираемся высадить его в центре большого города илипосреди одного из тиранийских гарнизонов. Кроме того, он и сам ненастолько глуп, чтобы вступать в контакт со своими соотечественниками. .. Скажи, болван, что у вас происходит с солдатом, который позволяетбунтовщикам использовать корабль, принадлежащий одному из ПредставителейХана, против него же самого? 

Заключенный ничего не ответил, но резко побледнел, а губы егозадрожали. Байрону не хотелось бы сейчас оказаться на месте этого бедняги. Двумя днями позже они приземлились на окраине поселка Саузвока. Онивыбрали это место потому, что поселок находился вдали от густонаселенныхрайонов планеты. Тиранийскому солдату предстояло преодолеть болеепятидесяти миль до ближайшего крупного города. 

Посадка на пустынном берегу прошла удачно, и Байрон в качестве пилотапочувствовал себя более уверенно. Пора было думать об удовлетворении своихестественных потребностей, какими были голод и жажда. Раздобыть провизию вгороде означало подвергать себя страшному риску, но выбора не оставалось. 

Друзья понимали, что им нужна еда вполне определенного вида. Онаявлялась продуктом пищевой промышленности тиранийцев и предназначалась длядлительных космических перелетов. Это были стандартные пищевыеконцентраты, содержащие строго выверенное количество калорий и минеральныхвеществ. По размеру они представляли собой одну двадцатую от веса пищиживотного происхождения и хранились в виде брикетов при низкойтемпературе. 

Конечно, вкусовые качества концентрированной еды оставляли желатьлучшего, но с этим приходилось мириться. 

Артемида уже некоторое время пребывала в состоянии некоторойраздраженности, и неустанно повторяла, что еда эта "омерзительна". Байронпонимал, что отнюдь не еда причина плохого настроения. Все дело было внехватке пространства. Например, у них не было раздельных спален. Корабльбыл военным, поэтому удобства для пассажиров на нем не предусматривались. Артемиду тяготила невозможность уединиться, отсутствие умывальныхпринадлежностей, отсутствие зеркал, невозможность сменить наряд, и такдалее. 

Что ж, ей придется мириться, подумал Байрон. Он и так достаточноделает для нее. Но почему она постоянно недовольна и так редко улыбается? У нее хорошая улыбка, глядя на нее, можно забыть о дурном характередевушки. Но этот характер - о, Боже! . .

Впрочем, стоит ли думать о ней так долго? 

Ситуация с водой обстояла хуже. Тирания была безводной пустыннойпланетой, где вода являлась наградой и ее использовали только для утоленияжажды, а не для водных процедур. Тиранийцы не создали никаких способовконцентрировать воду, чтобы она занимала меньший объем, а содержание водыв пищевых концентратах было крайне низким. 

На корабле имелись устройства по переработке жидкости, теряемойтелом, но Байрон, поняв принцип их действия, решил никогда не прибегать ких услугам. Химически здесь все было несложно, но оператору требовалосьспециальное образование. 

В свободное время он знакомился с системой управления кораблем. Нажимая на пульте различные кнопки, он пытался проанализировать ихдействие, тщательно записывая свои выводы. 

Однажды это его занятие прервал Джилберт. 

Байрон через плечо взглянул на него:
- Надеюсь, Артемида в кабине? 
- На судне нет другого места, где она могла бы быть. 
- Когда увидишь ее, скажи, что отныне я намерен ночевать в кабинепилота, что советую сделать и тебе. Тогда другая кабина будет в полном еераспоряжении. - Он помолчал и добавил: - Надеюсь это утешит ее. 
- Ты не должен забывать, что она всегда вела совсем другую жизнь, -мягко укорил его Джилберт. 
- Отлично! Разумеется, я это прекрасно помню. Как ты думаешь, какойжизнью жил я? Я ведь тоже не родился на одном из необитаемых астероидов, как тебе известно! Между прочим, все детство я провел во Дворце Нефелоса! Так что не нужно драматизировать ситуацию. Что я могу поделать, если накорабле не предусмотрена ванная? Она дуется на меня так, будто япроектировал этот чертов корабль! 

Этот взрыв предназначался не Джилберту. Просто Байрону необходим былвыход эмоций. 

Дверь распахнулась; на пороге стояла Артемида. Она холодно сказала:
- Будь я на вашем месте, мистер Фаррилл, я бы воздержалась от крика. Ваш голос слышен даже на самом дальнем уголке корабля. 
- Это мало волнует меня, - ответил Байрон. - Если что-то на кораблене устраивает тебя, прошу помнить, что если бы твой дорогой папаша непытался меня убить, а тебя выдать замуж, - мы никогда не оказались быздесь. 
- Не смей так дурно говорить о моем отце! 
- Я буду говорить о ком угодно и что угодно. 

Джилберт зажал руками уши:
- Пожалуйста! - завизжал он. 

Это произвело мгновенный эффект. 
- Зачем нам спорить? - как ни в чем не бывало продолжил Джилберт. -Ведь очевидно, что чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше будет длявсех нас. 
- Я согласен с тобой, Джил, - кивнул Байрон. - Давай уйдемкуда-нибудь, где мне не придется терпеть ее капризы. Тоже мне, женщина накосмическом корабле! 

Слова Артемиды, как бы не услышавшей его, относились только кДжилберту:
- Почему мы не улетаем отсюда? 
- Не знаю, почему не улетаешь ты, - насмешливо сказал Байрон, - а ярассчитываю вернуть себе свои владения, а также отомстить за смерть отца. Поэтому я остаюсь в Королевстве. 
- Я не говорю, - уточнила Артемида, - что мы должны улететь навсегда, но не лучше ли дождаться других времен где-нибудь в более безопасномместе? Я не представляю, как ты сможешь вернуть себе то, что отняли утвоего отца, пока жива империя тиранийцев. 
- Ты никогда не понимала, что и зачем я делаю. 
- Можно внести предложение? - вмешался Джилберт. Он дождался тишины идобавил:
- Мне кажется, Арта права. Пока сильна Империя, ты не сможешь ничего. Следовательно, мы должны помочь ей расколоться на кусочки. 
- Да? И как же ты предполагаешь это сделать? 
- Мой дорогой мальчик, - улыбнулся Джилберт, - ты поражаешь меня. Ине смотри на меня, как на безумца. Все-таки это я помог тебе выбраться изДворца. 
- Я знаю. Именно поэтому я внимательно слушаю тебя. 
- Так продолжай слушать. Я ждал этого случая двадцать лет. Если бы ябыл простым горожанином, я бы уже давно мог сделать это; но в силу своегорождения в королевской семье я всегда находился на виду. Впрочем, моеположение имеет и свои положительные стороны. Как один из Хенриадов яприсутствовал на коронации нынешнего Хана Тирании и теперь знаю секрет, который позволит однажды этого Хана уничтожить. 
- Продолжай, - коротко приказал Байрон. 
- Путешествие с Родии на Тиранию и обратно проходило на военномсудне, похожем на это, но гораздо большем по размерам. Путешествие былонеинтересным. Пребывание на Тирании имело свои восхитительные моменты, но, с нашей точки зрения, тоже было не слишком интересным. А вот по дорогеназад нас сбил метеор. 
- Что? ! 

Джилберт предостерегающе поднял руку:
- Я прекрасно знаю, как невероятно это звучит. Случаи с метеорами -достаточная редкость в космосе, и шансов спастись мало. 
- Знаю, - согласился Байрон. - Сейчас ведутся большие исследования повопросу связи их массы со скоростью. Слишком большая скорость уменьшаетмассу, - он повторил это, как заученный урок, и поймал на себе насмешливыйвзгляд Артемиды. 

Она, сидя совсем близко от него, внимательно слушала Джилберта. Ихплечи почти соприкасались. Байрон отметил, что профиль девушки былпрекрасен, и даже слегка растрепанные волосы не портили его. Она снялажакет, ее белоснежная блузка имела на себе следы сорокавосьмичасовогонепрерывного ношения, но при этом выглядела все же достаточно свежей. Икак ей это удается? 

Если она будет держать себя в руках, путешествие обещает бытьчудесным, думал он. Проблема лишь в том, что никто не мог обуздать ее. Этого не сумел бы и ее отец. Она слишком самоуверенна. Если бы онародилась военачальником, не хотел бы Байрон служить под ее командованием! 

Он только было начал мечтать, что случилось бы, если бы ему удалосьподчинить ее своей воле, как она повернула к нему голову, и их глазавстретились. Байрон тут же отвел взгляд и сосредоточился на речиДжилберта. Он и так упустил несколько фраз. 
- Я не знаю, почему не сработал экран. На это, пожалуй, не ответитникто. Метеор ударил по обшивке, и вполне мог бы пробить ее насквозь;тогда нас ничто не спасло бы. Но его рикошетом отбросило в сторону. Осколок попал в каюту и разрубил на кусочки двух находившихся тампридворных. Меня спасло лишь то, что в это время я был в туалете. Когда явошел в каюту, встревоженный страшным грохотом, она была залита кровью. То, что произошло потом, я помню слабо, хотя год за годом я тщательновосстанавливал цепь событий. После осмотра корабля мне стало ясно, что вживых остался только я один. Все остальные по той или другой причине былимертвы. Как же мне вернуться? Я был полностью беспомощен. Я не могпокинуть судно, я не мог управлять им; даже не знал, как пользоватьсясистемой пространственной связи, чтобы послать сигнал бедствия. Мнепришлось предоставить судну лететь своим курсом. 
- Но это же. .. - Байрон был совершенно ошеломлен рассказом. - АПрыжки через гиперпространство? Если бы ты не совершал их, ты не был быздесь. 
- Тиранийский корабль, - сказал Джилберт, - совершает такие Прыжкиавтоматически. 

Байрон недоверчиво уставился на него. Джилберт считает его идиотом? 
- Ты все это придумал! 
- Вовсе нет. Это - одно из военных изобретений, которое помогло имвыиграть войну. Их тактика всегда отличалась от нашей, потому чтобазировалась на автоматике. Автоматических прыжках. Это увеличиваломаневренность их кораблей и давало возможность поворачивать ход любогосражения в то русло, которого мы никак не могли предвидеть. 

Я считаю, что это - один из наиболее охраняемых секретов ихтехнологии. Я не понял его, пока летел на борту "Кровопийцы" - не правдали, очаровательное название? . . Тиранийцы любят давать судам неприятные дляслуха имена - но увидел его в действии. Я видел, что корабль совершаетПрыжки и ничье вмешательство для этого не нужно. 
- Ты хочешь сказать, что этот корабль тоже способен на такое? 
- Я не знаю. Я только предполагаю это. 

Байрон повернулся к приборной доске. Там оставалось еще много кнопок, значения которых он не знал. Ладно, подождут! 

Затем он вновь взглянул на Джилберта:
- И корабль доставил тебя домой? 
- Нет. Сперва корабль начал тормозить, и я решил, что путешествиеокончено, но потом обнаружил, что мы находимся совсем рядом с планетой. Ярешил, что меня, очевидно, сумеют обнаружить с помощью радара. Корабльнаправился прямо к планете. И все же он мог пролететь мимо. Я не хотелдопустить этого, и поэтому решил воспользоваться радиосвязью. К счастью, уменя есть некоторые познания в радиотехнике. 
- Итак, ты воспользовался ею? - нетерпеливо спросил Байрон. 
- Да, и они пришли и спасли меня. 
- Кто? 
- Люди с планеты. Она была обитаема. 
- Что же это была за планета? 
- Я не знаю. 
- Ты хочешь уверить меня, что они не сказали тебе этого? 
- Восхитительно, не правда ли? Да-да, именно так! Они не сказали мне. Но эта планета находится где-то среди Королевств Космической Туманности. 
- Откуда тебе это известно? 
- Потому что они поняли - корабль, на котором я прибыл, тиранийскогообразца. Более того, они намеревались уничтожить его, когда услышали моисигналы. Мне пришлось долго убеждать их, что на борту только я один. 

Байрон сжал руками колени. 
- Послушай, но разве то, что они знали, будто корабль принадлежитТирании, не является наилучшим доказательством факта, что планетанаходится за пределами Королевств? Что это где-то в другом месте? 
- Нет, она здесь, в Галактике, - твердо ответил Джилберт. - Натерритории Королевств. Они высадили меня на поверхность, - и, Боже мой, что за чудо была их планета! Там были люди со всех планет Королевств, какя понял по их акцентам. И они не боялись Тирании! Мой мальчик, эта планетавсе еще где-то есть, и ее жители намерены уничтожить Тиранию, какуничтожили бы судно, на котором я к ним прилетел - если бы я был там неодин. Они живут под землей, но их души полны огня и света! 

Сердце Байрона было готово выскочить из груди. Ему искренне хотелосьповерить в рассказ Джилберта. 

Во всяком случае это возможно. Возможно! 11. ИЛИ НЕВОЗМОЖНОИли невозможно. 

С языка Байрона срывались вопросы, один за другим. 
- Откуда тебе известно про их планету? Как долго ты там находился? Что ты видел? 

Джилберт безразлично ответил:
- Дело не в том, что я видел. Они очень мало показали мне. И потом, после того, как они сняли меня с корабля, я был в крайне плохом состоянии. Я почти ничего не ел и выглядел гораздо хуже, чем обычно. Потом я немногопришел в себя. Они переправили и меня и судно на поверхность планеты. Конечно, судно их интересовало больше, чем я. Ведь с его помощью они моглипостичь тайны тиранийской инженерии. Меня же отправили в некоторое подобиегоспиталя. 
- Но что же ты все-таки видел, дядя? - спросила Артемида. 

Байрон прервал ее:
- Он рассказывал тебе об этом раньше? 
- Нет, - ответила девушка. 

Джилберт кивнул:
- Об этом я не рассказывал до сих пор никому. Как я уже сказал, меняотправили в госпиталь. Исследовательские лаборатории там гораздосовершеннее, чем на Родии. По дороге в госпиталь я проезжал мимо заводов, где велись какие-то металлургические работы. Тот корабль, который подобралменя, был не похож ни на что из виденного мною до сих пор. Все это былонастолько невероятно, что я растерялся и не задал ни одного вопроса. Новсе эти годы я ждал. Ждал, что однажды к нам прилетит корабль, подобныйтому, на котором меня доставили на эту планету. Каждый год я говорил себе:наверное, в следующем году! . . И каждый раз в душе я чуть-чуть боялсяэтого. Назревала великая битва, и мне не хотелось бы, чтобы она началасьбез меня. 

Байрон спросил:
- Почему же они до сих пор не прилетели, если, как ты говоришь, этопроизошло более двадцати лет назад? И не подали тебе никакого знака? Ктому же, не было сообщений ни о каких странных космических кораблях! И тывсе еще думаешь. .. 

Джилберт вспыхнул:
- Да, я думаю! Двадцать лет - не такой большой срок, чтобыорганизовать бунт против планеты, правящей пятьюдесятью системами. Я былтам в момент зарождения мятежа. Все это время, я уверен, они непереставали готовиться к схватке. Они создавали новые корабли, разрабатывали более совершенное оружие, готовили людей к нападению. Тольков видеотриллерах люди сразу же кидаются в бой. На самом деле оружиесоздают сегодня, усовершенствуют завтра, а используют только послезавтра. Для этого нужно время, Байрон, и люди из восставшего мира должны бытьполностью уверены в своей готовности перед тем, как начать. У них не будетвозможности пытаться дважды. И потом, что ты называешь "происшествием"? Корабли тиранийцев исчезали, и их никогда не удавалось найти. Космосвелик, скажешь ты, и они могли просто теряться, но что, если все они былизахвачены мятежниками? Два года назад такое произошло с "Неутомимым". Онисообщили, что к судну приближается странный предмет - и больше о корабленикто не слышал. Возможно, это был метеор. .. Ну, а если нет? Поискидлились много месяцев, но никто не смог найти судно. Я думаю, оно в рукахмятежников. "Неутомимый" был новым кораблем, экспериментальной моделью. Это как раз то, что им нужно. 
- Почему же ты, оказавшись там, не остался? 
- Думаешь, я не хотел? У меня просто не было выбора. Когда онидумали, что я без сознания, они говорили открыто, - и я многое понял. Онив то время только начинали, и излишняя реклама лишь помешала бы им. Онизнали, кто я. Знали они и то, что если я не вернусь на Родию, меня будуттщательно искать - и, возможно, обнаружат их. Они не хотели рисковать, ипоэтому было решено вернуть меня на Родию. Что они и сделали. 
- Что? - вскричал Байрон. - Но ведь это было еще большим риском! Какже они это сделали? 
- Не знаю. - Джилберт запустил пальцы в волосы и устало посмотрел наюношу. - Думаю, они усыпили меня. Этот период полностью стерт в моейпамяти. Я только помню, что открыл глаза и обнаружил, что вновь нахожусьна борту "Кровопийцы"; я дрейфовал в космосе, приближаясь к Родии. 
- А твои погибшие спутники? Они все еще были на борту? 
- Да, они все еще лежали на борту. 
- Оставались ли на корабле какие-нибудь признаки того, что ты побывалв мятежном мире? 
- Никаких. Исключая, конечно, мою память. 
- А как ты узнал, что приближаешься к Родии? 
- Никак. Массометр показывал, что я нахожусь вблизи планеты. Я вновьвоспользовался радио, и ко мне подлетел родийский корабль. О случившемсясо мной я в тот же день рассказал тиранийскому наместнику. Конечно, я необмолвился ни словом о мятежном мире. Я лишь сказал, что корабльстолкнулся с метеором после последнего Прыжка. Я не хотел, чтобы онипоняли: мне известно, что корабль может совершать Прыжки автоматически. 
- Как ты думаешь, известен ли жителям мятежного мира этот факт? Тыговорил им об этом? 
- Нет, я не говорил им об этом. У меня не было такой возможности. Ведь я пробыл там очень недолго. Я имею в виду, пробыл в сознании. Но мнесовершенно неизвестно, как долго я был без сознания, а также - что имудалось обнаружить самим. 

Байрон размышлял. "Беспощадность" может двигаться со скоростью десятьтысяч миль в час. Звезды - тяжелые, яркие и неподвижные - гипнотизировалиФаррилла. 

Он спросил:
- Так что же нам делать? Ведь ты не знаешь, где находится этотмятежный мир. 
- Не знаю. Но я предполагаю кто может знать. Я почти уверен в этом. 
- И кто же это? 
- Автарх Линганы. 
- Линганы? - удивился Байрон. Он когда-то слышал это название, но непомнил, в связи с чем. - Почему именно он? 
- Лингана была последним Королевством, капитулировавшим передТиранией. Она, можно сказать, не так порабощена, как другие. Разве в этомнет скрытого смысла? 
- Возможно, ты и прав, но. .. 
- Если тебе нужен другой довод, то этим доводом станет твой отец. 
- Мой отец? - На мгновение Фаррилл забыл, что его отец мертв. Он какбы увидел его своими глазами, большого и сильного, но тут же опомнился, ивнутри него разлился неприятный холодок. - Какое отношение имеет к этомумой отец? 
- Шесть месяцев назад он гостил при дворе. Я сделал некоторые выводыпо поводу его намерений. Кроме того, я подслушал некоторые его разговоры смоим кузеном Хенриком. 
- Ох, дядя, - укоризненно вздохнула Артемида. - Ты не имел праваподслушивать частные разговоры отца. 
- Конечно, нет, но это было восхитительно и, как выяснилось, полезно. 

Байрон прервал их:
- Погоди. Ты говоришь, мой отец был на Родии шесть месяцев назад? 
- Да. 
- Расскажи мне о нем. Интересовался ли он коллекцией примитивизмаХенрика? Когда-то ты рассказывал, что у Правителя есть большая коллекцияматериалов о Земле. 
- Конечно. Коллекция очень знаменита, и ее посещают многие. В ихчисле был и твой отец. Да, я помню это очень хорошо. Он провел там почтицелый день. 

Именно полгода назад отец в первый раз попросил сына о помощи. 
- Думаю, сам ты хорошо знаком с коллекцией, - сказал Байрон. 
- Разумеется. 
- Есть ли там что-то, позволяющее предположить, что на Землесуществует документ большой военной ценности? 

На лице Джилберта отразилось непонимание. Байрон продолжил:
- Где-то в последних столетиях доисторической Земли должен былсуществовать такой документ. Могу сказать только, что мой отец считал егосамой большой ценностью в Галактике - и самой смертоносной. Я должен былраздобыть его, но мне пришлось слишком неожиданно покинуть Землю, да и влюбом случае, - его голос сорвался, - отец слишком быстро умер. 
- Не знаю, о чем ты говоришь, - взгляд Джилберта был все ещеотсутствующим. 
- Ты не понимаешь. Первый раз отец упомянул о документе шесть месяцевназад. Он должен был узнать о нем именно здесь, на Родии. И ты ничего неможешь мне об этом рассказать? 

Но Джилберт только отрицательно покачал головой. 
- Хорошо, продолжай свой рассказ, - бросил Байрон. 
- Они говорили об Автархе Линганы, твой отец и мой кузен. Из их словмне стало ясно, что Автарх возглавлял заговор. А потом сюда прибыла миссияс Линганы во главе с самим Автархом. Я рассказал ему о мятежном мире. 
- Ты только что утверждал, что никому об этом не рассказывал! 
- Кроме Автарха. Я должен был знать правду. 
- Что же он тебе ответил? 
- Практически ничего. Но для него это явно была не новость. Возможно, он не доверял мне. Ведь я мог работать на Тиранию. Откуда ему было этознать? Но все же он не захлопнул передо мною дверь. Это наш единственныйшанс. 
- Да? - переспросил Байрон. - Тогда летим на Лингану. Одно место, ядумаю, стоит другого. 

Мысли об отце вывели его из равновесия, и по сравнению с этим всеостальное не имело значения. Пусть будет Лингана. 

Пусть будет Лингана! Легко сказать. Но как добраться на этомсуденышке до планеты, удаленной на тридцать пять световых лет отсюда? Двести триллионов миль. Двойка с четырнадцатью нулями после нее. Еслилететь со скоростью десять тысяч миль в час (максимальная скорость"Беспощадности"), то понадобится более двух миллионов лет, чтобы добратьсятуда. 

Байрон с отчаянием листал "Справочник космического навигатора" внадежде найти хоть какую-нибудь подсказку. Там в подробностях были описаныдесятки тысяч звезд, и каждая изображалась в трех проекциях. Справочниксостоял из сотен страниц этих проекций, обозначенных греческими буквами Р(ро), Q (тета), Ф (фи). 

Р - расстояние от центра Галактики в парсеках; Q - угол по отношениюс Галактической оси (линии, соединяющей центр Галактики и солнце планетыЗемля); Ф - угол по отношению к линии, перпендикулярной Галактической оси. Два последних значения выражались в радианах. Совместив три схемы можнобыло получить представление о положении планеты в космосе. 

Все это были величины заданные. Зная положение планеты и скорость еевращения, рассчитывались скорость и направление. Это были незначительные, но необходимые расчеты. Миллионы миль - по космическим меркам расстоянияничтожные, но для космического корабля это долгий путь. 

Имело значение также положение корабля. Байрон отметил для себя двеизвестные звезды и вычислил по расстоянию между ними и солнцем Родии ихнастоящие координаты. 

Расчеты были сделаны наспех, но оказались достаточно точными, - вэтом он был уверен. Байрон рассчитал также, что через шесть часов полетаим придется совершить Прыжок. После этого он закончил последниеприготовления к полету. 

Два других его спутника в это время спали. Он сказал себе, что этохорошо и что ему не хотелось бы, чтобы кто-нибудь крутился под ногами. Тутон услышал слабый звук чьих-то шагов. На пороге стояла Артемида. 
- Привет, - кивнул он. - Почему ты не спишь? 
- Можно мне войти? - шепотом спросила она. - Я не помешаю тебе? 
- Зависит от того, что тебе нужно. 
- Я постараюсь все делать правильно. 

Что-то она уж слишком покладиста, подумал он. 
- Я ужасно боюсь, - сказала вдруг она. - А ты? 

Он хотел сказать "нет", но внезапно ему перехотелось притворяться. Онсмущенно улыбнулся и ответил:
- Тоже. 

Казалось, это успокоило ее. Она уселась на пол, вытянув ноги, ипринялась рассматривать груду справочников на столе. 
- Ты нашел все эти книги здесь? 
- Да, конечно. Без них невозможно управлять космическим кораблем. 
- И ты все в них понимаешь? 
- Не все. Хотя надеюсь, что понимаю достаточно. Для того чтобыпопасть на Лингану, нам предстоит сделать Прыжок. 
- Это сложно? 
- Нет, если понимать в схемах и уметь читать карту. Но для этогонужен опыт, а его-то у меня и нет. Кстати, мы могли бы совершить несколькоПрыжков, но я надеюсь обойтись одним. 

Он не хотел говорить ей всего: не хотел ее пугать. В то же время емубыло необходимо поделиться своими опасениями с кем-нибудь. 
- Есть несколько моментов, которых я не знаю, хотя их нужно знать. Яне уверен в точности моих расчетов. 
- И что может произойти, если ты ошибся? 
- Мы можем слишком приблизиться к солнцу Линганы. 

Она задумалась, и потом сказала:
- Ты не представляешь себе, насколько я чувствую себя лучше. 
- После того, что я рассказал тебе? 
- Конечно. Только что я чувствовала полную нашу беспомощность. Теперьже я знаю, что мы попадем туда, куда стремимся, и что все в наших руках. 

Байрон был польщен. Как она изменилась! 
- Я не уверен, что все в наших руках. 

Она жестом остановила его. 
- Да. Я знаю, ты сумеешь управиться с кораблем. 

И Байрон почувствовал, что он тоже верит в это. 

Она повернулась к нему лицом. Он заметил, что она смыла макияж иудивился, как ей это удалось. Вероятно, с помощью носового платка имизерного количества питьевой воды. Ее белоснежный воротничок прекраснооттенял смоль ее волос и глаз. Глаза. .. Какие они теплые. .. 

Молчание затягивалось. Он торопливо спросил:
- А ты, я думаю, не слишком много путешествовала? Кажется, тыговорила, что летала на пассажирском космическом лайнере? 
- Только раз. Но и этого было много. Если бы я не летала на нем, тоникогда не встретилась бы с этим противным тиранийским донжуаном. .. Я нехочу говорить о нем! 

Она замолчала. Ее взгляд скользил по полу. Потом она вдруг окликнулаего:
- Байрон! Как ты думаешь, история дяди Джила - правда? 
- Ты полагаешь, что все, может оказаться лишь игрой его воображения? Ведь он мог сам придумать все это, а по прошествии лет поверить вреальность вымысла. Но все-таки не стоит спешить с выводами. В любомслучае, мы летим на Лингану. 

Они были очень близко друг от друга. Он мог коснуться ее рукой, обнять, поцеловать. .. 

Что он и сделал. 

Казалось, ситуация не располагала к этому. Только что они говорили оПрыжке и Джилберте, а теперь она, тихая и податливая, лежала в егообъятьях. 

Первым его порывом было извиниться, но она не делала никаких попытоквысвободиться, только положила голову ему на плечо. Глаза ее были закрыты. 

Поэтому он не сказал ничего, и вновь поцеловал ее, медленно иторжественно. Это было лучшее, что он мог сделать в данный момент, и онпонимал это. 

Наконец она мечтательно спросила:
- Ты голоден? Я принесу тебе немного концентратов, только разогрею ихслегка. Тебе должно понравиться. И мне бы не мешало привести себя впорядок. 

Она направилась к двери, но вдруг остановилась. В ее голосепрозвучала легкая насмешка:
- После поцелуев пищевые концентраты должны показаться простобожественными! Когда в каюту зашел Джилберт (это случилось часом позже), он невыразил никакого удивления по поводу мирно беседующих Арты и Байрона. Непрокомментировал он и тот факт, что рука юноши покоилась на талии егоплемянницы. 

Он спросил:
- Когда мы совершим Прыжок, Байрон? 
- Через полчаса. 

Прошли полчаса; приборы были включены; разговоры стихли. 

Во время "Зеро" Байрон набрал в легкие побольше воздуха и перевелрычаг из крайнего правого положения в крайнее левое. 

Корабль тряхнуло, и Байрон на мгновение потерял сознание. 

Когда через минуту он пришел в себя, - звезды в смотровом окнепреобразились. Байрон выравнял судно. Одна из звезд яркой белой точкойсияла перед ними. Байрон направил на нее телескоп. Сверившись сосправочником, он сделал вывод:

"Слишком далеко. Но все же это она, Лингана". 

Это был первый совершенный им Прыжок, и он прошел успешно. 12. ПРИБЫТИЕ АВТАРХААвтарха Линганы, казалось, занимает какая-то мысль. 
- И вы ждали сорок восемь часов, чтобы сказать мне об этом, - сказалон. 

Ризетт вяло возразил:
- Но, сэр, не было никакой необходимости сообщать вам об этом раньше. Если бы мы беспокоили вас по всякому пустяку, ваша жизнь давнопревратилась бы в сущий ад. Сейчас мы сообщаем вам об этом, потому что неможем сами принять решение. Это подозрительно, а в нашем положении мы неможем допускать ничего подозрительного. 
- Повторите мне все, что вам известно. 

Автарх задумчиво смотрел в окно. Окна были самой большойдостопримечательностью линганской архитектуры. Они были средних размеров, невероятно чистые и прозрачные; не столько окна, сколько линзы, отражающиево все стороны свет и открывающие перед любым взглядом великолепнуюпанораму. 

Из дворца Автарха была видна часть освещенного солнцем горизонта. Когда солнце оказалось непосредственно напротив окон, они автоматическиоткрылись. 

Теория, что архитектура планеты вполне соответствует месту планеты вГалактике, вполне оправдывала себя в отношении Линганы. 

Как и окна, Лингана представляла собой весьма живописное зрелище. Этобыла "планета-государство", в свое время достигшая стабильногоэкономического и политического развития. В то время как политическая жизньсоседних планет все время менялась, Лингана веками оставалась тем, чем ибыла - просто обитаемым миром. Ее стратегическое положение оказалосьвесьма важным. Именно поэтому она захватила в свои руки торговуюмонополию. Со всех концов Галактики везли сюда минералы, мясо, зерно, атакже продукцию машиностроения, медикаменты, готовые продукты переработкии многое другое. 

Из своих окон Лингана видела всю Галактику, хотя и стояла несколькоособняком. 

Не отводя взгляда от окон, Автарх сказал:
- Начнем с почтового корабля. Где он впервые встретился с гостями? 
- Менее чем в ста тысячах миль от Линганы. Точные координаты не имеютзначения. С тех пор мы следим за ними. Сейчас они находятся на орбите надпланетой. 
- Они не приземляются? Ждут чего-то? 
- Да. 
- Как вы считаете, долго ли они намерены ждать? 
- Боюсь, что нет. Мы тщательно наблюдали, но они не посылают никакихсигналов. 
- Отлично, - сказал Автарх. - Прервемся на минуту. Они остановилипочтовый корабль, что, безусловно, является нарушением нашего Договора оВзаимодействии с Тиранией. 
- Я сомневаюсь, что они тиранийцы. Их действия скорее похожи надействия заключенных, бежавших из тюрьмы. 
- Возможно, таким образом они пытаются сбить нас с толку. В любомслучае, все это направлено лишь на одно: они хотят встретиться со мной. 
- Да, они настаивают на встрече с Автархом. 
- Больше ничего? 
- Больше ничего. 
- Они не входили в почтовое судно? 
- Нет. Мы все время прекрасно их видим. За штурвалом находитсямолодой человек аристократической наружности. Он попросил передать вамодно слово: "Джилберт". Говорит это вам что-нибудь? 

Автарх, как бы не слыша вопроса, продолжал смотреть в окно. НаЛингане не всегда царила власть автархов. Когда-то ею управляли различныединастии мелких удельных князьков. Это были сплошь аристократическиесемьи. Они были чрезвычайно богаты, и их мало волновали проблемыземлевладения. 

Из-за этого Лингану постигла обычная в таких случаях участь. Властьпереходила от одной семьи к другой. Интриги и дворцовые перевороты сталихроническими, так что если Родия была образцом политической стабильности, то Лингана могла служить образцом беспорядка и анархии. "Безалаберный, какЛингана", - говорили люди. 

Соседние планеты объединились в группы и становились могущественнее, а на Лингане гражданская война становилась неуправляемой. Поэтому соседипутем долгой цепи интриг заменили многих князьков на одним сильнымправителем, сосредоточив в одних руках всю власть. 

При Автархии Лингана укрепилась и стабилизировалась. Даже Тиранияотносилась к ней с некоторым почтением. В то время как другие планетыКоролевств Космической Туманности уже давно были верными вассаламиТирании, Лингана подписала с ней Договор о Взаимодействии, теоретическидающий обеим сторонам равные права. 

Автарх правильно оценивал ситуацию. Он знал, какую опасность несетдля грядущих поколений Тирания. И сейчас появление тиранийского кораблямогло стать началом конца, началом полного краха. 

Он спросил:
- На корабле есть солдаты? 
- Очевидно, нет. Массометр показывает присутствие всего троих. 
- И что же ты предлагаешь? 
- Не знаю. Единственный известный мне Джилберт - это Джилберт изХенриадов с Родии. Вы знакомы с ним? 
- Я видел его во время моего последнего визита на Родию. 
- Вы, конечно, ничего ему не рассказывали? 
- Конечно. 

Глаза Ризетта округлились. 
- Возможно, это ловушка, и Джилберт используется в качестве приманки. 
- Я думал об этом. Конечно, прибытие корабля подозрительно. Менядолго не было на Лингане, и я вернулся только на прошлой неделе, а черезнесколько дней опять собираюсь уезжать. Они застали меня именно тогда, когда меня можно было застать. 
- А может, это совпадение? 
- Я не верю в совпадения. Но есть способ проверить наши подозрения. Япосещу это судно. Один. 
- Это невозможно, сэр. - Ризетт был ошеломлен. Его лицо покраснело дотакой степени, что приняло почти малиновый оттенок. 
- Ты споришь со мной? - раздраженно спросил Автарх. 

И именно потому, что он был Автархом, Ризетт сказал:
- Как вам будет угодно, сэр. 

Пассажиры "Беспощадности" вот уже два дня болтались на орбите. 

Джилберт, наблюдавший за Линганой, был твердо уверен, что за нимитоже установлено постоянное наблюдение. Байрон, бреясь, выслушивал егодоводы по этому поводу. 

Добрившись, он осмотрел свое лицо в зеркале, и тут в дверном проемевозникла Артемида. 
- Я думала, ты собираешься спать. 
- Я спал, - ответил он, - а потом проснулся. - Он посмотрел на нее иулыбнулся. 

Она потрогала его щеку:
- Ты выглядишь сейчас как восемнадцатилетний. Они все еще наблюдаютза нами? 
- Да. Неужели это тебя беспокоит? 
- Я нахожу, что это глупо. 
- Можешь объяснить почему, Арта? 
- Почему бы нам не приземлиться на поверхность Линганы? 
- Мы подумаем об этом. Пока что мы не готовы для подобного риска. Лучше все же немного подождать. 

Джилберт вдруг воскликнул:
- Говорю вам, они движутся! 

Байрон подскочил к экрану. Прочитав показания массометра, онобернулся к Джилберту:
- Наверное, ты прав. 

Он присел к компьютеру и стал внимательно изучать его показания. 
- К нам направляется маленький корабль, Джилберт. Как ты думаешь, тебе удастся наладить с ним связь? 
- Я попытаюсь, - ответил Джилберт. 
- Запомни: не видеосвязь, а только звуковую. 

Менее десяти минут понадобилось Джилберту, чтобы выполнить егозадание. Теперь Байрон знал планы линганцев. 

Он повернулся к Артемиде:
- Они собираются послать к нам человека. 
- А мы обязательно должны им это позволить? 
- А почему бы нет? Одного человека! Мы ведь вооружены! 
- Но что будет, если мы подпустим их корабль слишком близко? 
- Мы на тиранийском военном корабле, Арта, и одолеем их, даже еслиперед нами лучшее судно Линганы. У нас есть пять крупнокалиберныхбластеров. 
- А ты умеешь ими пользоваться? 
- К несчастью, нет. Пока еще нет. Но ведь линганцам это, как тыпонимаешь, неизвестно. 

Через полчаса на экране появилось судно. Как только радар поймал его, Джилберт в восторге завопил:
- Это яхта Автарха! Его личная яхта! Я же говорил, что упоминаниеодного лишь моего имени тут же привлечет его внимание! 

Они установили с яхтой радиосвязь, и чей-то голос из трубки сказал:
- Готовы к принятию на борт? 
- Готовы, - ответил Байрон. - Только одного человека. 
- Одного человека, - был ответ. 

Яхта подошла ближе, раздался металлический скрежет. Потом корабльлинганцев слегка отдалился от судна наших друзей, и между обоими кораблямивозникла крепкая прозрачная галерея, напоминающая туннель. По этомутуннелю мог пройти человек, и при этом ему не нужны были никакие средствазащиты, которыми он пользовался бы в открытом космосе. 

Байрон увидел, как из линганского корабля вышел человек в скафандре иуверенно пошел в их сторону. Лицо было скрыто шлемом. Человек шелдостаточно быстро; он был уже совсем близко. Через пять секунд гостьподошел к люку, который открылся, и пришелец скрылся в его недрах, послечего люк автоматически был задраен. 

Войдя в кабину, пришедший снял с себя скафандр, левой рукой отбросивсо лба непослушные волосы. 
- Ваше Сиятельство! - бросился к нему Джилберт. С нотками триумфа вголосе он воскликнул:
- Байрон, это Автарх собственной персоной! 

Но Байрон, сперва потерявший, а потом лишь частично обретший дарречи, сумел сказать только одно:
- Джоунти? ! 13. АВТАРХ РЕШАЕТ ОСТАТЬСЯАвтарх непринужденно расположился в одном из мягких кресел. 
- Давно я не проделывал подобных упражнений, - сказал он. - Но этокак умение плавать: научившись один раз, забыть невозможно. Привет, Фаррилл! Добрый день, милейший господин Джилберт! А это, если мне неизменяет память, дочь правителя, леди Артемида! 

Он достал длинную сигарету, бережно взял ее в рот и зажег, причем дляэтого ему понадобилось просто сделать легкий выдох. Воздух наполнилсяприятным запахом хорошего табака. Затем он сказал:
- Не ожидал так быстро вновь встретиться с тобой, Фаррилл! 
- А может, не ожидал этого никогда? - грубо поинтересовался Байрон. 
- Кто знает? - согласился Автарх. - Конечно, если вспомнить, что самДжилберт не умеет управлять космическим кораблем, если вспомнить, что ясам послал на Родию молодого человека, который умеет управлять космическимкораблем и который вполне способен похитить тиранийское судно, есливспомнить, что, по донесениям наблюдателей, один из пассажиров кораблямолод и обладает аристократической наружностью, напрашиваются очевидныевыводы. Я не удивился, увидев тебя. 
- А мне кажется, ты удивлен, - возразил Байрон. - Думаю, ты чертовскиудивлен, увидев меня. По-твоему, я знаком с логикой слабее, чем ты? 
- Я крайне высокого мнения о тебе, Фаррилл. 

Автарх сохранял невозмутимость, и Байрон почувствовал себя совсемглупым мальчишкой. Он повернулся к остальным:
- Этот человек - Сандер Джоунти. Я рассказывал вам о нем. Конечно, посовместительству он может быть Автархом Линганы, или пятьюдесятьюАвтархами одновременно. Это безразлично. Для меня он - Сандер Джоунти. 

Артемида произнесла:
- Он - это человек, который. .. 

Джилберт перебил ее. Он был возмущен:
- Контролируй себя, Байрон. Ты что, сошел с ума? 
- Это - тот самый человек! Я не сумасшедший! - выкрикнул Байрон. Он струдом держал себя в руках. - Ладно. Думаю, нам не о чем спорить. Покиньмое судно, Джоунти. Уже достаточно было сказано. Вон с моего судна! 
- Мой дорогой Фаррилл! Но почему? 

Джилберт издал булькающий звук, но Байрон не повернул в его сторонуголовы. Он смотрел на Автарха. 
- Ты совершил одну ошибку, Джоунти. Только одну. Ты не предусмотрел, что там, на Земле, я вернусь в свою комнату и возьму часы, которые всегдаслужили мне также индикатором. Индикатором радиации. 

Автарх пускал в потолок аккуратные колечки дыма и улыбался. 
- Так вот, Джоунти, они никогда не светились голубым светом. В туночь в моей комнате не было никакой бомбы. Это была только хлопушка! Ты нестанешь этого отрицать, потому что именно ты подложил ее. Ты жеорганизовал и о стальную часть комедии! Да, той ночью ты был великолепен! 

Байрон ждал реакции, но Автарх просто с видимым интересом кивнул. Байрон разозлился. У него сложилось впечатление, что он бьет по воздуху. 
- Мой отец был казнен. Я и так скоро узнал бы об этом. Тогда я мог бывернуться на Нефелос, а мог бы и не возвращаться. Я мог быпроанализировать свое положение и найти из него правильный выход. Но тырешил отправить меня на Родию, к Хенрику. Я послушал тебя: ведь ты, казалось, спас мне жизнь; ты все знал и мог дать дельный совет. Но тызабыл предупредить меня, что капитан корабля, на который ты усадил меня, был отлично осведомлен о том, кто я и откуда. Ты забыл предупредить меня, что я окажусь в руках тиранийцев еще до того, как попаду на Родию. Или тыбудешь это отрицать? 

Он сделал длинную паузу. Джоунти сосредоточенно дымил сигаретой. 

Джилберт стиснул руки у груди:
- Байрон, ты ужасен. Автарх не может. .. 

Джоунти посмотрел на него и спокойно возразил:
- Твой Автарх все может. 

Он погасил сигарету. 
- Байрон прав, и я подтверждаю каждое его слово. Бомба действительнобыла подложенной мною хлопушкой, и я послал тебя, Байрон, на Родию, зная, что ты будешь арестован тиранийцами. 

Лицо Байрона прояснилось. Он сказал:
- Когда-нибудь я отомщу тебе, Джоунти. Сейчас ты Автарх Линганы, и затебя готов вступиться целый флот. Но "Беспощадность" - это мое судно, и яего капитан. Надевай свой скафандр и убирайся вон. Твой туннель все еще наместе. 
- Это не твое судно. Ты скорей пират, чем пилот. 
- Я повторяю: даю тебе пять минут на облачение в скафандр. 
- Пожалуйста, не драматизируй ситуацию. Мы нужны друг другу, и я ненамерен уходить. 
- Мне ты не нужен. Ты не был бы мне нужен, даже если бы на нас напалитиранийцы и ты принял бы мою сторону. 
- Фаррилл, - улыбнулся Джоунти, - ты говоришь и действуешь какмладенец. Я дал тебе высказаться. Дай же теперь высказаться мне. 
- Нет. Я не вижу причин слушать тебя. 
- А это ты видишь? 

Артемида вскрикнула. В грудь Байрона уперся бластер. 
- Это - предупреждение, - продолжил Джоунти. - Прошу простить меня завынужденную меру, но, возможно, это поможет мне заставить тебя слушать. 

Оружие его было предназначено не просто причинять боль. Оно должнобыло убивать. 

Джоунти сказал:
- Много лет назад я организовал жителей Линганы против Тирании. Знаешь ли ты, что это значит? Это было нелегко. Это было почти невозможно. Окружающие нас Королевства оказались абсолютно беспомощны. Но и в них жилилюди, желающие нам помочь. Твой отец делал это наиболее активно - и былубит. Помни это! Гибель твоего отца явилась для нас ударом. Значит, тиранийцы способны добраться и до нас. Поэтому мне пришлось отправить тебяк Хенрику, чтобы сбить их с толку. Это удалось. Пойми, у меня не быловыбора. А потом, есть еще одна вещь, документ. .. 
- Какой документ? - прервал его Байрон. 
- Не спеши. Я уже сказал, что твой отец работал на меня. Так что мнеизвестно все, что знал он. Тебе стало известно о документе, и вначале намвсем было выгодно, чтобы ты поискал его. Но после смерти твоего отца этооказалось ненужным. Более того, пришлось убрать тебя с Земли, пока ты неудостоился пристального внимания тиранийцев. Мне это удалось. 
- Значит, документ у тебя? 
- Нет, к сожалению. Он был утерян на Земле много лет назад. Я незнаю, у кого он. Ну что, могу я опустить бластер? Он весьма тяжел. 
- Убери его к черту, - пробурчал Байрон. 

Автарх так и поступил. Потом он спросил:
- Что говорил о документе твой отец? 
- Ничего, что было бы тебе неизвестно. 

Автарх улыбнулся:
- Вот это да! 
- Скажи, ты все объяснил нам? - спросил Байрон. 
- Практически все. 
- Тогда, - подытожил Байрон, - убирайся с корабля. 

Джилберт вмешался в их диалог:
- Теперь подожди, Байрон. Это не только твое дело. Здесь есть еще имы с Артемидой. У нас тоже найдется, что сказать. Чем дальше, тем большемне кажется, что в словах Автарха есть свой смысл. Вспомни, что на Родии яспас тебе жизнь, так что я рассчитываю на некоторую признательность ствоей стороны. 
- Ну, конечно! Ты - мой спаситель! - воскликнул Байрон. - Можешь, если хочешь, уходить с ним. Уходи! Ты хотел найти Автарха. Так вот он! Ясогласился доставить тебя к нему, но на этом моя миссия окончена. И не учименя, что мне делать. 

Он повернулся к Артемиде, все еще кипя от злости:
- А ты? Ты ведь тоже спасла мне жизнь! Все вокруг только и делают, что спасают мне жизнь! Ты тоже хочешь уйти с ним? 

Она спокойно ответила:
- Не нужно говорить и решать за меня, Байрон. Если захочу уйти с ним, то скажу тебе об этом. 
- Ты не должна чувствовать никаких обязательств передо мною. Можешьуйти в любой момент. .. 

Она сердито взглянула на него, и он отвернулся. В душе Байронпонимал, что ведет сейчас себя по-детски. Джоунти всегда оставляет его вдураках. Он вспомнил о бомбе, о родийском лайнере, о тиранийце - и в немподнялась волна жалости к себе. 

Автарх сказал:
- Итак, Фаррилл? 

Одновременно прозвучали слова Джилберта:
- Итак, Байрон? 

Байрон повернулся к Артемиде:
- А что думаешь ты? 

Артемида медленно произнесла:
- Я думаю, что он - Автарх Линганы, и в его распоряжении есть целаяармия. Поэтому, мне кажется, у тебя нет выбора. 

Автарх с нескрываемым восхищением посмотрел на нее:
- Вы очень умны и проницательны, моя госпожа! Как чудесно, что стольпрекрасный ум заключен в столь прекрасную оправу! - Он прикрыл глаза. 
- Так чего же ты хочешь? - спросил Байрон. 
- Позволь мне воспользоваться вашими именами и вашими возможностями, и я отправлю вас на планету, которую мой господин Джилберт называетмятежным миром. 
- Ты полагаешь, такой существует? 
- Да, и он будет твоим. Я в состоянии найти его. 
- Как? - изумился Байрон. 
- Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Мы должныверить, что где-то в нашей Галактике существует мир, готовый сразиться сТиранией. По-моему, есть только один сектор, где может находиться такаяпланета. 
- Где? 
- А разве для тебя самого это не очевидно? Не кажется ли тебе, чтоэтот мир может существовать только внутри самой Туманности? 
- Разве возможна жизнь внутри самой Туманности? 
- А почему бы и нет? Не стоит заблуждаться относительно Туманности. Это темное пятно в космосе, но оно вовсе не начинено ядовитым газом. Оносостоит из молекул воды, калия и кальция, которые адсорбируются благодарясвету звезд. Я долго изучал эту проблему в Университете на Земле, и пришелк выводу, что жизнь там все-таки возможна. Просто мы ее не замечаем. 
- Кстати, а что ты делал на Земле? - поинтересовался Байрон. - Это неслишком важно для меня, но все же? 
- В этом нет никакой тайны. Я покинул Лингану по своим делам. Шестьмесяцев назад я посетил Родию. Мой агент Вайдемос, - твой отец, Байрон, -был не слишком удачлив в своих переговорах с Правителем, которого мырассчитывали привлечь на свою сторону. Прошу прощения у леди, но Хенрикоказался сделанным из неподходящего для нашего дела материала. 
- Да уж знаем. .. - прошептал Байрон. 

Автарх продолжил:
- Но я встретил Джилберта, о чем он уже говорил тебе. Потом я отбылна Землю, потому что Земля - родной дом гуманизма. Именно с Земли посланобольшинство исследовательских экспедиций в Галактику. Туманность ЛошадинойГоловы была исследована ими весьма тщательно. Мне понадобились результатыисследований. Теперь слушайте внимательно! Тиранийский корабль, на которомлетел мой господин Джилберт, столкнулся с метеором после своего первогоПрыжка. Если учесть, что перелет из Тирании на Родию был самым обычнымделом, можно установить совершенно точные координаты места столкновения. Потеряв управление, корабль мог пролететь более полумиллиона миль междупервыми двумя Прыжками. Следовательно, примем этот промежуток закоординату в космосе. Есть и другое предположение. Метеор мог изменитьнаправление Прыжков. Это маловероятно, но возможно. Метеор мог повлиять насилу гиператомных процессов и полностью изменить направление движения. Вто же время длина четырех последующих Прыжков осталась величинойнеизменной. Конечное положение корабля должно было находиться где-то наповерхности воображаемой сферы, центр которой находится в точкепространства, где произошло столкновение, а радиус ее равен сумме векторовоставшихся Прыжков. Я попытался вычислить эту сферу, и понял, что ееповерхность находиться внутри Туманности Лошадиной Головы. Осталось лишьнайти в Туманности ту звезду, которая нам нужна. . .. Как ты думаешь, дружок, сколько таких звезд может быть в Туманности? 

Вспомни при этом, что Галактика состоит из ста миллиардов звезд. 

Байрон, почти против своего желания заинтересованный рассказом, ответил:
- Думаю, сотни. 
- Пять! - торжествующе выкрикнул Автарх. - Всего пять! Не стоитзаблуждаться по поводу цифры "сто миллиардов". Объем Галактики равен семитриллионам кубических световых лет, из которых на каждую звезду приходитсяпо семьдесят кубических световых лет. Жаль, что я до сих пор не знаю, какая из этих пяти планет обитаема. Нам придется это выяснить. Кнесчастью, ранние исследования не дали нам детальной картины. Они лишьизучили положение звезд, тип их движения и спектральную характеристику. 
- Значит, в одной из этих пяти звездных систем, - спросил Байрон, -находится мятежный мир? 
- Исходя из известных нам фактов, можно сделать только такой вывод. 
- Видишь, моя история правдива, - вмешался Джилберт. - Я не выдумалее. 
- Я намерен, - продолжал Автарх, - исследовать лично каждый из пятимиров. Мотивы мои очевидны. Как Автарх Линганы, я могу помочь им в ихусилиях. 
- А с двумя из Хенриадов и Вайдемосом на твоей стороне ты такжеможешь завоевать ведущие позиции в новых, свободных мирах, - насмешливоподхватил Байрон. 
- Твой цинизм не испугает меня, Фаррилл. Ответом будет - да. Есливосстание окажется удачным, всегда лучше присоединиться к победителю. 
- Более того, в награду одному из друзей восстания может быть отданаАвтархия Линганы. 
- Или Вайдемос. Верно. 
- А если восстание обречено на провал? 
- Тогда у нас будет время разобраться и решить, что делать дальше. 

Байрон медленно сказал:
- Я полечу с тобой. 
- Отлично! Тогда нужно переместить тебя с этого корабля на другой. 
- Зачем? 
- Так будет лучше для тебя. Этот корабль - всего лишь игрушка. 
- Это военный корабль тиранийцев. Было бы глупо не учитывать егомощь. 
- Именно потому, что это - военный корабль тиранийцев, отправляться впутешествие на нем опасно. 
- Но не в Туманность. Прости, Джоунти! Я присоединяюсь к тебе, потомучто тоже хочу найти мятежный мир. Но мы с тобой не друзья, и поэтому ябуду поступать по собственному усмотрению. 
- Байрон, - осторожно вмешалась Артемида, - но корабль слишком малдля троих! 
- Конечно, Арта. Но к нему можно прикрепить прицеп. Джоунти это также хорошо известно, как и мне. Тогда в космосе у нас будет всенеобходимое. Кроме того, прицеп изменит внешний вид судна. 

Автарх вслух размышлял:
- Если мы с тобой не друзья, Байрон, и не доверяем друг другу, ядолжен позаботиться о личной безопасности. Можешь лететь на своем кораблес прицепом, но мне нужны некоторые гарантии. Поэтому госпожа Артемидадолжна пойти со мной. 
- Нет! - крикнул Байрон. 

Автарх удивленно поднял брови:
- Нет? Пусть говорит сама леди. 

Он повернулся к Артемиде:
- Мне кажется, я сумею обеспечить вам несколько больший комфорт, моягоспожа. 
- Не думаю, что мое общество может оказаться приятным для вас, мойгосподин. Поэтому я останусь здесь. 
- Мне кажется вы могли бы передумать, - начал было Автарх, но тут скончика его носа скатилась капелька пота, и это испортило все впечатление. 
- А мне так не кажется, - прервал его Байрон. - Госпожа Артемидасделала свой выбор. 
- И тебя устраивает ее выбор, Фаррилл? - спросил Автарх, улыбаясь. 
- Вполне! Все мы втроем останемся на борту "Беспощадности". Другихвариантов не будет. 
- Ты опрометчиво выбрал себе спутников. 
- Да? 
- Я в этом совершенно убежден. Ты плохо относишься ко мне, потому чтоя обманул тебя и подверг твою жизнь опасности. Тогда тем более странно, что ты находишься в таких дружеских отношениях с дочерью человека по имениХенрик, превзошедшего в коварстве даже меня. 
- Я знаю Хенрика. Твои высказывания о нем не изменят моего мнения. 
- Ты знаешь о Хенрике все? 
- Я знаю достаточно. 
- А знаешь ли ты, что именно он убил твоего отца? - Пальцем Автархуказал в сторону Артемиды. - Знаешь ли ты, что эта девушка, к которой тытак расположен, - дочь убийцы твоего отца? 14. ОТЪЕЗД АВТАРХАВ каюте воцарилось напряженное молчание. Автарх закурил новуюсигарету. Он внешне расслабился, на лице появилось беззаботное выражение. Джилберт бессильно опустился в пилотское кресло; казалось он сейчасзаплачет. 

Байрон, белый как бумага, повернулся к Артемиде; она отвела отАвтарха взгляд и смотрела только на Байрона. 

Тишину прерывали лишь радиосигналы. 

Автарх лениво протянул:
- Боюсь, что наша беседа несколько затянулась. Я просил Ризеттаприбыть за мной, если сам не вернусь через час. 

На видеоэкране возник Ризетт. 

Тогда Джилберт сказал Автарху:
- Он хочет поговорить с тобой, - и включил звук. 

Автарх встал с кресла и подошел к зоне видеоконтакта. 
- Я в полной безопасности, Ризетт. 

В рубке необычайно ясно прозвучал вопрос:
- А кто же наши гости, сэр? 

Внезапно Байрон встал рядом с Автархом:
- Я Господин Вайдемоса, - гордо заявил он. 

Ризетт приветливо улыбнулся в ответ. Рука его поднялась вверх, отдавая честь. 
- Мое почтение, сэр. 

Автарх прервал его:
- Я скоро вернусь с молодой леди. Подготовь воздушный туннель. - Оноборвал видеосвязь между кораблями и повернулся к Байрону:
- Я не собирался сообщать им, что на борту корабля находишься именноты. У меня имелись свои причины прийти сюда одному: твой отец былисключительно популярен среди моих людей. 
- И именно поэтому ты хочешь использовать мое имя. 

Автарх кивнул. 

Байрон продолжил:
- Но это и все, что ты сможешь использовать. Твое сообщение своемуофицеру было несколько поспешным. 
- То есть? 
- Артемида из Хенриадов остается со мной. 
- Как? После того, что я рассказал тебе? 
- Ты ничего не рассказал мне, - резко возразил Байрон. - Ты высказалпредположение, не подтвержденное ничем. 
- Неужели ты знаешь Хенрика с такой стороны, что мое утверждениекажется тебе невероятным? 

Байрон промолчал. 
- Я уверена, что это не так, - вмешалась Артемида. - Какие у васдоказательства? 
- Прямых доказательств, безусловно, нет. Я не присутствовал навстречах твоего отца с тиранийцами. Но я мог сопоставить несколько фактов. Во-первых, Господин Вайдемоса шесть месяцев назад посетил Хенрика. Это яуже говорил. Вероятно, переоценив Хенрика, он несколько перестарался. Вовсяком случае, он сказал больше, чем должен был говорить. Мой господинДжилберт может подтвердить это. 

Джилберт жалко кивнул. Он повернулся к Артемиде, которая ответила емугневным взглядом. 
- Прости, Арта, но это правда. Я говорил тебе. Именно от Вайдемоса яуслыхал об Автархе. 
- Мне повезло, - добавил Автарх, - что мой господин Джилберт страдаетстрастью к подслушиванию. Я был предупрежден об опасности и быстро покинулпланету. 
- И ты не попытался спасти его? - спросил Байрон. 
- В нашем деле каждый за себя. Но его предупреждали. После этого онне вступал в контакт ни с кем из нас. Некоторые из нас верили, что твойотец, Байрон, покинул сектор и бежал. Он мог сделать это. Но он не скрылсяи решил рискнуть. .. И проиграл. Тиранийцы долго охотились за ним. 
- Это ложь! - вскрикнула Артемида. - Все это ложь! В твоей историинет ни слова правды. Если бы дело обстояло так, то за тобой тоже следилибы! Ты бы тоже был в опасности и не сидел здесь, улыбаясь и отнимая нашевремя. 
- Моя милая, я вовсе не напрасно сижу здесь. Ведь за это время мнеудалось полностью дискредитировать твоего отца, верно? Кроме того, имей ввиду, что вряд ли тиранийцы доверяют теперь человеку, чьи дочь и кузенприсоединились к предателям. А если даже и доверяют, то очень скоро янамерен скрыться во тьме Туманности, где никто не найдет меня. 

Байрон перевел дыхание и подытожил:
- Наше интервью подошло к концу, Джоунти. Мы согласны присоединитьсяк тебе и обещаем поддержку, в которой ты так нуждаешься. Но этоединственное, что я могу обещать тебе. Даже если все, сказанное тобой -правда, преступления Правителя Родии не имеют отношения к его дочери. Артемида из Хенриадов остается со мной, если она согласна. 
- Согласна, - сказала Артемида. 
- Хорошо. Думаю, это все упрощает. Кстати, хочу предупредить тебя. Тывооружен, но и я тоже. У тебя в распоряжении есть боевые корабли, у меня -тиранийское военное судно. 
- Не глупи, Фаррил. Мои намерения вполне дружеские. Ты хочешьоставить девушку здесь? Пусть будет так. Могу я теперь покинуть вас? 

Байрон кивнул. 
- Мы давно этого ждем. 

Корабли вновь приблизились друг к другу и между ними, как и впредыдущий раз, возник прозрачный туннель. Джилберт внимательно слушалрадио. 
- Через две минуты они хотят вступить с нами в контакт, - сообщилнаконец он. 

На видеоэкране возник Автарх. Он уже добрался до своего корабля, итеперь снимал скафандр. 
- Спасибо, - приятным голосом сказал он. - Сейчас к вам прибудет мойофицер. С ним вы сможете обсудить детали нашей акции. 

На этом связь прервалась. 
- Джил, - Байрон повернулся к Джилберту, - я прошу тебя принятьофицера, когда он прибудет на борт. Сразу же после его прибытия разорвивоздушный контакт. Для этого нужно просто отключить магнитное поле. Тытолько нажмешь вот на эту кнопку. 

Он повернулся и вышел из рубки. Ему было необходимо остаться наединес самим собой, чтобы поразмыслить как следует. 

Но тут он услышал за спиной торопливые шаги, и тихий голос окликнулего. Он остановился. 
- Байрон, - прошептала Артемида. - Я хочу поговорить с тобой. 

Он повернулся к ней:
- Потом, Арта, если ты не против. 

Она настойчиво искала его взгляд. 
- Нет, сейчас. Ты же не поверил тому, что рассказал этот ужасныйчеловек о моем отце? 
- Это неважно, - ответил Байрон. 
- Байрон, - начала она, - я знаю: то, что произошло между нами, случилось потому, что мы были одни и нам угрожала опасность, но. .. 

Она умолкла. 
- Нет необходимости напоминать мне, что ты из рода Хенриадов, Арта. Язнаю это. И я не хочу, чтобы ты продолжала. 
- Нет! О, нет! - Она схватила его за руку и прижалась к ней щекой. -Это не так. Не важно, кто мы такие - Хенриады или Вайдемосы. Я. .. люблютебя, Байрон. - Ее глаза были полны мольбы. - Я думаю, ты тоже любишьменя. Забудь, что я из Хенриадов. Ты же сам говорил Автарху, что я не могуотвечать за грехи моего отца. 

Теперь ее руки обнимали его за шею. Байрон ощутил на губах тепло еедыхания. Он медленно разжал ее руки и на шаг отступил от нее. 
- Я еще не рассчитался с Хенриадами, моя госпожа. 
- Но ты же говорил Автарху. .. 
- Прости, Арта, - он смотрел в сторону. - Не нужно повторять, что яговорил Автарху. 

Ей хотелось закричать, что это неправда, что ее отец этого не делал, что в любом случае. .. 

Но он повернулся и вошел в рубку, оставив ее, сгоравшую от гнева истыда, стоять в коридоре. 15. ДЫРА В ПРОСТРАНСТВЕТеодор Ризетт повернулся, когда Байрон вошел в рубку. Он былсовершенно седой, но его тело дышало силой, а румяное улыбающееся лицо -здоровьем. 

Он легко преодолел разделяющее их с Байроном расстояние и дружелюбноглянул в лицо юноши. 
- Не нужно слов, - начал он, - чтобы сказать мне, что ты - сын своегоотца. Старина Вайдемос воскрес передо мной. 
- Мне бы этого очень хотелось, - смущенно ответил Байрон. 

Улыбка на лице Ризетта угасла. 
- Как и всем нам. Кстати: я Теодор Ризетт, полковник вооруженных силЛинганы, но в нашей маленькой игре мы не пользуемся титулами. Даже Автархумы говорим - "сэр". Так же называют и меня. На Лингане нет ни лордов, ниледи. Надеюсь, ты простишь меня, если когда-нибудь при обращении к тебе язабуду упомянуть твой титул. 

Байрон улыбнулся. 
- Разве ты сам не сказал, что в нашей маленькой игре мы обходимся безтитулов. Но давай вернемся к прицепу. Я должен посоветоваться с тобой, Ризетт. 

Некоторое время он мерил шагами рубку. Сидевший здесь же Джилбертвнимательно прислушивался. Тихо вошла Артемида и встала за его спиной. Еепальцы шевелились, как фотоконтакты компьютера. Тишину прервал голосРизетта. 
- Я впервые вижу тиранийский корабль изнутри. Мне было бы интересноболее тщательно осмотреть его. Что же касается прицепа, не беспокойся. Кподобным моделям его совсем несложно прикрепить. 
- Сколько понадобится времени для этого? 
- Совсем немного. Каких размеров он должен быть? 
- Самого высокого класса. Размеры - соответствующие. 
- Для мисс Хенриады? Конечно, он будет гораздо лучше, чем то, что выимеете здесь. .. - Ризетт в растерянности замолчал, потому что Артемида, гордо вскинув голову, медленно вышла из рубки. Байрон проводил еевзглядом. 
- Наверное, - пожал плечами Ризетт, - я не должен был называть имямисс Хенриады. .. 
- Не обращай внимания. Что ты говорил? 
- Да, насчет комнат. Их будет две, и они будут соединены между собой. Там же будут туалет и ванная комната. Все очень удобно. 
- Хорошо. Кроме того, нам нужна еда и вода. 
- Конечно. Воды вам доставят достаточно, чтобы хватило наполнитьнебольшой плавательный бассейн. И вы также получите много замороженногомяса. Ведь все это время вы питались тиранийскими пищевыми концентратами? 

Байрон кивнул, и Ризетт скорчил гримасу. 
- По вкусу они напоминают сушеных тараканов, правда? Что еще? 
- Кое-какую одежду для леди. 

Ризетт почесал в затылке. 
- Да, конечно. Ну, это она выберет сама. 
- Нет, сэр. Вы сами пришлете нам все необходимое: мы полностьюдоверяем вашему вкусу. 

Ризетт коротко рассмеялся и покачал головой. 
- Вайдемос, ей это не понравится. Ей не понравится ни одно платье, которое она не выберет сама. Даже если бы она выбрала то же самое, нашвыбор ее не устроит. Это не просто предположение. У меня есть опыт в такихвещах. 
- Уверен, что ты прав, Ризетт, - кивнул Байрон. - Но ей придетсяпринять все это. 
- Хорошо, но я предупредил тебя. Что еще? 
- Всякие мелочи. Косметика, духи - все, что нужно женщине. У нас ещебудет время уточнить список. Давай пока займемся прицепом. 

Теперь уже Джилберт, ни слова не говоря, вышел из рубки. Байронсмотрел ему вслед, и мышцы его напряглись. Хенриады! Они - Хенриады! И сэтим ничего не поделаешь. Они - Хенриады! Джилберт - один из них, она -другая. 

Вслух же он сказал:
- И, конечно, нужна одежда для меня и мистера Хенриада. Но это нестоль важно. 
- Хорошо. Могу я воспользоваться рацией? Будет лучше, если я останусьна судне, пока не закончатся последние приготовления. 

Байрон ждал пока Ризетт отдавал приказы. Потом офицер встал со стула. 
- Мне трудно поверить, Вайдемос, что здесь, со мной, ты, а не твойотец. Ты очень похож на него. Он часто рассказывал о тебе. Ты ведь училсяна Земле? 
- Да, и закончил бы учебу около недели назад, если бы не некоторыесобытия. 

Ризетту явно было неловко. 
- Кстати, по поводу отправки тебя на Родию. .. Ты не должен сердитьсяна нас. Мы не хотели этого. Строго между нами, кое-кому из ребят это оченьне понравилось. Конечно, Автарх не советовался с нами. Некоторые из нас -я не буду называть имена - даже настаивали, чтобы мы остановили корабль исняли тебя с его борта. Естественно, что это было наихудшим из всехвозможных вариантов. Но потом ребята решили, что Автарх знает, что делает. 
- Наверное, приятно пользоваться таким неограниченным доверием. 
- Оно оправдано. Никто не может объяснить, почему иногда он выбираетто или другое решение. Но любое его решение в конечном итоге оказываетсяправильным. И он до сих пор избегал тиранийской угрозы, чего не смоглидругие. 
- Например, мой отец. 
- Я не имел его в виду, хотя ты, конечно, прав. Даже он. Но Вайдемосбыл совсем другим человеком, с несколько своеобразными взглядами на жизнь. Он очень нравился всем нам. Смотри, сейчас я полковник, но отец мой былпростым металлургом. Для Вайдемоса не было разницы между полковником иметаллургом. А вот Автарх. .. он - другой. Он не допускает к себе близконикого, кем бы тот ни был. У него совершенно отсутствует чувство юмора. Яне смог бы с ним говорить так, как говорю с тобой. С ним приходитсяобдумывать каждое свое слово. Автарх есть Автарх, и этим все сказано. 
- Я во многом согласен с тобой, - кивнул Байрон. - Знаешь ли ты, чтоон знал о моем присутствии на корабле еще до того, как увидел меня? 
- Знал? Мы этого не знали. Он собирался отправиться на борттиранийского корабля, и мы сочли это самоубийством. Нам это непонравилось. Но мы опять же решили, что он знает, что делает. Он мог бысообщить нам о тебе хотя бы с борта корабля. Ему отлично известно, что длявсех прибытие сына Вайдемоса было бы огромной радостью. Но это так похожена него - он промолчал! Артемида сидела в каюте на низкой скамеечке. Почти автоматически онаразглаживала складки на юбке. Девушка была раздражена и очень устала. Настук в дверь она вскочила на ноги; она не хотела видеть его; она не хотеласлышать его; она ненавидела его! 

Но это был лишь Джилберт. Она вновь села, сказав:
- Привет, дядя Джил. 

Он уселся против нее. Минуту Джил рассматривал ее лицо, и вдругулыбнулся. 
- Мне кажется, Арта, провести неделю на корабле - не слишкомвосхитительное занятие. Ты со мной согласна? 
- Дядя Джил, - холодно заметила она, - не надо практиковаться визучении психологии на мне. Если хочешь задеть меня, то лучше оставь своипопытки, потому что тогда я скорее задену тебя. 
- Если тебе станет от этого легче. .. 
- Говорю тебе, прекрати! 
- Дорогая, ты почему-то поссорилась с Байроном? 
- Не смей расспрашивать меня! Оставь меня в покое! 

Она помолчала и после паузы добавила:
- Он считает, что отец совершил все то, о чем говорил Автарх. Яненавижу его за это. 
- Твоего отца? 
- Нет! Этого доверчивого, глупого, самонадеянного мальчишку! 
- Значит, Байрона. Ладно. Ты ненавидишь его. Но ведь любовь иненависть всегда ходят рядом? 
- Дядя Джил, - жалобно спросила она, - мог он в самом деле этосовершить? 
- Байрон? Совершить что? 
- Нет! Отец! Мог отец совершить это? Мог он предать Вайдемоса? 

Джилберт задумчиво посмотрел на нее. 
- Я не знаю. .. Но ведь он хотел выдать Байрона тиранийцам? И сделалэто. 
- Потому что он знал, что это - ловушка, - гневно ответила она. -Тиранийцы знали, кто такой Байрон, и сами послали его к отцу. Отец сделалто, что он обязан был сделать. Это понятно каждому. 
- А если при этом вспомнить, - Джилберт смотрел в сторону, - что онпытался убедить тебя выйти замуж по политическим соображениям? Если Хенрикмог пойти на такое. .. 

Она прервала его:
- У отца не было другого выхода. 
- Моя дорогая, если ты собираешься найти оправдание каждому поступкусвоего отца, объясняя это тем, что у него не было выхода, то, возможно, поэтим же соображениям он выдал тиранийцам Господина Вайдемоса? 
- Я уверена, что он не делал этого! Ты не знаешь отца так, как знаюего я. Он ненавидит тиранийцев и я это знаю. Он не стал бы помогать имдобровольно. Просто он боится их, но сам никогда не стал бы ихдобровольным союзником. 
- А если этого невозможно избежать? 

Но она затрясла головой, потом закрыла лицо руками и разрыдалась. 

Джилберт посмотрел на Артемиду, беспомощно развел руками и вышел. Прицеп был прикреплен; его соединял с "Беспощадностью" широкийкоридор. Автарх вышел на связь и поинтересовался у Байрона, не нужно лиеще чего-нибудь. 
- Нет, - ответил Байрон. - Думаю, нам будет вполне удобно. 
- Хорошо. Да, кстати. Ризетт сказал мне, что с госпожой Артемидой невсе в порядке, точнее, она не очень хорошо выглядит. Если ей потребуетсямедицинская помощь, лучше бы отправить ее на мой корабль. 
- С ней все в порядке, - отрезал Байрон. 
- Ну, если ты уверен. .. Готов ли ты стартовать через двенадцатьчасов? 
- Если нужно, то и через два. 

Проходя по коридору, Байрон столкнулся с Артемидой. Стараясь, чтобыего голос звучал как можно безразличнее, он сказал:
- Теперь у тебя есть собственные покои. Я не буду надоедать тебе. Большую часть времени я буду проводить в рубке. 

Она так же холодно ответила ему:
- Ты не беспокоишь меня, Господин Вайдемоса. И меня не интересует, где ты будешь находиться. .. .И вот корабли стартовали. После первого же Прыжка они оказались накраю Туманности. Несколько часов пришлось ожидать, пока компьютер накорабле Джоунти сделает последние расчеты. Навигация внутри Туманностибыла непростым и малоизвестным делом. 

Байрон глядел в смотровое окно. Ничего не видно! Вокруг была темнота, и ни один лучик не прорезал ее. Впервые Байрон понял, насколько приветливызвезды, как они наполняют светом космос. 
- Это напоминает черную дыру в пространстве, - пробормотал он, обращаясь к Джилберту. 

А потом они вновь совершили Прыжок, на этот раз в глубину Туманности. 

Почти в это же время Саймок Аратап, Представитель Великого ХанаТирании, во главе десяти вооруженных военных судов, выслушал своеголоцмана и сказал:
- Это неважно. Следуйте за ними по пятам. 

И тиранийские корабли пересекли границы Туманности в той точке, гдесовсем недавно то же самое совершила "Беспощадность". 16. ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИВ форме Саймок Аратап чувствовал себя несколько неудобно. Материал, из которого шили на Тирании формы, был груб. Но давней традицией планетыявлялось ношение солдатами несколько неудобной одежды, что должно было, помнению военачальников, вырабатывать в них дисциплину. 

И все же Аратап, в нарушение всех традиций, не смог не заметить:
- Что за гадость этот воротничок! Он натирает мне шею! 

Майор Андрос, - чей воротничок ничем не отличался и который носил всюжизнь только военную одежду, не признавая иной, - посоветовал:
- Когда вас никто не видит, воротничок вполне можно расстегнуть! 

Аратап фыркнул. Из-за полувоенной миссии их экспедиции он вынуждентерпеть такие неудобства! И все это продолжается с того момента, как онипокинули Родию. 

Все началось прозаически. 

К нему явился Андрос и сказал:
- Представитель, нам нужно десять кораблей. 
- Десять кораблей, майор? 
- Да, сэр. Меньшее количество нас не устроит. 
- Почему же? 
- Мне нужно обеспечить полную безопасность. Молодой человек куда-тособрался. При этом он соблюдает полную конспирацию. Мы должны следовать заним. 

Аратап взглянул на него, и солнечные зайчики, отраженные в егоконтактных линзах, заиграли на свету. Он меланхолически заметил:
- У нас есть одна проблема. Это проблема Хенрика. Я думаю, он долженсопровождать нас. 
- Не вижу необходимости, - ворчливо возразил майор. - Присутствие внашей экспедиции представителя местных органов власти может быть дурноистолковано. 

Аратап задумчиво слушал его. Андрос, конечно, человек компетентный. Стоит ли спорить с ним? 
- Я согласен с тобой. Но вспомни недавнюю историю! Казнь старогоГосподина Вайдемоса - политическая ошибка. В этом не было необходимости! Нужна ли нам теперь смерть его сына? Тут следует пораскинуть мозгами. Народ Родии считает, что юноша похитил дочь Правителя. Девушка оченьпопулярна среди населения. Поэтому было бы вполне логично, если быПравитель лично попросил нашей помощи в поимке похитителя. 
- Не самый лучший предлог для включения болвана Хенрика в тиранийскуювоенную экспедицию. Это отдает мелодрамой. Перед нами стоят задачиисключительно военного характера. 
- Но я же не сказал, дорогой майор, что Хенрик будет командоватькораблем: он не способен командовать и своими слугами. Он просто будет снами. Никого из жителей Родии больше на борту не окажется. 
- Что ж, мне придется согласиться, Представитель, - нехотя сказалмайор. Тиранийский флот расположился в двух световых годах от Линганы. Теперь следовало оценить ситуацию. 

Майор Андрос настаивал на немедленном захвате Линганы. 
- Автарх Линганы, - говорил он, - ввел нас в заблуждение, называясебя другом Хана, но я никогда не доверял ему. Странно, что как только онвернулся, на встречу с ним примчался молодой Вайдемос. 
- Он не мог знать о путешествии Автарха, майор. И к тому же, намнеизвестно, зачем Вайдемосу понадобилось с ним встречаться. Он кружит наорбите вокруг Линганы. Почему он не приземляется? 
- Стоит ли задумываться над тем, что он делает или не делает? 
- Хотелось бы высказать одну интересную мысль, майор, - Аратапзапустил за воротничок пальцы, чтобы хоть немного ослабить его давление. -Поскольку молодой человек ждет, мы можем предположить, что он ждет кого-тоили что-то. Было бы глупо думать, что у него нет никаких намерений. Скореевсего, он ждет встречи с другом или друзьями. Тот факт, что он неприземляется на Лингане, означает, что он не вполне уверен в безопасностиэтого шага. Это означает, что Лингана в целом - и Автарх в частности - неслишком искушены в конспирации. Так подсказывает мне логика. 
- Может быть, вы правы. Но если в течение двадцати четырех часовничего не изменится, у меня не будет другого выхода, кроме как взятьЛингану штурмом. Аратап взглянул на дверь, через которую только что вышел майор. Оченьтрудно управлять недальновидными людьми. Двадцать четыре часа. За этовремя что-нибудь должно случиться, иначе ему придется изобретать способостановить Андроса. 

Прозвенел звонок, и в комнате возникла высокая нескладная фигураХенрика с Родии. За его спиной нерешительно переминался с ноги на ногуохранник. Теоретически Хенрик был совершенно свободен в своих действиях. Во всяком случае так считал он сам. И поэтому он никогда не обращалвнимания на охранника за своей спиной. 

Хенрик робко улыбнулся. 
- Я не слишком побеспокоил вас, мой господин? 
- Вовсе нет. Присаживайтесь, Правитель. 

Аратап продолжал стоять. Казалось Хенрик этого не заметил. 
- Мне бы хотелось, Представитель, обсудить с вами нечто важное. 

Хенрик сделал паузу и что-то промелькнуло в его глазах. Продолжил оннесколько другим тоном:
- Какое превосходное судно, верно? 
- Благодарю вас, Правитель, - Аратап улыбнулся. Девять остальныхкораблей были вполне хороши, но этот, флагманский, представлял собой самуюпоследнюю модель родийской космонавигации. Он полностью олицетворялвоенный дух Тирании. 
- Я пришел чтобы кое-что рассказать вам, - вновь начал Хенрик. -Сегодня я отправил на Родию обращение к своему народу. Я сообщил в нем, что со мной все в порядке и что скоро моя дочь будет в безопасности. 
- Хорошо, - одобрил Аратап. Для него это не было новостью. Он самписал это обращение, поскольку для Хенрика это оказалось непосильнойзадачей. Аратап почувствовал жалость к этому человеку, деградировавшему наглазах. 
- Мой народ, - продолжал Хенрик, - очень обеспокоен этим похищением. Думаю, мне следует предпринять некоторые действия в этой связи. Народдолжен понимать, что сила все еще в руках Хенриадов. 

Последние слова он произнес торжественным тоном. 
- Думаю, вы правы. 
- Враг еще не скрылся от нас? 
- Нет, Правитель, враг находится там, где и раньше, неподалеку отЛинганы. 
- До сих пор? Я помню, что хотел вам сказать. Это очень важно, Представитель. Я должен кое-что рассказать вам. На борту зреет заговор. Яраскрыл его. Мы должны быстро действовать. Заговор. .. 

Он заговорил шепотом. 

Аратапа охватило безразличие. К бедному идиоту нужно относитьсяснисходительно, но сколько же можно тратить на него времени? 
- Никакого заговора, Правитель. Наши люди верны и преданны. Кто-тосбил вас с толку. Вы устали. 
- Нет-нет. - Хенрик отбросил руку Аратапа, которую тот положил ему наплечо. - Где мы? 
- Как это "где"? 
- Я имею в виду корабль? На смотровом экране вокруг нас нет звезд. Мыв глубинах космоса. Вы это знаете? 
- В самом деле? 
- Где-то рядом Лингана. Знаете ли вы об этом? 
- Да, в двух световых годах от нас. 
- Ах-ах-ах! Представитель, нас никто не слышит? Вы уверены? - Онпридвинулся вплотную к Аратапу. - Откуда мы можем знать, что врагнаходится возле Линганы? Он слишком далеко, чтобы его можно былообнаружить. Нас дезинформируют, а это означает заговор. 

Человек, конечно, может считаться сумасшедшим, но это, черт возьми, хорошая мысль! Аратап сказал:
- Это могут знать инженеры, и вовсе не обязательно знать этогражданским лицам. 
- Но как глава экспедиции я должен знать это! Ведь я ее глава? - Онпристально взглянул на Аратапа. - Мне кажется, майор Андрос не всегдавыполняет мои указания. Конечно, я редко приказываю ему. Было бы странноприказывать тиранийскому офицеру. Но я должен найти мою дочь. Ее зовутАртемида. Ее украли у меня, и я приложу все силы, чтобы вернуть дочь. Поэтому я должен все знать. В частности, я должен знать, почему мы решили, что враг находится вблизи Линганы. Ведь там должна быть и моя дочь. Вызнаете мою дочь? Ее зовут Артемида. 

Он еще раз пристально взглянул на Представителя. Потом, смутившись, пробормотал:
- Прошу прощения. 

У Аратапа перехватило дыхание. Трудно было поверить, что у стоявшегоперед ним идиота сохранились хоть какие-нибудь отцовские чувства. Он мягкосказал:
- Я попытаюсь объяснить. Вам известно, что есть прибор под названием"массометр", который может определить наличие в космосе кораблей. 
- Да, да. 
- Он имеет чувствительность к гравитационным эффектам. Вы понимаете, что я имею в виду? 
- О да. Все обладает гравитацией, - руки Хенрика нервно потирали однадругую. 
- Хорошо. Массометр действует только в тех случаях, когда корабльнаходится близко, как вам известно. Менее чем в миллионе миль. Он долженбыть удален от ближайшей планеты на такое же расстояние, иначе все, чтоопределит массометр - это планета, которая намного больше. 
- И обладает большей гравитационной силой. 
- Отлично, - сказал Аратап, и Хенрик удовлетворенно взглянул на него. Аратап продолжал:
- У нас есть еще один прибор. Это трансмиттер, который просвечиваеткосмос во всех направлениях и обнаруживает в нем предметыэнергомагнетического характера. Другими словами, он обнаруживаеткосмические корабли. С его помощью мы обнаружили корабль, на которомприлетели наши враги. Как вам известно, он находится неподалеку отЛинганы. И, помимо всего прочего, он никуда не улетает, так что мыобязательно спасем вашу дочь. 

Хенрик улыбнулся:
- Отлично, я поздравляю вас, Представитель. 

Увы, Хенрик понял очень мало из того, что рассказал ему Аратап. Важнее всего для него была надежда на возвращение его дочери. Что ж. .. 

Вновь позвонили, и вошел майор Андрос. Хенрик вцепился двумя руками вкресло, а на его лице появилось затравленное выражение. Он слегкаприподнялся, и начал:
- Майор Андрос. .. 

Но Андрос уже говорил, не обращая на беднягу никакого внимания. 
- Представитель, - сказал майор, - "Беспощадность" изменила свойкурс. 
- Значит, он не высаживается на Лингане? - резко спросил Аратап. 
- Нет, - прозвучал ответ. - Он совершил Прыжок в сторону, противоположную Лингане. 
- Вот как? Хорошо. Вероятно, он следует за каким-нибудь другимкораблем. 
- Не за одним, а за многими. Но мы, как известно, можем обнаружитьтолько его. 
- В любом случае нужно следовать за ним. 
- Приказ уже отдан. Я уверен, что в результате Прыжка он оказался накраю Туманности Лошадиной Головы. 
- Что? ! 
- В этом направлении нет ни одной планетарной системы. Но это толькомои умозаключения. 

Аратап облизнул пересохшие губы и быстро вышел из рубки, кивкомпригласив майора с собой. 

Хенрик остался стоять посреди внезапно опустевшей комнаты, задумчивоглядя на дверь. Потом, слегка пожав плечами, он вновь сел. Лоцман сказал:
- Пространственные координаты "Беспощадности" уже определены, сэр. Они пересекаются внутри Туманности. 
- Неважно, - ответил Аратап. - Повсюду следуйте за ними. 

Он повернулся к майору Андросу:
- Вот видите, в чем польза ожидания! Теперь мы знаем, куданаправляются наши друзья. Наблюдая за ними, мы сможем понять и то, зачемим это нужно. 

И эскадра пересекла границы Туманности. 

В двадцатый раз Аратап автоматически взглянул на смотровой экран. Собственно, это было абсолютно бессмысленно, потому что за стеклом царилатемнота. 

Андрос сказал:
- Это уже третья остановка без приземления. Я не понимаю их. Каждаяостановка длится несколько дней. Но они и никуда не высаживаются. 
- Возможно, им приходится долго рассчитывать следующий Прыжок, -предположил Аратап. - Их Прыжки слишком хороши. Каждый раз ониостанавливаются совсем близко от звезды. Они наверняка пользуются нетолько массометром - им известно также расположение планет. 
- Почему же они не высаживаются? 
- Полагаю, они ищут обитаемую планету. Возможно, им неизвестно точноерасположение конспиративного центра. - Он хитро подмигнул майору. - Намнужно только следовать за ними. 

Внезапно до его слуха донесся возглас лоцмана:
- Сэр! 
- Да? 
- Враг высаживается на планету. 

Аратап подал знак майору. 
- Андрос, - сказал он, - вы уже знаете? 
- Да. Что теперь? 
- Ждать. Для начала нам нужно выяснить, что это за планета. И язапрещаю вам предпринимать без моего разрешения какие бы то ни было шаги. Иначе вы вернетесь на Тиранию и вас разжалуют в рядовые. 
- Разжалуют? ! 
- Вы поняли меня? Отлично. Они шли на посадку, и на смотровом экране начали возникать очертанияпланеты. 
- Поверхность кажется весьма пустынной, сэр, - заметил лоцман. 
- Вы можете определить точное расположение "Беспощадности"? 
- Да, сэр. 
- Тогда приблизьтесь к ней, насколько это возможно. 

Они пролетали сквозь атмосферу. Небо над ними было ярко-пурпурногоцвета. Аратап огляделся. Их долгое путешествие практически достигло цели! 17. И ПРЕСЛЕДУЕМЫЕДля тех, кто никогда не бывал в космосе, поиски обитаемой планетымогут показаться увлекательными или, по меньшей мере, интересными. Длякосмолетчика это - одно из самых утомительных заданий; долгая утомительнаяпроцедура, требующая многократных проверок, и когда они повторяются поотношению к трем различным звездам, каждый раз с отрицательнымрезультатом, - депрессия, как следствие, оказывается вполне нормальнойреакцией. 

В случае с нашими героями депрессия больше всех отразилась наДжилберте. Чем дольше продолжались поиски, тем реже находил он что бы тони было "восхитительным". 

Они как раз готовились к Прыжку к четвертой в списке Автарха звезде, и Байрон заметил:
- А все же каждый раз мы оказываемся вблизи звезд. Расчеты Джоунтиверны. 

Джилберт возразил:
- Статистика показывает, что каждая третья звезда имеет планетарнуюсистему. 

Байрон кивнул. Это была хорошо известная статистика. Каждый ребенокзнал это из курса элементарной галактографии. 

Джилберт продолжал:
- А мы так и не нашли ни одной. Где-то должна быть ошибка. 
- Ты смотришь на это со своей колокольни. И потом, что такоестатистика? Все, что мы знали до сих пор, касалось чего угодно, только неТуманности. Может быть, здесь другие законы. Впрочем, мои познания вкосмогонии невелики. 

Он задумался на мгновение и неожиданно спросил:
- Ты знаешь, почему ее назвали "Туманностью Лошадиной Головы? "
- Первым человеком, посетившим ее, был Гораций Хедд ["horace head" -в лошадиная голова (англ. )]. Или ты хочешь сказать мне, что это не так? 
- Возможно. Но есть другое объяснение, я слышал его на Земле. 
- Да? 
- Говорят, что она похожа на лошадиную голову. 
- Что такое лошадь? 
- Это земное животное. 
- Восхитительная мысль, но мне не кажется, что эта Туманность похожана какое-нибудь животное. 
- Смотря откуда смотреть, Джил. С Нефелоса она напоминаетчеловеческую руку с тремя пальцами, но из обсерватории на Земле она и всамом деле похожа на лошадиную голову. Возможно, именно так и возникло ееназвание, и никакого Горация Хедда тут никогда не было. Кто знает? 

Байрон не вдумывался в смысл собственных слов. Он говорил просто, чтобы что-то говорить. 

Возникла пауза. Она затягивалась, потому что Джилберт собирался сдухом, чтобы поговорить с Байроном об одном чрезвычайно интересующем егоделе. Наконец он решился. 
- Где Арта? - спросил он. 
- Не знаю, - быстро ответил Байрон. - Я не слежу за ней. 
- Зато это делает Автарх. Скоро он переедет сюда жить. 
- Это было бы крайне удачно для нее. 

Джилберт свел брови на переносице. 
- Не будь глупцом, Байрон. Артемида - из Хенриадов. Она не можетвзять то, что ты дал ей. 
- Оставь это, - бросил Байрон. 
- Нет. Я не могу молчать. Зачем ты так ведешь себя? ! Потому чтоХенрик, возможно, причастен к смерти твоего отца? Хенрик - мой кузен, нопо отношению ко мне ты не изменился! 
- Ну, хорошо, - перебил его Байрон. - Я не изменился по отношению ктебе. Я разговариваю с тобой как всегда. С Артемидой я тоже разговариваюкак всегда. 
- Как всегда? 

Байрон промолчал. 

Джилберт сказал:
- Ты сам подталкиваешь ее к Автарху. 
- Это ее выбор. 
- Нет. Это твой выбор. Слушай, Байрон, - Джилберт понизил голос, положив руку на колено юноши. - Мне не хотелось бы вмешиваться. Но она -самое хорошее, что есть в династии Хенриадов. Если хочешь знать, я люблюее. У меня нет своих детей. 
- Я не спрашивал тебя об этом. 
- То, что я говорю тебе, нужно для ее блага. Останови Автарха, Байрон. 
- Мне казалось, ты доверяешь ему, Джил. 
- Как Автарху - да. Как антитиранийскому вождю - да. Но не какмужчине в отношениях с женщиной. В отношениях с Артемидой. 
- Скажи ей об этом. 
- Она не станет слушать. 
- Ты думаешь, она станет слушать, если об этом скажу я? 
- Да, если скажешь искренне. 

Пораженный Байрон облизнул губы. Потом он отвернулся со словами:
- Я не хочу говорить об этом. 

Джилберт грустно сказал:
- Ты еще пожалеешь. 

Байрон не ответил. Почему Джилберт не оставит его одного? Он уже саммного раз жалел о случившемся. Но что он мог поделать? Назад пути не было. 

Он попытался дышать через рот, чтобы унять боль в груди. После следующего Прыжка панорама изменилась. Байрон как раз собиралсязаснуть. Вдруг Джилберт потряс его за плечо. 
- Байрон! Байрон! 

Байрон приподнялся на локте и раздраженно спросил:
- В чем дело? 

Джилберт отступил на шаг:
- Слушай внимательно. На этот раз мы имеем F-2. 
- Никогда не буди меня подобным образом, Джил. F-2, ты говоришь? Думаю, теперь нам сопутствует удача! 
- Мне тоже так кажется, и это восхитительно! 

Здесь необходимо пояснение. Почти девяносто пять процентов обитаемыхпланет в Галактике окружены звездами спектрального типа F или G диаметромот 750 до 1500 тысяч миль и с температурой на поверхности от пяти додесяти тысяч градусов. Солнце над Землей имело индекс G-0, над Родией -F-8, над Линганой G-2, как и над Нефелосом. F-2 было немного теплее, но неслишком горячее. 

Первые три звезды, у которых они останавливались, относились кспектральному типу К, несколько более меньшему и холодному. Поэтому напланетах в их радиусе действия не могло быть никакой жизни. 

Хорошая звезда - это хорошая звезда! Фотография показала, что здесьсосредоточились пять планет, ближняя в ста, а дальняя в пятидесятимиллионах миль от них. 

Теодор Ризетт явился к ним, чтобы лично сообщить новость. Он не менеечасто чем Автарх посещал "Беспощадность", согревая судно своим душевнымтеплом. На этот раз он сказал:
- Я не знаю, как Автарху удается все это. .. Пять планет! 

Джилберт уточнил:
- Вокруг этой звезды? Ты уверен? 
- Безусловно. Хотя четыре из них - газовые гиганты. 
- А пятая? 
- С пятой, очевидно, все в порядке. Атмосфера содержит кислород. 
- А хлориды? - поинтересовался Байрон. - Насколько они просачиваютсясквозь атмосферу? 

Ризетт вздохнул. 
- Пока мы не знаем этого. Если здесь есть хлориды, то они должны бытьсконцентрированы на уровне поверхности. Посмотрим. 

Джилберт с тоской смотрел на них. Автарх обхаживает Артемиду, а егоправая рука стала собутыльником Байрона. "Беспощадность" все большестановилась линганским кораблем. Он подумал, что Байрон знает, что делает, а потом его мысли полностью переключились на новую планету. Когда они проходили сквозь атмосферу, Артемида была в рубке пилота. Она слегка улыбалась. Байрон изредка поглядывал в ее сторону. Когда онавошла, он сказал:
- Добрый день, Артемида! 

Она не ответила. 

Потом поздоровалась с Джилбертом и спросила:
- Это правда, что мы приземляемся? 

Джил потирал руки. 
- Кажется, да, моя дорогая. Через несколько часов мы сможем покинутьнаш корабль, и отправиться на прогулку по твердой поверхности. Не правдали, восхитительная мысль? 
- Надеюсь, это та планета, которую мы ищем. Если нет, то не будетничего восхитительного. 
- Тогда мы полетим к другой звезде, - с энтузиазмом провозгласилДжилберт. 

Внезапно Артемида повернулась к Байрону и холодно спросила:
- Вы что-то сказали, мистер Фаррилл? 
- Нет, ничего, - удивленно ответил Байрон. 

Она прошла так близко от него, что подол платья задел его колено, ион почувствовал запах ее духов. Его мышцы напряглись. 
- Тогда прошу прощения. Мне показалось. 

Ризетт все еще был с ними. Он сказал:
- Теперь мы можем узнать об атмосфере немного больше. Многокислорода, почти 30 процентов азота и инертных газов. Это вполненормально. Хлоридов нет. 

Потом помолчал и промычал:
- Хммм. .. 
- В чем дело? - встревоженно воскликнул Джилберт. 
- Нет углекислого газа. Это совсем нехорошо! 
- Почему? - поинтересовалась Артемида, глядя на планету в смотровоестекло. 

Байрон коротко ответил:
- Нет СО2 - нет растительной жизни. 
- Да? - она с дружелюбной улыбкой смотрела на него. 

Байрон против желания улыбнулся ей в ответ. Когда она была рядом, онне мог держать себя в руках. Все самовнушение тут же испарялось. Ну что сэтим можно поделать? 

Джилберт был счастлив. Они приземлялись. Странно было только то, чтодо сих пор они не получили ответа ни на один радиосигнал. 
- Все это мало похоже на мятежный мир, - заметил Джилберт. - Каковосодержание углекислого газа, Ризетт? 
- Около одной тысячной процента. 
- Я вижу фермы, - обрадованно воскликнул Джилберт. - Странно, что ониникак не реагировали на наши радиосигналы. Хотя, возможно, это простонеобходимая осторожность. 

Байрон кивнул. Его внезапно охватила надежда, что это тот мир. Онпонял, что не может больше ждать. Он немедленно должен высадиться на этупланету! Это было восхитительное чувство! 

Люки открыли, и корабль заполнился атмосферой планеты. Ризеттпредостерегал о возможности возникновения респираторных заболеванийвследствие отсутствия углекислого газа, но Байрон не думал, что за столькороткое время это возможно. 

Джилберт сошел с корабля вместе с ними. Они огляделись вокруг иразошлись в разные стороны. 
- Скалы! - вдруг воскликнул Джилберт. 
- Прекрасно. Мы попробуем послать радиосигнал с вершины самой высокойиз них. Если эффекта не последует, попытаемся проделать то же самое надругой стороне планеты. Это сделаем Автарх и я, - Байрон был полонрешимости. 

Ризетт согласился с ним. Планета оказалась солнечной и уровеньвлажности воздуха был невелик, но все же они ежились от пронизывающегохолода. Автарх, чья экипировка на этот раз была дополнена маленьким цилиндромс твердой углекислотой, стоял сейчас у главного люка "Беспощадности". 

Он спросил:
- Ты поможешь мне в поисках, Фаррилл? 
- Конечно, - ответил Байрон. - Ты считаешь, я должен взять оружие? 
- Об этом я как-то не думал. 

Тон обоих был холоден, как и погода. 

Байрон натянул скафандр, снабженный радиосвязью. Автарх сделал то жесамое. 
- Не слишком тяжелый, - заметил Байрон. Он повернулся и увиделстоящую прямо перед ним Артемиду. 

Девушка молчала. Ее платье трепетало на ветру. Запястья были схваченыширокими серебряными браслетами. 

На мгновение Байрону захотелось бросить все, вернуться, сжать ее вобъятиях, ощутить вкус ее губ. .. 

Но вместо этого он прощально кивнул ей и отвернулся, так что ееответная улыбка досталась Автарху. 

Через пять минут Байрон обернулся и увидел, что она все еще стоит впроеме открытого люка. Перед ними открывался пустынный горизонт, и лишьодинокая скала возвышалась вдалеке. 

Байрон подумал вдруг, увидит ли он Артемиду вновь - и будет ли онапереживать, если он не вернется никогда? 18. СТРЕМИТЬСЯ К ПОБЕДЕ. .. Артемида смотрела им вслед, пока их фигуры не стали крошечнымиточками. Но мгновение, прежде чем они совсем скрылись из виду, один из нихоглянулся. Она не могла сказать точно, кто это был, и на сердце у неезалегла печаль. 

Он не сказал на прощанье ни слова. Ни единого слова. Ей сталоодиноко, ужасно одиноко, как никогда в жизни. 

Вернувшись в рубку, она задумчиво уселась в кресло. Она могла быпойти с ним! Артемида мысленно поправила себя - с ними. 

Отогнав от себя крамольную мысль, она спросила:
- Почему они не отвечают, дядя Джилл? 
- Кто? 
- Жители мятежного мира. 

Джилберт был чем-то обеспокоен. 
- Мы сделаем все от нас зависящее, дорогая. Мы должны найти их! 

Он повторил еще раз:
- Должны! 

И мгновением позже:
- Но я не могу их найти. 
- Кого? 
- Байрона и Автарха. Их нигде не видно. Правда, я вижу корабльАвтарха. 

Артемида прильнула к стеклу. Да, это был корабль и он сверкал в лучахсолнца. Внезапно ей остро захотелось, чтобы можно было повернуть времявспять, чтобы они никогда не приближались к Лингане, чтобы всегдаоставались в космосе втроем. Пусть им не всегда было комфортно, но как жеона была счастлива тогда! А сейчас она только ненавидит его. Что-тозаставляет ее ненавидеть, хотя ей бы хотелось совсем иного. .. 

Внезапно Джилберт воскликнул:
- Что он собирается делать? ! 
- Кто? 
- Ризетт! Я думаю, что это Ризетт. Но он не должен был идти в этомнаправлении. 
- Увеличь изображение, - приказала Артемида. 
- На таком маленьком расстоянии? - удивился Джилберт. - Ты ничего неувидишь. Я не смогу навести резкость. 
- Увеличь изображение, дядя. 

Теперь они ясно видели силуэт Ризетта. Артемида воскликнула:
- Он вооружен. Ты заметил? 
- Нет. 
- У него в руках бластер, говорю тебе! 

Она, вскочив, бросилась к люку. 
- Арта! Что ты делаешь? 

Она была занята поисками скафандра. 
- Я собираюсь выйти отсюда. Ризетт преследует их. Как ты непонимаешь? Автарх вовсе не намерен устанавливать радиосвязь. Это ловушкадля Байрона! 
- Прекрати! Ты говоришь чепуху! 

Но она смотрела на Джилберта невидящими глазами, а ее лицо побелело. О, глупец! Кому этот мальчишка поверил? ! Ризетту, который нахваливал егоотца, а на самом деле готовился убить его? ! 

Она сказала:
- Я не знаю, как открывается люк. Открой его. 
- Арта, ты не покинешь корабль. Ты же не знаешь, где они! 
- Я найду их. Открой люк. 

Джилберт отрицательно покачал головой. 
- Открой люк! - крикнула она. 

Он подчинился. Артемида выскочила наружу и помчалась в сторону скалы. Кровь билась у нее в висках, шлем потерялся по дороге, и теперь голова еебыла непокрыта. Но она спешила вперед, держа в руке нейронный хлыст. Байрон и Автарх не сказали во время своей прогулки ни слова другдругу. Они приближались к скале. 
- Какой безнадежный мир, Джоунти, - заметил вдруг Байрон. 

Автарх никак не отреагировал на его слова. Он остановился, оглядываяокрестности. Наконец пробурчал себе под нос:
- Это то, что нужно. Идеальное место для наших целей. 

"Идеальное место для твоих целей", - подумал Байрон. Он присел накамень, прислушиваясь и чего-то ожидая. 

Потом он спокойно добавил:
- Не представляю, что ты скажешь им всем, когда вернешься на корабль, Джоунти. Или я не прав? 

Автарх, занятый открыванием двух небольших чемоданчиков, на мгновениезамер. 
- О чем ты говоришь? 
- О том, как ты объяснишь, зачем пришел сюда. 
- Я пришел сюда, чтобы попытаться установить радиосвязь, и у меня нетвремени на пустую болтовню, Фаррилл. 
- Ты вовсе не собираешься устанавливать радиосвязь. Зачем? Ведь мыуже пытались связаться с ними из космоса - и безрезультатно. Так зачем жеты пришел сюда на самом деле, Джоунти? 

Автарх сел напротив Байрона. Рука его покоилась на чемоданчике. 
- Если у тебя есть сомнения, зачем ты пошел со мной? 
- Чтобы узнать правду. Твой человек, Ризетт, говорил мне, что тысобираешься совершить эту маленькую прогулку, и советовал мне пойти стобой. Я уверен, что приказывая ему посоветовать мне пойти с тобой, тыпридумал какую-нибудь вескую причину. Я попался на эту удочку, и вот мыздесь. 
- Так ты хочешь узнать правду? - насмешливо переспросил Автарх. 
- Да. Я ее уже почти понял. 
- Тогда поведай и мне, что же именно ты понял. 
- Ты пришел, чтобы убить меня. Я здесь с тобой наедине, над наминависает скала, и вполне может случиться так, что я полезу на нее, оступлюсь и упаду. Тебе не понадобится даже пользоваться оружием. Потом тыприведешь людей за моим трупом, и, возможно, даже похоронишь меня спочестями. 
- И ты веришь в то, что говоришь? 
- Да, но ты не застанешь меня врасплох. Мы оба безоружны, и я недумаю, что ты окажешься сильнее меня. 

Правой рукой Байрон показал Автарху кукиш. 

Джоунти рассмеялся. 
- Может быть, мы все же займемся тем, зачем пришли сюда -радиосвязью? 
- Перестань дурачить меня. Я знаю, что ты хочешь убить меня. 
- Я бы не советовал тебе повторять эти глупости. Щенок! 
- Слушай, - голос Байрона был громким и отчетливым. - Ты говорил, чтопослал бы меня на верную смерть - я имею в виду Родию - только для того, чтобы навлечь подозрения на Правителя? 
- Да. 
- Это ложь. Твоей главной целью было, чтобы меня убили. Ты сообщилкапитану родийского корабля, кто я на самом деле. Ты не думал, что явообще попаду к Хенрику. 
- Если бы я хотел убить тебя, Фаррилл, то мог бы подложить в твоюкомнату настоящую бомбу. 
- Тогда это было бы сложнее представить как попытку тиранийцев убитьменя. 
- Я мог убить тебя в космосе, когда впервые попал на борт"Беспощадности". 
- Мог. Ты пришел вооруженный бластером, и нацелил его на меня. Нокогда Ризетт узнал, кто я такой, для тебя стало невозможным убить меня. Твоя ошибка заключалась также в том, что ты не сказал сам своим людям, ктоя такой. Не станешь же ты отрицать это, Джоунти? 

Лицо Джоунти, без того белое от холода, побелело еще больше. 
- Даже сейчас я мог бы убить тебя. И что удержало бы меня? 
- Политика, Джоунти. На борту корабля находится Артемида изХенриадов, и, мне кажется, сейчас она более важная персона, чем я. Убитьменя в ее присутствии - означает проиграть так успешно начатую для тебяпартию. Ты навсегда потеряешь надежду на успех в ее глазах. 

Джоунти вздохнул и сказал:
- Фаррилл, здесь холодно, а становится еще холоднее. Мне кажется, солнце заходит. Ты глуп и очень утомил меня. Все же я хотел бы знать:зачем, по-твоему, мне понадобилось убивать тебя? 
- По той же причине, по которой ты убил моего отца. 
- Что? ! 
- Думаешь, я поверил, когда ты обвинил беднягу Хенрика впредательстве? Думаешь, я считаю моего отца таким глупцом, чтобы он могчересчур довериться Хенрику? Нет, Джоунти! Мой отец должен был оченьдоверять своему убийце, чтобы позволить ему приблизиться к себе. 

Джоунти отступил назад и поддел ногой один из чемоданчиков. Тотраскрылся, и содержимое его вывалилось на землю. 
- Я вижу, у тебя разыгралась фантазия. Ты помешан на криминальныхисториях. 

Байрон дрожал, но холод был здесь ни при чем. 
- Мой отец был популярен среди твоих людей, Джоунти. Слишкомпопулярен. Автарх не может допустить, чтобы кто-то имел больший авторитет, чем он. Ты избавился от соперника! А от меня хочешь избавиться потому, чтобоишься, будто я займу его место! - Его голос нарастал и постепенноперешел в крик. - Разве это неправда? 
- Нет. 

Джоунти нагнулся за чемоданчиком. 
- Я могу доказать, что ты ошибаешься. - Он открыл его. -Радиоснаряжение. Посмотри на него. Хорошенько посмотри. 

Байрон опустил взгляд на чемоданчик:
- Ну, и что это доказывает? 

Джоунти выпрямился. 
- Ничего. А теперь внимательно взгляни на это. 

В руке он держал бластер. 
- Я устал от тебя, Фаррилл. Я больше не хочу разговаривать с тобой. 
- Ты пронес бластер в чемоданчике с оборудованием! - ИзумлениюБайрона не было границ. 
- А почему бы и нет? Я могу себе это позволить. Я - Автарх Линганы, ия устал от постоянной необходимости выслушивать всяких Господ Вайдемоса. -И он приказал: - Вперед! Полезай на скалу! 

Байрон, неотрывно глядя в дуло бластера, отступил на шаг. 
- Ты убил моего отца! 
- Да, я убил его, - рассмеялся Автарх. - Я говорю тебе это толькопотому, что тебе недолго осталось жить. 
- И ты уже не раз пытался убить меня! 
- Да. Та прав в своих допущениях. И чем сейчас это может помочь тебе? Вперед! 
- Нет, - воскликнул Байрон. - Если собираешься стрелять, стреляй. 

Автарх раздраженно спросил:
- Ты думаешь, я не сделаю этого? 
- Я даже прошу тебя выстрелить. 
- Хорошо, - Автарх прицелился в голову Байрона и спустил курок. 19. . .. И ПОТЕРПЕТЬ ПОРАЖЕНИЕТеодор Ризетт прятался за скалой. Он не хотел, чтобы его увиделираньше времени. Бластер он держал в кармане. Солнце благоприятствовалоему: если бы те, за кем он наблюдал, повернули головы в его сторону, оносветило бы им прямо в глаза, и его было бы трудно заметить. 

Он отлично слышал их голоса. Все же хорошо он придумал с этимвстроенным микрофоном! Ризетт усмехнулся. Все идет по плану, толькосоздатель этого плана явно не рассчитывал на присутствие здесьпостороннего. 

Артемида не видела бластер. Она не видела и двух фигур на скале. Пятьминут назад она заметила Ризетта, и теперь следовала за ним. Но он шелслишком быстро. Догоняя его она дважды упала, но даже не почувствовалаэтого. При втором падении она рассекла ногу, и теперь за ней оставалсябагровый след. 

Из последних сил она сжимала нейронный хлыст. 

Как привлечь к себе его внимание? Она крикнула:
- Ризетт! - И вновь: - Ризетт! 

Внезапно она споткнулась. Солнце светило ярко, но мир потемнел, сознание начало покидать ее. Артемида почувствовала, что касается земли, что хлыст выскальзывает из пальцев. .. 

Чьи-то руки подхватили ее. Она с усилием приоткрыла глаза. 
- Байрон? - прозвучал еле слышный шепот. 

В ответ послышались слова, но это был голос не Байрона. Это голосРизетта, поняла она. 

И тут сознание окончательно покинуло девушку. На лице Автарха было недоумение, как у ребенка, которому дали игрушкуи тут же отобрали ее. Он вновь и вновь нажимал на спуск бластера, однаковыстрел так и не раздался. 

Байрон сказал:
- Кажется, с твоим бластером что-то не в порядке? 

Автарх переводил взгляд с Байрона на оружие. С ужасом он обнаружил, что бластер разряжен. Теперь оружие было просто бесполезной игрушкой. Автарх отбросил его в сторону. 
- Око за око, - голос Байрона дрогнул. 

Автарх, ничего не говоря, отступил назад. 

Байрон медленно шагнул к нему. 
- Существует множество способов убийства, но я не буду удовлетворен, если смерть твоя наступит сразу. Тогда ты не успеешь ощутить ее. Это будетплохо. Думаю, я должен продлить этот процесс. 

Внезапно до его слуха донесся отчаянный крик:
- Ризетт! Ризетт! Не стреляй! . .

В ту же минуту Автарх бросился на Байрона и повалил его на землю. Егопальцы пытались сдавить шею юноши. Байрону удалось вывернуться. Автархотскочил в сторону, тяжело дыша и готовясь повторить попытку. 

Они вновь сцепились и покатились клубком по земле. Потом вскочили, держа каждый свой углекислотный цилиндр наперевес. Внезапно Автарх метнулцилиндр в сторону юноши, но не попал, и цилиндр с грохотом покатился поскале. 

Это разозлило Байрона. Подскочив к Автарху, он рывком втащил его навершину скалы, подталкивая к самому краю. Автарх уже чуть не потерялравновесие, но противник вовремя схватил его за руку. 
- Ты подошел слишком близко к краю, Джоунти. Я еще не хочу, чтобы тыумирал. Поэтому не торопись. 

Джоунти застонал от бессильной злобы. 

И тут прозвучал голос Ризетта:
- Подожди! 
- Убей этого человека, Ризетт! Убей его! - заверещал Автарх. В немвозродилась надежда. 

Ризетт медленно поднял оружие и прицелился. 
- Как ты думаешь, - спросил Байрон, - почему твой бластер оказалсяразряженным, Джоунти? 
- Что? ! - Автарх растерянно заморгал. 
- Твой бластер разрядил не я, Джоунти. Так кто же? Кто сейчас целитсяв тебя, Джоунти? Не в меня, Джоунти, в тебя? 

Повернувшись к Ризетту, Автарх процедил:
- Предатель! 
- Не я, сэр, - громко возразил Ризетт. - Предатель тот, ктоспособствовал смерти Господина Вайдемоса. 
- Это не я, - закричал Автарх. - Если это сказал тебе он, то он лжет! 
- Это сказал мне ты сам. Я не только разрядил твое оружие, но иснабдил тебя микрофоном, который позволял слышать каждое твое слово и мне, и остальным членам команды. Теперь все знают, кто ты есть на самом деле. 
- Я твой Автарх! 
- Но также и величайший из предателей. 

Теперь Автарх лишь молча переводил глаза с одного на другого. К немувернулось самообладание. Он холодно спросил:
- Если даже это и правда, что можно изменить? Ничего. Мы сейчаснаходимся на одной из планет Туманности. Эта планета должна быть мятежныммиром, и только мне известны ее координаты. 

Он все еще пытался играть роль вождя. 
- Ты назовешь их нам, - сказал Байрон. 
- Никогда! 

Байрон обратился к Ризетту:
- Отправь его на "Беспощадность". 

Ризетт тихо сказал:
- Леди Артемида. .. 
- Так это она кричала? Где она? 
- Все в порядке. Она вышла без углекислотного цилиндра. Углекислыйгаз замедлил ее кровообращение, и тело автоматически ослабло. Она пыталасьбежать, и это еще ухудшило положение. 
- Зачем же она догоняла тебя? Чтобы убедиться, что ее дружок не умер? 
- Да, именно для этого, - ответил Ризетт. - Только она думала, что ячеловек Автарха и собираюсь убить тебя. Я отправлю на корабль эту крысу, аты, Байрон. .. 
- Да? 
- Возвращайся как можно скорее. Он все же остается Автархом Линганы, и тебе, возможно, придется поговорить с командой. Трудно решиться оборватьжизнь своего господина. .. Она за той скалой. Поспеши же к ней, пока она незамерзла до смерти. Ее нельзя оставлять там. Артемида приходила в себя, когда послышались его торопливые шаги. 
- Как ты? 
- Спасибо, немного лучше. Прости, что доставляю тебе столько хлопот. 

Они стояли, глядя друг на друга, и между ними шел беззвучный диалог. 

Потом Байрон сказал:
- Я знаю, что мы не сможем повернуть время вспять, и то что сделано -сделано. Но я хочу, чтобы ты меня поняла. 
- Я только и делала все эти дни, что пыталась понять. Ты снова будешьговорить о моем отце? 
- Нет. Я знаю, что твой отец невиновен. Автарх оклеветал его. Моегоотца убил он сам, и теперь, я думаю, ты не сможешь простить меня. Я знал, что он домогается тебя, Арта! Ты являлась объектом его матримониальныхустремлений. Имя Хенриады для его целей было куда важнее имени Вайдемоса! Я оказался ненужным. Он решил, что ты в его руках, и он может смелоизбавиться от меня. Тогда мы с Ризеттом разработали наш план. 
- И ты любил меня все это время? 
- Неужели ты сама не знаешь этого, Арта? 
- Почему же ты тогда не поделился со мной своими планами? 
- Это была не твоя борьба, а моя. Если бы Автарх убил меня, ты бы, возможно, перестала меня ненавидеть. Ты могла бы выйти за него замуж, бытьсчастлива. .. 
- И теперь ты боишься, что я буду ненавидеть тебя за то, что тыпобедил. 
- А ты могла бы ненавидеть меня? 

Она тихо сказала:
- Все это время я пыталась разлюбить тебя, но у меня так ничего и неполучилось. 
- Тогда прости меня! 
- Я уж давно простила тебя, Байрон, потому что люблю! 

И вновь она была в его объятиях. Ее холодные губы касались его щеки итихо шептали что-то. Время остановилось. 

Наконец он опомнился. 
- Солнце садится. Становится прохладно. 
- Странно, - задумчиво прошептала она, - но мне кажется, что, напротив, потеплело. 

Обнявшись, они побрели к кораблю. 

Их было пятьдесят - членов команды линганского корабля - и все они сожиданием смотрели сейчас на Байрона. Он выступил вперед. 
- За что вы боретесь, люди? За что рискуете своими жизнями? Думаю, засвободу Галактики. Галактики, в которой каждый сможет выбрать свойсобственный путь. Я прав? 

В ответ раздался приглушенный ропот, который мог быть знакомодобрения, но лишенным энтузиазма. 

Байрон продолжал:
- За что же боролся ваш Автарх? За себя самого. Он - Автарх Линганы. Если бы он победил, то стал бы Автархом Королевств Космической Туманности. Вы поменяли бы Хана на Автарха. Кто бы выиграл от подобной замены? Истоило ли умирать за это? 

Кто-то из толпы выкрикнул:
- Все же он один из нас, а не гнусный тираниец. 

Другой перебил его:
- Автарх хотел примкнуть к мятежному миру. Он думал не только о себе. 
- Да, он хотел войти в мятежный мир не только со своей организацией, - голос Байрона гремел над толпой. - Он хотел соблазнить их Линганой; онпредложил бы им альянс с Хенриадами. И за это, он был уверен, мятежный мирдаст ему все, что он попросит. Разве это не мысли собственника и эгоиста? ! И потом, не подвергал ли он неоправданному риску ваши жизни? А мой отец? Он был верным другом свободы и чести. Но он был слишком популярен, иАвтарх убрал его с дороги. Автарх может переступить через любого из вас. Можно ли чувствовать себя в безопасности рядом с таким человеком? 
- Верно, - веско заявил Ризетт. - Он прав, ребята. 

Внезапно тот же самый голос из заднего ряда спросил:
- А мятежный мир? Автарх знал его координаты. А ты их знаешь? 
- Об этом мы поговорим позже. Сейчас надо обдумать, какую дорогу мыизберем после. .. 
- Минуточку, мой дорогой юный друг, - раздался тихий прерывистыйголос, и Байрон в ужасе оглянулся. 

Пятьдесят человек команды вскочили на ноги, но все они пришли насовет безоружными. Их окружил отряд тиранийских воинов, и сопротивлениебыло бесполезным. 

А за спиной Байрона и Ризетта с бластером в каждой руке стоял СаймокАратап. 20. ГДЕ? Аратап внимательно изучал стоящую перед ним четверку. Майора Андросас ним больше не было, улетела и тиранийская эскадра. 

Остался только флагманский корабль, его команда, и он, Аратап. Лично. Линганская команда также отбыла. 

Он медленно произнес:
- Позвольте предупредить вас, леди и джентльмены. Корабль Автарха внастоящее время под конвоем направляется в Тиранию в сопровождении майораАндроса. Вся команда, в соответствии с законом, предстанет перед судом заизмену. Но вот что мне делать с вами? 
- Учтите, - заговорил сидящий рядом с ним Хенрик с Родии, - что моядочь - совсем молоденькая девушка. Она была вовлечена во все это помимо ееволи. Артемида, дитя мое, скажи им, что. .. 
- Твоя дочь, - прервал его Аратап, - будет, несомненно, освобождена. Как мне известно, ее руки просит тиранийский придворный. Я не забыл этого. 
- Я выйду за него замуж, - вмешалась Артемида, - если вы освободитеостальных. 

Байрон привстал, но Аратап жестом усадил его на место. ТиранийскийПредставитель усмехнулся:
- Моя милая леди! Не требуйте от меня невозможного. Я не Хан, а всеголишь один из его слуг. У меня есть только одно право - судить его посправедливости. Так что же вы предлагаете? 
- Мое согласие на замужество. 
- А оно никому не нужно. Ваш отец уже дал его за вас. Вы можетепредложить что-нибудь еще? 

Аратап ожидал взрыва негодования. Ему в глубине души была неприятнаего роль. Девушка могла также разразиться слезами, что произвело бысоответствующее впечатление на молодого человека. Ведь они явно влюбленыдруг в друга. Он определил для себя, что девушка очень привлекательна. Жаль, что она достанется этому старцу, Похангу. 

Но она вела себя странно. Она, казалось, не собиралась падать безчувств. Отлично, подумал Аратап. У нее сильная воля. Поханг еще хлебнет сней горя. 

Он обратился к Хенрику:
- Ты просишь о снисхождении также для твоего кузена? 

Губы Хенрика беззвучно шевелились. 

Джилберт воскликнул:
- Я не нуждаюсь ни в каком снисхождении! Я не хочу от Тирании ничего. Прикажите убить меня. 
- К чему эта истерика? - удивился Аратап. - Вы отлично знаете, что яне могу расстрелять вас без суда. 
- Он мой кузен, - прошептал Хенрик. 
- Это тоже будет учтено. Но не следует рассчитывать на то, что вашаслужба Хану влечет за собой дополнительные поблажки. Думаю, вашродственник скоро усвоит этот урок. 

Он был удовлетворен реакцией Джилберта. Этот балбес, по-видимому, и всамом деле ищет смерти. Самое страшное наказание для него - оставить его вживых. 

Перейдя к Ризетту, Аратап задумался. Это был один из людей Автарха. Всвязи с этим он обладал некоторой неприкосновенностью. Он сказал:
- Вы - глупец, который служит предателю. Лучше перейдите на службу кнам. 

Ризетт фыркнул. 

Аратап продолжил:
- Если вы дорожите своей воинской честью, вы можете потерять ее. Васбудут судить публично, и все узнают, что вы глупец из глупцов. Жаль. .. 
- Но я думаю, мы могли бы поторговаться, - сказал Ризетт. 
- Поторговаться? 
- У вас есть только массометр. Разве вам не хочется иметь другоесовременное оборудование? 

Аратап отрицательно покачал головой. 
- Нет. Для этого у нас есть Автарх. Он и послужит источникоминформации. Такая торговля меня не интересует. 

И он повернулся к юноше. Аратап оставил его на закуску, потому чтотот был гораздо умнее остальных. Но он был молод, а молодые люди чащевсего неопасны. 

Байрон решил опередить его. 
- Как вам удалось найти нас? Он работал на вас? 
- Автарх? Не в том смысле, в котором ты думаешь. Думаю, беднягапытался играть за две команды сразу, и проиграл. 

Хенрик с глуповатой улыбкой вмешался в их разговор. 
- У тиранийцев есть изобретение, позволяющее следить за кораблями вгиперпространстве. 

Аратап быстро обернулся:
- Если вы, мой господин, скажете еще хоть одно слово об изобретении, я разгневаюсь. 

Хенрик умолк. 

На самом деле это не имело значения. Никто из этой четверки непредставлял теперь опасности, но он не должен был допустить, чтобы молодойчеловек узнал слишком многое. 
- Итак, обратимся к фактам, - снова заговорил Байрон. - Почему нас неотправили на Тиранию вместе с остальными? Это произошло потому, что вы ещене решили, как лучше нас убить. Двое из нас Хенриады, я - Вайдемос. Ризетт- хорошо известный офицер линганской гвардии. Есть еще и пятый, котороговы назвали предателем - Автарх Линганы. Вы не можете убить ни одного изнас, чтобы это не стало известно всей Галактике. Поэтому вы пытаетесьторговаться с нами, - и вам ничего другого не остается. 
- Ты не так уж неправ, - согласился Аратап. - И в подтверждение этогоя последую твоим советам; неважно, каким образом. Пока же меня занимаеттолько один вопрос: где этот чертов мятежный мир? 

Воцарилась тишина. Аратап поочередно смотрел на каждого из них. 
- Здесь нет никакого мятежного мира, - сказал Байрон. 
- И вы ничего не искали здесь? 
- И мы ничего не искали. 
- Твои слова смешны. 
- Смешон ты, если ожидаешь ответа на свой вопрос. 
- Очевидно, - Аратап рассуждал вслух, - что мятежный мир находится вцентре октопуса. Чтобы найти его, я должен оставить вас в живых. Каждомуиз вас есть что терять. Моя леди, я могу избавить вас от ненавистногозамужества. Мой господин Джилберт, мы можем создать для вас лабораторию, где вас никто не побеспокоит. Да-да, нам известно о вас больше, чем выдумаете. Полковник Ризетт, вы будете спасены от трибунала и сохранитетаким образом свое доброе имя. Ты же, Байрон Фаррилл, вновь станешьГосподином Вайдемоса и мы простим тебе прегрешения твоего отца. 
- И вернете его к жизни? 
- И восстановим его честь. 
- Его честь, - сказал Байрон, - осталась в его поступках и егогибели. Не в вашей власти разрушать или восстанавливать ее. 
- Кто-нибудь из вас четверых, - Аратап будто не слышал юношу, -скажет мне, где искать мир. И этот человек получит то, что я ему пообещал. С остальными же произойдет то, что они считают для себя наихудшим -замужество, заключение, суд, казнь. Предупреждаю: я могу, если нужно, бытьвесьма жестоким. 

Он выждал мгновение. 
- Итак, кто же? Если не скажете вы, скажет кто-то другой. Тогда выпотеряете всякие шансы, а я все-таки получу нужную мне информацию. 
- Это не поможет, - улыбнулся Байрон. - Мятежного мира нет. 
- Автарх считает, что есть. 
- Тогда и задайте свой вопрос Автарху. 

Аратап выпрямился. Молодой человек явно блефует. 
- Видишь, - добавил Байрон, - наш торг не удался. Ты не можешьпредложить ничего из того, что мы купили бы. Верно? 

Артемида крепко прижалась к нему. Ризетт коротко кивнул, а Джилбертпробормотал:
- Верно. 
- Вы сами сделали свой выбор, - процедил Аратап, нажимая кнопку. Теперь перед ним предстал Автарх. 
- Что тебе нужно? - глухо спросил он. 
- Сейчас я скажу тебе это, - сказал Аратап. - Во-первых, я хотелвстретиться с тобой. Посмотреть, кого же мы поймали. Кстати, в наших рукахоказался также молодой человек, который, по твоему замыслу, должен былумереть, но который все еще жив и сумел разрушить все твои планы, хотя ты- Автарх, а он всего лишь заключенный. 

Было бы сложно описать выражение лица Автарха при этом сообщении. Ноон быстро принял невозмутимый вид. 

Не глядя на него, Аратап продолжал:
- Здесь также Джилберт из Хенриадов, который спас жизнь этого юноши ипривел его к тебе. Здесь госпожа Артемида, которая, по-видимому, являетсявозлюбленной этого молодого человека. И здесь полковник Ризетт, твоенаиболее доверенное лицо, который приложил руку к твоему падению. Чего быты пожелал этим людям, Автарх? 
- Что тебе нужно? - снова хрипло спросил Автарх. 
- Информация. Дай мне ее и ты вновь станешь Автархом. Твои сведенияпо заслугам оценят при дворе Хана. Иначе. .. 
- Иначе? 
- Иначе все эти люди будут освобождены, а ты казнен. 

Лицо Автарха расплылось в коварной улыбке. 
- Они не могут быть освобождены. Ведь только я знаю координатымятежного мира! 
- Но я ведь еще не сказал, какого рода информация мне нужна, Автарх! 
- Существует только одна вещь, которую ты хотел бы знать. 

Ризетт вмешался в этот разговор:
- Если ты и поверишь ему, все равно в конце концов будешь казнен! 

Байрон одернул друга. 
- Не глупи, - спокойно сказал он. - Ты все равно ничего не сможешьсделать. 
- Меня, - произнес Автарх, - мало волнуют и Автархия и я сам, Ризетт. - Он повернулся к Аратапу. - Они будут казнены? Ты можешь мне обещать? -он указал пальцем на Байрона: - Особенно этот. 
- Да, если такова твоя цена. 
- Если я стану его палачом, то ты узнаешь все, что хочешь знать. Ядам тебе ро, тету и фи в парсеках и радианах: 1. 7836, 5. 2112. Этитри значения указывают положение мятежного мира в Галактике. Теперь тызнаешь их! 
- Теперь да, - Аратап поспешно записывал цифры на клочке бумаги. 

С криком "Предатель! " Ризетт вскочил на ноги. 

Байрон не сумел удержать его. Ризетт боролся с охранником. Тому напомощь пришел другой охранник, но было поздно - Ризетт уже завладелбластером. 
- Предатель, - в последний раз повторил он и выстрелил в Автарха. Автарх упал, тело его несколько раз конвульсивно дернулось - и затихло. 

Аратап продолжал сохранять невозмутимость. Он только приказал:
- Уберите тело! 

Друзья окружили Ризетта. Он порывисто пожал Байрону руку. 
- Я убил-таки этого мерзавца! 

Байрон отчетливо произнес:
- Ты попал в ловушку Аратапа, Ризетт. 
- В ловушку? Я просто убил одного негодяя! 
- В этом и заключается ловушка. Ты доставил ему удовольствие. 

Ризетт ничего не ответил, а Аратап не вмешался. Его лицо выражалоудовлетворение. Да, мозги этого юноши отлично работают! 

Байрон продолжил:
- Если Аратап имел в виду именно то, что говорил, теперь ему известното, что он хотел знать. Ведь он допрашивал нас просто, чтобы испытать. Ябыл готов к любым, связанным с этим неожиданностям. Ты - нет. 
- Я думал, - голос Аратапа звучал необычайно мягко, - что вы сделаетеэто. 
- Вот-вот, - подхватил Байрон. - Теперь тебе ясно, что он вовсе несобирался оставлять Автарха в живых? Все тиранийцы подобны змеям. Емунужна была только информация Автарха; он не собирался платить за нее; ноон не мог рисковать, убивая его собственноручно. За него это сделал ты. 
- Правильно, - подтвердил Аратап, - и теперь у меня есть необходимаямне информация. 

Где-то зазвонил колокольчик. 
- Хорошо, - наконец прервал молчание Ризетт. - Если это доставило емуудовольствие, то же самое можно сказать и обо мне. 
- Не совсем так, - прервал его Аратап, - поскольку твой юный друг недовел свои аналитические упражнения до конца. Ты совершил новоепреступление. Это влечет за собой. .. 

Внезапно он замолчал. Он услышал чьи-то шаги и скрип открываемойдвери. На пороге стоял солдат. 
- Что случилось? 
- Общая тревога, сэр. Аккумуляторное отделение. 
- Пожар? 
- Еще точно неизвестно, сэр. 

Про себя Аратап воззвал к небу и только сейчас сообразил:
- Где Джилберт? 

Он и не заметил, как тот выскользнул из комнаты. 

Джилберта нашли в комнате радиосвязи и немедленно доставили в каютуАратапа. 

Аратап раздраженно спросил:
- Кто позволил вам прогулку по кораблю, мой господин? Особенносейчас, когда объявлена общая тревога. 

Потом он продолжил начатую ранее мысль:
- Мне кажется, Ризетт, на сегодня достаточно. У нас есть похищенныйтобой, Фаррил, корабль; есть и мое флагманское судно. С их помощью мынайдем мятежный мир. Мы направимся в точку, которая соответствуеткоординатам Автарха, как только навигаторы рассчитают Прыжок. Это будетодна из тех экспедиций, которая останется в памяти грядущих поколений. 

Внезапно он вспомнил о своем отце, командовавшем эскадрой, покорявшеймиры. Аратап был доволен, что Андроса нет с ним. Это окажется только еголичным завоеванием. 

Пленников разделили. Артемиду поместили с отцом, а Ризетта и Байронаувели в противоположном направлении. Джилберт стонал, что не можетоставаться один, и Аратапа тронули его мольбы. Дед этого человека бывеликим правителем, - так учила история. Поэтому он позволил поместитьбеднягу с остальными. 

Джилберта поселили к Байрону. Они почти не разговаривали друг сдругом. Пришла ночь, но заснуть они тоже не могли. Внезапно Джилбертпрошептал:
- Байрон! 
- Что? 
- Байрон, я сделал это. Все в порядке, Байрон. 
- Постарайся уснуть, Джил. 

Но Джилберт не мог успокоиться:
- Я сделал это, Байрон! Аратап хитер, но я хитрее. Разве это невосхитительно? Можешь не беспокоиться, Байрон! Я укрепил это. 

Джилберт хитро улыбнулся. Так улыбается маленькие дети, когдасовершают что-нибудь разумное. 
- Что ты укрепил? - Байрон вскочил на ноги и потряс Джилберта заплечо. - Отвечай же! 
- Они нашли меня в радиорубке, - Джилберт хихикнул. - Они думали, чтоя прячусь. Но я не прятался. Именно я включил сигнал общей тревоги, потомучто мне нужно было отвлечь их на некоторое время. 
- Что? ! 
- Это было несложно и заняло всего минуту. Они ничего не заметили. Ясделал это осторожно. Они ничего не узнают, пока не попытаются совершитьПрыжок, и тогда все - и корабль, и мы, и Аратап - все взлетит в воздух. 

От неожиданности Байрон отступил назад:
- И ты это сделал? ! 
- Да. - В голосе Джилберта звучала гордость. - Все мы погибнем, Байрон. Я не боюсь смерти, но не хочу умирать в одиночестве. Только не водиночестве! В момент моей смерти мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь былрядом. Это не страшно: мы все умрем быстро и легко. Это не страшно. Это. .. 
- Идиот! Сумасшедший! - заорал Байрон. - Если бы не ты, у нас ещеостался бы шанс победить! 

Джилберт не слышал его. В его ушах звучал лишь собственный голос. Байрон бросился к двери. 
- Охрана! - кричал он. - Охрана! 

Кто знает, сколько им осталось - несколько часов или несколько минут? 21. ЗДЕСЬ? По коридору загрохотали сапоги солдата. 
- В чем дело? 
- Я должен сейчас же увидеться с Представителем Аратапом. 
- И поэтому ты поднимаешь такой шум? - У солдата было не все впорядке с логикой. - После взлета я подумаю, как это сделать. 
- Дело не терпит отлагательств, - настаивал Байрон. - Это важно. 
- И тем не менее это подождет. Отойди от двери, или познакомишься смоим хлыстом. 
- Смотри, - указал Байрон на Джилберта, - этот человек болен. Онможет умереть. Это один из Хенриадов, и если он умрет на тиранийскомкорабле, потому что ты не дал поговорить мне с Аратапом, тебя ожидают несамые лучшие времена. 
- А что с ним? 
- Не знаю. И поторопись, если тебе не надоела жизнь. 

Охранник пробормотал что-то себе под нос и исчез. 

Байрон повернулся к Джилберту: в глазах того жил только страх. Он неузнавал юношу. 
- Кто ты? 
- Я - Байрон. Как ты себя чувствуешь? 

Казалось, до Джилберта смысл его слов не доходит. Он переспросил:
- Байрон? - И потом, как бы придя в себя:
- Байрон! Они совершают Прыжок? Смерть близка, Байрон! 

Сердиться на него было невозможно. Сознание его явно помутилось. 

Почему они не дают ему поговорить с Аратапом? Почему не приходят заним? Байрон бессильно прислонился к стене. 

И вновь зазвучали шаги. Он бросился к двери, еще не видя, кто стоитперед ним. Дождался! 

Это вновь был охранник. С ним - офицер. 

Байрон вздрогнул. Теперь на него были направлены сразу два нейронныххлыста. Он сказал:
- Человек, пришедший с тобой - не Аратап. Я хочу поговорить сПредставителем. 

Офицер одернул его:
- Если Джилберт из Хенриадов болен, тебе вовсе не нужно видетьПредставителя. Нужен врач. 

Только сейчас Байрон разглядел на офицере погоны лейтенантамедицинской службы. 
- Хорошо. Послушай меня. Этот корабль не должен совершать Прыжок. Ноподобное решение может принять только Представитель, и поэтому я долженувидеться с ним. Можешь ты это понять? Ведь ты - офицер. Ты обязандоложить ему об этом. 

Доктор искоса взглянул на юношу, потом обратился к солдату:
- Выведи этого человека отсюда. 

Байрон шагнул вперед. Перед ним с отсутствующим взглядом стоялофицер. Офицер, отвернувшись, пытался нащупать пульс Джилберта. Времени наразмышления не оставалось. Резкой подсечкой Байрон повалил солдата на пол, одновременно выхватывая из его рук хлыст. Он направил его на офицера:
- Бросай оружие! Живо! 

Тот подчинился. Хлыст выпал из его руки. 

Байрон выстрелил - раз, потом другой. Два тела, заливая коридоркровью, валялись у его ног. Он повернулся к Джилберту:
- Прости, но и ты тоже, Джил, - и хлыст щелкнул в третий раз. 

На лице Джилберта навсегда застыло обиженно-недоумевающее выражение. 

Байрон помчался по коридору. На разговоры с Арапатом времени неоставалось. Он ворвался в рубку. На него испуганно смотрел из-за пультачеловек в костюме инженерной службы. 
- Когда следующий Прыжок? - спросил Байрон. 
- Через полчаса. Кто ты? 

Байрон не ответил. Хлыст выстрелил в четвертый раз, и тело свалилосьсо стула. Оставалось всего полчаса. 

Он услышал шум. Тогда, спрятав хлыст в карман, он быстро направился вмашинное отделение. 

У главного компьютера сидели двое. Один из них спросил:
- Кто ты? И что здесь делаешь? Иди на свое место, - на нем былилейтенантские погоны. 
- Слушай меня. Сейчас же прекратите подготовку к Прыжку. Мы всевзлетим на воздух! 
- Погоди, - сказал второй. - Я уже видел этого человека. Это один изпленников. Держи его, Лэнси. 

Он прыжком попытался отрезать Байрону дорогу. Байрон стукнул кулакомпо пульту, перевернув его. 
- Верно, - сказал он. - Я один из пленников. Я Байрон с Вайдемоса. Ното, что я сказал - правда. Исследуйте компьютер, если не верите мне. 

Лейтенант не сводил глаз с нейронного хлыста. Он кротко возразил:
- Это невозможно, сэр, без приказа дежурного офицера илиПредставителя. Потребуются часы, чтобы изменить программу. 
- Тогда зовите его. Зовите Представителя! 
- Можно воспользоваться рацией? 
- Быстрее! 

Внезапно рубка наполнилась людьми. Казалось, вся охрана корабляпримчалась сюда, привлеченная производимым ими шумом. Сопротивление былобессмысленно. Байрон отбросил в сторону хлыст. 
- Не стреляйте! Я безоружен! Я пришел предостеречь вас! Где-то здесьспрятано взрывное устройство. Прыжок означает гибель для всех нас. Прошувас только заглушить двигатели. Не теряйте время. Ведь если я прав, выспасете свои жизни. 

На лицах солдат была написана нерешительность. Они явно не знали, чтоим предпринять. Внезапно раздался неестественно громкий голос:
- По местам! Приготовиться к Прыжку! 

Это был Аратап, обращающийся через радиотранслятор. Затем последовалследующий приказ:
- Молодого человека доставьте ко мне. - Байрона схватили. С обеихсторон были два солдата, крепко державшие его под руки. Он попыталсявырваться, но они оказались сильнее. 

Аратап устало смотрел на Байрона. Юноша вдруг заметил, что егособеседник носит контактные линзы. 
- Ты наделал много глупостей, Фаррилл. 
- Просто я должен был спасти корабль. Отошлите охрану. Я больше непредставляю опасности. 
- Охрана останется здесь. Во всяком случае, пока я не услышу рапортиз компьютерного отсека. 

Они молча ждали, и каждая минута казалась Байрону вечностью. Внезапнона стене зажглось табло с надписью "Компьютерный отсек". 

Аратап включил рацию:
- Докладывайте! 
- Представитель, юноша не солгал! 

Помолчав мгновение, Аратап сказал:
- Пересчитайте время Прыжка на шесть часов позже. 

Он повернулся к Байрону и холодно отметил:
- Ты был прав. 

Жестом он отослал охрану. Они остались одни. 
- Пожалуйста, теперь детали. 
- Это сделал Джилберт из Хенриадов, когда сумел бежать из вашейкаюты. Он же включил сигнал общей тревоги. 

Аратап кивнул. 
- С годами он не поумнел. Но ты - ты ведь на самом деле испугался несмерти? 
- Дело не в моей смерти, - ответил Байрон. - Мятежного мира несуществует, как я уже говорил вам, и вновь могу повторить. Центрсопротивления - Лингана. Я хотел только отомстить за смерть моего отца, атак же избавить леди Артемиду от ненавистного ей замужества. Ну, аДжилберт - он просто сумасшедший. 
- Но Автарх верил в существование этой таинственной планеты. Ведь ондал мне какие-то координаты! 
- Его уверенность базировалась на мечтах сумасшедшего. Джилбертпридумал все это двенадцать лет назад. Автарх вычислил по его рассказамдвадцать возможных планет. Но все это чепуха! 
- И все же кое-что тревожит меня, - заметил Аратап. 
- Что? 
- Ты слишком старательно отговариваешь меня. Конечно, я благодарентебе за то, что ты удержал нас от Прыжка. Теперь ты можешь рассчитывать наблагосклонность Хана. Ты спас также и свою жизнь. И все же я не верю, чтоты откровенен со мной. В тебе живет юношеский романтизм. В твоем возрастевсе хотят стать героями. Именно поэтому мы все же совершим Прыжок. 
- Не вижу причин. 
- Ты глуп, - Аратап нахмурил брови. - И все же жаль, что ты не нанашей стороне. - Это прозвучало как комплимент. И тут же продолжил:
- Сейчас ты вновь будешь посажен под замок. Это простаяпредосторожность. 

Байрон кивнул. Это были тяжелые часы для Байрона. Аратап решил устроить останкамДжилберта космические похороны и пригласил Байрона принять в них участие. Здесь же присутствовали Артемида и Хенрик. Поймут ли они? Поймет ли она, что он должен был сделать то, что сделал? 

Еще его беспокоило то, что корабль вскоре должен совершить Прыжок. Тогда наступят совсем плохие времена. 

Он вновь и вновь пытался проанализировать, прав ли он. А что, если оношибся? Что, если они сейчас совсем близко от мятежного мира? Тогдаинформация уйдет на Тиранию, и сюда немедленно будет послана целая армада. А сам он умрет, зная, что мог спасти этот мир, но вместо этогоспособствовал его гибели. 

Уже стемнело, а он все еще думал о документе, который не успелразыскать. 

Еще Байрона удивляло, что Аратап намерен найти мятежный мир, имея всвоем распоряжении только один корабль. Каковы его намерения? 

Автарх сказал, что документ похищен много лет назад, но кто владеетим теперь? 

Вероятно, тиранийцы. Наверное, они давно знают секрет, как с помощьюодного корабля разрушить целый мир. 

Если это правда, тогда неважно, существует или нет мятежный мир насамом деле. 

Прошло еще немного времени, и к нему явился Аратап собственнойперсоной. Байрон встал, приветствуя его. 

Аратап сказал:
- Мы запросили информацию. В указанном месте действительно естьзвезда. Координаты, данные нам Автархом, верны. 
- И? 
- Но у нас нет необходимости исследовать относящиеся к ней планеты. Как мне сказали мои астронавигаторы, звезда погасла более миллиона летназад. Если там и были планеты, то они давно исчезли. Теперь там нетничего. 
- Тогда. .. 
- Тогда ты прав. Мятежного мира на самом деле не существует. 22. ТАМ! Событие это подорвало все основы философии Аратапа. В последнее времяон не был самим собой. Он был теперь своим отцом. Он, как и отец, все этидни вел эскадру кораблей на битву с врагами Хана. 

Безумные дни! Там, где он ожидал найти мятежный мир, обнаружиласьтолько пустота. У Хана не было врагов, и не с кем было сражаться. Аратаптеперь - просто Представитель, не более того. 

Жаль потраченных эмоций. Это было ни к чему. 

Он сказал Байрону:
- Ты был прав. Мятежного мира не существует. И теперь я хочупоговорить с тобой. 

Молодой человек с сомнением смотрел на него. Аратап вдруг вспомнил, как около месяца назад они встретились впервые. Теперь мальчик повзрослел, и в нем не было страха. Я впадаю в декадентство, подумал Аратап. Многие изнас начинали в свое время симпатизировать этим субъектам. А многие лижелали им добра? 
- Я собираюсь освободить Правителя и его дочь. Этот шаг политическиоправдан. Думаю, я могу освободить их прямо сейчас и отправить домой на"Беспощадности". Сможешь ли ты отвезти их? 
- Ты освобождаешь меня? 
- Да. 
- Почему? 
- Ты спас мой корабль и мою жизнь. 
- Надеюсь, это многому научило вас. 

Аратап беззвучно рассмеялся. Ему определенно нравился этот мальчик. 
- Теперь я назову тебе и другую причину моего решения. До тех пор, пока я искал нити заговора против Хана, ты был опасен. Когда я понял, чтоэти нити ведут на Лингану и что ее вождь мертв, ты перестал представлятьопасность. На Лингану прибудет суд, и скоро она будет под нашим полнымконтролем. И все же мы оставим им надежду. Надежду на освобождение. 
- Так вы освободите нас всех? 
- Это не совсем освобождение, потому что никто из вас не отличаетсяособой лояльностью. С Линганой мы поступим по своему усмотрению, иследующий Автарх вряд ли осмелится восстать против Хана. Ассоциации большене будет. Мятежники, которых мы захватили, будут сосланы на ближайшие кТирании планеты. Ты же не сможешь вернуться на Нефелос; и не рассчитывайна это. Ты и полковник Ризетт, вы всегда будете жить на Родии. 
- Очень хорошо, - сказал сдержанно Байрон, - но как быть со свадьбойАртемиды? 
- Ты хочешь, чтобы она не состоялась? 
- Вы должны знать, что мы любим друг друга и хотели бы пожениться. 
- Как там говорили древние? "Необходимо прощать ложь влюбленным идипломатам". 
- И все же предупредите Хана, что укрепление правящей фамилии наРодии может грозить ему новыми трудностями, как в случае с Линганой. 

Все это время Аратап смеялся. 
- Хочешь добрый совет? - отсмеявшись, спросил он. 
- Какой? 
- Поскорее женись на ней. Для Поханга мы подыщем другую невесту. 

Пораженный Байрон протянул ему руку:
- Спасибо, сэр. 

Аратап пожал ее. 
- Мне не особенно нравится Поханг. Да, я хочу, чтобы ты еще кое-чтозапомнил. Не давай амбициям одержать в тебе верх. Хотя ты и женишься надочери Правителя, сам ты никогда не станешь Правителем. Ты не тот человек, который нам нужен. 

Аратап проводил "Беспощадность" взглядом. Молодой человек свободен, асам он уже на полпути в Тиранию. Да, майора Андроса хватил бы удар! 

Он должен прибыть на Тиранию. Возможно, с ним встретится Хан, чтобывыслушать его. Взвесив все "за" и "против", Хан, безусловно, поймет, чтодругое решение было невозможным, и не осудит его. Ризетт на борту "Беспощадности" также проводил взглядом тиранийскийфлагман. 
- Итак, он отпустил нас! - заметил полковник. - Знаешь, если бы всетиранийцы были похожи на него, я бы пошел к ним на службу. Как ты думаешь, он слышит сейчас, что мы говорим? 

Байрон оторвал глаза от пульта:
- Конечно, нет. Да и вряд ли он захотел бы делать это. Вспомни, ведьон первый рассказал нам все, что знал о нас. 

В рубку вошла Артемида. Она прижала палец к губам:
- Не так громко. Мне кажется, он уснул. Скоро мы уже будем на Родии, верно, Байрон? 
- Чтобы добраться туда, нам хватит одного Прыжка, Арта. Аратапвычислил его для нас. 
- Пойду помою руки, - Ризетт вышел из рубки. 

Они проводили его взглядами, и Байрон обнял девушку. Он целовал ееглаза, губы, волосы, руки; поцелуи были нежными и легкими. 
- Я очень люблю тебя! - сказала она. 
- Я люблю тебя так, - ответил Байрон, - что не могу выразить словами. Как ты думаешь, он даст согласие на наш брак? 
- Пока не знаю. Но я попытаюсь еще раз все объяснить ему. 

Их диалог прервал вернувшийся в рубку Ризетт. 
- Значит, нам предстоит прожить на Родии до самой смерти. .. Не думаля, что меня может ожидать подобное. Эх, и почему этот мятежный мир -только выдумка? 
- Мятежный мир существует, Теодор. 
- Что? ! 
- Мятежный мир здесь. 

Ризетт резко ответил:
- Я еще не совсем свихнулся, Байрон. 
- Я не лгу. Такой мир существует, и я знаю, где он находится. Я могузнать это несколько недель назад, но только сейчас мне удалосьсопоставить все факты. Вспомни слова Джоунти, когда он понял, что мы стобой заодно. Помнишь? 
- Нет. 
- Он сказал, что на свете множество звезд, и до любой из них нужнодобираться через миллиарды миль. Вот тут-то я все и понял. 
- Что ты имеешь в виду? - спросила Артемида. 
- Подумай сама. Метеор врезался в корабль дяди Джила и сбил его скурса. Поэтому окончание Прыжка было уже не в нашей системе планет. Такдумал дядя Джил. Так считал и Автарх. И оба они ошибались. А что, если пристолкновении направление полета и скорость не изменились? 
- Тогда. .. 
- Да, тогда корабль приземлился там, где и должен был - на Родии. Икак это я сразу не догадался? 

Артемида сказала:
- Но ведь тогда мятежный мир должен быть у нас дома. Это невозможно! 
- Почему же невозможно? Этот мир находится где-то в РодийскойСистеме. У нас есть два способа найти его. Давай опять обратимся к фактам. Что случилось с Джилбертом после возвращения из мятежного мира? Он вновьбыл на Родии. Он считал, что это - заслуга совершенного тиранийскогокорабля, хотя скорее всего жители мятежного мира, зная, что на борту этогокорабля один из Хенриадов, никогда не оставили бы его в живых, если быэтот мир находился за пределами Родийской Системы. Кто, кроме родийцев, стал бы сохранять жизнь Хенриаду? 

Артемида взволнованно перебила его:
- Но если то, что ты говоришь, - правда, то мой отец находится встрашной опасности. 
- И находился в ней все последние двадцать лет. Но вовсе не по темпричинам, которые ты имеешь в виду. Однажды Джилберт рассказал мне, каксложно было ему прикидываться дурачком. Но твоему отцу играть свою рольбыло намного сложнее. 
- Ты же не хочешь сказать. .. 
- Именно это я и хочу сказать, Арта. И вот что надоумило меня. Ещекогда Автарх обвинял твоего отца в предательстве, я усомнился в том, чтомой отец мог оказаться таким доверчивым. Мы были уверены, что отец работална Джоунти, и ошибались. Еще больше в моей уверенности меня укрепилДжилберт, когда рассказал о том, что отец и Правитель долго разговаривалив библиотеке. На самом деле отец служил Правителю и был просто лазутчикомв стане Джоунти. Знаешь, почему для меня было так важно спасти корабльАратапа? Не из-за себя, конечно, и даже не из-за тебя. Я должен был спастиПравителя. Он самая важная персона среди нас. Бедняга Джилберт не понималэтого. 

Ризетт простонал:
- Я просто не могу во все это поверить. 

Внезапно в их разговор вмешался новый голос:
- И тем не менее - поверь. Это правда. 

У двери стоял Правитель. Это был его голос и в то же время не его. Онзвучал веско и уверенно. 

Артемида подбежала к нему:
- Отец! Байрон говорит. .. 
- Я все слышал. - Он ласково провел рукой по ее волосам. - И все этоправда. Я даже согласен на ваш брак. 

Она изумленно всматривалась в него:
- Ты говоришь совсем не так, как раньше. Ты говоришь. .. 
- Как если бы я не был твоим отцом, - грустно сказал он. - Ксожалению, Арта, так будет недолго. Как только мы вернемся на Родию, всебудет, как прежде. 

Байрон затаил дыхание. Хенрик жестом подозвал его к себе. 
- Было время, молодой человек, когда мне хотелось принести тебя вжертву. Такое время может возникнуть вновь. И тогда я не смогу защититьтебя. Понимаешь? 

Они кивнули друг другу. 
- Двадцать лет назад я был не так уверен в себе, - продолжал Хенрик. - Я только вступил в эту роль, и страдал нерешительностью. Мне следовалобы убить Джилберта, а я сохранил ему жизнь. Именно поэтому кое-кто теперьзнает, что мятежный мир существует, и что я - его вождь. 
- Это знаем только мы, - возразил Байрон. 
- Не считай Аратапа глупее, чем он есть, - Хенрик слегка усмехнулся. - Вам с ним были известны одни и те же факты, и если ты сумел сделатьправильные выводы, значит, то же самое может и он. Я уверен, что и насвободу он отпустил тебя с одной-единственной целью - чтобы поближеподобраться ко мне. 
- Значит, мне придется покинуть Родию? - Байрон чуть не плакал. 
- Нет. Это будет фатальной ошибкой. Нет никаких причин для подобногопоступка, и это может насторожить кое-кого. Поэтому ты останешься с нами ибудешь делать вид, что ничего не произошло. 
- Но, Правитель, вы не знаете кое-чего. Существует один документ. .. 
- Который искал твой отец? 
- Да. 
- Твой отец, мой мальчик, тоже знал не все. Он знал о существованииэтого документа, но не знал, где документ находится. Если бы он спросил обэтом меня, я бы сразу же сказал ему, что на Земле документа давно нет. 
- Более того, сэр. Я уверен, что им владеют тиранийцы. 
- Ну, конечно же, нет! Документ у меня. Вот уже двадцать лет он уменя. Я получил его, когда еще только зрела идея мятежного мира. И явсегда знал, что нужно нам, чтобы победить. 
- Это какое-нибудь оружие? 
- Это самое мощное оружие во Вселенной. Оно разрушит и Тиранию, иРодию, но спасет Королевства Космической Туманности. Без него мы, конечно, можем противостоять тиранийцам, но при этом только заменим феодальныйдеспотизм другой формой угнетения. Мы должны стремиться совсем к инойполитической модели. Придет время, как это уже было однажды на планетеЗемля, и появится новый, еще невиданный в Галактике тип правительства. НеХанство, не Автархия, не Директория. 
- Во имя неба, - взмолился Байрон, - так что же это будет? 
- Люди. 
- Люди? Но как они смогут управлять? Ведь решения должен приниматьтолько один человек? 
- Ерунда. История докажет тебе, что это возможно не только на одноймаленькой планете, а и во всей Галактике. 

Правитель улыбнулся:
- Подойдите, дети. Я хочу благословить вас. 

Дрожащей рукой Байрон взял за руку Артемиду. Он был как никогдасчастлив. И все же что-то угнетало его. 
- Сэр, не сочтите это нахальством, но позволите ли вы мне заглянутькогда-нибудь в этот документ? 

Артемида весело рассмеялась:
- Если ты не сделаешь этого, отец, моя семейная жизнь не будетудачной. 

Хенрик улыбнулся в ответ:
- Я знаю этот документ наизусть. Слушайте. 

И глядя в смотровое стекло на родийское солнце, Хенрик начал с техсамых слов, которые были старше - гораздо старше - чем все планетыГалактики вместе взятые:Мы, народ Соединенных Штатов, в целях создания совершенного союза, установления справедливости и равенства, обеспечения независимости ибезопасности, одобряем и подтверждаем эту Конституцию Соединенных ШтатовАмерики. .. 


 Айзек АЗИМОВ 


 ГАЛЬКА В НЕБЕ 


 1. МЕЖДУ ДВУМЯ ШАГАМИ
За две минуты до своего внезапного исчезновения Джозеф Шварцпрогуливался по приятным ему улицам пригородного Чикаго, цитируя про себяБраунинга. 

В некотором смысле это было странно, поскольку Шварц едва липроизводил впечатление человека, увлекающегося поэзией. Он выглядел именнотем, кем был: портной на пенсии, которому серьезно не хватало того, чтосегодняшние умники называют "общим образованием". Благодаря своемустремлению к знаниям, он много читал. И хотя его чтение носилобессистемный характер, Шварц знал много "отовсюду понемножку": память унего была великолепная. 

Например, Браунинга он в молодости читал дважды и, конечно же, помнилпрекрасно. Большая часть была ему непонятна, но эти три строчки сталиособенно дороги в последние годы. И он вновь повторил их про себя в этотяркий солнечный день 1949 года. 


"Со мною к радости иди! 

 Все лучшее ждет впереди, 

 Жизни конец, если ты упустил начало. .. "Теперь Шварц полностью ощущал их смысл. После юношеской борьбы зажизнь в Европе, и позднее, в Соединенных Штатах, безмятежная обеспеченнаястарость была особенно приятной. У него была хорошая жена, две удачновышедшие замуж дочери и внук - для утехи в эти последние лучшие годы. Очем еще можно было беспокоиться? 

Правда, существовали еще атомные бомбы и все эти разговоры о третьеймировой войне, но Шварц верил в лучшие черты людей и в то, что они недопустят еще одной войны и того, чтобы Земля когда-либо увидела адразъяренного атома. Поэтому он снисходительно улыбался детям, мимо которыхпроходил, и мысленно желал им быстрого и не слишком трудного пути черезюность к тому лучшему, что впереди. 

Он поднял ногу, чтобы переступить через куклу, лежащую посредитротуара. Спокойно опустить эту ногу ему было не дано. .. 

В другой части Чикаго находился институт ядерной физики, и работавшиев нем люди также имели свои теории относительно моральных качествчеловека, но понимали и то, что инструмент для измерения этих качеств досих пор не создан. Размышления на эту тему зачастую ограничивалисьупованием на некие высшие силы, которые помогут предотвратить попыткилюдей превратить изобретения человечества в смертоносное оружие. 

Удивительно, что человек, проявляя необузданное любопытство висследовании атома, способного погубить в считанные секунды половинучеловечества, обладает столь же удивительной способностью рисковатьсобственной жизнью ради спасения другого человека. 

Как-то доктор Смит, проходя мимо полуоткрытой двери одной излабораторий, вдруг заметил в ней странное голубое свечение. Химик, бодрыймолодой человек, насвистывая, наклонял мензурку, почти до краевнаполненную жидкостью, в которой медленно оседал, постепенно растворяясь, белый порошок. Собственно, почти ничего не происходило, но Смитинстинктивно почувствовал тревогу. 

Вбежав в комнату, он схватил линейку и сбросил ею на пол стоявший напечи тигель. Послышалось шипение расплавленного металла. Смитпочувствовал, как на лице у него выступили капли пота. 

Химик ошеломленно уставился на бетонный пол, на котором уже застылибрызги серебристого металла. 
- Что случилось? - с трудом выговорил он. 

Смит пожал плечами. Он сам еще ничего не понимал. 
- Не знаю. Скажите. .. Чем вы занимались? 
- Ничем, - пробормотал химик. - Это всего лишь необработанный уран. Япроизводил электролиз меди. .. Понятия не имею, что могло случиться. 
- И все же что-то случилось, молодой человек, я видел свечение вокругэтого тигля. А это значит, возникла жесткая радиация. Так, говорите, уран? 
- Да, но необработанный уран, это ведь безопасно. Я имею в виду, чточистота - один из наиболее важных критериев расщепления, не правда ли? Выдумаете произошло расщепление? Это же не плутоний, и его не облучали. 
- К тому же, - задумчиво сказал Смит, - масса была ниже критической. Или по крайней мере ниже той критической массы, которую мы знаем. Мы нестоль хорошо знаем атом, чтобы быть в нем уверенными. Когда металлостынет, я бы советовал вам собрать его и тщательно изучить. 

Он задумчиво оглянулся вокруг, затем подошел к противоположной стенеи остановился у точки на уровне плеча. 
- Что это? - обратился он к химику. - Это всегда здесь было? 
- Что именно? - молодой человек быстро подошел и взглянул науказанную Смитом точку. Тонкое отверстие, которое могло быть проделаногвоздем, было сквозным. 

Химик покачал головой. 
- Раньше я этого не видел, правда, я особо и не приглядывался. 

Смит молчал. Он отошел назад и приблизился к термостату -прямоугольной коробочке с тонкими металлическими стенками. 
- Ну, а это что такое? ! - Смит мягко коснулся пальцем стенкитермостата. В металле тоже было маленькое аккуратное отверстие. 

Глаза химика расширились. 
- Раньше этого точно не было. 
- Хм. А с вашей стороны есть отверстие? 
- Черт побери! Да! 
- Хорошо. А теперь взгляните в отверстие. 

Он приложил палец к дырке в стене. 
- Что вы видите? 
- Ваш палец. Вы отметили им отверстие? 

Смит говорил спокойно, но видно было, что это давалось ему с трудом. 
- Посмотрите в противоположном направлении. .. Что вы видите теперь? 
- Ничего. 
- Но это место, где стоял тигель с ураном? Вы смотрите прямо на него, не так ли? 
- Я думаю, да, - неуверенно сказал химик. 

Быстро взглянув на именную табличку на все еще открытой двери, Смиттихо сказал:
- Все это должно оставаться в строжайшем секрете, мистер Дженингс. Выменя понимаете? 
- Конечно. 
- Тогда выйдем отсюда. Лабораторию необходимо проверить на радиацию, а нам придется обратиться к врачу. 
- Вы думаете, возможно облучение? - химик побледнел. 
- Увидим. 

Однако серьезных следов облучения ни у одного из них не нашли. Кровяные тельца были в норме, ничего не показало и исследование корнейволос. 

Никто в институте так и не смог объяснить, почему тигель с ураном примассе гораздо ниже критической, не подвергавшийся бомбардировке нейронами, неожиданно стал источником жесткой радиации. 

В составленном отчете доктор Смит не сообщил всей правды. Он неупомянул об отверстиях в лаборатории, и о том, что ближайшее к тиглюотверстие было едва заметно, следующее, на другой стороне термостата, былочуть больше, отверстие же в стене, удаленное на расстояние в три разабольшее, имело диаметр крупного гвоздя. 

Луч, движущийся по прямой линии, может пройти несколько миль, преждечем кривизна Земли сделает невозможным его дальнейшее движение, а, значит, и разрушение, и достигнет к тому времени десяти футов в диаметре, послечего направится в космос, расширяясь и слабея. 

Никогда и ни с кем он не делился этой мыслью. 

Никому не рассказывал он и о том, как на следующий день просматривалутренние газеты, поставив перед собой весьма определенную цель. 

В гигантской метрополии каждый день исчезает столько людей, но никтоеще не приходил в полицию с рассказом об исчезновении человека, причемпрямо на виду у всех. 

И доктор Смит постарался об этом больше не думать. .. 
 Для Джозефа Шварца это произошло прежде, чем он успел шагнуть. Поднявправую ногу, чтобы переступить через куклу, он на мгновение почувствовалголовокружение - как будто на долю секунды вихрь поднял и перевернул его. Когда он наконец опустил ногу, дыхание у него перехватило, он ощутилнеожиданную слабость в коленях и стал медленно опускаться на траву. 

Долгое время он не решался открыть глаза, но наконец заставил себясделать это. 

Это была правда! Он сидел на траве, хотя ясно помнил, что шел поасфальту. 

Дома исчезли! Белые дома, каждый со своим садом, стоявшие здесь одинза другим, все исчезли! 

И сидел он на газоне, трава была буйной, неподстриженной, вокругстояли деревья, множество деревьев и еще больше на горизонте. 

Когда шок прошел, он заметил, что листья на деревьях желтые иопадают, словно наступила осень. 

Осень! Когда он поднял ногу, стоял июльский день, и все вокруг былозелено. 

Подумав об этом, он автоматически посмотрел на свои ноги, и вскрикнулот испуга. .. Маленькая кукла, через которую он переступил, - маленькийфрагмент реальности. .. Она была здесь! 

Дрожащими руками он перевернул куклу и увидел, что перед ним - лишьее часть. Кукла была не сломана, а скорее разрезана. А как ровно былсрезан носок ее туфли! Ни один нож не дал бы такого ровного среза! 

Единственным утешением в этом сумасшедшем мире остался егособственный голос, и Шварц заговорил сам с собою. 
- Во-первых, я в своем уме. Я ощущаю себя так же, как всегда. .. Конечно, возможно, что если бы я сошел с ума, то не заметил бы этого. .. 

Он почувствовал панику. 
- Что же со мной? Должно быть какое-то другое объяснение. Может бытьсон? Как определить, сплю я или нет? 

Он ущипнул себя и почувствовал боль, но тут же покачал головой. 
- То, что я чувствую боль, могло мне и присниться. Это недоказательство. 

Он с отчаянием оглянулся вокруг. Может ли сон быть столь отчетливым, столь реальным? Где-то он читал, что сон длится не более пяти секунд, акажущаяся его продолжительность - всего лишь иллюзия. 

Слабое утешение. Он взглянул на часы. Секундная стрелка без усталидвигалась по кругу. Если это сон, то пять секунд тянутся безумно долго. 

Он оторвал взгляд от часов и вытер выступивший на лбу холодный пот. 
- Может быть амнезия? 

Никто не ответил на этот вопрос. Шварц закрыл лицо руками. Что, еслион поднял ногу, и в это время его сознание соскользнуло куда-то. .. Что, если три месяца спустя, осенью, или год и три месяца спустя, или десятьлет и три месяца спустя, он опустил ногу здесь, и в это время его сознаниевернулось. .. Но тогда, где он был, и что делал все это время? 
- Нет! - у него вырвался громкий крик. - Этого не может быть! - Шварцпосмотрел на свою рубашку. Ведь именно ее он надел сегодня утром. Амаленькая кукла, откуда взялась она? 

Он почувствовал, что теряет контроль над собой, и решил, что этодолжен быть сон, или он действительно сошел с ума. 

Неожиданно Шварц заметил, что изменилось и время дня. Приближалсявечер, по крайней мере на это указывали удлинившиеся тени. Он вдруг остропочувствовал свое одиночество. Шварц встал. Конечно же, нужно найти людей, любых людей. А для этого лучше всего выйти на дорогу. И он отправился в тусторону, где деревья росли более редко. 

В воздухе уже ощущалась вечерняя прохлада и начинало темнеть, когдаон вышел к прямой и безликой полосе бетона и направился вдоль нее, срадостью ощущая под ногами твердое покрытие. 

Однако дорога была пуста, и он вновь ощутил страх. Он надеялсявстретить машину. Что может быть легче, чем остановить ее и сказать:

"Вы едете не в Чикаго? " - И он произнес это вслух. 

А что, если он далеко от Чикаго? Что же, тогда любой город, любоеместо, где есть телефон. У него в кармане всего пять долларов и двадцатьсемь центов, но ведь существует полиция. .. 

Он продолжал идти посередине дороги, время от времени оглядываясьназад, не обращая внимания на то, что солнце скрылось за горизонтом, и нанебе появились звезды. 

Стало уже совсем темно, а ни машин, ни домов не было. 

Джозеф испугался повторного головокружения, когда увидел, чтогоризонт слева светится. Холодное голубое сияние было отчетливо видносквозь просветы между деревьями. И это было не зарево лесного пожара - алегкая мерцающая голубизна. И тут он заметил, что так же светится и бетону него под ногами. Шварц наклонился и дотронулся до него рукой -обыкновенный бетон. И все же глаза улавливали едва заметное сияние. 

Шварц с трудом сохранял самообладание. Он был голоден, идействительно напуган, когда вдруг справа увидел свет. 

Без сомнения, это был дом! Он закричал, но голос его одиноко замер впустоте. Да, это был дом, проблеск реальности, излучающий свет сквозьужасную пустоту. Он свернул с дороги и через заросли, между деревьями, через ручей направился на свет. 

Странная вещь! Даже ручей слегка фосфоресцировал. Однако Шварцотметил это лишь краем сознания. 

И вот он уже возле дома, руками касается белых его стен, про себяотмечая, что он сделан не из кирпича, камня или дерева, а как будто изфосфора. Но Шварц не придал этому особого значения - он искал дверь. Когдаон наткнулся на нее и увидел, что звонка нет, то забарабанил по ней изакричал как демон. Услышав звуки шагов внутри, он благословил очарованиечеловеческого голоса. 
- Откройте! - закричал он вновь. 

Послышался слабый звук, и дверь открылась. 

В глазах вышедшей женщины был заметен испуг. Она была высока ихудощава, а чуть поодаль стоял такой же худощавый мужчина в рабочейодежде. .. Нет, не в рабочей одежде. Собственно говоря, ничего подобногоШварц никогда прежде не видел, но что-то неопределенное говорило, что этаодежда предназначена для работы. 

Однако Шварцу было не до размышлений. Для него эти люди и их одеждабыли прекрасны, прекрасны так, как только может быть прекрасен вид другадля одинокого человека. 

Женщина заговорила. Голос ее звучал мягко, но властно. Шварцсхватился за дверь, чтобы устоять на ногах. 

Он никогда не слышал языка, на котором говорила эта женщина. .. 


2. КАК ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПРИШЕЛЬЦАВ тот вечер Ло Марен и ее флегматичный супруг играли в карты, каквдруг ее отец, сидящий в инвалидной коляске, раздраженно отложил своюгазету и позвал:
- Арбин! 

Арбин Марен ответил не сразу. Он осторожно перебирал карты, обдумываяследующий ход, и, приняв решение, рассеянно отозвался:
- Что вам, Гро? 

Седой Гро раздраженно взглянул на зятя и принялся шелестеть газетой. Его успокаивал этот звук. Когда человек еще полон сил, но прикован кинвалидному креслу, ему хочется чем-нибудь выразить свое отношение кпроисходящему. Гро пользовался своей газетой. Он шелестел ею, жестикулировал, бросал при необходимости. 

Гро знал, что на других планетах есть устройства, выпускающиемикрофильмы, которые содержат все последние известия. Он подобных вещей непризнавал, и по прежнему отдавал предпочтение газете. 
- Ты читал об археологической экспедиции, которую они посылают наЗемлю? - спросил Гро. 
- Нет, - спокойно ответил Арбин. 

Гро знал, что получит такой ответ, так как, кроме него, газету ещеникто не читал, а от видеоэкрана семья в прошлом году отказалась. Однакоон привык начинать разговор подобными вопросами. 
- Так вот, они ее отправили, - сказал он. - И к тому же нагосударственные средства. Как тебе это нравится? 

Он прочитал вслух:

"Бел Авардан, глава исследовательского отдела АрхеологическогоИнститута, в интервью с надеждой отозвался об ожидаемых ценных результатахархеологических исследований, которые будут проведены на планете Земля, расположенной на границе сектора Сириуса (см. карту). "Земля, - сказал он, - с ее архаичной цивилизацией и уникальной природой представляет образецнеобычной культуры, на которую ученые долго не обращали внимания. У меняесть все основания уже в ближайшее время ожидать революционных перемен внекоторых из основных концепций социальной эволюции и историичеловечества". - И так далее, - с усмешкой проговорил Гро. 

Арбин Марен, слушавший все это краем уха, пробормотал:
- Что он подразумевает под "необычной культурой? "

Ло Марен, не слушавшая совсем, просто сказала:
- Твой ход, Арбин. 
- Ну, а тебе не кажется странным, что "Трибуна" напечатала все это? -продолжал Гро. - Ты же знаешь, что они не перепечатают сообщениегалактической прессы и за миллион имперских кредов без особой на топричины. 

Не дождавшись ответа, он добавил:
- Потому что они могут сделать из этого передовую статью. Этот пареньсобирается сюда, и они вылезут из шкуры, чтобы не допустить этого. Тытолько посмотри! Взгляни! Почему бы тебе не прочитать это? 

Ло Марен отложила карты и плотно сжала свои тонкие губы. 
- Отец, - проговорила она. - У нас был трудный день. Давай отложимполитику на потом. Пожалуйста. 
- "Пожалуйста! Пожалуйста! " - нахмурившись, передразнил ее Гро. - Вы, я вижу, очень устали от старика, раз уже даже не хотите ответить мне. Явсе понимаю: сидит здесь в углу, и заставляет вас, двоих, работать затроих. .. Но в чем моя вина? У меня есть силы. Я хочу работать. Вы жезнаете, что мои ноги можно было бы вылечить. Но я не могу лечиться, потомучто слишком стар, и затраты на мое лечение не окупятся. Разве это не"странная культура? " Как еще можно назвать мир, где работоспособномучеловеку не дают работать? Я думаю. .. 

Он взмахнул руками, и лицо его покраснело от ярости. 

Арбин встал и положил руку на плечо старика. 
- Стоит ли так переживать, Гро, - сказал он. - Я сейчас прочитаю этустатью. 
- Ладно, зачем это нужно, ты ведь все равно согласишься с ними. Всевы, молодые, просто воск в руках Старейших. 
- Хватит, папа. Не будем начинать этот спор, - резко сказала Ло. 

Арбин не любил, когда упоминали Совет Старейших. Говорить так, какГро, высмеивать древнейшую культуру Земли было просто опасно. 

Конечно, когда Гро был молод, много говорили об отказе от старыхпутей, но тогда были другие времена. Гро, по-видимому, понимал это, нотрудно требовать рассудительности от человека, прикованного к инвалидномукреслу, для которого не остается ничего другого, как считать дни доследующей Проверки. 

Гро почувствовал себя обиженным и замолчал, а вскоре уснул, так и неуспев прокомментировать спортивные события. Газета, прошелестев, выскользнула из его рук. 
- Может быть, мы слишком грубы с ним, - озабоченно прошептала Ло. -Ведь ему нелегко. Такое существование все равно, что смерть, по сравнениюс тем, каким он был раньше. 
- Ничего нельзя приравнивать к смерти, Ло. У него есть газеты икниги. Чуть-чуть волнения только придает ему бодрости. Сейчас он спокоен исчастлив. 

Арбин вновь взялся за карты, и в это время за дверью раздался дикийнечеловеческий крик. 

Арбин замер. Ло со страхом взглянула на мужа. 
- Вывези отсюда Гро. Быстро! - скомандовал Арбин. Ло взялась закресло. Губы ее беззвучно шевелились. Как только кресло двинулось, Громгновенно проснулся. Он выпрямился и автоматически потянулся за газетой. 
- В чем дело, - раздраженно спросил он. 
- Тсс. Все в порядке, - неуверенно пробормотала Ло, увозя кресло всоседнюю комнату. Закрыв дверь, она вопросительно посмотрела на мужа. Снова раздался стук в дверь. 

Открыв дверь, они стали рядом, враждебно глядя на низкого полногомужчину, на лице которого скользила неуверенная улыбка. 
- Чем мы можем вам помочь? - проговорила Ло с официальной вежливостьюи отшатнулась назад, когда мужчина покачнулся и схватился за дверь, чтобыустоять на ногах. 
- Он что, болен? - изумленно спросил Арбин. - Помоги мне внести его вдом. 

Прошло несколько часов. В тишине спальни Ло и Арбин медленноготовились ко сну. 
- Арбин, - проговорила Ло, - а это не опасно? 
- Что? 
- То, что мы взяли в дом этого человека. Кто он такой? 
- Откуда я знаю, - раздраженно ответил он. - Но в конце концов неможем же мы отказать в крове больному человеку. Если мы не узнаем, кто онтакой, то завтра сообщим в региональную службу безопасности, и на этом всезакончится. 

Он отвернулся, явно не желая продолжать разговор. Однако Ло вновьпрервала молчание. Ее тонкий голос звучал еще настойчивее:
- А ты думаешь, он может служить Совету Старейших? Ты же знаешь, какобстоит дело с Гро. 
- Ты имеешь в виду его сегодняшние слова? Это абсолютно нереально. Нео чем и говорить. 
- Я говорю о другом, и ты знаешь это. Я имею в виду, что мы уже двагода нелегально содержим Гро и тем самым нарушаем один из основныхзаконов. 
- Мы не навредили никому, - пробормотал Арбин. - Ведь мы вносим своюдолю, рассчитанную на трех работоспособных. И как они могли что-тозаподозрить? Мы ведь не разрешали ему покидать дом. 
- Они могли узнать про инвалидное кресло. Ты покупал мотор иприспособления. 
- Не будем снова начинать этот разговор, Ло. Я много раз объяснял, что купил всего лишь стандартный кухонный набор. Кроме того, вообще глупоподозревать, что он - агент Братства. Думаешь, они стали бы проделыватьтакой трюк из-за какого-то старика в инвалидном кресле? Что, они не могутприйти днем с официальным ордером на обыск? Подумай сама. 
- Хорошо, но тогда, - ее глаза неожиданно загорелись, - если тыдействительно так думаешь, а я надеюсь, что это правда, он наверное чужак. Он не похож на землянина. 
- Не может быть! Что ты хочешь этим сказать? Это же просто нелепо! Скакой стати кто-то из Империи явится на Землю, именно сюда, к нам? 
- Откуда я знаю? Хотя, возможно, это - какой-нибудь преступник. 

Эта мысль немедленно увлекла ее. 
- Почему бы и нет. Вполне логично. Земля - довольно подходящее местодля укрытия. Кто догадается искать его здесь? 
- Если только он - чужак. Какие у тебя доказательства? 
- Он не знает языка, не так ли? Ты сам убедился в этом. Значит, онявно прибыл с какой-то окраины Галактики, где говорят на каком-то странномдиалекте. Я слышала, что жителям Фомальгаута приходится практически зановоучить язык, чтобы быть понятыми в имперсуде на Транторе. .. Понимаешь, чтовсе это может значить? Если он не землянин, то не зарегистрирован вДепартаменте Контроля, и будет рад избежать этого. Мы сможем использоватьего вместо отца на ферме, и нас опять будет трое, чтобы выполнять вследующем сезоне работу для троих. .. Даже сейчас он сможет помочь убратьурожай. 

Она вопросительно посмотрела на лицо мужа, выражавшеенерешительность. 
- Давай спать, Ло, - сказал он после долгого раздумья. - Обсудим этозавтра. 

На следующее утро пришла очередь Гро высказать свое мнение. Арбин, который полагался на тестя больше, чем на самого себя, с надеждой изложилему суть дела. 
- Твои трудности, Арбин, - сказал Гро, - явно происходят из-за того, что я зарегистрирован как работоспособный, так что вы должны вносить долюза троих. Я не хочу доставлять вам неприятности. Уже второй год я живусверх положенного. Хватит. 

Арбин смутился:
- Я говорю совсем не об этом. Я и не думаю намекать, что вы нам втягость. 
- Хорошо, но какая разница в конце концов? Через два года будетПроверка и мне все равно придется уйти. 
- По крайней мере, у вас будет два года для книг и отдыха. Зачем вамотказываться от этого? 
- Потому что есть еще и Ло. Когда они придут за мною, они заберут ивас. Что я буду за человек, если проживу несколько паршивых лет ценою. .. 
- Перестаньте, Гро. Не нужно драматизма. Мы же много раз говориливам, что сделаем. Мы сообщим о вас за неделю до Проверки. 
- И обманете врача? 
- Мы его подкупим. 
- Хм. .. а этот пришелец, он же удвоит вашу вину. Вы будете отвечать иза то, что прятали его. 
- Он уйдет. Черт побери, стоит ли сейчас думать о нем? ! У нас еще двагода. Но что делать с ним теперь? 
- Пришелец, - задумчиво произнес Гро. - Пришел и постучал в дверь. Пришел ниоткуда. Разговаривает на непонятном языке. .. Не знаю, что ипосоветовать. 
- Он не агрессивен и, кажется, до смерти напуган, - сказал Арбин. -Он не может причинить нам зла. 
- Напуган, говоришь? А что если он помешанный? Что если его слова -не чужой диалект, а просто лепет безумца? 
- Вряд ли. - Однако Арбин был явно обеспокоен. 
- Ты уверяешь себя в этом, потому что можешь использовать его. Хорошо, я скажу тебе, что делать. Отвези его в город. 
- В Чику? - ужаснулся Арбин. - Зачем? 

Гро спокойно сказал:
- Твоя беда в том, что ты не читаешь газет. К счастью для семьи, этимзанимаюсь я. Так вот, в институте Атомной физики изобрели прибор дляоблегчения обучения людей. Об этом была большая статья в воскресномприложении. И им нужны добровольцы. Отвези этого человека. Пусть он будетдобровольцем. 

Арбин упрямо покачал головой. 
- Вы сошли с ума. Я не могу сделать этого. Они в первую очередьспросят регистрационный номер. Начнется расследование, и они узнают все овас. 
- Нет, это им не удастся. Дело в том, что ты абсолютно неправ, Арбин. Институту нужны добровольцы потому, что аппарат еще не испытан. У них, видимо, уже погибло несколько человек, так что, я уверен, они не будутзадавать вопросы. А если пришелец погибнет, он будет, по-видимому, не вхудшем положении, чем сейчас. А теперь, дай мне книжный проектор. Ипринеси заодно газету, хорошо? 
 Когда Шварц открыл глаза, была уже вторая половина дня. Онпочувствовал тупую, заставляющую замирать сердце боль, которая возникаласама по себе, боль из-за того, что он не видит больше жены, а знакомый емумир утерян. .. 

Он встрепенулся, когда над дверью загорелся свет и послышался голос, явно принадлежащий хозяину дома, видимо, фермеру. Затем дверь открылась иему подали завтрак: неизвестную ему мучнистую кашу, напоминавшуюкукурузную, и молоко. 

Он сказал "спасибо" и энергично кивнул головой. 

Фермер что-то ответил и взял в руки висевшую на спинке стула рубашкуШварца. Он внимательно осмотрел ее со всех сторон, особое внимание уделяяпуговицам. 

Затем, повесив ее на место, он отодвинул скользящую дверь ванной, итут Шварц впервые обратил внимание на мягкий молочно-белый цвет стен. 
- Пластик, - тихо пробормотал он, используя это всеобъемлющее слово суверенностью, типичной для профана. Он заметил также, что в комнате небыло ни стыков, ни углов, все ее плоскости плавно переходили одна вдругую. Тем временем его хозяин делал знаки, смысл которых был ясен:Шварца просили умыться и одеться. 

Сопровождаемый одобрительными жестами, он направился в ванную. Единственным неудобством было отсутствие прибора для бритья, однако на всезнаки Шварца в ответ было лишь невнятное бурчание. Шварц провел рукой поподбородку и слегка вздохнул. 

Знаками же его пригласили занять место в небольшом автомобиле. Машинарванулась вперед, и через некоторое время впереди показались белые дома. 
- Чикаго? - быстро проговорил Шварц, указывая на них, вкладывая в этислова последнюю иррациональную надежду, потому что эти дома меньше всегонапоминали город. 

Ответа не было, и последняя надежда исчезла. 


3. ОДИН ИЛИ МНОЖЕСТВО МИРОВ? Бел Авардан, все еще возбужденный после интервью, данного им прессе, ощущал в себе чувство дружелюбия ко всей сотне миллионов звездных систем, входящих во всеобъемлющую Галактическую Империю. Сейчас ему былобезразлично, знают ли его в том или ином секторе. Если его теорииотносительно Земли будут доказаны, его имя будут повторять на всехобитаемых планетах Млечного пути, на каждой планете, на которую ступиланога человека за тысячелетия его экспансии космоса. 

Рано пришедшая к нему известность принесла и некоторые трудности. Емубыло всего тридцать пять, и карьера его была полна противоречий. Онаначалась с потрясшего всех известия о получении им первой ученой степени вуниверситете Арктура. Этот случай был беспрецедентным для человека ввозрасте двадцати трех лет. Его диссертация, опубликованная в журналеархеологического общества, вызвала что-то наподобие взрыва в научнойсреде. И это было впервые в истории университета. 

Для человека, несведущего в археологии, причины, по которым небольшаястатья, озаглавленная "О возрасте артефактов сектора Сириуса ирассмотрении возможной их связи с положениями гипотезы о родине человека", вызвала такой гнев, могли показаться загадочными. Дело в том, что Аварданбрал в качестве исходной теорию некой группы мистиков, которых связывалискорее с метафизикой, чем с археологией, о том, что человечествозародилось на одной планете, а затем постепенно расселилось по Галактике. Теория, с энтузиазмом подхваченная писателями-фантастами, не принималасьвсерьез ни одним из авторитетных археологов Империи. 

Однако Авардан стал силой, с которой приходилось считаться даженаиболее уважаемым из них. Всего за десять лет он заслужил авторитетспециалиста по памятникам доимперской культуры, сохранившимся в различныхуголках Империи. 

Им, например, была написана монография о цивилизации сектора Ригеля, где благодаря успехам в развитии робототехники возникла самостоятельнаякультура, просуществовавшая несколько веков, пока совершенствомеханических рабов не уменьшило человеческую самостоятельность настолько, что флот Империи без труда одержал победу. Основой классической археологиибыло положение об одновременной эволюции людей на различных планетах, происходящей независимо друг от друга, как это было на Ригеле. Какдоказательства приводились расовые различия людей, все еще не исчезнувшиеокончательно, несмотря на долгое кровосмешение. Авардан эффективнопротивостоял этой концепции, доказывая что культура Ригеля представляласобой лишь естественный продукт экономических и социальных условий тоговремени. 

Существовали, кроме того, древние записи, в том числе слова Опихуса, которые сторонники классической теории использовали как образецсвидетельств человека, цивилизация которого не знала еще межзвездныхполетов. Всеми учебниками эти слова использовались как лучшеедоказательство теории Мергера, что человечество представляет собойестественную вершину эволюции любого мира. А основой развития служат водаи кислород при определенных уровнях температуры и гравитации и чтовозможны браки между представителями независимых видов человечества, которые и имеют место после начала межзвездных путешествий. 

Авардан, однако, открыл следы цивилизаций, существовавших за тысячилет до Опихуса, и доказал, что уже в самых ранних записях есть упоминаниео межзвездных полетах. Последней его победой стало доказательство того, что человек появился в исследуемых районах уже обладая высоким уровнемразвития. 

И вот теперь развитие этой теории привело Авардана на одну изнаименее значительных планет Империи, планету по имени Земля. 

Авардан прибыл в единственное место Земли, напоминавшее другиепланеты Империи, высокогорное плато, затерявшееся среди пустынных вершинна севере Гималаев. Здесь, где никогда не было радиоактивности, высилсядворец, архитектура которого явно говорила о его внеземном происхождении. Собственно, это была копия правительственных дворцов, существовавших вболее удачных местах. Каменная поверхность плато была покрыта слоемчернозема, на котором, погруженные в искусственную атмосферу и климат, напять квадратных миль вокруг раскинулись сады и цветники. 

Стоимость всего этого по земным масштабам была немыслимо высока, ноИмперия не скупилась на субсидии. (По статистике, в 827 году галактическойэры ежедневно в среднем пятьдесят новых планет получали статус провинции, так как численность их населения достигала миллиона). 

Во дворце жил Наместник Земли, которому в окружении искусственногокомфорта иногда удавалось забыть, что он являлся наместником столь низкогомира. Но он всегда помнил, что является аристократом высокого звания иветвью древнего рода. 

Его жена менее поддавалась подобным иллюзиям, особенно, когда свершины покрытого травой холма видела перед собой линию, отделяющую их отдикой пустоты Земли. 

Авардан был принят Наместником гораздо теплее, чем предусматривалиофициальные требования, потому что он принес с собой атмосферувеличественной и безграничной Империи. 

Авардан, в свою очередь, нашел много причин для восхищения. 
- Это сделано прекрасно и со вкусом, - похвалил он жилище Наместника. - Удивительно, что влияние центральной культуры ощущается и в самыхотдаленных частях Империи, господин Энус. 

Энус улыбнулся. 
- Боюсь, что здесь, на Земле, дворец Наместника гораздо приятнеепосещать, чем в нем жить, - это всего лишь красивая оболочка, пустаявнутри. Семья, служащие, имперский гарнизон и редкие посетители, такие каквы, - вот и все, что есть у нас от центральной культуры. 

Конечно, даже положение Наместника не позволяло проявлять любопытствоотносительно планов гостя, однако подобные ограничения теряли силу длячеловека, оторванного от Империи. 
- Вы собираетесь пробыть здесь некоторое время, доктор Авардан? -спросил Энус. 
- Трудно сказать. Я прибыл раньше остальной части экспедиции, чтобыознакомиться с земной культурой и получить необходимые разрешения властей. Например, мне нужно ваше разрешение на посещение определенных мест Земли. 
- О, конечно, конечно! Но когда вы начинаете раскопки? И что выхотите найти в этой куче мусора? 
- Если все будет в порядке, я надеюсь разбить лагерь через парумесяцев. А что касается этого мира, то он - что угодно, но не куча мусора. Он совершенно уникален во всей Галактике. 
- Уникален? - резко проговорил Наместник. - Ничего подобного. Этосамый обыкновенный мир. В большей или меньшей степени это - дыра, помойнаяяма, к нему подойдет любой эпитет подобного рода, и все же, несмотря навсю его тошнотворность, он не может быть назван уникальным даже пожестокости и остается обычным грубым аграрным миром. 
- Однако, - сказал Авардан несколько озадаченный энергией, с которойэто было сказано, - этот мир радиоактивен. 
- Ну и что? В Галактике тысячи радиоактивных планет, причем некоторыезаражены в гораздо большей степени, чем Земля. 
- Это правда, - согласился Авардан, - радиоактивных планет тысячи, нолишь одна из них обитаема. Эта. 
- Хорошо, - Наместник неопределенно кивнул, - возможно, в этом смыслепланета уникальна. Однако это незавидное отличие. 
- Дело не только в статистической уникальности. Биологи утверждают, что на планете, где радиация превышает определенный уровень, жизньзародиться не может. Радиоактивность Земли значительно выше этого предела. 
- Интересно. Я этого не знал. По-моему, это действительно доказываетфундаментальное отличие земных организмов от всех остальных. .. Это должнозаинтересовать вас, ведь вы с Сириуса. 

Он иронически усмехнулся и продолжал доверительным тоном:
- Знаете, наибольшая трудность в управлении этой планетой состоит втом, чтобы справиться с антиземными настроениями в Империи, особенносильными в секторе Сириуса, которые, кстати, вызывают у этих земляндовольно интересную реакцию, аналогичную, конечно. Я не утверждаю, чтоантиземных настроений нет в других областях Галактики, но нигде они так несильны, как на Сириусе. 
- Я не могу согласиться с этим, - порывисто ответил Авардан. - Вомне, например, столько же терпимости, как и в любом другом человеке. Яверю в равенство людей, и земляне для меня не исключение. Живые организмывсе одинаковы, все они основаны на веществе, которое мы называемпротоплазмой, и все они могут быть облучены радиацией. Как вы и я. 
- Но как же тогда могла развиться жизнь на Земле? 
- Видите, и вы начинаете удивляться. Однако ответ, по-моему, прост. Дело в том, что уровень радиоактивности на Земле все же недостаточен, чтобы уничтожить уже существующую жизнь. 
- Не понимаю, к чему вы ведете, - сказал Энус. 
- Разве это не очевидно? Жизнь на Земле зародилась до того, какпланета стала радиоактивной. 

Энус с удивлением посмотрел на него. 
- Но ведь этого не может быть! 
- Почему? 
- Но как может планета стать радиоактивной? Продолжительностьсуществования радиоактивных элементов составляет миллионы лет. По крайнеймере, так меня учили еще в университете. Они должны были существовать ещев необозримом прошлом. 
- Однако существует еще искусственная радиоактивность. Возможнытысячи ядерных реакций, в результате которых можно получить какие угоднорадиоактивные изотопы. И можно предположить, что когда-то людииспользовали некоторые из этих реакций в промышленности без надежногоконтроля или даже в военных целях. В результате атомной войны на однойпланете большая часть верхнего слоя почвы могла стать радиоактивной. Чтовы на это скажете? 
- Мне все это непонятно, - ответил Энус. - Я, например, не могупредставить, как можно использовать ядерные реакции в военных целях, иликаким образом они могут выйти из-под контроля. 
- Конечно, вы склонны недооценивать ядерные реакции, потому чтоживете сейчас, когда их контролируют столь просто. Но что если кто-то, какая-то армия применяла это оружие до того, как была разработана защита? Это все равно, что использовать зажигательные бомбы до того, как огоньдогадались тушить водой или песком. 
- Хм, - пробормотал Энус, - вы говорите, как Шект. 
- Кто этот Шект? - Авардан удивленно взглянул на него. 
- Землянин. Один из немногих землян, с которым может разговариватькультурный человек. Он физик и как-то говорил мне, что Земля не всегдабыла радиоактивной. 
- А. .. Ну что же, ничего странного в этом нет, ведь теория придуманане мною. Это составная часть "Книги древних", содержащей основанную напреданиях историю доисторической Земли. 
- "Книга древних"? - Энус, казалось, был удивлен, и несколькорасстроен. - Где вам удалось ее найти? 
- В разных местах. Это было непросто, и мне удалось достать лишьотдельные ее части. Все эти предания, пусть даже лишенные научной основы, довольно важны для моего проекта. .. А почему вы спрашиваете? 
- Потому что это - священная книга радикальной секты землян. Чужакамзапрещается ее читать! Неземлян, или чужаков, как они нас называют, линчевали и за меньшее. 
- По вашим словам, можно подумать, что силы Империи здесьнедостаточно для поддержания порядка. 
- В случаях святотатства - да. Советую прислушаться к моим словам, доктор! 

Прозвучал мелодичный звон колокольчика, гармонирующий с шорохомокружающих их деревьев. Энус встал. 
- Кажется, время обедать. Приглашаю вас присоединиться ко мне инасладиться гостеприимством в той степени, в какой его может предоставитьэтот кусочек Империи на Земле. 

После обеда окруженный гостями Авардан еще раз повторил им большуючасть своей беседы с Энусом, не вызвав своим рассказом никакогосочувствия. 

Румяный мужчина в форме полковника с явно выраженным снисхождениемученого к школяру обратился к нему:
- Если я правильно вас понял, доктор, вы пытаетесь доказать, что этиземные скоты представляют собой древнюю расу, которая, возможно, даланачало всему человечеству? 
- Не могу утверждать наверняка, полковник, но, вероятно, именно так иесть. Надеюсь, что через год смогу ответить вам вполне определенно. 
- Если вы найдете, что это действительно так, в чем я, доктор, сильносомневаюсь, то бесконечно меня удивите. Я уже четыре года на Земле, такчто опыт у меня немалый. И я знаю, что эти земляне - мошенники и негодяи, причем все подряд. Они ленивы, суеверны, скупы, у них нет и намека наблагородство души. Покажите мне землянина, который хотя бы в чем-нибудьможет сравниться с полноценным человеком, со мной или с вами, например, итолько тогда я поверю, что он может представлять расу наших предков. Но дотех пор увольте меня, пожалуйста, от подобных предположений. 
- Землянин хорош, когда он мертв, но и тогда он дурно пахнет, -неожиданно добавил полный мужчина, сидевший у стола. 

Авардан нахмурился, и не глядя на него, ответил:
- Я не собираюсь спорить о расовых различиях, тем более, что в данномслучае это не имеет значения, ведь я говорю о доисторических землянах. Ихсегодняшние потомки долго находились в изоляции в довольно необычнойокружающей среде, и все же я не стал бы говорить о них столь категорично. 

Он повернулся к Энусу. 
- Сегодня вы упоминали одного землянина. 
- Я? Не помню. 
- Физик. Шект. 
- А, да. Да. 
- Случайно не Афрет Шект? 
- Да. Вы о нем слышали? 
- Кажется, да. Я все время пытался вспомнить, и, кажется, мне этоудалось. Он работает в институте Ядерной физики, в. .. Как же называетсяэто место? В Чике? 
- Да, это именно он. И что вы о нем слышали? 
- Только то, что в "Физическом обозрении" была его статья. Я заметилее потому, что просматривал все, относящееся к Земле, а статьи землян вгалактической периодике довольно редки. .. Короче говоря, суть в том, чтоон изобрел нечто, названное им Синапсайфер, который должен улучшатьумственные способности млекопитающих. 
- Действительно? - несколько резко проговорил Энус. - Об этом я неслышал. 
- Я могу найти для вас эту заметку. Это довольно интересная статья, хотя я, конечно, не претендую на понимание ее математического обоснования. Аппарат был испытан на каких-то земных животных, кажется, их называюткрысами, которых затем учили находить правильный путь к пище черезлабиринт. У контрольных обычных крыс на эту задачу уходило втрое большевремени. Вы понимаете, что все это значит, полковник? 
- Нет, доктор, не понимаю, - безразлично ответил военный. 
- Тогда я должен объяснить. Я твердо уверен, что любой ученый, способный проделать эту работу, пусть даже он землянин, ничуть не нижеменя по умственному развитию. 
- Извините, доктор, - вмешался Энус. - Я хотел бы вернуться кСинапсайферу. Доктор Шект проводил эксперименты на людях? 
- Вряд ли, - улыбнулся Авардан, - в экспериментах девять десятых крыспогибало. Вряд ли он решился экспериментировать с людьми до получениялучших результатов. 

Нахмурившись, Энус откинулся в своем кресле и больше не отзывался. 

Еще до наступления полуночи Наместник, предупредив жену, на личномглайдере отбыл в Чику в плохом расположении духа и с чувством гнетущегобеспокойства. 

Тем же вечером Арбин Марен привез Джозефа Шварца в Чику какдобровольца для Синапсайфера Шекта. Сам Шект тем временем уже в течениечаса разговаривал с Наместником Земли. 


 4. ВЕЛИКАЯ ДОРОГААрбин чувствовал себя в Чике беспокойно, как человек, попавший вловушку. Где-то здесь, в Чике, одном из самых больших городов Земли (в немпроживало около пятидесяти тысяч жителей), находилось представительствовеликой Империи. 

Арбин никогда не видел людей, прилетевших с других планет, и все же, здесь в Чике, он то и дело оглядывался в страхе, что подобный случай можетпредставиться. Вряд ли он смог бы объяснить и то, как он собиралсяотличить землянина от чужака, даже если бы тот и попался ему на глаза, однако всем своим существом он чувствовал, что какое-то отличие несомненнодолжно быть. 

Входя в институт, он еще раз оглянулся. Его автомобиль былприпаркован на свободном месте, с талоном, обеспечивающим шестичасовуюстоянку. Сейчас Арбина пугало буквально все. Воздух, казалось, был полонглаз и ушей. 

Только бы этот странный человек не выкинул чего-либо. Хотя онэнергично кивнул в знак согласия, но понял ли он? И как он только дал Гроуговорить себя на это безумие? - мучил себя Арбин вопросами. 

В это время дверь перед ним открылась, раздавшийся голос вывел его иззадумчивости. 
- Что вам нужно? - в голосе чувствовалось нетерпение, возможно, чтоэтот вопрос ему пришлось повторить несколько раз. 
- Мне нужен человек, с которым можно поговорить относительноСинапсайфера, - хрипло сказал Арбин. 

Швейцар изучающе посмотрел на него и сказал:
- Распишитесь здесь. 

Арбин убрал руки за спину и поспешно повторил:
- С кем я могу поговорить относительно Синапсайфера? 

Гро называл ему имя, но оно вылетело у него из головы. 
- Я не могу ничего для вас сделать, пока вы не распишетесь в книгепосетителей, - сказал швейцар, в голосе которого слышались железные нотки. - Таковы правила. 

Не говоря ни слова, Арбин повернулся и направился прочь. В это времяв дверях появилась девушка в белом рабочем халате. 
- Доброволец на Синапсайфер, мисс Шект, - обратился к ней швейцар. -Он не хочет называть своего имени. 
- Это правда? - обратилась она к Арбину. 
- Я хотел бы поговорить с вашим начальником, - сухо ответил он. 
- Хорошо, - она, казалось, вовсе не была обескуражена его ответом. -Пойдемте. 

С замирающим сердцем он последовал за ней в небольшую приемную. 
- Через полчаса доктор Шект примет вас, - мягко проговорила она. -Сейчас он занят. .. 

Она вышла, и Арбин остался один, словно запертый в четырех стенах. Была ли это ловушка? Попал ли он в руки Старейших? 

Никогда еще в жизни Арбина ожидание не было столь долгим. 

Его светлость Энус, Наместник Земли, встретился с доктором Шектом безособого расположения к беседе с ним, испытывая при этом заметноевозбуждение. Для него, четвертый год пребывающего в качестве Наместника наЗемле, посещение Чики все еще оставалось событием. Как представительдалекого Императора официально он занимал положение, равное положениюуправляющего гигантскими, насчитывающими сотни кубических парсеков, секторами Галактики. В действительности же его жизнь немногим отличаласьот ссылки. 

Для человека, заключенного в стерильную пустоту Гималаев, окруженногонаселением, ненавидящим как его, так и Империю, которую он представлял, бегством становилось даже путешествие в Чику. 

Однако и эти путешествия были краткосрочными, поскольку здесь, вЧике, он был вынужден постоянно, даже не снимая на ночь, носитьпропитанную свинцом одежду, хуже того - постоянно принимать метаболин. 

Он горько жаловался на это Шекту. 
- Метаболин, - говорил он, разглядывая таблетку, которую держал вруках, - наверно, это настоящий символ всего, что ваша планета означаетдля меня. Он должен усиливать все обменные процессы, пока я сижу здесь, вэтом радиоактивном облаке, которое вы даже не замечаете. 

Доктор Шект слушал его с легкой усмешкой. Он производил впечатлениеблизорукого, и не потому, что носил очки, просто у него давно выработаласьпривычка рассматривать вещи вблизи, взвешивать осторожно все факты, преждечем сказать что-нибудь. Это был высокий пожилой мужчина, худощавый инесколько сутулый. 

Широкая начитанность по вопросам галактической культуры делала егоотносительно свободным от той абсолютной враждебности и подозрительности, которую средний землянин испытывал даже к такому космополиту как Энус. 
- Я абсолютно уверен, вы не нуждаетесь в таблетках, - сказал Шект. -Метаболин - это один из ваших предрассудков, и вы прекрасно знаете это. Если бы вы не принимали его, то чувствовали бы себя ничуть не хуже. 
- Но не будете же вы отрицать, что ваш метаболизм выше моего? 
- Нет, конечно, ну и что из этого? Я знаю этот имперскийпредрассудок, что мы, земляне, отличны от других людей, но в сущности этоне так. Уж не приходите ли вы сюда как посланник антиземлян? 
- Я говорю серьезно, Шект. Какая еще планета со столь яростныммазохизмом держится за свои бессмысленные традиции? Не проходит и дня, чтобы ко мне не явилась делегация от какого-нибудь из ваших правителей стребованием смертной казни для несчастного, единственное преступлениекоторого в том, что он побывал в запретной зоне, спрятался от Шестидесяти, или просто съел больше, чем ему положено. 
- Да, но вы всегда с готовностью подписываете эти приговоры. Вашеидеалистическое отвращение, как видно, имеет слабую сопротивляемость. 
- Клянусь звездами, я пытаюсь бороться. Но что могу сделать я один? Император требует, чтобы все части Империи жили по своим местным законам. Это мудро и правильно, поскольку лишает поддержки глупцов, готовыхвосстать при первом подходящем случае. 

Стоит мне только возразить, когда ваши Советы, Сенаты и Палатытребуют смерти, что за крики, что за дикий вой поднимается в ту же минуту, какие обвинения сыплются в адрес Империи! Лучше я двадцать лет проведусреди полчищ дьявола, чем на десять минут попаду на подобную Землю. 

Вздохнув, Шект почесал затылок:
- Для остальной части Галактики, если только там подозревают о нашемсуществовании, Земля - это галька в небе. Для нас же это - дом, единственный дом, который у нас есть. И все же мы ничем не отличаемся отвас, просто мы менее удачливы. Мы заключены здесь, на мертвой планете, отрезанные стеной радиации от окружающей нас огромной Галактики, котораяот нас отказалась. Вот вы, Наместник, разрешили бы эмигрировать тем людям, которые захотели бы покинуть Землю? 

Энус пожал плечами. 
- От меня ли это зависит? Люди, живущие на других планетах, не желаютстать жертвами земных болезней. 
- Земных болезней! - Шект нахмурился. - Подобным представлениям пораположить конец. Мы вовсе не носители смерти. Разве вы умерли, побывавсреди нас? 
- Честно говоря, - улыбнулся Энус, - я делал все возможное, чтобыизбежать лишних контактов. 
- Все благодаря вашей пропаганде, основанной исключительно наглупости. 
- Так вы, Шект, хотите сказать, что теория о том, что сами землянерадиоактивны, не имеет никакой научной основы? 
- Да, конечно, как могут они быть не радиоактивными? Так же, как ивы. Так же, как и любой человек на каждой из сотен миллионов планетИмперии. Мы радиоактивны чуть больше, но не настолько, чтобы причинитькому-либо вред. 
- Однако жители Галактики верят в обратное. И кроме того. .. 
- И кроме того, вы хотите сказать, что мы не такие, как все. Мы нелюди, потому что из-за радиации подвержены мутациям и поэтому изменилисьво многих отношениях. .. Тоже не доказано. 
- Но в это верят. 
- И пока в это будут верить, пока нас, землян, будут считать париями, вы будете находить в нас все то, что вызывает ваше возмущение. Выневыносимо давите на нас, и разве странно, что мы отвечаем вам тем же? Можете ли вы жаловаться на ненависть, которой мы лишь отвечаем на вашуненависть? Нет, нет, мы больше защищаемся, чем нападаем. 

Энус был огорчен тем, что его слова вызвали такой гнев. 

"Даже лучшим из этих землян, - подумал он, - присуще все то же слепоечувство противопоставления Земли всей Вселенной". 
- Извините мою бестактность, Шект, - мягко сказал он. - Пустьусталость будет мне оправданием. По существу, мы оба узники Земли. Дайтеруку и будем друзьями. 

Шект улыбнулся. 
- Слова извинения, произнесенные тоном дипломата Империи. Вы плохойактер, Наместник. 
- Тогда будьте хорошим учителем и расскажите мне о вашемСинапсайфере. 

Шект вздохнул и нахмурился. 
- Вы слышали о приборе? Значит, вы не только администратор, но ифизик? 
- Положение обязывает. Но, серьезно, я хотел бы узнать что-нибудь овашем изобретении. 

Глаза Шекта заблестели. 
- Ну что же, говоря попросту, это прибор, предназначенный дляулучшения способностей человека к обучению. 
- Человека? В самом деле? И он действует? 
- Хотел бы я знать. Необходимы дальнейшие работы. Я опишу вампроблему вкратце, и судите сами. Нервная система человека и животногосостоит из нейропротеинового вещества, которое в свою очередь складываетсяиз гигантских молекул, находящихся в состоянии очень шаткогоэлектрического равновесия. Молекулу можно вывести из равновесия легчайшимтолчком, это выведет из равновесия следующую, и так далее. Процесс будетповторяться, пока не достигнет мозга. Сам мозг представляет собойгигантскую комбинацию подобных молекул, всевозможными способамисоединенных друг с другом. Поскольку в наличии имеется примерно десять вдвадцатой степени молекул, то число возможных комбинаций исчисляетсяфакториалом десяти в двадцатой степени. Это число столь велико, что еслибы все электроны и протоны во Вселенной сами стали бы Вселенными, и всеэлектроны и протоны в этих вновь возникших Вселенных тоже бы сталиВселенными, то и тогда все электроны и протоны во всех получившихсяВселенных были бы ничем в сравнении с. .. Вы меня понимаете? 
- Слава звездам, ни слова. 
- Хм. .. Хорошо, короче говоря, то, что мы называем нервным импульсом, это просто возрастающий электронный дисбаланс, идущий от нервов к мозгу, азатем назад к нервам. Это вам ясно? 
- Да. 
- Ну что ж, восславим вашу гениальность. Пока импульс передается понервам клеткам, он передвигается с большой скоростью, посколькунейропротеины практически находятся в контакте друг с другом. Однаконервные клетки ограничены в размере и не имеют контакта друг с другом, таккак разделены тонким слоем соединительной ткани. 
- Ясно, - сказал Энус, - и нервный импульс должен преодолеватьбарьер. 
- Вот именно! Эти слои ослабляют импульс и замедляют его передачу. Тоже самое справедливо и для мозга. А теперь вообразите, что удалось снизитьдиэлектрическую постоянную слоев, разделяющих клетки. Человек сможетбыстрее думать и лучше воспринимать новое. 
- Хорошо, а теперь я вернусь к своему первому вопросу. Прибордействует? 
- Я проводил эксперименты на животных. 
- И каковы результаты? 
- Большинство вскоре умерло от разрушения протеинов мозга, иначеговоря, от их свертывания, словно у яйца, сваренного вкрутую. 

Энус вздрогнул. 
- Есть что-то невыразимо жестокое в хладнокровии науки. А тем, которые не умерли? 
- Ничего определенного, ведь это не люди. Результатыобнадеживающие. .. Но мне нужны люди. Видите ли, это вопрос природныхэлектронных качеств каждого мозга. Но у меня нет людей для экспериментов. Я приглашал добровольцев, но. .. 

Он развел руками. 
- А когда работы будут закончены, что вы собираетесь делать сприбором? - спросил Энус. 

Физик пожал плечами. 
- Не мне это решать. Вопрос будет рассмотрен на Высшем Совете. 
- Вы не думали о том, чтобы сделать изобретение доступным дляИмперии? 
- Я? Ничего не имею против. Но только Высший Совет имеет право. .. 
- Ох, - с нетерпением проговорил Энус, - к черту ваш Высший Совет. Яуже имел с ним дело. Вы согласны говорить с ними, когда это потребуется? 
- Но как я могу повлиять на них? 
- Вы скажите, что если Земля изготовит безопасный для человекаСинапсайфер и сделает его доступным для Галактики, то земляне получатвозможность эмигрировать на другие планеты. 
- В таком случае, - иронически проговорил Шект, - у вас возникнетопасность заражения нашими болезнями. 
- Вы, земляне, - спокойно сказал Энус, - могли бы даже все вместебыть переселены на другую планету. Подумайте об этом. 

В это время дверь открылась, и в кабинет вошла девушка, сразунаполнившая мрачную атмосферу кабинета дыханием весны. 
- Заходи, Пола, - сказал Шект. - Ваша светлость, - обратился он кЭнусу, - разрешите представить вам мою дочь. Пола, это его светлостьгосподин Энус, Наместник Земли. 

Наместник быстро встал и обратился к ней с непринужденнойвежливостью, не дав ей закончить неуклюжую попытку сделать реверанс. 
- Дорогая мисс Шект, - сказал он, - трудно поверить, что на Землеможно встретить столь прелестное существо. Вы явились бы украшением любогоиз существующих миров. 

Он взял Полу за руку, поспешно и несколько смущенно протянутую вответ на его жест. На мгновение он сделал движение, как будто собралсяпоцеловать ее, следуя галантному обычаю предков, но намерение, еслитаковое и было, осуществлено не было. Полуподнятая рука была высвобождена, возможно, несколько поспешно. 
- Я поражена вашей добротой к простой девушке с Земли, - сказалаПола, слегка нахмурившись. - Вы вежливы настолько, что не побоялись дажезаразиться. .. 
- Моя дочь, - вмешался Шект, - заканчивает обучение в университетеЧики, а сейчас две недели работает у меня в лаборатории в качествелаборанта. С гордостью могу сказать вам, что когда-нибудь она займет моеместо. 
- Отец, - мягко сказала Пола, - у меня важное известие для тебя. 

В голосе ее послышалось колебание. 
- Мне уйти? - спокойно спросил Энус. 
- Нет, нет, - сказал Шект. - В чем дело, Пола? 
- Есть доброволец, отец. 
- На Синапсайфер? - пораженно спросил Шект. 
- Так он говорит. 
- Ну что ж, - сказал Энус, - как видно, я приношу вам удачу. 
- Похоже, - Шект повернулся к дочери. - Отведи его в комнату "С", ясейчас приду. 

Когда Пола вышла, он обратился к Энусу. 
- Извините, Наместник. .. 
- Конечно. Как долго продлится операция? 
- Думаю, что несколько часов. Вы хотите присутствовать? 
- Не могу представить себе ничего отвратительнее, дорогой Шект. Яостанусь в посольстве до завтра. Вы сообщите мне результаты? 
- Да, конечно. - Шект, казалось, был обрадован. 
- Хорошо. .. И подумайте над тем, что я говорил о Синапсайфере. 

Энус вернулся к себе еще более обеспокоенный, чем до визита к Шекту. 


 5. ДОБРОВОЛЕЦ ПОНЕВОЛЕОставшись один, доктор Шект мягко нажал кнопку вызова, и в кабинетбыстро вошел молодой лаборант. 
- Пола вам сказала. .. 
- Да, доктор Шект. Я наблюдал за ним на экране. Он определенно неподослан. 
- Должен я сообщить Совету, как вы думаете? 
- Не знаю, что и посоветовать. Совет не одобряет обычную связь, таккак существует возможность перехвата информации. 

Он поспешно добавил:
- Может быть, он нам не подойдет? Ведь нам нужны добровольцы дотридцати лет. Он значительно старше. 
- Мне нужно посмотреть на него, - сказал Шект. 

До сих пор ему удавалось решать все возникающие вопросы вполнеофициально. Он сообщил достаточное количество информации, чтобы создалосьвпечатление откровенности, не более того. И вот теперь настоящийдоброволец, и сразу же после визита Энуса. Была ли здесь связь? Шект имелнеопределенное представление о гигантских скрытых силах, находящихся впротивоборстве на изувеченном лице Земли. Однако он знал достаточно, чтобычувствовать себя полностью в их руках. Но знал он значительно больше, чемподозревали Старейшие. 

И все же, что он мог сделать, когда его жизни угрожала двойнаяопасность? 

Через десять минут он был в комнате, где ожидал его доброволец. Мужчина, похожий на фермера, чувствовал себя неуверенно. Его рукибеспокойно вздрагивали. 
- Итак, сэр, - мягко сказал Шект, - я слышал, что вы не хотитеназвать свое имя. 
- Мне сказали, что если вы получите добровольца, вопросы задаватьсяне будут, - твердым голосом проговорил Арбин. 
- Хм. .. Хорошо, но что-нибудь вы хотите сказать? Или вы хотите начатьэксперимент немедленно? 
- Я? Здесь? Сейчас? - в голосе фермера послышался испуг. - Доброволец- вовсе не я. 
- Нет? Вы хотите сказать, что доброволец кто-то другой? 
- Вот именно. Я хотел бы. .. 
- Понимаю. Он с вами? 
- Можно сказать, да, - осторожно ответил Арбин. 
- Хорошо. Теперь говорите ваши условия. Все, что вы скажете останетсямежду нами. Договорились? 

Фермер кивнул. 
- Благодарю вас. Я согласен, сэр. У нас есть человек на ферме, дальний. .. родственник. Он помогает, понимаете. .. 

Арбин запнулся и Шект серьезно кивнул. 
- Он очень хороший работник, очень хороший, но, понимаете, у него несовсем в порядке голова. Он не болен, ничего, из-за чего его следовало быубрать. Он просто медленно соображает и не разговаривает. 
- Он не умеет разговаривать? - Шект, казалось, был поражен. 
- Ох, нет, умеет. Просто не любит и говорит плохо. 

Физик с сомнением посмотрел на него. 
- И вы хотите с помощью Синапсайфера улучшить его умственныеспособности? 

Арбин медленно кивнул. 
- Он может погибнуть. Вы это понимаете? Мне нужно его согласие. 

Фермер покачал головой медленно и упрямо. 
- Он не поймет. 

Затем настойчиво, почти задыхаясь, добавил:
- Поймите меня, сэр. Этот человек стареет. Это не вопрос Шестидесяти, но что, если на следующей Проверке они решат, что он полоумный и заберутего? Мы не хотели бы его потерять и поэтому я привел его сюда. 
- Я понимаю. Ведите сюда вашего родственника. 

Он дружески похлопал фермера по плечу. Арбин судорожно улыбнулся, чувствуя невыразимое облегчение. 
 Шект взглянул на тучного человека, лежащего на кушетке. Мужчина спали дышал при этом ровно и глубоко. Шект нагнулся к нему и не нашел в еголице никаких признаков слабоумия. 

Старик! Хм. .. 

Он искоса взглянул на Арбина, который внимательно следил запроисходящим. 
- Вы не будете возражать против анализа кости? 
- Нет, - крикнул Арбин и затем более спокойно добавил: - Я не хочуничего, что могло бы послужить идентификации. 
- Это может оказать нам помощь, если мы будем знать его возраст, -сказал Шект. 
- Ему пятьдесят, - отрезал Арбин. 

Физик пожал плечами и вновь посмотрел на спящего. Когда его привели, он был, или по крайней мере казался, одиноким и потерянным. Дажегипнотические таблетки, по-видимому, не вызвали у него никаких подозрений, быстрая судорожная улыбка - и он проглотил их. 

Лаборант возился уже с последней из нескольких неуклюжих установок, которые вместе составляли Синапсайфер. Нажатие кнопки, и молекулы вполяризованных окнах операционной поменяли свое расположение, сделав ихнепрозрачными. И теперь лишь искусственный свет озарял своим холоднымсиянием пациента, удерживаемого мощным диамагнетическим полем в несколькихдюймах над операционным столом. 

Здесь же в темноте сидел Арбин, ничего не понимающий, но тем не менеерешительно настроенный самим фактом своего присутствия предотвратитьвозможные грязные трюки, на которые, по его разумению, способны такогорода ученые. 

Физики не обращали на него внимания, занятые подгонкой электродов кголове. Это была долгая и трудная работа, требующая большой точности. Шектболезненно улыбнулся. Конечно, морщины на человеческом лице не всегдадавали точное представление о возрасте, но в данном случае их былодостаточно. Этот человек был старше пятидесяти. 

И тут улыбка исчезла с его лица. Он нахмурился. С морщинами что-тобыло не так. Они выглядели странно, не совсем. .. 

На мгновение он был готов поклясться, что его череп имеет примитивнуюформу, словно анахронизм, но. .. 

В конце концов, этот человек психически ненормален, так почему бы инет? И тут он неожиданно, пораженный, воскликнул:
- Как я не заметил? У этого человека на лице растут волосы! 

Он повернулся к Арбину. 
- У него всегда была борода? 
- Борода? 
- Волосы на лице! Идите сюда! Видите? 
- Да, сэр. - Арбин лихорадочно соображал. Утром он заметил это, нопотом забыл. - Это у него от рождения, - сказал он, и добавил:
- По-моему. 
- Ладно; удалим это. Вы же не хотите, чтобы он выглядел как дикоеживотное, не так ли? 
- Нет, сэр. 
- У него волосы и на груди, - сказал лаборант, удалявший волосы слица. 
- Великая Галактика, - сказал Шект, - дайте мне взглянуть! Да это женастоящий ковер! Ладно, оставьте это. В рубашке этого не видно, да и поразаняться электродами. Присоединяйте здесь, здесь и здесь. 

Дюжина микроэлектродов, которые должны были уловить тончайшее эхомикротоков, передаваемых от одной клетки мозга к другой, были введены вкожу. 

Дольше всего заняла настройка Синапсайфера. Записывались показанияприборов, вновь и вновь проверялись инструменты и опять продолжаласьнастройка. 

Наконец Шект улыбнулся Арбину и сказал:
- Скоро все кончится. 

Масса аппаратуры нависла над спящим, как медлительное и прожорливоечудовище. Четыре длинных провода тянулись к рукам и ногам пациента, сераяпрокладка из чего-то, напоминающего резину, была аккуратно подложена подшею и зажимами крепко закреплена на плечах. Наконец два электрода былизакреплены на висках. 

Шект не сводил глаз с хронометра, его правая рука лежала навыключателе. Большой палец руки сдвинулся, ничего заметного не произошло. Прошли, казалось, часы, в действительности же, всего около трех минут, ипалец двинулся вновь. 

Помощник Шекта склонился над все еще спящим Шварцем и радостнопроизнес:
- Он жив. 

Прошло еще несколько часов, в течение которых было произведеномножество измерений. В комнате царила атмосфера почти дикого восторга. Была уже почти полночь, когда глаза добровольца открылись. 

Шект отошел измученный, но счастливый. 
- С ним все в порядке, - сказал он, коснувшись ладонью лба пациента. 
- Несколько дней ему придется побыть здесь, - твердо проговорил он, повернувшись к Арбину. 

В глазах Арбина немедленно появилось беспокойство. 
- Но. .. но. .. 
- Можете положиться на меня, он будет в безопасности. Кроме того, онможет умереть, если вы заберете его сейчас. Что вам это даст? . . А если онумрет, вам придется объяснять Старейшим, откуда взялся труп. 

Последние слова сделали свое дело. 
- Но как я буду знать, когда прийти за ним? Я не хочу называть егоимени, - проговорил Арбин. 

Это было согласие. 
- Приходите через неделю, - сказал Шект, - я буду ждать вас. Выдолжны верить мне и ничего не бояться. 
 Было уже далеко за полночь, когда Шект наконец подумал об отдыхе, ито лишь благодаря настойчивости Полы. Но уснуть он не мог. Встав скровати, он сел у окна, глядя на город, погруженный во тьму ночи. Нагоризонте, по другую сторону озера, светилось голубое сияние смерти, царившее почти над всей Землей. 

События изнурительного дня в бешеном темпе промелькнули в егосознании. После того как напуганный фермер ушел, первым делом Шектсвязался с посольством. Энус должно быть ждал его, потому что ответил сам. 
- А, Шект, добрый вечер. Ваш эксперимент окончен? 
- И почти то же самое с моим добровольцем. Бедняга. 
- Значит, я был прав, когда решил не оставаться. По-моему, вы, ученые, тоже способны на убийство. 
- Он еще жив, Наместник, и, может, нам удастся спасти его, но. .. - онпожал плечами. 
- Да, крысы в этом деле предпочтительнее, Шект. .. Однако где вы моглипривыкнуть ко всему этому? 
- Старею, ваша светлость, - просто ответил Шект. 
- Опасное занятие у вас, - послышался сухой ответ. - Идите спать, Шект. 

И вот Шект сидит здесь, глядя на темный город умирающего мира. 

Два года шли испытания Синапсайфера, и два года он был рабом СоветаСтарейших, или Братства, как они себя называли. 

Он написал несколько статей, которые можно было бы опубликовать вСирианском Журнале Нейрофизиологии и которые могли принести ему стольжеланную известность во всей Галактике. Статьи лежали у него в столе. Ноони не были опубликованы. 

Вместо этого появилась туманная и специально искаженная статья в"Физическом Обозрении". Такова была воля Братства. 

И все же Энус был заинтересован. Почему? 

Имело ли это связь с другими секретами, о которых он узнал? Подозревала ли Империя то же, что и он? 

За двести лет Земля восставала три раза. Под знаменемпровозглашаемого древнего величия Земля выступала против гарнизоновИмперии, и Галактический Совет не был особенно обрадован тем безвыходнымположением, в которое попала Земля, кровью вычеркивая себя из списканаселенных планет. 

Однако, на этот раз все могло быть иначе. .. 

Но действительно ли это так? Насколько он может доверять словамумирающего сумасшедшего, словам, которые на три четверти не имели смысла? 

Какая разница? В любом случае он не посмел бы ничего предпринять. Только ждать, хотя он стареет и скоро ему шестьдесят. 

Но даже на этом ничтожном, обугленном шарике, Земле, он хотел жить. 

Он снова лег, и уже засыпая, подумал о том, не мог ли его разговор сЭнусом быть перехвачен Старейшими? Он еще не знал, что Старейшие имелидругие источники информации. 

Рано утром один из помощников Шекта, молодой лаборант, обдумывалслучившееся. 

Он восхищался Шектом, однако прекрасно знал, что секретныйэксперимент на неизвестном властям добровольце был нарушением приказаБратства, которому был придан статус Закона, что делало неподчинениесерьезным проступком. 

Кем был этот доброволец? Кто же прислал этого человека? СоветСтарейших, в тайне от всех, с целью проверить преданность Шекта? А можетШект - предатель? Вчера днем он говорил с кем-то наедине, с кем-то внелепой одежде, которую носят чужаки, опасаясь радиоактивного заражения. 

В любом случае Шект обречен на гибель, но почему и он долженследовать за ним? Он, такой еще молодой, с почти четырьмя десятилетиямижизни впереди. 

Кроме того, это означало бы продвижение. .. А Шект так стар, что влюбом случае доживет лишь до следующей Проверки, так что для него в этомбудет не много вреда. Практически никакого. 

Лаборант решился. Он на коммутаторе набрал комбинацию из цифр исвязался с премьер-министром, который, после Императора и Наместника, былвластен над жизнью и смертью любого человека на Земле. 
 Наступил вечер следующего дня. Туманные впечатления в голове Шварцастали проясняться. Он вспомнил поездку, низкие беспорядочно стоявшие наберегу озера строения, долгое ожидание. 

И потом - что? Что? Ах да, они пришли за ним. Потом была комната синструментами и приборами, две таблетки. .. Они дали ему таблетки, и он сготовностью их проглотил. Что он терял? 

А потом - пустота. 

Стоп. Проблески сознания были. .. Люди, склонившиеся над ним. .. Девушка, приносившая ему еду. .. 
 Проходили дни, и Шварц начал ориентироваться. Мужчину, которыйприходил к нему, звали доктор Шект. Девушка была его дочь, Пола. Шварцобнаружил, что он больше не нуждался в бритье. Волосы на лице не росли. Это напугало его. А росли ли они когда-нибудь? 

Силы быстро возвращались к нему. Ему разрешили одеваться и ходить. 

Страдал ли он амнезией? Была ли это причина, по которой они подверглиего операции? Был ли этот мир естествен и нормален, в то время как все, что он помнил, было фантазией его больного рассудка? 

Ему не разрешалось выходить из комнаты даже в коридор. Означало лиэто, что он узник? Может быть, он совершил преступление? 

Никто не потерян так, как человек, заблудившийся в запутанныхкоридорах собственного одинокого ума. Никто не беспомощен так, какчеловек, лишенный памяти! 

Пола обучала его новому для него языку. Это ее развлекало. Шварц небыл особенно удивлен той легкостью, с которой улавливал и запоминал слова. Он помнил, что в прошлом у него была хорошая память. За два дня оннаучился понимать отдельные фразы. Через три начал говорить. 

На третий день, однако, ему пришлось удивиться. Шект научил егоцифрам и решал с ним задачи. Шварц должен был давать ответы, а Шект просебя отмечал, сколько времени у него на это уходит. Затем Шект объяснилему значение термина "логарифм", и спросил, чему будет равен логарифмдвух. 

Шварц осторожно подбирал слова. Когда слов не хватало, он дополнялответ жестами:
- Я - не - сказать. Ответ - не - число. 

Шект возбужденно кивнул головой и проговорил:
- Не число. Не это, не то, часть этого, часть того. 

Шварц прекрасно понял, что Шект своими словами подтверждает, чтоответ - не целое число, а дробь, и поэтому сказал:
- Ноль целых, три, ноль, один, ноль, три - и дальше - цифры. 
- Достаточно! 

Пришло время удивиться и Шварцу. Как он узнал ответ? Шварц былуверен, что никогда прежде не слышал о логарифмах, и все же у него вголове сразу же появился ответ. Он не имел ни малейшего представления опроцессе его вычисления. Он чувствовал, что его ум начал представлятьсобой нечто самостоятельное. 

А может, он был математиком до того, как его поразила амнезия? 

Жить в неизвестности ему было трудно. В Шварце нарастало желаниевырваться на волю; где-то там должны быть ответы на все вопросы, которыеему никогда не узнать, если он будет заточен в этой комнате, где ончувствовал себя подопытным кроликом. 

Такая возможность представилась на шестой день. Шварцу началидоверять. Утром его посетил Шект, затем он ушел. 

Шварц подождал, пока не убедился, что Шект не вернется, после чегомедленно закрыл рукой небольшую светящуюся точку на двери, так делалилюди, обслуживающие его. Дверь плавно и беззвучно отошла в сторону. .. Коридор был пуст. 

Так Шварц сбежал. 

Мог ли он знать, что все шесть дней его пребывания здесь агентыСовета Старейших следили за институтом, его комнатой и им самим? 


 6. НОЧНЫЕ СТРАХИНочью дворец Наместника выглядел не менее сказочно, чем днем. Гирлянды вьющихся вечерних цветов (завезенных на Землю) раскрыли белыебутоны, наполняя весь дворец тонким ароматом. В поляризованном свете луныискусственные самоцветы, умело впаянные в орнамент на стенах здания, давали легкое фиолетовое мерцание на фоне металлического блеска. 

Энус смотрел на звезды и любовался ими как частью того мира, ккоторому он принадлежал. Над землей было обычное небо, которое не имелотой непередаваемой красоты небес центральных миров, где звезды были такгусты, что темнота ночи почти отсутствовала в их сиянии. Не было у него исвоеобразного великолепия пограничных миров, где непроницаемая темноталишь изредка освещалась тусклым светом одинокой планеты и где одинокиезвезды были неотличимы от алмазной пыли Млечного пути. 

На небосклоне Земли сразу были видны две тысячи звезд. Среди них -Сириус, вокруг которой вращалась одна из десяти наиболее населенных планетИмперии, Арктур - столица сектора, в котором родился Энус. Свет Трантора, столицы Империи, тоже затерялся где-то в Млечном пути. 

Энус почувствовал прикосновение к плечу нежной руки и накрыл еесвоей. 
- Флора! - прошептал он. 
- Все устроится, - послышался голос жены. - Уже почти утро, а ты таки не ложился спать после возвращения из Чики. Может, ты позавтракаешь? Мнезаказать еду сюда? 
- Почему бы и нет? 
- Что тебя беспокоит? - мягко спросила она. 
- Не знаю, - проговорил Энус, покачав головой. 
- Я устал от накопившихся проблем. .. Этот Шект и его Синапсайфер, иэтот археолог Авардан с его теориями. И многое другое. 
- Эти земляне! - сквозь зубы продолжал Энус. - Многое указывает нато, что они вновь готовят восстание. 

Он посмотрел на жену. 
- Ты знаешь, что доктрина Совета Старейших состоит в том, что некогдаЗемля была единственным домом человечества? 
- Но ведь именно об этом говорил Авардан, не так ли? 
- Да, именно так, - мрачно произнес Энус, - но он говорил только опрошлом. Совет Старейших говорит и о будущем. Земля, утверждают они, вновьстанет столицей расы. Они провозглашают даже приближение мифическоговторого царствия Земли, предупреждают, что Империя погибнет, а Земляприобретет свое первозданное величие. Трижды подобная чушь вызывалавосстания, которые заканчивались массой разрушений на Земле, но это непоколебало их веру. 
- Они всего лишь несчастные существа, эти земляне, - сказала Флора. -Что у них есть, кроме веры? Они лишены абсолютно всего: нормального мира, нормальной жизни. Они лишены даже достоинства, которое равняло бы их сдругими людьми Галактики. Поэтому они живут в мечтах. Можно ли осуждать ихза это? 
- Да, можно, - возбужденно воскликнул Энус. - Пусть оставят своимечты и борются за признание. Они не отрицают своего отличия. Они простохотят заменить "хуже" на "лучше", и трудно ожидать, что остальнаяГалактика согласится с ними. Пусть забудут свою помешанность, своиустаревшие и унизительные "законы". Пусть будут людьми и на них будутсмотреть как на людей. .. Но не будем об этом. Что, например, происходит сСинапсайфером? Здесь есть кое-что, что не дает мне уснуть. - Энуснахмурился. 
- Синапсайфер? . . Это не тот прибор, о котором за обедом говорилдоктор Авардан? Ты ведь из-за него ездил в Чику? 

Энус кивнул. 
- И что ты там узнал? 
- Собственно говоря, ничего. Я знаю Шекта. И знаю неплохо. Я уверен, что этот человек умирал от страха все время, пока я с ним говорил. Здеськакая-то грустная тайна, Флора. 
- Но машина работает? 
- Разве я нейрофизиолог? Шект говорил, что нет. Доброволец, которыйбыл подвергнут обработке, как он утверждает, почти мертв. Но я этому неверю. Я чувствовал его возбуждение. Более того. Он торжествовал! Егодоброволец жив и эксперимент завершился благополучно, или я в жизни невидел счастливого человека? ! Тогда почему он лгал мне? Ты представляешь, что такое Синапсайфер в действии? Ты понимаешь, что Шект может создатьрасу гениев? 
- Но зачем тогда держать это в секрете? 
- Ах! Зачем? Тебе это не ясно. Восстания землян потерпели неудачу? Так увеличьте уровень интеллекта среднего землянина. Удвойте его. Утройте. 
- Ох, Энус. 
- Мы можем оказаться в положении обезьян, атакованных людьми. 
- Ты сгущаешь краски. Бюро внешних провинций всегда может выслатьнесколько психологов для выборочной проверки уровня интеллекта землян. Любое отклонение будет обнаружено. 
- Да, конечно. .. Но возможно и что-нибудь другое. Я не уверен ни вчем, кроме того, что восстание готовится. 
- Ну, а мы готовы к нему? 
- Готовы? - Энус с горечью рассмеялся. - Я - да. Гарнизон вготовности. Все, что можно было сделать имеющимися средствами, я сделал. Но, Флора, я не хочу восстания. Я не хочу, чтобы мое наместничество вошлов историю как наместничество восстания. Я не хочу, чтобы мое имя связывалис насилием и смертью. Меня наградили бы за это, но в историю я вошел быкак кровавый тиран. Я предпочел бы известность человека, которыйпредотвратил восстание и спас бесценные жизни двадцати миллионов дураков, - довольно безнадежно закончил он. 
- И ты можешь это сделать? 
- Как я могу? Все против меня. Само бюро поддерживает этих фанатиков, присылая сюда Авардана. 
- Но я не понимаю, чем может навредить нам этот археолог? 
- Разве это не ясно? Он хочет, чтобы ему дали доказать, что Земля -родина человечества, то есть научно подтвердить домыслы этих фанатиков. 
- Так останови его. 
- Не могу. У него есть разрешение из Бюро Внешних провинций, одобренное Императором. Это абсолютно лишает меня власти над ним. Но и этоне худшее, Флора. Знаешь, как он собирается доказывать свою теорию? Попробуй догадаться. 

Флора мягко улыбнулась. 
- Ты смеешься надо мной. Я же не археолог. Наверное попробуетраскопать какие-нибудь статуи или кости и датировать их порадиоактивности, или что-нибудь в этом роде. 
- Если бы это было так. Дело в том, что он собирается проникнуть врадиоактивные зоны Земли. Там он намеревается найти артефакты и доказать, что они существовали до того, как почва Земли стала радиоактивной, поскольку он утверждает, что радиоактивность искусственная, исоответственно определить ее возраст. 
- Но это почти то же, что сказала я. 
- А ты знаешь, что означает проникнуть в радиоактивную зону? Этозапрещено одним из основных Законов самих землян. 
- Но тогда все отлично. Земляне сами остановят Авардана. 
- Прекрасно. Его остановит сам премьер-министр! А как я смогу потомубедить его, что это не правительственный проект, что святотатство исходитне от Империи? 
- Премьер-министр не может быть столь обидчивым. 
- Не может? - Энус откинулся назад и посмотрел на жену. - Ты в высшейстепени наивна. Знаешь, что произошло около пятидесяти лет назад? Ярасскажу, и ты сможешь судить сама. 

На Земле, видишь ли, нет статуса ее принадлежности к Империи, поскольку эти сумасшедшие земляне считают, что Земля по праву должнаправить Галактикой. Однако случилось так, что молодой Станнел Второй(помнишь Императора, который был не совсем в своем уме, так что от властиего почти сразу отстранили) приказал, чтобы инсигния Императора былаподнята в столице Земли Вашене, в их Зале Совета. Сам по себе приказ былрезонным, поскольку инсигния имеется в любом Зале Совета, на каждойпланете Галактики как символ единства Империи. И вот что произошло. 

В день, когда инсигния была поднята, город превратился в скоплениебунтовщиков. В Вашене фанатики сорвали инсигнию и напали на гарнизон. УСтаннела Второго хватило безумия требовать выполнения приказа, даже еслибы это потребовало уничтожения всех землян, но он был отстранен от власти, и Эдар, его преемник, отменил приказ. И вновь воцарился мир. 
- Ты хочешь сказать, - с недоверием проговорила Флора, - что инсигниютак и не подняли вновь? 
- Именно так. И Земля - единственная из миллионов планет Империи, неимеющая инсигнии в Зале Совета. Планета, на которой мы сейчас находимся, самая ничтожная. Но они вновь будут драться до последнего человека, повтори мы сейчас эту попытку. А ты спрашиваешь, чувствительны ли они? Даони просто сумасшедшие. 

Наступившую тишину вновь нарушил слабый голос Флоры:
- Энус? 
- Да. 
- Восстание беспокоит тебя не только потому, что оно может повлиятьна твою карьеру. Мне кажется, ты ждешь действительно опасного дляИмперии. .. Не скрывай от меня. Ты боишься, что эти земляне победят? 
- Флора, я не могу говорить об этом. Это даже не догадка. .. Можетбыть, четыре года в этом мире - это слишком много для нормальногочеловека. Но почему эти земляне так уверены в себе? 
- Откуда ты это знаешь? 
- О, я знаю. У меня есть источники информации. В конце концов ихсокрушали трижды. У них не должно остаться иллюзий. Им противостоят двестимиллионов миров, каждый из которых сильнее их, и все же они уверены всебе. Они столь тверды в своей вере в какую-то судьбу илисверхъестественную силу, во что-то известное только им. Может быть. .. может быть. .. 
- Может быть что, Энус? 
- Может быть, у них есть свое оружие? 
- Оружие, с помощью которого один мир сможет победить двестимиллионов? Ты паникуешь. Такого оружия нет. 
- Я уже упоминал Синапсайфер. 
- Но его действие можно обнаружить. Может быть, тебе известно другоеоружие, которое они могут использовать? 
- Нет, - неохотно ответил Энус. 
- В этом-то все и дело. Такое оружие и невозможно. А почему бы тебене связаться с премьер-министром и из лучших побуждений предупредить его опланах Авардана? Это отведет все подозрения по поводу участия Империи вэтом глупом нарушении их обычаев. И в то же время ты, не вмешиваясь, остановишь Авардана. .. А теперь, почему бы тебе не поспать? Прямо здесь. Можно опустить кресло, а когда ты проснешься, я пришлю завтрак. При солнцевсе видится по-другому. 

Так Энус после бессонной ночи заснул за пять минут до рассвета. 

А спустя восемь часов премьер-министр узнал от него об Авардане и егомиссии. 


 7. РАЗГОВОР С СУМАСШЕДШИМИЧто касается Авардана, то его интересовало только то, как заполнитьсвое свободное время. Его корабль "Опихус", на котором прибудут остальныечлены экспедиции, можно ожидать не раньше чем через месяц, поэтому втечение месяца он будет полностью предоставлен самому себе. 

На шестой день по прибытии на Землю Бел Авардан воспользовалсяуслугами Земной Компании воздушных перевозок и сел на стартоплан междуЭверестом и столицей. 

Он сознательно отказался от скоростного глайдера, предложенногоЭнусом, поскольку, как человек здесь чужой и как археолог, хотел увидетьжизнь людей, населяющих Землю. 

Была и другая причина. 

Авардан жил в секторе Сириуса, пресловутом первом секторе Галактики, где антиземные настроения были особенно сильны. И все же он предпочиталсчитать, что у него не было подобных предрассудков. Конечно, у негосложилась привычка думать о землянах, как о неких нелепых существах, дажесамо слово "землянин" казалось ему нелепым. Но он действительно был лишенпредрассудков. 

Так, по крайней мере, он думал. Например, если бы землянин, обладающий необходимыми знаниями и способностями, выразил желаниеприсоединиться к его экспедиции, он бы согласился. .. Только если другиеучастники экспедиции не будут возражать. 

Он задумался. Конечно, он смог бы есть вместе с землянином, или дажеспать на одной кровати в случае необходимости, но при условии, чтоземлянин будет достаточно чист и здоров. 

Собственно говоря, он смог бы во всех отношениях рассматривать егокак любого другого человека. И все же нельзя отрицать, что он никогда несможет забыть, что землянин - это землянин. 

И вот ему представился случай проверить себя. Он летел в самолете вокружении землян и чувствовал себя вполне естественно. 

Авардан оглянулся на обычные и ничем не примечательные лицапассажиров. Отличил бы он этих землян в толпе от других людей? Вряд ли. 

От этих мыслей его отвлек смех. Объектом внимания пассажиров былипожилые мужчина и женщина. 

Авардан повернулся к соседу. 
- Что там происходит? 
- Сорок лет они были женаты и сейчас совершают поездку вокруг Земли. 

Пожилой мужчина, раскрасневшийся от удовольствия, многословнорассказывал историю своей жизни. Жена время от времени вмешивалась, педантично исправляя малозначительные подробности. Все это выслушивалосьокружающими с величайшим вниманием, и земляне показались Авардану такимиже теплыми и человечными, как любые другие люди в Галактике. 

И тут кто-то спросил:
- А когда ваши Шестьдесят? 
- Через месяц, - с готовностью ответил мужчина, - шестого ноября. 
- Ну что ж, - сказал спрашивающий, - надеюсь вам повезет с погодой вэтот день. Помню, когда было Шестьдесят моего отца, лил проливной дождь. Япошел с ним, знаете в такой день человек нуждается в компании, и он всевремя жаловался на дождь. - Слушай, - сказал я, - что ты жалуешься, отец? Ведь возвращаться-то придется мне. 

Раздался общий взрыв смеха, к которому не замедлила присоединиться ипожилая чета. Авардан, однако, почувствовал приступ ужаса, вызванногоясным и невыносимым подозрением. 
- Эти шестьдесят, - обратился он к сидящему рядом мужчине, - окоторых они говорят, имеется в виду, что человека, достигшего шестидесяти, убивают? 

В голосе Авардана было что-то, заставившее соседа с подозрениемпосмотреть на него. Наконец он сказал:
- Ну, а вы что думали? 

Авардан сделал рукой неопределенный жест и довольно глупо улыбнулся. Ему был известен этот обычай, но лишь по книгам, по обсуждению в научныхстатьях. Но теперь его окружали люди, которые по закону могли жить толькодо шестидесяти. 

Мужчина все еще смотрел на него. 
- Слушай, парень, откуда ты? У вас что, не знают о Шестидесяти? 
- Мы называем это "время", - с трудом выговорил Авардан. - Я оттуда. - Он неопределенно показал большим пальцем назад, и после минутногоколебания собеседника отвел от него свой жесткий изучающий взгляд. 

Тем временем пожилой мужчина заговорил вновь. 
- Она идет со мной, - сказал он, кивая на свою добродушную жену. - Унее еще остается три месяца, но она предпочитает уйти со мной. 

Вскоре, казалось, все пассажиры погрузились в вычисления времени, оставшегося каждому из них. 

Низкий мужчина в облегающей одежде, с решительным выражением лица, твердо произнес:
- У меня осталось двенадцать лет, три месяца и четыре дня, и никудаот этого не деться. 
- Они могут вычислить это с точностью до дня, - проговорил стройныймолодой человек. - А есть люди, живущие дольше своего времени. 
- Точно, - сказал другой, вызвав общее согласие и возмущение. 
- Я, - продолжал молодой человек, - не вижу ничего странного в том, что человек желает продлить свою жизнь, особенно, если у него есть дела, требующие завершения. Но эти паразиты, пытающиеся протянуть до следующейПроверки, пожирают еду следующего поколения. .. 
- Но разве возраст всех не зарегистрирован? - мягко вмешался Авардан. - Они не смогут долго скрываться, не так ли? 

Все замолчали, немало смущенные выражением столь глупого идеализма. 

Наконец кто-то, как будто пытаясь перевести разговор на другую тему, дипломатично произнес:
- Не думаю, чтобы жизнь после шестидесяти имела какой-то смысл. 
- Для фермера никакого, - согласился с ним другой. - Нужно бытьсумасшедшим, чтобы после полувековой работы на полях не радоваться ееокончанию. Но что вы скажете относительно чиновников и администраторов? 

Наконец пожилой мужчина, сорокалетие свадьбы которого вызвало этотразговор, осмелился высказать свое мнение, ободренный, вероятно, тем, чтоему как очередной жертве Шестидесяти, терять было нечего. 
- Разное бывает, знаете ли, - подмигнул он с лукавым намеком. - Язнал человека, которому исполнилось шестьдесят во время Проверки восемьсотдесятого года, а он продолжал жить до восемьсот двадцатого. До шестидесятидевяти лет! Представляете! 
- Как же ему это удалось? 
- У него были какие-то деньги, а брат его был членом СоветаСтарейших. Для такой комбинации нет ничего невозможного. 

Замечание вызвало общее согласие. 
- Слушайте, - сказал все тот же молодой человек. - У меня был дядя, который прожил лишний год, всего год. Это был один из тех себялюбцев, которые, знаете, не особенно желают уходить. Какое ему было дело доостальных. .. Случилось так, что я не знал об этом, иначе я, конечно же, сообщил бы о нем, уверяю вас, потому что каждый должен уйти в свое время. Так или иначе, обман обнаружился. Братство вызвало меня и брата и пожелалоузнать, почему мы не сообщили о нем. Я ответил, что ничего не знал, иникто в семье не знал об этом. Я сказал им, что мы не виделись десять лет. И все равно пришлось заплатить кругленькую сумму в пять сотен кредитов. 

Выражение беспокойства на лице Авардана усилилось. Уж не сумасшедшиели эти люди, которые воспринимают смерть как должное и отказываются отсвоих друзей и родственников, которые пытаются избежать смерти? Не попалли он случайно на самолет, перевозящий сумасшедших? Или это были простоземляне? 

А его сосед вновь хмуро посмотрел на него. Голос его прервалразмышления Авардана. 
- Эй, парень, где это "оттуда"? 
- Извините? 
- Я спрашивал, откуда ты. Ты сказал "оттуда". Что это за "оттуда"? А? 

Авардан почувствовал, что окружающие подозрительно смотрят на него. Не приняли ли его за члена их Совета Старейших? А может его считаютпровокатором? 

И он ответил им вспышкой откровенности. 
- Я не с Земли. Меня зовут Бел Авардан, и я из сектора Сириуса. Аваше имя? - И он протянул руку. 

Его ответ прозвучал как брошенная в салон самолета атомная капсула. 

Возникший испуг землян быстро перешел в яростную, злобнуювраждебность, направленную на него. Мужчина, сидевший рядом с ним, поднялся и пересел на другое место. 

Все отвернулись. Плечи плотно сомкнулись вокруг него. На мгновение вАвардане вспыхнуло негодование. Земляне смеют так обращаться с ним! Земляне! Он протянул им руку дружбы. Он снизошел до них, и вот чем они емуответили. 

Преодолев усилие, он расслабился. Ясно, что предубеждение не моглобыть односторонним, ненависть порождала ненависть. 

Остальную часть путешествия он провел в молчаливом одиночестве, необращая внимания на разговоры за спиной и бросаемые на него время отвремени взгляды. 

Приземление в Чике было воспринято им с радостью, хотя Аварданмысленно усмехнулся, взглянув из самолета на "лучший город" Земли. 

Его багаж был перенесен в автомобиль. Здесь он, по крайней мере, былединственным пассажиром, так что вряд ли можно было ожидать каких-либонеприятностей. 
- В посольство, - сказал он шоферу, и машина тронулась с места. 

Так Авардан впервые оказался в Чике, и произошло это в тот день, когда Шварц сбежал из Института Ядерной Физики. 


 8. ВСТРЕЧА В ЧИКЕДоктор Шект в двадцатый раз посмотрел свои записи и поднял глаза наПолу, входящую в его кабинет. Нахмурившись, она сняла свой рабочий халат. 
- Итак, отец, ты до сих пор не ел? 
- А? Конечно, я ел. .. Что это? 
- Это обед. По крайней мере, это было обедом. То, что ты ешь, скореенапоминает завтрак. Какой смысл в том, что я приношу обед сюда, если тыего не ешь? 
- Не нервничай. Я съем. Ты же знаешь, что я не могу прерывать важныйэксперимент ради приема пищи. 

Он вновь взглянул на заметки. 
- Ты не представляешь, что за человек этот Шварц. Я рассказывал тебео его черепе? 
- Он имеет примитивную форму. Ты говорил. 
- Но это не все. У него тридцать два зуба, в том числе один, должнобыть, вставленный искусственно, да еще так странно. По крайней мере, я ещене видел зуба, который бы крепили к соседним, вместо того, чтобы вживлятьв челюстную кость. Ты когда-нибудь видела человека с тридцатью двумязубами? 
- Я не занимаюсь подсчетом чьих-либо зубов, отец. Сколько их должнобыть, двадцать восемь? 
- Именно. Но я еще не закончил. Вчера мы провели внутренний анализ. Как ты думаешь, что мы нашли? . . Угадай! 
- Кишки? 
- Пола, ты стремишься меня разозлить, но это тебе не удастся. Можешьне гадать, я тебе скажу. Шварц имеет открытый аппендикс три с половинойдюйма длиной. Великая Галактика, это совершенно беспрецедентный случай. Яконсультировался у медиков, - со всеми предосторожностями, конечно, -аппендикс не бывает длиннее, чем половина дюйма и никогда не открыт. 
- Ну, и что это значит? 
- То, что этот человек - настоящее живое ископаемое. - Он поднялся скресла. - Слушай, Пола, я думаю, мы не должны отдавать Шварца. Онпредставляет собой слишком ценный образец. 
- Нет, нет, отец, - быстро проговорила Пола, - ты не можешь этогосделать. Ведь ты обещал фермеру вернуть Шварца и ты должен это сделать. Это необходимо самому Шварцу. Мне кажется, он несчастен. 
- Несчастен! И это когда мы обращаемся с ним как с богатым чужаком. 
- Какое это имеет значение? Бедняга привык к своей семье, к своейферме. Там он прожил всю свою жизнь. И вот теперь ему пришлось пережитьстрах и страдания, и рассудок его стал работать иначе. Трудно ожидать, чтобы он все понял. Мы должны вспомнить о его человеческих правах ивернуть его семье. 
- Но, Пола, интересы науки. .. 
- Чепуха! Как ты думаешь, что скажет Братство, когда услышит обэкспериментах, проведенных без их разрешения? Думаешь, их беспокоятинтересы науки? Позаботься о себе, если не хочешь заботиться о Шварце. Чемдольше ты его продержишь здесь, тем больше шансов, что об этом узнают. Тыотправишь его домой завтра ночью, так, как это планировалось, слышишь? . . Япойду посмотрю, не нужно ли Шварцу чего-нибудь. 

Не прошло и пяти минут, как она вернулась с растерянным лицом. 
- Отец, он сбежал! 
- Кто? - пораженно спросил он. 
- Шварц! - воскликнула она, чуть не плача. - Ты, наверное, забылзакрыть дверь, когда вышел от него. 

Шект вскочил на ноги. 
- Когда? 
- Не знаю. Но, должно быть, недавно. Когда ты был у него? 
- Самое большее пятнадцать минут назад. 
- Хорошо, - с неожиданной решительностью проговорила она. - Я побегуза ним. Ты останешься здесь. Если его найдет кто-нибудь другой, то легчемне его забрать, чтобы отвести подозрения от тебя. Понимаешь? 

Шект лишь кивнул. 

Джозеф Шварц не чувствовал никакой радости, поменяв неволю институтана просторы улицы. Он не питал никаких иллюзий относительно своей свободы, и у него не было какого-либо плана действий. 

Если им и руководил какой-то рациональный импульс (вроде слепогожелания сменить бездействие на любую деятельность), то это была надежданатолкнуться на что-нибудь, что помогло бы ему обрести исчезнувшую память. Сейчас он был полностью убежден в том, что страдает амнезией. 

Однако встреча с городом погасила его энтузиазм. Стояла поздняяосень. И Чика, освещенная солнцем, была молочно-белой. Здания, как и домфермера, казалось, были сделаны из фарфора. Какое-то неопределенноечувство подсказывало ему, что города должны быть коричневыми и красными игораздо более грязными. В последнем он был уверен. 

Он шел медленно, каким-то образом чувствуя, что официальных поисковне будет. Собственно говоря, в последние дни он чувствовал в себевозросшую чувствительность к окружающей его "атмосфере". Это была частьперемен в его мышлении, начинавшихся. .. 

Он мысленно вернулся назад. 

В любом случае атмосфера госпиталя носила отпечаток скрытности, связанной со страхом, как ему казалось. Так что они не могут преследоватьего в открытую. Но откуда? Была ли эта странная активность его мышлениясвязана с амнезией? 

Он миновал еще один перекресток. Автомобилей было относительно мало. Одежда пешеходов выглядела довольно нелепо, без швов, без пуговиц, разныхцветов. Но такая же одежда была и на нем. Он попытался вспомнить, кудаисчезла его старая одежда, потом усомнился, была ли у него вообще одежда. Трудно быть уверенным в чем-либо, когда человек вообще сомневается в своейпамяти. 

Но он так ясно помнил свою жену, детей. Они были реальны. Оностановился на середине тротуара и с трудом взял себя в руки. Возможно, они были искаженными версиями реальных людей этой нереально выглядевшейжизни, к которой должен был принадлежать и он. 

Неожиданно он почувствовал голод. Он оглянулся вокруг. Ничегопоблизости не напоминало ресторана. Хотя откуда он знает? Ведь он же незнает этого слова на новом для него языке. 

Он внимательно смотрел на дома, мимо которых проходил, и вскореувидел внутри одного из них небольшие столы, за которыми ели люди. Покрайней мере, хоть это не изменилось. Люди, которые ели, жевали и глотали. 

Шварц вошел внутрь и замер в замешательстве. Никто не подавал пищу, никто ее не готовил, не было заметно никаких признаков кухни. Он собралсяпредложить вымыть тарелки в обмен на еду, но к кому обращаться с этимпредложением? 

Он неуверенно приблизился к сидящим за одним из столов, старательновыговаривая слова:
- Еда. Где? Пожалуйста. 

Они удивленно посмотрели на него. Один быстро и совершенно непонятнозаговорил, похлопывая по небольшому устройству на краю стола. Второйраздраженно присоединился к нему. 

Шварц с отчаянием повернулся, собираясь уходить, и тут онпочувствовал руку, остановившую его. .. 
 Гранц заметил полное грустное лицо Шварца еще через окно. 
- Что ему надо? - проговорил он. 

Месстер, сидевший за тем же столом, спиной к окну, оглянулся и ничегоне ответил. 
- Он вошел, - сказал Гранц, и Месстер ответил:
- Ну и что? 
- Ничего. 

Однако вскоре вошедший беспомощно оглянулся вокруг, приблизился к ними произнес со странным акцентом:
- Еда. Где? Пожалуйста. 

Гранц взглянул на него. 
- Еда здесь, приятель. Сядь к любому столику и воспользуйсяпищематом. .. Пищематом! Ты не знаешь, что это такое? . . Посмотри набеднягу, Месстер. Он смотрит на меня так, как будто не понял ни слова изтого, что я сказал. Эй, парень, смотри - вот эта штука. Брось в неемонету. .. Эй, подожди. - Он поймал за рукав Шварца, когда тот ужесобирался уходить. 
- Деньги, друг, деньги. 

Он достал из кармана блестящую монету в полкредита. 
- У тебя есть? - спросил он. 

Шварц медленно покачал головой. 
- Ну что же, тогда держи! - Он положил полкредита в карман и досталболее мелкую монету. 

Шварц нерешительно принял ее. 
- Правильно. Только не стой здесь. Брось ее в пищемат. Вот в этуштуку. 

Неожиданно Шварц почувствовал, что понимает его. Пищемат имел рядотверстий для монет различного достоинства и ряд кнопок под светлымипрямоугольниками, надписи над которыми он прочитать не мог. Шварц указална стоявшую на столе еду и, проведя пальцем по кнопкам, вопросительноподнял глаза. 
- Сэндвич не достаточно хорош для него, - раздраженно сказал Месстер. - Не выбрасывай деньги, Гранц. 
- Ничего, завтра получка. .. Смотри, - обратился он к Шварцу и, опустив в пищемат свою монетку, достал широкий металлический контейнер изуглубления в его стене. - Теперь возьми это на другой стол. .. 

Шварц осторожно перенес контейнер на соседний стол. Сбоку контейнерабыла прикреплена ложка, покрытая прозрачной пленкой, разорвавшейся припервом же прикосновении. Как только пленка была порвана, контейнерразошелся по шву. 

Еда была холодной, но для него это не имело значения. Через минуту онзаметил, что она нагревается и замер в замешательстве. .. Вскоре подливказакипела, затем вновь остыла и Шварц принялся за еду. 

Гранц и Месстер все еще сидели на своих местах, когда он вышел. Занеобычным посетителем следил еще один человек, на которого Шварц необратил внимания. 

Не заметил Шварц и того, что от самого института за ним, не отставая, следил худой маленький человек. 

Бел Авардан, выкупавшись и сменив одежду, упрямо решил выполнить свойпервоначальный замысел наблюдения за существами, населяющими Землю в ихестественной среде обитания. Стояла приятная погода, дул легкий освежающийветерок, сама деревня, то есть город, был светлым, спокойным и чистым. Нетак уж и плохо. 

В полдень, обедая, он стал свидетелем небольшой сценки, в которойучаствовали двое землян, вошедших вскоре после него, и пришедший после нихпожилой мужчина. Авардан мельком следил за ними, просто противопоставляяэтот случай неприятному инциденту в самолете. Двое мужчин за столом явнобыли водителями аэротакси: людьми небогатыми, но поступившими милосердно. 

Нищий вышел, а минуты две спустя и Авардан. 

Людей на улице значительно прибавилось, приближался конец рабочегодня. 

Он поспешно отошел в сторону, чтобы не столкнуться с бегущей молодойдевушкой. 
- Извините меня, - сказал он. 

Девушка была одета в стереотипную белую униформу. Казалось, она былачем-то озабочена. Он слегка прикоснулся к ее плечу. 
- Не могу ли я вам помочь? У вас неприятности? 

Девушка остановилась и испуганно посмотрела на него. У нее быликаштановые волосы, темные глаза, тонкая талия. Ей было от девятнадцати додвадцати одного года. 

Она ответила, чуть не плача. 
- Ох, это бесполезно. Не обращайте на меня внимания. Труднорассчитывать найти кого-то, не имея никакого представления, где искать. 

На глазах ее появились слезы. Она тяжело вздохнула. 
- Вы не видели пожилого мужчину лет пятидесяти в белом с зеленымкостюме, без шапки, несколько лысоватого? 

Авардан удивленно взглянул на нее. 
- Что? Зеленый с белым? . . Трудно поверить. .. Слушайте, этот человек -он говорит с трудом? 
- Да, да. Значит вы его видели? 
- Минут пять назад он обедал с двумя мужчинами. .. Вон они. .. Эй, вы, - он приблизился к ним. 

Гранц быстро встал. 
- Такси, сэр? 
- Нет, но если вы расскажете о человеке, который ел с вами, тополучите плату. Куда он пошел? 

Гранц выглядел огорченно. 
- Хотел бы вам помочь, но я видел его первый раз в жизни. 

Авардан повернулся к девушке. 
- Если бы он пошел навстречу вам, то вы бы его увидели. И он не могуйти далеко. Значит, нужно идти в противоположную сторону. Я узнаю его, если увижу. 

Он предложил помощь под влиянием импульса. Неожиданно онпочувствовал, что улыбается ей. 
- А что он сделал? - неожиданно вмешался Гранц. - Может быть, оннарушил какой-нибудь закон? 
- Нет, нет, - поспешно ответила она. - Он лишь немного нездоров, воти все. 

После того, как они отошли, Месстер посмотрел им вслед. 
- Немного нездоров? Как тебе это понравилось, Гранц? Немногонездоров. 

Он вопросительно посмотрел на товарища. 
- Что на тебя нашло? - с беспокойством спросил Гранц. 
- Ничего, что заставляет меня чувствовать себя не совсем здоровым. Этот парень явно сбежал из госпиталя. Его ищет медсестра и к тому же оченьобеспокоенная медсестра. Стала бы она беспокоиться, если бы он был всеголишь немного нездоров? Ты заметил, что он почти не разговаривает и почтиничего не понимает? 

В глазах Гранца неожиданно появился страх. 
- Не думаешь же ты, что это горячка? 
- Я как раз думаю, что это был случай радиационной горячки, причемзашедшей далеко. А он стоял в футе от нас. Ничего хорошего это не. .. 

Рядом с ними оказался маленький худой человек с вкрадчивым голосом, появившийся ниоткуда. 
- В чем дело, господа? У кого здесь радиационная горячка? 
- Кто вы такой? - с неприязнью спросил Месстер. 
- Хо, - сказал маленький человек, - вы хотите знать, кто я такой? Дело в том, что я посланник Братства, представьте себе. 

Он блеснул маленьким светящимся значком на отвороте куртки. 
- А теперь, именем Совета Старейших, что значат все эти разговоры орадиационной горячке? 
- Я ничего не знаю, - сказал Месстер, испуганно и глухо. - Медсестраискала здесь какого-то больного, и я подумал не радиационная ли горячка унего. Ведь мы не нарушали законов, не так ли? 
- Хо! Это вы-то будете учить меня законам? Занимайтесь лучше своимделом и предоставьте мне беспокоиться о законах. 

Маленький человек потер руку об руку, быстро оглянулся вокруг ибыстро пошел вслед за Полой и Аварданом. 
- Вот он! - Пола лихорадочно сжала руку своего спутника. Всепроизошло быстро, легко и случайно. Шварц неожиданно появился в главномходе большого магазина самообслуживания. 
- Я его вижу, - прошептал Авардан. - Стойте здесь, а я пойду за ним. Если он увидит вас и затеряется в толпе, нам его не найти. 

Они вошли в магазин. Авардан не спеша приблизился к Шварцу, и егосильная рука крепко сжала плечо беглеца. 

Шварц вздрогнул и испуганно рванулся прочь. Однако из хватки Аварданане могли вырваться люди и посильнее Шварца. Авардан улыбнулся и спокойно, так чтобы это могли слышать случайные свидетели, проговорил:
- Привет, старина, давно не виделись. Как поживаешь? 

К ним присоединилась Пола. 
- Шварц, - прошептала она, - пойдемте с нами. 

На мгновение Шварц напрягся, сопротивляясь, затем сдался. 
- Я - иду - с - вами, - устало произнес он, но неожиданно грохотгромкоговорителя заглушил его слова. 
- Внимание! Внимание! Внимание! Администрация приказывает всем, соблюдая порядок, покинуть магазин через выход на пятую линию. В дверяхпредъявлять регистрационные карточки. Выполнять быстро. Внимание! Внимание! Внимание! 

Объявление повторяли трижды, последний раз под топот ног толпы, выстраивающейся в линию у выхода. 
- Что случилось? В чем дело? - слышалось со всех сторон. 
- Пойдемте, - сказал Авардан, пожав плечами. 

Однако Пола покачала головой. 
- Мы не можем. .. 
- Почему? - археолог нахмурился. 

Не ответив, девушка отошла в сторону. Могла ли она сказать, что уШварца нет регистрационной карточки? Кем был этот человек? Почему онпомогал ей? Она была в отчаянии. 
- Вам лучше уйти, иначе у вас могут быть неприятности, - тихопроговорила она. 

Верхние этажи магазина уже опустели. Авардан, Пола и Шварц образовалинебольшой подвижный островок в потоке людей. 

Позднее, вспоминая, Авардан понял, что в этот момент он мог бы ипокинуть девушку. Покинуть и никогда больше не увидеть! И все было быиначе. 

Но он ее не оставил. Едва ли она была привлекательна, охваченнаястрахом и отчаянием. Но ее беспомощность вызывала у него сочувствие. 

Он шагнул, чтобы уйти, и остановился. 
- Вы так и будете здесь стоять? 

Она кивнула. 
- Но почему? 
- Потому что, - Пола больше не могла сдерживать слезы, - я просто незнаю, что делать. 

Это просто маленькая испуганная девочка, хотя и землянка. 
- Если вы объясните мне в чем дело, я постараюсь помочь, - мягкосказал Авардан. 

Ответа не было. 

И тут к ним приблизился маленький человек. 


 9. КОНФЛИКТ В ЧИКЕЛейтенант расположенного в Чике гарнизона Марк Клавдий лениво зевнул, с непередаваемой скукой глядя в пустоту. Заканчивался второй год егослужбы на Земле, и он с нетерпением ждал смену. 

Нигде в Галактике проблема поддержания дисциплины в гарнизоне не быластоль сложной, как в этом кошмарном мире. На других планетах существовалаопределенная дружба между военными и гражданским населением, особенно егоженской частью. Там существовала свобода. 

Здесь же гарнизон был тюрьмой. В казармы поступал отфильтрованныйвоздух, свободный от радиоактивной пыли. Здесь надевали пропитаннуюсвинцом одежду, холодную и тяжелую, без которой солдаты подвергалисьсерьезному риску заражения. 

Что же оставалось, кроме ворчания, сна и медленного сумасшествия? 

Лейтенант Клавдий покачал головой, тщетно пытаясь забыться, еще раззевнул, сел и начал натягивать туфли. 

В следующую минуту он вскочил на ноги, успев надеть лишь одну туфлю, и отдал честь. 

Полковник неодобрительно оглядел его и сухо приказал:
- Лейтенант, поступили сообщения о беспорядках в деловом районе. Вы сподразделением дезактивации отправитесь в магазин Дунхама и восстановитепорядок. Позаботьтесь, чтобы ваши люди были надежно защищены от заражениярадиационной горячкой. 
- Радиационная горячка! - воскликнул лейтенант. - Извините, сэр, но. .. 
- Будьте готовы отбыть через пятнадцать минут, - холодно сказалполковник. 

Авардан заметил маленького человека первым и замер, когда тот сделаледва заметный приветственный жест. 
- Привет, парень. Скажи леди, что вовсе ни к чему увлажнятьпомещение. 

Пола резко подняла голову и затаила дыхание. 
- Чего вы хотите? - резко проговорил Авардан. 

Маленький человек с пронзительным взглядом уверенно отошел отприлавка, заваленного какими-то пакетами. Тон его был одновременно изаискивающим, и дерзким. 
- Есть возможность выйти отсюда, - сказал он, - но вам, мисс, нестоит утруждать себя. Я сам отведу вашего человека назад в институт. 
- В какой институт? - со страхом спросила Пола. 
- Ну, не стоит, - сказал маленький человек. - Я Наттер, тот парень, который торгует фруктами напротив института. Я видел вас там много раз. 
- Слушайте, - неожиданно вмешался Авардан, - в чем дело? 

Наттер весело пожал щуплыми плечами. 
- Они думают, что у этого парня радиационная горячка. .. 
- Радиационная горячка? - одновременно воскликнули Пола и Авардан. 

Наттер кивнул. 
- Именно. С ним ели двое, и это их слова. Знаете, такие новостибыстро расходятся. 
- Так они просто ищут кого-то с горячкой? - спросила Пола. 
- Именно. 
- А вы почему не боитесь горячки? - спросил вдруг Авардан. 
- А чего мне бояться? У этого парня нет горячки. Посмотрите на него. Румянца нет, глаза в порядке. Я знаю, как выглядят больные лихорадкой. Согласитесь, мисс, и мы выйдем отсюда. 

Однако Полой вновь овладел страх. 
- Нет, нет. Это невозможно. Он. .. он. .. 
- Я могу вывести его. Никаких вопросов, никаких регистрационныхкарточек. 

Пола с трудом сдержала восклицание. 
- Вы столь важная персона? - с нескрываемой неприязнью спросилАвардан. 

Наттер хрипло рассмеялся и показал свой значок. 
- Посланник Совета Старейших. Никто не задает мне вопросов. 
- И почему вы заинтересованы в этом? 
- Деньги. Вы нуждаетесь в помощи, и я могу оказать ее. Все совершенночестно. Вы и я оцениваем эту услугу в сто кредитов. Пятьдесят сейчас, пятьдесят потом. 
- Вы отведете его к Старейшим? - с ужасом прошептала Пола. 
- Зачем? Им он ни к чему, а для меня стоит сотню кредитов. Если выдождетесь чужаков, то они пристрелят его, не разбираясь, есть ли у негогорячка. Вы же знаете чужаков, убить землянина - для них пустяк. Это дажедоставит им удовольствие. 
- Возьмите леди с собой, - сказал Авардан. 

Маленькие глаза Наттера смотрели на него лукаво и пронзительно. 
- О нет. Это было бы неоправданным риском. Я могу провести одногочеловека, но не двух. И если я беру только одного, то того, кто стоитбольше. 
- А что, если я пристукну тебя, - проговорил Авардан, хватая его заруку, - и сделаю из тебя калеку? Что тогда? 

Наттер вздрогнул, однако быстро взял себя в руки и улыбнулся. 
- Что ж, тогда вам крышка. Вас все равно схватят, а к преступлениямприбавится еще одно. Так что лучше попридержите свои руки. 
- Пожалуйста, - Пола удержала руку Авардана, - мы должны использоватьэтот шанс. Пусть будет так, как он предлагает. .. Вы не обманете нас, нетак ли? 

Наттер усмехнулся. 
- Ваш друг вывихнул мне руку. А я не люблю, когда со мной поступаютподобным образом. За это я возьму дополнительные сто кредитов. Итогодвести. 
- Отец вам заплатит. .. 
- Сотня задатка, - упрямо ответил он. 
- Но у меня нет ста кредитов, - Пола заплакала. 
- Не беспокойтесь, мисс, - глухо проговорил Авардан, - у меня естьденьги. 

Он вынул кошелек, достал несколько банкнот и бросил их Наттеру. 
- Действуйте! 
- Идите с ним, Шварц, - прошептала Пола. 

Ни о чем не думая и ни о чем не беспокоясь, Шварц подчинился. В этотмомент он пошел бы даже в ад, не испытывая никаких эмоций. 

Они остались одни, глядя друг на друга. Возможно впервые Полапо-настоящему посмотрела на Авардана и с удивлением заметила, что онпривлекателен. Держался он уверенно и спокойно. 

Они не знали даже имени друг друга. 
- Меня зовут Пола Шект, - с улыбкой сказала она. 

Авардану ее улыбка напоминала теплое сияние, которое пробуждало у неечувство. .. Однако он прогнал прочь эти мысли. Землянка! 

Ответил он не так приветливо, как намеревался. 
- Я - Бел Авардан. 
- Я должна поблагодарить вас за помощь, - сказала девушка. 

Авардан сделал протестующий жест. 
- Я думаю, что теперь ваш друг в безопасности и вы можете идти. 
- Да, конечно. 

В это время вдали послышался шум и пронзительные крики. В глазахдевушки появился страх. 
- В чем дело? - спросил Авардан. 
- Это солдаты Империи. 
- Вы их боитесь? - в Авардане заговорил самоуверенный неземлянин -археолог с Сириуса, для которого солдаты Империи ассоциировались с разумоми гуманностью. 
- Не бойтесь чужаков, - сказал он, снисходя даже до использованияместного термина для неземлян, - я беру их на себя. 
- Нет, нет, даже не пытайтесь, - с неожиданным беспокойствомпроговорила она. - Не заговаривайте с ними, просто делайте то, что скажут. 

Авардан улыбнулся. 

Охранники заметили их, когда до выхода им осталось пройти ещенемного, и поспешно отошли назад. В это время появилась группа солдат вкруглых стеклянных шлемах, перед которыми толпа в ужасе раздвинулась встороны. 

Лейтенант Клавдий, шедший впереди, приблизился к охранникам-землянаму главного входа. 
- Эй, у кого здесь горячка? 

Его лицо слегка искажало защитное стекло шлема, содержащего чистыйвоздух. Радио, через которое он говорил, придало голосу металлическийоттенок. 

Охранник склонил голову с выражением глубокого почтения. 
- С вашего разрешения, ваша честь, мы изолировали его в магазине. Двое, бывшие с ним, сейчас стоят перед вами. 
- Вот эти? Отлично. Пусть остаются здесь. Теперь я хочу в первуюочередь избавиться от этой толпы. Сержант! Очистите площадь! 

Последовала зловещая процедура. Сгущающиеся сумерки нависли над Чикойи вскоре толпа растворилась в темноте. На улицах загорелось мягкоеискусственное освещение. 

Лейтенант Клавдий постучал концом своей нейроплети по тяжелымботинкам. 
- Вы уверены, что больной в магазине? 
- Он не выходил, ваша честь. Значит, должен быть там. 
- Хорошо, предположим, что это так и не будем терять времени. Сержант! Дезактивировать здание! 

Группа солдат, изолированная герметическими костюмами, направилась вздание. 

Прошло четверть часа. 

Авардан внимательно наблюдал за происходящим. 

Когда последние солдаты вышли на улицу, была уже глубокая ночь. 
- Опечатать двери! 

Теперь лейтенант подошел к Поле и Авардану. 
- Как его звали? - спросил он голосом, полным безразличия, и добавил:- Больной должен быть убит. 

Ответа он не получил. Пола опустила глаза, а Авардан с любопытствомнаблюдал за ним. Офицер Империи, не сводя с них глаз, сделал полшагавперед. 
- Проверьте их на инфекцию, - дал он команду солдатам. 

Приблизившийся к ним офицер со значком имперской медицинской службыне был особенно вежлив при обследовании. 
- Инфекции нет, лейтенант. Если бы они заразились сегодня днем, этобыло бы заметно уже сейчас. 
- Ухм. .. - Лейтенант снял шлем и хрипло спросил у Полы: - Твое имя, скво? 

Обращение само по себе было оскорблением, тон же, которым оно былопроизнесено, усиливал его вдвойне, однако Пола не проявила никакихпризнаков негодования. 
- Пола Шект, - шепотом ответила она. 
- Документы! 

Пола достала розовую книжицу из небольшого кармана своей белойкуртки. 

Лейтенант при свете карманного фонаря просмотрел ее и бросил наземлю. Пола нагнулась, быстро подняла ее. 

Авардан нахмурился и решил, что настало время вмешаться. 
- А теперь посмотрите сюда, - сказал он. 

Лейтенант с яростью в глазах повернулся к нему. 
- Что ты сказал? 

В ту же минуту Пола оказалась между ними. 
- С вашего разрешения, сэр, этот человек не имеет к происшедшемуникакого отношения. Я вижу его впервые. .. 

Лейтенант оттолкнул ее в сторону. 
- Я спрашиваю, что ты сказал? 

Авардан ответил ему холодным взглядом. 
- Я сказал - а теперь посмотрите сюда. И я хочу добавить, что мне ненравится, как вы обращаетесь с женщиной. Я советую вам улучшить своиманеры. 

Лейтенант Клавдий невесело улыбнулся. 
- Откуда это ты взялся? Ты не знаешь, что следует добавлять "сэр", обращаясь ко мне? Ты что, забыл свое место? Ну что ж, вспомню, какоеудовольствие я испытывал, обучая землян. 

И его ладонь с быстротой броска змеи дважды прошлась по лицуАвардана. Авардан пораженно отступил назад, чувствуя шум в ушах. Затем онмгновенно перехватил направленную на него руку, успел заметить удивление, появившееся на лице его противника. .. 

Он слегка напрягся. .. 

Лейтенант с глухим стуком свалился на землю, разбив свой шлем. 

Авардан мстительно улыбнулся. 
- Может быть, еще какой-нибудь подонок попытается проделать то жесамое с моим лицом? 

Однако сержант уже поднял свой нейрохлыст. Щелкнул спуск и появиласьслабая фиолетовая вспышка. Тело Авардана застыло от невыносимой боли. Онмедленно стал опускаться на колени, а затем, потеряв сознание, упал. 

Когда туман в его сознании рассеялся, Авардан почувствовал приятнуюпрохладу на лбу. Он попробовал открыть глаза. Веки, казалось, былиподвешены на ржавых шарнирах. Отказавшись от попытки, он бесконечномедленно (движения каждой мышцы вызывали острую боль) поднял руку к лицу. 

Маленькая рука держала мягкое влажное полотенце. .. 

Он с трудом открыл один глаз. Все перед ним было словно в пелене. 
- Пола, - проговорил он. 

Ответом было тихое радостное восклицание. 
- Да. Как вы себя чувствуете? 
- Как после смерти, - с трудом выговорил он. - За исключением боли. .. Что произошло? 
- Нас привезли на военную базу. Здесь был полковник. Они обыскаливас. .. я не знаю, что они собираются делать, но. .. Ох, не нужно было вамбить лейтенанта. Мне кажется, вы сломали ему руку. 

Авардан с трудом улыбнулся. 
- Отлично. Жаль, что не шею. 
- Но сопротивление офицеру Империи - серьезное преступление. - В ееголосе слышался испуг. 
- В самом деле? Это мы еще посмотрим. 
- Тсс. .. Они возвращаются. 

В комнату вошел полковник. 

Авардан закрыл глаза и расслабился. Восклицание Полы дошло до негослабым эхом, и, почувствовав прикосновение иглы шприца, он не смог дажепошевельнуться. 

А затем наступило изумительное спокойствие, боль испарилась. Напряжение, сковывающее мышцы рук и ног исчезло. Он быстро открыл глаза иодним движением сел. 

Полковник задумчиво посмотрел на него. 
- Итак, доктор Авардан, - сказал он, - прошлым вечером произошелнеприятный инцидент. 

Авардан коротко рассмеялся. 
- Неприятный, говорите? Мне кажется это несколько неподходящееопределение. 
- Вы сломали руку офицеру Империи, выполнявшему свои обязанности. 
- Офицер первым ударил меня. В его обязанности не входит оскорблениеменя как словесно, так и физически. Как свободный гражданин Империи я имелправо защищаться. 

Полковник смутился, видимо, не находя слов. Пола смотрела на обоихшироко открытыми от удивления глазами. 
- Я полагаю, - наконец мягко произнес он, - что все происшедшееследует считать несчастным случаем. Думаю, что лучше будет забыть обовсем. 
- Забыть? Не думаю. Я гостил во дворце Наместника, и его можетзаинтересовать то, как его гарнизон поддерживает порядок на Земле. 
- Я заверяю, что вы получите публичное извинение. 
- К черту. Что вы собираетесь делать с мисс Шект? 
- Что вы предлагаете? 
- Вы освободите ее, вернете документы и извинитесь - немедленно. 
- Конечно, - покраснев, с усилием выговорил полковник. - Онповернулся к Поле. - Соблаговолите, леди, принять мои глубочайшиеизвинения. .. 
 Темные стены казарм остались позади. За десять минут аэротаксидоставило их на территорию города, и теперь они стояли возле института, погруженного в безмолвную темноту. Было уже за полночь. 
- Не понимаю, - сказала Пола. - Должно быть, вы - очень важнаяперсона. Странно, что я не слышала вашего имени. Я и не представляла, чточужаки могут так относиться к землянину. 

Авардану не очень то хотелось признаваться, но все же он решилсяпокончить с недоговорками. 
- Я не землянин, Пола, я - археолог из сектора Сириуса. 

Пола быстро повернулась к нему, лицо ее, залитое лунным светом, былобледно. 
- Значит вы сопротивлялись солдатам потому, что вам ничего неугрожало, и вы знали это. А я думала. .. 

В ее словах звучала резкая горечь. 
- Я должна была догадаться. 
- Покорнейше прошу простить меня, сэр, если сегодня я в своемневедении позволила себе быть неуважительной по отношению к Вам. .. 
- Пола, - воскликнул он, - в чем дело? Ну и что, если я не землянин? Разве это делает меня иным, чем пять минут назад? 
- Вам нужно было предупредить меня, сэр. 
- Я не просил называть меня, "сэр". Не будь такой, как они все, слышишь? 
- Как кто, сэр? Как отвратительные звери, населяющие Землю? . . Ядолжна вам сто кредитов. 
- Забудьте, - неприязненно сказал Авардан. 
- Я не могу выполнить этот приказ. Если вы оставите мне свой адрес, завтра я вышлю деньги. 

Авардан неожиданно почувствовал ожесточение. 
- Вы должны мне гораздо больше, чем сто кредитов. 

Пола закусила губу и проговорила покорным тоном:
- Я могу возвратить лишь эту часть своего огромного долга. Итак, вашадрес? 
- Посольство, - бросил он через плечо, растворяясь во тьме. 

Проводив его взглядом, больше не в силах сдерживаться, Полазаплакала. 
 Шект встретил Полу в дверях своего кабинета. 
- Он вернулся, - сказал он. - Его привел маленький худой человек. 
- Хорошо, - с трудом выговорила Пола. 
- Он потребовал двести кредитов, и я заплатил. 
- Он должен был получить сто, но это пустяки. - Она прошла в кабинет. 
- Я страшно беспокоился, - проговорил Шект. - Эти беспорядки пососедству. .. Я не смел никого расспрашивать, чтобы не подвергать тебяопасности. 
- Все в порядке. Ничего не случилось. .. Разреши переночевать здесь, отец. 

Однако, несмотря на усталость, уснуть она не смогла, потому чтодумала об Авардане. Да, что-то с ней произошло! Она встретила человека, ион был чужаком. 

Но у нее есть его адрес. 


 10. ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СОБЫТИЙЭти два землянина имели прямое отношение к власти. Только один из нихобладал реальной властью, а второй - ее видимостью. 

Они были противоположны друг другу, эти двое землян. 

Так, премьер-министр был наиболее значительным человеком Земли, признанным правителем планеты, подчиняющимся непосредственно Императоруили его представителю - Наместнику. Его же секретарь, казалось, был никем. Просто - член Совета Старейших, занимающийся незначительными делами, порученными ему премьер-министром, который при желании всегда мог егоуволить. 

Премьер-министр, известный всей Земле, рассматривался как верховныйарбитр в делах, касающихся законов. Именно он объявлял освобождение отШестидесяти, судил нарушителей обычаев, тех, кто не был согласен с долейпроизводства и потребления, нарушителей запретных территорий и так далее. 

В то же время секретарь не был известен широкому кругу лиц, заисключением Совета Старейших. 

Премьер-министр хорошо владел языком и часто выступал с высокоэмоциональными речами с налетом сентиментальности. Он был светловолосым, саристократическими чертами лица. 

Курносый же секретарь с непропорциональным лицом предпочиталкраткость велеречивости, ворчание - словам, а безмолвие - ворчанию. 

Именно премьер-министру обладал видимостью власти, а на самом делеона принадлежала секретарю. Оставаясь наедине в кабинете премьер-министра, оба эти человека осознавали это со всей очевидностью. 

На этот раз премьер-министр был раздражен и озадачен, а секретарь -холодно равнодушен. 
- Чего я не могу понять, - говорил премьер-министр, - так это связимежду двумя сообщениями, которые вы доставили мне. Сообщения, сообщения. .. 

Он поднял руку над головой и яростно ударил по воображаемой кипебумаги. 
- У меня нет для них времени. 
- Вот именно, - холодно произнес секретарь. - Поэтому вы и нанялименя. Я читаю их, обдумываю, принимаю по ним решения. 
- Хорошо, друг мой Балкис, стало быть, это ваше дело. С этимипустяками следует разобраться быстро. 
- Пустяками? Когда-нибудь ваше сиятельство может постичь большаянеудача, если вы не научитесь яснее судить о вещах. .. Давайте посмотрим, что означают эти доклады, а потом я вас спрошу, считаете ли вы ихпо-прежнему пустякам. Во-первых, у нас имеется сообщение от сотрудникаШекта, и это первое, что навело меня на след. 

Балкис язвительно улыбнулся. 
- Ваша светлость, разрешите мне напомнить вам о некоторых важныхисследованиях, вот уже несколько лет ведущихся на Земле. 
- Тсс! - премьер-министр неожиданно утратил внешнее величие ирастерянно посмотрел на секретаря. 
- Ваша светлость, только уверенность принесет нам победу. .. Вызнаете, конечно, что успех определенных замыслов, зависит от правильногоиспользования маленькой игрушки Шекта - Синапсайфера. И вот, безпредупреждения, Шект подвергает обработке неизвестного человека, тем самымполностью нарушая наши указания. 
- Здесь, - заметил премьер-министр, - все просто. Приструните Шекта, заключите неизвестного под стражу, и делу конец. 
- Нет, нет. Вы слишком прямолинейны, ваше сиятельство. Вы не уловилисамой сути. Важно не то, что сделал Шект, а то, почему он это сделал. Заметьте, совпадения, существующие в этом деле, - целая цепьмногозначительных признаков. В тот же день Шекта посетил Наместник Земли, и сам Шект с выражением преданности сообщил нам обо всем происшедшем междуними. Энус хотел получить Синапсайфер для Империи. Кажется, он обещалпомощь участием самого Императора. 
- Хмм. .. - произнес премьер-министр. 
- Вы заинтригованы? Подобное предложение выглядит привлекательно всравнении с опасностями, исходящими от взятого нами направления. .. Выпомните, нам обещали пищу во время голода пять лет назад. Купить мы ничегоне могли, потому что не имели имперских кредитов, а производимые у настовары, как зараженные радиацией, они принимать не желали. Получили ли мыпищу безвозмездно, как это было обещано? Дали ли нам хотя бы заем? Сотнитысяч людей умерли от голода. Не стоит верить обещаниям чужаков. 

Но не в этом дело. Что дала Шекту его демонстрация лояльности? Конечно же, то, что мы перестанем в нем сомневаться. И наверняка не будемподозревать его в измене. 
- Вы подразумеваете самовольный эксперимент? 
- Да, ваше сиятельство. Кем был человек, подвергнутый обработке? Унас есть его фотография, и, благодаря помощи лаборанта Шекта, другиесведения о нем. Проверка в отделе планетарной регистрации не даларезультатов. Отсюда вывод - он не землянин, то есть чужак. Далее, Шектдолжен был знать об этом, так как регистрационную карточку подделатьневозможно. Так, неоспоримые факты подводят нас к мысли, что Шектсознательно подверг обработке на Синапсайфере чужака. Но почему? 

Ответ на это может быть болезненно прост. Шект не является идеальныминструментом для наших целей. В молодости он был ассимиляционистом, дажевыступал за выборы на платформе партии, ратующей за сотрудничество сИмперией. 
- Этого я не знал. Почему мне не сообщили? Шект опасен для нас. 

Балкис мягко и снисходительно улыбнулся. 
- Шект изобрел Синапсайфер и по-прежнему остается единственнымчеловеком, по-настоящему понимающим его действие. За ним всегда наблюдали, а теперь будут наблюдать еще пристальнее. Не забывайте, что предатель внаших рядах, которого мы знаем, может нанести неприятелю больше вреда, чемпреданный человек принесет нам пользы. 

Итак, пойдем дальше. Шект подверг обработке на Синапсайфере чужака. Зачем? Прибор можно использовать лишь для одной цели - улучшения мышления. Зачем им это понадобилось? А затем, что только так можно превзойти нашихученых, мышление которых уже улучшено Синапсайфером. Что скажете? Этоозначает, что у Империи есть, по крайней мере, отдаленные подозренияотносительно того, что готовится на Земле. Пустяки ли это, вашесиятельство? 

На лбу премьер-министра выступили капли пота. 
- Вы уверены в этом? 
- Факты складываются в головоломку, которую можно решить только такимобразом. Чужак, подвергнутый обработке, обладает неординарной, можносказать даже, отталкивающей внешностью. Неплохой ход, потому что илысоватый полный человек может быть лучшим агентом разведки Империи. О да, да. Кому еще можно поручить подобную миссию? . . Однако мы следим за этимпришельцем, чье имя, между прочим, насколько нам известно, Шварц. Проанализируем теперь оставшиеся сообщения. 

Премьер-министр быстро взглянул на них. 
- Те, которые касаются Бела Авардана? 
- Доктора Бела Авардана, - уточнил Балкис. - Известного археолога изпрекрасного сектора Сириуса - этого края смелых и благородных болванов. 

Итак, мы имеем, так сказать, отражение Шварца в кривом зеркале, поэтический контраст. Вместо неизвестного - знаменитая личность. Онявляется не тайно, нет, его приезд вполне официален. О нем сообщает некакой-то неизвестный лаборант, а сам Наместник Земли. 
- Вы думаете, здесь есть связь? 
- Вполне можно допустить, что один предназначен для отвлечениявнимания от другого. Или же, учитывая что правящие классы Империидостаточно профессиональны в плетении интриг, перед нами могут бытьобразцы двух методов маскировки. В случае со Шварцем свет погашен. Вслучае с Аварданом он слепит нам глаза. Ни в одном, ни в другом случае мыне должны увидеть ничего. .. Вспомните, о чем предупреждал нас Энус, говоряоб Авардане. 

Премьер-министр задумчиво потер нос. 
- Он говорил, что Авардан возглавляет археологическую экспедицию инамеревается с научной целью проникнуть в запретные зоны. Он заявил, чтоне желает нарушения наших обычаев, и что если мы сумеем вежливо остановитьАвардана, то он постарается оправдать наши действия перед имперскимсоветом. Что-то в этом роде. 
- И мы начали пристально наблюдать за Аварданом. С какой целью? Чтобыпредотвратить самовольное проникновение в запретные зоны. Перед нами главаархеологической экспедиции без людей, корабля и оборудования. Перед намичужак, который не остается среди своих в Гималаях, а отправляетсяпутешествовать по Земле, причем, первым делом едет в Чику. И как нашевнимание отвлекают от всех этих странных и подозрительных обстоятельств? Просто предлагают нам наблюдать за чем-то, не имеющим никакого значения. 

Заметьте также, что Шварца шесть дней скрывали в институте. И вдругон убегает. Не странно ли это? Дверь неожиданно оказалась незапертой. Итак же неожиданно никого не оказалось в коридоре. А в какой день онсбежал? Именно в тот, когда Авардан прибыл в Чику. Еще одно странноесовпадение. 
- Значит, вы думаете. .. - растянуто произнес премьер-министр. 
- Я думаю, что Шварц - агент чужаков на Земле, Шект - их связной спредставителями среди нас, а Авардан поддерживает их связь с Империей. 

Обратите внимание на профессионализм, с которым была организованавстреча Шварца и Авардана. Шварцу позволяют сбежать, а спустя определенноевремя за ним направляется дочь Шекта. Прекрасная страховка на случайкакого-либо сбоя в их рассчитанной комбинации - она неожиданно находитего, и для окружающих он становится бедным больным пациентом. 

Теперь следите внимательно. При первой встрече Шварц и Авардан, казалось бы, не замечают друг друга. Это предварительная встреча, котораяпросто должна подтвердить, что все в порядке, и можно переходить кследующему этапу. .. По крайней мере в том, что они недооценивают нашивозможности, их обвинить нельзя. 

Авардан встречает дочь Шекта. Разыграв небольшую сценку, онинаправляются в магазин, где к ним присоединяется Шварц. Для встречивыбрано идеальное место. Ни одна пещера в горах не обеспечит большейбезопасности. Все слишком открыто, чтобы вызвать какие-либо подозрения. Изумительно, нужно отдать должное нашим противникам. 

Премьер-министр скорчился в своем кресле. 
- Противник, у которого слишком много достоинств, может одержатьпобеду. 
- Это невозможно. Он уже потерпел поражение. И здесь нужно вспомнитьнеоценимого Наттера. 
- Кто это такой? 
- Всего лишь незначительный агент, действовавший по собственнойинициативе. Его заданием было наблюдение за Шектом. С этой целью он держаллоток с фруктами напротив института. На последней неделе ему было порученоследить за Шварцем. 

Он видел, как человек, известный ему по фотографиям, сбежал, и, оставаясь незамеченным, следил за каждым его шагом. Это в его докладеописаны вчерашние события. С невероятной интуицией он догадался, чтодействительной целью "бегства" была встреча с Аварданом. В одиночку он немог следить за этой встречей, и поэтому решил не допустить ее. Он сообщаетместным властям о больном радиационной горячкой, и, к счастью, ониоказались достаточно сообразительными, чтобы действовать быстро. Магазинбыл очищен от людей, и тем самым маскировка, на которую они рассчитывали, исчезла. Они остаются одни в магазине, в весьма подозрительном положении. И тут к ним подходит Наттер и предлагает отвести Шварца в институт. Онисоглашаются, потому что другого выхода у них нет. И таким образом в этотдень Авардан и Шварц не сказали друг другу ни слова. К счастью, он несделал глупости, арестовывая Шварца. Таким образом, наши противникипо-прежнему не знают о провале, что позволяет нам вести еще более крупнуюигру. 

Но Наттер на этом не остановился. Он уведомил имперский гарнизон, иэто был великолепный шаг, поскольку он создал ситуацию, на которую Аварданявно не рассчитывал. Ему оставалось либо раскрыть себя как чужака, отказавшись тем самым от дальнейших действий, успех которых, по-видимому, зависел от его маскировки под землянина, либо продолжать скрывать своепроисхождение со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями. Онвыбирает вторую, более героическую возможность и даже ломает руку офицеруИмперии, чтобы это выглядело достоверно. Это, по крайней мере, нужнозачесть в его пользу. Его действия весьма знаменательны. Зачем чужакуподставлять себя под нейрохлыст из-за какой-то землянки, если речь не шлао деле первостепенной важности? 

Черты лица премьер-министра исказил страх. 
- Хорошо вам, Балкис, из подобных мелких деталей плести свою сеть. Выделаете это умело, и я чувствую, что дела обстоят именно так, как выговорите. Логика не оставляет другой возможности. .. Но это значит, что онисовсем близко, Балкис. Совсем близко. .. И на этот раз они будутбезжалостны. 

Балкис пожал плечами. 
- Они не могут быть совсем близко, иначе, учитывая потенциальнуюопасность для всей Империи, удар был бы нанесен немедленно. А их времяограниченно. Чтобы чего-либо достичь, Авардан должен встретиться соШварцем, так что я могу предсказать вам будущие события. Шварца необходимосейчас же отослать и подождать, пока спадет накал событий. 
- Но куда его послать? 
- И на это есть ответ. Шварца привез в институт мужчина, по-видимому, фермер. Его описание дают как лаборант Шекта, так и Наттер. Мы просмотрелиличные дела всех фермеров, живущих в пределах шестидесяти миль от Чики, иНаттер опознал мужчину. Его зовут Арбин Марен. Независимо от него этоподтвердил и лаборант. 

Мы незаметно навели о нем справки, и похоже на то, что он содержитсвоего тестя-инвалида, скрывая его от Шестидесяти. 

Премьер-министр ударил по столу. 
- Подобные случаи стали слишком часты, Балкис. Необходимо усилитьнаказания. .. 
- Тут дело не в том, ваше сиятельство. Важно другое: поскольку фермернарушает законы, его можно шантажировать. 

Шект и его друзья-чужаки нуждаются в подручном, у которого Шварц могбы безопасно скрываться дольше, чем в институте. Этот, по-видимому ничегоне подозревающий и беззащитный фермер, идеально подходит для данной цели. Что же, за ним будут следить. Мы не выпустим Шварца из поля зрения. .. Чтобы организовать ему встречу с Аварданом нужно время, и на этот раз мыбудем к ней готовы. Теперь вам все ясно? 
- Да. 
- Хвала Земле. Тогда я покину вас. - И, иронически улыбнувшись, ондобавил. - С вашего разрешения, конечно. 

Премьер-министр, не замечая иронии, кивнул. 

Секретарь направился в свой небольшой кабинет. Временами, когда оноставался один, мысли выходили из-под жесткого контроля и обращались кпотайным уголкам его сознания. 

Не много места занимали в них Шект, Шварц, Авардан и еще меньше -премьер-министр. 

Перед Балкисом представал вид планеты Трантора, откуда осуществлялосьуправление гигантскими метрополиями планет всей Галактики. Управлениевелось из дворца, шпили и изогнутые арки которого он, да и никакой другойземлянин, никогда не видел. Он думал о невидимых лучах великолепия имогущества, протянувшихся от солнца к солнцу и сходящихся здесь, вцентральном дворце, в руках этой абстракции - Императора, который в концеконцов был всего лишь человеком. 

Его ум упрямо держался за мысль о собственном могуществе, дающемвозможность чувствовать себя богом при жизни. Он сосредоточено думал отом, кто был всего лишь человеком. .. 

Всего лишь человеком! Как и он! 

И он может быть. .. 


 11. УМ, КОТОРЫЙ ИЗМЕНИЛСЯПеремены в сознании Джозефа Шварца происходили незаметно. Неоднократно в тишине ночи он пытался проследить ход этих перемен и найтипереломный момент. 

Сначала был день страха, когда он оказался один в этом странном мире. Воспоминания об этом дне были так же туманны, как и память о самом Чикаго. Потом - путешествие в Чику, так непонятно закончившееся. Он часто об этомдумал. 

Какая-то машина, проглоченные таблетки. Дни выздоровления, затембегство, блуждание по городу, необъяснимые события в магазине. И как ясноон все помнит сейчас, два месяца спустя, насколько точна его память! 

Уже тогда все начало казаться странным. Он стал чувствоватьобстановку. Доктор и его дочь были неспокойны, даже напуганы. Знал ли онэто тогда? Или же это было лишь беглое впечатление, усиленное затем егодогадками? 

Но и затем, в магазине, за мгновение до того, как мужчина схватилего, всего за мгновение, он почувствовал его приближение. Предостережениепришло слишком поздно, чтобы спасти его, но это был определенный признакперемен. 

И кроме того - головокружение. Нет, не совсем головокружение. Скореепульсация, как будто в его голове начинала работать скрытая динамомашина. Ничего подобного в Чикаго не было, если, конечно, предположить, что еговоспоминания о Чикаго имели какой-то смысл. Не было этого и в первые дниего пребывания здесь. 

Сделали ли с ним что-то в Чике? Машина? Таблетки, предназначенные дляобезболивания? Операция? И его мысли вновь, уже в сотый раз, остановилисьна этом рубеже. 

Он покинул Чику на следующий день после неудачного побега, и с этогомомента время пошло быстрее. 

Гро в своем кресле повторял слова, указывая на предметы или делаядвижения, так же как до него это делала Пола. И однажды Гро прекратилиздавать бессмысленные звуки и заговорил по-английски. Или нет, это он -Джозеф Шварц, прекратил говорить по-английски и стал издавать звуки, которые больше не были бессмысленны. 

Все было так просто. За четыре дня он научился читать, удивившисьсам. Когда-то в Чикаго у него была, или ему казалось что была, отличнаяпамять. Но на подобное он способен не был. Неизвестно откуда взявшиесяспособности Шварца совершенно не вызывали удивления у Гро. 

Шварц махнул на все рукой. 

Позднее, когда осень по-настоящему окрасила все в желтый цвет, еговзяли на полевые работы. Он с легкостью управлялся со сложнейшими машинамипосле первого же объяснения. 

Шварц ждал привычных холодов зимы, но их не было. Зиму он провел, разрыхляя и удобряя землю, всячески подготавливая ее к весеннему севу. 

Разговаривая с Гро, он пытался объяснить, что такое снег, но тот лишьудивленно посмотрел на него и ответил:
- Замерзшая вода, падающая как дождь, а? Так это называется снег. Язнаю, что такое бывает на других планетах, но не на Земле. 

Позднее Шварц следил за температурой и обнаружил, что она почти неменяется изо дня в день, и все же дни становились короче. Впервые к немупришла мысль, что он не на Земле. 

Он пробовал читать некоторые книги Гро, но вскоре отказался от этогозанятия. Изложенные исторические факты, социологические аспекты жизни этихлюдей ставили его в затруднительное положение. 

Загадки продолжались. Все дожди были однообразно теплы. Шварцу строгозапрещалось приближаться к определенным местам, однако голубое сияниегоризонта все сильнее манило к себе. 

После ужина он незаметно покинул дом, но не успел пройти и мили, какпослышался шум двигателя автомобиля и свирепый окрик Арбина. Шварцупришлось остановиться и вернуться назад. 
- Вы должны держаться подальше от всего, что светится ночью, -раздраженно проговорил фермер. 
- Почему? - покорно спросил Шварц. 
- Потому, что это запрещено, - последовал резкий ответ, потом длиннаяпауза, и Арбин добавил: - Вы действительно не знаете, что это такое, Шварц? 

Шварц развел руками. 
- Откуда вы явились? Вы чужак? 
- Что такое чужак? 

Арбин пожал плечами и ушел. 

Однако эта ночь имела огромное значение для Шварца, потому что завремя его короткого путешествия странные ощущения в сознании он сам длясебя определил как Мысленный Контакт. 

Он еще раз прокрутил в своем сознании то, что произошло. Он был одинв багряной темноте. Его шаги по пружинящему покрытию дороги были почтибеззвучны. Он не слышал и не видел никого вокруг. Он не чувствовал ничего. 

Не совсем. .. Казалось, кто-то прикоснулся к нему, но не к его телу. Это было не совсем прикосновение, скорее присутствие, что-то напоминающееедва заметную щекотку. 

Их было два - два разных контакта издалека. Второй (как он различалих? ) усиливался (хотя нет, это было неподходящее слово), он становилсяотчетливым, более явным. 

Он знал, что это был именно Арбин. Он знал это, по крайней мере, запять минут до того, как услышал шум автомобиля, за десять минут до того, как увидел Арбина. 

Затем эти мысленные контакты повторялись все чаще и чаще. 

Теперь он всегда знал, когда Арбин, Ло или Гро находились в пределахсотни футов от него, даже если у него не было никаких основанийпредполагать, что они там. В подобное трудно поверить, и все же он началвоспринимать это, как нечто естественное. 

Шварц проэкспериментировал и выяснил, что может с точностью указать, где находится один из них, он мог различать их, поскольку каждый имелсвой, отличный от других, мысленный контакт. Рассказывать об этомкому-либо так и не отважился. 

Иногда он задумывался, что означает первый мысленный контакт, которыйон ощутил, направляясь к сиянию на горизонте. Это был не Арбин, не Ло и неГро. Хотя имело ли это какое-нибудь значение? 

Как выяснилось позже - имело. Однажды он вновь почувствовал этотконтакт. Тогда он спросил у Арбина:
- Что это за леса за южными холмами? 
- Ничего особенного, - грубовато ответил тот. - Это министерскаяземля. 
- Что это значит? 

Арбин казалось, был раздражен. 
- Какое вам до этого дело? Ее называют министерской землей, потомучто она принадлежит премьер-министру. 
- Так на ней ничего не выращивают? 
- Она не предназначена для этого. - В голосе Арбина чувствовалосьвозмущение. - Это был огромный центр. В древности. Это священное место, которое никто не имеет права посещать. Слушайте, Шварц, если вы хотитежить спокойно, умерьте любопытство и делайте свою работу. 
- Значит, никто не может там жить? 
- Вот именно. Вы правы. 
- Вы уверены? 
- Уверен. .. И не пытайтесь ходить туда. Иначе вам конец. 
- Не буду. 

Шварц, задумавшись, отошел, чувствуя странное беспокойство. Именно изэтого леса пришел мысленный сигнал, и на этот раз к ощущению добавиласьнечто новое. Это был враждебный, угрожающий сигнал. 

И все же он не смел ни о чем рассказывать никому из членовфермерского семейства. Они бы не только не поверили ему, но положение егостало бы еще хуже. Он знал это. Собственно говоря, он знал слишком много. 

Кроме того, он помолодел, похудел и стал шире в плечах. Его мышцыстали сильнее и выносливее, пищеварение улучшилось. Все это былорезультатом работы на свежем воздухе. Но было кое-что еще, что в большейстепени привлекало его внимание. Это были изменения в его мышлении. 

Старики обычно забывают, как они умели думать в юности, забываютбыстроту своих мысленных решений, смелость юношеской интуиции, живостьвоображения. Они привыкают больше задумываться над разнообразнымипричинами, и поскольку это в конечном итоге дает опыт, считают себя мудреемолодых. 

С огромным удовольствием почувствовал Шварц, что понимает всемгновенно, что продвигается от понимания объяснений Арбина к предвидениюих, к мысленному опережению собеседника. Это давало ему более реальноеощущение молодости, чем отличное физическое самочувствие. 

И вот однажды, спустя два месяца от начала жизни у фермера, Шварц, играя с Гро в шахматы, невольно обнаружил свои новые качества. 

Шахматы были те же, только изменились названия фигур. Они былитакими, как он их помнил, - это всегда утешало его. По крайней мере в этомотношении память его не обманывала. 

Гро рассказал ему о существующих разновидностях шахмат. Среди нихбыли шахматы, в которые играли вчетвером, причем каждый игрок имел своюдоску, углами соприкасающуюся с другими, пятая доска, как нейтральнаятерритория, занимала пространство в центре. Существовали объемные шахматы, с расположенными друг над другом восьмью досками, в которых каждая фигурадвигалась в трех измерениях, так же, как они обычно двигались в двух, судвоенным количеством фигур. Победа засчитывалась при мате, поставленномодновременно обоим королям противника. Довольно популярны были шахматы, вкоторых первоначальное положение фигур определялось бросками костей, илиже такие, в которых возможности фигуры зависели от места ее расположенияна доске. 

Шварц и Гро сыграли уже около полусотни партий. 

Сначала Шварц весьма слабо ориентировался в шахматах, и в первыхпартиях постоянно проигрывал. Однако со временем поражения становились всереже. Постепенно Гро стал чаще проигрывать и каждое поражениесопровождалось его ворчанием. 

Гро играл белыми, и его пешка уже прошла на поле противника. 

Шварц со скучающим выражением лица следил за игрой, она становиласьему неинтересной, так как он предчувствовал каждый ход, которыйнамеревался сделать Гро. Все это происходило так, будто Гро имел туманноеокно в голове. То, что Шварц почти инстинктивно предугадывал следующий ходпротивника, было лишь частью окружающих его загадок. 

Они играли на "ночной" доске со Шварцем светящимися в темнотеголубыми и оранжевыми квадратами. Фигуры, обычно нелепые статуэтки изкрасноватого пластика, ночью преображались. Половина из них излучалакремовую белизну, придававшую им вид холодного блестящего фарфора, втораяполовина светилась слабым красным светом. 

Светящиеся фигуры словно скользили по доске по своей воле, тогда какдвижущая их рука полностью терялась в темноте. 

Шварц боялся. Он рисковал узнать о своем безумии, но ему необходимобыло знать правду. 
- Где я? - неожиданно проговорил он. 

Гро, прервав осторожное продвижение своей фигуры, посмотрел на него. 
- Что? 

Шварц не знал слов, означающих "страна" или "народ". 
- Что это за мир? - спросил он, делая ход. 
- Земля, - последовал короткий ответ, и Гро с энтузиазмом снял сдоски фигуру противника. 

Это был совершенно неудовлетворительный ответ. Слово, котороеиспользовал Гро, Шварц мысленно перевел как "Земля"? Но что такое "Земля"? Любая планета - "земля" для живущих на ней. Он передвинул на две клеткикоролевскую пешку, заставив ладью Гро отступить. 
- Какой сейчас год? - спросил Шварц со всем спокойствием иобыденностью, на которые был способен. 

Гро замер. Возможно, он был даже напуган. 
- Что это на тебя нашло сегодня? Не хочешь играть. Если это доставиттебе удовольствие, сейчас 827 год. . .. Г. Э. - добавил он иронически и, нахмурившись, стал обдумывать очередной ход. Шварц мягко спросил:
- Что такое Г. Э. ? 
- Что? - недовольно переспросил Гро. - А, ты все еще интересуешься, какой сейчас год? Что же, я забыл, что ты научился говорить всего месяцназад. Но ты хорошо соображаешь. Ты действительно не знаешь? Это значит827 год галактической эры. Галактическая эра - Г. Э. , ясно? 827 год современи основания Галактической Империи, со дня коронования ФранкенаПервого. А теперь твой ход, пожалуйста. 

Однако Шварц задержал его руку, готовую сделать ход. Им овладелоотчаяние. 
- Минутку, - сказал он, ставя фигуру на место. - Вы знаете этиназвания: Америка, Азия, Соединенные Штаты, Россия, Европа. .. 

Возможно, Гро слегка покачал головой, но Шварцу не нужно было этоговидеть. Он почувствовал отрицание так же ясно, как если бы оно быловысказано. 
- Вы не знаете где можно найти карту? - сделал он еще одну попытку. 
- Никаких карт, - проворчал Гро, - если ты не хочешь рискнуть своейголовой, в Чике. Я не географ. 
- Рискнуть головой? Почему? - взволновался Шварц. Может быть, онсовершил преступление, и Гро знает об этом? 
- У Солнца девять планет, не так ли? - спросил он с сомнением. 
- Десять, - последовал уверенный ответ. 

Шварц колебался. Конечно, они могли открыть еще одну планету, окоторой он не слышал. Но тогда откуда Гро знает о ней? Он подсчитал напальцах. - Шестая планета, у нее есть кольца? 

Гро медленно продвинул вперед королевскую пешку, и Шварц мгновенносделал то же самое. 
- Ты имеешь в виду Сатурн? - спросил Гро. - Конечно, у него естькольца. - Он раздумывал, взять ли пешку короля или пешку ладьи. Последствия и того и другого хода были неясны. 
- А между Марсом и Юпитером находится пояс астероидов - маленькихпланет? Я имею в виду между четвертой и пятой планетами. 
- Да, - пробормотал Гро. Он вынул изо рта трубку и напряженноразмышлял. 

Шварц уловил его невнимание и был раздражен. Теперь, когда онудостоверился, что находится на Земле, игра не значила для него абсолютноничего. 
- А ваши книги, они реальны? Существуют другие планеты? На них живутлюди? 

На этот раз Гро оторвал глаза от доски, вглядываясь в темноту. 
- Ты спрашиваешь серьезно? 
- Существуют? 
- Клянусь Галактикой! По-моему, ты действительно не знаешь! 

Шварц почувствовал себя униженным собственным невежеством. -Пожалуйста. .. 
- Конечно, существуют планеты. Миллионы планет! Почти каждая звезда, которую ты видишь, имеет планеты, их имеют и большинство тех звезд, которые не видны. Все это часть Империи. 

В сознании Шварц ощущал слабое эхо его слов, идущее непосредственноот одного ума к другому. Он чувствовал, что с каждым днем мысленныйконтакт становится все сильнее. Возможно, вскоре он будет слышать этитихие слова, когда собеседник думает, не произнося их вслух. 

И тут впервые он наконец подумал о возможной альтернативе безумия. Прошел ли он каким-то образом сквозь время? Может быть, проспал? 
- Как давно это все произошло, Гро? - хрипло проговорил он. - Скольковремени прошло с того момента, когда была только одна планета? 
- Что ты хочешь этим сказать? - Гро неожиданно стал осторожен. - Тыкак-нибудь связан со Старейшими? 
- С кем? Я не связан ни с кем, но разве не была Земля единственнойпланетой? . . Не была? 
- Старейшие говорят, что была, - мрачно сказал Гро, - но кто знает? Планеты существовали в течение известной истории. 
- Сколько это времени? 
- Я думаю - тысячи лет. Пятьдесят тысяч, сто тысяч, - не знаю. 

Тысячи лет! Шварц почувствовал прорывающийся хрип в горле и, охваченный паникой, сдержал его. И все это между двумя шагами? Мгновение -и он миновал тысячи лет? Он вновь вернулся к амнезии. Его идентификациясолнечной системы должна быть результатом пробивающейся сквозь туманболезни искаженной памяти. 

Тем временем Гро делал очередной ход, и почти автоматически Шварцмысленно отметил ошибку. Он задержался, прежде чем приступить к конечнойатаке. 
- Земля - ее глава, не так ли? - сказал он. 
- Глава чего? 
- Имп. .. 

Гро расхохотался так, что фигуры на доске задрожали. 
- Слушай, я устал от твоих расспросов. Ты что круглый дурак? Похожали Земля на главу чего-либо? - послышалось тихое жужжание, и кресло Грообъехало стол. Шварц почувствовал пальцы, сжавшие его руку. 
- Смотри! Смотри сюда! - Голос Гро перешел в отрывистый шепот. -Видишь горизонт? Сияние? 
- Да. 
- Это Земля - вся Земля такая. 
- Я не понимаю. 
- Почва Земли радиоактивна. Она светится, светилась и будет светитьсявсегда. Ничего не растет. Никто не может жить. .. Неужели ты действительноне знал этого. Как ты думаешь, почему у нас установлено Шестьдесят? 

Инвалид успокоился и вновь объехал стол. 
- Твой ход. 

Шестьдесят! Опять мысленный контакт с неуловимой атмосферой угрозы. Шварц автоматически передвигал фигуры, с замирающим сердцем обдумываяуслышанное. 

Спустя некоторое время он заговорил вновь. 
- Что такое Шестьдесят? 
- Почему ты спрашиваешь об этом? - с резким недружелюбием проговорилГро. - Что тебе нужно? 
- Пожалуйста, - покорно произнес Шварц. - Я совершенно безвредныйчеловек. Я не знаю ни кто я, ни что со мной случилось. Возможно, у меняамнезия. 
- Весьма вероятно. Ты сбежал от Шестидесяти? Говори правду? 
- Но я же сказал, что не знаю, что такое Шестьдесят! 

По-видимому, Гро поверил в его искренность. Долгое время он молчал. Шварц отчетливо чувствовал его мысленный контакт, но не мог разобратьслов. 
- Шестьдесят - это твое шестидесятилетие, - медленно сказал Гро. -Земля может содержать двадцать миллионов человек, не больше. Чтобы жить, человек должен работать. Кто не может работать, тот не может жить. Послешестидесяти ты не можешь работать. .. 
- И тогда. .. - Шварц замер с открытым ртом. 
- Человека устраняют. Это не больно. 
- Его убивают? 
- Это не убийство, - жестко проговорил Гро. - Так должно быть. Другиепланеты не желают принимать нас, а мы должны как-то освободить место длядетей. Это долг старшего поколения перед младшим. 
- А что если кто-то скроет, что ему шестьдесят? 
- Зачем? Жизнь после шестидесяти невесела. И каждые десять летпроводится Проверка, и всех, кто достаточно глуп, чтобы пытаться жить, такили иначе обнаружат. Кроме того, у них зарегистрирован возраст каждого. 
- Но не мой. - Слова сами вырвались у него. - Кроме того, мне всегопятьдесят - исполнится. 
- Это не имеет значения. Они могут проверить возраст, проведя анализкостей. Ты не знал этого? Подобные вещи невозможно скрыть. На этот раз онизаберут меня. .. Твой ход. 

Шварц проигнорировал напоминание. 
- Вы имеете в виду, что они. .. 
- Именно. Мне всего пятьдесят пять, но посмотри на мои ноги. Могу лия работать? В нашей семье зарегистрировано трое, и соответственно на троихрассчитана наша доля. Нужно было сообщить, когда меня разбил паралич, идолю бы уменьшили, но тогда я получил бы предварительные Шестьдесят, аАрбин с Ло не пожелали этого. Они повели себя как дураки, потому что этоозначало тяжелую работу для них, пока не появился ты. И все равно вследующем году меня заберут. .. твой ход. 
- В следующем году Проверка? 
- Точно. .. Твой ход. 
- Подождите! - нетерпеливо воскликнул Шварц. - Но кто-нибудь живетпосле шестидесяти? Есть исключения? 
- Не для таких, как мы с тобой. Премьер-министр и члены СоветаСтарейших живут полную жизнь, некоторые ученые, имеющие особые заслуги. Таких немного. Может быть, дюжина. .. Твой ход! 
- Кто это решает? 
- Премьер-министр, конечно. Ты будешь ходить? 

Однако Шварц встал. 
- Это не имеет смысла. Я ставлю мат в пять ходов. - И он быстроназвал свои действия. 
- Хорошая партия, - автоматически добавил он. 

Гро посмотрел на доску, после чего с криком сбросил ее со стола. Светящиеся фигуры рассыпались по земле. 
- Вы. .. со своей проклятой болтовней. .. - закричал он. 

Однако Шварц был поглощен мыслью спасения от Шестидесяти. Потому, чтохотя Браунинг и сказал: 


 "Со мною к старости иди! 

 Все лучшее ждет впереди. .. "Сказано это было на Земле, на которой жили миллиарды людей, и на всеххватало пищи. Лучшее, которое ждет впереди, теперь означало шестьдесят исмерть. 

Шварцу было шестьдесят два года. 

Шестьдесят два. .. 


 12. УМ, КОТОРЫЙ УБИВАЕТВсе было очень тщательно обдумано Шварцем. Раз он не хотел умирать, необходимо покинуть ферму. Если он останется здесь, то будет Проверка, авместе с ней смерть. Итак, надо покинуть ферму. Но куда идти? 

Он вспомнил, что это было, - госпиталь? - в Чике. Там о немзаботились. Но почему? Потому, что он был для них объектом научного опыта. Но разве не остался он им и теперь? Он может разговаривать, может описатьим симптомы, чего прежде сделать не мог. Он может даже рассказать им омысленном контакте. 

А что если мысленным контактом обладали все люди? Может ли он знать, так это или нет? . . Ни у Арбина, ни у Ло, ни у Гро его не было. Это онзнал. Не слыша и не видя его, они не знали, где он находится. Да и невыигрывал бы он у Гро в шахматы, если бы тот мог. .. 

Стоп, ведь шахматы - популярная игра. А если бы люди обладалимысленным контактом, играть в эту игру было бы невозможно. 

Эти размышления привели Шварца к мысли, что он обладает особымпсихологическим складом ума. Возможно, роль подопытного предполагала неособенно приятную жизнь. 

А если предположить, что верна новая пришедшая ему в голову гипотеза? Что, если он не болен амнезией, а прибыл из прошлого? Значит, онпредставляет ценность для историков, археологов. При очередной Проверкеможно все рассказать и, значит, ему не грозит смерть. 

Если ему поверят, конечно. 

Вот доктор должен ему поверить. Он был небрит в то утро, когда Арбинотвез его в Чику. Он прекрасно помнит это. Позже волосы на лице растиперестали, значит, они что-то сделали с ним. Тогда доктор должен помнить, что он - Шварц - имел на лице волосы. Разве этого мало? Гро и Арбинникогда не брились. Как-то Гро сказал ему, что волосы на лице имеют толькозвери. 

Итак, нужно найти доктора. 

Как его звали? Шект? . . Да, Шект. 

Но он так плохо знал этот ужасный мир! Если он уйдет ночью, емутрудно будет ориентироваться в пути, он может попасть в радиоактивныеловушки, о которых ничего не знает. Поэтому с отчаянием человека, неимеющего выбора, рано утром он вышел на шоссе. 

До ужина его ждать не будут, а за это время он успеет уйти далеко. 

Первые полчаса у него было приподнятое настроение, впервые с тоговремени, как все это началось. Наконец он что-то делает, пытается боротьсяс окружающим его миром. И на этот раз перед ним стояла цель! Это был непросто бессмысленный побег, как тот раз в Чике. 

Для старика он - в неплохой форме. Он им еще покажет! 

И тут Шварц замер. Он остановился посередине шоссе потому, что вдругнапомнило о себе что-то, о чем он забыл. 

Это был тот странный сигнал, неизвестный мысленный сигнал, который онпочувствовал, когда пытался достичь светящегося горизонта, но был задержанАрбином, сигнал с министерской земли. 

Сейчас он почувствовал, что этот кто-то - сзади и следит за ним. 

Он внимательно прислушался, или, по крайней мере, сделал то, что былоэквивалентом этого действия по отношению к мысленному контакту. 

Он не приближался, но усиливался. Он содержал осторожность ивраждебность, но не отчаяние. 

Стало ясно и другое. Целью преследователя было не выпускать его извиду, к тому же он был вооружен. 

Осторожно, почти бессознательно, Шварц повернулся, пристальновглядываясь в горизонт. И сигнал, полученный им, мгновенно изменился. Онстал осторожным, неуверенным в собственной безопасности и в успехе своихпланов, в чем бы они не состояли. Еще яснее стал факт наличия упреследователя оружия, как будто тот размышлял о возможности егоприменения в случае необходимости. 

Шварц понимал, что сам он был безоружен и беззащитен. Он знал, чтопреследователь скорее убьет его, чем позволит скрыться, убьет при первомже подозрительном движении. .. Этот невидимый преследователь. .. 

И Шварц продолжал идти, зная, что преследователь где-то достаточноблизко и готов при случае убить его. Его спина застыла от ожиданиянеизвестности. Как выглядит смерть? 

Шварц держался за мысленный сигнал преследователя, как за спасение. Он должен уловить миг усиления интенсивности, означающий, что оружиенаправлено на него, спуск нажат и смерть близка. В этот момент он упадетна землю, убежит. .. 

Но зачем? Раз существовали Шестьдесят, не лучше ли встретить смертьсразу? 

Теория прыжка во времени вновь ускользнула из его сознания, скорееэто все-таки амнезия. Возможно, он опасный преступник, за которым нужноследить. Возможно, его подсознание защищается амнезией от признаниякакой-то огромной вины. 
 Так он шел по пустому шоссе навстречу неизвестной судьбе, преследуемый смертью. 

Было темно, и дул пронизывающий ветер. По подсчетам Шварца былдекабрь, что подтверждало и время восхода солнца, однако в прохладе ветране чувствовалось холода зимы. 

Шварц давно решил, что источником постоянного тепла этой планеты(Земли? ) было не только Солнце. Радиоактивная почва сама излучала энергию, незаметную на квадратном футе, но гигантскую в масштабе миллионовквадратных миль. 

Мысленный контакт невидимого в темноте преследователя приблизился. По-прежнему пристальный и настороженный. Следить в темноте было трудно. Возможно, он не хотел рисковать? 
- Эй! Эй, послушайте! - раздался тонкий и гнусавый голос. Шварц замери медленно повернулся. 

Маленькая фигура, с трудом различимая в темноте, не спешаприближалась к нему. 
- Эй! Хорошо, что я вас встретил. Не очень весело идти одному. Невозражаете, если я пойду с вами? 
- Здравствуйте, - вяло ответил Шварц. Это была материализация тогосамого мысленного контакта преследователя. И лицо мужчины было емузнакомо. Оно относилось к его туманным воспоминаниям о Чике. 

И тут преследователь проявил все признаки распознания. 
- Слушайте, я вас знаю. Точно! . . А вы меня помните? 

Поверил бы он в искренность говорившего в другое время и при другихусловиях, Шварц не знал. Однако сейчас он не мог не заметить, что этоттонкий слой деланного распознания не мог скрыть мысленного сигнала, который говорил, кричал ему, что этот маленький человек с пронзительнымиглазами знал его с самого начала. Знал и готов был в случае необходимостииспользовать против него оружие. 

Шварц покачал головой. 
- Ну как же, - настаивал маленький человек. - Помните магазин? Язабрал вас тогда из толпы. - Он деланно рассмеялся. - Они еще думали, чтоу вас радиационная горячка. Вы должны помнить. 

Шварц действительно помнил, смутно и неопределенно. Человек, похожийна этого, и толпа, которая сначала закрыла им дорогу, а затем расступиласьперед ними. 
- Да, - сказал он. - Рад вас встретить. - Ответ не был особенноостроумным, но Шварц на лучшее способен не был, и маленький человек, по-видимому, не имел ничего против. 
- Меня зовут Наттер, - проговорил он, протягивая маленькую руку. - Втот раз я не имел возможности с вами поговорить, но я рад, чтопредставился еще один случай. .. Давайте познакомимся. 
- Шварц, - и он обменялся с маленьким человеком кратким рукопожатием. 
- Как вы здесь оказались? - спросил Наттер. - Идете куда-нибудь? 

Шварц пожал плечами. 
- Просто гуляю. 
- Любите ходить пешком? Я тоже. Свежий воздух и так далее. Но всегдаприятно иметь спутника. Куда вы идете? 

Второй раз Наттер задал этот вопрос, и мысленный сигнал явно говорил, сколь важно для него это. Шварц засомневался, что ему удастся избежатьэтой темы. Он чувствовал беспокойство в уме преследователя. Никакая ложьне могла ему помочь. И Шварц не знал этот новый мир настолько, чтобылгать. 
- Я иду в больницу, - сказал он. 
- Больницу? Какую больницу? 
- Ту, в которой я был в Чике. 
- Вы имеете в виду институт. Не так ли? Тот, в который я отвел вастогда из магазина. 

Беспокойство и растущая напряженность. 
- К доктору Шекту, - сказал Шварц. - Вы его знаете? 
- Я о нем слышал. Большой человек. Вы больны? 
- Нет, но я должен время от времени навещать его. Звучит ли этоубедительно? 
- Пешком? - проговорил Наттер. - Разве он не присылает за вамимашину? - По-видимому, его слова прозвучали неубедительно. 

Шварц промолчал. Наступила натянутая тишина. 

Однако Наттер был общителен. 
- Слушайте, скоро будет стоп-пункт. Я закажу такси из города. Оновстретит нас на дороге. 
- Стоп-пункт? 
- Конечно. Они разбросаны вдоль всего шоссе. Видите, вот и он. 

Он шагнул в сторону от Шварца, и тот вдруг понял, что кричит:
- Стойте! Ни с места! 

Наттер остановился. Когда он повернулся, на его лице не было прежнейлюбезности. 
- Что с вами? 

Шварц почувствовал, что его знания языка едва хватает для тойскорости, с которой у него вырвались слова. 
- Я устал от этого притворства. Я знаю вас и знаю, что вы собираетесьделать. Вы хотите сообщить кому-то, что я иду к доктору Шекту. Они будутждать меня в городе и пришлют за мной машину. А если я попытаюсь убежать, вы меня убьете. 

На лице Наттера появились морщины. 
- Ты чертовски прав насчет последнего, - пробормотал он. Это не былопредназначено для ушей Шварца и не достигло их, но слова мягко появилисьна самом краю мысленного сигнала. 

Вслух он сказал:
- Господи, вы меня удивляете. - В то же время его рука двигалась понаправлению к бедру. 

И Шварц утратил контроль над собой. В диком бешенстве он замахалруками. 
- Оставьте меня в покое, слышите, вы! Что я вам сделал? Убирайтесь! 

Его голос перешел в хриплый крик, лоб напрягся от ненависти и страхаперед существом, стоящим перед ним, ум которого источал такуювраждебность. Его собственные эмоции сконцентрировались в давлении намысленный контакт, пытаясь избежать его навязчивости, освободиться отнего. .. 

И все исчезло. Исчезло неожиданно и сразу. На мгновение онпочувствовал невыносимую боль, не в себе, а в противнике, и потом -пустота. Мысленного контакта больше не было. 

Наттер медленно осел на землю и повалился лицом вниз. 

Шварц нагнулся над ним. Наттер был маленьким человеком, и повернутьего не составляло особого труда. На его лице застыло выражениенепередаваемого страдания. Шварц приложил руку к его груди. Сердце небилось. 

Он выпрямился, чувствуя наполнявший его ужас перед самим собой. 

Он убил человека! 

Затем пришло изумление. 

Не дотронувшись до него! Он убил этого человека одной ненавистью, ударяя каким-то образом по мысленному контакту. 

Какими силами он обладал еще? 

Шварц быстро принял решение. Обыскав карманы Наттера, он нашелденьги. Отлично! Это ему пригодится. Покончив с этим, он оттащил труп вполе, где его скрыла высокая трава. 
 Он шел еще два часа. Другие мысленные контакты не появлялись. Вскореон достиг границ Чики. 

Чика для Шварца была всего лишь деревней, и по сравнению с Чикаго, каким он его помнил, численность населения была абсолютно ничтожной. И всеже в первое время мысленных контактов было невыносимо много. Они изумлялии смущали его. 

Так много! Одни неопределенные и рассеянные, другие ясные иотчетливые. Его миновали люди, ум которых, казалось, обладал взрывнойинтенсивностью, и другие, мысли которых не содержали ничего, кромеленивого пережевывания только что съеденного завтрака. 

Сначала Шварц воспринимал каждый контакт как персональное обращение, однако менее чем за час научился не обращать на это внимания. 

Теперь он слышал слова, даже когда их не произносили вслух. Это былонечто новое, и он почувствовал, что прислушивается к ним. Это были тихие, возникающие непонятно откуда словосочетания, как далекий, далекий шорохветра. .. А с ними появились живые, трепещущие эмоции, и другие тонкие, неуловимые ощущения, которые невозможно было описать - так, что весь мирбыл лишь панорамой кипящей жизни внутри него. 

Проходя мимо зданий, он почувствовал, что может проникнуть внутрь их, просто направляя туда свое сознание, как вещь, которую он держит напривязи и которая способна проникать сквозь невидимые для глаза отверстия. 

Он остановился перед большим зданием с белокаменным фасадом изадумался. Они (кем бы они ни были) искали его. Он убил преследователя, нодолжны были быть другие, те, с которыми он хотел связаться. Лучшим выходомдля него было бы скрыться на несколько дней, но как это сделать? . . Можетбыть, работа? . .

Он мысленно проник в стоящий перед ним дом. Где-то в его глубине онпочувствовал мысленный контакт, который мог означать работу для него. Здесь нужны были текстильные рабочие, а он когда-то был портным. 

Шварц вошел внутрь, однако никто не обращал на него внимания. Онтронул чье-то плечо. 
- Извините, где я могу узнать насчет работы? 
- В эту дверь! - Донесшийся до него мысленный контакт был полонраздражения и подозрительности. 

За узкой дверью худой мужчина с острым подбородком быстро задал емунесколько вопросов и указал на классификационную машину, на которой нужнобыло набрать ответы. 

С одинаковой неуверенностью Шварц отвечал правду и неправду. 

Наконец мужчина с явной незаинтересованностью обратился к нему. Вопросы следовали один за другим: Возраст? . . Пятьдесят два? Хм. Состояниездоровья? . . Квалификация? . . Работали с текстилем? С каким сортом. .. Термопластик? . . Эластомерик? . . У кого работали последний раз? . . Его имя. .. Вы не из Чики? . . Где ваши документы? . . Вы должны были взять их с собой, раз собирались устраиваться на работу. .. Ваш регистрационный номер? . .

Такого поворота дел Шварц не предвидел. И мысленный контакт сидящегоперед ним человека начал меняться, становясь подозрительным и осторожным. 
- Мне кажется, - нервно проговорил Шварц, - что я не подойду для этойработы. 
- Нет, нет, подождите, - мужчина кивнул ему. - У нас есть кое-что длявас. Минутку. - Он улыбнулся, но мысленный контакт стал отчетливее и ещевраждебнее. 

Он нажал кнопку вызова на столе. .. 

Охваченный неожиданным страхом Шварц бросился к двери. 
- Держите его! - тут же закричал мужчина, выскакивая из-за стола. 

Шварц ударил по мысленному контакту, яростно атакуя его своей волей, и услышал стон позади. Он быстро оглянулся. Мужчина сидел на полу, сжавлицо руками. Какой-то человек нагнулся над ним, а затем направился кШварцу. Шварц не ждал ни минуты. 

Он выбежал на улицу, полностью сознавая, что теперь его начнутискать, имея его полное описание, и что, по крайней мере, этот мужчина егоузнает. 

Он наугад бежал по улицам, привлекая к себе внимание все большегочисла людей. Подозрение, подозрение отовсюду, подозрение потому, что он немог понять, где настоящие враги, те, которые излучали не толькоподозрение, но и уверенность, и поэтому неожиданный удар нейрохлыста онпредугадать не смог. 

Шварц почувствовал неожиданно возникшую невыносимую боль, как отудара плети, боль, сжавшую его в стальных объятиях. Затем он провалился втемноту. 


 13. ПАУЧЬЯ СЕТЬ В ВАШЕНЕОтличительной чертой парка при здании Собрания Старейших в Вашенебыло царящее здесь спокойствие. Суровый аскетизм, так можно было быопределить ту неподдельную степенность, с которой группы новичковсовершали свою прогулку среди деревьев Квадрата, где не имел правапоявляться никто, кроме Старейших. Время от времени мимо проходилкто-нибудь из высокопоставленных Старейших, одетый в зеленую мантию, величественно принимая приветствия. 

Изредка здесь появлялся премьер-министр. 

И вот сегодня премьер-министр почти бежал, не обращая внимания напочтительные жесты рук, чувствуя за спиной осторожные взгляды, непонимающие переглядывания и слегка поднятые в удивлении брови. 

Он ворвался в Зал Собраний через служебный вход и побежал по пустомукоридору, затем забарабанил в дверь, открывшуюся при нажатии ноги сидящегов комнате, и вошел. 

Секретарь искоса взглянул на него из-за своего маленького стола, накотором был установлен миниатюрный телевизор с экранируемым приемом, ипродолжал внимательно слушать сообщения. 

Премьер-министр резко стукнул по столу. 
- Что это такое? Что происходит? 

Секретарь холодно посмотрел на него и отодвинул телевизор в сторону. 
- Мое почтение, ваша светлость. 
- Не нужно церемоний! - нетерпеливо прокричал премьер-министр. - Яхочу знать, что происходит. 
- Если в двух словах, то наш подопечный сбежал. 
- Вы хотите сказать, что человек, которого Шект подверг обработкеСинапсайфером - чужак-шпион - тот, который был на ферме. .. 

Неизвестно, как много определений произнес бы еще обеспокоенныйпремьер-министр, если бы секретарь не прервал его безразлично:
- Именно. 
- И почему мне не сообщили? Почему мне ничего не сообщили? 
- Необходимо было действовать немедленно, а вы были заняты. Поэтому янадеялся на свои силы. 
- Да, вас очень беспокоит моя занятость, когда вы хотите обойтись безменя. Но я не позволю обходить меня стороной. Я не. .. 
- Мы зря теряем время, - невозмутимо произнес секретарь, ипремьер-министр запнулся посреди начатой фразы. Он закашлялся, не зная, что сказать, и мягко проговорил:
- Расскажите подробности, Балкис. 
- Подробностей почти нет. После двух месяцев терпеливого ожиданияэтот Шварц покидает ферму, за ним следят, но он уходит от слежки. 
- Как уходит? 
- Точно мы не знаем, но факты следующие. Наш агент, Наттер, прошлойночью пропустил три сеанса связи. По шоссе, по направлению к Чике былпослан его напарник, который и нашел его у обочины шоссе мертвого. 

Премьер-министр побледнел. 
- Его убил чужак? 
- Вероятно, хотя мы не можем утверждать наверняка. Не было обнаруженоникаких признаков насилия, кроме выражения боли на его лице. Конечно, будет произведено вскрытие. Он мог умереть и от инфаркта в самыйнеподходящий момент. 
- Это было бы невероятным совпадением. 
- Я тоже так думаю, - холодно ответил секретарь. - Однако, если егоубил Шварц, то события становятся еще более загадочными. Видите ли, изтого, о чем мы говорили раньше, вполне определенно следует, что Шварцдолжен был отправиться в Чику, чтобы встретиться с Шектом, да и Наттер былнайден на дороге между фермой Марена и Чикой. Поэтому три часа назад мыобъявили в городе розыск, и человек был схвачен. 
- Шварц? - недоверчиво спросил премьер-министр. 
- Именно он. 
- Почему вы этого не сказали сразу? 

Балкис пожал плечами. 
- Ваша светлость, у нас есть более важные дела. Я сказал, что Шварц внаших руках. Но он был схвачен легко и быстро, и мне трудно соотнести этосо смертью Наттера. Как может быть он одновременно столь умным, чтобыобнаружить и убить Наттера, одного из наших людей, и столь глупым, чтобыоткрыто искать работу? 
- Он искал работу? 
- Да. .. Это дает возможность выдвинуть две версии. Или он уже передалимеющиеся у него сведения Шекту или Авардану, или же он позволил себясхватить с целью отвлечь внимание; не исключено, что действуют и другиеагенты, которых мы не обнаружили и которых он прикрывает. В любом случаемы не должны быть чересчур спокойными. 
- Не знаю, - беспомощно сказал премьер-министр, красивое лицокоторого выражало беспокойство. - Все это слишком сложно для меня. 

Балкис усмехнулся с почти нескрываемым презрением и объявил:
- Через четыре часа у вас назначена встреча с профессором БеломАварданом. 
- У меня? Зачем? Что мне ему говорить? Я не хочу его видеть. 
- Успокойтесь. Вы должны видеть его, ваше сиятельство. Это кажетсямне необходимым, потому что близится время начала этой фиктивнойэкспедиции, и он должен сыграть свою роль, спрашивая вашего разрешения наисследование запретных зон. Об этом предупредил нас Энус, а уж он должензнать подробности этой комедии. Вы должны воздать ему тем же и сделатьвид, что принимаете все всерьез. 
- Хорошо, я попробую, - кивнул премьер-министр. 
 Бел Авардан прибыл вовремя и имел возможность оглядеться вокруг. Длячеловека, хорошо знакомого с лучшими произведениями архитектуры Галактики, здание Собрания Старейших выглядело не более чем примитивная коробочка изгранита и стали, выполненная в архаическом стиле. Для того, кто был к томуже археологом, оно своим мрачным, почти диким аскетизмом, моглоолицетворять жилище, соответствующее мрачному, почти дикому образу жизни. Эта примитивность у него ассоциировалась с далеким прошлым. 

Мысленно Авардан вновь вернулся назад. Его двухмесячное путешествиепо западному континенту оказалось не совсем приятным. Все испортил тотпервый день. Воспоминание о событиях того дня мгновенно его разозлило. Этадевушка была груба, неблагодарна, настоящая землянка. Почему он долженчувствовать себя виноватым? И все же. .. 

Учитывал ли он, каким потрясением для нее было узнать, что он чужак? Он вспомнил и оскорбившего ее офицера, которому он отплатил сломаннойрукой за высокомерие и жестокость? Да и мог ли он знать, сколько ей ужедовелось претерпеть от чужаков. Неужели он оказался для нее одним из них? 

Если бы он был более терпеливым. .. Он даже не помнил точно ее имени. Пола, а дальше? Странно. Обычно он не жаловался на память. Была ли этоподсознательная попытка все забыть? 

Что же, это совсем неглупо. Забыть! Собственно говоря, о чем емупомнить? Землянка. Обыкновенная землянка. 
 К радости Авардана, появился премьер-министр. Это означало конецвоспоминаниям о том дне в Чике. Однако он чувствовал, что они ещевернутся. И эти мысли возвращались к нему все время. 

Что касается премьер-министра, то он был облачен в новую блестящуюмантию. Его лицо было спокойно и невозмутимо. 

Разговор между ними прошел по-дружески. Авардану пришлось передатьдобрые пожелания людям Земли от некоторых высокопоставленных политиковИмперии. Затем речь зашла о важности археологии для граждан Империи, овкладе, который она вносит в великое положение о том, что люди всех планет- братья. Премьер-министр заметил, что земляне с этим согласны и надеются, что вскоре наступит время, когда остальная часть Галактики перейдет в этомотношении от теории к практике. 
- Именно с этой целью, - слегка усмехнувшись, сказал Авардан, - япришел к вам, ваше превосходительство. Различия между Землей и некоторыминаходящимися по соседству провинциями Империи, возможно, в большей степениобусловлены несходством образа мыслей проживающих людей. И все жемножество разногласий можно было бы устранить, доказав, что земляне неотличаются в расовом отношении от других граждан Галактики. 
- И как вы намереваетесь это сделать? 
- Трудно объяснить это словами. Возможно, вам известны два основныхнаправления в археологии, называемые теорией Мергера и теорией расселения. 
- Я знаком с ними в общих чертах. 
- Великолепно. Так вот, теория Мергера утверждает, что различныечасти человечества, развивающиеся независимо друг от друга, наопределенном этапе смешались в результате межвидовых браков. Подобнаяконцепция основывается на сегодняшней схожести людей. 
- Да, - сухо ответил премьер-министр, - и кроме того, из этойконцепции следует, что существует несколько сотен или тысяч самостоятельноразвившихся существ человеческого типа, обладающих столь близкимхимическим и биологическим родством, что возможны взаимные браки междуними. 
- Действительно, - с удивлением проговорил Авардан. - Вы коснулисьсамого слабого ее места. И все же большинство археологов не обращает наэто внимания, упорно придерживаясь теории, что в изолированных частяхГалактики могут существовать подвиды человечества, не смешавшиеся состальными и сохранившие свои отличия. 
- Вы имеет в виду Землю, - заметил премьер-министр. 
- Земля берется как пример. С другой стороны, теория расселения. .. 
- Считает всех нас потомками одной планетарной группы людей. 
- Именно. 
- Мой народ, - сказал премьер-министр, - основываясь надоказательствах из нашей истории и определенных источниках, которыесвященны и потому не могут быть показаны чужаку, верит, что Земля являетсяпервоначальной родиной человечества. 
- В это же верю и я, и прошу вас помочь мне доказать это всейГалактике. 
- И на чем основан ваш оптимизм? 
- На моем убеждении, что многие примитивные артефакты и архитектурныепамятники могут быть расположены в тех зонах вашей планеты, которые, кнесчастью, радиоактивны. Их возраст может быть точно определен. 

Однако премьер-министр, не дослушав, отрицательно покачал головой. 
- Об этом не может быть и речи. 
- Почему? - удивился Авардан. 
- Прежде всего, - произнес премьер-министр, - чего вы надеетесьдобиться? Если вы докажете свою правоту, даже если на всех планетахсогласятся с вами, что изменит тот факт, что миллион лет назад все мы былиземлянами? В конце концов, миллион лет назад все мы были обезьянами, и всеже никто не называет их своими родственниками. 
- Вы приводите доказательства в пользу своих противников, - неохотнопроизнес Авардан, закусив нижнюю губу. 
- Потому, что я спрашиваю себя, что скажут по этому поводу моипротивники. Таким образом, вы не достигнете ничего, за исключением, бытьможет, дальнейшего обострения ненависти к нам. 
- Но существуют еще интересы чистой науки, расширения наших знаний. .. 

Премьер-министр кивнул. 
- Я искренне огорчен, что мне приходится этому препятствовать. Я бы срадостью помог вам, но земляне - упрямый и гордый народ, которомустолетиями приходилось проявлять смирение из-за. .. отношения к ним вопределенных частях Галактики, достойного сожаления. У них естьопределенные табу, определенные обычаи, которые даже я не посмею нарушить. 
- И радиоактивные зоны. .. 
- Да, они являются одним из наиболее серьезных запретов. Даже если быя дал вам свое разрешение, а я сделал бы это с величайшим удовольствием, это вызвало бы лишь беспорядки, которые не только подвергнут опасности васи членов вашей экспедиции, но и спровоцируют враждебные действия противЗемли со стороны Империи. Допустив это, я потеряю доверие моего народа. 
- Но я собираюсь принять все возможные предосторожности. Если выхотите, можете послать со мной наблюдателей. .. Или же я могу дать обещаниене публиковать никаких полученных результатов без предварительнойконсультации с вами. 
- Вы искушаете меня. Ваш замысел очень интересен. Но выпереоцениваете мои возможности, даже если мы оставим в стороне вопрос очувствах моего народа. Я не обладаю абсолютной властью. Собственно говоря, моя власть весьма ограничена, и все вопросы должны передаваться нарассмотрение Совета Старейших, прежде чем по ним будет принятоокончательное решение. 

Авардан покачал головой. 
- Очень жаль. Наместник предупреждал меня о трудностях, но я все женадеялся. .. Когда вы проконсультируетесь со своим Советом? 
- Президиум Совета соберется через три дня. Не в моих силах изменитьповестку дня, так что возможно пройдет несколько дней, прежде чем будетобсужден ваш вопрос. Скажем, неделя. 

Авардан рассеянно кивнул. 
- Хорошо. Между прочим, ваше превосходительство. .. 
- Да? 
- Я хотел бы встретиться с одним ученым, живущим на вашей планете. Доктор Шект из Чики. Поскольку я уверен, что он человек занятой, не могули я попросить у вас сопроводительное письмо? 

Премьер-министр заметно сосредоточился и некоторое время молчал. 
- Могу ли я спросить, с какой целью вы желаете его видеть? -проговорил он наконец. 
- Конечно. Я читал об изобретенном им приборе, который он, кажется, назвал Синапсайфером. Дело касается нейрохимии мозга и может оказатьсявесьма интересным для одного моего замысла. Я занимался работой поразбиению человечества на энцефалогические группы, знаете, по различнымтипам мозговых токов. 
- Ухм. .. Я кое-что слышал об этом изобретении. Кажется, ему неудалось добиться успеха. 
- Что же, возможно вы правы, но он специалист в этой области и можетбыть мне очень полезен. 
- Понимаю. В таком случае письмо для вас будет приготовлено. Конечно, вы не должны упоминать о своих намерениях в связи с запретными зонами. 
- Разумеется, ваше превосходительство. - Авардан встал. - Благодарювас за любезность, и могу лишь выразить надежду, что Совет Старейших будетблагосклонен к моим замыслам. 
 Секретарь появился сразу после ухода Авардана. На его губах застыласвойственная ему холодная злобная улыбка. 
- Отлично, - проговорил он. - Вы держались отлично, ваша светлость. 

Премьер-министр мрачно посмотрел на него. 
- Зачем он хочет встретиться с Шектом? 
- Вы удивлены? Не стоит. Все прекрасно согласуется. Вы заметили егохолодность, когда вы отказали в его просьбе? Была ли это реакция ученого, переживающего, что нечто без всякой причины ускользает из его рук? Или жеэто была реакция человека, сыгравшего свою роль и довольного, что дело ужесделано? 

И снова странное совпадение. Шварц убегает и пробирается в Чику. Наследующий день здесь появляется Авардан, и после равнодушной болтовни освоей экспедиции, между прочим, упоминает, что направляется в Чику, чтобывстретиться с Шектом. 
- Но почему он сказал об этом, Балкис? Это выглядит безрассудно. 
- Потому, что вы прямолинейны. Представьте себя на его месте. Онсчитает, что мы ничего не подозреваем. В подобных случаях победу приноситискренность. Он отправляется на встречу с Шектом. Отлично! Он откровенноговорит об этом. Он даже просит письмо. Что может быть лучшей гарантиейего честных и откровенных намерений? И это поднимает другой вопрос. Шварцмог обнаружить, что за ним следят. Но у него не было времени предупредитьсообщников, иначе перед нами не разыгралась бы эта комедия. 

Секретарь прищурил глаза, закончив плести свою словесную сеть. 
- Трудно сказать, сколько времени пройдет, прежде чем отсутствиеШварца покажется им подозрительным, но, по крайней мере, Авардан за этовремя успеет встретиться с Шектом. Мы схватим их вместе, и они не смогутвыкрутиться. 
- Сколько у нас есть времени? - спросил премьер-министр. 

Балкис задумчиво посмотрел на него. 
- Пока точно ответить нельзя, а с тех пор как стало известно обизмене Шекта, мы утроили скорость приготовлений, и все идет хорошо. Мыждем лишь математические расчеты необходимых орбит. Несовершенство нашихкомпьютеров задержит нас. Что же. .. Теперь это вопрос всего несколькихдней. 
- Дней? ! - Это было сказано тоном, в котором странно смешалисьторжество и ужас. 
- Дней! - повторил секретарь. - Но помните, что всего одной бомбы задве секунды до нулевого времени будет достаточно, чтобы остановить нас. Идаже после этого будет период от одного до шести месяцев, в течениекоторого возможен ответный удар. Так что мы еще не в полной безопасности. 

Несколько дней! И начнется небывалая в истории Галактики битва, иЗемля атакует всю Империю. 

Руки премьер-министра слегка дрожали. 


 14. ВТОРАЯ ВСТРЕЧАЗа два месяца, прошедшие со дня, когда Синапсайфер Шекта был испытанна Шварце, физик неузнаваемо изменился. 

Он похудел, стал больше сутулиться, изменилось его поведение - онстал рассеянным, напуганным. Он замкнулся в себе, начал избегать дажеближайших сотрудников, которых сторонился столь явно, что это было заметновсем. 

Лишь с дочерью Шект был откровенен, возможно потому, что и она как-тоушла в себя. Старалась быть незаметной на работе. 
- Они следят за мной, - говорил он. - Я это чувствую. Я ни на минутуне могу оставаться один. Всегда кто-нибудь рядом. Они не хотят даже, чтобыя писал отчеты. 

И Пола это чувствовала, но чтобы подбодрить отца, вновь и вновьповторяла:
- Но в чем они могут обвинить тебя? Даже если ты и провел экспериментна Шварце, не такое уж страшное это преступление. Они бы просто вызвалитебя "на ковер" за это. 

Однако он бормотал с бледным лицом:
- Они не разрешат мне жить. Приближаются мои Шестьдесят, и они неразрешат мне жить. 
- После всего, что ты сделал? Чепуха! 
- Я слишком много знаю, Пола, и они мне не верят. 
- Слишком много знаешь о чем? 

Он слишком устал и не мог больше нести эту тяжесть. И он рассказалей. Сначала она не поверила ему, но потом, когда поняла, что все этоправда, застыла, охваченная ужасом. 

На следующий день Пола с другого конца города позвонила в посольство. Говоря через платок, она спросила доктора Бела Авардана. 

Его не было. Они думали, что он может быть в Бонере, шесть тысяч мильотсюда, но не были уверены. Да, но он скоро должен вернуться в Чику, нокогда - они сказать не могут. Может быть, она назовет свое имя? Онипопытаются с ним связаться. 

Тут Пола прервала связь и прижалась щекой к стеклянной стенке кабины, с радостью ощущая ее прохладу. Глаза ее были полны слез. 

Дура, дура! 

Он помог ей, а она так себя вела. Он подставил себя под нейрохлыст, чтобы защитить от чужака достоинство маленькой землянки, и чем она емуотплатила? ! 

Сто кредитов, отправленные ею на следующее после происшествия утро, вернулись назад. Она хотела использовать их, чтобы прийти и извинитьсяперед ним, но не решалась. И как бы она проникла в посольство, куда могливходить лишь чужаки? 

Только он мог помочь ей теперь. Он, чужак, который мог разговариватьс землянином как с равным. Она никогда бы не догадалась, что он - чужак, не скажи он об этом. Он был такой сильный и уверенный в себе. Он должензнать, что делать. Он должен помочь, ибо на гибель обречена вся Галактика. У Полы промелькнула злорадная мысль о том, что чужаки заслужили такуюучасть своим пренебрежительным отношением к землянам. Но касалось ли этоих всех? Женщин и детей, больных и стариков? Таких, как Авардан? Тех, которые никогда не слышали о Земле? И в конце концов все они были людьми. Столь страшная месть топила в море крови ту справедливость, которойслужила Земля. 

И вдруг, совершенно неожиданно, - звонок от Авардана. Шект покачалголовой. 
- Я не могу ему этого сказать. 
- Ты должен, - жестко сказала Пола. 
- Здесь? Это невозможно, это погубит нас обоих. 
- Тогда прогони его. Я позабочусь обо всем. - Ее сердце бешеностучало. Конечно, причиной была лишь эта потребность спасти бесчисленныемиллиарды человеческих жизней. 

Бел Авардан поможет что-нибудь предпринять! 

Авардан был в полном неведении относительно происходящего. ПоведениеШекта он воспринял так, как оно выглядело (как ничем не спровоцированнуюгрубость, что так свойственна землянам). 

Авардан тщательно подбирал слова:
- Мне не хотелось бы обременять вас своим посещением, доктор, не будья профессионально заинтересован в вашем Синапсайфере. И мне говорили, чтов отличие от многих землян, вы не настроены враждебно к людям с другихпланет. 

По-видимому, он сказал что-то не то, потому что доктора Шектабуквально передернуло от его слов. 
- Кем бы ни был ваш информатор, он весьма ошибается, приписывая мнеособое дружелюбие к подобным гостям. У меня нет симпатий и антипатий. Я -землянин. .. 

Авардан стиснул зубы. 
- Поймите, доктор Авардан, - послышался поспешный шепот, - мне оченьжаль, что я выгляжу невежливым, но я действительно не могу. .. 
- Я все понимаю, - холодно прервал археолог, хотя он не понималабсолютно ничего. - Прощайте, сэр. 

Шект слабо усмехнулся. 
- Моя занятость. .. 
- Я тоже очень занят, доктор Шект. 

Он повернулся к двери, проклиная всех землян и невольно вспоминаянекоторые пословицы, столь часто повторяемые его согражданами. Напримертакие: "Вежливость на Земле подобна сухости в океане", или "Землянин даеттебе что угодно, пока это не стоит ему ничего или меньше того". 

Его рука уже пересекла фотоэлектрический луч, открывающий входнуюдверь, когда он услышал сзади чьи-то быстрые шаги и предостерегающийшепот. В его руке оказался лист бумаги. Повернувшись, он успел заметитьлишь промелькнувшую фигуру в красном. 

Только сев в нанятый им наземный автомобиль, Авардан развернул бумагуи прочитал:

"Сегодня в восемь часов вечера будьте у дома игр. Убедитесь, что завами не следят". 

Авардан нахмурился, раз пять перечитал записку и даже просмотрел еена свет, как-будто ожидая увидеть невидимые слова. Невольно он оглянулся. Улица была пуста. Он сделал движение, чтобы выбросить бумагу в окно, но, поколебавшись, сунул ее в карман. 

Несомненно, что если бы он вечером не сделал того, к чему призывалазаписка, все было бы кончено, и, возможно, нескольким триллионам людей неудалось бы избежать смерти. Но этого не случилось. 

По дороге он раздумывал, была ли отправителем записки. .. 
 К восьми часам вечера его машина скользила среди длинного потокамашин по извивающейся дороге, ведущий к дому игр. Лишь раз он спросилпуть, и прохожий, с подозрением оглядев его (очевидно, ни один землянинникогда не был свободен от этой всеобъемлющей подозрительности), короткоответил:
- Вам нужно просто следовать за другими машинами. 

Похоже, действительно все машины направлялись в дом игр, потому чтоон увидел, что все они, одна за другой, исчезают в отверстии въезда наподземную стоянку. Вырвавшись из потока, он объехал дом игр и стал ждать, сам не зная чего. 

Стройная девушка отделилась от толпы прохожих и нагнулась к окну егоавтомобиля. Он удивленно посмотрел на нее, но она одним движением открыладверь и оказалась внутри салона. 
- Извините, - проговорил он, - но. .. 
- Тсс! - девушка пригнулась к сидению. - За вами следили? 
- А должны были? 
- Не смейтесь. Поезжайте прямо вперед. Свернете, когда я скажу. .. Чего вы ждете? 

Он узнал голос. Капюшон соскользнул на плечи, открыв каштановыеволосы. Темные глаза пристально смотрели на него. 
- Будет лучше, если вы поедете, - мягко сказала она. 

Он подчинился, и за следующие пятнадцать минут она ни сказала емуничего, если не считать тихих указаний относительно направления движения. 

Авардан украдкой взглянул на нее и с неожиданным удовольствиемподумал, что она еще красивее, чем он ее помнил. Странно, что на этот разон не чувствовал никакого негодования. 

Они остановились в безлюдном районе. После небольшой паузы Пола, посмотрев на него, сказала:
- Доктор Авардан, я сожалею, что мне пришлось проделать все это, чтобы поговорить с вами с глазу на глаз. Я знаю, что мне нечего терять вваших глазах. .. 
- Не думайте так, - проговорил он. 
- Я не могу так не думать. Я хочу, чтобы вы знали, что я полностьюпонимаю, как низко и неблагодарно я вела себя той ночью. 
- Не надо, пожалуйста, - он посмотрел в сторону. - Я мог бы бытьболее дипломатичным. 
- Что же. .. - Пола на минуту замолчала, чтобы немного прийти в себя. - Но не для этого мы приехали сюда. Вы - единственный чужак, которого явстретила, способный быть вежливым и благородным, и я нуждаюсь в вашейпомощи. 

Авардан подумал недовольно: "Неужели, только это было причиной? " - Ион спросил холодно:
- Да? 
- Нет, - закричала она в ответ. - Нет, не я, доктор Авардан, всяГалактика. Мне не надо ничего. Ничего! 
- В чем дело? 
- Во-первых. .. Я не думаю, чтобы кто-нибудь следил за нами, но есливы услышите какой-нибудь шум, то вы. .. то вы, - она замерла, - обнимитеменя, и. .. и. .. вы знаете. 

Он кивнул и сухо произнес:
- Я думаю, что это я смогу сымпровизировать легко. Стоит ли ждатьшума? 

Пола покраснела. 
- Пожалуйста, не шутите и поймите правильно мои намерения. Это лишьдля того, чтобы отвести подозрения от нас. Это единственное, что будетвыглядеть убедительно. 
- Все настолько серьезно? - мягко проговорил Авардан. 

Он с любопытством посмотрел на нее. Она казалась такой юной ибеззащитной. Всю свою жизнь он руководствовался здравым смыслом. Игордился этим. Он был человеком сильных страстей, но умел их смирять. Ивот только потому, что девушка выглядела слабой, он испытывалиррациональную потребность защищать ее. 
- Да, это серьезно, - сказала она. - Я кое-что вам расскажу, но знаю, что сначала вы мне не поверите. Но я попытаюсь убедить вас. Я хочу, чтобывы поняли, что я откровенна с вами. Но, в первую очередь, вы должнырешить, останетесь ли вы с нами после того, как я вам все расскажу и выобдумаете услышанное. Я даю вам пятнадцать минут, и если я не внушаю вамдоверия, я уйду, и на этом все закончится. 
- Пятнадцать минут? - он невольно усмехнулся, затем снял свои часы иположил их перед собой. - Хорошо. 

Она сжала руками колени, глядя через стекло вперед. 

Авардан почувствовал, что она искоса посмотрела на него, и поспешноотвел взгляд. 
- В чем дело? - спросил он. 

Пола повернулась к нему и закусила нижнюю губу. 
- Я смотрела на вас. 
- Да, я это заметил. У меня пятно на носу? 
- Нет, - она слегка улыбнулась, первый раз после того, как села вмашину. - Просто я все время удивляюсь, почему вы не носите свинцовуюодежду, если вы чужак. Именно это обмануло меня в тот раз. Чужаки обычнонапоминают мешок с картошкой. 
- А я не напоминаю? 
- О нет, - в ее голосе неожиданно появился оттенок восхищения, - вынапоминаете. .. вы очень похожи на древнюю мраморную статую, за исключениемтого, что вы живой и теплый. .. Извините. Я веду себя дерзко. 
- Вы говорите обо мне так, будто я считаю вас землянкой, котораязабыла свое место. Вам придется прекратить думать обо мне подобнымобразом, или мы не сможем быть друзьями. .. Я не верю в предрассудкирадиоактивности. Я измерил радиоактивность атмосферы Земли, провел опытына животных в лаборатории и вполне убежден, что эта радиация не может мнеповредить. Я здесь уже два месяца и не ощущаю никаких болезненныхсимптомов. Хотя, признаюсь, небольшие предосторожности я все же принял. Однако пропитанной свинцом одежды я не ношу. 

Все это было сказано серьезным тоном, и она вновь улыбнулась. 
- По-моему, вы немного сумасшедший. 
- Вы так думаете? Вы удивились бы, если бы знали, как много умных изнаменитых археологов говорили то же самое, причем в длинных речах. 
- Так вы будете меня слушать? - неожиданно спросила она. - Пятнадцатьминут прошло. 
- А вы как думаете? 
- Я думаю, что это вполне возможно. В противном случае, вы не сиделибы здесь. Особенно после всего, что я сделала. 
- Разве у вас создалось впечатление, что я заставляю себя сидетьрядом с вами, - мягко проговорил он. - Если да, то вы ошибаетесь. .. Знаете, Пола, я никогда не видел девушки такой красивой, как вы. 

Она со страхом посмотрела на него. 
- Пожалуйста, не надо. Я стремлюсь вовсе не к этому. Вы мне верите? 
- Конечно, Пола. Расскажи мне свою историю. Я поверю и помогу. - Онбезоговорочно верил в то, о чем говорил. В этот момент Авардан сготовностью взялся бы даже свергнуть Императора. Он не бывал преждевлюблен, и на этом он мысленно заставил себя остановиться. 

Любовь? К землянке? 
- Вы встречались с моим отцом, доктор Авардан? 
- Доктор Шект - ваш отец? Зовите меня, пожалуйста, Белом. Я будузвать вас Полой. 
- Если вы этого хотите, я постараюсь. Я думаю, вы очень злы на него. 
- Он не был особенно вежлив. 
- Он не мог иначе. За ним следят. Собственно говоря, мы договорилисьс ним заранее, что он отправит вас ни с чем, после чего с вами встречусья. Видите, это наш дом. .. Дело в том, - ее голос перешел в быстрый шепот, - на Земле готовится восстание. 

Авардан не смог сдержать удивления. 
- Не может быть! - проговорил он, широко открыв глаза. - В самомделе? 

Однако Пола тут же разозлилась. 
- Не смейтесь. Вы обещали выслушать и поверить мне. На Землеготовится восстание, и это серьезно, потому что Земля может уничтожить всюИмперию. 
- Земля в силах сделать это? - Авардан подавил желание рассмеяться. -Пола, насколько хорошо вы знаете галактографию? - мягко спросил он. 
- Не хуже любого другого, учитель, но какое это имеет отношение ктому, о чем я говорю? 
- Прямое. Объем Галактики - несколько миллионов кубических световыхлет. Это включает двести миллионов населенных планет и приблизительнопятьсот квадриллионов человек населения. Правильно? 
- Думаю, что да, раз вы так говорите. 
- Это именно так, поверьте мне. Земля же - одна планета с населениемв двадцать миллионов, лишенная всех материальных ресурсов. Другимисловами, на каждого землянина приходится двадцать пять биллионов гражданГалактики. Что может сделать Земля при соотношении сил - двадцать пятьбиллионов к одному? 

Пола преодолела сомнение на мгновение овладевшее ею. 
- Бел, - твердо ответила она, - я не знаю, но мой отец может ответитьна этот вопрос. Он не посвятил меня в детали, потому что боится подвергатьопасности мою жизнь. Однако если вы пойдете со мной, то все узнаете. Онсказал, что Земля может уничтожить всю жизнь в Галактике, и он знает этонаверняка. Он никогда не ошибался. 

Ее щеки порозовели от нетерпения, и Авардан почувствовал страстноежелание прикоснуться к ним. (Как мог он раньше чувствовать ужас отприкосновения к ней? )
- Уже есть десять часов? - спросила Пола. 
- Да, - ответил он. 
- Тогда он должен ждать нас наверху, если они его не арестовали. -Она невольно вздрогнула. - Мы поднимемся в дом, и если вы пойдете сомной. .. 

Она положила руку на кнопку, контролирующую двери, и неожиданнозамерла. Затем хрипло прошептала:
- Кто-то идет. .. Ох, быстрее. .. 

Остальное прошло гладко. Авардан без труда вспомнил ее первоначальныенаставления. Его руки легким движением обняли ее, и он почувствовал, каких губы встретились. .. 

Прошло немало времени, прежде чем он заговорил. 
- Должно быть, это был уличный шум. 
- Нет, - прошептала она, - я не слышала никакого шума. 

Он удивленно посмотрел на нее, но она не отвела глаз. 
- Серьезно? Ты - само коварство. 

Глаза Полы вспыхнули. 
- Я хотела, чтобы ты поцеловал меня и не жалею об этом. 
- Думаешь, я жалею? Поцелуй меня еще раз, только теперь потому, чтоэтого хочу я. 

Еще одна длинная пауза, потом она отстранилась от него, поправляяволосы и разглаживая воротник платья. 
- Я думаю, сейчас нам лучше будет подняться в дом. Выключи свет. Уменя есть фонарь. 

Авардан вышел за ней из машины. 
- Возьми меня за руку, - сказала она. - Здесь ступеньки. 
- Я люблю тебя, Пола, - прошептал он за ее спиной. Это получилось такпросто и звучало так правдиво. - Я люблю тебя, Пола, - повторил он. 
- Ты почти не знаешь меня, - мягко проговорила она. 
- Нет. Клянусь, я знаю тебя всю жизнь. Всю мою жизнь, Пола, двамесяца я мечтал о тебе. 
- Я всего лишь землянка, сэр. 
- Тогда и я буду землянином. Испытай меня. 

Он остановил ее и мягко поднял ее руку, пока свет фонарика не осветилей лицо. 
- Почему ты плачешь? 
- Потому что, когда отец расскажет то, что он знает, вы поймете, чтоне можете любить землянку. 
- Испытай меня и в этом. 


 15. ПОТЕРЯННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВОАвардан встретился с Шектом в задней комнате на втором этаже дома, окна которой были тщательно поляризованы до полной непроницаемости. Полаосталась внизу, настороженно ожидая в кресле и следя за погруженной втемноту улицей. 

Сутулая фигура Шекта производила несколько иное впечатление, чемнесколько часов назад. 

Лицо физика, по-прежнему изможденное и усталое, теперь, вместопрежнего колебания, выражало почти отчаянную решимость. 
- Доктор Авардан, - сказал он, и голос его был тверд, - я долженизвиниться за мое сегодняшнее поведение. Я надеюсь, что вы поймете. .. 
- Признаюсь, что мне это не удавалось, но думаю, теперь все будетиначе. 

Шект сел за стол и кивнул на бутылку с вином. Авардан сделалотрицательный жест. 
- Если вы не возражаете, я попробую фрукты. .. Что это? В жизни невидел ничего подобного. 
- Это один из сортов апельсинов, - ответил Шект, - которые растуттолько на Земле. Кожура легко снимается. - Он показал, и Авардан слюбопытством надкусил сочный плод. 
- Это изумительно, - воскликнул он. - Земля никогда не пробовалаэкспортировать их? 
- Старейшие, - мрачно проговорил физик, - не особенно склонны кторговле с внешним миром. Да и наши соседи не стремятся торговать с нами. Это всего лишь один из аспектов наших трудностей. 

Авардан неожиданно почувствовал приступ раздражения. 
- Ничего не может быть глупее. Уверяю вас, иногда меня охватываетотчаяние, когда я вижу, что может существовать в сознании людей. 

Шект пожал плечами со снисходительностью человека с жизненным опытом. 
- Боюсь, что это часть антиземной политики, которую разрешитьневозможно. 
- Но эту проблему делает неразрешимой именно то, что никтопо-настоящему не желает ее решения, - воскликнул археолог. - Сколькоземлян способствуют этому, ненавидя подряд всех жителей Галактики. Действительно ли ваш народ стремится к равенству, взаимному уважению? Нет! Большинство из них желает лишь, в свою очередь, занять место наверху. 
- Возможно, в том, что вы сказали, немало правды, - грустнопроговорил Шект. - Этого я не отрицаю. Но это не вся правда. Дайте намтолько возможность, и новое поколение землян достигнет зрелости безсамовыделения, всем сердцем веря в единство всех людей. Ассимиляционисты сих терпимостью и верой в возможность компромисса не раз имели сильныепозиции на Земле. Я - один из них. Или, по крайней мере, я им был. ОднакоЗемлей сейчас правят Зелоты. Это крайние националисты, верящие в прошлое ибудущее величие Земли. Это от них должна быть защищена Империя. 

Авардан нахмурился. 
- Вы имеете в виду восстание, о котором говорила Пола? 
- Доктор Авардан, - мрачно проговорил Шект, - нелегко убедитького-либо в столь нелегкой перспективе, как покорение Землей всейГалактики, но это правда. Я не обладаю особой храбростью и ужасно хочужить. Поэтому вы можете представить, сколь опасным должен быть кризис, заставивший меня пойти на предательство в то время, когда местные властине спускают с меня глаз. 
- Что же, - сказал Авардан, - если это так серьезно, то я долженсразу предупредить вас. Я помогу вам всем, сделаю все, что в моих силах, но только как гражданин Империи. Я не обладаю здесь никаким официальнымстатусом и на имею особого влияния ни на Совет, ни на Наместника. Я именнотот, за кого себя выдаю, - археолог, прибывший сюда только с научнымицелями. Поскольку вы готовы на все, не лучше ли вам встретиться сНаместником? Он действительно сможет что-то предпринять. 
- Именно этого я и не могу сделать, доктор Авардан. За мной поэтому иследят, чтобы не допустить этого. Когда вы пришли сегодня утром, я подумалдаже, что, возможно, вас прислал Энус. Я считал, что он что-топодозревает. 
- Возможно, он и подозревает, этого нельзя отрицать. Если выпожелаете, я смогу все ему передать. 
- Благодарю. Именно этого я и хочу. Используйте свои возможности, доктор, чтобы отвести от Земли слишком суровое возмездие. 
- Конечно. - Авардан чувствовал беспокойство. Он был убежден, чтоимеет дело со стариком, возможно, безвредным, но явно ненормальным. Однакоединственное, что он мог, - это дослушать и попытаться успокоить его -ради Полы. 
- Из сказанного вами сегодня утром, я понял, что вы слышали оСинапсайфере, - проговорил Шект. 
- Да, действительно. Я читал вашу статью в "Физическом обозрении". Яговорил о вашем изобретении с Наместником и премьер-министром. 
- С премьер-министром? 
- Да. Когда просил у него письмо, которое вы, боюсь, так и непрочитали. 
- Сожалею. Но лучше бы вы не говорили. .. Что вы знаете оСинапсайфере? 
- Это довольно интересная неудача. Он предназначен для улучшенияспособностей к обучению. Он был до некоторой степени удачно испытан накрысах, но оказался непригоден для людей. 
- Да, из этой статьи вы большего узнать и не могли, - кивнул Шект. -Эксперимент был представлен неудавшимся, а наиболее интересные результатынамеренно не опубликованы. 
- Хм. Несколько необычное трактование научной этики, доктор Шект. 
- Согласен с вами. Но мне пятьдесят пять, а если вы знакомы сзаконами Земли, то знаете, что мне осталось недолго жить. 
- Шестьдесят. Да, я слышал об этом даже больше, чем мне того хотелосьбы. - И он с горечью вспомнил свое первое путешествие. 
- Насколько я знаю, для выдающихся ученых делают исключения. 
- Вы правы. Но это решает премьер-министр и Совет Старейших, и ихрешение не изменит даже Император. Мне поставили условие: держать всекрете все, что касается Синапсайфера в обмен на мою жизнь. - Онбеспомощно развел руками. - Мог ли я тогда знать о последствиях, о том, как машина будет использована? 
- И как же ее использовали? - достав сигареты, Авардан предложилШекту, но тот отказался. 
- Я подхожу к этому. .. Одного за другим, после того, как моиэксперименты показали безопасность использования Синапсайфера на человеке, обработке подвергли некоторых биологов Земли. Все они остались живы, кстати, все эти люди, как я знал, симпатизировали Зелотам. Однако черезнекоторое время стали проявляться побочные эффекты, и один из них былподвергнут вторичной обработке. Я не смог спасти его. Но из егопредсмертного бреда я узнал обо всем. 

Время приближалось к полуночи. День был длинным и полным событий. Однако что-то не давало покоя Авардану. 
- Давайте перейдем к сути, - сказал он. 
- Немного терпения. Я должен объяснить все подробности, чтобы вы мнеповерили. Вы, конечно, знаете о радиоактивности Земли. .. 
- Да, я хорошо знаком с этим вопросом. 
- И о том, как она влияет на жизнь землян? 
- Да. 
- Тогда я не буду об этом говорить. Хочу только сказать, что процентмутаций на Земле больше, чем в любой другой части Галактики. Поэтомуутверждения наших противников, что земляне отличны от других людей, имеютдолю правды. Собственно говоря, число мутаций очень мало, и большинство изних не обладает жизненной стойкостью. Если в землянах и произошли какие-тоустойчивые изменения, то это те изменения химического состава их тел, которые дали им большую сопротивляемость окружающей среде. Так, ониобладают большим сопротивлением к воздействию радиации. .. 
- Доктор Шект, это мне знакомо. 
- Тогда приходило ли вам когда-нибудь в голову, что процессы мутацийпроисходят и у других живущих на Земле существ? 

После короткой паузы Авардан ответил:
- Нет, но, конечно же, это неизбежно. 
- Так оно и есть. У нас гораздо больше разновидностей домашнихживотных, чем на любой другой обитаемой планете. Апельсин, который вы ели, - продукт мутации. Между прочим, это - одна из причин, делающих их экспортневозможным. Чужаки не доверяют нашим продуктам, как и нам. И конечно, то, что относится к растениям и животным, применимо также к микромиру. 

И тут Авардан действительно почувствовал страх. 
- Вы имеете в виду бактерии? - спросил он. 
- Я имею в виду все формы примитивной жизни. Микробы, бактерии исамовоспроизводящиеся протеины, которые называют вирусами. 
- И к чему вы ведете? 
- Я думаю, что вы догадываетесь. Неожиданно вы проявили интерес. Видите ли, среди ваших сограждан существует мнение, что земляне - носителисмерти, что земляне приносят неудачи. .. 
- Все это я знаю. Обыкновенные предрассудки. 
- Не совсем. Это-то самое страшное. В предрассудке есть доля истины. Видите ли, иногда землянин носит в себе некоторые мутировавшие формымикроскопических паразитов, подобных которым нет ни на какой другойпланете. А чужаки не обладают особой сопротивляемостью к их действию. Последствия - вопрос простой биологии, доктор Авардан. 

Авардан молчал. 
- Конечно, иногда они атакуют и нас, - продолжал Шект. - Но у наспоколениями вырабатывается иммунитет против новых вирусов и микробов. Чужаки же его не имеют. 
- Вы хотите сказать, - проговорил Авардан со странным чувством, - чтоконтакт с вами сейчас. .. 

Он отодвинул свой стул назад, думая о вечерних поцелуях. 

Шект покачал головой. 
- Конечно же, нет. Мы не распространяем болезнь, мы просто носим ее всебе, если она есть, что, кстати, случается редко. Если бы я жил на вашейпланете, то носил бы в себе не больше микробов, чем вы. У меня нет особойпредрасположенности к этому. Даже здесь существует лишь один изквадриллиона квадриллионов, представляющий действительную опасность. Вероятность того, что вы заразитесь сейчас, не больше, чем того, чтометеорит пробьет крышу этого дома и попадет в вас. Если же, конечно, упомянутые микробы специально не выбраны, изолированы и сосредоточены длявас. 

После продолжительной паузы Авардан спросил сдавленным голосом:
- Земляне это сделали? - он перестал думать о ненормальности Шекта иготов был поверить ему. 
- Да. Сначала из абсолютно невинных побуждений. Наши биологи, конечно, были заинтересованы в особенностях земной жизни и недавнополучили вирус обычной горячки. 
- Что такое обычная горячка? 
- Слабая эпидемическая земная болезнь. Она всегда у нас существовала. Большинство землян перенесли ее в детстве, и симптомы ее известны. Болезньдлится четыре-шесть дней, после чего человек приобретает иммунитет. И я, иПола перенесли ее. Время от времени встречается более сильная форма этойболезни, вызванная несколько отличным вирусом, называемая радиационнойгорячкой. 
- Я о ней слышал, - сказал Авардан. 
- В самом деле? Ее название происходит из-за ошибочного мнения, чтозаболевание вызывается облучением в радиоактивных зонах. Действительно, после облучения часты заболевания, потому что в этих зонах вирус наиболееспособен мутировать в опасные формы. Однако причина болезни - вирус, а нерадиация. После заражения симптомы болезни появляются через два часа. Губыпоражаются настолько сильно, что человек почти не может разговаривать, смерть может наступить в течение нескольких дней. 

Но главное то, что земляне адаптировались к обычной горячке, а чужаки- нет. Иногда ею заболевает кто-нибудь из имперского гарнизона, и в этомслучае он реагирует точно так же, как землянин на радиационную горячку. Обычно он умирает в течение двенадцати часов. Затем его сжигают. Этоделают земляне, поскольку солдаты гарнизона рискуют смертельно заболетьпри приближении к нему. 

Как я сказал, вирус был получен десять лет назад. Это нуклеопротеин, как и большинство выделяемых вирусов, содержащий необычайно высокийпроцент радиоактивных углерода, фосфора и серы. Говоря "необычайновысокий", я подразумеваю, что пятьдесят процентов его углерода, серы ифосфора - радиоактивны. Предполагаю, что воздействие на организм, вкотором он находится, обусловлено не столько отравляющим действием вируса, сколько его радиоактивностью. Естественно, выглядит логичным, что земляне, адаптировавшиеся к гамма-радиации, переносят болезнь легко. Как вы знаете, изотопы нельзя разделить. Только полученный нами вирус может это сделать. Но затем исследования стали вестись в другом направлении. 

Я буду краток, доктор Авардан, но думаю вам все будет понятно. Эксперименты могли проводиться на животных с других планет, но не на самихчужаках. Чужаков на земле слишком мало, чтобы исчезновение кого-нибудь изних осталось незамеченным. Итак, группа бактериологов была послана наСинапсайфер и вернулась с многократно улучшенной способностью к мышлению. Именно они создали новую математическую модель химии протеинов, котораяпозволила искусственно создать вирус, способный поражать только живущих надругих планетах Галактики, - чужаков. 

Авардан вдруг почувствовал страшную усталость. Он ощутил капли пота, выступившего на лице. 
- Так вы хотите сказать, - с трудом выговорил он, - что Землянамеревается распространить этот вирус по Галактике, и затеять гигантскуюбактериологическую войну. .. 
- В которой никто не сможет одержать победы. Как только начнетсяэпидемия, миллионы будут умирать ежедневно, и ничто не сможет остановитьэтого. Грузовые корабли будут переносить инфекцию, и болезнь каждый разбудет вспыхивать в новом месте. И никто не сможет связать этого с Землей. Со временем станет сомнительно и наше выживание, поскольку опустошениезайдет так далеко, чужаки будут в таком отчаянии, что перестанут считатьсяс чем-либо. 
- И все умрут? - Авардан все еще не верил, не мог представить того, очем говорил Шект. 
- Возможно, что нет. Исследования производились в обоих направлениях. У нас есть и противоядие, которое можно будет использовать в случаенемедленной капитуляции. Возможно, люди выживут в каких-нибудь отдаленныхконцах Галактики, не исключено существование у кого-нибудь врожденногоиммунитета. 

Авардан больше не мог сомневаться в правдивости услышанного. ГолосШекта звучал слабо и устало:
- В этом виновата не Земля. Кучка лидеров, отвечая на давление, отделившее их от остальной Галактики, с сумасшедшей силой ненавидя тех, кто это давление на них оказывает, желая любой ценой отомстить. .. И всеже, я прежде всего - человек, а уж потом - землянин. 

Должны ли триллионы умирать из-за миллионов? Должна ли цивилизацияГалактики быть уничтоженной ради мести, пусть даже вполне оправданной, одной планеты? И станем ли мы лучше жить после этого? Могущество Галактикиостанется сосредоточенным на планетах, обладающих ресурсами, которых у наснет. Поколение землян может править Трантором, но их потомки, ставтранторианами, в свою очередь будут свысока смотреть на оставшихся наЗемле. И кроме того, будет ли лучше от этого человечеству, если тираниюГалактики сменит тирания Земли. Нет. .. нет. .. должен существовать путь длявсех людей, путь к свободе и справедливости. 

Он закрыл лицо руками, медленно покачивая головой из стороны всторону. 

Слушавший в оцепенении Авардан, пробормотал:
- В том, что вы сделали, нет предательства. Я немедленно направляюсьв Гималаи. Наместник мне поверит. Он должен поверить. 

В это время раздались быстрые шаги, и в открывшейся двери показалосьиспуганное лицо Полы. 
- Отец. .. Сюда идут какие-то люди. 

Лицо Шекта потемнело. 
- Быстро выходите через гараж, доктор. Возьмите Полу и небеспокойтесь обо мне. Я их задержу. 

Однако у входа их уже поджидал человек в зеленой накидке. Чутьулыбаясь, он небрежно держал в руках нейроплеть. Было слышно, какзабарабанили в дверь главного входа. 
- Кто вы такой? - неуверенно спросил Авардан, обращаясь к человеку взеленом. Он заслонил собой Полу. 
- Я? - хрипло проговорил человек. - Я всего лишь ничтожный секретарьего светлости, премьер-министра. - Он сделал шаг вперед. - Я уже почтиотчаялся вас дождаться. Хм, и девчонка. Зря, зря. .. 
- Я гражданин Империи, - спокойно сказал Авардан, - и не признаю завами права задерживать меня, а также врываться в дом без официальногоордера. 
- Я, - секретарь слегка постучал по своей груди свободной рукой, -представляю все права и власть на этой планете, а скоро и во всейГалактике. Все вы в наших руках, даже Шварц. 
- Шварц? - воскликнула Пола. 
- Вы удивлены? Я сейчас отведу вас к нему. 

Последним, что помнил Авардан, была его злобная улыбка и вспышканейрохлыста. Чувствуя оглушающую боль, он провалился в пустоту. 


 16. РЕШИ, НА ЧЬЕЙ ТЫ СТОРОНЕ! Некоторое время Шварц беспокойно лежал на твердой скамье в одной изподземных комнат "Зала исправления" Чики. 

Зал, как обычно его называли, представлял собой символ властипремьер-министра и его окружения. 

За прошедшие века немало землян в его стенах ждали суда засовершенные ими противозаконные деяния: нежелание работать, стремлениежить сверх положенного времени и т. п. 

Иногда, когда в суде рассматривались совершенно нелепые преступления, вмешивался Наместник - и наказание могло быть отменено. 

Обычно, когда Совет требовал смерти, Наместнику приходилосьсоглашаться. В конце концов в жертву приносился всего лишь землянин. .. 

Вполне естественно, что обо всем этом Джозеф Шварц не знал ничего. Его поле зрения ограничивалось небольшой комнатой, стены которой освещалтусклый свет. В комнате находились две жесткие скамейки и стол. Ниша встене служила ванной и санузлом. Окон, через которые можно было видетьнебо, не было, приток воздуха через вентиляционное отверстие был едваощутим. 

Шварц взъерошил волосы и неуклюже сел. Его попытка сбежать в никуда(потому что где на Земле он мог чувствовать себя в безопасности? )закончилась неудачно. 

Для развлечения у него оставался только мысленный контакт. 

Но хорошо это было или плохо? 

Пока он жил на ферме, Шварц ощущал эту способность как странныйбеспокоящий дар природы, которого он раньше не знал, о возможностяхкоторого не думал. Теперь у него было время все обдумать. 

Двадцать четыре часа в сутки размышлять над своим положением. Отэтого можно было сойти с ума. Он мог ощущать проходящих мимо тюремщиков. Шварц осторожно заглянул в их умы. Они распались как скорлупа расколотогоореха, из которого обильным дождем полились их знания и чувства. 

Он узнал много о Земле и Империи, больше чем мог бы узнать за двамесяца пребывания на ферме. 

Конечно, он узнал и то, что приговорен к смерти! 

Это могло наступить сегодня, могло завтра. Но он должен умереть! Неожиданно он смирился и воспринял известие почти благодарно. 
 Дверь открылась, и Шварц, охваченный страхом, вскочил на ноги. Можнобыло всем своим сознанием смириться со смертью, но тело оставалось дикимживотным, не желающим ничего слушать. Это смерть! 

Нет, это была не смерть. Появившийся мысленный контакт не говорил осмерти. Вошел часовой, держа в руках наготове металлический прут. Шварцзнал, что это такое. 
- Пошли со мной, - резко проговорил он. 

Шварц последовал за охранником. 

Комната, в которую его привели, была очень большой. В ней находилисьдвое мужчин и девушка, похожие на трупы, лежащие на высоких плитах. И всеже это были не трупы, доказательством чему служили три активных мозга. 

Парализованы! Но они ему знакомы! . . Почему они так знакомы? 

Он остановился, чтобы рассмотреть их, но рука охранника прикоснуласьк его плечу. 
- Проходи. 

Здесь же была четвертая плита, пустая. В уме стражника не былосмерти, и Шварц взгромоздился на нее. Он знал, что последует. 

Стальной стержень охранника коснулся каждой из его конечностей. Ониокаменели и, казалось, исчезли, осталась чувствительной одна голова, парящая в пустоте. 

Он повернул ее. 
- Пола, - воскликнул он, - ведь вы - Пола, не правда ли? Девушка, которая. .. 

Она кивнула. Он не узнал ее мысленный контакт. Два месяца назад онеще не чувствовал этого. В то время его развитие достигло только стадиичувствительности к "атмосфере". Он ясно помнил это. 

Из их сознания он мог узнать дальнейшие подробности. Человек рядом сдевушкой был доктором Шектом, другой мужчина - доктор Бел Авардан. Он могузнать их имена, почувствовать их отчаяние, ощутить страх в сознаниидевушки. 

На мгновение ему стало жаль их, но затем он вспомнил, кем они были. Исердце его сжалось от негодования. 

"Пусть умирают! "

Трое пленников уже почти час находились здесь. В комнате, где ониоказались, могло поместиться не менее сотни человек. Они чувствовали себяпотерянными и одинокими в пустоте. Говорить было нечего. Горло Аварданапересохло, и он бессильно ворочал головой из стороны в сторону. Это былаединственная его часть, которая могла двигаться. 

Глаза Шекта были закрыты, губы бледны и сухи. 
- Шект. Слушайте, Шект! - слабо прошептал Авардан. 
- Что? . . Что? - такой же слабый шепот. 
- Что вы делаете? Спите? Думайте, думайте! 
- Зачем? О чем думать? 
- Кто такой Джозеф Шварц? 
- Ты не помнишь, Бел? - прозвучал тонкий и усталый голос Полы. -Тогда, в магазине, мы встретились впервые. 

После яростной борьбы с собой Авардану удалось поднять голову на двамучительных дюйма. Теперь ему стала видна часть лица Полы. 
- Пола! Пола! - если бы он мог приблизиться к ней, так, как он могэто делать в течение двух месяцев, когда не воспользовался такойвозможностью. Она смотрела на него, улыбаясь так слабо, что эта улыбкамогла бы принадлежать статуе. 
- Мы еще победим, - проговорил он. - Вот увидишь. 

Но она покачала головой, насколько позволяла больно сжатая шея. 
- Шект, - вновь заговорил Авардан, - слушайте. Как вы встретились сэтим Шварцем? Он был вашим пациентом? 
- Синапсайфер. Он пришел как доброволец. 
- И был подвергнут обработке? 
- Да. 

Авардан обдумал услышанное. 
- Что побудило его прийти к вам? 
- Не знаю. 
- Но тогда. .. Может он работает на Империю? 

(Шварц отлично понимал его мысли и внутренне усмехался, но молчал ирешил в дальнейшем не говорить ничего). 

Шект покачал головой:
- Работает на Империю? Вы так думаете, потому что это сказалсекретарь. Чушь. Да и какое значение это имеет? Он так же беспомощен, каки мы. .. Слушайте, Авардан, если мы придумаем какую-нибудь убедительнуюисторию, они подождут. Мы могли бы. .. 

Археолог глухо рассмеялся. 
- Могли бы остаться в живых? В то время, когда Галактика будет мертваи цивилизация разрушена? Жить? С тем же успехом я могу умереть. 
- Я думаю о Поле, - пробормотал Шект. 
- Я тоже, - сказал Авардан. - Спросим ее. .. Пола, мы сдадимся илипопытаемся выжить? 

Голос Полы был тверд. 
- Я выбрала на чьей я стороне. Я не хочу умирать, но если моя сторонаобречена на смерть, я погибну вместе с ней. 

Авардан почувствовал торжество. Когда он заберет ее на Сириус, онибудут называть ее землянкой, но она, - равная им, и он с огромнымудовольствием выбьет зубы любому. .. 

И тут он вспомнил, что вряд ли заберет ее на Сириус, как и кого-либодругого. Да и сам он вряд ли увидит Сириус. 

И затем, отбросив мысли об этом, он прокричал:
- Эй, вы! Как вас там! Шварц! 

Шварц на мгновение поднял голову и взглянул на обращающегося к немучеловека. 

Он не сказал ничего. 
- Кто вы такой? - продолжал Авардан. - Как вы оказались замешанным вовсе это? Ваша роль? 

При этом вопросе вся несправедливость происшедшего вновь всплыла всознании Шварца. Вся безобидность его прошлого, весь ужас настоящего ожилив нем, и он в ярости ответил:
- Я? Я - честный человек, упорно трудившийся всю жизнь. Я не приносилвреда никому, никого не беспокоил, заботился о своей семье. - И затемсовершенно неожиданно:
- Нет, не в Чику! - яростно закричал Шварц. - Я попал в этотсумасшедший мир. .. Ох, какое мне дело, верите вы или нет? Мой мир впрошлом. Там была земля и еда, и два миллиарда людей, и это был мойединственный мир. 

Авардан молчал, пораженный этой словесной атакой. Он повернулся кШекту. .. 
- Вы его понимаете? 
- А вы знаете, - проговорил Шект, - ведь он имеет аппендикс - трех споловиной дюймов длины. Помнишь, Пола? И зуб мудрости. И волосы на лице. 
- Да! Да! - вызывающе прокричал Шварц. - И я хотел бы иметь хвост, чтобы показать его вам. Я из прошлого. Я прошел сквозь время. Только я незнаю как и почему. А теперь оставьте меня в покое. 

Неожиданно он добавил:
- Они скоро придут за нами. Это ожидание предназначено лишь для того, чтобы сломать нас. 
- Откуда вы знаете? - поспешно спросил Авардан. - Кто вам сказал? 

Шварц молчал. 
- Коренастый курносый человек - это секретарь? 

Шварц не мог узнать внешне человека, с которым контактировал толькомысленно. На мгновение он вспомнил контакт сильного, обладающего совестьючеловека, который, кажется, был секретарем. 
- Балкис? - с любопытством спросил он. 
- Что? - переспросил Авардан, но Шект прервал его:
- Так зовут секретаря. 
- Ох. .. Что он сказал? 
- Он не сказал ничего, - ответил Шварц. - Я знаю. Это смерть для всехнас и спасения нет. 

Авардан понизил голос. 
- Вам не кажется, что он сумасшедший? 
- Не знаю. .. Его череп. Он имеет примитивную форму, оченьпримитивную. 

Авардан был поражен. 
- Вы хотите сказать. .. Нет, это невозможно. 
- И я всегда думал так же. - На мгновение голос Шекта стал слабойимитацией нормального тона, как будто наличие научной загадки заставилоего забыть о положении, в котором он находился. - Была рассчитана энергия, необходимая для перемещения вдоль временной оси, и был получен результат, превышающий бесконечность, так что идея всегда выглядела невозможной. Нонекоторые говорили о вероятности "временных ошибок", знаете, аналогичныхгеологическим ошибкам. Например, на глазах исчезали космические корабли. Из древности широко известен случай с Гора Деваллоу, который однажды вошелв свой дом и больше оттуда не вышел, но внутри его тоже не было. Вгалактографических справочниках последнего столетия была зафиксированапланета, которую посетили три экспедиции и привезли новое ее описание. Затем эта планета исчезла. Кроме того, в ядерной физике существуютопределенные открытия, которые опровергают закон сохранения массы, энергии. Это пытаются объяснить переходом некоторой массы вдоль временнойоси. Например, урановые ядра в смеси с медью и барием в определеннойпропорции при облучении гамма-лучами создают резонансную систему. .. 
- Отец, - проговорила Пола, - хватит! Это бесполезно. .. 

Однако Авардан вмешался голосом, не допускающим возражения. 
- Подождите. Дайте мне подумать. Кто может проверить это лучше, чемя? Разрешите мне задать несколько вопросов. .. Слушайте, Шварц. 

Шварц снова поднял на него глаза. 
- Ваш мир был единственным в Галактике? 

Шварц кивнул и глухо ответил:
- Да. 
- Но это вы так считаете. Я хочу сказать, что у вас не быломежзвездных путешествий, и проверить вы не могли. Могли существовать идругие населенные планеты. 
- Этого я не могу знать. 
- Да, конечно. Жаль. А как насчет атомной энергии? 
- У нас были атомные бомбы. Урановые. .. и плутониевые. .. Я думаю, чтоименно это сделало планету радиоактивной. Должно быть была еще однавойна. .. Атомные бомбы. - И Шварц мысленно вновь вернулся в Чикаго, в свойстарый мир. Ему стало жаль, но не себя, а тот прекрасный мир. .. 

Тем временем Авардан, немного подумав, сказал:
- Хорошо. У вас, конечно, был язык. 
- На Земле? Множество языков. 
- А ваш? 
- Английский. 
- Хорошо, скажите что-нибудь на нем. 

Уже больше двух месяцев Шварц ничего не говорил по-английски. Онмедленно произнес:
- Я хочу вернуться домой, к своему народу. 

Авардан обратился к Шекту:
- На этом языке он говорил, когда пришел к вам? 
- Трудно сказать, - озадаченно ответил тот. - Странные звуки тогда истранные звуки сейчас. Как я могу их сравнивать? 
- Хорошо, оставим это. .. Как будет "мать" на вашем языке, Шварц? 

Шварц ответил. 
- Угу. А отец, один, два, три. .. дом. .. человек. .. и так далее. -Когда Авардан наконец остановился, чтобы перевести дыхание, на лице егобыло выражение изумления. 
- Шект, - сказал он, - или этот человек тот, за кого он себя выдает, или я - жертва самого дикого бреда, который только можно вообразить. Онговорит на языке, практически эквивалентном надписям, найденным враскопках пятидесятитысячелетней давности, обнаруженных на Сириусе, Арктуре, Альфе Центавра и многих других планетах. Он говорит на нем. Языкбыл расшифрован лишь недавно, и в Галактике найдется не более дюжинычеловек, кроме меня, способных понять его. 
- Вы в этом уверены? 
- Уверен ли я? Конечно, уверен. Я - археолог. Знать подобные вещивходит в мою профессию. 

На мгновение Шварц почувствовал, что броня его безразличия далатрещину. Впервые он почувствовал возвращение утраченной иминдивидуальности. Секрет раскрылся, он был человеком из прошлого, и ониповерили в это. Это доказывало, что он в своем уме, уничтожало егогнетущее сомнение и он обрадовался этому. 
- Он был необходим мне, - вновь заговорил Авардан, сгорая в святомогне своей профессии. - Шект, вы не представляете, что это значит дляархеологии. Шект, это - человек из прошлого. Слушайте, мы можем заключитьсделку. Ведь это же доказательство, которое ищет Земля. Они могут егополучить. Они могут. .. 
- Я знаю, о чем вы думаете, - иронически прервал его Шварц. - Выдумаете, что благодаря мне Земля может доказать, что она - источникцивилизации и что они все будут благодарны за это. Я говорю вам - нет! Ядумал об этом, и я бы променял на это всю жизнь. Но они не поверят ни мне, ни вам. 
- Существуют неопровержимые доказательства. 
- Они не будут слушать. И знаете почему? Потому что у них естьопределенные устоявшиеся идеи относительно прошлого. Любые перемены, дажеоснованные на правде, будут святотатством в их глазах. Они хотят сохранитьсвои традиции. 
- Я думаю, он прав, Бел, - заметила Пола. 

Авардан сжал губы. 
- Мы можем попытаться. 
- И потерпим неудачу, - продолжал настаивать Шварц. 
- Откуда вы знаете? 
- Я знаю. - В его словах было столько убежден, что Авардан умолк. 

В усталых глазах Шекта вдруг появился интерес:
- Вы чувствовали какие-нибудь неприятные эффекты после Синапсайфера? 

Шварц не знал этого слова, но понял его значение. Они оперировали, оперировали его мозг. Сколько нового он узнал! 
- Нет, - ответил он. 
- Но, я вижу, вы быстро выучили наш язык. Вы говорите очень хорошо. Это вас не удивляет? 
- У меня всегда была отличная память, - холодно проговорил Шварц. 
- И вы чувствуете себя таким же, как до операции? 
- Именно. 

Шект жестоко сказал:
- Зачем вы скрываете? Я уверен, что вы знаете, о чем я думаю. 

Шварц коротко рассмеялся. 
- Что я могу читать мысли? Хорошо, и что дальше? 

Но Шект не ответил. Он повернул к Авардану свое бледное беспомощноелицо. 
- Он читает мысли, Авардан. Чего бы я мог с ним добиться! И бытьздесь. .. Беспомощным. .. 
- Что? ! - с силой выдохнул Авардан. 

Даже лицо Полы выражало теперь заинтересованность. 
- Вы действительно это можете? - обратилась она к Шварцу. 

Он кивнул ей. Она заботилась о нем когда-то, а теперь вот ее ждетсмерть. Но ведь она была предателем! 

Шект произнес:
- Авардан, вы помните бактериолога, о котором я вам рассказывал, того, который умер после обработки Синапсайфером? Одним из первыхсимптомов его помешательства было утверждение, что он может читать мысли. И он действительно мог. Я обнаружил это незадолго до его смерти и держал всекрете. Я не рассказывал никому, что это возможно, Авардан, но этовозможно. Видите ли, с понижением сопротивления мозговых клеток мозг можетобретать возможность улавливать магнитные поля, создаваемые микротокамимыслей других людей, и трансформировать их внутри себя. Здесь тот жепринцип, что и у обычного записывающего устройства. Это - телепатия. 

Шварц продолжал упорно и враждебно молчать, когда Авардан повернулсяк нему. 
- Но если это так, Шект, может, мы постараемся его использовать? - Умархеолога напряжено работал, обдумывая невозможное. - Может быть намудастся выбраться отсюда. Должен быть способ. 

Но Шварц холодно воспринимал трепетание мысленных контактов, котороетак ясно ощущал. 
- Вы имеете в виду чтение их мыслей, - проговорил он. - Чем это можетпомочь? Я способен и на большее. Например, как вам понравится это? 

Авардан почувствовал легкий толчок и вскрикнул от неожиданной боли. 
- Это сделал я, - сказал Шварц. - Хотите еще? 
- Вы можете проделать это с охранниками? - выговорил Авардан. - Ссекретарем? Как вы дали им привести себя сюда? Великая Галактика! Шект, унас не будет никаких проблем. Теперь слушайте, Шварц. .. 
- Нет, - сказал Шварц, - вы слушайте. Зачем мне убегать отсюда? Кудая попаду? По-прежнему в этот мертвый мир. Я хочу вернуться домой и не могуэто сделать. И я хочу умереть. 
- Но это вопрос жизни всей Галактики, Шварц. Вы не можете думать осебе. 
- Не могу? А почему бы и нет? Какое мне дело до вашей Галактики? Пусть проваливается ко всем чертям! Я знаю, что намеревается сделатьЗемля, и рад этому. Недавно эта леди сказала, что решила, на чьей онастороне. Что ж, это решил и я, и моя сторона - Земля! 
- Что? 
- Почему бы и нет? Я - землянин. 


 17. ИЗМЕНИ РЕШЕНИЕ! А потом опять был очередной допрос. .. 

Прошел час с того времени, как Авардан, очнувшись, почувствовал, чтолежит беспомощный, как мясная туша в ожидании разделки. И ничего непроизошло. Ничего, кроме этой горячечной бесполезной болтовни вневыносимом ожидании. 

Ослабевший, Авардан боялся, что у него не хватит сил сопротивлятьсяследователю. Он сказал:
- Я думаю, за нами следят. Мы должны поменьше говорить. 
- Нет, - послышался ровный голос Шварца. - Никто нас не подслушивает. 

Археолог готов был автоматически отреагировать своим "откуда вызнаете", но промолчал. Он остро позавидовал, что не у него такая сила! А учеловека из прошлого, который называет себя землянином и хочет умереть, есть такая сила! 

В поле его зрения попадал лишь кусок потолка. Повернувшись, он могвидеть неправильный профиль Шекта, с другой стороны - голую стену. Поднявголову, он смотрел на бледное лицо Полы. 

Иногда его жгла мысль, что с ним, гражданином Империи, Галактики, такнесправедливо обошлись земляне, и он позволил им это сделать. 

Но и она исчезла. 
- Бел? - слово прозвучало неожиданно приятно для него, прервав мыслио смерти. 
- Да, Пола? 
- Я думаю, они не будут тянуть особенно долго. 
- Может быть, дорогая. .. Как жаль. Ведь мы потеряли два месяца. 
- Это моя вина, - прошептала она. - Моя вина. Но у нас есть, покрайней мере, эти последние минуты. Мы должны их использовать. 

Авардан не смог ответить. Мысли вихрем проносились в его голове. Былоли это лишь плодом его воображения или он действительно чувствовал твердыйпластик, на котором лежало его безжизненное тело? Как долго длитсяпаралич? 

Необходимо убедить Шварца помочь. Он попробовал проконтролироватьсвои мысли, заранее зная, то это невозможно. 
- Шварц, - позвал он. .. 
 Шварц лежал такой же беспомощный, как и остальные, но его мучениябыли гораздо глубже. В нем одном была сконцентрирована боль его спутников. 

В самом себе он еще мог поддерживать это сжимающее душу стремление ксмерти, к ее бесконечному спокойствию и умиротворенности, побеждатьпоследние капли любви к жизни, которая так недавно, всего два дня назад, заставила его бежать с фермы. Но окруженный другими? С гнетущим страхомсмерти как саван нависшим над Шектом, с досадой и непреодолимым желаниемдействия в энергичном уме Авардана, с глубоким и отчаянным разочарованиемдевушки? 

Он должен закрыть свое сознание от страданий других! У него есть свояжизнь и своя смерть. Какое ему до них дело? 

И тут Авардан позвал его. Шварц уже знал зачем. Они хотят, чтобы оних спас. Почему он должен это делать? Почему? 
- Шварц, - вкрадчиво повторил Авардан, - вы могли бы стать героем. Вам не из-за чего умирать здесь, не из-за этих же людей, которые схватиливас. 

Но Шварц лихорадочно перебирал в памяти воспоминания своей юности, стараясь заполнить ими колеблющийся ум. Странная смесь событий из прошлогои настоящего вызывала у него раздражение. Он сказал сдержанно:
- Да, я могу стать героем и. .. предателем. Эти люди хотят убить меня. Вы называете их людьми, но это произносит ваш язык, мысленно же вы ихназываете чем-то, чего я понять не могу, но это нечто отвратительное. Итолько потому, что они земляне. 
- Это ложь, - горячо возразил Авардан. 
- Это не ложь, - последовал такой же горячий ответ, - и все знаютэто. Они хотят убить меня, да, но только потому, что считают меня одним излюдей вашего сорта, людей, которые обрекли целую планету на беспросветноесуществование, на унижение несносным высокомерием. Так защищайтесь сами отэтих "ничтожеств и паразитов", которым неожиданно удалось создать угрозудля своих богоподобных повелителей. И не просите помощи у одного их них. 
- Вы говорите, как Зелот, - пораженно произнес Авардан. - Почему? Вампричиняли страдания? Вы говорите, что жили на большой и независимойпланете. Вы были землянином, когда Земля была единственной носительницейжизни. Вы - один из нас, один из правителей. Зачем же отождествлять себя сотчаявшимся меньшинством? Это не та планета, которую вы помните. Мояпланета гораздо больше напоминает старую Землю, чем этот умирающий мир. 

Шварц рассмеялся. 
- Я - один из правителей, говорите? Что же, не будем спорить об этом. Это бессмысленно. Поговорим вместо этого о вас. Вы - прекрасный образецтого, что присылает нам Галактика. Вы снисходительны и поразительнодобросердечны. Вы восхищаетесь собой, потому что обращаетесь с докторомШектом как с равным. Но подсознательно, я с трудом различаю это, вычувствуете себя неловко в его обществе. Вам не нравится, как он говорит икак он выглядит. Вообще, он не нравится вам. Вам не нравится то, что онпредает Землю. .. Да, недавно вы целовали девушку с Земли и теперь смотритена это как на слабость. Вы стыдитесь этого. .. 
- Клянусь звездами, нет. .. Пола, - отчаянно воскликнул Авардан, - неверь ему. Не слушай его. 
- Не отрицай этого, - мягко проговорила Пола. - Он смотрит подповерхность того, что осталось в тебе еще с детства, Бел. Он увидел бы тоже самое и у меня. Он увидел бы подобное, загляни он в свое сознание. 

Шварц почувствовал, что краснеет. 

Голос Полы остался таким же ровным, когда она обратиласьнепосредственно к нему. 
- Шварц, раз вы можете читать мысли, загляните в мои. Скажите, замышляла ли я предательство. Узнайте мысли моего отца. Скажите, разве неправда то, что он легко мог бы избежать Шестидесяти, согласись онсотрудничать с сумасшедшими, замыслившими уничтожить Галактику. Чего ондостиг своим предательством? . . И посмотрите еще, желает ли кто-либо из насвреда Земле или землянам. Вы сказали, что чувствовали ум Балкиса. Я незнаю, насколько вам удалось его рассмотреть. Но когда он вернется, тогдабудет слишком поздно - узнайте его мысли. Поймите, что он - сумасшедший. .. А потом - умрите! 

Шварц молчал. 
- Хорошо, Шварц, - поспешно вмешался Авардан, - загляните теперь вмое сознание, как хотите глубоко. Я родился на Беронне, в секторе Сириуса. Я прожил жизнь в атмосфере антиземных настроений, и, конечно, ничего немогу поделать со своим подсознанием. Но загляните в сознание и скажите, разве не поборол я эти предрассудки в зрелые годы? Не в других, что былобы легко, а в себе, прилагая к этому все усилия. 

Шварц, вы же не знаете нашей истории! Вы не знаете о тысячах, десятках тысяч лет, в течение которых человек расселялся по Галактике, овойнах и страданиях людей. Вы не знаете о первых веках Империи, с ихсменяющими друг друга беспорядками, деспотизмом и хаосом. Ведь всегодвести лет, как Галактическое правительство обрело действительную власть. Под его управлением все планеты получили культурную автономию, право самимрешать свои дела, участвовать в общем управлении. 

Никогда в истории человечество не было так свободно от войн и нищеты, как сейчас, никогда экономика не управлялась так разумно, никогдаперспективы на будущее не были столь яркими. И вы согласитесь разрушитьэто и начать все сначала? И ради чего? Ради деспотизма, несущего лишьподозрительность и ненависть. 

Обида Земли справедлива, и когда-нибудь с этим будет покончено, еслиГалактика выживет. Но то, что намереваются сделать они, - не решение. Вызнаете, что они хотят сделать? 

Если бы Авардан обладал способностями, появившимися у Шварца, онотчетливо почувствовал бы борьбу в его сознании. Тем не менее онинстинктивно понял, что пришло время сделать передышку. 

Шварц был тронут. Все эти планеты обречь на смерть. .. На мучения игибель от ужасной болезни. .. Наконец, был ли он землянином? Простоземлянином? В молодости он покинул Европу и отправился в Америку, но неостался ли он тем же человеком, несмотря на это? И если после него людипокинули больную и израненную Землю и отправились в заоблачные миры, сталили они в меньшей степени землянами? И принадлежала ли им вся Галактика? Разве не были они все потомками его и братьями? 
- Хорошо, - с трудом выговорил он. - Я с вами. Чем я могу помочь? 
- Как далеко может проникнуть ваше сознание? - нетерпеливо спросилАвардан, как будто боясь, что этот человек передумает вновь. 
- Не знаю. За дверью кто-то есть. Наверное, охрана, я думаю, чтосмогу достичь даже улицы, но чем дальше, тем менее отчетливым становитсяконтакт. 
- Естественно, - сказал Авардан. - А что с секретарем? Можете вы егонайти? 
- Не знаю, - пробормотал Шварц. 

Пауза. .. Минуты тянулись невыносимо. 
- Ваши мысли мне мешают, - проговорил Шварц. - Не смотрите на меня. Думайте о чем-то другом. 

Они попытались. Еще одна пауза. Потом:
- Нет, я не могу, я не могу. 
- Я могу двигаться чуть-чуть, - с робостью воскликнул Авардан. -Великая Галактика, я могу пошевелить ногой. .. Ох! - каждое движение былотаким неуклюжим. 
- Как сильно вы можете травмировать человека, Шварц? - спросил он. -Я имею в виду можете ли вы проделать это сильнее, чем только что со мной? 
- Я убил человека. 
- Убили? Как вы это сделали? 
- Не знаю. Это получилось само собой. Это. .. Это. .. - Шварц выгляделкомически в своей попытке выразить невыразимое. 
- Хорошо, а можете вы справиться сразу больше чем с однимпротивником? 
- Я не пробовал, но думаю, что нет. Я не могу читать мысли двух людейодновременно. 
- Он не может убить секретаря, Бел, - вмешалась Пола. - Ничего неполучится. 
- Почему? 
- Как мы выберемся отсюда? Даже, если мы застанем секретаря одного иубьем его, сотни людей будут ждать нас снаружи. Ты об этом подумал? 

Однако ее прервал хриплый голос Шварца. 
- Я нашел его. 
- Кого? - воскликнули все трое. Даже Шект напряжено вглядывался внего. 
- Секретаря. Кажется, это его мысленный контакт. 
- Держите его. - Авардану удалось повернуться набок за время своихпопыток убедить Шварца, и сейчас он рухнул с плиты, ударился о пол итщетно пытался подняться, опираясь на свои полупарализованные ноги. 
- Выжмите его, Шварц. Выдавите столько информации, сколько возможно. 

Шварц напрягся до головокружения. Он сжимал и отпускал щупальцасвоего мозга, вслепую, неуклюже, как младенец, вытягивающий неуверенныеруки за предметом, которого не может достать. Пока наконец он не досталто, что смог найти, и теперь смотрел. .. смотрел. .. 

С трудом, напрягшись, он произнес:
- Триумф! Он уверен в успехе. .. Что-то насчет космических ракет. Онотправил их. .. Нет, не отправил. Он собирается их отправить. 
- Это автоматически управляемые снаряды, несущие вирус, - простоналШект. - Они направлены на разные планеты. 
- Но где они хранятся, Шварц? - настаивал Авардан. - Ищите, ищите. .. 
- Здание. .. Я не все понимаю. .. Пять концов - звезда - название - Слу- кажется. .. 
- Это оно, - вновь вмешался Шект. - Клянусь всеми звездами, это оно. Храм в Сенлу. Он со всех сторон окружен радиоактивными ловушками. Никто, кроме Старейших, не может туда войти. Это возле пересечения двух большихрек, Шварц? 
- Не могу. .. Да-да-да. 
- Когда, Шварц, когда? Когда они будут отправлены? 
- Я не мог разобрать день, но скоро, скоро. Его ум переполнен этим. .. Очень скоро. - Он, казалось, изнемогал от усилия. 

Авардан наконец с трудом, пошатываясь, оперся на руки и колени. 
- Он идет сюда? 
- Да. Он возле двери. 

Дверь открылась. 

Голос Балкиса был исполнен холодного торжества:
- Доктор Авардан! Не лучше ли вам вернуться на свое место? 

Авардан взглянул на него, полностью сознавая нелепость своегоположения, однако ответить было нечего, и он молчал. Он медленно опустилсяна пол и остался в этом положении, тяжело дыша. Ах, как ему хотелосьброситься на Балкиса и выхватить оружие у противника. .. 

Со светящегося мягким светом флексипластового пояса секретаря, слегкапокачиваясь, свисала не нейроплеть. Это был настоящий бластер крупногокалибра, способный мгновенно разнести человека на атомы. 

Секретарь разглядывал лежащую перед ним четверку со злобнымудовлетворением. Он делал вид, что не обращает внимания на девушку, но состальными было все ясно. Здесь был предатель - землянин, агент Империи итаинственное существо, за которым они следили два месяца. Были ли у нихсообщники? 

Конечно, существовал еще Энус и Империя. В лице этих шпионов ипредателей были отсечены их руки, но где-то еще оставался действующиймозг, который мог выслать новые руки. 

Секретарь стоял в непринужденной позе, скрестив руки на груди, презрительно игнорируя возможность нападения на него. Голос его былспокоен и мягок. 
- Необходимо внести в наши отношения ясность. Земля находится всостоянии войны с Галактикой, пока еще не объявленной, но тем не менеевойны. Вы - наши узники, и с вами будут обращаться соответственносложившейся ситуации. Принятая кара для шпионов и предателей - смерть. .. 
- Только в случае официально объявленной войны, - яростно прервал егоАвардан. 
- Официальной войны? - переспросил секретарь с почти нескрываемойнасмешкой. - Что такое официальная война? Земля всегда находилась всостоянии войны с Галактикой, независимо от того, объявили мы об этом илинет. 
- Не спорь с ним, - проговорила Пола, обращаясь к Авардану. - Пустьскажет то, что хочет, и покончим с этим. 

Авардан улыбнулся ей. Это была странная судорожная улыбка, потому чтов то же время он, совершив неимоверное усилие, поднялся на ноги и осталсястоять, тяжело дыша. 

Балкис тихо засмеялся. Он не спеша приблизился к археологу, так же неспеша положил ему руку на грудь и толкнул. 

С безвольно повисшими, неслушающимися руками, с застывшими мышцамитуловища, которые не могли поддерживать равновесие тела, Авардан не устоялна ногах. 

Пола, затаив дыхание и борясь с собственным неподчиняющимся телом, начала медленно спускаться со скамьи. 

Балкис отбросил ее к Авардану. 
- Влюбленные, - презрительно проговорил он. - Вот он, твой сильныйчужак. Беги к нему! Что же ты медлишь? Обними своего героя и забудь в егообъятиях, что на нем кровь и пот миллионов замученных землян. И вот онлежит здесь, доблестный и смелый, повергнутый на Землю легкимприкосновением рук землянина. 

Пола поднялась на колени рядом с лежащим Аварданом, ощупывая егоголову, боясь увидеть кровь или что-либо более ужасное. Глаза Аварданамедленно открылись, а губы прошептали:
- Все в порядке. 
- Он трус! - сказала Пола. - Он сражается с парализованным человекоми хвастается победой. Поверь, таких землян немного. 
- Я знаю, иначе ты не была бы землянкой. 

Секретарь стоял не шевелясь. 
- Как я уже сказал, вы обречены, но тем не менее ваша жизнь можетбыть выкуплена. Вас интересует цена? 
- Будь вы на нашем месте, вас бы это интересовало. Это я знаю, -вызывающе бросила Пола. 
- Тсс, Пола, - Авардан все еще не восстановил дыхания. - Что выпредлагаете? 
- О, - произнес Балкис, - вы желаете себя продать? Так, как это бысделал на вашем месте я? Я - ничтожный землянин? 
- Вам виднее, кто вы такой, - парировал Авардан. 
- Что касается остального, я не продаю себя, я покупаю ее. 
- Я отказываюсь быть проданной, - заявила Пола. 
- Как трогательно, - раздраженно сказал секретарь. - Он снизошел донаших женщин, наших скво, и все еще играет в жертвенность. 
- Что вы предлагаете? - повторил свой вопрос Авардан. 
- Следующее. Вам стало известно что-то о наших планах. Откуда этоузнал доктор Шект, догадаться нетрудно, но как это дошло до Империи -непонятно. Поэтому мы хотели бы узнать, что известно Империи. Не то, чтоузнали вы, Авардан, а то, что знает Империя. 
- Я - археолог, а не шпион, - отрезал Авардан. - Я понятия не имею, что известно Империи, но надеюсь, что немало. 
- Так я и думал. Что же, вы сможете переменить свое мнение. Этокасается всех вас. 

Все это время Шварц молчал, не открывая глаз. 

Секретарь подождал, после чего с некоторой злостью произнес:
- Тогда я скажу, что будет наградой вашей несговорчивости. Это будетне просто смерть, потому что я абсолютно уверен, что все вы готовы к этомунеприятному и неизбежному варианту. Вас, доктор Шект, и вашу дочь присложившихся обстоятельствах наиболее подходящим решением будет отослать наСинапсайфер. Вы меня понимаете, доктор Шект? 

В глазах физика застыл смертельный ужас. 
- Да, вижу, что понимаете, - продолжал Балкис. - Конечно, с помощьюСинапсайфера можно повредить мозговую ткань настолько, что человекпревратится в полного дебила. Это весьма отвратительное зрелище: человеканужно кормить, чтобы он не умер от голода, мыть, чтобы он не покрылсяслоем грязи, держать взаперти, чтобы не пугать окружающих. Это может статьхорошим уроком для других. Что касается вас, - и секретарь повернулся кАвардану, - вы с вашим другом Шварцем - граждане Империи, и поэтомуподходите для интересного эксперимента. Нам еще не довелось испытатьсозданный нами вирус на вас, подонках из Галактики. Будет интересноубедиться в правильности наших расчетов. Знаете, такая небольшая доза, чтосмерть придет не сразу. Болезнь будет съедать вас в течение недели, еслимы правильно рассчитаем дозу. Это будет очень больно. 

Он сделал паузу и посмотрел на них. 
- Все это, - проговорил он, - альтернатива нескольких нужных слов, сказанных сейчас. Что известно Империи? Действуют ли сейчас другие агенты? Каковы их планы, если такие есть, принятия контрмер? 
- Как мы можем быть уверены, что вы не убьете нас, даже если узнаетевсе, что хотите? - пробормотал Шект. 
- Даю слово, что в случае отказа вы умрете страшной смертью. Так чтопридется пользоваться предлагаемой возможностью. Что скажете? 
- У нас есть время? 
- А разве я не давал вам времени? Три минуты прошли с того момента, как я вошел, а я все еще вас слушаю. .. Так вам есть что сказать? Что, нечего? Вы должны понять, что время невозможно растягивать добесконечности. Авардан, вы все еще напрягаете мускулы. Вы, наверное, думаете, что сможете приблизиться ко мне, прежде чем я возьму в рукибластер. Ну, и что бы это вам дало? За дверями сотни людей, а мои планыбудут реализованы и без моего участия. Даже назначенное мною наказание неминет вас. Или вы, Шварц. Вы убили нашего человека. Это сделали вы, не такли? Может быть, вы думаете, что удастся убить и меня? 

Шварц впервые посмотрел на Балкиса и холодно сказал:
- Я мог бы, но этого не сделаю. 
- Очень любезно с вашей стороны. 
- Ничуть. Это очень жестоко с моей стороны. Вы сами сказали, что естьвещи хуже, чем простая смерть. 

Авардану пришла в голову мысль, что Шварц что-то задумал. 


 18. ДУЭЛЬШварц испытывал странное, лихорадочное возбуждение, все, задуманноеим, казалось так просто. Частью сознания он держал ситуацию под контролем. Другая часть не могла в это поверить. Он был позже других введен всостояние паралича. Даже Шект уже сидел, в то время, как он мог лишьслегка поднять руку. 

И пристально глядя в исполненный враждебности ум секретаря, бесконечно грязный и бесконечно злобный, Шварц начал дуэль. 
- Первоначально я был на вашей стороне, - сказал он, - несмотря нато, что вы намеревались меня убить. Мне казалось, что я понимаю вашичувства и намерения. .. Но сознания этих трех людей относительно чисты, вто время как ваше - вне всяких сомнений. Вы сражаетесь даже не радиземлян, а ради собственной власти. Я вижу, что вы мечтаете не о свободной, а о вновь порабощенной Земле. Я вижу не уничтожение власти Империи, азамену ее личной диктатурой. 
- И все это вы видите? - произнес Балкис. - Что ж, вы можете видетьвсе, что вам угодно. В конце концов мне не настолько нужна эта информация, чтобы терпеть вашу наглость. Вы своего дождались. Удивительно, что можетсделать давление даже с теми, кто клянется, что большая скоростьневозможна. Вы не заметили этого, мой драматический чтец мыслей? 
- Нет, - ответил Шварц. - Я не искал и поэтому не заметил этого. .. Ноя не могу узнать это сейчас. Два дня. .. Меньше. .. Посмотрим. .. Вторник. .. Шесть часов утра. .. Время Чики. 

Бластер, наконец, оказался в руке секретаря. Он быстро подскочил кбеспомощно лежавшему Шварцу. 
- Откуда вы это знаете? 

Шварц замер, вытягивая и сжимая свои мысленные щупальца. Физическиэто отразилось лишь в напрягшихся мышцах лица и морщинах на лбу, но всеэто не имело никакого значения, просто второстепенные эффектызначительного усилия. То, что охватило и сжало мысленный контактпротивника, находилось глубоко в его сознании. 

Авардан с интересом наблюдал разыгравшуюся сцену. 
- Я держу его. .. - задыхаясь прошептал Шварц. - Заберите у негооружие. Я не могу удержать. .. - Шепот перешел в хрип и замер. 

И тут Авардан понял. Шатаясь, он поднялся на четвереньки. Затеммедленно, с невероятным напряжением заставил себя принять устойчивоеположение, выпрямиться. Пола неудачно попыталась подняться вслед за ним. Шект спустился с плиты и стал на колени. Шварц лежал неподвижно, снапряженным лицом. 

Секретарь, казалось, словно был поражен взглядом медузы Горгоны. Наего гладком, лишенном морщин лбу медленно выступил пот, а лицо былобесстрастно. Только правая рука, державшая бластер, проявляла признакижизни. Присмотревшись, можно было заметить ее слабую дрожь, странное, колеблющееся давление на спусковую кнопку: легкое, недостаточное, чтобыпричинить вред, но повторяющееся, повторяющееся. 
- Держите его, - со злорадным наслаждением выговорил Авардан. Онпытался подняться. - Дайте мне до него добраться. 

Его ноги дрожали. Ему казалось, что он, как в кошмаре пробираетсясквозь патоку, плывет в смоле, заставляя работать неслушающиеся мускулы, так медленно, так медленно. .. 

Он еще не понимал разыгравшегося перед ним отчаянного противоборства. 

У секретаря была лишь одна цель - приложить ничтожное усилие и нажатьпальцем на кнопку бластера, чтобы привести его в действие. 

Шварц всеми своими силами старался не допустить этого. Но среди всеймассы ощущений мысленного контакта противника он не мог понять, какаяименно зона мозга непосредственно связана с этим пальцем. Поэтому егоусилия были направлены на создание полного оцепенения. .. 

Мысленный контакт секретаря яростно сопротивлялся чужой воле. Шварцупротивостоял сообразительный и бесстрашный ум. На мгновение он замирал, ожидая, а затем предпринимал новую отчаянную попытку. .. 

Шварцу казалось, что он сжимает борющегося, яростно вырывающегосяпротивника, которого должен удержать любой ценой. 

Но ничего этого не было заметно. Только нервное подергивание скулыШварца, его дрожь, закушенные до крови губы и эти едва заметные движенияпальца Балкиса. .. 

Авардан остановился, чтобы передохнуть. Его вытянутый палец ужекоснулся накидки секретаря, когда он почувствовал, что больше двигаться неможет. Пораженные болью легкие не могли обеспечить воздухом омертвевшиеконечности. На глазах от усилия выступили слезы, сознание был затуманеноболью. 
- Еще немного, Шварц, - задыхаясь, выговорил он. - Держите его, держите. .. 

Медленно, очень медленно Шварц покачал головой. 
- Я не могу, я не могу. .. 

И действительно, весь мир ускользал от него, все перемешивалось, становилось тусклым и расплывчатым. Щупальца его сознания становилисьжесткими и непослушными. 

Палец секретаря еще раз нажал на спуск, и не отошел назад. Оннадавливал все сильнее. 

Шварц почувствовал, как расширяются, выходят из орбит его глаза, какбешено колотится сердце. Он ощущал растущее торжество в глазахпротивника. .. 

И тут Авардан рванулся вперед. Его непослушное тело с вытянутымируками рухнуло на Балкиса. 

Скованный чужой волей, секретарь упал вместе с ним. Бластер отлетел всторону, со стуком упал на пол. 

Почти в то же мгновение ум Балкиса обрел свободу. Шварц, чувствуяполнейшее смятение в сознании, отступил. 

Балкис пытался выбраться из-под Авардана, придавившего его мертвымгрузом. Коленом он резко толкнул противника в пах, вкладывая в удар всюсвою ненависть, кулаком ударил Авардана в челюсть. Приподнявшись, оноттолкнул его. 

Тяжело дыша, секретарь вскочил на ноги и замер вновь. На него в упорсмотрел Шект. Его трясущаяся правая рука, поддерживаемая левой, сжималабластер, направленный на секретаря. 
- Вы, кучка глупцов, - со злостью крикнул секретарь, - чего выдобиваетесь? Стоит мне только позвать. .. 
- И вы тотчас же умрете, - тихо сказал Шект. 
- Убив меня вы ничего не достигнете, - жестко проговорил Балкис, - ивы знаете это. Вы не спасете Империю, из-за которой предали нас, вы неспасете даже себя. Отдайте мне оружие, и вы будете свободны. 

Он протянул руку, но Шект лишь невесело рассмеялся. 
- Я не настолько глуп, чтобы поверить в это. 
- Может быть, но вы полупарализованы. - И секретарь сделал резкоедвижение вправо. Это у него получилось гораздо быстрее, чем слабая рукафизика смогла повернуть бластер. 

И теперь ум Балкиса был полностью сосредоточен на том, чтобыускользнуть от бластера. Тем временем Шварц сконцентрировал свои силы дляпоследнего удара, после которого секретарь, споткнувшись, рухнул на землю. 

Авардан с трудом поднялся на ноги. 
- Шварц, вы можете двигаться? - спросил он. 
- Немного, - послышался усталый ответ. 

Шварц соскользнул со своего ложа. 
- Кто-нибудь приближается сюда? 
- Я не чувствую никого. 

Авардан склонился над распростертым Балкисом и грубо перевернул егона спину. Он попытался нащупать пульс, после чего положил руку на грудьлежащего. 
- Сердце, по крайней мере, стучит. .. Вы обладаете страшной силой, Шварц. Почему вы не сделали этого раньше? 
- Я пытался дольше удержать его в состоянии оцепенения. Я надеялся, что мы сможем заставить его вывести нас отсюда, используя его при этом какприкрытие. 
- Мы можем и сейчас это сделать, - неожиданно оживившись проговорилШект. - Отсюда всего полмили до имперского гарнизона. Добравшись туда, мыбудем в безопасности и сможем связаться с Энусом. 
- Как мы туда доберемся, если за дверями сотни вооруженных людей, неговоря уже о дальнейшем пути. .. А как мы будем передвигаться с этимзеленым манекеном? - Авардан невесело улыбнулся. 
- И, кроме того, - мрачно добавил Шварц, - я не могу удерживать егодолго. Вы же видели. .. 
- Это с непривычки, - серьезно сказал Шект. - Теперь слушайте, Шварц. Я немного представляю то, как вы действуете. Ваше сознании превращается вприемную установку электромагнитного поля чужого ума. Я думаю, что выможете создавать и свое поле. Вы меня понимаете? 

Шварц болезненно скривился, чувствуя себя неуверенно. 
- Поймите меня, - настаивал Шект. - Вы должны сосредоточиться на том, что вы от него хотите. Прежде всего, мы вернем ему бластер. 
- Что? ! - почти одновременно прозвучали три изумленных голоса. 

Шект заговорил громче. 
- Он должен вывести нас отсюда. Другого выхода у нас нет, не так ли? И как лучше устранить всяческие подозрения, чем позволив ему нести оружие? 
- Но я же говорю, что не могу удержать его. - Шварц сгибал и разгибалруки, пытаясь восстановить подвижность тела. - Что мне ваши теории, докторШект! Вы просто не представляете, что это такое. 
- Я вас понимаю, но мы должны использовать эту возможность. Попытайтесь еще раз, Шварц. Заставьте его пошевелить рукой, когда онпридет в себя. 

Секретарь застонал, и Шварц почувствовал возвращающийся мысленныйконтакт. Молча, испытывая чуть ли не страх, он дал ему набрать силу, изатем мысленно стал подчинять своей воле. 

У секретаря поднялась рука. Зловеще улыбаясь, землянин из прошлогоподнял глаза, но взгляды всех были сосредоточены только на лежащем сприподнятой головой Балкисе, на его глазах, в которые возвращалосьсознание, а рука совершала странные и нелепые движения. 

Шварц принялся за дело. 

Секретарь неуклюже, чуть не потеряв равновесие, поднялся. И затем, скованный чужой волей, начал неестественно танцевать. 

В танце не было ни ритма, ни красоты, и на всех он произвел жуткоевпечатление. 

Шект осторожно приблизился к роботоподобному секретарю, и не безколебания протянул руку, в которой рукояткой вперед лежал бластер. 
- Помогите ему взять оружие, Шварц, - проговорил физик. 

Рука Балкиса неуклюже вытянулась вперед, и неуверенно взяла оружие. На мгновение в его глазах появился и тут же погас торжествующий блеск. Очень медленно бластер занял свое место на поясе и рука отошла в сторону. 

Язвительная улыбка озарила лицо Шварца. 
- Он почти в моих руках! 
- Отлично. Вы можете его удержать? - спросил Шект. 
- Он дьявольски сопротивляется. Однако удерживать его мне легче, чемв прошлый раз. 
- Это потому, что вы знаете, что делаете, - сказал Шект не совсемуверенно. - Теперь действуйте. 
- Вы можете заставить его говорить? - вмешался Авардан. 

Последовала пауза, затем секретарь издал тихое протяжное рычание. Ещеодна пауза, и вновь рычание. 
- Это все, - с сожалением произнес Шварц. 
- Но почему ему это не удается? - обеспокоенно спросила Пола. 

Шект пожал плечами. 
- Тут действуют сложные и чувствительные мышцы. Это не то, чтовоздействие на грубые мускулы конечностей. Ничего, Шварц. Мы обойдемся ибез этого. 

Следующие два часа этой странной одиссеи каждый из них пережилпо-своему. 

Шект, например, обрел необычную твердость. Все его внутренниепереживания заслонил страх за Шварца. Его глаза следили лишь за егонахмуренным, искаженным усилием лицом. Других он почти не замечал. 

Охранники, стоящие за дверью, резко вытянулись, увидев секретаря, зеленая накидка которого символизировала высокое положение и власть. Секретарь неуверенно ответил на приветствие, и в компании Шекта, Шварца, Авардана и Полы проследовал дальше. 

Лишь когда они миновали большой зал, Авардан осознал все безумиепроисходящего, и то, что все они были на грани смерти. .. И вдруг - этовнезапное, чудесное спасение. .. 

Он взглянул с нежностью на Полу и понял, что более желанного существаон еще не встречал. 

Впоследствии он помнил только о ней. Лишь о ней. .. 

Шварц изнемогал. Извивающаяся дорога, начинающаяся у боковых дверей, через которые они вышли, была пуста, и он был невыразимо рад этому. 

Только Шварц полностью осознавал, что ждет их в случае неудачи. Вподчиненном ему сознании противника он чувствовал невыносимое унижение, всепоглощающую ненависть, готовность на все. Ему пришлось искать в этомсознании: местоположение правительственной наземной машины, путь к ней. .. И в поисках этого он также ощутил решимость секретаря отомститьнемедленно, если возникнет возможность спастись. 

Когда они приблизились к автомобилю, Шварц с трудом заговорил. Он несмел расслабиться достаточно, чтобы быть способным на нормальную речь. 
- Не могу. .. вести машину. .. заставить. .. его. .. управлять сложно. .. не могу. .. .

Шект мягко пробормотал что-то успокаивающее. Он не смел прикоснутьсяк нему, не смел говорить, как обычно, не смел даже на секунду отвлечьвнимание Шварца. 
- Только посадите его на заднее сидение, Шварц, - прошептал он. - Ябуду управлять. Я умею. Держите его, я заберу бластер. 
 У секретаря была специальная модель наземного автомобиля. А разспециальная, значит, отличная от других. Она привлекала внимание. Еевключенные фары напоминали изумрудные вспышки пульсирующего света. Людиостанавливались, глядя ей вслед, а автомобили поспешно уступали дорогу. 

Если бы эта примечательная машина мчалась не так быстро, случайныйпрохожий мог бы заметить бледного напуганного секретаря на заднем сидении. И это, быть может, показалось бы ему подозрительным. 

Солдат преградил им дорогу, закрыв блестящие хромированные ворота, ошеломляющее величие которых было присуще всем строениям Империи исоздавало резкий контраст с приземистой и неуклюжей архитектурой Земли. Громадное силовое ружье стража было угрожающе поднято, машинаостановилась. 

Авардан выглянул:
- Я - гражданин Империи, солдат. Я хочу говорить с вашим офицером. 
- Мне необходимо видеть ваши документы, сэр. 
- Их у меня забрали. Я - Бел Авардан с Беронны. Это сектор Сириуса. Мое дело касается Наместника, и я спешу. 

Солдат поднес ко рту руку и тихо сказал что-то в микрофон, спрятанныйна запястье. Некоторое время он ждал ответа, после чего опустил ружье иотошел в сторону. Ворота медленно открылись. 


 19. У РОКОВОЙ ЧЕРТЫВ полдень находящийся в Вашене премьер-министр попытался поперсональному каналу связаться со своим секретарем, но того не смоглинигде найти. Премьер-министр был раздражен, младшие чиновники Залаисправлений находились в смятении. 

Охранники на все вопросы с уверенностью заявили, что секретарь вместес пленными вышел в десять тридцать утра. .. Нет, он не оставил никакихуказаний. Они не знают, куда он направлялся, конечно же, не их делоспрашивать об этом. Общее беспокойство и неуверенность усилились. 

В два часа дня пришло первое сообщение, что машину секретаря виделиутром, никто не заметил, был ли в ней секретарь, некоторым показалось, чтоон управлял машиной, но в этом никто не был уверен. 

В два тридцать было точно установлено, что автомобиль въехал врасположение гарнизона Империи. 

Около трех было окончательно решено связаться гарнизоном. На вызовответил лейтенант. 

Они узнали, что пока невозможно дать информацию по интересующемувопросу. Однако офицеры его высочества Императора проследят за соблюдениемзаконности. Затем было высказано требование, чтобы известие об отсутствиичлена Совета Старейших не получало широкой огласки без дальнейшихконсультаций. 

Но этого было достаточно, чтобы вызвать эффект, прямо противоположныйжелаемому. 

Вовлеченные в заговор люди решили, что секретарь - в руках противника(за сорок восемь часов до начала действия! ), а это означает либо раскрытиезаговора либо предательство Балкиса. 

Население Чики заволновалось. .. 

И решение было принято. .. 

Профессиональные ораторы вышли на улицы. Тайные склады с боеприпасамибыли открыты, и оружие появилось в руках людей. Потоки людей направились кгарнизону, куда вскоре было отправлено новое послание, на этот раз черезспециального посла. 

Тем временем в гарнизоне тоже было неспокойно. Все началось с того, что встретивший машину молодой офицер протянул руку за бластеромсекретаря. 
- Я заберу это, - коротко сказал он. 
- Отдайте ему, Шварц, - проговорил Шект. 

Когда бластер был унесен, Шварц со вздохом облегчения отпустилБалкиса. 

Авардан был готов к попытке секретаря освободиться. Когда Балкис, какразжатая сильная пружина, рванулся из машины, археолог навалился на него, ожесточенно работая кулаками. 

Офицер резко дал команду, и к ним бросились солдаты. Авардана грубооттащили в сторону, секретарь остался безмолвно лежать на сиденье. Из угларта у него сочилась кровь. Разбитая щека Авардана тоже кровоточила. 

Археолог поправил волосы, после чего твердо произнес:
- Я обвиняю этого человека в заговоре с целью свержения правительстваИмперии. Я должен немедленно поговорить со старшим офицером. 
- Я доложу ему, - вежливо сказал офицер. - Предлагаю всем вамследовать за мной. 

И на несколько часов все замерло. Шекта, Полу, Авардана и Шварцапоместили в отдельную и довольно чистую комнату. Впервые за двенадцатьчасов они смогли поесть. 

И все же комнату охраняли, и с течением времени Авардан начал терятьтерпение и воскликнул:
- Мы же просто сменили тюрьму! 

Серая армейская жизнь текла своим чередом. О них, казалось, забыли. Шварц уснул, да и у Авардана глаза слипались. Шект время от времени трясголовой, чтобы не уснуть. 
- Осталось всего девять часов. 
- Я знаю, но нужно ждать. 
- Кто из вас утверждает, что он - гражданин Империи? - послышалсяиронический голос. 

Авардан вскочил на ноги:
- Я. .. 

И голос его замер, когда он узнал говорившего. Лейтенант жесткоусмехнулся. Его левая рука все еще была несколько скована. И напоминалаАвардану об их последней встрече. 
- Бел, этот офицер. .. тогда в магазине. .. - слабо прошептала Пола. 
- Тот, которому он сломал руку, - резко добавил офицер. - Меня зовутКлавдий, да, я действительно тот самый человек. Итак, вы с Сириуса, не такли? И все же вы связались с этими. .. До чего может опуститься человек! Идевчонка по-прежнему с вами. - Он сделал паузу, и затем медленно иотчетливо произнес:
- Земная скво! 

Авардан с трудом сдержался. Только не сейчас. .. не сейчас. .. 
- Я могу видеть полковника, лейтенант? - спросил он, заставляя себяговорить спокойно. 
- Боюсь, что полковника сейчас здесь нет. 
- Вы хотите сказать, что его нет в городе? 
- Я этого не говорил. Его можно найти, если дело достаточно серьезно. 
- Могу я видеть дежурного офицера? 
- В данный момент это - я. 
- Тогда позовите полковника. 

Лейтенант медленно покачал головой. 
- Я не уверен в том, что это необходимо. 

Авардан нетерпеливо закричал. 
- Ради Галактики, прекратите эту игру! Это вопрос жизни и смерти. 
- В самом деле? - Лейтенант Клавдий с деланным аристократизмомпокачал маленькой элегантной тростью. - Вы могли бы попросить приема и уменя. 
- Хорошо. Я жду. 
- Я сказал, - вы могли бы попросить. 
- Вы можете принять меня, лейтенант? 

Однако лейтенант был мрачен. 
- Я сказал, - попросить, смиренно. 

Авардан побледнел и сделал шаг назад. Пола взяла его за рукав. 
- Пожалуйста, Бел. Ты не должен его злить. 
- Бел Авардан смиренно просит приема у дежурного офицера, - хриплопрорычал археолог. 
- Я подумаю, - сказал лейтенант Клавдий. 

Он приблизился к Авардану и резко ударил его по раненой щеке. 

Авардан, сцепив зубы, еле подавил восклицание. 
- Однажды вы обиделись на это, - произнес лейтенант. - А на этот раз? 

Авардан молчал. 
- Вас примут, - сказал лейтенант. 

Авардан шел в окружении четырех солдат. Лейтенант возглавлял шествие. 

Шект и Пола остались одни со спящим Шварцем. 
- Я не слышу его больше, а ты? - спросил Шект. 

Пола покачала головой. 
- Я тоже. Ты думаешь, он может сделать что-нибудь с Белом? 
- Что ты, - мягко проговорил физик. - Ты забываешь, что он не такой, как мы. Он - гражданин Империи, и с ним не могут расправиться такпросто. .. Ты любишь его? 
- Очень. Хотя это глупо, я знаю. 
- Конечно, - Шект горько усмехнулся. - Он - честный человек. С этим ясогласен. Но что он может сделать? Остаться с нами в этом мире? Взять тебяс собой? Представить землянку своим друзьям? Семье? 

Пола заплакала. 
- Я знаю. У нас нет никакого будущего. 

Шект вновь поднялся на ноги, как будто последняя фраза напомнила емуоб их положении. 
- Я его опять не слышу, - повторил он. 

Он говорил о секретаре, помещенном в соседнюю комнату, откудапостоянно доносились его шаги. Но теперь все стихло. 

Сейчас секретарь казался им средоточием всех враждебных сил, несущихсмерть и разрушение мирам Галактики. Шект прикоснулся к Шварцу. 
- Проснитесь, - сказал он. 

Шварц приподнялся. 
- Что такое? - Он почти не отдохнул, и усталость вновь со всей силойнавалилась на него. 
- Вы можете сказать, где сейчас Балкис? - нетерпеливо спросил Шект. 
- Ох. .. Да. - Шварц сконцентрировался и протянул щупальца своегосознания в поисках знакомого ему ума. 

Он нашел его, но в контакт пока не вступал - это было неприятно. 
- Он на другом этаже, - прошептал Шварц. - Он с кем-то говорит. 
- С кем? 
- Я не соприкоснулся еще с сознанием этого человека. Подождите. .. Дайте послушать. Может быть секретарь. .. Да, он называет его полковником. 

Шект с Полой быстро переглянулись. 
- Но ведь это похоже на предательство? - пробормотала Пола. 
- Не знаю, - горько проговорил Шект. - Я готов поверить чему угодно. 

Лейтенант Клавдий улыбался. Он сидел за столом с бластером в руках. Четверо солдат стояли за ним. 
- Я не люблю и никогда не любил землян, - сказал он. - Это - отбросыГалактики. Они заразны, суеверны, ленивы. Это - вырожденцы. Но, клянусьзвездами, большинство из них знает свое место. Я даже могу их как-топонять. Они такими родились и это не их вина. Конечно, я не позволил бы имто, что позволяет Император, - я имею в виду их проклятые обычаи итрадиции, - будь я на месте Императора. .. Но ничего. Когда-нибудь мынаучим. .. 
- Послушайте, - взорвался Авардан. - Я пришел сюда не для того, чтобывыслушивать. .. 
- Слушать будете вы, потому что я не закончил. Я как раз собиралсясказать, что не понимаю логики любителей землян. Когда человек ползаетвместе с ними в грязи, бегает за их женщинами, я теряю всякое уважение кнему. Он еще хуже их. .. 
- Хватит! - яростно закричал Авардан. - Вы знаете, что существуетзаговор против Империи? Вы знаете всю серьезность положения? Каждая минутапромедления подвергает опасности квадриллионы людей в Галактике. 
- Не знаю, не знаю, доктор Авардан. Вы ведь доктор, не правда ли? Нельзя забывать ваш титул. Видите ли, у меня своя теория. Вы - один изних. Возможно, вы и родились на Сириусе, но у вас - черное сердцеземлянина, и вы используете свое гражданство в их интересах. Вы похитилиэтого земного правителя, этого Старейшего. (Само по себе, кстати говоря, это довольно неплохо). Но земляне уже ищут его. Они отправили нампослание. 
- Отправили? Уже? Тогда о чем мы говорим. Я должен видеть полковника, если. .. 
- Вы ожидали беспорядка, восстания? Возможно, вы планировали даже, что это вызовет столкновение с гарнизоном? 
- Вы в своем уме? Зачем это? 
- Что же, вы не будете возражать, если мы отпустим Старейшего? 
- Вы этого не сделаете. - Авардан поднялся, и на мгновениепоказалось, что он готов броситься на офицера. 

Рука лейтенанта сжала бластер. 
- Не сделаем? Теперь слушайте. Я немного заинтересован в этом деле. Ядал тебе пощечину, унизил тебя на глазах твоих друзей - землян. Я заставилтебя сидеть и слушать, какое ты ничтожество. И теперь я с удовольствиемподожду предлога, чтобы сделать с твоей рукой то же, что ты сделал с моей. Ну, сделай только шаг. 

Авардан замер. 

Клавдий засмеялся и отложил бластер в сторону. 
- К сожалению, я должен сохранить тебя для полковника. Он примет тебяв пять часов. 
- Вы это знали, знали все время, - хрипло произнес Авардан. 
- Конечно. 
- Если потерянное нами время, лейтенант, означает, что ничего уженельзя сделать, тогда никто из нас долго не проживет. - Он говорилледенящим, устрашающим тоном. - Но вы умрете первым, потому что я отдамэтому последние свои минуты. 
- Я буду ждать тебя, любитель землян. В любое время. 

Вся жизнь полковника прошла в гарнизоне. У него не было особыхвозможностей добиться той славы, о которой мечтает каждый офицер. Полковник не очень к ней и стремился. В течение своей долгой военнойслужбы он побывал во всех уголках Галактики, и гарнизон Земли непредставлялся ему чем-то необычным. Он желал лишь мирной, спокойной службыи ради этого готов был на что угодно. 

Вошедший Авардан заметил, что полковник выглядит очень устало. Сотсутствующим видом он пощелкивал суставами пальцев, затем официальнопосмотрел на вошедшего. 
- Очень неприятная история. .. все это. .. - проговорил он, - очень. Яприпоминаю вас, молодой человек. Вы - Бел Авардан с Сириуса, и по вашейвине у нас уже возникли затруднения. Вы что, не можете не попадать внеприятные истории? 
- Это касается не только меня, полковник, но и всей Галактики. 
- Да, я знаю, - нетерпеливо сказал полковник. - Или, по крайней мере, знаю то, что вы утверждаете это. Я слышал, у вас больше нет документов. 
- Их у меня забрали, но меня знают в Гималаях. Сам Наместник знаетменя, и я надеюсь, он не допустит, чтобы случилось нечто непоправимое. 
- Посмотрим. А пока я бы хотел выслушать вашу версию происшедшего. 
- Мне стало известно о заговоре небольшой группы землян с цельюнасильственного свержения правительства Империи. 
- Вы заходите слишком далеко, молодой человек, делая подобное, ничемне обоснованное заявление. Земляне могут устроить беспорядки, напасть нагарнизон, нанести нам значительный ущерб, - готов я признать, - но неуничтожить силы Империи на планете, не говоря уже о сверженииправительства Империи. И все же я готов выслушать подробности этого. .. за. .. заговора. 
- К сожалению, дело настолько серьезно, что я считаю необходимымрассказать об этом самому Наместнику, лично. С вашего позволения, я требуюнемедленно связаться с ним. 
- Ухм. .. Давайте не будем действовать поспешно. Знаете ли вы, чтопривезенный вами человек - секретарь премьер-министра Земли, один изнаиболее важных Старейших? 
- Прекрасно знаю. 
- И тем не менее утверждаете, что он - глава упомянутого заговора? 
- Так оно и есть. 
- Ваши доказательства? 
- Я уверен, вы поймете меня, если я скажу, что не могу обсуждать этотвопрос ни с кем, кроме Наместника. 

Полковник нахмурился и стал разглядывать свои ногти. 
- Вы сомневаетесь в моей компетентности? 
- Ничуть. Думаю, что только Наместник обладает достаточной властьюдля принятия необходимых мер. 
- О каких мерах вы говорите? 
- Необходимо полностью уничтожить определенное здание на Земле непозже, чем через двенадцать часов, иначе под угрозой гибели окажутся почтивсе жители Галактики. 
- Какое здание? - устало спросил полковник. 

Авардан не ответил. 
- Могу я просить предоставить мне связь с Наместником. 

Наступила томительная пауза. Наконец полковник сухо проговорил:
- Вы понимаете, что, похитив землянина, поставили себя в положениечеловека, дело которого может рассматривать земной суд? Обычноправительство защищает своих граждан и настаивает на передаче дела вГалактический суд. Однако равновесие здесь очень шатко, а я имею прямыеуказания по возможности избегать конфликтов. Поэтому, если вы не будетеотвечать на мои вопросы, я буду вынужден передать вас и ваших друзейместной полиции. 
- Но это будет смертный приговор. Для вас тоже! . . Полковник, я -гражданин Империи, и я требую встречи с Наместником. 

Сигнал зуммера на столе заставил его остановиться. Полковникповернулся, нажал кнопку. 
- Да? 
- Сэр, - раздался отчетливый голос, - толпа людей окружила форт. По-видимому, они вооружены. 
- Столкновения были? 
- Нет, сэр. 

На лице полковника не было заметно никаких чувств. Это, по крайнеймере, было его профессией. 
- Привести в готовность артиллерию и авиацию, всех людей на боевыепозиции. Огонь открывать только при крайней необходимости. Ясно? 
- Да, сэр. Землянин с флагом посла просит принять его. 
- Пришлите его сюда. И приведите еще раз секретаря премьер-министра. 

Закончив разговор, полковник холодно посмотрел на археолога. 
- Надеюсь, вы понимаете, к чему привели ваши действия? 
- Я требую разрешить мне присутствовать при вашей встрече с ними, -закричал Авардан, от гнева почти утратив контроль над собой, - и крометого, я требую объяснить, почему в то время как я находился под стражей, вы вели переговоры с этим изменником. Я знаю, что вы говорили с нимраньше, чем со мной. 
- Вы меня в чем-то обвиняете? - угрожающим голосом произнесполковник. - Если да, то выражайтесь яснее. 
- Я не обвиняю вас ни в чем. Однако я напоминаю, что вам придетсявпоследствии ответить за свои действия, и вы можете снискать известностьчеловека, своим упрямством уничтожившего свой народ. 
- Хватит! Во всяком случае перед вами я ни в чем отчитываться необязан. С этого момента все будет идти, как я пожелаю. Вы поняли? 


 20. РОКОВАЯ ЧЕРТАСекретарь прошел в открытую солдатом дверь. На его темных выпуклыхгубах застыла холодная улыбка. Он кивнул полковнику, игнорируя присутствиеАвардана. 
- Сэр, - обратился полковник к землянину, - я сообщилпремьер-министру о причинах вашего пребывания здесь. Конечно же, вашезаключение здесь - абсолютно. .. за. .. необычайный случай, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы как можно скорее увидеть вас на свободе. Однакоздесь находится господин, который, как вам, вероятно, известно, выдвигаетпротив вас очень серьезное обвинение, которое мы должны проверить. .. 
- Я вас понимаю, полковник, - спокойно сказал секретарь. - Однако, как я вам уже объяснил, этот человек пробыл на Земле всего около двухмесяцев, насколько мне известно, так что он не имеет ни малейшего понятияо наших делах. Довольно неубедительная основа для какого-либо обвинения. 
- Я - археолог по профессии, - яростно возразил Авардан, - изанимаюсь изучением Земли и ее обычаев. Я немало знаю о ваших делах. Крометого, обвинение выдвигаю не я. 

Секретарь ни разу не взглянул на археолога. Он обращалсяисключительно к полковнику. 
- Один из наших местных ученых вовлечен в это дело. С приближениемшестидесяти лет он начал страдать манией преследования. Кроме того, естьеще один человек, неизвестно откуда взявшийся и страдающий вдобавокумственным заболеванием. Никто из этой тройки не может представитьдоказательства. .. 

Авардан вскочил:
- Я требую, чтобы меня выслушал. .. 
- Сядьте, - холодно сказал полковник. - Вы отказались обсудить делосо мной. Пусть будет по-вашему. Позовите человека с флагом посла. 

Это был еще один член Совета Старейших. Лишь слегка вздрогнувшие векивыразили его чувства при виде секретаря. Полковник поднялся с кресла ипроизнес:
- Вы говорите от имени собравшихся у форта людей? 
- Да. 
- Я полагаю, это мятежное и незаконное собрание выдвигает требованиеосвободить находящегося здесь вашего соотечественника? 
- Да. Он должен быть немедленно освобожден. 
- Согласен! Тем не менее, исходя из законности, порядка и уважения кпредставителям его величества Императора на этой планете этот вопрос неможет обсуждаться в то время, как ваши люди с оружием выступают противнас. 
- Полковник прав, брат Кори, - вежливо проговорил секретарь. -Пожалуйста, успокойте людей. Я здесь в полной безопасности. Опасность неугрожает никому. Вы меня понимаете? Никому. Передайте это Старейшим. 
- Хорошо, Брат. Я рад, что ты в безопасности. 

Он вышел. 
- Я прослежу, чтобы вы здесь оставались в полной безопасности, покаположение в городе нормализуется, - сказал полковник. 
- Благодарю вас за помощь. 

Авардан снова встал. 
- Я протестую. Вы собираетесь освободить этого будущего убийцу, который собирается убить все человечество, и в то же время не даете мневстретиться с Наместником, хотя я требую лишь того, что гарантирует моиправа гражданина Империи. - И в приступе отчаяния он добавил:
- Неужели вы проявите больше внимания к земной собаке, чем ко мне? 

Голос секретаря заглушил его последнюю вспышку гнева. 
- Полковник, я готов остаться здесь до прибытия Наместника, если этотчеловек требует того. Измена - серьезное обвинение, и это подозрение, пусть даже ни на чем не основанное, может оказаться достаточным, чтобысделать меня бесполезным для моего народа. Я буду рад возможности доказатьНаместнику свою преданность Империи. 
- Я восхищен вашими чувствами, - натянуто произнес полковник, - ичестно признаю, что на вашем месте я вел бы себя совсем иначе. Ваш народможет гордиться вами. Я попытаюсь связаться с Наместником. 

Авардан не сказал больше ни слова и был отведен в свою камеру. 

Долгое время он сидел неподвижно, не глядя ни на кого. 
- Ну и что? - наконец спросил Шект. 

Авардан покачал головой. 
- Я все погубил. 
- Что вы сделали? 
- Вышел из себя, кричал, оскорблял полковника, ничего не добился. Яне дипломат, Шект. 

Неожиданно он почувствовал необходимость оправдаться. 
- Что я мог сделать? - воскликнул он. - Балкис уже говорил сполковником, поэтому я не мог ему доверять. Что, если ему предложилиспасти свою жизнь? Что если он с самого начала участвовал в заговоре? Язнаю, это - дикая мысль, но я не мог рисковать. Все было слишкомподозрительно. Я требовал встречи с Энусом. 

Физик вскочил на ноги. 
- Значит Энус будет здесь? 
- Я думаю, да. Но только по личной просьбе Балкиса, и этого я понятьне могу. 
- По личной просьбе? Значит, Шварц прав. 
- Да? Что же он говорит? 

Шварц уселся на своей кровати, пожал плечами в ответ навопросительные взгляды и беспомощно развел руками:
- Я уловил мысленный контакт секретаря, когда его вели мимо нашейкомнаты. Он долго разговаривал с этим офицером, которого вы упоминали. 
- Я знаю. 
- Однако, в сознании офицера нет предательства. 
- Что же, - пробормотал Авардан, - значит, я ошибался. А как насчетБалкиса? 
- В его сознании нет беспокойства или страха, только ненависть. Исейчас она в основном направлена на нас, схвативших и привезших его сюда. Мы больно ранили его самолюбие, и он хочет нам отомстить. Причем, от негоможно ожидать самого худшего. 
- Вы хотите сказать, что он рискнет всеми своими планами только длятого, чтобы уничтожить нас? Это сумасшествие. 
- Я знаю, - уверенно сказал Шварц. - Он - сумасшедший. 
- И он думает, что ему это удастся? 
- Именно. 
- Тогда нам необходимы вы, Шварц, ваш ум. Слушайте. .. 

Однако Шект покачал головой. 
- Нет, Авардан, это у нас не получится. Я разбудил Шварца, когда выушли, и мы все обсудили. Его психические силы, о которых он сам имеет лишьтуманное представление, явно не контролируются им в достаточной степени. Он может оглушить, парализовать или даже убить человека. Он можетконтролировать большие мышцы тела человека даже против его воли, но неболее. Вспомните, секретаря он не смог заставить говорить, и не мог такжекоординировать его движения достаточно четко, чтобы заставить управлятьавтомобилем, контролировать равновесие при ходьбе тоже было трудно. Поэтому ясно, что мы не сможем управлять Энусом, не сможем заставить егоиздать приказ. Как видите, я подумал об этом. .. - Шект покачал головой иумолк. 

Авардан взглянул на часы. Была уже почти полночь, оставалось так маловремени! На какое-то время он заснул, затем свет разбудил его. Оноглянулся ошеломленно и беспомощно. Сейчас здесь собрались все, дажеНаместник прибыл, наконец. Пола сидела рядом с ним, вложив ему в ладоньсвои маленькие и теплые руки. Выражение страха и усталости на ее лицесильнее, чем что-либо другое, настраивало его против Галактики. 

Может быть, все они заслужили смерть, глупые, глупые. .. 

Шекта и Шварца он почти не замечал. Они сидели слева от него. И здесьже был Балкис, проклятый Балкис со своими выпуклыми губами, синяком, расплывшимся по одной щеке. 

Лицом к ним стоял Энус, хмурый, нерешительный, почти нелепый в своейтяжелой бесформенной, пропитанной свинцом одежде. 

И он тоже был глупцом. Авардан его тоже ненавидел. 

Мотивы, заставившие Энуса прибыть в Чику, были туманными, но тем неменее убедительными. "Собственно, - говорил он себе, - все ограничиваетсяэтим достойным сожаления похищением одного из типов в зеленых накидках. Обвинения выглядят дико, него полковник мог бы с этим справиться сам". 

Но здесь был Шект. .. Он был замешан в этом. .. И не как обвиняемый, акак обвинитель. Это казалось странным. 

Наместник вполне осознавал, что непродуманное решение вызоветнедовольство землян, может быть, восстание. А это ослабит его положение ипомешает продвижению по службе. Что касается длинной речи, произнесеннойАварданом о вирусе и распространяющейся по Галактике эпидемии, то мог лион относиться к этому серьезно? 

А если он начнет действовать, как это будет выглядеть в глазахвышестоящих властей? 

И все же, как не верить Авардану, известному археологу? 

Энус, обдумывая решение, обратился к секретарю:
- Конечно, вам есть что сказать по этому вопросу? 
- Удивительно мало, - проговорил секретарь доверительным тоном. - Яхотел бы узнать, какие есть доказательства для обвинения? 
- Ваше превосходительство, - с трудом сдерживая эмоции сказалАвардан, - я уже говорил вам, что вчера этот человек полностью подтвердилвсе, что я сказал. 
- Возможно, - заметил секретарь, - ваше превосходительство, выпредпочитаете поверить в это, но это лишь еще одно, ничем неподтвержденное заявление. Пока же единственным фактом остается то, что ябыл насильственно схвачен, а не они, что моя, а не их жизнь подвергаласьопасности. А теперь я бы хотел, чтобы мой обвинитель объяснил, как онузнал все это за два месяца пребывания на планете, в то время как вы, Наместник, за годы службы здесь не обнаружили ничего уличающего. 
- В том, что говорит Брат, есть смысл, - с трудом признал Энус. 
- Откуда вы это узнали? 
- До признания обвиняемого я узнал об этом от доктора Шекта, - сухоответил Авардан. 
- Так ли это, доктор Шект? - Наместник посмотрел на физика. 
- Да, ваше превосходительство. 
- Откуда это стало известно вам? 
- Доктор Авардан все рассказал, и был совершенно точен, говоря о том, как был использован Синапсайфер, и о предсмертных словах бактериологаСмитко. Этот Смитко участвовал в заговоре. Его слова записаны, и этазапись может быть предоставлена. 
- Но, доктор Шект, заявление умирающего человека, находящегося вбреду, если верить словам доктора Авардана, не имеет особой достоверности. У вас есть что-либо еще? 

Авардан прервал его, ударив кулаком по креслу и закричав:
- Разве это заседание суда? Что, кто-нибудь нарушил правила дорожногодвижения? У нас нет времени на раздумье над доказательствами или сравнениеих с помощью микрометра. Я говорю вам, у нас есть время до шести утра, тоесть пять с половиной часов, чтобы отвести эту смертельную опасность. .. Выи раньше знали доктора Шекта, ваше превосходительство. Обманывал ли онвас? 
- Никто не обвиняет доктора Шекта в преднамеренной лжи, - быстровмешался Балкис. - Просто он стареет, и в последнее время сильнообеспокоен приближением своей шестидесятой годовщины. Боюсь, что сочетаниевозраста и страха обусловило некоторую умственную несбалансированность, достаточно часто встречающуюся здесь на Земле. Посмотрите на него. Выглядит ли он вполне нормально? 

Конечно же, физик выглядел сникшим и беспокойным, потрясенный тем, что ему пришлось пережить, и тем, что еще предстояло. 

И все же Шект заставил себя говорить спокойно:
- Я мог бы сказать, что последние два месяца я находился подпостоянным контролем Старейших, что все мои письма подвергались цензуре. Но ясно, что подобные жалобы могут быть отнесены на счет моей"ненормальности". Однако здесь присутствует Джозеф Шварц, человек, которыйдобровольцем пришел на Синапсайфер в тот день, когда вы посетили меня винституте. 
- Я помню. - Энус почувствовал облегчение, что разговор отклонился всторону. - Это тот человек? 
- Да. 
- Он выглядит не хуже, чем до эксперимента! 
- Гораздо лучше. Обработка Синапсайфером была исключительно удачной, потому что он с самого начала обладал отличной памятью, чего я прежде незнал. Сейчас его ум стал чувствительным к мыслям других людей. .. 

Энус подался вперед и пораженно воскликнул:
- Что? Вы утверждаете, что он читает мысли? 
- Это можно продемонстрировать, ваше превосходительство. Но я думаю, Брат подтвердит сказанное. 

Секретарь бросил на Шварца быстрый, полный ненависти взгляд ипроговорил с едва заметной дрожью в голосе:
- Это правда, ваше превосходительство. Этот человек обладаетопределенными гипнотическими способностями, хотя является ли этоследствием обработки на Синапсайфере, я не знаю. Могу добавить, что осамой обработке нет никаких записей, что, согласитесь, весьмаподозрительно. 
- Записи не проводились, - спокойно сказал Шект, - в соответствии суказаниями премьер-министра. 

Но секретарь лишь пожал плечами в ответ. 
- Оставим эти бессмысленные споры, - безапелляционно сказал Энус. -Какое отношение к делу имеют способности этого Шварца, какими бы они нибыли? 
- Шект хочет сказать, - вмешался секретарь, - что Шварц можетпрочитать мои мысли. 
- Это правда? Ну, и что он думает? - спросил Наместник, обращаясь кШварцу. 
- Он думает, - ответил Шварц, - что никаких шансов убедить вас всвоей правоте у нас нет. 
- Совершенно верно, - усмехнулся секретарь, - хотя этот вывод едва литребует особых способностей. 
- И кроме того, - продолжал Шварц, - что вы несчастный глупец, боящийся действовать, желающий только покоя, надеющийся своейсправедливостью и беспристрастностью покорить землян. Поэтому выпредставляетесь ему еще большим глупцом. 

Секретарь покраснел. 
- Я отрицаю все это. Это явная попытка заслужить ваше расположение, ваше превосходительство. 
- Это не так легко сделать, - сказал Энус и добавил, обращаясь кШварцу: - А что думаю я? 
- То, что если я и вижу, что происходит в голове человека, то мнесовсем не обязательно говорить об этом правду, - ответил Шварц. 

Брови Наместника удивленно поднялись. 
- Вы правы, совершенно правы. Вы подтверждаете правоту утвержденийдоктора Авардана и Шекта? 
- Каждое слово! 
- Вот как! И все же пока не будет найден второй, такой как вы, причемне заинтересованный в деле, ваши доказательства не могут иметь юридическойсилы, даже если мы будем полностью убеждены, что вы - телепат. 
- Но это не юридический вопрос, - воскликнул Авардан, - это вопросбезопасности Галактики. 
- Ваше превосходительство, - воскликнул секретарь, - я требую, чтобыэтого Шварца удалили из комнаты. 
- Почему? 
- Этот человек, кроме чтения мыслей, обладает некоторыми особымисвойствами. Я был схвачен, потому что был парализован. Я боюсь, что сейчасон может предпринять что-нибудь подобное против меня или даже против вас. 

Авардан встал, желая что-то сказать, но секретарь не дал емузаговорить. 
- Нельзя быть уверенным ни в чем сказанном, пока присутствуетчеловек, который может незаметно влиять на суждения с помощью упомянутыхспособностей. 

Энус быстро принял решение. Он отдал приказ, и Джозеф Шварц, непроявляя сопротивления, без малейших следов беспокойства на своемлунообразном лице, был уведен прочь. 

Для Авардана это был последний удар. 

Секретарь встал и на мгновение замер, этакая низкая зловещая фигура взеленом, сильная в своей уверенности. 

Он начал официальным тоном:
- Ваше превосходительство, вся убежденность и заявления доктораАвардана основаны на свидетельстве доктора Шекта. В свою очередь, уверенность доктора Шекта основывается на бреде умирающего человека. И всеэто, ваше превосходительство, все это почему-то не проявлялось, покаДжозеф Шварц не был подвергнут обработке на Синапсайфере. 

Кто же такой Джозеф Шварц? Пока он не появился на сцене, доктор Шектбыл нормальным, спокойным человеком. Вы сами, ваше превосходительство, говорили с ним непосредственно перед тем, как появился Шварц. Было ли внем что-либо необычное? Сообщал он вам о заговоре против Империи? Был лион хотя бы обеспокоен? Сейчас он говорит, что фальсифицировал результатыработы на Синапсайфере по приказу премьер-министра. Говорил ли он об этомтогда? Или только сейчас, после того, как появился Шварц? И опять-таки, кто такой Джозеф Шварц? Он говорил на неземном языке, когда был приведенвпервые. Это нам удалось узнать позже, когда мы начали сомневаться вдушевном равновесии доктора Шекта. Его привел фермер, абсолютно ничего онем не знавший. И с тех пор нам так и не удалось ничего о нем узнать. 

Однако этот человек обладает необычными способностями. Он можетоглушить человека на расстоянии сотни ярдов простой мыслью и убить приболее близком контакте. Я сам был им парализован; он манипулировал моимируками и ногами, а при желании мог бы манипулировать и умом. 

И я убежден, что Шварц манипулировал умами этих людей. Ониутверждают, что я держал их в заточении, угрожал смертью, что я сознался впредательстве. .. Однако задайте им один вопрос, ваше превосходительство. Не были ли они постоянно подвержены влиянию Шварца, этого человека, способного контролировать их умы? 

Разве не может Шварц оказаться предателем? Если нет, то кто он такой, этот Шварц? 

Секретарь сел с выражением торжества на лице. 

Авардан чувствовал себя так, как будто его мозг поместили в циклотрони он вращает там с увеличивающейся скоростью. 

Что он мог ответить? Что Шварц из прошлого? Какие у негодоказательства? То, что этот человек говорил на древнем языке? Но только, он, Авардан, может подтвердить это. Да, его умом могли манипулировать. Вконце концов, кто может быть уверен, что это не так? Кто такой Шварц? Чтотак убедило его в реальности этого плана покорения Галактики? 

Он задумался вновь. Откуда эта убежденность в реальности заговора? Онбыл археологом и привык ставить все под сомнение, но сейчас. .. Результатли это слов одного человека? Одного поцелуя? Или все-таки Джозеф Шварц? 

Он не может думать. Не может! 
- Итак? - в голосе Энуса слышалось нетерпение. - Вы что-нибудь хотитесказать, доктор Шект? Или вы, доктор Авардан? 

Тишину неожиданно прервал пронзительный голос Полы:
- Зачем вы спрашиваете? Неужели не ясно, что все это ложь? Ох, всехнас ждет смерть, и мне все равно, но мы могли бы остановить это, моглибы. .. А мы вместо этого просто сидим здесь и. .. и. .. разговариваем. .. -Она расплакалась. 
- Итак, разговор закончился истерикой, - сказал секретарь. - Вашепревосходительство, я предлагаю следующее. Мои обвинители утверждают, чтовирус и все остальные плоды их воображения должны быть пущены в действие вопределенное время, кажется, в шесть часов утра. Я готов неделю находитьсяв вашей власти. Если то, о чем они говорят, - правда, известие об эпидемиив Галактике придет на Землю в течение нескольких дней. Если подобноеслучится, то Земля все еще под контролем сил Империи. .. 
- Земля - действительно прекрасная плата за всю Галактику, -пробормотал бледный Шект. 
- Я ценю свою жизнь и жизни моих соотечественников. Мы - заложники, подтверждающие свою невиновность, и я готов сейчас же сообщить СоветуСтарейших, что по собственной воле останусь здесь на неделю, чтобыпредотвратить возможные беспорядки. 

Он скрестил руки на груди. 

Энус с беспокойством поднял глаза. 
- Я не вижу вины этого человека. .. 

Авардан больше не мог этого терпеть. Он вскочил и созловеще-спокойным выражением лица рванулся к Наместнику. О чем он думал, осталось неизвестным. Впоследствии он и сам не мог этого вспомнить. Да этои не имело никакого значения. У Энуса была нейроплеть, и он ею, конечноже, воспользовался. 

В третий раз со времени пребывания на Земле все в Авардане взорвалосьвспышкой боли, закружилось и исчезло. 

Пока он был без сознания время неумолимо двигалось вперед. .. 


 21. ЗА РОКОВОЙ ЧЕРТОЙИ вот наступило шесть часов. 

Стрелки часов двинулись дальше, пройдя роковую черту. 

Забрезжил свет. .. 

Перед глазами Авардана мелькали туманные тени, исчезающие ипоявляющиеся, а затем приобретающие очертания. 

Лицо. .. Глаза, глядевшие прямо в глаза. .. 
- Пола! - Все вокруг стало ясным и отчетливым. - Который час? 

Он сильно в порыве чувства сжал ее руку. 
- Начало восьмого, - прошептала она. - За чертой. 

Он нетерпеливо оглянулся вокруг и приподнялся, не обращая внимания нажгучую боль суставах. 

Шект, сидевший на стуле, коротко и печально кивнул. 
- Все кончено, Авардан. 
- Значит, Энус. .. 
- Энус, - сказал Шект, - не воспользовался случаем. Странно ли это? -Он рассмеялся сухим отрывистым смехом. - Трое, без чьей-либо помощи, узнают о гигантском заговоре против человечества, самостоятельнозахватывают его организатора и отдают его в руки правосудия. Как в сказке, не правда ли? Три всепобеждающих героя предотвращают несчастье в последнююминуту. Все, как у нас, с той лишь разницей, что никто не поверил в это. Забавно. .. 

Авардан в смятении отвернулся. Глаза Полы, как две черные Вселенные, были полны слез. На мгновение он каким-то образом растворился в них, онистали настоящей Вселенной, сияющей множеством звезд. И к этим звездамстремительно направлялись маленькие блестящие цилиндры, поглощая вгиперпространстве световые года по точно просчитанным траекториям. Скоро, может быть, они приблизятся, войдут в атмосферу, рассыплются невидимымдождем вируса. .. 

Да, все кончено. 

Теперь ничего нельзя сделать. 
- Где Шварц? - слабо спросил он. 

Пола лишь покачала головой. 
- Они так и не привели его назад. 

Дверь открылась, и Авардан, не смирившись с мыслью о смерти, поднялглаза с проблеском надежды. 

Но это был Энус, и Авардан отвернулся с жестким выражением лица. 

Энус вошел, на минуту остановив взгляд на отце и дочери. Они ничегоне значили для него, но каким бы коротким и жестоким ни было их будущее, то, что ожидало Наместника, было еще короче и ужасней. 

Энус тронул Авардана за плечо. 
- Доктор Авардан? 
- Ваше превосходительство? - ответил Авардан, горько и не особенноудачно подражая интонациям обращения к Наместнику. 
- Шесть часов прошло. - Энус не спал этой ночью. Его официальноепризнание невиновности Балкиса не давало ему уверенности в психическойнормальности обвинявших секретаря. 
- Да, - сказал Авардан, - прошло шесть часов, а звезды по-прежнемусияют. 
- Вы все еще считаете, что были правы? 
- Ваше превосходительство, - проговорил Авардан, - через несколькочасов умрут первые жертвы. Их не заметят. Люди умирают каждый день. Черезнеделю за ними последуют тысячи тысяч. Процент выздоровления будет близокк нулю. Известные средства окажутся бесполезными. Некоторые планетызапросят помощи в борьбе с эпидемией. Через две недели к ним присоединятсядесятки планет, и в ближайших секторах будет объявлен карантин. Черезмесяц Галактика станет скопищем людей, терзаемых болезнями. Через двамесяца нетронутыми останутся около двух десятков планет. Через шестьмесяцев Галактика будет мертва. .. И что будете делать вы, когда придут этипервые сообщения? 

Разрешите мне предсказать и это. Вы отправите рапорты, что источникомэпидемии могла быть Земля. Это не спасет никого. Вы объявите войнуСтарейшим Земли. Это не спасет никого. .. Вы сотрете землян с лица этойпланеты. Это не спасет никого. .. Или же вы станете действовать какпосредник между вашим другом Балкисом и Галактическим советом, или егооставшимися преемниками? Вам может достаться честь продать искалеченныеостатки Империи Балкису в обмен на противоядие, необходимое всемзараженным планетам. 

Энус неуверенно улыбнулся. 
- Мне кажется нелепым ваш драматизм. 
- О, да. Я - мертвый человек, и вы - труп. Но мы будем чертовскиспокойны и выдержаны, не правда ли? 
- Если вы намекаете на использование нейрохлыста. .. 
- Ничего подобного, - иронически проговорил Авардан. - Я привык кнему. Я просто не замечаю ее теперь. 
- Тогда я изложу все настолько последовательно, насколько смогу. Этоскверная история. Было бы трудно составить впоследствии обоснованныйотчет, так же, как трудно действовать сейчас без веских доказательств. Вашголос - единственный, имеющий вес, поскольку остальные обвинители -земляне. Предположим, вы подпишете заявление, что обвинение было выдвинутов то время, как вы. .. Что же, мы придумаем выражение, которое будетобъяснять ваши фантазии. 
- Это будет нетрудно. Скажем, я был не в своем уме, пьян, одурманеннаркотиками, загипнотизирован. Подойдет любое. 
- Образумьтесь. Послушайте, уверяю вас, вы были намеренно вовлечены вэто. - Он перешел на напряженный шепот: - Вы с Сириуса. Как вы могливлюбиться в землянку? 
- Что? 
- Не кричите. Сможете ли вы дома добиться гражданства для нее? Обэтом вы думали? - Он кивнул головой в сторону Полы. 

Мгновение Авардан удивленно смотрел на него. Затем он ловко схватилза горло высшего представителя имперской власти на Земле. Энус отчаяннопытался разжать его руки. 
- Вот как? - проговорил Авардан. - Вы имеете в виду мисс Шект? Еслида, то я хотел бы услышать уважительное обращение. А, убирайтесь. .. Всеравно вы мертвы. 
- Доктор Авардан, - задыхаясь выговорил Энус, - считайте, что выарес. .. 

Дверь открылась вновь, и в комнату вошел полковник. 
- Ваше превосходительство, земляне вернулись. 
- Что? Разве Балкис не говорил с властями? Он должен былпредупредить, что останется здесь на неделю. 
- Он по-прежнему находится здесь, как и эти люди. Мы готовы открытьогонь, я советую это сделать как военный. 
- Подождите, пока я переговорю с Балкисом. Пришлите его сюда. - Онповернулся. - Доктор Авардан, с вами я разберусь позже. 
 Балкис вошел улыбаясь. Он официально кивнул Энусу, ответившему емуискренним приветствием. 
- Слушайте, - отрывисто проговорил Наместник, - мне сообщили, чтоваши люди собираются вблизи форта. Это противоречит нашему договору. .. Мыне хотим кровопролития, но и наше терпение имеет границы. Вы можетезаставить их разойтись мирно? 
- Если пожелаю, ваше превосходительство. 
- Если пожелаете? Вам лучше пожелать. И немедленно. 
- Ничего подобного, ваше превосходительство! - Секретарь рассмеялся ирезко поднял руку. - Теперь я здесь командир. Ты не слишком рад этому и заэто умрешь! Или будешь жить рабом, если пожелаешь, но запомни, это будетнелегкая жизнь. 

Неожиданность пылкого заявления не произвела видимого эффекта наЭнуса. Даже сейчас, получив тягчайший за свою жизнь удар, он сохранилспокойствие дипломата Империи, лишь в глазах появилось беспокойство. 
- Значит, я потерял так много, проявив терпение? История с вирусомбыла правдой? - В его голосе слышалось почти отвлеченное удивление. - НоЗемля, вы сами - все вы - мои заложники. 
- Ничего подобного, - мгновенно ответил ему секретарь с торжеством. -Это вы и ваши люди - мои заложники. Вирус, распространяющийся сейчас поВселенной, не миновал и Землю. Достаточное количество уже распылено вблизикаждого гарнизона на планете, включая Гималаи. У нас, землян, выработаниммунитет, но как чувствуете себя вы, Наместник? Слабость? Сухость вгорле? Ваша голова горит? Если нет, то это наступит скоро. И только от насвы сможете получить лекарство. 

Долгое время Энус молчал. Его тонкое лицо неожиданно стало надменным. 

Затем он повернулся к Авардану и с холодной вежливостью произнес:
- Доктор Авардан, выяснилось, что я должен просить прощения за то, что сомневался в ваших словах. Доктор Шект, мисс Шект, примите моиизвинения. 

Авардан усмехнулся. 
- Благодарю вас, это огромное облегчение для всех нас. 
- Я достоин вашего сарказма, - сказал Наместник. - Я возвращаюсь вГималаи, чтобы умереть вместе с семьей. Конечно же, не может быть и речи окаком-то соглашении с этим. .. человеком. Я уверен, солдаты Империи передсмертью выполнят свой долг, и немногие земляне останутся в живых, чтобыприсутствовать при нашей смерти. .. Прощайте. 
- Подождите. Подождите. Не уходите. 

Очень медленно Энус оглянулся на звук голоса. 

В дверях стоял Джозеф Шварц. 

Секретарь сжался и быстро отступил назад, с неожиданным беспокойствомвглядываясь в человека из прошлого. 
- Нет, - прохрипел он, - вам не удастся узнать от меня составлекарства. Лишь несколько человек знают его, а еще несколько знают, какего применять. Все они находятся в безопасности, вне вашей досягаемости, ибудут там, пока вирус не сделает свою работу. 
- Они вне досягаемости сейчас, - согласился Шварц, - но вряд лиостанутся там на время, достаточное, чтобы вирус начал действовать. Видители, вируса больше не существует. 

Все молчали, не понимая его слов. Мысль, пришедшая в голову Авардану, заставила его вздрогнуть. Был ли он специально замешан во все это. Была лиэто одна гигантская мистификация, в которую секретарь был вовлечен так же, как и он. Если да, то зачем? 

Его раздумья прервал Энус. 
- Быстрее. Говорите, что вы имеете в виду. 
- Все очень просто, - сказал Шварц. - Прошлой ночью я понял, чтоничего не сделаю сидя здесь и слушая разговоры. Поэтому я долгое времяосторожно воздействовал на сознание секретаря. .. И, наконец, он попросил, чтобы меня удалили из комнаты. Это было именно то, чего я хотел, всеостальное было просто. 

Я оглушил своего охранника и отправился искать взлетную полосу. Самолеты с полным снаряжением были готовы к взлету. Экипажи ждали на своихместах. Я выбрал один из них, и мы вылетели к Сенлу. 

Секретарь, казалось, хотел что-то сказать, но только беспомощнооткрывал и закрывал рот, затем с трудом произнес:
- Но вы не могли никого заставить управлять самолетом, Шварц. Все, что вам удавалось, это приказать человеку идти. 
- Да, когда это было против его воли. Но мне было известно, что людис Сириуса ненавидят землян. Поэтому я искал летчика, который бы родился всекторе Сириуса и нашел лейтенанта Клавдия. 
- Лейтенанта Клавдия? - воскликнул Авардан. 
- Да. .. О, вы знаете его? Да, я вижу это совершенно отчетливо в вашемсознании. 
- Еще бы. .. Продолжайте, Шварц. 
- Этот офицер ненавидел землян с такой силой, что мне трудно было егопонять даже проникнув в его сознание. Он хотел их уничтожить. Егосдерживала лишь дисциплина. Это был совершенно отличный случай. Всего лишьмаленькое внушение, небольшой толчок, и дисциплина потеряла для негозначение. Незаметно я забрался вместе с ним в его самолет. 
- Как вы нашли Сенлу? - прошептал Шект. 
- В мое время, - ответил Шварц, - существовал город Сан-Луис. Оннаходился у пересечения двух больших рек. .. Я мысленно приказал лететьтуда. И мы нашли Сенлу. Была ночь, но в море радиоактивности виднелсятемный островок, а доктор Шект говорил, что храм представляет собойизолированный от всего оазис нормальной почвы. Мы сбросили осветительныеракеты (после моего мысленного приказа), и я увидел пятиконечное здание, информацию о котором я уловил в сознании секретаря. .. Сейчас там нетничего, кроме ямы в сотню футов глубины. Это произошло в три часа утра. Как видите, вирус отправлен не был. 

Из горла секретаря вырвалось яростное звериное рычание. Он сделалпопытку броситься на Шварца, но затем, согнувшись, вдруг рухнул на землю. 
- Я не прикасался к нему, - тихо сказал Шварц. И, глядя нараспростертое на полу тело, добавил:
- Я вернулся до шести часов. Балкис должен был все рассказать. Я зналэто из его сознания, но он не раскрылся. И вот он сделал то единственное, что я не заставлял его делать. .. 


 22. ЛУЧШЕЕ ЖДЕТ ВПЕРЕДИПрошло тридцать дней с того времени, как Джозеф Шварц вылетел изаэропорта, в ночь, на которую было назначено уничтожение Галактики, слышапозади бешеный вой сирен и передаваемые приказы немедленно вернуться. 

Он не вернулся, пока не уничтожил храм в Сенлу. 

Героизм был признан официально. В его кармане лежала лента ордена"Солнца и звездолета" первой степени. Во всей Галактике лишь еще дваподобных ордена были вручены людям при жизни. 

Это уже кое-что для бывшего портного. 

Конечно, никто, за исключением самых посвященных, не знал, что онсделал, но это не имело значения. Когда-нибудь в книгах по истории этоотразят как яркое и незабываемое событие прошлого. 

Тихой ночью он шел по направлению к дому доктора Шекта. Город былспокоен, так же спокоен, как звездный блеск над ним. В отдаленных местахЗемли еще орудовали банды зелотов, но их лидеры были мертвы или схвачены. 

Первые гигантские караваны с нормальной почвой уже находились напути. Энус вновь предложил переселить землян на другую планету, нопредложение не было принято. Земляне не желали этого. Они хотели самипеределать свою планету, воссоздать дом предков, родину человечества. Онихотели своими руками заменить зараженную почву здоровой, увидеть живуюзелень там, где все было мертво. 

Предстояла гигантская работа, на нее могли уйти века, ну и что? Галактика пришлет машины, корабли Галактики доставят пищу. Галактика дастпочву. Это - крупица того, чем могла помочь Земле Галактика с ее мощнымиресурсами. 

И благодаря этой помощи земляне вновь станут равными всем людям надругих планетах. И вновь обретут былое достоинство. Но это все впереди. .. 

От этих мыслей сердце Шварца радостно стучало. Он подошел к домуШекта. На следующей неделе ему с Аварданом предстояло лететь к великимцентральным мирам Галактики. Кто еще из его поколения когда-либо покидалЗемлю? 

И на мгновение он вспомнил старую Землю, его Землю, давно мертвую. 

А для него прошло лишь три с половиной месяца. .. 

Он остановился, готовый нажать звонок, когда его мозг уловил разговорза дверью. Как отчетливо он ощущал сейчас мысли других людей! 

Это был, конечно, Авардан, его сознание было наполнено чувствами иговорило больше, чем сказанные им слова:
- Пола, я ждал и думал, думал и ждал. Я больше не могу. Ты едешь сомной. 

И Пола, сознание которой было тоже переполнено чувствами, отвечала сявным колебанием:
- Я не могу, Бел. Это абсолютно невозможно. Мое происхождение ивоспитание. .. Я буду чувствовать себя глупо на этих больших планетах. И, кроме того, я всего лишь зем. .. 
- Не говори этого. Ты - моя жена и все. Если кого-то интересует, ктоты и откуда, ты родилась на Земле, и ты - гражданка Империи. Если нужныдальнейшие подробности, ты - моя жена. 
- Хорошо, а что будет после того, как ты посетишь своеархеологическое общество на Транторе? 
- Потом? Что ж, сначала мы посетим все наиболее значительные планетыГалактики, даже если придется заказывать специальный корабль. Ты увидишьвсю Галактику, это будет лучшим подарком к нашей свадьбе, который толькомогут обеспечить правительственные деньги. 
- И затем. .. 
- И затем мы вернемся на Землю и будем трудиться над еепреобразованием. 
- Но почему ты собираешься заниматься этим? 
- Потому что я люблю тебя, и это то, чего хочешь ты, и потому, что я- патриот Земли, ведь мне выдали документы почетного гражданина. 
- Хорошо. .. 

И на этом разговор прекратился. 

Но мысленные контакты, конечно, не исчезли, и Шварц с радостью инекоторым смущением отошел от двери. Он может подождать. Впереди ещестолько времени. 

Он ждал на улице под сияющими холодными звездами, в которыхугадывались целые миры Галактики. 

Для себя и для новой Земли, и для всех этих миллионов планет он вновьтихо повторял эти древние стихи: 


 Со мною к старости иди! 

Все лучшее ждет впереди, 

Жизни конец, если ты упустил начало. .. 