

 Айзек АЗИМОВ 
 

 ОСНОВАТЕЛИ И ИМПЕРИЯ 
Посвящается Мэри и Генри.Помните, терпение - прежде всего!Настанет день, и человечество заселит Млечный Путь.Люди увидят новые миры и незнакомые цивилизации,движимые такими знакомыми страстями и стремлениями. 
 
Наш рассказ - о далеком будущем, о ГалактическойИмперии, которая захлебывается в анархии, но продолжаетбороться против единственной альтернативы анархии - ФондаГалактической Энциклопедии. 

 ПРОЛОГ 
Галактическая Империя шла по пути распада. 
Империя была необозрима - она целиком охватывала колоссальную двойнуюспираль Млечного Пути. Необозримым был и ее распад, чрезвычайно длительныйи постепенный. 
Первым человеком, заметившим признаки распада, длящегося уже не одностолетие, был Хари Селдон. Он был искрой творческого начала в сгущающихсясумерках упадка. Селдон создал новую науку - психоисторию. 
Эта наука оперировала данными не о личностях, а о массах людей. С еепомощью поведение миллионных толп можно было рассчитать так же точно, какс помощью физических формул - траекторию биллиардного шара. Реакцияотдельного человека на то или иное событие оставалось непредсказуемой, вто время как равнодействующая поведения миллионов - а это не что иное, какход истории - легко описывалась в терминах математики. 
Хари Селдон построил кривые основных социально-экономическихтенденций общества и пришел к выводу о том, что падение Империи неизбежно,а возрождение ее из обломков возможно лишь через тридцать тысяч лет. 
Предотвратить крах Империи было уже невозможно, но еще оставался шанссократить период варварства. Селдон организовал два энциклопедическихфонда, расположив их "в противоположных концах Галактики" так, чтобысобытия, центрами которых станут Фонды, уже через тысячу лет привели кобразованию новой, более сильной и жизнеспособной империи. 
Об одном из фондов рассказывает роман "Основатели" (Ноум Пресс,1951). На планете Термин, находящейся в крайнем витке галактическойспирали, поселяются ученые-естествоиспытатели. Вдали от светской суеты иполитических интриг они трудятся над составлением универсальногосправочника - Галактической Энциклопедии, не зная, что Хари Селдономуготована для них иная роль. 
По мере загнивания Империи отдельные ее части оказывались во властисамозваных королей. Новоявленные королевства угрожали Фонду. СэлворХардин, первый мэр поселения Терминус-Сити, стравил друг с другомправителей враждебных государств и сохранил независимость Термина. Болеетого, используя в качестве религии ядерную энергетику, энциклопедистыподчинили себе королевства периферии, наука которых деградировала, апромышленность работала на угле и нефти. 
Со временем на первый план вышла торговля, потеснив науку. КупцыТермина колесили по Галактике, торгуя атомной техникой, которой невыпускала даже Империя во времена процветания. 
При Хобере Мэллоу - он был торговым королем Фонда - Термин сталпроводить по отношению к соседям политику экономической войны. Врезультате была разорена республика Кореллия, получавшая военную помощь отИмперии. 
Прошло двести лет, и Фонд стал самым мощным государством Галактики,за исключением Империи, занимавшей центральную треть Млечного Пути, но всееще владеющей тремя четвертями богатств Вселенной. 
Столкновение Фонда с отживающей свой век Империей стало неизбежным. 
Необходимо было готовиться к решающему сражению. 
 
 
 

 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЕНЕРАЛ 
 
 

 1. ТРЕБУЮТСЯ ВОЛШЕБНИКИ 
 

 Бел Райоз - ...относительно недолгая карьера Райоза 
принесла ему заслуженную репутацию великого полководца. 
Анализ кампаний Райоза показывает, что как военачальник, 
он был достоин самого Пейрифоя, а как организатор даже 
превосходил его. Райоз оказался менее удачливым, чем 
Пейрифой, лишь потому, что родился в период упадка 
Империи. Тем не менее, его выступление против Фонда 
Энциклопедии было весьма успешным.... 
Галактическая Энциклопедия. 
 
[Все цитаты из Галактической Энциклопедии 
приводятся по изданию 116-му 1020 г. Эры 
Основателей (ЭО), выпущенному издательством: 
Энциклопедиа Галактика Паблишинг Кампани, 
 
Термин. С разрешения издательства.]

Вопреки придворному этикету, который предписывал командующемукосмическим флотом выезжать с эскортом, Бел Райоз обходился безпоследнего. Он был молод и полон энергии - ее хватило на то, чтобывыполнить приказ верховного командования и забраться в буквальном смыслена край света. Кроме того, Райоз был любопытен, а Вселенная полниласьсамыми разнообразными и невероятными слухами об этих краях. Предоставиласьчрезвычайно заманчивая возможность поупражняться в воинском искусстве... ВГалактике не нашлось силы, способной нейтрализовать смесь любопытства счестолюбием. 
Райоз вышел из неуклюжей наземной машины у крыльца старого дома.Подождал у дверей. Его оглядел фотонный глаз, но дверь отворил человек.Старик. 
- Меня зовут Райоз, - улыбнулся ему генерал. 
- Узнаю, - старик не двигался с места. - Что вам угодно? 
- Я пришел с миром, - Райоз отступил на шаг и смиренно склонилголову. - Если вы Дьюсем Барр, не откажите мне во внимании. 
Дьюсем Барр пропустил гостя в дом. Генерал вошел, отметив, чтоизнутри дом кажется не таким мрачным. Он тронул стену и испачкал пальцы. 
- На Сайвенне до сих пор белят стены? 
Барр улыбнулся: 
- Бедные старики белят. Простите, что заставил вас ждать у дверей.Фотонный сторож докладывает о посетителях, но уже не может открыть. 
- Почему бы его не починить? - удивился генерал. 
- Нет запасных частей. Садитесь, сэр. Выпьете чаю? 
- Мой дорогой сэр! Могу ли я отказаться от чая на Сайвенне? Старыйпатриций отвесил гостю церемонный поклон в стиле аристократии прошлоговека и бесшумно вышел. 
Генералу стало слегка не по себе. Он получил военное образование ивсю сознательную жизнь провел в военных походах. Не раз, как говорится,смотрел смерти в лицо, и никогда не видел в ней ничего сверхъестественногои загадочного. Поэтому неудивительно, что оставшись один в этой лавкедревностей, генерал смутился. 
В черных шкатулках "под слоновую кость", рядами стоящих на полках,генерал угадал книги. Названия их были ему незнакомы. Громоздкий аппарат вуглу - наверное, устройство для просмотра книг. Генерал слышал, чтосуществуют такие приспособления, но никогда их не видел. Кто-торассказывал, что в старые добрые времена, когда Империя охватывала всюГалактику, в девяти домах из десяти стояли такие аппараты - и такие жеряды книг. 
Сейчас людям некогда читать: нужно охранять границы. Книги - уделстариков. А большая половина того, что рассказывают о прошлом, - враки. 
Хозяин принес чай, гость сел на свое место. Дьюсем Барр поднял чашу: 
- Пью в вашу честь! 
- Спасибо. А я - в вашу. 
- Говорят, что вы молоды - заметил Дьюсем Барр. - Вам тридцать пять? 
- Около того. Тридцать четыре. 
- В таком случае, - произнес Барр с легким нажимом, - я считаюнеобходимым сразу же сообщить вам, что не держу приворотного зелья и незнаю заклинаний, с помощью которых можно было бы обратить на васвосхищенные взоры молодых дам. 
- О! В этом отношении мне ваша помощь не нужна! - генерал не сумелскрыть самодовольных ноток в голосе. - Вас часто беспокоят подобнымипросьбами? 
- Частенько. Видите ли, невежественные люди нередко путают науку смагией, а любовь - та область человеческой жизни, где магия оказываетсясильней науки. 
- Тем легче их спутать. Но я знаю, что наука - средство отысканияответов на трудные вопросы. 
- Боюсь, что вы так же далеки от истины, как и остальные, - мрачнозаметил старик. 
- Возможно, - молодой генерал поставил чашу в гнездо, и онанаполнилась кипятком. 
Генерал с легким всплеском опустил в чашу ароматическую капсулу. 
- Объясните, пожалуйста, патриций, что такое волшебник - настоящийволшебник. 
Барр вздрогнул: его давно не называли патрицием. 
- В действительности волшебников нет, - ответил он. 
- О ком же вся Сайвенна рассказывает легенды? Кого обожествляет?Среди ваших соотечественников есть люди, даже группы людей, которые грезятпрошлым, какой-то свободой, независимостью... Все это каким-то образомсвязывается с волшебниками. Мне кажется, что подобные настроенияпредставляют опасность для государства. 
- При чем здесь я? - старик покачал головой. - Вы хотите сказать, чтоготовится восстание, а я должен его возглавить? 
- Что вы, нет! - тут Райоз пожал плечами. - Впрочем, почему бы и нет?Ваш отец в свое время был ссыльным, вы патриот и даже, по-своему,шовинист. Как гость, я не имею права оскорблять вас таким заявлением, нокак должностное лицо обязан это сказать... Боюсь, что в настоящее времявосстание на Сайвенне невозможно. В людях истреблен дух противоречия. 
Старик ответил не сразу: 
- Вы нетактичный гость, а я нетактичный хозяин, и потому напомню, чтонекогда некий вице-король был того же мнения о жителях нашей планеты, чтои вы. По приказу этого вице-короля мой отец был сослан, братья погибли взастенках, а сестра вынуждена была покончить с собой. Сам вице-король вконце концов принял достаточно ужасную смерть от рук моих раболепныхсоотечественников. 
- Да-да. Вы сами заговорили о том, о чем я хотел с вами побеседовать.Вот уже три года, как таинственная смерть вице-короля не является для менятайной. В его личной охране был солдат, который поступил соответствующимобразом. Я знаю, что этим солдатом были вы, другие подробности меня неинтересуют. 
- Что же вам угодно? - спросил Барр ровным голосом. 
- Чтобы вы отвечали на мои вопросы. 
- Не угрожайте мне. Я стар, но не настолько, чтобы жизнь значила дляменя больше, чем она значит. 
- Мой дорогой сэр, - с нажимом произнес Райоз, - времена сейчассуровые, а у вас дети, друзья, Родина, которой когда-то вы клялись в любвии верности. Если мне придется применить силу, я начну не с вас - я ненастолько мелок. 
- Чего вы хотите? - холодно спросил Барр. 
- Поймите, патриций, - Райоз держал в руках пустую чашу, - в нашевремя успех сопутствует лишь тем солдатам, которые в праздничные дниучаствуют в парадах, охраняют императорский дворец или эскортируютроскошные прогулочные корабли, в которых Его Императорское Величествовыезжает на летние квартиры. А я... я неудачник. Мне всего тридцатьчетыре, а я уже неудачник, и до конца жизни им останусь. Потому, что люблюдраться. 
Именно поэтому я здесь. Я плохой придворный: не соблюдаю этикет,оскорбляю павлинов-адмиралов. Зато хороший командир кораблей и солдат,поэтому меня не ссылают на необитаемую планету, а используют моиспособности на Сайвенне. В отделенной, нищей и непокорной провинции. Иволки сыты, и овцы целы. 
Увы, и здесь мне негде себя проявить. Ни народы, ни вице-короли невосстают; по крайней мере, со времен правления покойного отца ЕгоВеличества. 
- У нас сильный император, - пробормотал Барр. 
- Да, такого правителя можно пожелать любому государству. И помните:он мой хозяин, я защищаю его интересы. 
Барр небрежно пожал плечами: 
- Не пойму, какое отношение это имеет к нашему разговору? 
- Сейчас объясню. Волшебники, о которых я начал говорить, пришлииз-за границы, оттуда, где редки звезды... 
- "Оттуда, где редки звезды, где ледяная тьма..." - подхватил Барр. 
- Это стихи? - Райоз нахмурился, поэзия показалась ему неуместной. -Так вот, они пришли с Периферии, из единственной области, в которой я могубез оглядки драться во славу Императора. 
- Вы хотите совместить приятное с полезным: послужить Императору ивсласть подраться. 
- Вот именно. Правда, мне хотелось бы знать, как и с кем придетсядраться, а вы можете мне в этом помочь. 
- Почему вы в этом уверены? 
Райоз небрежно отщипнул кусочек печенья. 
- Три года я вылавливал малейший слушок, каждое словечко, каждыйшепоток о волшебниках. Я собрал огромную массу информации, проанализировалее и обнаружил, что среди множества слухов есть два достоверных факта, почасти которых все слухи совпадают: волшебники пришли со стороны Сайвенны,а ваш отец видел живого волшебника и говорил с ним. 
Старик смотрел генералу в глаза, не мигая. Райоз продолжал: 
- Для вас будет лучше, если вы мне расскажите то, что знаете. 
- Пожалуй, стоит кое-что вам рассказать, - задумчиво проговорил Барр.- Когда еще мне представится случай провести собственный психоисторическийэксперимент? 
- Какой-какой эксперимент? 
- Психоисторический, - старик с ехидцей улыбнулся. - Давайте-ка, яналью вам еще чаю, иначе вы не выдержите моей лекции. 
Старик откинулся в кресле, лампы потускнели, жесткие черты генераласмягчились в полумраке. 
- Я располагаю необходимыми вам сведениями, - начал Дьюсем Барр, - врезультате ряда случайностей, а именно, в результате того, что я родилсясыном своего отца и гражданином своей страны. Сорок лет назад, вскорепосле неудачного восстания, мой отец скрывался в лесах на юге, а я служилв личном флоте вице-короля. Того самого, который подавил восстание, авпоследствии умер ужасной смертью. 
Барр мрачно усмехнулся и продолжал: 
- Мой отец, Онам Барр, был патрицием Империи и сенатором Сайвенны. 
Райоз нетерпеливо прервал: 
- Не трудитесь: я осведомлен об обстоятельствах его ссылки. 
Старик пропустил это замечание мимо ушей. 
- В ссылке отца однажды посетил путешественник. Торговец из крайнеговитка Галактики. Это был молодой человек, говоривший со странным акцентом,совершенно не осведомленный о последних политических событиях в Империи иодетый, кроме всего прочего, в индивидуальное силовое поле. 
- Индивидуальное силовой поле? - возмутился Райоз. - Ерунда! Еще несконструирован генератор, который способен создать такое мощное поле втаком незначительном объеме. А может быть, ваш торговец тащил за собой наверевочке генератор весом в пять тысяч мириатонн? 
Барр невозмутимо продолжал: 
- Это был тот самый волшебник, о котором вы спросили. Званиеволшебника не просто заслужить. При молодом человеке не было ничего,похожего на генератор, но никакое оружие не способно было пробить силовоеполе, которым он себя окружил. 
- И все? Мне следует считать, что волшебники порождаютсягаллюцинациями ссыльных стариков, мучающихся одиночеством? 
- Сэр, легенды о волшебниках старше моего отца. Слушайте дальше: мойрассказ содержит более убедительные доказательства того, чтоиндивидуальное силовое поле - не ерунда. По просьбе торговца, котороголюди называли волшебником, отец направил его в город к некоему технику.Торговец оставил технику генератор индивидуального силового поля, такойже, каким пользовался сам. Когда после казни вице-короля отец вернулся вгород, то забрал генератор. Долгое время... Вот он, сэр, висит позади васна стене. Он проработал только два дня. Но если вы его осмотрите, выпоймете, что он сконструирован и сделан не в Империи. 
Бел Райоз потянул к себе висевший на стене пояс из металлическихшишечек, который отделился от стены с чмоканьем, как будто держался наприсоске. Одна из шишечек была крупней остальных. 
- Здесь? - спросил генерал. 
- Да, - кивнул Барр, - здесь был генератор. Именно был: нам так и неудалось определить принцип его действия. Анализ показал, что это цельныйкусок металла, и даже дифракционный рисунок не дал возможности установить,какие детали здесь присутствовали, когда генератор был в рабочемсостоянии. 
- В таком случае ваше утверждение остается голословным. 
Барр пожал плечами: 
- Вы требовали, чтобы я изложил вам то, что знаю. Более того, выугрожали вырвать у меня секреты силой. Я выдал их вам, и мне нет дела дотого, верите вы мне или нет. Могу на этом закончить. 
- Продолжайте, - резко сказал генерал. 
- После смерти отца я продолжил исследования. На помощь мне пришлаеще одна случайность: Хари Селдон хорошо знал Сайвенну. 
- Кто такой Хари Селдон? 
- Ученый времен императора Далубена IV. Последний и величайший изпсихоисториков. Он приезжал на Сайвенну, когда она была крупным торговым,научным и культурным центром. 
Райоз поморщился: 
- Каждая затхлая планетишка пытается уверить, что в прежние временачто-то значила... 
- Это было двести лет назад, когда вся Галактика до последнейзвездочки подчинялась Императору, когда Сайвенна находилась в центреИмперии, а не на задворках. В те дни Хари Селдон уже предвидел ослаблениеимперской власти и постепенный переход Галактики к варварству... 
- Прямо-таки предвидел! - засмеялся Райоз. - Он не туда смотрел,любезнейший ученый! Вы, безусловно, считаете себя таковым? Знайте же, чтоИмперия сильна, как никогда. Ваши старые глаза привыкли к провинциальнойсерости и забыли, что такое блеск столицы. Приезжайте в центр, полюбуйтесьна нашу роскошь! 
Старик печально покачал головой: 
- Все верно: угасание жизни начинается на периферии. Проходит время,прежде чем разложение подбирается к сердцу. Тогда оно становитсяочевидным. Скрытое же разложение, которое вы отказываетесь признать,длится вот уже пятнадцать веков. 
- Итак, ваш Селдон предсказал, что Империя погрязнет в варварстве, -снисходительно допустил Райоз. - Что дальше? 
- Он организовал в противоположных концах Галактики две колонии, вкоторых собрал все самое лучшее, новое, прогрессивное. Селдон тщательнопродумал, где их разместить и когда заселить. Он устроил все так, что вскором времени колонии оказались отрезанными от центра Империи и самипревратились в центры, вокруг которых должна выкристаллизоваться новая,Вторая Галактическая Империя - через тысячу лет после падения старой, а нечерез тридцать тысяч, как было бы без Селдона. 
- Каким образом об этом узнали вы, да еще в таких подробностях? 
- Я ничего не знал и не знаю. Это всего лишь догадка, возникшая врезультате многолетнего сбора и сопоставления разрозненных фактов. Здесьгораздо больше домыслов, чем знаний. Однако, я убежден, что моя догадкаверна. 
- Я заметил, вы легко поддаетесь убеждению. 
- Что вы! Мне потребовалось сорок лет, чтобы прийти к последнемуубеждению. 
- Сорок лет! Что ж, я постараюсь разубедить вас в течение сорокадней. 
- Каким образом? 
- О, самым простым! Я отправляюсь на поиски ваших колоний и посмотрюна них собственными глазами. Вы говорите, их две? 
- Говорят, что две. Я нашел подтверждение существованию лишь одной,что неудивительно, так как другая находится в противоположном концеГалактики. 
- Ну что ж, я нанесу визит в ближайшую, - генерал поднялся и поправилпояс. 
- Вы знаете, куда лететь? - спросил Барр. 
- Приблизительно. В отчетах вашего вице-короля - не того, которого вытак искусно умертвили, а его предшественника - содержатся сведения оварварах, живущих за границами Империи. Одна из его дочерей замужем за ихправителем. Не заблужусь. Благодарю за гостеприимство, - генерал протянулруку. 
Дьюсем Барр коснулся ее пальцами, почтительно поклонился и ответил: 
- Вы оказали мне честь, посетив мой дом. 
- Что до сведений, которые вы мне предоставили, - продолжал БелРайоз, - то за них я рассчитаюсь с вами по возвращении. 
Дьюсем Барр проводил высокого гостя до двери и тихо сказал вследотъезжающей машине: 
- Сначала попробуй вернуться! 
 
 

2. ВОЛШЕБНИКИ 

Фонд Основателей... - после сорока лет 
беспрепятственной экспансии Фонд столкнулся 
с Райозом. Времена Хардина и Мэллоу миновали, 
у деятелей Фонда поубавилось смелости и 
решимости... 
Галактическая Энциклопедия. 

В отдельной комнате сидели четверо мужчин. Они то бросали друг надруга быстрые взгляды, то опускали глаза на разделявший их стол. На столестояло четыре бутылки и столько же наполненных стаканов, так и не тронутыхсобравшимися. 
Человек, сидящий ближе к двери, побарабанил пальцами по столу. 
- Так и будем сидеть? - спросил он. - Неужели так важно, кто первымвозьмет слово? 
- В этом случае слово предоставляется вам, - сказал дородный человек,сидящий напротив. - Очевидно, вы больше всех озабочены происходящим. 
Сеннетт Форелл грустно усмехнулся про себя. 
- Конечно, я самый состоятельный и больше всех дрожу за своибогатства. Что ж, поскольку мне дали слово, я напомню присутствующим, чторазведчика захватили корабли именно моего флота. 
- У вас самый многочисленный флот, - сказал третий из собравшихся застолом, - и самые классные пилоты, опять-таки потому, что вы богаче всехнас. В сложившейся ситуации мы рисковали больше, чем вы. 
Сеннетт Форелл снова усмехнулся. 
- Вы правы, отец оставил мне в наследство кое-какие ресурсы,позволяющие рисковать. Однако, прошу учесть, что зачастую риск с лихвойокупается. Кроме того, разведчик был один, что давало возможностьзахватить его без потерь и не позволить ему предупредить своих. 
В Фонде открыто говорили о том, что Форелл был дальним родственникомпокойного Хобера Мэллоу, и поговаривали о том, что он былнезаконнорожденным сыном Мэллоу. 
Четвертый из собравшихся, воровато глянув на собеседников, произнес: 
- Не большая доблесть - схватить маленького разведчика. И пользы отэтого, кроме вреда, не будет: молодой человек только рассердится. 
- Вы хотите сказать, ему нужен повод? - насмешливо спросил Форелл. 
- Вот именно, а ваша любовь к риску избавила его от необходимостиэтот повод искать, - процедил четвертый. - Хобер Мэллоу так не поступал. ИСэлвор Хардин. Эти люди ждали, пока противник ступит на скользкую дорожкунасилия, и всегда действовали наверняка. 
Форелл пожал плечами: 
- Поимка разведчика - не слишком серьезный повод для войны. А рископравдался: разведчик хоть и молодой, но прислала его старая Империя. 
- Для нас это не новость, - сказал второй, дородный, с явнымнеодобрением. 
- До поимки разведчика мы об этом лишь догадывались, - мягко поправилФорелл. - Я согласен, что если человек приводит корабли, полные товаров,предлагает дружбу и честную торговлю, не стоит входить с ним в конфликт,пока твои подозрения в его недобрых намерениях не подтвердятся. Носейчас... 
Заговорил третий, с едва уловимыми слезливыми нотками в голосе: 
- Следовало быть осторожнее. Нужно было все досконально выяснить,прежде чем отпустить его. 
- Этот вариант мы обсуждали и отвергали, - сказал Форелл и сделалжест, как бы ставя точку. 
- У нас слишком мягкое правительство, - продолжал жаловаться третий,- а мэр просто идиот. 
Четвертый обвел собеседников взглядом и вынул изо рта окурок сигары.Он небрежно бросил окурок в щель атомного дезинтегратора. 
- Позволю себе отнести последнее высказывание на счет привычки, -произнес он с саркастической усмешкой. - Мы уже условились считать, чтоправительство - это мы. 
Все согласно кивнули. 
- В таком случае оставим правительство в покое... Молодой человек могстать нашим покупателем. Такое случалось. Каждый из вас пытался заключитьс ним сделку втайне от остальных. Мы договорились так не поступать, тем неменее... 
- Вы поступили точно так же! - прорычал второй. 
- Разумеется, - спокойно сказал четвертый. 
- Господа, отвлекитесь от того, что уже произошло, - нетерпеливоперебил Форелл. - Давайте подумаем, что делать дальше. Мы ничего недобились бы, лишив молодого человека свободы или жизни. Я до сих пор немогу составить определенного мнения о его намерениях, и, в любом, случае,смерть одного человека не подорвала бы основ Империи. Возможно, Империяждала именно его смерти, чтобы отомстить нам за нее. 
- Справедливо, - одобрительно заметил четвертый. - Что вам далапоимка разведчика? Я уже устал от пустой болтовни. 
- Расскажу в двух словах, - мрачно ответил Форелл. Он генералИмперского флота, или как это у них называется. - Молодой и талантливыйвоеначальник. Говорят, солдаты его обожают. Карьера весьма романтическая.Безусловно, половина того, что о нем говорят, - неправда, но даже половиныдостаточно, чтобы понять, что он необыкновенный человек. 
- Кто "говорит"? - спросил второй. 
- Экипаж корабля. Я записал их показания на микропленку, которуюспрятал в надежное место. Как-нибудь покажу. Можете сами поговорить сними, если хотите. В основном все. 
- Как вам удалось это выведать? Вы уверены, что это правда? 
Форелл сдвинул брови. 
- Я не был излишне мягок, сэр. Пленных били, вводили им наркотики,применяли Зонд. Вот так. Их словам можно верить. 
- В старые времена, - заговорил ни с того ни с сего третий, - надопросах применяли достижения психологии. Безболезненно и безотказно. 
- Мало ли что делали в старые времена, - сухо сказал Форелл, - сейчасновые времена. 
- Что понадобилось от нас романтическому генералу? - спросилчетвертый с усталой настойчивостью. 
Форелл быстро взглянул на него. 
- Неужели вы думаете, что генерал доверил экипажу тайныгосударственной политики? Люди ничего не знают. Я не добился от них нислова, хотя, клянусь Галактикой, очень старался. 
- Итак... 
- ...предстоит самостоятельно делать выводы, - Форелл вновьзабарабанил пальцами по столу. - Молодой человек, являясь генераломимперского флота, изображает младшего брата правителя какой-то затеряннойв Галактике планеты. Одно это говорит о том, что он хочет скрыть от насистинные цели своего визита. Сопоставьте род его занятий с тем фактом, чтоИмперия не так давно предпринимала попытки нападения на нас, и результатокажется малоприятным. Первое нападение на нас оказалось для Империинеудачным. Сомневаюсь, что это внушает ей теплые чувства по отношению кнам. 
- Я до сих пор не услышал от вас ничего определенного - лишьпредположения, - осторожно заметил четвертый. - Вы ничего от нас нескрыли? 
- Я не имею права что-либо скрывать, - Форелл смотрел ему в глаза. -Отныне о деловом соперничестве не должно быть и речи. Нам необходимоединство. 
- У вас приступ патриотизма? - съязвил третий. 
- Патриотизм здесь ни при чем, - спокойно ответил Форелл. - Я игамма-кванта не дам для блага Второй Империи. Даже убыточную сделку нестану срывать ради нее. Однако, согласитесь, иго нынешней Империи непринесет пользы ни моему, ни вашему делу. Если империя победит,понадобятся не коммерсанты, а могильщики. 
- И в большом количестве, - подтвердил четвертый. 
Второй сердито заерзал. 
- К чему предполагать невероятное? Империя не победит. Сам Селдонутверждал, что мы станем родоначальниками Второй Империи. Происходит всеголишь очередной кризис, мы уже благополучно пережили три. 
- Действительно, происходит очередной кризис, - согласился Форелл. -Из первых двух нас вывел Сэлвор Хардин, из третьего - Хобер Мэллоу, а ктовыведет из этого? 
Он обвел собеседников мрачным взглядом и продолжал: 
- Законы Селдона, на которые так приятно положиться, предполагаюткакую-то инициативу со стороны деятелей Фонда. Законы Селдона помогаюттем, кто сам в силах себе помочь. 
- Не личность творит историю, а история творит личность, -наставительно произнес третий. 
- Нельзя на это рассчитывать, - вздохнул Форелл. - Подведем итог.Если это четвертый кризис, значит, Селдон его предвидел. Если так, кризисможно преодолеть, нужно только найти способ. 
Империя все еще сильнее нас. Она всегда была сильнее, но сейчас онавпервые угрожает нам непосредственно, а это особенно опасно. Если Империюи можно победить, то не в открытом бою. Как и наши предшественники, мыдолжны найти слабые стороны противника и сыграть на них. 
- Вы знаете, на чем сыграть? - спросил четвертый. - Вы уже нашлислабые стороны противника? 
- Нет, в этом вся соль. Правители прошлого видели слабые стороныпротивника и в нужный момент знали, куда бить. А мы... - Форелл развелруками. 
Все молчали. Наконец четвертый произнес: 
- Нам нужны шпионы. 
- Правильно, - обернулся к нему Форелл. - Мы не знаем, когда Империянападет. Возможно, еще есть время. 
- Хобер Мэллоу сам летал на разведку в доминионы Империи, - заметилвторой. 
Форелл покачал головой: 
- Нельзя действовать впрямую. Кроме того, мы все немолоды иотличаемся ловкостью лишь в перекладывании бумаг. Нужно прибегнуть кпомощи молодых. 
- Независимых торговцев? - спросил четвертый. 
Форелл кивнул и прошептал: 
- Если еще есть время. 
 
 

3.
МЕРТВАЯ ХВАТКА 
Бел Райоз мерил шагами комнату. Вошел адъютант, генерал взглянул нанего с надеждой. 
- Нашлась "Звездочка?" 
- Нет. Мы все время слушаем космос - пусто. Капитан Юм докладывает,что флот готов к немедленной атаке. 
Генерал покачал головой. 
- Еще не время. Пропавший сторожевой корабль - недостаточно серьезныйповод. Пусть удвоит... Погодите, я напишу. Зашифруете и отправите поплотному лучу. 
Он написал распоряжение на бумаге и вручил листок офицеру. 
- Сайвеннец прибыл? 
- Нет еще. 
- Проследите, чтобы немедленно по прибытии его доставили ко мне. 
Адъютант отдал салют и вышел. Райоз снова принялся шагать по комнате. 
Дверь открылась, адъютант впустил Дьюсема Барра. Райоз ногой выдвинулна середину кричаще роскошной, с трехмерной моделью Галактики на потолке,комнаты стул и отослал адъютанта: 
- Никого не впускайте и сами не входите, пока не позову. 
Затем приветствовал Барра: 
- Добрый день, патриций, садитесь. 
Райоз стал напротив старика, расставив ноги, сцепив за спиной руки ипокачиваясь взад-вперед. Помолчав, он резко спросил: 
- Патриций, вы верный подданный Императора? 
Барр, до сих пор сохранявший невозмутимое спокойствие, удивленноподнял брови. 
- У меня нет особых причин любить Империю, - уклончиво ответил он. 
- Это еще не значит, что вы станете предателем, не так ли? 
- Безусловно. Однако, не быть предателем и быть активным пособником -не одно и то же. 
- Как правило. Но в данных условиях, - подчеркнул Райоз, - отказ отсотрудничества будет рассматриваться как предательство и повлечетсоответствующее наказание. 
Брови Барра сошлись на переносье. 
- Оставьте красивые словеса для подчиненных. Мне достаточно краткойформулировки ваших непосредственных потребностей. 
Райоз сел, закинув ногу на ногу. 
- Барр, вы помните, о чем мы беседовали полгода назад? 
- О волшебниках. 
- Точно. Вы помните, что я намеревался делать? 
Барр кивнул. Руки его неподвижно лежали на коленях. 
- Вы собирались нанести им визит. Четыре месяца вас не было. Вывидели волшебников? 
- О, да! - закричал Райоз. - Это не волшебники, патриций, это демоны.Они так же далеки от ваших представлений о них, как внешние туманности отСайвенны. Представьте себе! Они живут в мирке размером с носовой платок,да что там! С ноготь! У них почти нет полезных ископаемых, численностьнаселения меньше, чем в самых отсталых префектурах Темных Звезд. Ноамбиций хватит на всю Империю. Они хотят править Галактикой! 
Они настолько уверены в себе, что даже не спешат ее завоевывать. Неторопясь ходят по своей планете, мимоходом присоединяют соседние миры,этак самодовольно расползаются по Галактике. Столетием раньше, столетиемпозже. Вселенского владычества не миновать, стоит ли ради негоусердствовать? 
И представьте, им сопутствует успех. Их никто не останавливает.Хитрые коммерсанты организовали союз и опутывают Галактику своими сетями.Шпионы, именующие себя торговцами, шныряют буквально повсюду. 
Дьюсем Барр прервал гневную тираду генерала. 
- Сколько в ваших словах правды, а сколько ярости? 
Военачальник взял себя в руки. 
- Ярость не ослепляет меня. Я посетил миры, которые ближе к Сайвенне,чем к Фонду, и видел, что там Империя миф, а торговцы реальность. Нассамих приняли за торговцев. 
- Деятели Фонда говорили вам, что стремятся к господству надГалактикой? 
- Это ясно и без слов! - вновь распалился Райоз. - Говорили! Ониговорили только о коммерции, их ничто другое не интересует. Я беседовал спростыми людьми, которые непоколебимо верят в свое особое предназначение ивеликое будущее. Они просто излучают оптимизм. 
Старик не скрывал удовлетворения. 
- Мои догадки подтверждаются... 
Райоз саркастически усмехнулся. 
- Вынужден отдать должное вашим аналитическим способностям, но отэтого волшебники не станут менее опасными для Империи. 
Барр равнодушно пожал плечами. Райоз наклонился к старику, взял егоза плечи и неожиданно мягко заглянул ему в глаза. 
- Зачем вы так, патриций? Я не хочу быть варваром. Мне тяжело видетьнаследственную ненависть Сайвенны к Империи. Я готов сделать всевозможное, чтобы отношение вашего народа к Империи изменилось. Но явоенный и не могу вмешиваться в гражданские дела. Любая попыткавмешательства приведет к отставке. Вы понимаете меня? Вижу: понимаете. Такзабудьте же насилие, совершенное над вами сорок лет назад, тем более, чтовы отплатили за него. Мне нужна ваша помощь. Признаю открыто. 
В голосе молодого человека слышались просительные нотки, но ДьюсемБарр отрицательно качнул головой. 
Райоз заговорил почти умоляюще: 
- Вы не понимаете, патриций, а я не знаю, смогу ли объяснить. Я немастер доказывать: я не ученый, а солдат. Могу сказать одно. Как бы вы ниотносились к Империи, вы не можете отрицать ее заслуг. Да, ее вооруженныесилы совершали отдельные преступления, но в основном они несли народампросвещенный мир. Именно имперскому флоту Галактика обязана двумя тысячамилет мирного существования. Сравните этот период с предшествующими двумятысячами лет хаоса и вражды. Вспомните разрушительные войны тех лет.Решитесь ли вы после этого сказать, что Империя не нужна? 
Посмотрите, к чему привело периферийные планеты отделение от Империи,что дала им независимость. Неужели чувство мести возобладает в вас надпатриотизмом и вы не поможете Сайвенне сохранить положение провинции,находящейся под защитой Империи? Неужели вы допустите, чтобы Сайвеннапримкнула к миру варварства, нищеты и деградации, прельстившись такназываемой независимостью? 
- Что, так плохи дела? Уже? - пробормотал старик. 
- Пока нет, - ответил Райоз, - мы с вами и даже наши внуки и правнукив безопасности. Меня беспокоит судьба Империи и армии. Слава армии дляменя много значит, я пытаюсь поддержать традиции вооруженных сил какимперского института. 
- Вы ударяетесь в мистику, и я перестаю вас понимать. 
- Неважно. Главное, чтобы вы поняли, как опасен Фонд. 
- То, что вы называете опасностью, я обрисовал еще во время нашейпервой встречи. 
- Тем более, вы должны понимать, что это необходимо пресечь взародыше. Люди еще не слышали о Фонде, а вы уже догадывались о егосуществовании. Вы знаете о нем больше, чем кто-либо другой в Империи.Вероятно, вы знаете, с какой стороны его лучше атаковать и можетепредупредить меня о возможных контрмерах. Пожалуйста, будем друзьями! 
Дьюсем Барр поднялся и произнес ровным голосом: 
- Помощь такого рода с моей стороны окажется для вас бесполезной.Поэтому позвольте отказать вам в ней, несмотря на ваши настоятельныепросьбы. 
- Позвольте мне судить о ценности вашей помощи после того, как онабудет оказана. 
- Я говорю серьезно. Империя бессильна пред этим крошечным мирком. 
- Что значит бессильна! - Бел Райоз гневно сверкнул глазами. -Сядьте! Я не отпускал вас. Почему Империя бессильна? Если вы считаете, чтоя недооценил противника, вы ошибаетесь, - он замялся. - Патриций, наобратном пути я потерял корабль. У меня нет оснований утверждать, что онпопал в руки Фонда, но его до сих пор не обнаружили. Сам по себе корабль -небольшая потеря, менее значительная, чем укус блохи, но, захватив его,Фонд фактически начал военные действия. Не означает ли подобнаяпоспешность и подобное пренебрежение последствиями того, что Фондрасполагает каким-то сверхмощным оружием? Ответьте хотя бы на конкретныйвопрос: каков военный потенциал Фонда? 
- Не имею ни малейшего представления. 
- Хорошо, тогда объясните, пожалуйста, почему вы считаете, чтоИмперия не способна победить слабого на вид противника. 
Старик сел и отвернулся от Райоза. 
- Я верю в психоисторию, - медленно начал он. - Это необычная наука.Она стала настоящей наукой только в руках Хари Селдона и умерла вместе сним, потому что никто, кроме него, не смог владеть ею как орудиемпознания. Однако при нем психоистория была мощнейшим средством изучениязаконов жизни общества. Она не давала возможности предсказать судьбуотдельного человека, но позволяла с помощью математического анализа иэкстраполяции предвидеть действия больших групп людей. 
- Ну и что? 
- Фонд организован с учетом законов психоистории. Место, время ипрочие условия основания Фонда тщательно рассчитаны и должны породить цепьсобытий, которая неизбежно приведет к возникновению новой Империи. 
Райоз спросил дрожащим от возмущения голосом: 
- Вы хотите сказать, что эта самая психоистория предвидела нападениемоего флота на Фонд и мое поражение в такой-то и такой-то битве потаким-то и таким-то причинам? Вы хотите сказать, что я глупый робот, вкотором заложена программа самоуничтожения? 
- Нет, - патриций повысил голос, - я только что сказал, чтопсихоистория не предсказывает действия отдельных личностей. С ее помощьюопределяется ход истории в целом. 
- То есть, нас с вами зажала в кулаке Ее Величество ИсторическаяНеобходимость? 
- Психоисторическая Необходимость, - поправил Барр. 
- А если я осуществлю право свободного выбора? Нападу на Фонд черезгод или не нападу вовсе? Что скажет Психоисторическая Необходимость? 
Барр пожал плечами. 
- Нападете вы или нет, нападете целым флотом или эскадрой, объявитевойну или нападете без объявления - в любом случае вы потерпите поражение. 
- Из-за мертвой хватки Хари Селдона? 
- Не Хари Селдона, а логики человеческого поведения, которуюневозможно отменить или изменить. 
Они долго смотрели друг другу в глаза. Наконец генерал отвел взгляд. 
- Я принимаю вызов, - сказал он. - Мертвая хватка против живой воли. 
 
 

4.
ИМПЕРАТОР 
 
Клеон II, по прозванию Великий - ...Последний сильный 
император Первой Империи, правление которого ознаменовано 
всплеском политической деятельности и культуры. Правление 
Клеона II совпало с годами деятельности Бела Райоза, 
поэтому в народных преданиях и в художественной литературе 
император известен, как император Райоза. Однако, не 
следует придавать последнему году его правления большего 
значения, чем сорока годам... 
Галактическая Энциклопедия. 

"Клеон II, по прозванию Великий. Последний сильный..." - непостижимыйи тяжкий недуг. Странным образом, эти утверждения не только не являютсявзаимоисключающими, но даже не противоречат одно другому. В истории былонемало тому прецедентов. 
Клеону II не было дела до прецедентов. Сколько бы их ни случилось впрошлом, ему не становилось от этого ни капельки легче. Не утешала его имысль о том, что его прадед командовал шайкой разбойников на какой-тотретьесортной планете, а он, Клеон II, живет в роскошном дворце АмменетикаВеликого и является наследником древней императорской династии. Нерадовало Клеона и то, что его отец излечил Империю от междоусобиц иустановил в ней мир, подобный тому, которым она наслаждалась при СтэннеллеVI. Не приносило удовлетворения спокойствие в отдаленных провинциях, ничемне нарушаемое вот уже двадцать пять лет. 
Император Галактики, Повелитель всего сущего застонал и откинулголову на подушки. Немного успокоившись, он сел в постели и угрюмоуставился в дальнюю стену спальни. Слишком большая комната, в ней неуютноодному. Другие комнаты тоже слишком велики. 
Впрочем, лучше сидеть одному в спальне, чем смотреть на расфуфыренныхпридворных, терпеть их чересчур щедрое сочувствие, слушать пустуюболтовню. Лучше одиночество, чем общество безжизненных масок, под которымитщательно просчитываются варианты его смерти и наследования престола. 
У Клеона трое сыновей, трое стройных юношей, исполненных сил инадежд. Где они сейчас, когда ему так плохо? Ждут, конечно. Затаились иследят друг за другом и за ним. Император тяжело заворочался. Бродригпросит аудиенции. Верный Бродриг, верный лишь потому, что его,простолюдина, дружно ненавидят все кланы придворных аристократов. Емуприходится быть верным, иначе день смерти императора станет кануном егособственной смерти в атомной камере. 
Клеон II нажал кнопку на подлокотнике огромного дивана, и высокаядверь в дальней стене отворилась. По красному ковру к императору подошелБродриг и, опустившись на колени, поцеловал слабую руку Клеона II. 
- Как здоровье, сир? - спросил личный секретарь с подобающимволнением в голосе. 
- Все еще жив, - раздраженно ответил Клеон, - несмотря на то, чтокаждый шарлатан, способный прочесть книгу по медицине, считает долгомиспользовать меня в качестве подопытного животного. Всякий ученый болтун,откопав новое или хорошо забытое старое средство: физическое, химическоеили атомное - спешит проверить его действие на мне, ссылаясь при этом навесьма сомнительные книги. Клянусь памятью отца, в Галактике вымерлидвуногие, которые умеют осматривать больного собственными глазами и лечитьсобственными руками. Нынешние лекари не могут даже пульс сосчитать, незаглядывая в трактат древней знаменитости. Мне плохо, а они заявляют:"Природа заболевания неизвестна"! Бестолочи! За тысячи лет человеческоетело научилось болеть новыми, неизвестными науке предков, способами, исовременные врачи не могут помешать ему болеть. Либо древние рано умерли,либо я поздно родился! - император принялся шепотом ругаться. 
Бродриг терпеливо ждал. Наконец Клеон II недовольно спросил: 
- Сколько их там? - и кивнул на дверь. 
- Как всегда. 
- Ничего, подождут. Я занят государственными делами. Пусть начальниккараула объявит. Нет, дела не годятся. Велите начальнику караула объявить,что я никого не принимаю, и сделать грустную мину. Возможно, врагам неудастся скрыть радость, - император злорадно усмехнулся. 
- Ходят слухи, сир, - осторожно сказал Бродриг, - что у вас болитсердце. 
Усмешка не успела сойти с лица императора. 
- Если кто-то сделает из этих слухов поспешные выводы, ему будетбольнее, чем мне. Ладно, оставим это. Что у вас? 
Император жестом позволил Бродригу подняться с колен, тот встал исказал: 
- Меня беспокоит генерал Бел Райоз, военный комендант Сайвенны. 
- Райоз? - Клеон II нахмурился, припоминая. - Кто это? А-а, ДонКихот, от которого мы получили послание несколько месяцев назад? Помню,помню. Ему не терпелось сразиться с драконом во славу Империи иИмператора. 
- Верно, сир. 
Император рассмеялся. 
- Сейчас такой генерал редкость. Его нужно выставлять в музее. Что выответили ему, Бродриг? Я надеюсь, вы ответили. 
- Конечно, сир. Ему было передано распоряжение собирать информацию ибез приказа из центра не предпринимать шагов, могущих повлечь за собойразвязывание войны. 
- Разумно. Кто такой этот Райоз? Он был при дворе? 
Бродриг кивнул и едва заметно поджал губы. 
- Он начинал в дворцовой страже десять лет назад. Потом отличился вСкоплении Лемула. 
- В Скоплении Лемула? А что там случилось? Память подводит... А-а,там какой-то солдат предотвратил столкновение двух кораблей, - императорнетерпеливо тряхнул рукой. - Забыл! Помню только, что он поступилгероически. 
- Это и был Райоз. После этого случая он получил повышение, - сухосказал Бродриг, - и назначение в действующую армию командиром корабля. 
- А сейчас он военный комендант целой пограничной системы? Способныймолодой человек! 
- Он крайне неудобный человек, сир. Живет прошлым. Даже не самимпрошлым, а тем, что о нем рассказывают на школьных уроках истории. Райозуочень недостает реализма. Сами по себе такие люди безопасны, но,оказываясь у власти, могут совершить непоправимое. Его люди готовы идти занего в огонь и в воду. Он один из самых популярных генералов. 
- Правда? - Император задумался. - Знаете ли, Бродриг, не так ужплохо, если не все твои генералы бездарны. Несостоятельные военачальникичасто оказываются предателями. 
- Не стоит бояться бездарного изменника. Нужно остерегаться именноспособных людей. 
- В том числе и вас, Бродриг? - Клеон II рассмеялся, но тут жестрадальчески поморщился. - Довольно воспоминаний и рассуждений. Чтонатворил наш молодой герой? 
- От него получено очередное донесение, сир. 
- На предмет чего? 
- Он сообщает, что собрал достаточно сведений о варварах, и проситразрешения провести разведку боем. Приводит ряд длинных и утомительныхаргументов. Не стану обременять Ваше Величество их изложением, учитываяваше состояние. Тем более, что со временем они будут обсуждаться на сессииСовета Лордов, - секретарь искоса взглянул на императора. 
Клеон II нахмурился. 
- На сессии Совета Лордов? Стоит ли выносить это на Совет? Опятьподнимется вопрос о более широком толковании Хартии. В последнее времялорды постоянно этого требуют. 
- Ничего не поделаешь, сир. Конечно, было бы лучше, если бы вашавгустейший отец, подавив последнее восстание, не даровал Империи Хартию.Однако, Хартия существует, и приходится с этим мириться. 
- К сожалению, вы правы. Совет, так Совет. Впрочем, к чему такиецеремонии? Неужели это настолько серьезное дело? С каких пор вооруженныйконфликт на границе с варварами стал делом государственной важности? 
Бродриг тонко улыбнулся и холодно произнес: 
- В этом деле участвует романтически настроенный чудак, который можетстать смертоносным орудием в руках расчетливого мятежника. Сир, Райозпользовался популярностью при дворе и уже завоевал ее в провинции. Онмолод. Если он подчинит одну-две варварских планеты, то станетзавоевателем. Нам сейчас не нужен молодой завоеватель, чувствующий своювласть над пилотами, углекопами, торговцами и прочей чернью. Если он самне догадается поступить с вами так, как ваш августейший отец поступил сузурпатором Рикером, кто-либо из наших уважаемых лордов непременноосуществит подобный шаг с его помощью. 
Клеон II сделал судорожное движение рукой и застыл, пронзенный болью.Он осторожно выдохнул и со слабой улыбкой прошептал: 
- Вы очень ценный помощник, Бродриг. Вы всегда видите дальше, чемнужно, и мне, чтобы себя обезопасить, достаточно предпринять лишь половинутого, что вы советуете. Мы вынесем этот вопрос на Совет Лордов, послушаем,что они скажут, и, исходя из этого, примем свои меры. Я надеюсь, чтомолодой генерал еще не начал военных действий. 
- Если верить донесению, нет. Но он просит подкрепления. 
- Подкрепления? - Император удивленно прищурился. - Какой у негофлот? 
- Десять линейных кораблей, сир, с полным штатом вспомогательных. Двалинейных корабля оснащены снятыми с кораблей Великого Флота и прошедшимиремонт двигателями, еще один - взятыми оттуда же артиллерийскими орудиями.Остальные корабли новые, им не больше пятидесяти лет. Флот вполнебоеспособен. 
- По-моему, для разумного предприятия достаточно десяти кораблей. Умоего отца и десяти не было, когда он одержал первые победы надузурпатором. Что представляют собой варвары, с которыми Райоз собираетсявоевать? 
Секретарь состроил презрительную гримасу. 
- В донесениях генерала они фигурируют под именем Фонда. 
- Что это за Фонд? 
- Не знаю, сир. В архивах нет записей о каких-либо фондах. Согласноархивным данным, Галактика кончается Анакреоном, бывшей провинциейИмперии, отколовшейся двести лет назад и с тех пор все глубже погрязающейв варварстве. В этой провинции не было планеты под названием Фонд. Правда,сохранились сведения, что незадолго до отделения Анакреона от Империи вэту провинцию была направлена группа ученых для работы над составлениемэнциклопедии, - Бродриг улыбнулся. - Эта группа называлась ФондомЭнциклопедии. 
- Что же вы остановились? - спросил император, когда паузазатянулась. - Продолжайте. 
- Мне больше нечего сказать, сир. От ученых не поступало никакихизвестий, вероятно, вследствие беспорядков в провинции. Если кто-то из ихпотомков и остался в живых, он наверняка ведет столь же варварский образжизни, как и весь Анакреон. 
- А генерал требует подкрепления, - император с негодованием взглянулна секретаря. - Не странно ли, что для войны с дикарями не хватает десятикораблей? Я вспомнил этого Райоза: красивый мальчик из хорошей семьи...Бродриг, я ничего не понимаю. По-моему, дело серьезнее, чем кажется напервый взгляд. 
Рука Императора небрежно играла краем покрывала, укрывавшего егоокоченевшие ноги. Клеон сказал: 
- Мне нужно иметь там надежного человека. Честного, с зоркими глазамии ясным умом. Бродриг... 
Бродриг покорно склонил голову. 
- А подкрепление, сир? 
- С этим подождем, - Император застонал: ему было больно двигаться, -пока обстоятельства не прояснятся. Соберите Совет Лордов на следующейнеделе. Заодно решим и финансовые вопросы. 
Голова раскалывалась. Император снова лег на подушку, излучающуюсиловое поле. 
- Вы свободны, Бродриг. Постойте, пришлите мне этого пустозвонаврача. 
 
 

5. ВОЙНА 
Корабли Империи осторожно погружались в черную неизвестностьПериферии. Пробираясь между блуждающими звездами, они нащупывали границывладений Фонда. 
Дальние миры, за два столетия отбившиеся от рук, снова почувствовалишаги хозяев по своей земле. Перед лицом тяжелой артиллерии они клялись впреданности Империи. 
На планетах оставались гарнизоны. На погонах военных красовалисьСолнце и Звездолет. Старики вспоминали забытые рассказы прадедов овременах, когда Солнце и Звездолет правили мирной и процветающейВселенной. 
На границах Фонда разворачивались базы. На скалистой и пустыннойблуждающей планете Бел Райоз основал Генеральный Штаб, куда стекались всесведения о продвижении сил Империи. 
Райоз сидел в штабе и невесело улыбался Дьюсему Барру. 
- Что вы об этом думаете, патриций? 
- Имеет ли мое мнение какой-либо вес? Я не военный... 
Старик с отвращением оглядел комнату, вкрапленную в мертвый камень. 
- Я столько для вас сделал. Могли бы отпустить меня домой, -пробормотал он. 
- Еще не время. Не время, - генерал повернулся лицом к большому,блестяще-прозрачному шару, изображающему провинцию Анакреон и соседниесектора. - Когда все закончится, вы вернетесь к своим книгам, и не толькок ним. Я позабочусь о том, чтобы вашей семье возвратили фамильныевладения. 
- Спасибо, - ответил Барр с легкой иронией, - только я, в отличие отвас, не верю, что все быстро и хорошо закончится. 
Райоз хрипло засмеялся. 
- Довольно пророчеств. Моя карта убедительнее ваших пессимистическихтеорий, - он нежно провел рукой по невидимой сферической поверхности. - Выумеете читать радиальную карту? Умеете? Вот, пожалуйста, убедитесь.Золотые звезды обозначают территорию Империи. Красные звезды - владенияФонда, розовые изображают планеты, находящиеся в сфере экономическоговлияния Фонда. Смотрите, - рука Райоза легла на какую-то ручку, и белыеточки, которыми была усыпана карта, постепенно поголубели. 
- Территории, окрашенные голубым, захвачены моим флотом, - говорилРайоз с явным удовольствием. - Видите, сколько там красных и розовыхзвезд? Мы продвигаемся все дальше, нигде не встречая сопротивления.Варвары молчат. Фонд также бездействует - спокойно спит в самодовольномневедении. 
- Концентрация ваших сил на захваченных территориях невелика? -спросил Барр. 
- На первый взгляд это так, но на самом деле этого нельзя сказать.Места, в которых я оставляю гарнизоны и укрепления, немногочисленны, нохорошо подобраны. Поэтому малыми затратами достигается ощутимый результат.Есть у моего плана и другие достоинства, которых не оценит человек, неизучавший стратегию и тактику космической войны. Когда завершитсяразмещение баз, я смогу атаковать Фонд с любого направления, а Фонд сможетконтратаковать только в лоб, потому что у меня не будет ни флангов, нитыла. 
Метод окружения часто применялся в прошлом, например, в кампанияхЛокриса VI около двух тысяч лет назад, но никогда нападающей стороне неудавалось окружить противника полностью. Обычно обороняющаяся сторонараскрывала намерения нападающей и не давала замкнуть кольцо. В данномслучае этого не происходит. 
- Война идет, как по учебнику? - лениво спросил Барр. 
- Вы все еще считаете, что я потерплю поражение? - запальчиво сказалРайоз. 
- Обязательно потерпите. 
- Как вам объяснить, что военная история не знает случая, когда бысторона, окружившая противника полным кольцом баз, проиграла войну?Окружающий может проиграть лишь в том случае, если окружение будетпрорвано извне третьей силой. 
- Вы говорите логично. 
- Тем не менее вы упорствуете в своем неверии. 
- Да. 
- Дело ваше, - Райоз пожал плечами. 
Наступила напряженная тишина. Барр спросил: 
- Вы получили ответ от Императора? 
Райоз достал сигарету из шкафчика в стене, захватил губами фильтр изакурил. 
- Вы имеете в виду просьбу о подкреплении? - спросил он. - Я получиллишь уведомление о том, что она доставлена по назначению. Ответа нет. 
- А подкрепления? 
- Тоже. Я этого ожидал. Честно говоря, патриций, я жалею, чтоприслушивался к вашим теориям. Я усомнился в собственных силах, попросилпомощи и выставил себя в дурном свете. 
- Вы считаете? 
- Определенно. Корабли сейчас в большой цене. Гражданские войныпоследних двух столетий вывели из строя чуть не половину Великого Флота.То, что осталось, находится в неудовлетворительном состоянии. Новыекорабли и подавно никуда не годятся. Наверное, во всей Галактике нетчеловека, который сумеет собрать хороший гиператомный мотор. 
- Я знаю, - старик задумался. - Однако, я думал, что вам этонеизвестно. Итак, Его Императорское Величество не станет разбрасыватьсякораблями. Психоистория вполне могла это предвидеть, и, скорее всего,предвидела. Я бы сказал, что первый раунд выигрывает мертвая хватка ХариСелдона. 
- Мне хватит моих кораблей, - резко ответил Райоз. - Ваш Селдонничего не выигрывает. Если потребуются дополнительные корабли, они будут.Император еще не знает всех обстоятельств. 
- Что же вы от него скрыли? 
- Вы не догадываетесь? Ваши теории! - Райоз усмехнулся. - При всемуважении к вам я не могу поверить вашим пророчествам. Если все же, ониподтвердятся, я забью тревогу и начну требовать помощи настойчивей. Крометого, - с нажимом произнес генерал - ваши ничем не подтвержденныепредположения попахивают государственной изменой и вряд ли понравятся ЕгоИмператорскому Величеству. 
Старый патриций улыбнулся. 
- Вы хотите сказать, что император не сочтет достойным вниманияпредупреждение о том, что кучка нищих варваров собирается опрокинуть еготрон? Если так, не следует ждать от него ответа. 
- Почему же, он может прислать к нам наблюдателя. 
- Зачем? 
- Это старая традиция. Представители короны обычно присутствуют наособо важных для Империи кампаниях. 
- В какой роли? 
- Во-первых, они осуществляют власть центра на местах, а, во-вторых,проверяют лояльность генералов, что не всегда удается. 
- Мне кажется, генерал, вам будет не очень приятно оказаться поднадзором. 
- Бесспорно, - Райоз покраснел, - но у меня нет выбора. 
На столе засветилась какая-то лампочка, и из щели рядом с нейвыскочила капсула с письмом. Райоз вскрыл капсулу и развернул письмо. 
- Отлично! 
Дьюсем Барр вопросительно приподнял бровь. 
- Захвачен в плен торговец, - пояснил Райоз. - Торговец жив, корабльцел. 
- Слышал об этом. 
- Его доставили сюда, и через несколько минут мы его увидим. Неуходите, патриций. Вы можете понадобиться мне во время допроса. Для этогоя вас и пригласил. Вы должны лучше меня понять, что он будет говорить. 
Раздался гудок, генерал наступил под столом на какую-то кнопку, идверь открылась. На пороге стоял высокий бородатый человек в куртке изискусственной кожи с капюшоном, откинутым на спину. Он был безоружен, но,казалось, ничуть не смущался тем, что его окружали вооруженные люди. 
Он раскованно шагнул в комнату, окинул ее оценивающим взглядом, чутьзаметно кивнул генералу и сделал невнятный приветственный жест рукой. 
- Назовитесь, - потребовал Райоз. 
- Латан Деверс, - торговец засунул большие пальцы за пояс. - Выздешний босс? 
- Вы торговец Фонда? 
- Верно. Послушайте, если вы босс, велите своим людям не хозяйничатьна моем корабле. 
Генерал поднял голову и холодно взглянул на пленника. 
- Вы здесь находитесь не для того, чтобы отдавать распоряжения, а длятого, чтобы отвечать на мои вопросы. 
- Хорошо. Я человек покладистый. Правда, один из ваших ребят сунулнос, куда не следует, и заработал дырку в голове. 
Райоз перевел взгляд на лейтенанта, вошедшего вместе с пленным. 
- Врэнк, этот человек не лжет? В донесении говорилось, что потерьнет. 
- На момент отправки донесения их не было, сэр, - стал оправдыватьсялейтенант. Тогда мы еще не начали обыскивать корабль. Прошел слух, что накорабле женщина, мы вошли и стали ее искать. Женщины на борту неоказалось, зато было много различных приборов неизвестного назначения.Пленный утверждает, что это его товар. Один из солдат взял в руки какой-топрибор, произошла вспышка, и солдат умер. 
Генерал вновь обернулся к торговцу. 
- У вас на борту ядерное оружие? 
- Клянусь Галактикой, нет. Зачем оно мне? Этот неуч схватил атомныйперфоратор, повернул рабочей стороной к себе и включил на максимальнуюмощность. Кто мог предположить, что так получится? Это все равно, чтонаправить себе в лицо нейтронную пушку. Я бы остановил его, но на мнесидели пятеро солдат. 
Райоз приказал охране: 
- Выйдите. Корабль опечатать, - и добавил. - Садитесь, Деверс. 
Деверс сел на указанное место и оказался под огнем взглядовимперского генерала и сайвеннского патриция. 
- Вы благоразумный человек, Деверс, - сказал генерал. 
- Спасибо. Вам на самом деле понравилось мое лицо или вы делаетекомплимент, рассчитывая что-то получить в ответ? Скажу одно: я деловойчеловек. 
- Это одно и то же. Сдавшись, вы спасли свой корабль и сэкономилинаши боеприпасы. Если вы и дальше будете действовать, исходя из принциповэкономии, можете рассчитывать на хорошее отношение. 
- К этому я и стремлюсь, босс. 
- Отлично, а я стремлюсь к сотрудничеству, - улыбнулся Райоз. 
- Вполне понятное стремление, - доброжелательно заметил Деверс, -только о каком сотрудничестве вы говорите, босс? Я даже не знаю, гденахожусь. Для начала объясните, где я и в чем дело. 
- О, простите, мы не представились, - Райоз был в хорошемрасположении духа. - Этот джентльмен - Дьюсем Барр, патриций Империи. ЯБел Райоз, пэр Империи и генерал третьей ступени вооруженных сил ЕгоИмператорского Величества. 
У торговца отвисла челюсть. 
- Империя? Это та самая Империя, о которой нам рассказывали в школе?Интересно! Я думал, что она больше не существует. 
- Как видите, существует, - заметил Райоз. 
- Мог бы догадаться, - Латан Деверс поднял глаза к потолку. - За мнойгналась такая махина, каких я ни в одном соседнем королевстве не видел, -он наморщил лоб. - За что вам здесь платят, босс? То есть, генерал? 
- За войну. 
- Империя против Фонда, так? 
- Точно. 
- Зачем? 
- Мне кажется, вы сами это понимаете. 
Глядя генералу в глаза, торговец покачал головой. 
- Уверен, что понимаете. 
- Жарко здесь, - пробормотал Латан Деверс. 
Он встал, расстегнул куртку и снова сел, вытянув ноги. 
- Похоже, вы ждали, что я упаду в обморок, - заговорил он, - илинамочу штаны от страха. А я могу вас одной левой придушить, если захочу, иэтот старикан, который все время молчит, ничего против меня не сделает. 
- Вы не захотите, - сказал Райоз уверенно. 
- Верно, не захочу, - дружелюбно согласился Деверс. - Прежде всего, свашей смертью война не прекратится. Вместо вас пришлют еще десятокгенералов. 
- Абсолютно правильно. 
- Кроме того, если я убью вас, то ваши люди убьют меня. Может, несразу, но это неважно. Важно то, что я этого не хочу. Быть убитымневыгодно: это никогда не окупится. 
- Я знал, что вы благоразумный человек. 
- Знаете, чего я хочу, босс? Я хочу, чтобы вы объяснили, зачемИмперии воевать с Фондом? Вы сказали, что я сам должен это знать; я незнаю, а загадки отгадывать терпеть не могу. 
- Вы слышали о Селдоне? 
- Нет. Я сказал, что не люблю загадок. 
Райоз быстро взглянул на Дьюсема Барра, тот улыбнулся в ответ и сновапогрузился в задумчивость. 
- Деверс, не притворяйтесь, - поморщился Райоз. - Ваш Фонд живетлегендой, преданием или предсказанием о том, что вокруг него должнаобразоваться Вторая Империя. Мне известно многое о психоисторическихвыкладках Хари Селдона и о ваших планах агрессии против Империи. 
- Даже так? - удивился Деверс. - Кто вам это сказал? 
- Какое это имеет значение? - в голосе Райоза зазвучала угроза. -Здесь вопросы задаю я, а не вы. Говорите, что вы знаете о Селдоне. 
- Вы сами сказали, что это легенда... 
- Не придирайтесь к словам, Деверс! 
- Я не придираюсь. Это действительно легенда. Каждый мир рассказываетсказки по-своему. Слыхал я и о Селдоне, и о Второй Империи. Бабушкирассказывают малышам на ночь. Ребята постарше гоняются за призракомСелдона по кладбищам и свалкам. Чепуха, глупость, да и только! 
Взгляд генерала потемнел. 
- Не лгите мне, любезнейший. Я был на планете Термин, встречался слюдьми и знаю, что такое Фонд. 
- Зачем же расспрашивать о нем меня? За последние десять лет я пробылна Термине не больше двух месяцев. Вы лучше меня знаете, с кем вампридется воевать. Вперед! Не теряйте времени. 
- Вы уверены, что Фонду нечего бояться? - осторожно спросил Барр. 
Торговец обернулся к старику. Лицо его покраснело, и четко проступилбелый шрам. 
- А-а, молчальник заговорил. С чего вы взяли, док, что я в чем-тоуверен? 
Райоз сделал Барру едва заметный знак глазами, и тот продолжал: 
- Если бы вы на секунду допустили, что ваш мир может потерпетьпоражение и что, возможно, впоследствии вам долго придется пожинатьгорькие плоды войны, вы бы не были так беспечны. Я пережил войну и знаю,что это такое. 
Латан Деверс потеребил бороду, глядя то на генерала, то на патриция,и засмеялся. 
- Босс, он всегда так странно говорит? Подумайте, - торговецпосерьезнел, - что такое поражение? Я видел войны и поражения. Планетапереходит из рук в руки - ну и что? Кого это волнует? Мне и таким, как я,до этого нет никакого дела, - он презрительно фыркнул. - Поймите, планетойправят полдесятка толстосумов. Я не стану плакать, если их убьют. Народ?Простые люди? Конечно, некоторые погибнут, остальных на какое-то времяобложат дополнительными налогами, но постепенно все успокоится, пойдетсвоим чередом, только наверху будут сидеть другие толстосумы. 
Ноздри Барра раздулись, руки задрожали, но он промолчал. От торговцане укрылось волнение старика. 
- Послушайте, - с еще большим жаром заговорил он, - я провел всюжизнь в космосе, торгуя вилками, ложками и перфораторами. На пиво скренделем я зарабатываю. А там, - он показал большим пальцем за спину, -сидят толстые дяди и за минуту зарабатывают столько, сколько я - за год,потому что снимают сливки с тысяч таких, как я. 
Если на их место сядете вы, мы будем необходимы вам и, пожалуй,больше, чем им, потому что вы ничего здесь не знаете. Я не против Империи,если от нее можно получать деньги. 
Торговец вызывающе взглянул на генерала и патриция. 
Несколько минут все молчали. На стол выскочило еще одно письмо.Генерал прочитал его и потянулся за плащом. Застегивая плащ подподбородком, Райоз шепнул Барру одними губами: 
- Поручаю этого человека вам. Жду результата. Идет война, слабые недолжны рассчитывать на милость. Помните это, - отсалютовав обоим, онвышел. 
Латан Деверс посмотрел вслед генералу. 
- Куда он побежал? Что случилось? 
- Очевидно, началась война, - хрипло ответил Барр, - силы Фонда пошлив наступление. Пойдемте со мной. 
В комнате появились вооруженные солдаты. Они держались почтительно,но лица их были суровы. Вслед за стариком Деверс вышел в коридор. 
Они перешли в другую комнату, поменьше и поскромнее. Там стояли двекровати, видеоэкран, в углу душ и другие приспособления для соблюдениягигиены. Солдаты вышли и закрыли толстую дверь. 
- Хм, - Деверс с недовольным видом огляделся, - какие крепкие стены! 
- Крепкие, - подтвердил Барр и отвернулся. 
- Вам-то что нужно, док? - не выдержал торговец. 
- Ничего. Мне поручено наблюдать за вами. 
- Наблюдать? - Торговец встал и навис над старым патрицием. - Почемуже солдаты, провожая нас в эту камеру, держали вас под прицелом точно также, как и меня? Слушайте, чего вы кипятились, когда я говорил, что думаю овойне и мире? 
Ответа не последовало. 
- Хорошо. Задам другой вопрос. Вы сказали, что пережили войну ипоражение. С кем вы воевали? С пришельцами из другой Галактики? 
- С Империей, - поднял глаза Барр. 
- И после этого вы здесь? 
Барр ответил красноречивым молчанием. Торговец понимающе кивнул,выпятив нижнюю губу. Он снял с правого запястья браслет из плоских звеньеви протянул старику. 
- Нравится? 
Такой же браслет украшал и левую руку торговца. Старик взял украшениеи, помедлив, надел. Проявилось странное ощущение, которое вскоре прошло. 
- Все в порядке, док, - сказал Деверс другим голосом, - он такработает. Можете говорить, что угодно. Если нас захотят подслушать, ничегоне выйдет. У вас на руке исказитель сигнала, изобретение самого Мэллоу.Стоит двадцать пять кредитов, а вам досталось бесплатно. Когда будетеговорить, старайтесь не шевелить губами. 
Дьюсем Барр вдруг почувствовал усталость. Пронзительные глазаторговца требовали невозможного. 
- Что вам нужно? - спросил Барр, проталкивая слова между неподвижнымигубами. 
- Я говорил. Вы произносите слова, которые можно услышать только отпатриота. Империя разгромила ваш мир, а вы работаете на генерала имперскойармии. Одно с другим не вяжется, правда? 
Барр ответил: 
- Я выполнил свой долг. От моей руки погиб наместник императора. 
- Какой? 
- Тот, который правил сорок лет назад. 
- Сорок? - слова Барра произвели на торговца заметное впечатление. Оннахмурился. - Все же не стоило на этом успокаиваться. Молодой блондин сгенеральскими погонами знает? 
Барр кивнул. 
- Вы хотите, чтобы Империя победила? - спросил торговец, недоброприщурившись. 
Старый патриций взорвался. 
- Пусть ее постигнет космическая катастрофа! Вся Сайвенна об этоммолится. Империя убила моего отца, сестру, братьев. А теперь у меня дети ивнуки, и генерал знает, где их искать. 
Деверс молчал. Барр продолжал, теперь уже шепотом: 
- Это не остановит меня, если я пойму, что стоит рисковать. Онисумеют умереть достойно. 
- Вы говорите, что убили вице-короля? - заговорил торговец. - Сороклет назад? Как раз в это время наш мэр Хобер Мэллоу был на Сайвенне, ведьтак называется ваш мир? Он встретился с человеком по имени Барр. 
Дьюсем Барр подозрительно взглянул на торговца. 
- Что еще вам об этом известно? 
- То же, что каждому торговцу Фонда. Вы думаете, я не догадываюсь,зачем вас ко мне приставили, старый хитрец? Вас водят под охраной, выненавидите Империю и во сне видите ее крах. Я должен растаять и все вамвыложить. Номер не пройдет, док. Тем не менее мне будет приятно, если высможете доказать, что вы сын Онама Барра с Сайвенны, младший, шестой сын,чудом оставшийся в живых. 
Дрожащими руками Дьюсем Барр открыл плоскую металлическую шкатулку,стоящую на полке в нише, и передал торговцу тихо позвякивающуюметаллическую цепь. 
- Смотрите сюда, - сказал он. 
Деверс приблизил самое крупное звено к глазам и шепотом выругался. 
- Провалиться мне на этом месте, здесь монограмма Мэллоу, аконструкция пятидесятилетней давности! 
Он посмотрел на Барра и улыбнулся. 
- Лучшего доказательства не придумаешь. Вашу руку, док, - и протянулсвою. 
 
 

6. ФАВОРИТ 
Из черной пустоты возникли крошечные кораблики и понеслись навстречуармаде. Они летели без единого выстрела и открыли огонь, лишь вклинившисьв строй вражеских кораблей. Огромные корабли Империи неуклюжезашевелились, как сонные звери, которых донимают москиты. Две беззвучныевспышки прорезали космос, и два кораблика рассыпались на атомы. Остальныеисчезли. 
Большие корабли не стали отвлекаться на их поиски, они продолжалиплести паутину окружения, захватывая мир за миром. 
Бродриг, в роскошной, искусно скроенной военной форме, прогуливалсяпо саду вокруг штаба верховного командования, расположенного на маленькойпланете Ванда. Он шел медленно, глядя под ноги. Рядом шагал Бел Райоз, втемно-серой полевой форме с расстегнутым воротом. 
Райоз заметил гладкую черную скамейку под папоротником, поднявшимперистые листья к белому солнцу. 
- Взгляните, сэр, на этот обломок Империи, - сказал генерал. - Городапустеют, заводы останавливаются, а скамьи, поставленные для влюбленных,готовы служить. 
Райоз сел, а личный секретарь императора Клеона II стоял и точнымиударами трости сбивал с папоротника листья. 
Райоз закинул ногу на ногу, предложил Бродригу сигарету и заговорил: 
- Я преклоняюсь перед просвещенной мудростью Императора, приславшегостоль компетентного наблюдателя, как вы. В глубине души я боялся, чтоИмператор за более важными делами забудет о незначительной приграничнойкампании. 
- От внимания Императора ничто не ускользает, - машинально ответилБродриг. - Мы не склонны недооценивать роль вашей кампании, и все же мнекажется, что вы преувеличиваете ее трудность. Стоит ли затевать окружениеради войны с их миниатюрными корабликами? 
Райоз покраснел, но сдерживался. 
- Я хочу подготовить наступление, чтобы лишний раз не рисковатькораблями и человеческими жизнями. У меня не так много людей. 
Окружение позволит свести потери к минимуму. Стратегическиесоображения я излагал вам вчера. 
- Сдаюсь, сдаюсь: я не военный. Позволю вам уверить меня в том, чтопозиция, которая мне кажется правильной, в корне неверна. И все же вашипредостережения излишни. Во втором донесении вы просили подкрепления.Между тем, ваш противник - кучка нищих варваров, с которыми у вас не былони одного столкновения. В подобных обстоятельствах ваша просьбасвидетельствует в лучшем случае о некомпетентности. Если бы ранее вы незарекомендовали себя способным и смелым военачальником, я пришел бы квесьма нелестному мнению о вас. 
- Спасибо, - холодно сказал генерал, - позвольте напомнить, чтосмелость и недальновидность - не одно и то же. Решительно действоватьможно лишь тогда, когда знаешь противника и можешь хотя бы приблизительнопросчитать исход компании. Выступать же против неизвестного противника,по-моему, бессмысленно. Это то же самое, что проводить соревнования в бегес препятствиями в темноте. 
Бродриг сделал небрежное движение пальцами. 
- Остроумно, но неубедительно. Вы были на варварской планете. Вызахватили в плен торговца. Неужели этого недостаточно? 
- Нет. Прошу вас помнить, что в жизни мира, самостоятельноразвивавшегося в течение двух столетий, нельзя разобраться за месяц. Япростой смертный, а не супермен с видеоэкрана. А единственный пленный, ктому же торговец, не связанный непосредственно с миром противника, неможет посвятить меня во все тайны этого мира. 
- Вы допросили его? 
- Да? 
- И что же? 
- Результат есть, но не значительный. Его корабль слишком мал, чтобыего можно было использовать для нужд флота. Вещи, которые он вез дляпродажи, забавны, но не более. Я отобрал несколько наиболее хитроумныхприспособлений; стоит отослать их Императору. На корабле много приборов, вкоторых мне не разобраться. Впрочем, я не специалист в этой области. 
- Среди ваших людей должны быть специалисты по технике, - заметилБродриг. 
- Я это предположил, - язвительно ответил Райоз, - но оказалось, чтоих квалификация оставляет желать лучшего. Я послал за людьми, которыеразбираются в ядерной энергетике, но ответа не получил. 
- Мы не можем позволить себе, генерал, разбрасываться такими людьми.Неужели во всей провинции вы не можете найти нужного специалиста? 
- Если бы я такого человека нашел, то на моих кораблях стояли быисправные двигатели. Два из десяти кораблей моего флота не могутполноценно участвовать в сражении, потому что у них отказывают двигатели.Пятая часть моих сил пригодна для использования лишь во втором эшелоне. 
Секретарь императора нетерпеливо пошевелил пальцами. 
- В этом вы не одиноки, генерал. То же самое говорит Император. 
Генерал отбросил истерзанную сигарету, закурил другую и пожалплечами. 
- Это слабое утешение. Если бы у меня был хороший техник, я починилбы психозонд и узнал от пленного больше. 
Секретарь поднял брови. 
- У вас есть психозонд? 
- Старый. И устаревший морально. Я включил его, когда пленный спал,но ничего не получилось. Проверил на собственных людях - работает. Никтоиз моих техников не мог понять, почему зонд не действует на пленного.Дьюсем Барр, специалист по физике частиц, говорит, что психика пленногоможет не реагировать на зонд вследствие того, что он всю жизнь находился вдругом окружении и его нервная система развивалась под действием другихстимулов. Не знаю. На всякий случай я сохранил ему жизнь. Может, ещеудастся каким-либо образом его использовать. 
Бродриг облокотился на трость. 
- Я поищу в столице необходимого вам специалиста. Теперь, к чему вамстарый сайвеннский патриций? По-моему, вы чересчур терпимы к врагам. 
- Он хорошо осведомлен о противнике и может оказаться полезным. 
- Он сын закоренелого сайвеннского мятежника. 
- Он стар и слаб, и его семья у меня в заложниках. 
- Понятно. Вы позволите мне поговорить с пленным торговцем? 
- Конечно. 
- Наедине, - жестко добавил секретарь императора. 
- Разумеется, - согласился Райоз. - Как лояльный подданныйИмператора, я считаю его представителя своим начальником. Правда, пленныйнаходится на одной из тыловых баз, и для беседы с ним вам придетсяпокинуть передовую в ответственный момент. 
- Ответственный? Что случилось? 
- Мы завершили окружение, и через неделю Двадцатый пограничный флотбудет штурмовать твердыни противника. - Райоз улыбнулся и отвернулся. 
Бродриг почувствовал себя уязвленным. 
 
 

7. ПОДКУП 
Сержант Мори Люк по праву считался идеальным солдатом. Он был родомиз сельскохозяйственных областей Плеяд, где единственной альтернативойкрестьянскому труду была армия. Туповатый, он шел без страха навстречуопасности и успешно противостоял ей благодаря природной силе и ловкости.Он выполнял приказы добросовестно и беспрекословно, требуя того же отподчиненных ему солдат, и всем существом обожал своего генерала. 
При этом у него был легкий характер. Если по долгу службы требовалосьубить человека, Люк убивал без колебаний, но и без злобы. 
Сержант Люк постучал в дверь - исключительно из вежливости, он имелполное право входить без предупреждения - и вошел в комнату. 
Двое оторвались от ужина, один из них поспешно наступил на старенькийкарманный приемник, что-то вещавший скрипучим голосом из-под стола. 
- Книги принес? - спросил Латан Деверс. 
Сержант протянул ему свернутую в тугую трубку пленку и поскреб взатылке. 
- Это дал инженер Орр, на время. Он собирается отправить ее домой,детям в подарок. 
Дьюсем Барр с интересом разглядывал пленку. 
- Как она попала к инженеру Орру? У него есть читающий аппарат? 
Сержант покачал головой. 
- Нет. Это единственный, - и показал на поломанный прибор, стоящий вногах кровати. - Орр достал эту штуковину в одном из занятых миров. В томдоме не было аппарата для чтения. Книгу ему тоже не давали, пришлось убитьнескольких местных, чтобы ее заполучить, - он одобрительно глянул накнигу. - Занятный подарок детям! 
Сержант помолчал, потом сказал, хитровато прищурившись: 
- Есть хорошие новости. Пока что это только слух, но такой радостный,что так и хочется рассказать. Генерал закончил окружение. 
- Ну и что? - спросил Деверс. 
- До чего лихой вояка! - сержант улыбнулся с отеческой гордостью. -Как ловко все провернул! У нас есть парень, мастер красиво говорить; таквот, он сказал, что генерал разыграл окружение как по нотам. Любопытно,что за ноты такие? 
- Значит, скоро начнется наступление? - осторожно спросил Барр. 
- Наверное, - бодро ответил сержант. - Так хочется на корабль! Рукасрослась, можно драться. Надоело здесь сидеть. 
- Мне тоже, - тихо, но твердо сказал Деверс, кусая нижнюю губу. 
Сержант подозрительно покосился на него и сказал: 
- Я, пожалуй, пойду: не то придет капитан, застанет здесь - мнепопадет. 
На пороге сержант задержался. 
- Совсем забыл, сэр, - смущенно обратился он к торговцу. - Получилписьмо от жены, она так довольна холодильником, что вы мне подарили,помните? Пишет, что уже заморозила месячный запас провизии. Большоеспасибо. 
- Не за что, пользуйтесь на здоровье. 
Толстая дверь бесшумно закрылась за улыбающимся сержантом. 
Дьюсем Барр поднялся со стула. 
- Он с лихвой отплатил нам за холодильник. Давайте-ка взглянем накнигу... Ах! Заглавие потерялось! 
Он отмотал около ярда пленки и принялся разглядывать ее на свет. 
- Как говорит сержант, разрази меня гром! Деверс, это "В саду Саммы". 
- Ну и что? - отозвался Деверс без интереса, отодвигая пустуютарелку. - Бросьте вы эту древнюю литературу, Барр. Сядьте. Вы слышали,что сказал сержант? 
- Слышал, а что? 
- Начинается наступление, а мы сидим здесь! 
- Где вы предпочитаете сидеть? 
- Барр, вы понимаете, что я хочу сказать. Пора действовать. 
- Действовать? - Барр осторожно заправлял пленку в читающий аппарат.- За последний месяц вы подробно ознакомили меня с историей Фонда, деятеликоторой отнюдь не спешили действовать, предпочитая ожидать, пока событиясами не начнут развиваться в выгодном направлении. 
- Ах, Барр, они делали это сознательно! 
- Сомневаюсь. Скорее всего, они заявляли об этом, когда всезаканчивалось благополучно; хотя, кто знает? И кто знает, не пошли бы делаеще лучше, если бы они действовали неосознанно? Глубинныесоциально-экономические тенденции не зависят от действий отдельных людей. 
Деверс фыркнул: 
- Спорите вы как-то задом наперед. Может, все было бы хуже, если быони действовали неосознанно, - он задумался. - Что, если застрелить его? 
- Кого? Райоза? 
- Да. 
Барр вздохнул. На него нахлынули воспоминания. 
- Убийство вождя - не выход, Деверс. Когда мне было двадцать, я убилвождя, но это ничего не решило. Я уничтожил негодяя, но не его Империю, апричиной всех бед была Империя, а не этот злосчастный негодяй. 
- Док, Райоз не просто негодяй. На нем держится вся армия. Без негоона распадется. Солдаты любят его, как отца родного. Сержант тольковспомнит его - тут же слюни пускает! 
- Пусть так. Но есть другие армии и другие генералы. Копайте глубже.Сюда прибыл Бродриг, который имеет на императора огромное влияние. По еготребованию сюда пришлют сотни кораблей, тогда как Райозу дали толькодесять. Я много о нем слышал. 
- Правда? Что же вы слышали? - в глазах торговца поубавилось отчаянияи засветился интерес. 
- Он негодяй незнатного происхождения, добившийся расположенияИмператора с помощью лести и угодничества. Его ненавидят все придворныеаристократы, тоже порядочные мерзавцы, за то что он, простолюдин, непроявляет по отношению к ним достаточного почтения. Он первый советникимператора во всех делах и правая рука во всех злодеяниях. Прирожденныйизменник, но вынужден быть верным. Во всей Империи нет человека, настолькоутонченного в жестокости и грубого в наслаждениях. Говорят, что путь кИмператору лежит через Бродрига, а путь к Бродригу - через бесчестье. 
- О-о-о! - Деверс подергал аккуратно подстриженную бороду. - Значит,Император прислал его присматривать за Райозом. Знаете, мне в головупришла идея. 
- Теперь знаю. 
- А что, если Бродригу не по душе любимец армии? 
- Скорее всего. Бродриг не отличается способностью испытывать добрыечувства. 
- А что, если Райоз сильно ему досадит? Об этом узнает Император, и умолодого генерала будут неприятности. 
- Вполне возможно. Вы предлагаете это устроить? Каким образом? 
- Не знаю. Может, подкупить? 
Патриций засмеялся. 
- Конечно, его можно подкупить, только не так, как вы подкупилисержанта. Бродригу мало мини-холодильника. Даже если вы подберете взятку,приличествующую его положению, вы можете потерпеть неудачу. Бродриг беретвзятки, но зачастую их не отрабатывает. Настолько это бесчестный тип. Вашиденьги пропадут впустую. Придумайте что-нибудь другое. 
Деверс закинул ногу на ногу и принялся усиленно думать, покачиваяноском сапога в воздухе. 
Снова раздался стук и вошел сержант. Он был сильно взволнован, лицораскраснелось, глаза испуганно мигали. 
- Сэр, - начал он, стараясь быть вежливым, - я очень благодарен вамза холодильник и за то, что вы говорили со мной, хотя я сын простогофермера, а вы важные лорды. 
От волнения он перестал бороться с акцентом, его было трудно понять;сквозь армейскую выправку пробивались деревенские привычки. 
Барр мягко спросил: 
- Что случилось, сержант? 
- Лорд Бродриг едет вас допрашивать. Завтра будет здесь. Я знаю,потому что капитан велел готовиться к смотру. Я подумал, что нужно васпредупредить. 
- Спасибо, сержант, - сказал Барр, - мы вам признательны. Неволнуйтесь, это не так страшно. 
Между тем на лице сержанта был именно страх. Люк прошептал: 
- Вы не знаете, что о нем говорят. Он продал душу злым духамГалактики. Не смейтесь. О нем такое рассказывают! Будто у него есть люди сбластерами, они за ним всюду ходят, и когда ему хочется повеселиться, онприказывает им стрелять в первого встречного. Они стреляют, а лорд Бродригсмеется. Говорят, даже Император его боится, он заставляет Императораподнимать налоги и не пускает к нему никого жаловаться. 
А еще говорят, что он ненавидит генерала. Говорят, будто он хочетгенерала убить, потому что генерал великий и мудрый. Только у него неполучится, потому что генерал не промах и знает, что лорд Бродриг плохойчеловек. 
Сержант заморгал и улыбнулся, смущенный своей неожиданнойоткровенностью, и попятился к двери. С порога кивнул и сказал: 
- Вы на него как глянете - вспомните мои слова, - и закрыл за собойдверь. 
- Недурной поворот событий, а док? - глаза Деверса разгорелись. 
- Это зависит от настроения Бродрига, - сухо сказал Барр. 
Деверс не слышал: он думал. Думал изо всех сил. 
Лорд Бродриг пригнул голову и вошел в жилую каюту торгового корабля.Двое телохранителей, с бластерами наизготовку и профессиональными улыбкаминаемников на лицах, вошли следом. 
Глядя на личного секретаря императора, нельзя было сказать, что егодуша погублена. Если ее и купил какой-нибудь галактический демон, внешнеэто никак не проявлялось. Скорее, Бродриг был светлым пятном на сером,скучном фоне военной базы. 
Жесткие линии его безупречного костюма, украшенного позументами,делали Бродрига выше. Над воротником холодно блестели глаза. На запястьяхподрагивали и переливались перламутровые украшения. 
Он изящно облокотился на белую слоновой кости трость, посмотрел наторговца сверху вниз и сказал: 
- Нет. Оставайтесь здесь. Мне не нужны ваши игрушки. 
Он взял стул, тщательно протер его куском муаровой ткани,прикрепленным к трости, и сел. Деверс поискал взглядом стул для себя, ноБродриг небрежно бросил: 
- В присутствии пэра Империи вам придется постоять, - и улыбнулся. 
Деверс пожал плечами. 
- Если вам не нужен мой товар, зачем мы сюда пришли? 
Личный секретарь императора холодно ждал, и Деверс нехотя добавил: 
- ...сэр? 
- Чтобы побеседовать наедине, - ответил секретарь. - Неужели бы япроделал путь в двести парсеков ради того, чтобы полюбоватьсябезделушками? Я хотел увидеть именно вас, - он вынул из украшеннойгравировкой коробочки розовую таблетку, зажал между зубами и принялся сувлечением сосать. - Скажите, к примеру, кто вы такой? Вы действительногражданин варварского мира, который затеял всю эту чехарду? 
Деверс с достоинством кивнул. 
- Вас на самом деле взяли в плен после того, как началась эта склока,называемая войной? 
Деверс снова кивнул. 
- Великолепно, мой дорогой чужеземец! Вижу, вы не отличаетеськрасноречием. Я облегчу вам задачу. Создается впечатление, что наш генералведет, и очень активно, совершенно бессмысленную войну за крошечный мирок,расположенный у края неизвестности, за который разумный человек и выстрелане сделает. Между тем, генерала нельзя назвать неразумным. Напротив, онвесьма рассудительный человек. Вы меня понимаете? 
- Не могу этого сказать, сэр. 
Секретарь проинспектировал свои ногти и сказал: 
- Хорошо, слушайте дальше. Генерал ради одной славы не пошлет людейна смерть. Да, он говорит о славе и чести Империи, но совершенно очевидно,что он не дотягивает до железного полубога Героической Эры. Его волнует нетолько слава, иначе он не стал бы проявлять такую странную и нескольконеуместную заботу о вас. Если бы вы оказались в плену у меня и сказали бымне так же немного, как сказали генералу, я вспорол бы вам живот и удушилбы вас вашими собственными кишками. 
Деверс оставался бесстрастным, только покосился на молодцов сбластерами. Те были готовы к действию, им даже не терпелось. 
Секретарь императора улыбнулся. 
- Ах вы, молчаливый дьявол! Генерал говорил, что вас даже зонд неберет. Он напрасно это сказал; он выдал себя с головой, я теперь не верюни одному его слову, - Бродриг был в приподнятом настроении. 
- Мой честный торговец, - продолжал он, - у меня есть собственныйпсихозонд, который должен вызвать у вас реакцию. Взгляните... 
Императорский секретарь держал двумя пальцами, небрежно, несколькопокрытых розово-желтыми разводами бумажных прямоугольников, назначениекоторых было очевидно. 
- Похоже на деньги, - сказал Деверс и угадал. 
- Это и есть деньги, лучшие деньги в Империи, обеспеченные моимипоместьями, которые обширнее, чем поместья самого Императора. Сто тысячкредитов. Вот они, у меня в руке. И все ваши! 
- За что, сэр? Я всю жизнь торгую и знаю, что торговля - делообоюдное. 
- За что? За правду. Чего хочет генерал? Зачем ему эта война? 
Латан Деверс вздохнул и задумчиво разгладил бороду. Глаза его следилиза движениями рук секретаря, считавшего деньги. 
- Он воюет за Империю. 
- Фи! Как банально! По большому счету все воюют за Империю. Чегоконкретно он добивается? Какая дорога ведет отсюда, с края света, к тронуИмперии? 
- У Фонда, - с горечью в голосе начал Деверс, - есть тайны. В Фондемного старых книг, таких старых, что только посвященные понимают язык, накотором они написаны. Все это окутано туманом религии и ритуалов, так чтоникто не может проникнуть в тайны Фонда. Я попытался, и вот я здесь, а тамменя ждет смертный приговор. 
- Понятно. Так что же тайны? За сто тысяч я имею право на некоторыеподробности. 
- Трансмутация элементов, - сказал Деверс коротко. 
Секретарь прищурился и утратил рассеянный вид. 
- Я слышал, что практически трансмутацию осуществить невозможно. 
- Если использовать внутриатомные силы. А наши предки были ловкиеребята. Они нашли более мощные силы, чем внутриатомные. Если Фондосуществляет трансмутацию с помощью этих сил... 
У Деверса засосало под ложечкой. Крючок заброшен, рыба готовитсяпроглотить наживку. 
- Продолжайте, - сказал секретарь. - Генералу, по всей видимости, этоизвестно. Что же он собирается делать, когда эта опера-буфф закончится? 
Деверс старался говорить спокойно. 
- Он разорит вашу экономику. Полезные ископаемые станут бесполезными,если он начнет получать вольфрам из алюминия и иридий из железа. Системапроизводства, основанная на изобилии одних элементов и недостатке других,перестанет себя оправдывать. Империя окажется на краю пропасти, и толькоРайоз сможет предотвратить ее крах. 
Его уже нельзя остановить. Он взял Фонд за горло. А расправившись сним, он за два года станет Императором. 
- Итак, - Бродриг засмеялся, - иридий из железа? Хотите, выдамгосударственную тайну? Вы знаете, что генерал вступил в сношение с Фондом? 
Деверс похолодел. 
- Вы удивлены? Что здесь удивительного? Все вполне логично. Емупредложили сто тонн иридия в год в обмен на мир. Сто тонн железа,превращенного в иридий вопреки принципам религии. Неплохая плата за жизньи власть, но наш неподкупный генерал, разумеется, отказался. Ведь он можетполучить и иридий, и Империю. А бедный Клеон называл его единственнымчестным генералом. Мой бородатый купец, вы заработали свои деньги! 
Он швырнул их в воздух, и Деверс бросился собирать разлетевшиесябумажки. 
У порога Бродриг остановился и обернулся. 
- Учтите, торговец, у моих работников нет ни ушей, ни языков, нимозгов, ни образования. Они не умеют ни слушать, ни говорить, ни писать,ни читать, ни пользоваться психозондом. Зато они умеют пытать и казнить. Якупил вас за сто тысяч кредитов. Если вы об этом забудете и, скажем,попытаетесь пересказать нашу беседу Райозу, вас казнят. По моему методу. 
В нежных чертах его лица вдруг проступила алчная жестокость,заученная улыбка превратилась в плотоядный оскал. На долю секунды передДеверсом предстал галактический демон, которому человек, купивший Деверса,продал душу. 
Молча, чувствуя спиной дула бластеров, торговец вернулся в своюкамеру. На вопрос Дьюсема Барра он ответил со смутным удовлетворением: 
- Нет, и самое интересное: он дал взятку мне. 
Два месяца войны не прошли для Бела Райоза бесследно: он стал жестчеи раздражительнее. Благоговеющему сержанту Люку он сказал с нетерпением: 
- Подождите за дверью, солдат, а потом отведете этих людей обратно.Никто не должен входить, пока я не позову. Никто, вы поняли? 
Сержант, отсалютовав, вышел на подгибающихся ногах, а Райоз сотвращением сгреб со стола накопившиеся в его отсутствие бумаги, сунул ихв верхний ящик и резким движением задвинул его. 
- Садитесь, - отрывисто сказал он. - У меня мало времени. Я вообще несобирался приезжать, но мне нужно с вами поговорить. 
Он повернулся к Дьюсему Барру, тот поглаживал длинными пальцамихрустальный куб, из центра которого смотрело суровое морщинистое лицо ЕгоИмператорского Величества Клеона II. 
- Во-первых, патриций, - сказал генерал, - ваш Селдон проигрывает.Следует отдать ему должное, он здорово воюет. Люди Фонда носятся, какзаблудившиеся пчелы, и дерутся, как сумасшедшие. Каждая планета отчаяннозащищается, а сдавшись, вскоре восстает, так что удержать ее не менеетрудно, чем захватить. Но мы их захватываем и удерживаем. Ваш Селдонпроигрывает. 
- Он еще не проиграл, - пробормотал Барр. 
- Сам Фонд менее оптимистично настроен. Мне предлагают миллионы зато, чтобы я не подвергал Селдона решающему испытанию. 
- Это мы слышали. 
- Слухи летят впереди меня? Последнюю новость слышали? 
- Какая из них последняя? 
- Та, что лорд Бродриг, любимец Императора, изъявил желание воевать уменя в непосредственном подчинении. 
Заговорил Деверс. 
- Изъявил желание? Что происходит, босс? Вы прониклись к немулюбовью? - он усмехнулся. 
- Этого я сказать не могу, - спокойно ответил Райоз, - он купил местоза хорошую цену. 
- А именно? 
- А именно, попросил у Императора подкрепление. 
Презрительная улыбка Деверса стала шире. 
- Он сказал, что поговорил с Императором, так, босс? И вы со дня надень ждете этого самого подкрепления? 
- Нет, не так! Подкрепление уже прибыло. Пять линейных кораблей,личное поздравление от императора и сообщение о том, что придут ещекорабли. Что вам не нравится, торговец? - ехидно спросил генерал. 
- Все в порядке, - губы Деверса вдруг перестали ему повиноваться. 
Райоз вышел из-за стола и стал рядом с торговцем, держа руку на куркебластера. 
- Я спрашиваю, что вам не нравится? Почему вы встревожились? В васпроснулся внезапный интерес к Фонду? 
- Нет. 
- Да! Вы хитрите! Вы подозрительно легко сдались и легко предаетесвой мир. Здесь что-то не так. 
- Я всегда с победителем, босс. Вы сразу сказали, что я благоразумныйчеловек. 
- Допустим, - хрипло сказал Райоз, - но кроме вас, ни один торговецне сдался. Они включали максимальную скорость и силовое поле, либо дралисьдо последнего. Именно торговцы являются инициаторами партизанской войны наоккупированных планетах и организаторами рейдов в глубину наших позиций.Что же, вы единственный благоразумный человек среди них? Вы не деретесь ине бежите, а добровольно становитесь предателем. Не странно ли это? 
Деверс ответил спокойно. 
- Я понимаю, к чему вы клоните, только у вас ничего против меня нет.Я сижу полгода тише воды, ниже травы. 
- Да, и я платил вам хорошим отношением. Я не трогал ваш корабль и свами обращался по-человечески. Вы утратили мое расположение. Вернуть егомогут сведения об атомных игрушках, которые вы собирались продавать. Ониработают на тех же принципах, что и новейшее оружие Фонда, верно? 
- Я всего лишь торговец, - сказал Деверс, - я их продавал, а неизготовлял. 
- Это мы увидим. Именно для этого я приехал. Для начала мы поищем навашем корабле генератор индивидуального силового поля. Его носят всесолдаты Фонда, на вас я его не видел. Если я его найду, я делаю вывод, чтовы сказали мне не все, что могли. Идет? 
Ответа не было. Райоз продолжал: 
- Будут и другие доказательства. Я привез с собой психозонд. Однаждыон не сработал, но контакт с противником - хорошая школа. 
В голосе генерала звучала угроза, и Деверс почувствовал, что в грудьему упирается оружие, которое до сих пор генерал держал в кобуре. 
А генерал сказал: 
- Снимите браслет и другие металлические украшения и отдайте мне.Видите ли, силовые поля иногда искажаются, а психозонд действует лишь вспокойном состоянии. Вот так. Давайте, давайте! 
На столе загорелась лампочка и появилось письмо. Барр все играл спортретом Императора. 
Райоз шагнул к столу, держа Деверса под прицелом, и обратился кБарру. 
- Вас это тоже касается, патриций. Ваш браслет вынес вам приговор. Вымне помогли, я не мстителен, но судьбу вашей семьи я намерен решить наоснове показаний психозонда. 
Райоз нагнулся за письмом, и Барр, подняв оправленный хрусталем бюстКлеона II, спокойно опустил его на голову генерала. 
Деверс даже не успел удивиться. В старика будто вселился демон. 
- Выходим! - сказал Барр сквозь зубы. - Быстро! 
Он подхватил выпавший из рук Райоза бластер и сунул за пазуху. Дверьвсе же скрипнула, и сержант Люк обернулся. 
- Ведите, сержант, - сказал Барр небрежно. 
Деверс закрыл за собой дверь. 
Сержант Люк довел их до двери в камеру, а потом, после заминки, вовремя которой в спину ему ткнулось дуло бластера, пошел дальше, повинуясьприказу: 
- К торговому кораблю! 
Деверс вышел вперед, чтобы открыть дверь, а Барр сказал: 
- Стойте спокойно, Люк. Вы хороший человек, и мы не хотим васубивать. 
Но сержант узнал монограмму на бластере. 
- Вы убили генерала! - в ярости задохнулся он. 
Он закричал, бластер выстрелил, и Люка не стало. 
Торговый корабль уже поднимался над планетой, когда замигал сигналтревоги. Взлетели корабли охраны. 
Деверс жестко сказал: 
- Держитесь, Барр, сейчас проверим, есть ли у них корабль, которыйможет меня догнать. 
Он знал, что такого корабля нет! 
В открытом космосе торговец сокрушено произнес: 
- Слишком красивую сказку я рассказал Бродригу. Похоже, что он решилвойти в долю с генералом. 
И они понеслись среди звезд дальше. 
 
 

8. НА ТРАНТОР 
Деверс склонился над маленьким тусклым шаром, боясь пропуститьпроблеск жизни. Локатор постоянно посылал в пустой космос сигналы. 
Барр ждал, сидя на низенькой кушетке в углу. 
- Что, не слышно больше? - спросил он. 
- Ребят из Империи? Не слышно, - торговец злился. - Мы от них давнооторвались. Даже если бы у них были корабли быстрее нашего, они бы нас недогнали: мы уже сделали несколько скачков через гиперпространство. 
Деверс откинулся на сидении и расстегнул ворот. 
- Эти вояки могли разрушить нашу систему связи. Вполне возможно, чтоя ищу то, чего уже нет. 
- Вы пытаетесь связаться с Фондом? 
- С Ассоциацией. 
- Что такое Ассоциация? 
- Ассоциация независимых торговцев. Не слышали? Впрочем, о нас малокто слышал. Мы еще не заявляли о себе всерьез. 
Некоторое время они сидели молча. Молчал и индикатор круговогообзора. Барр спросил: 
- Вы находитесь в пределах видимости? 
- Не знаю. Я не могу точно определить, где мы находимся. Потому ивключил круговой обзор. Мы можем до конца жизни никого не встретить. 
- Неужели? 
Барр сделал жест по направлению к индикатору. Деверс вздрогнул инадел наушники. В глубине маленького тусклого шара зарождался робкий свет.Полчаса Деверс пытался раздуть этот огонек связи, светивший из глубиныкосмоса, откуда-то с расстояния пятисот световых лет. Наконец, отчаявшись,снял наушники. 
- Давайте поедим, док. Можете помыть руки, только экономьте воду. 
Он присел на корточки перед рядом шкафчиков и пошарил в одном из них. 
- Надеюсь, вы не вегетарианец? 
- Я всеядный, - ответил Барр. - Что же ваша Ассоциация? Вы еепотеряли? 
- Похоже на то. Будь мы немного ближе, я бы ее не упустил. Этогоследовало ожидать. 
Деверс выпрямился и поставил на стол два металлических контейнера. 
- Пять минут постоит, потом нажмите сюда и получите тарелку, еду ивилку. Заранее прошу прощения, салфетки не будет. Думаю, вы не откажетесьузнать, что сообщила мне Ассоциация. 
- Если это не секрет. 
- Для вас не секрет, - покачал головой Деверс. - Райоз говорилправду. 
- Насчет выкупа, что ему предложили? 
- Да. Он действительно отказался. Дела плохи. Бои идут на границахЛокриса. 
- Локрис находится рядом с Фондом? 
- Да, это одно из Четырех Королевств. Можно сказать, внутренняя линияобороны. Но это еще не самое страшное. Райоз действительно получилподкрепление: большие корабли новой конструкции. Много кораблей. И всеиз-за меня: я перепугал Бродрига. 
Опустив глаза, он открыл контейнер. Блюдо, похожее на жаркое, вкуснозапахло. Дьюсем Барр уже ел. 
- Если так, довольно импровизаций, - сказал он. - Через линию фронтак Фонду мы не пробьемся, значит, единственное, что нам остается, -терпеливо ждать. Поскольку Райоз вышел на внутреннюю линию обороны, долгождать не придется. 
Деверс отложил вилку. 
- Разумеется, - сказал он, возмущенно сверкая глазами, - вам можноподождать! Вам терять нечего. 
- Вы считаете? - спросил Барр с тонкой улыбкой. 
- Глядя на вас, иначе не скажешь, - Деверс заметно горячился. - Выведете себя так, как будто война - не война, а грызня пауков в банке, накоторую занятно посмотреть. Я так больше не могу. Враг вошел в мой дом, отего рук гибнут мои сограждане и друзья. А вам что - вы чужой. 
- Мне доводилось переживать гибель друзей, - старик уронил руки наколени и прикрыл глаза. - Вы женаты? 
- Торговцы не женятся, - ответил Деверс. 
- Так вот, у меня двое сыновей и племянник. Я предупредил их, но они,по ряду причин, не смогли скрыться. Наш побег означает их смерть. Дочь ивнуки, я надеюсь, покинули планету еще до начала войны. Однако, даже несчитая их, я поставил на карту и потерял больше, чем вы. 
Деверс не смягчился. 
- Вы пошли на это сознательно, - упорствовал он. - Могли бы и дальшеработать на Райоза. Я вас не просил... 
Барр покачал головой. 
- Не было выбора, Деверс. Пусть ваша совесть будет чиста: я рисковалжизнью сыновей не ради вас. Пока было возможно, я сотрудничал с Райозом.Но он собирался применить психозонд. 
Патриций открыл глаза, в них было страдание. 
- Около года назад Райоз посетил меня в моем доме. Он расспрашивалменя о культе, созданном вокруг волшебников. Райоз неверно ставил вопрос:это не совсем культ. Видите ли, Сайвенна уже сорок лет несет бремя гнета,который теперь угрожает вашему миру. Пять восстаний были потоплены вкрови. Однажды мне достались записи Хари Селдона, и из них я узнал, чтотак называемый культ ждет своего часа. 
Он ждет, пока волшебники придут, и готовится к этому дню. Мои сыновьястоят во главе тех, кто ждет. Поэтому я не мог стать под психозонд. Пустьлучше они погибнут как заложники, а не как предводители восстания. Я немог поступить иначе, и я не чужой! 
Деверс опустил глаза. Барр продолжал, уже спокойнее: 
- Вся Сайвенна уповает на победу Фонда. Именно ради победы Фонда япожертвовал жизнью сыновей. Между тем в записях Селдона не сказано, чтоФонд непременно победит и Сайвенна непременно освободится. У меня нетуверенности в спасении моего народа, я лишь надеюсь. 
- Тем не менее вы согласны ждать. А вражеский флот уже в Локрисе. 
- Я поступал бы точно так же, - просто ответил Барр, - даже если быон высадился на Термине. 
Торговец безнадежно вздохнул. 
- Я не верю, что дела делаются сами собой. Что бы там ни говорилапсихоистория, Райоз гораздо сильнее нас. Ваш Селдон ничего здесь неподелает. 
- Ничего и не нужно. Все уже сделано. Остается ждать результата. Выне знаете, что происходит, но это не значит, что не происходит ничего. 
- Возможно. А здорово, что вы пристукнули Райоза. Он один опаснее,чем вся его армия. 
- Вот уж не знаю. Бродриг его заместитель, - лицо старика исказилосьненавистью. - Он возьмет в заложники всю Сайвенну. Он уже не раз себяпроявил. Есть планета, на которой пять лет назад казнили десятую частьвзрослых мужчин только за то, что население не смогло выплатитьнепосильных налогов. Сборщиком налогов был известный вам Бродриг. Славакосмосу, если Райоз остался жив. Его репрессии по сравнению с жестокостьюБродрига - просто милость. 
- Но полгода, полгода на вражеской базе без всякой пользы, - Деверсхрустнул пальцами. - Без малейшей пользы! 
- Погодите! Вы мне напомнили... - Барр пошарил в складках одежды. -Может оказаться полезным, - и бросил на стол металлическую капсулу. 
Деверс схватил ее. 
- Что это? 
- Донесение. Райоз получил его как раз перед тем, как я его стукнул.Надеюсь, пригодится. 
- Не знаю. Нужно посмотреть, что там. 
Деверс положил капсулу на ладонь и стал внимательно разглядывать. 
Выйдя из-под холодного душа, Барр застал Деверса за рабочим столом вглубокой задумчивости. 
Старик спросил прерывисто, шлепая себя по телу, чтобы согреться. 
- Что вы собираетесь делать? 
Деверс обернулся. На лбу его блестели капельки пота. 
- Собираюсь открыть капсулу. 
- Не можете открыть без пароля Райоза? - в голосе патриция слышалосьудивление. 
- Если не открою - выйду из Ассоциации торговцев и до конца жизни несяду за пульт корабля. Я уже провел электронный анализ содержимого ипоработал отмычкой, каких в Империи и не видали. Специально для вскрытиякапсул. Я когда-то был взломщиком, я не говорил? Торговцу приходится бытьспециалистом во всех областях. 
Он снова склонился над капсулой, несколько раз коснулся ее маленькимплоским инструментом, высекавшим из нее красные искры. 
- И все-таки это топорная работа. В Империи любят внушительные вещи.Вы видели, какие в Фонде капсулы? В два раза меньше и не поддаютсяэлектронному анализу. 
Деверс замолк, сквозь рубашку было видно, как на плечах напряглисьмускулы. 
Барр не слышал, как капсула открылась. Деверс облегченно вздохнул,выпрямился и протянул Барру на ладони раскрытую капсулу с высунутымязычком письма. 
- От Бродрига, - сказал он и с презрением добавил. - Носительинформации долговременный. У нас письмо через минуту испаряется. 
Дьюсем Барр жестом велел ему замолчать и торопливо пробежал письмоглазами. 
- Идиот! Напыщенный индюк! - воскликнул он почти в отчаянии. - И этоназывается донесение? 
- В чем дело? - спросил Деверс, слегка разочарованный. 
- Здесь нет никакой информации. Вот, прочтите: 
ОТ АММЕЛЯ БРОДРИГА, ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО ПОСЛАННИКА ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГОВЕЛИЧЕСТВА, ЛИЧНОГО СЕКРЕТАРЯ ИМПЕРАТОРА И ПЭРА ИМПЕРИИ БЕЛУ РАЙОЗУ,ВОЕННОМУ КОМЕНДАНТУ САЙВЕННЫ, ГЕНЕРАЛУ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ И ПЭРУ ИМПЕРИИ 
ПОЗДРАВЛЯЮ 
ПЛАНЕТА N_1120 БОЛЕЕ НЕ СОПРОТИВЛЯЕТСЯ, НАСТУПЛЕНИЕ РАЗВИВАЕТСЯ ПОПЛАНУ. ВРАГ ТЕРЯЕТ СИЛЫ. НЕТ СОМНЕНИЯ В ТОМ, ЧТО КОНЕЧНАЯ ЦЕЛЬ БУДЕТДОСТИГНУТА. 
Придворный лизоблюд играет в генерала. Райоз уехал, и командованиефлотом перешло к этому павлину, которому хочется потешить свое мелкоесамолюбие причастностью к победе, к которой он на самом деле непричастен."Планета номер такой-то более не сопротивляется"! "Наступление развиваетсяпо плану"! "Враг теряет силы"! У него, по-видимому, в голове вакуум. 
- Погодите, погодите... 
- Бросьте его в корзину для мусора! - старик казался подавленным. -Клянусь Галактикой, я не надеялся, что это донесение будет иметьвселенское значение, но в военное время, казалось бы, можно надеяться, чтопропажа даже рутинного сообщения должна повлечь за собой какие-тоизменения в ходе военных действий. Поэтому я и прихватил капсулу. Но этоубожество! Его вполне можно было оставить Райозу. Оно отняло бы у генераламинуту-другую, которую благодаря мне он использовал более плодотворно. 
Деверс встал. 
- Замолчите наконец! Успокойтесь ради Селдона! - он сунул письмоБарру под нос. - Еще раз внимательно прочтите. Что подразумевается под"конечной целью"? 
- Завоевание Фонда, что же еще? 
- И только? А может быть, завоевание трона Империи? Вы непредполагали, что такова конечная цель деятельности Бродрига? 
- В самом деле? 
- Представьте себе, ни больше, ни меньше, - Деверс криво усмехнулся.- Немного терпения, и вы в этом убедитесь. 
Пальцем он затолкал щедро украшенное монограммами письмо обратно вкапсулу. Раздался тихий щелчок, и капсула закрылась. Внутри что-тотихонько похрустывало - приходила в себя потревоженная вскрытиемавтоматика. 
- Итак, без пароля Райоза капсулу открыть невозможно? 
- В Империи невозможно, - ответил Барр. 
- В таком случае, донесение считается аутентичным, а его содержимое -известным лишь отправителю и, возможно, адресату? 
- Да. 
- Император должен иметь возможность открыть капсулу. В егоканцелярии должен быть список паролей чиновников государственной и военнойслужбы. По крайней мере, в Фонде такой список есть. 
- Он должен быть и в столице Империи, - согласился Барр. 
- Тогда представьте, что вы, патриций Сайвенны и пэр Империи,говорите императору, как его там, Клеону, что его любимый ручной попугай иблестящий генерал сговорились и хотят сбросить его с трона, и вручите емукапсулу. Что он должен подумать о "конечной цели" Бродрига? 
Барр бессильно опустился на стул. 
- Постойте, постойте, я вас не совсем понимаю, - он провел ладонью повпалой щеке. - Вы шутите? 
- Я говорю совершенно серьезно, - Деверс начинал сердиться. - Вамнеизвестно, что девяти императорам из последних десяти либо перерезалигорло, либо выпускали кишки их генералы, у которых были большие планы? Высами мне об этом не раз говорили. Наш дорогой император нам непременноповерит, и Райозу будет не в чем вынашивать планы. 
- Нет, он шутит, - пробормотал Барр себе под нос. - Молодой человек,поверьте, кризис Селдона нельзя преодолеть таким ненадежным и старомоднымметодом. Что, если бы нам в руки не попала эта капсула? Что, если быБродриг не употребил слово "конечная"? Селдон никогда не рассчитывал наслучайности. 
- У Селдона нет закона, который бы запрещал воспользоваться выгоднойслучайностью. 
- Конечно, но... но... - Барр запнулся, затем заговорил, с видимымжаром, но сдержанно. - Во-первых, как вы доберетесь до планеты Трантор? Выне знаете, а я не помню ее координат в космосе. Вы не знаете даже нашихкоординат. 
- В космосе невозможно заблудиться, - усмехнулся Деверс. 
Он уже стоял у пульта управления. 
- Мы приземлимся на ближайшей планете и на Бродригову взятку купимсамую подробную карту, какую только захотим. 
- Скорее нам продырявят бластерами животы. Наши приметы давноразосланы по всей Империи. 
- Док, - сказал Деверс снисходительно, - не будьте провинциалом!Помните, Райоз сказал, что мой корабль слишком легко сдался? Он былабсолютно прав. У моего корабля достаточно мощный щит и больше, чемдостаточно всякого вооружения. Я готов к любому бою. Есть и индивидуальныещиты. Спрятанные на моем корабле так, чтобы солдаты Райоза их не нашли. 
- Хорошо, - сказал Барр. - Хорошо, допустим, что мы на Транторе. Какмы попадем к Императору? Вы думаете, что у него есть приемные часы? 
- Об этом подумаем, когда будем на Транторе, - ответил Деверс. 
- Ну что ж, - сдался Барр. - Будь по-вашему. Я давно мечтал побыватьна Транторе. Потом можно и умереть. 
Заработал гиператомный двигатель. Замигали лампочки, и Баррпочувствовал внутренний толчок: корабль совершил скачок черезгиперпространство. 
 
 

9. НА ТРАНТОРЕ 
Звезд было, как сорняков на неухоженном огороде. Впервые ЛатануДеверсу при вычислении дальности и направления скачка пришлось обращатьвнимание на цифры, стоящие справа от запятой. Скачки в пределах световогогода вызывали у него приступы клаустрофобии. Звезды были со всех сторон.Их излучение давило. В самом центре огромного звездного скопления, светкоторого разрывал черноту космоса на жалкие лоскутки, вращалась столичнаяпланета Трантор. 
Это была не просто планета; это было сердце Империи, охватывающейдвадцать миллионов звездных систем. Здесь была развита единственнаяотрасль промышленности - правительство, выпускающая единственный видпродукции - закон. 
Вся жизнь планеты подчинялась единственной ее функции - управлению.Планету заселяли люди, домашние животные и паразиты. Другой жизни наТранторе не было. За пределами императорского дворца на всей поверхностипланеты не осталось ни кусочка незастроенной земли, ни травинки.Естественные водоемы имелись лишь на территории дворца, остальная частьпланеты получала воду из огромных подземных резервуаров. 
Планета была закована в металл, сияющий и несокрушимый. Жизнь теклапо металлическим трубам переходов и коридоров, днем заполняя соты офисов иогромные залы магазинов, а вечером выплескиваясь на крыши небоскребов вночные заведения. На Транторе можно было прожить год, два, всю жизнь, невыходя из помещения. 
Каждый день на Трантор приземлялось больше кораблей, чемнасчитывалось во всех военных флотах вместе взятых. Они доставлялипродукты и предметы, необходимые сорока миллиардам жителей планеты, непроизводящих для империи ничего, кроме необходимости распутыватьбесконечные хитросплетения законов, указов, распоряжений самого большогоправительства в истории человечества. 
Двадцать сельскохозяйственных миров кормили Трантор. ОстальнаяВселенная служила ему. 
Поддерживаемый с обеих сторон огромными металлическими руками,торговый корабль медленно съезжал по пандусу в ангар. Деверс все-такипробился сквозь препоны, выставляемые этим миром бумаготворчества,живущего под девизом "отпечатать в четырех экземплярах". 
Сначала они висели на орбите, заполняя бесконечные анкеты. Потомначались собеседования с применением психозонда, фотографирование корабля,определение антропометрических и других характеристик, таможенный досмотр,уплата въездной пошлины, проверка документов и виз. 
У Дьюсема Барра все прошло гладко: он был гражданином Сайвенны, тоесть подданным Императора, а Латан Деверс был незнакомец без документов.Таможенный чиновник искренне сожалел, но не мог разрешить Деверсу въезд наТрантор. В еще большее сожаление его повергла необходимость задержанияДеверса для официального расследования. 
Тут появились сто кредитов, новенькие, хрустящие, обеспеченныесобственностью лорда Бродрига, и незаметно перешли из рук в руки. Чиновникс важным видом откашлялся и перешел от бесполезных сожалений к делу.Появилась соответствующая анкета, которая была тут же заполнена исопровождена идентификационными данными Деверса. 
Путь был свободен. 
В ангаре торговый корабль еще раз сфотографировали, обыскали,составили опись груза и инвентаря, затем началась проверка документов,удостоверяющих личности пассажиров. За соответствующую мзду документы былиприняты и зарегистрированы. 
И вот Деверс оказался на гигантской галерее, где болтали женщины,визжа, бегали дети, а мужчины лениво потягивали напитки, глядя в огромныетелевизоры, изрыгающие новости империи. 
Барр заплатил несколько иридиевых монеток и завладел газетой, верхнейв стопке. Это были транторские "Новости Империи", правительственный орган.В дальнем конце зала стучали печатные машины, с которых сходили новыеэкземпляры газеты. Такие же машины стучали сейчас и в редакции"Новостей...", находящейся в десяти тысячах миль отсюда по коридору или вшести тысячах миль по воздуху, и в десяти миллионах магазинов новостей повсей планете. 
Барр просмотрел заголовки и осторожно спросил: 
- С чего начнем? 
Деверс встряхнулся, пытаясь сбросить с себя мрачное оцепенение. Этотчужой далекий мир угнетал его своей сложностью; люди вокруг совершалинепонятные поступки и говорили едва ли на более понятном языке. Деверсчувствовал себя подавленным среди блестящих металлических громад,теснящихся до самого горизонта. Вокруг бурлила шумная, суетливая столичнаяжизнь, и он казался себе ничтожной каплей в этом водовороте. 
- Пожалуй, вам виднее, док. 
- Я предупреждал, - сказал Барр ровным, спокойным голосом, - ночеловеку трудно представить то, чего он не видел. Вы знаете, сколькочеловек ежедневно стремятся добиться аудиенции у Императора? Околомиллиона. А известно вам, скольких он удостаивает аудиенции? Около десяти.Речь идет об аристократии, а мы пойдем на общих основаниях, что ещебезнадежнее. 
- У нас без малого сто тысяч. 
- Этого хватит на подкуп одного пэра, а для того, чтобы пробиться кИмператору, нужно заручиться поддержкой хотя бы четверых. Можнодействовать через верховных комиссаров и старших инспекторов. Ихпонадобится около пятидесяти, и каждый обойдется нам примерно в тысячу.Договариваться буду я. Во-первых, они не поймут вашего акцента, аво-вторых, вы не знаете этикета придворного взяткодательства. Этонастоящее искусство, можете мне поверить. Ах! 
На третьей странице газеты Барр увидел то, что искал, и протянулгазету Деверсу. Деверс читал медленно, с трудом справляясь с чужимлексиконом. Наконец он поднял глаза, в которых не было ни тени сомнения. 
- Разве можно этому верить! - он гневно хлопнул по газете ладонью. 
- В какой-то степени можно, - спокойно ответил Барр. - Вероятностьтого, что флот Фонда разгромлен полностью, очень мала. Я думаю, это непервое заявление подобного рода; оно весьма характерно для столицы мира,удаленной от театра военных действий, и означает, скорее всего, что Райозвыиграл еще одно сражение, что не является большой неожиданностью. Здесьсказано, что занят Локрис. Это, надо полагать, столичная планетакоролевства Локрис? 
- Да, - угрюмо подтвердил Деверс, - точнее, того, что от негоосталось. Оттуда нет и двадцати парсеков до Фонда. Док, нужнопоторопиться. 
Барр пожал плечами. 
- На Транторе нельзя торопиться. Торопливые обычно попадают под дулобластера. 
- Сколько времени нам потребуется? 
- Месяц, если повезет. Месяц плюс сто тысяч кредитов, и дайГалактика, чтобы хватило. И молитесь, чтобы Императору не пришло в головуотправиться на летние планеты: там он просителей вовсе не принимает. 
- Но Фонд... 
- ...сумеет сам о себе позаботиться. Позвольте, пора обедать. Я хочуесть. А после я предлагаю прогуляться. Вряд ли у нас будет другаявозможность увидеть Трантор или подобный ему мир. 
Комиссар по делам бывших провинций, по-совиному близоруко вглядевшисьв просителей, беспомощно развел толстыми ручками. 
- Его Императорское Величество не расположен к аудиенциям, господа.Не знаю даже, стоит ли передавать вашу просьбу моему начальнику. ЕгоИмператорское Величество за всю неделю никого не принял. 
- Нас примет, - сказал Барр с подчеркнутой уверенностью, - если выпозволите нам изложить суть дела кому-нибудь из штата личного секретаря. 
- Это невозможно! - патетически воскликнул комиссар. - Я рискуюположением. Не могли бы вы хотя бы приблизительно объяснить мне, в чемдело. Поверьте, я рад помочь, но мне нужно что-то конкретное, что бы я могпредставить своему шефу в качестве доказательства важности вашего дела. 
- Мое дело можно доверить лишь человеку, осуществляющему высшееруководство империей, - мягко настаивал Барр, - иначе я не осмелился быпросить аудиенции у Его Императорского Величества. Прошу вас, попробуйтечто-нибудь сделать. Если Его Императорское Величество придаст нашему делуто значение, на которое мы претендуем, - а я уверен, что так и случится -вы можете рассчитывать на ту степень признательности, которой заслуживаетваше участие в судьбе нашего дела. 
- С удовольствием, но... - комиссар, не находя слов, вновь развелруками. 
- Здесь есть определенный риск, - согласился Барр, - и он, несомненнозаслуживает компенсации. Для нас большая честь обратиться к вам спросьбой, мы благодарны вам уже за то, что вы соблаговолили нас выслушать.И если вы позволите нам выразить благодарность... 
Деверс нахмурился. За последний месяц он слышал эту речь, снезначительными вариациями, раз двадцать. За ней неизменно следовалапередача из рук в руки сложенных бумажек. Обычно бумажки сразу исчезали,но сегодня события развернулись по-другому. Комиссар развернул их ипересчитал, разглядывая на свет. 
Чиновник заговорил с новыми интонациями в голосе: 
- Обеспечены собственностью личного секретаря? Хорошие деньги! 
- Вернемся же к нашему вопросу, - напомнил Барр. 
- Вернемся, только немного погодя, - перебил чиновник. - Янастоятельно прошу вас изложить мне суть вашего дела. Это новые деньги, иу вас их, по всей видимости, немало, так как до меня вы должны былинеминуемо встретиться с целым рядом должностных лиц. Ну, так как? 
- Не понимаю, на что вы намекаете, - сказал Барр. 
- Хотя бы на то, что вы находитесь на планете чуть ли не нелегально.У вашего молчаливого спутника не в порядке документы. Он не являетсяподданным Императора. 
- Я это отрицаю. 
- Ваше заявление - пустой звук, - прямо сказал комиссар. - Служащий,выписавший за сто кредитов фальшивые документы вашему спутнику, сознался вэтом - под определенным давлением, - и нам известно о вас больше, чем выдумаете. 
- Если вы хотите сказать, сир, что сумма, которую мы просим васпринять, не соответствует степени риска... 
Комиссар улыбнулся. 
- Что вы, она даже превышает степень риска, - он отложил деньги всторону. - Император сам заинтересован в вас. Ведь именно вы, господа,были гостями генерала Райоза? И именно вы бежали из расположения его войскс поразительной, я бы сказал, легкостью? Вы владеете ценными бумагами,обеспеченными собственностью лорда Бродрига. Словом, вы - шпионы и убийцы,присланные... Говорите, кто заплатил вам и за что! 
- Известно ли вам, - начал Барр с подчеркнутой вежливостью, - чтомелкий комиссар не имеет права обвинять нас в преступлениях. Мы уходим. 
- Вы не уйдете, - комиссар поднялся, близорукое выражение сошло с еголица, - вы либо ответите на мой вопрос сейчас, либо вам зададут его вдругой, менее непринужденной обстановке. Я не комиссар, а лейтенантимперской полиции. Вы арестованы. 
Держа в руке бластер, он улыбался. 
- Сегодня арестованы и более важные птицы, чем вы. Мы разорим вашеворонье гнездо. 
Деверс оскалился и тоже достал бластер. Лейтенант полиции,по-прежнему улыбаясь, нажал курок. Силовой луч молнией ударил Деверсу вгрудь и рассыпался тысячей искр, натолкнувшись на его щит. Теперьвыстрелил Деверс. Торс лейтенанта растворился в воздухе, и голова упала напол. Она лежала и улыбалась, освещенная лучом солнца, который проникал вкомнату сквозь отверстие, пробитое в стене выстрелом. 
Они вышли черным ходом. Деверс скомандовал хриплым голосом: 
- Скорее на корабль. Сейчас они поднимут тревогу, - он шепотомвыругался. - В который раз все срывается! Не иначе, нам вредитгалактический демон. 
На улице у телевизоров сгущались толпы. Некогда было остановиться ипослушать; долетали отдельные несвязные слова. Барр все же стащил где-тосвежий номер "Новостей Империи". 
Они прожгли крышу ангара и взлетели. 
- Оторвемся? - спросил Барр. 
За ними неслись десять кораблей дорожной полиции: они выбились изкоридора и превысили скорость. Поднимались корабли секретной службывдогонку кораблю, уносившему от расправы двух шпионов и убийц. 
- Внимание! - сказал Деверс и провалился в гиперпространство, неуспев подняться даже на две тысячи миль. 
От резкого скачка в столь близком соседстве с планетой Барр потерялсознание, а Деверс чуть не задохнулся от боли, но космос вокруг был чистна много световых лет. 
Деверс молча гордился своим кораблем, и, наконец, не выдержал: 
- Во всей Империи нет корабля, который бы сравнился с моим! 
И тут же горько добавил: 
- Но нам некуда бежать, а драться с такими силами бессмысленно. Чтоже делать? Что нам делать? 
Барр шевельнулся на своей кушетке. Воздействие скачка еще не прошло,все тело болело. Слабым голосом он сказал: 
- Никому ничего не нужно делать. Все закончилось. Вот! 
Он протянул торговцу номер "Новостей Империи" с красноречивымизаголовками. 
- "Райоз и Бродриг арестованы", - прочел Деверс и уставился на Баррав недоумении. - Почему? 
- Здесь ничего на этот счет не сказано, но какая разница? Война сФондом закончилась, на Сайвенне поднялось восстание. Пока прочитайтегазету, - совсем неверным голосом сказал старик, - а позже приземлимся вкакой-нибудь провинции и расспросим людей. А сейчас, если вы невозражаете, я попробую заснуть. 
Прыгая, как кузнечик, через гиперпространство, торговый корабль нессяпо Галактике к Фонду. 
 
 

10. ВОЙНА ОКОНЧЕНА 
Латан Деверс испытывал смутное раздражение и отчетливый дискомфорт.Он получил награду и с молчаливым стоицизмом выслушал положенные при этомдифирамбы. Теперь приличия требовали, чтобы он остался, а это означало,что нельзя будет громко зевнуть или положить ногу на соседний стул, как онпривык в милом сердцу космосе. 
Делегация Сайвенны, в которую Дьюсем Барр вошел в качестве почетногочлена, подписала конвенцию, согласно которой Сайвенна перешла из-подполитического господства Империи под экономическое влияние Фонда. 
Пять имперских линейных кораблей, захваченных повстанцами, напавшимина армию Райоза с тыла, проходя над городом, салютовали Фонду. 
Звон бокалов, этикет, светская болтовня... 
Деверса кто-то окликнул. Это был Форелл. Торговец отдавал себе ясныйотчет, что этот человек на дневной доход может купить сорок таких, как он;и вот, этот человек со снисходительным добродушием манит его пальцем. 
Деверс вышел на балкон, в ночную прохладу, поклонился, как положенопо этикету, пряча в бороде недобрую гримасу. Рядом с Фореллом стоялулыбающийся Барр. 
- Выручите, Деверс. Меня обвиняют в ужасном, нечеловеческомпреступлении - в скромности. 
- Деверс, - Форелл вынул изо рта сигару, - лорд Барр утверждает, чтоваш визит к императору Клеону не имеет никакого отношения к отзыву иаресту Райоза. 
- Абсолютно никакого, сэр, - Деверс был краток. - Нам не удалосьвстретиться с императором. Сведения, которые мы собрали по пути сюда,говорят о том, что дело Райоза было сфабриковано на пустом месте. Вокруггенерала ходило много сплетен, и придворные воспользовались ими в своихтайных интересах. 
- А он был чист? 
- Райоз? - вмешался Барр. - О, да! Клянусь Галактикой, да. Изменникомбыл Бродриг, но и он не был виновен в том, в чем его обвиняли на процессе.Это был судебный фарс, впрочем, необходимый, предсказуемый и неизбежный. 
- С точки зрения психоисторической необходимости, надо полагать, -сказал Форелл с доброй насмешкой, как давний знакомый. 
- Совершенно верно, - серьезно сказал Барр. - Необходимость долгоназревала, наконец, назрела, и все стало ясно, как написанное черным побелому. Очевидно, что при данной расстановке политических сил Империя не всостоянии вести завоевательную войну. При слабом императоре империюразорвут на куски генералы, борющиеся за бесполезный и смертоносный трон.При сильном императоре распад будет приостановлен, но по окончании егоправления пойдет с удвоенной быстротой. 
- Не понял вас, лорд Барр, - пробурчал Форелл, выпуская клуб дыма. 
- Возможно. Тому виной слабая психоисторическая подготовка. Слова -плохая замена математическим формулам. Давайте поразмыслим... 
Барр задумался. Форелл курил, облокотясь на перила, а Деверс смотрелв бархатное небо, вспоминая Трантор. 
- Видите ли, сэр, - заговорил Барр, - вы и Деверс - и многие другие -считали, что для победы над Империей нужно прежде всего посеять раздормежду императором и его генералом. И вы, и Деверс, и все остальные былиправы, потому что верен принцип древних: "Разделяй и властвуй". 
Однако, вы были неправы, полагая, что этот внутренний раскол можетстать результатом действий отдельной личности, то есть результатомсовпадения случайностей. Вы пробовали ложь и подкуп, играли на страхе и начестолюбии, но, несмотря на все старания, ничего не добились. Более того,вы терпели одно фиаско за другим. 
А под рябью, поднятой вами, вызревала волна прилива, предсказанногоСелдоном; она поднималась медленно, но неотвратимо. 
Дьюсем Барр отвернулся и продолжал говорить, глядя на огни ликующегогорода: 
- Всех нас направляла рука Хари Селдона: блестящего генерала ивеликого императора, мой народ и ваш народ. Селдон знал, что такойчеловек, как Райоз, плохо кончит. Его успех был началом конца, и чембольше успех, тем вернее последующий крах. 
Форелл сухо заметил: 
- Не могу сказать, что стал понимать вас лучше. 
- Минутку, - попросил Барр, - сейчас объясню. Слабый генерал не могбы нам серьезно угрожать, это очевидно. Сильный генерал при слабомимператоре также не представил бы для нас серьезной опасности, так как сбольшой выгодой для себя он мог бы направить свое оружие в другую сторону.История показывает, что за последние двести лет три четверти императоров,прежде чем таковыми стать, были мятежными генералами или наместниками. 
Поэтому опасным для Фонда мог быть только сильный генерал при сильномимператоре. Сильного императора не так легко свергнуть, и сильный генералвынужден применять свои способности за границами Империи. 
А что делает императора сильным? Почему Клеон был сильным? Этоочевидно: он силен, потому что его подданные слабы. Слишком богатыйпридворный или чересчур популярный генерал становятся опасными.Подтверждение тому - недавняя история. Райоз одерживал победу за победой,и император стал подозревать его. Сама атмосфера, царившая при дворе,делала императора подозрительным. Райоз отказался от взятки?Подозрительно; наверное, готовится измена. Верный придворный, посланный кРайозу наблюдателем, благосклонно к нему отнесся? Крайне подозрительно;наверняка измена. Как бы они ни поступили, император все равно заподозрилбы измену. Вот почему ваши попытки вмешаться в ход событий оказалисьбесплодными. Подозрительным был сам успех Райоза. И его отозвали, обвинилив измене, осудили и казнили. И Фонд стал побеждать. 
Приходим к выводу, что Фонд должен победить в любой ситуации. Нашапобеда неизбежна, она не зависит от наших действий или поступков Райоза. 
Форелл важно кивнул. 
- Хорошо. А что если генерал и император - одно и то же лицо? Этогослучая вы не предусмотрели, значит, доказательство нельзя считать полным. 
Барр пожал плечами. 
- Я не пытаюсь ничего доказать. У меня нет необходимогоматематического аппарата. Я взываю к вашему здравому смыслу. Если вимперии каждый аристократ, каждый сильный человек, каждый бандит можетпритязать на трон - и нередко успешно, как показывает история, - аимператор занимается войной с соседним государством, долго ли он будетвоевать? Ему сразу же придется возвращаться в столицу, чтобы остановитьгражданскую войну. 
Я как-то говорил Райозу, что мертвую хватку Хари Селдона не разжатьсилами всей Империи. 
- Хорошо, хорошо! - Форелл был удовлетворен. - Выходит, Империябольше не будет нам угрожать? 
- Можно надеяться, - согласился Барр. - Клеон вряд ли проживет большегода, а там начнутся споры о наследовании престола, что может означатьгражданскую войну, причем последнюю для Империи. 
- Значит, - сказал Форелл, - у нас больше нет врагов? 
Барр задумался. 
- Есть второй Фонд... 
- В противоположном конце Галактики? Нам еще долго будет нечегоделить. 
Деверс, смерив Форелла тяжелым взглядом, сказал: 
- Могут появиться внутренние враги. 
- Правда? - холодно спросил Форелл. - Какие? 
- Это могут быть люди, которым не нравится, когда деньгисосредоточены в руках того, кто их не зарабатывает. Вы меня понимаете? 
Презрение на лице Форелла постепенно сменилось гневом. 
 
 
 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МУЛ 
 
11. ЖЕНИХ И НЕВЕСТА 
 
Мул - О Муле известно меньше, чем о ком-либо из 
исторических деятелей его масштаба. Настоящее имя не 
выяснено, о детстве и юности можно строить лишь догадки. 
Сведения о деятельности в зрелые годы почерпнуты в 
основном из воспоминаний его противников, в частности, 
из рассказа невесты... 
Галактическая Энциклопедия. 

На первый взгляд Хэвен показался Байте ничем не примечательным. Этутусклую звезду, затерянную в пустоте галактической периферии, показал еймуж. Здесь уже не было скоплений, лишь изредка поблескивали одинокиезвезды, к свету которых Хэвен не много мог добавить. 
Торан понимал, что красному карлику Хэвену недостает импозантности иего вид не покажется чарующей прелюдией к семейной жизни. 
- Конечно, это не Фонд, я понимаю, - сказал он, обиженно поджав губы. 
- Далеко не Фонд, Торан. Зачем только я вышла за тебя? 
Ему не удалось скрыть страдание, и она заговорила примирительно,"уютным" голосом: 
- Ну, ну, дурачок. Я тебе разрешаю надуть губы и уткнуться мне вплечо, а я поглажу тебя по волосам, полным статического электричества. Тынарывался на какую-нибудь романтическую чушь, ведь так? Ты ждал, что яскажу: "С тобой хоть на край света, Торан!" или "межзвездные глубины будутмне домом, если ты будешь со мной, милый!" Признавайся! 
Она приставила к его носу указательный палец, Торан щелкнул зубами,делая вид, что собирается его откусить. 
- Если я признаюсь, ты приготовишь обед? 
Байта удовлетворенно кивнула, и Торан заулыбался. 
Байта не была красива в общепринятом понимании этого слова, и Торанотдавал себе в этом отчет. У нее были совершенно прямые темные волосы,немного широкий рот, густые сросшиеся брови и бархатные, улыбчивыетемно-карие глаза. 
Но за весьма основательным фасадом, на котором для случайных прохожихбыл вывешен флаг воинствующего непробиваемого практицизма иприземленности, жила нежная душа, которая выходила не ко всякому гостю, аотворяла лишь тому, кто хотел достучаться. 
Торан на всякий случай глянул на приборы и решил отдохнуть. Предстоитеще один скачок и несколько миллимикропарсеков полета, прежде чем нужнобудет переходить к ручному управлению. Он повернулся, чтобы заглянуть вкладовую, где Байта передвигала контейнеры. 
Глядя на Байту, Торан всегда испытывал какое-то самодовольство -благоговейное удовлетворение, сопутствующее триумфу человека, который тригода балансировал на грани комплекса неполноценности. 
В конце концов, он всего лишь провинциал, сын торговца-ренегата. Аона из самого Фонда и ведет свой род от самого Мэллоу. 
К самодовольству, как ложка дегтя, примешивался страх. Как можновезти ее на Хэвен - в пещерные города, под враждебные взгляды торговцев,недолюбливающих Фонд... 
Итак, после ужина - скачок. 
На небе горел злобный красный глаз Хэвена, рядом виднелась втораяпланета в рыжеватом ореоле атмосферы. Сторона ее, обращенная в космос,была темной. 
Байта склонилась над пультом и увидела Хэвен-2 в самом центре экрана. 
Она торжественно сказала: 
- Сначала я хочу познакомиться с твоим отцом. Если я ему непонравлюсь... 
- Ты будешь первой хорошенькой девушкой, которая ему не понравилась,- серьезно ответил Торан. - Пока у него была цела рука, он носился поГалактике и... Ты только заведи об этом разговор, он все уши прожужжит. Яподозреваю, что отец немного приукрашивает: каждый раз одно и то жерассказывает по-разному. 
Хэвен-2 несся навстречу. Под ними расстилалось море, серо-стальное внадвигающихся сумерках. Временами его закрывали лохматые тучи. Вокругторчали щербатые зубы гор. Вскоре стали видны волны, а у берегов - ледовыеполя. 
Перед самой посадкой Торан напомнил: 
- Ты загерметизировала костюм? 
В облегающем костюме с внутренним подогревом лицо Байты стало румяными совсем круглым. 
Корабль со скрежетом опустился у подножия плато. Они вышли в ночнуютемноту, такую плотную, что, казалось, ее можно было пощупать, и у Байтыперехватило дыхание от холода. Торан взял ее за руку, и они побежалипротив ветра по ледяной пустыне к далекому огню. На полпути их перехватилаохрана и после быстрого обмена одним-двумя словами пропустила дальше.Открылись ворота в скале и, впустив людей закрылись. Внутри было тепло ишумно, всюду свет. За множеством столов сидели люди. Торан досталдокументы. 
Чиновник, бегло просмотрев бумаги, махнул рукой, пропуская молодыхлюдей дальше. Торан шепнул жене: 
- Наверное, папа постарался. Иначе нас продержали бы часов пять. 
Они вышли на открытое место, и Байта ахнула. Пещерный город был залитярким белым светом утреннего солнца. Конечно, никакого солнца не было. Ато, что должно быть небом, тонуло в белом сиянии. В теплом густом воздухеплыл запах зеленой листвы. 
- Как здесь красиво, Торан! - сказала Байта. 
Торан улыбнулся в тревожном восторге. 
- Конечно, Бай, это не похоже на Фонд, но это самый большой город наХэвене-2 - здесь живет двадцать тысяч человек. Тебе понравится. У нас нетроскошных дворцов, но нет и тайной полиции. 
- Ой, Тори, город просто как игрушка! Беленький, чистенький! 
Торан вслед за женой посмотрел на город. Дома большей частьюдвухэтажные, построенные из местной скальной породы. Здесь не было нишпилей, характерных для городов Фонда, ни небоскребов, загромождавшихулицы старых Королевств. Миниатюрные домики, и каждый имел собственноелицо. Островок нестандартности в океане унификации. Торан вздрогнул. 
- Бай! Смотри! Вот папа. Да не туда смотришь. Вот он, видишь? 
Высокий человек отчаянно загребал рукой воздух, будто плыл. До нихдолетел его басовитый крик. Байта схватила мужа за руку и потянула засобой, вниз по спуску. Байта не сразу заметила второго человека,невысокого и седого, стоявшего рядом с одноруким гигантом. Торан крикнулна бегу: 
- Это папин сводный брат. Тот, что был в Фонде. Я о нем рассказывал. 
На газоне с коротко подстриженной травой, смеясь, они встретились,отец Торана для пущего веселья испустил последний задорный вопль. Онодернул короткий пиджак, поправил пояс с металлической пряжкой изаклепками - единственную уступку роскоши, поглядел на молодых людей исказал: 
- Ну и день же ты выбрал для приезда, сынок! 
- Обычный день. Погоди: сегодня день рождения Селдона! 
- Вот именно! Городской транспорт не ходит, мне пришлось наниматьмашину. 
Взгляд однорукого надолго задержался на Байте. 
- У меня есть твой портрет, - мягко заговорил он, - но теперь я вижу,что человек, который его делал, не большой мастер. 
Он вынул из кармана маленький прозрачный куб, и на свету заключенноев нем смеющееся лицо заиграло живыми красками. 
- Ах, этот! - сказала Байта. - Не понимаю, зачем Торан послал вамтакую карикатуру. Удивительно, что после этого вы позволили мнеприблизиться к вам, сэр. 
- Называй меня Фран. Терпеть не могу церемоний. Позволь проводитьтебя к машине... До сих пор я считал, что мой сын не знает, чего хочет.Сейчас мне кажется, что скоро я переменю мнение о нем. Придетсяпеременить, я думаю. 
Торан вполголоса спросил у дяди: 
- Ну, что старик? Все заглядывается на женщин? 
Рэнду улыбнулся, и на его лице резче проступили морщины. 
- Случается, Торан, случается. Он иногда вспоминает, что следующиеименины будут шестидесятыми по счету, и расстраивается. Когда он об этомфакте забывает - снова становится самим собой. Твой отец - торговец старойзакалки. А ты, Торан, тоже не промах. Где ты отхватил такую красивую жену? 
Молодой человек улыбнулся и сложил руки на груди. 
- Э-э-э, дядя, долго рассказывать... 
Дома, в маленькой гостиной, Байта выпуталась из дорожного костюма и соблегчением встряхнула волосами. Села, закинув ногу на ногу, и посмотрелана свекра таким же оценивающим взглядом, каким он смотрел на нее. 
- Я знаю, что вы пытаетесь определить, - сказала она. - Хотите,помогу? Возраст - двадцать четыре, рост - четыре и пять, вес - один идесять, специальность - историк. 
Она заметила, что Фран старался повернуться так, чтобы скрытьотсутствие руки. Нагнувшись к ней, Фран сказал: 
- Если быть точным, вес - один и двадцать. 
Она покраснела, он громко засмеялся и сказал, обращаясь ко всемприсутствующим: 
- Вес женщины можно определить по обхвату верхней части руки, приизвестном опыте, конечно. Хочешь выпить, Бай? 
- И не только, - ответила она. 
Они вышли, а Торан уткнулся в книги. Отец вернулся один и сказал: 
- Бай скоро придет. 
Он тяжело опустился на большое кресло в углу и положил негнущуюсяногу на скамеечку. Лицо его было красным и серьезным. Торан оторвался откнижной полки. 
- Вот ты и дома, мальчик, я рад, - сказал Фран, - мне нравится твояженщина. - Характер у нее ничего себе... 
...Молодая женщина сказала: 
- Это старая история, ей триста лет. Она известна всем жителям Фонда.Не сомневаюсь, что и вы ее знаете. Все же я решила вам ее напомнить.Сегодня день рождения Селдона и, хотя я - уроженка Фонда, а вы - жителиХэвена, - это наш общий праздник. 
Она закурила. 
- Законы истории так же точны, как и законы физики, но историяработает со сравнительно небольшим числом людей, тогда как физика - сбесконечным числом атомов. Поэтому изменение поведения объектаисторического исследования имеет большой вес. Селдон предсказал, что напротяжении тысячелетнего развития Фонда произойдет ряд кризисов, каждый изкоторых будет знаменовать очередной поворот истории на заранеерассчитанном пути. Нашим успехам всегда предшествовали кризисы, они всегдавыводили нас из тупика. Значит, назревает новый кризис. 
- Мы на пороге кризиса, - подчеркнула она. - Вспомните, последнийпроизошел сто лет назад, а за эти сто лет в Фонд перекочевали все недугиИмперии, которые, по Селдону, ведут ее к гибели. Инерция - наши правящиеклассы знают один закон: поменьше перемен. Деспотизм - у них единственныйаргумент в любом споре: сила. Несправедливое распределение богатства - уних одно желание: удержать свое... 
- В то время, как другие голодают! - неожиданно воскликнул Фран, изовсех сил ударив кулаком по подлокотнику кресла. - Золотые слова, девочка!Эти толстяки сидят на мешках с деньгами и губят Фонд, а честные торговцывынуждены бежать от позора в такие дыры, как наш Хэвен. Это неуважение кСелдону, оскорбление его памяти, плевок в бороду! - он поднял руку, лицоего побледнело. - Мне бы вернуть мою руку! Почему они меня не послушали? 
- Папа, не переживай, - попросил Торан. 
- Не переживай, не переживай, - сердито передразнил его отец. - Мы идальше будем гнить в этой норе, а ты будешь говорить: "Не переживай"! 
- Наш Фран, - сказал Рэнду, указывая на него трубкой, - второй ЛатанДеверс. Деверс восемьдесят лет назад умер в рудниках вместе с прадедомтвоего мужа от излишка храбрости при недостатке мудрости. 
- Клянусь Галактикой, на его месте я сделал бы то же самое, - выпалилФран. - Деверс был величайшим Торговцем в истории, более великим, чем этотденежный мешок Мэллоу, идол Фонда. И тем больше кровавый долг, который мыобязаны выплатить фондовским головорезам, убившим его за то, что он любилсправедливость. 
- Продолжай, девочка, - сказал Рэнду, - иначе он проговорит всю ночь. 
- Мне больше нечего сказать, - ответила она неожиданно упавшимголосом. - Нужно вызвать кризис, но я не знаю, как. Прогрессивные силы вФонде затаились, опасаясь репрессий. У торговцев, пожалуй, хватило бымужества выступить, но среди вас нет единства. Вот если бы вы объединилисьмежду собой и стали сотрудничать с прогрессивными людьми из Фонда... 
Фран хрипло засмеялся. 
- Ты только послушай ее, Рэнду! Она говорит, объединиться спрогрессивными людьми из Фонда! С кем объединяться! Там либо надсмотрщикис плетьми, либо рабы, которые до смерти боятся плети. Там не осталось ниодного хоть сколько-нибудь честного человека. 
Байта тщетно пыталась вставить слово в его гневную тираду. Торанприкрыл ей рот ладонью. 
- Отец, - сказал он холодно, - ты не был в Фонде и не знаешь, что тамделается. Там достаточно смелое и активное подполье. Могу сказать, чтоБайта является его членом. 
- Что ты, сынок, я не хотел никого обидеть, - заволновался Фран. - Несердись, пожалуйста. 
- Твоя беда в том, папа, - горячо продолжал Торан, - что у тебяпровинциальные взгляды. Ты считаешь торговцев достойными людьми толькопотому, что они зарылись в норы на никому не нужной планете. Отдам вамдолжное, сборщики налогов, забредающие к вам, обратно в Фонд невозвращаются. Только это дешевый героизм. Что вы станете делать, если Фондпришлет к вам флот? 
- Мы его расстреляем, - резко сказал Фран. 
- Или он вас расстреляет, если окажется сильнее, что более вероятно.Вас немного, вы плохо вооружены и организованы. Вы поймете это, когда Фондрешит, что пришло время вами заняться. Поэтому ищите союзников, пока непоздно, и лучше в самом Фонде. 
- Рэнду, - Фран смотрел на брата, как большой беспомощный бык. 
Рэнду вынул изо рта трубку. 
- Мальчик прав, Фран. Загляни себе в душу поглубже, и поймешь, что онправ. Ты и кричишь затем, чтобы заглушить внутренний голос, которыйговорит не слишком приятные вещи. Напрасно, Фран. Торан, хочешь, скажу,зачем я затеял этот разговор? 
Он некоторое время задумчиво попыхивал трубкой, потом выбил и вновьнаполнил ее, приминая табак точными движениями мизинца. 
- Дело в том, что ты намекнул, будто Фонд нами интересуется. Недавноснова приезжали сборщики налогов, причем одного из них сопровождал легкийсторожевой корабль. Они сели в Глейяре - для разнообразия, наверное, и,естественно, больше не взлетели. Теперь их отпустят. Твой отец это знает,Торан. 
Посмотрите на старого упрямца. Он понимает, что Хэвен в беде,осознает, что мы бессильны, но продолжает твердить свое. Ему так легче. Акогда он выскажется, выкрикнет свой вызов, почувствует, что выполнил долгчестного человека и мятежного торговца, то начинает рассуждать так жетрезво, как все мы. 
- Кто вы? - спросил Байта. 
Рэнду улыбнулся. 
- В нашем городе собралась небольшая группа... Мы еще ничего несделали, даже не наладили связь с другими городами, но все еще впереди. 
- Что все? 
- Мы еще не знаем, - Рэнду пожал плечами. - Надеемся на чудо. Мы тожеподумали, что кризис Селдона не за горами. Галактика полна кораблей иобломков старой Империи. Генералы кишмя кишат. Вдруг кто-то из нихнаберется смелости? 
Байта подумала и так энергично замотала головой, что длинные черныепряди волос с загнутыми внутрь концами хлестнули ее по ушам. 
- Нет. Этого не может быть. Нет генерала, который бы не знал, чтонападение на Фонд равносильно самоубийству. Бел Райоз был талантливее всехсовременных генералов, он собрал корабли изо всей Галактики, но ничего несмог поделать против Плана Селдона. Неужели найдется генерал, которому этонеизвестно? 
- А если мы их подначим? 
- Никакая подначка не заставит человека прыгнуть в атомную печь.Каким орудием вы их туда загоните? 
- Есть у нас кое-что, вернее, кое-кто. В последние два годапоговаривают о человеке по прозвищу Мул. 
- Мул? - Байта задумалась. - Ты о нем что-нибудь слышал, Тори? 
Торан задумчиво покачал головой. 
- Что это за человек? - спросила Байта. 
- Не знаю. Говорят, он одерживает головокружительные победы в самыхнеблагоприятных обстоятельствах. Это, несомненно, преувеличение, но влюбом случае было бы интересно с ним познакомиться. Обычно способные ичестолюбивые люди не верят в Хари Селдона и в действенность его науки. Мымогли бы поощрить это неверие, и, возможно, это подтолкнуло бы его кнападению на Фонд. 
- Фонд все равно победит. 
- Да, но нельзя утверждать, что победа достанется ему легко. Можетпроизойти кризис, а мы воспользуемся им для достижения компромисса сфондовскими деспотами. В худшем случае, они оставят нас в покое, и мысможем разработать другой план. 
- Что скажешь, Тори? 
Торан задумчиво улыбнулся и потеребил упавшую на глаза каштановуюпрядь. 
- Неплохо. Кто такой этот Мул? Что ты о нем знаешь, Рэнду? 
- Ничего, Торан, но с твоей помощью надеюсь что-нибудь узнать. И спомощью Байты, если она не откажется. Мы с Франом об этом много думали иговорили. 
- Каким образом вы собираетесь нас использовать, Рэнду? Что мы должныделать? - Торан бросил быстрый вопросительный взгляд на жену. 
- У вас был медовый месяц? 
- М-м-м... да.... если можно считать медовым месяцем путешествие сФонда на Хэвен. 
- Тогда почему бы вам не совершить свадебное путешествие на Калган?Там субтропический климат, пляжи, водные лыжи, охота на птиц - словом,прекрасное место для отдыха. Это недалеко отсюда - всего семь тысячпарсеков к центру. 
- А что там, на Калгане? 
- Мул. По крайней мере, его люди. Ему сдали Калган без боя в прошломмесяце, хотя военный диктатор планеты грозился, что скорее превратит ее вионную пыль, чем сдаст. 
- Где он теперь? 
- Его нет, - Рэнду развел руками. - Что скажете? 
- Что от нас требуется? 
- Не знаю. Мы с Франом уже немолоды, заплесневели в провинции. Да иостальные торговцы Хэвена провинциалы. Ты сам так сказал. Торговля у наснебольшая, мы уже не те галактические бродяги, какими были наши предки.Заткнись, Фран! А вы знаете Галактику. У Байты очень милый фондовскийакцент. Посмотрите, поговорите. Может, что разведаете. Может быть, дажевойдете в контакт... Впрочем, мы на это не рассчитываем. Подумайте. Может,собрать группу, посоветоваться... Нет, не раньше, чем на следующей неделе.Сначала отдохните. 
Все замолчали. Фран пробасил: 
- Кому еще налить? 
 
 

12. КАПИТАН И МЭР 
Капитан Хан Притчер не любил роскоши и привык ничему не удивляться.Он отвергал как таковые самоанализ и другие философские категории, несвязанные с его работой. 
Работа капитана состояла по большей части из того, что военноеминистерство называло разведкой, журналисты шпионажем, а романтикиагентурной деятельностью, но, несмотря на трескотню телевидения и красивыеслова, разведка, шпионаж, или агентурная деятельность оставалась грязнымбизнесом, основанным на нарушении законов и нечистоплотных махинациях.Общество обычно закрывает на это глаза, поскольку беззаконие совершается винтересах государства. Философия то и дело наталкивала капитана на мысль отом, что даже в священных интересах государства общество легче успокоить,чем собственную совесть, поэтому капитан не признавал философию. 
Но сейчас, в роскошной приемной мэра, мысли капитана против его волиобратились внутрь. 
То и дело получали повышение по службе люди без особых способностей -следовало это признать, - а его, капитана, почему-то обходили. Емуприходилось терпеть бесконечные нагоняи и выговоры. Но Притчер упорно шелсвоим путем, твердо веря, что в священных интересах государства иногдавозможно нарушение субординации. 
И вот он в приемной мэра, с эскортом из пяти солдат. Возможно, егоожидает трибунал. Половинки тяжелой мраморной двери разъехались, открывобитые атласом стены, пол, покрытый красным пластиком и еще две мраморныедвери. Вышли два чиновника в строгих костюмах, модных триста лет назад, иобъявили: 
- К аудиенции допускается капитан Хан Притчер из службы информации. 
Пропуская капитана, они церемонно поклонились. Эскорт остался вприемной. Притчер вошел один. 
В большой, неожиданно скромно обставленной комнате за прямоугольнымстолом сидел маленький человек, который почти терялся в слишком просторномпомещении. 
Мэр Индбур, третий в династии, был внуком мэра Индбура I, человекажестокого и умного, наглядно продемонстрировавшего первое из упомянутыхкачеств во время захвата власти и подтвердившего второе ловкостью, скоторой он уничтожил жалкие остатки свободных выборов, и еще большейловкостью в поддержании гражданского мира. 
Мэр Индбур был также сыном мэра Индбура II, который впервые в Фондестал мэром по праву рождения и был лишь наполовину достоин своего отца,потому что отличался только жестокостью. 
Итак, мэр Индбур - третий в династии и второй мэр по праву рождения.Из трех Индбуров он был самым незначительным, так как не обладал ни умом,ни даже жестокостью. Аккуратный чиновник, который имел несчастье родитьсямэром. Из него вышел бы хороший заместитель. 
Патологическую страсть к упорядочению он называл системным мышлением;неукротимым, болезненный интерес к бюрократическим повседневным процедурам- производством; нерешительность - осторожностью, а слепое упрямство -решимостью. 
При этом он не тратил попусту денег, не убивал людей без крайнейнеобходимости и руководствовался исключительно благими намерениями. 
Если капитан Притчер и подумал что-то в этом роде, остановившись напочтительном расстоянии от стола, то его суровые черты не выдали мыслей.Капитан не стал топтаться или кашлять, чтобы привлечь к себе внимание, онтерпеливо ждал. Наконец, трудолюбивое перо поставило последнюю заметку наполях, страница переместилась из одной стопки в другую, и мэр поднял кпосетителю худое лицо. 
Чтобы случайно не нарушить расположение предметов на столе, мэрсцепил руки в замок. 
- Капитан Хан Притчер из службы информации, - произнес мэр вместоприветствия, как того требовал протокол. 
Капитан Притчер, также в строгом соответствии с протоколом, преклонилколено чуть не до пола, склонил голову и оставался в таком положении, покане прозвучало: 
- Поднимитесь, капитан Притчер. 
Мэр заговорил тепло и сочувственно: 
- Вы пришли, капитан Притчер, чтобы обжаловать некое дисциплинарноевзыскание, наложенное на вас высшим офицером. Документы, фиксирующие этособытие, поступили ко мне в рабочем порядке, и, поскольку я не оставляюбез внимания ни одно событие, которое происходит в Фонде, я взял на себятруд запросить более подробную информацию по вашему делу. Надеюсь, вас этоне удивляет? 
- Нет, ваше превосходительство, - бесстрастно ответил капитан. - Вашасправедливость вошла в пословицу. 
- О, неужели? - на лице его проступило удовольствие, а контактныелинзы, отражая свет, придали глазам сухой блеск. 
Он принялся методично выкладывать на стол скоросшиватели сметаллическими уголками. Открыв один из них, с хрустом перевернулнесколько страниц, водя пальцем по строчкам. 
- Передо мной ваше полное досье, капитан. Вам сорок три года,семнадцать лет вы являетесь офицером вооруженных сил. Вы родились вЛокрисе, ваши родители были выходцами из Анакреона. Детскими болезнями неболели, перенесли мио... мио... так, это неважно... образование...Естественнонаучная Академия, специалист по гипердвигателям, ученаястепень... м-м-м... великолепно, я вас поздравляю... в армию пришлимладшим офицером в сто второй день двести девяносто третьего года ЭрыОснователей. 
Мэр закрыл папку, бросил быстрый взгляд на посетителя и открылдругую, затем положил в рот розовый ароматный желейный шарик. Это былаединственная слабость, которую он себе неохотно позволял. На его столеотсутствовала почти неизбежная мини-печь для уничтожения табачного пепла.Мэр не курил. Следовательно, не курили и посетители. 
Мэр продолжал монотонным голосом читать выдержки из личного делакапитана, иногда сопровождая их невыразительными одобрительными илинеодобрительными комментариями. 
Наконец он вернул папки в прежнее положение, сложив их аккуратнойстопкой. 
- Ну что ж, капитан, - сказал мэр отрывисто, - интересно былоознакомиться с вашим досье. У вас, бесспорно, незаурядные способности изначительные заслуги. Я отметил, что при исполнении служебного долга выбыли дважды ранены и получили Орден Почета за поступок, которого в рамкахслужебных обязанностей могли не совершать. Значения этих фактов ни в коемслучае нельзя преуменьшать. 
Бесстрастное лицо капитана не смягчилось. Он все так же безмолвностоял навытяжку. Протокол требовал, чтобы подданный, удостоенный аудиенцииу мэра, не садился во время аудиенции. Не выполнить это требование былоневозможно: в комнате был единственный стул - под мэром. Согласно тому жепротоколу, посетитель имел право говорить лишь тогда, когда ему задаваликонкретный прямой вопрос. 
Мэр устремил на капитана тяжелый взгляд и заговорил с металлическиминотками в голосе: 
- Однако, в течение десяти лет вас не продвигали по службе. Вашиначальники неоднократно ссылаются на ваше упрямство. О вас отзываются, како человеке, систематически нарушающем субординацию, ведущем себянепочтительно по отношению к вышестоящим, не заинтересованном вподдержании нормальных отношений с коллегами и записном смутьяне. Как выэто объясните, капитан? 
- Ваше превосходительство, я поступаю так, как считаю правильным. Моянаграда и раны свидетельствуют о том, что мои интересы совпадают синтересами государства. 
- Ваша откровенность достойна уважения, капитан, но ваша доктринаопасна. Об этом мы еще поговорим. В частности, вас обвиняют в том, что вытрижды отказались от выполнения заданий, несмотря на приказы, подписанныемоими полномочными представителями. Что вы на это скажете? 
- Ваше превосходительство, задание было неактуальным. Я не могзаниматься им в критический момент, когда оставались без внимания болееважные дела. 
- Кто вам сказал, что дела, о которых вы говорите, более важные? Дажеесли так, почему вы решили, что они остаются без внимания? 
- Ваше превосходительство, я в состоянии оценить ситуацию. У меняесть определенный опыт и умение ориентироваться в событиях. Это признают имои начальники. 
- Неужели вы настолько слепы, что не видите, что, присваивая себеправо определять характер и направление разведывательной деятельности, выузурпируете права руководства? 
- Ваше превосходительство, я служу не начальству, а государству. 
- Нелогично, поскольку у вашего начальника есть свой начальник, иэтот начальник - я, а я и есть государство. Тем не менее, можетеположиться на мою справедливость, которая, как вы сами сказали, вошла впословицу. Изложите причины, по которым вы нарушили дисциплину. 
- Ваше превосходительство, последние полтора года я жил на Калганепод видом ушедшего от дел торговца. Моей задачей была координациядеятельности агентов Фонда на планете с целью оказания давления наполитику, в том числе и внешнюю, военного диктатора Калгана. 
- Это мне известно. Продолжайте! 
- Ваше превосходительство, в своих донесениях я неоднократноподчеркивал, что Калган и подчиненные ему системы занимают стратегическивыгодное положение. Я докладывал об амбициях диктатора, о боеспособностиего армии, о его намерениях расширить владения и о дружественной, скорее,нейтральной позиции по отношению к Фонду. 
- Я читал ваши донесения. Дальше! 
- Ваше превосходительство, я уезжал с Калгана два месяца назад и незаметил в то время признаков приближающейся войны. Армия Калгана была всостоянии отбить любое нападение. Месяц назад планету сдали без боясовершенно неизвестному военачальнику. Военный диктатор Калгана,по-видимому, мертв. Агенты сообщают, что захват планеты не являетсярезультатом измены. Дело в том, что завоеватель, этот Мул, силен и хитер. 
- Как вы сказали? - у мэра был оскорбленный вид. 
- Ваше превосходительство, он известен под именем Мул. О нем известноочень немногое. Я собрал всевозможные слухи и представлю на вашерассмотрение то, что может оказаться правдой. Говорят, что он из небогатойи незнатной семьи. Мать умерла при родах. Кто отец - неизвестно.Воспитание уличное. Образование получил, скорее всего, на пиратскихтропах. У него нет имени, только прозвище Мул, которое он, якобы, дал себесам, и которое символизирует его физическую силу и целеустремленность. 
- Оставим физическую силу, капитан. Какова его военная сила? 
- Ваше превосходительство, говорят об огромных флотах, но эти слухимогут быть навеяны катастрофическим падением Калгана. Территория, которуюон контролирует, якобы невелика, но ее границы точно не определены. Этимчеловеком следует заняться. 
- М-м-м... Ну-ну, - мэр задумался. 
Двадцатью четырьмя штрихами он нарисовал на чистом листе блокнотакуб, вырвал лист, аккуратно сложил его вчетверо и бросил в щель длямусора. Лист упал в атомный дезинтегратор. 
- Хорошо, капитан, скажите, что вам предложили вместо этого? Выговорите, что следует заняться Мулом. А чем вам приказали заняться? 
- Ваше превосходительство, мне приказали разобраться с какой-токрысиной норой, которая не платит налогов. 
- И только? Вы не знали, и вам не сказали, что люди, которые неплатят налогов - потомки диких торговцев прошлых лет, анархисты, смутьяны,маньяки, претендующие на звание родоначальников Фонда и отрицающие нашусовременную культуру. Вы не знали, и вам не сказали, что эта крысиная норане единственная, что таких нор больше, чем кажется. Эти норы сговариваютсяодна с другой, а также с преступными элементами на территории Фонда. Вамэто известно, капитан? 
- Да, Ваше превосходительство, мне об этом говорили. Но я хочу бытьверным слугой государства, а верным может быть тот, кто служит Правде.Каковы бы ни были политические позиции отребья, живущего в крысиных норах,реальная сила находится в руках диктаторов, завладевших обломками Империи.У торговцев нет ни оружия, ни ресурсов. У них нет даже единства. Я несборщик налогов и не стану выполнять это детское поручение. 
- Капитан Притчер, вы солдат и должны выполнять приказы. Более того,вы совершаете ошибку, позволяя себе не подчиниться моему приказу.Берегитесь! Моя справедливость происходит не от слабости. Уже не раздоказано, что генералы времен Империи и современные диктаторы в равнойстепени бессильны против нас. Наука Селдона, предначертавшая путь развитияФонда, отталкивается не от личного героизма, а от социально-экономическихтенденций общества, что вам следовало бы знать. Мы успешно преодолели ужечетыре кризиса, не так ли? 
- Ваше превосходительство, это так. И все же, наука Селдона известналишь Селдону. Нам остается лишь принимать ее на веру. В период первых трехкризисов, как говорится в учебнике, во главе Фонда стояли мудрые вожди,понимавшие природу кризисов и принимавшие должные меры. 
- Почему вы умалчиваете о четвертом кризисе, капитан? В то время унас действительно не было достойного руководства, но мы победили в схваткес противником, вооруженным мощнейшим оружием; победили, благодаряисторической необходимости. 
- Это правда, ваше превосходительство. Но необходимость, о которой выговорите, возникла только после года ожесточенной борьбы. Неизбежнаяпобеда стоила нам полтысячи кораблей и полмиллиона человеческих жизней.Ваше превосходительство, законы Селдона помогают лишь тем, кто самспособен себе помочь. 
Мэр Индбур вздохнул и почувствовал, что ему надоело быть терпеливым.Мэру пришло в голову, что его снисходительность - заблуждение, посколькупосетитель принимает ее за позволение постоянно противоречить, придиратьсяк словам, ударяться в диалектику. 
- Тем не менее, капитан, - жестко сказал мэр, - Селдон гарантируетнам победу над внешними врагами, и я не могу позволить себе распылятьсилы. Торговцы, которым вы так упорно не хотите уделить внимание, - бывшиеграждане Фонда, и война с ними будет гражданской войной. В этом случаеплан Селдона ничего не гарантирует нам, потому что Фонд - это и мы, и они.Поэтому их необходимо подавить. Выполняйте приказ. 
- Ваше превосходительство... 
- Я не задавал вам вопроса, капитан. У вас есть задание - будьтедобры выполнять его. Дальнейшие споры со мной или с теми, кто меняпредставляет, будут рассматриваться, как государственная измена. Высвободны. 
Капитан снова поклонился и, пятясь, вышел. 
Мэр Индбур, третий в династии Индбуров и второй в истории Фонда мэрпо праву рождения, вновь обрел душевное равновесие и снял верхний лист состопки, лежащей по левую руку. Это был отчет об экономии средств за счетсокращения числа металлических деталей в форменной одежде полиции. МэрИндбур вычеркнул лишнюю запятую, исправил орфографическую ошибку, сделалтри пометки на полях и, переложив страницу в стопку справа, снял со стопкислева новую. 
Капитан Хан Притчер, вернувшись в казарму, обнаружил, что его ожидаеткапсула с секретным сообщением. В ней оказались приказы, оченькатегоричные, с красным грифом "Чрезвычайно важно" и заглавной буквой "И"на всю страницу. 
Капитану Притчеру было строжайше предписано отправиться в "мятежныймир под названием Хэвен". 
Войдя в одноместный скоростной корабль, капитан взял курс на Калган.Ночью он спал спокойным сном удачливого упрямца. 
 
 

13. ЛЕЙТЕНАНТ И ШУТ 
Падение Калгана под ударами армии Мула, весть о котором пролетеласемь тысяч парсеков, разожгла любопытство старого торговца, вызваласерьезную озабоченность у капитана разведки и досаду у педантичного мэра,на самом Калгане никого не обеспокоило и ничего не изменило. Человечествополучило очередное подтверждение тому, что расстояние - будь то расстояниево времени или в пространстве - фокусирует события. Впрочем, ни одналетопись не содержит и намека на то, что человечество учитывает подобныеуроки. 
Калган оставался Калганом. Это был единственный мир в своем сектореГалактики, который не знал, что Империя пала, что династия Стэннелловугасла, что от былого величия не осталось и следа, что мирной жизни пришелконец. 
Калган был миром наслаждений. Человечество катилось к гибели, аКалган продолжал производить развлечения, покупать золото и продаватьудовольствия. Планета счастливо избегала исторических катастроф: за золотоможно купить милость любого завоевателя. 
Но однажды и Калган оказался во власти военного диктатора и вынужденбыл перестраивать жизнь в угоду войне. В его джунглях, подстриженных, какпарки, на берегах, сглаженных под пляжи, в пестрых и шумных городахзазвучали марши. Деньги впервые были вложены не во взятки, а в покупкукораблей и организацию гарнизонов в провинциях. Правитель не давалподданным возможности усомниться в его решимости отстаивать свое изахватывать чужое. 
Он собирался стать вершителем судеб Галактики, богом войны идарителем мира, строителем новой Империи и основателем новой династии. 
И вот, незнакомец со смешным именем захватил его владения, его оружиеи его зарождающуюся империю. 
Калган стал прежним Калганом. Жители поспешили снять военную форму ивернуться к мирной жизни, предоставив чужеземным военным профессионалампримерять новенькие мундиры. 
И снова в девственных джунглях зазвучал охотничий рог, шикарныегоспода стреляли в зверей, которых специально для этого вырастили, игонялись на скоростных воздушных машинах за птицами. 
В городах жители павшей Империи старались забыться в развлечениях.Для толпы распахивали двери воздушные замки, в которых за полкредита можнобыло подивиться всевозможным чудесам, избранных в укромных уголках ждалиотнюдь не эфемерные наслаждения. 
Торан и Байта были меньше, чем капля в этом море охотников занаслаждениями. Они зарегистрировали корабль в публичном ангаре наВосточном Полуострове и пошли на обычный для среднего класса компромисс -отправились ко Внутреннему Морю, где развлечения были вполне законными идаже пристойными, а цены настолько доступными, чтобы в заведенияхсобирались тысячные толпы. 
На Байте были темные очки - от солнца - и тонкое белое платье - отжары. Она сидела, обняв загорелыми руками загорелые колени и рассеянносмотрела на мужа, растянувшегося рядом на песке и готового испариться подпалящими лучами солнца. 
- Торан, не перегревайся, - предупредила Байта в первый день. 
Но Торану, родившемуся под умирающей красной звездой, всепредупреждения были нипочем. За три года, проведенных на Фонде, он неуспел насытиться солнцем. И вот уже четыре дня, предварительно обработавкожу, чтобы предохранить ее от ожогов, он не желал оскорбить ееприкосновением одежды, за исключением шортов. 
Байта придвинулась ближе к мужу, и они зашептались. 
- Я бы сказал, что мы не сдвинулись с места, - лениво говорил Торан.- Кто он? Где он? Этот сумасшедший мир ничего о нем не знает. Может, он ине существует. 
- Он существует, - ответила Байта, стараясь не шевелить губами. -Просто он очень умен. Твой дядя оказался прав: его можно будетиспользовать... в нужный момент. 
Помолчали, и Торан шепнул: 
- Знаешь, Бай, я чуть не заснул на солнце, и мне все очень яснопредставилось, - с этими словами он на самом деле едва не заснул, но взялсебя в руки и продолжал. - Помнишь, что нам говорил в колледже докторАман? Фонд не может потерпеть поражение, но это не значит, что не могутпотерпеть поражение его правители. Настоящая история Фонда и началась стого, что Сэлвор Хардин вышвырнул энциклопедистов и стал мэром планетыТермин. А через сто лет Хобер Мэллоу захватил власть столь же жесткимиметодами. Правители Фонда уже дважды терпели поражение. Почему бы нам непобить их в третий раз? 
- Не слишком оригинальная мысль, Тори. Твой сон в летнюю сушь пропалвпустую. 
- Не согласен. Пойдем дальше: что такое Хэвен? Не является ли ончастью Фонда? Можно сказать, что это часть фондовского пролетариата. Еслимы победим, то можно будет говорить о том, что победил Фонд - победилочередного правителя. 
- То, что ты хочешь победить, еще не означает, что победишь. Не будемделить шкуру неубитого медведя. 
Торан поморщился. 
- Бай, у тебя просто плохое настроение, и ты хочешь, чтобы у меня онотоже испортилось. Если не возражаешь, я посплю. 
Байта не слушала. Она куда-то смотрела, вытягивая шею, потомхихикнула, сняла очки и продолжала смотреть, заслоняясь от солнца рукой.Торан привстал и повернулся, стараясь проследить ее взгляд. Смотреть былоне на что, кроме, разве что, долговязого чудака, забавлявшего толпустойкой на руках. На пляжах было полно самодеятельных акробатов, готовыхза монетку-другую завязаться узлом. Проходивший мимо полицейский патрульстал гнать акробата, и тот, стоя на одной руке, другой сделал насмешливыйжест. Полицейский угрожающе двинулся на акробата, но, получив удар ногамив живот, отлетел назад. Акробат был уже на ногах и пустился бежать, атолпа, явно сочувствуя шуту, задержала полицейских. 
Шут зигзагами бежал по пляжу. Несколько раз он собиралсяостановиться, но так и не остановился. Патруль пошел дальше, толпарассеялась. 
- Интересный тип, - заметила Байта с явной симпатией. 
Торан равнодушно согласился. Шут тем временем подошел ближе, и егоможно было хорошо рассмотреть. Худое лицо собиралось в большой нос сширокими крыльями и мясистым кончиком, похожий на хобот. В костюме, теснооблегающем длинные тонкие конечности и маленькое туловище, шут был похожна паука и так же легко и изящно двигался. 
На него нельзя было смотреть без улыбки. 
Шут, казалось, почувствовал их взгляды, потому что, уже пройдя мимо,остановился, резко повернул назад и подошел. Его большие темные глазаостановились на Байте, и ей стало не по себе. Шут улыбнулся, отчего лицоего стало только печальнее, и заговорил замысловатыми фразами, как принятов центральных секторах Галактики. 
- Если бы разум, дарованный мне духами Галактики, был в моей власти,я бы сказал, что такая женщина может существовать лишь в мечтах, в которыхи состоит реальность для мятежного разума. Я готов отказаться от властинад своим разумом и поверить тому, что говорят мне мои очарованные глаза. 
- О-о-о! - сказала Байта, удивленно расширив глаза. 
Торан рассмеялся. 
- Ах, ты, очаровательница! Бай, подари ему пять кредитов, онзаслужил! 
Шут тут же отступил на шаг. 
- Не нужно, моя госпожа, не пойми меня неверно. Я говорил не радиденег, а ради твоих ясных глаз и милого лица. Что ж, благодарю, - иТорану. - Неужели она думает, что в его глазах солнце? 
Вновь обернувшись к Байте, шут заговорил громче и быстрее: 
- Нет, не только ради глаз и лица, но и ради ума - ясного, твердого идоброго. 
Торан поднялся на ноги, надел рубашку, которую все четыре дня лишьносил с собой, и шагнул к шуту. 
- Слушай, парень! Скажи, что тебе надо, и перестань смущать даму. 
Шут испуганно отступил и сжался. 
- Я не хотел никому зла. Я здесь чужой и, говорят, не в своем уме. Ноя умею читать по глазам. У этой дамы не только прекрасные глаза, но идоброе сердце, и я думал, что она сможет помочь мне в моем несчастье. 
- Пять кредитов помогут твоему несчастью? - сухо спросил Торан ипротянул шуту монету. 
Шут не пошевелился, и Байта сказала: 
- Тори, позволь, я сама с ним поговорю. Глупо обижаться на его речи:у него такая манера. Наши слова могут показаться ему столь же странными.Что с тобой? - спросила она у шута. - Ты боишься патруля? Не стоит, онтебя больше не тронет. 
- О нет, он не больше, чем ветерок, поднимающий пыль, потревоженнуюмоими ногами. Я страшусь другого, что подобен буре, разбрасывающей исталкивающей миры. Вот уже неделю я сплю на городских улицах и скрываюсь вгородской толпе. В поисках помощи я заглядывал в тысячи глаз, - последниеслова он произнес с заметным волнением, отразившимся и в больших глазах, -и вот, я нашел тебя. 
- Я рада помочь, - сказала Байта, - но поверь, друг, я не смогузащитить тебя от бури, разбрасывающей миры. Конечно, я могу... 
Раздался мощный голос: 
- Ах, ты, грязный негодяй! 
К ним бежал обиженный полицейский с красным от жары и злобы лицом. 
- Вы, двое, держите его! - кричал он, размахивая пистолетом. - Недайте ему уйти! 
Мощная рука полицейского легла на худое плечо шута, и тот заскулил. 
- Что он сделал? - спросил Торан. 
- Что он сделал? Что он сделал? Сейчас узнаете! - полицейский полез впристегнутый к поясу карман, вынул красный носовой платок, вытер потнуюшею и, смакуя, произнес. - Он бежал! Вот что он сделал. Приметы разосланыпо всему Калгану, и я узнал бы его раньше, если бы он стоял на ногах, а нена своей птичьей голове, - и победоносно встряхнул свою жертву. 
- Откуда он бежал, сэр? - спросила Байта с улыбкой. 
Полицейский возвысил голос. Собиралась толпа, она таращила глаза,гудела, и полицейский все больше проникался чувством собственнойзначимости. 
- Откуда он бежал? - театрально воскликнул он. - Я надеюсь, выслышали о Муле? 
Наступила тишина, у Байты пересохло во рту. Шут, как тряпка, висел вруке полицейского и умоляюще смотрел на Байту. 
- Этот мерзавец, - ораторствовал полицейский, - не кто иной, какбеглый придворный шут Его Светлости. Признаешь, несчастный? - и он сновавстряхнул беднягу. 
Тот молчал, не в силах вымолвить ни слова. В мертвой тишине былослышно, как Байта что-то шепнула мужу на ухо. 
Торан дружелюбно обратился к полицейскому: 
- Послушайте, любезнейший, отпустите шута на минутку. Он обещал наспозабавить, мы заплатили ему, а он не успел отработать наши деньги. 
- С какой стати? - возмутился полицейский. - За него обещана награда. 
- Вы ее получите, если докажете, что это именно тот человек. А покаподождите. Я гость вашей планеты, и нарушение моих прав может дорого вамобойтись. 
- А вы вмешиваетесь в дела Его Светлости, что вам не дешевлеобойдется! - полицейский снова тряхнул шута. - Отдай человеку деньги,негодяй! 
Торан сделал быстрое движение рукой и вывернул из руки полицейскогопистолет, чуть не оторвав лежащий на курке палец. 
Полицейский взвыл от боли и ярости. Торан толкнул его, клоуносвободился и спрятался за спину Торана. 
В толпе, границ которой уже не было видно, началось центробежноедвижение. Всем вдруг захотелось оказаться как можно дальше от центрасобытий. Прозвучал властный приказ, толпа зашевелилась быстрее, в нейобразовался коридор, по которому прошли двое с электрическими хлыстаминаготове. На их красных рубахах красовались эмблемы в виде молнии,разбивающей планету. Позади них шел гигант в форме лейтенанта, с темнымиволосами, темной кожей и мрачным взглядом. 
Черный человек заговорил спокойно и негромко, что ясно давало понять,что не голос служил ему средством осуществления воли. 
- Это вы нас предупредили? 
Полицейский, оберегая поврежденную руку, морщась от боли, пролепетал: 
- Я требую награды, Ваша милость, и обвиняю этого человека. 
- Вы получите награду, - сказал лейтенант, не глядя на просителя, иприказал своим людям. - Взять его! 
Торан почувствовал, как шут вцепился в его одежду, и громко произнес,стараясь, чтобы голос не дрогнул: 
- Прошу прощения, лейтенант, этот человек мой. 
Солдаты оставили его заявление без внимания. Один из солдат поднялхлыст, но тут же опустил, повинуясь окрику лейтенанта. 
Его милость нависла над Тораном и спросила: 
- Кто вы такой? 
- Гражданин Фонда, - был ответ. 
Ответ подействовал, по крайней мере, на толпу. Она загудела. Имясамого Мула не внушало такого ужаса, как упоминание о Фонде, уничтожившемИмперию и страх, с помощью которого она правила Галактикой. 
Лейтенант сохранял спокойствие. Он спросил Торана: 
- Вы знаете, кто прячется за вашей спиной? 
- Мне сказали, что это придворный вашего правителя, бежавший издворца. Я же знаю о нем только то, что он мой друг. Чтобы забрать его, выдолжны доказать, что он именно тот, кого вы ищете. 
В толпе кто-то свистнул, лейтенант не обратил на это внимания. 
- У вас есть документ, удостоверяющий, что вы гражданин Фонда? 
- На корабле. 
- Вы понимаете, что ваши действия незаконны? Я могу приказатьрасстрелять вас. 
- Несомненно, но если вы расстреляете гражданина Фонда, можетоказаться, что ваш четвертованный труп будет отправлен в Фонд в качествекомпенсации. Такое уже случалось. 
Лейтенант облизал губы. Он знал, что такое действительно случалось. 
- Назовите ваше имя, - потребовал лейтенант. 
Торан почувствовал перелом и принялся развивать успех. 
- Я отвечу на ваши вопросы на моем корабле. Он зарегистрирован впубличном ангаре под именем "Байта". 
- Вы выдадите нам беглеца? 
- Мулу, возможно, выдам. 
Затем они перешли на шепот. Лейтенант повернулся к своим людям и,сдерживая ярость, приказал: 
- Разогнать толпу! 
Заработали электрические хлысты, раздался визг, люди побежали прочь. 
По дороге на корабль Торан лишь однажды прервал молчание. 
- Если бы ты знала, Бай, как мне было страшно! 
- Я представляю, - сказала она дрожащим голосом, глядя на мужа свосхищением. 
- Я до сих пор не понимаю, как это случилось. Схватил пистолет, незная даже, как им пользоваться, и городил, что в голову взбредет. Неужелиэто был я? 
Торан посмотрел на противоположный ряд сидений воздушного автобуса,увозящего их из пляжной зоны. В одном из кресел скорчился спящий шут. 
- Более тяжелой работы мне еще делать не приходилось, - с отвращениемдобавил Торан. 
Лейтенант в почтительной позе стоял перед полковником. 
- Хорошо сработано, - сказал полковник, - ваша миссия окончена. 
Лейтенант не спешил уходить. 
- Мул много потерял в глазах толпы, - мрачно проговорил он. -Необходимо принять меры, чтобы восстановилась атмосфера должного уважения. 
- Необходимые меры приняты. 
Лейтенант двинулся было к выходу, но вдруг остановился и спрорывающимся раздражением сказал: 
- Я согласен, сэр, что приказ есть приказ, но если бы вы знали, кактяжело мне было стоять перед этим типом с пистолетом и слушать егооскорбления! 
 
 

14. МУТАНТ 
Калганский ангар - особое учреждение, возникшее из необходимостиразмещения множества кораблей и расселения привезенных ими гостей.Человек, первым пришедший к очевидному решению этой проблемы, очень скоростал миллионером, а его потомки, родившиеся и воспитанные в богатыхсемьях, постоянно находились в числе крупнейших собственников Калгана. 
Ангар, постепенно расширяясь, покрывал уже сотни квадратных миль иперестал быть собственно ангаром, превратившись в отель для кораблей.Гость вносил плату за определенное время, и кораблю отводилось место, скоторого он в любой момент мог подняться в космос. Турист имел право житьв своем корабле; при этом ему оказывались все виды гостиничных услуг. Емуприносили завтрак "в номер"; если нужно, вызывали врача или бригаду дляремонта корабля; подавали такси. В результате гость платил за место вангаре и за услуги, ничего не платя за постой. Владельцы ангара нестеснялись в ценах на площадки для кораблей. Правительство не стеснялось вналогах. Никто на этом не терял, и все были довольны. Чего лучше! 
По широкому коридору, соединявшему многочисленные крылья ангара, шелчеловек. Обычно во время вечернего обхода он восхищался оригинальностью ирациональностью описанной выше системы, но сегодня для подобныхразмышлений не было времени. 
Один за другим он проходил ряды кораблей. Он был мастером своегодела, и даже если бы не нашел в регистрационном журнале номер ряда - гдестояла не одна сотня кораблей, - все равно отыскал бы нужный. 
Человек вошел в очередное крыло и отключил освещение. Там и сямсветились иллюминаторы - люди возвращались от организованных развлечений кменее изощренным и более интимным домашним радостям. 
Человек, возможно, остановился и улыбнулся бы, однако его лицо неспособно было принимать соответствующее выражение. Однако, в его мозгупроизошел процесс, в результате которого губы должны растягиваться, аглаза - светиться. 
Корабль, перед которым он остановился, имел изящные очертания и,очевидно, обладал высокой скоростью. Это был особенный корабль. Уже давново всем секторе использовались корабли, построенные либо самим Фондом,либо по его моделям. Корабль был построен в Фонде не для экспорта, хотя быпотому, что сквозь обшивку проступали бугорки генераторов защитногосилового поля, которыми оснащались только корабли Фонда. Имелись и другиепризнаки. 
Человек не колебался. 
Меры по охране собственности клиентов, предпринятые администрациейангара, были против него бессильны. С помощью специального нейтрализующегоустройства он легко миновал электронный барьер, отгораживающий стояночныеплощадки от прохода. 
Обитатели корабля все же не были застигнуты врасплох. Когда ладоньнезваного гостя легла на обшивку чуть правее входной двери, в гостинойраздался гудок фотосторожа. Торан и Байта насторожились. 
Придворный шут Мула, сообщивший, что его весьма компактное тело носитимя Магнифико Гигантикус, согнувшись над столом, поглощал пищу, изредкаотрываясь от этого занятия, чтобы взглянуть на Байту. 
- В благодарности слабых мало проку, - пробормотал он, - но все же яосмелюсь тебя поблагодарить, потому что за прошедшую неделю мне непришлось много есть, и, хотя сам я мал, аппетит мой непомерно велик. 
- Поэтому ешь, - сказала Байта, - не тратя времени на слова. Тебелучше, чем мне, должна быть известна модная в центральных секторахпоговорка о благодарности. 
- Ты права, моя госпожа. В самом деле, кто-то из мудрых изрек:"Наилучшая благодарность та, что не испаряется в виде пустых фраз". Ноувы, моя госпожа, все, на что я способен - это произносить пустые фразы.Пока мои пустые слова ублажали Мула, я носил роскошное платье и красивоеимя (мое настоящее имя - Бобо - Мулу не понравилось), когда же моя пустаяболтовня ему надоела, на меня посыпались тумаки и проклятия. 
Из зала управления пришел Торан. 
- Нам остается только ждать, Бай. Надеюсь, Мул понимает, что корабльФонда - это территория Фонда. 
Магнифико Гигантикус, бывший Бобо, воскликнул, раздувая ноздри: 
- Как велик Фонд, перед которым трепещут даже жестокие слуги Мула! 
- И ты слышал о Фонде? - спросила Байта, улыбаясь. 
- Кто же о нем не слышал, - Магнифико перешел на таинственный шепот.- Говорят, это мир чудес; мир огня, пожирающего планеты, мир, владеющийтайной грозных сил. Говорят, что самый знатный и богатый человек Галактикине удостоится такого уважения и почета, как простой человек, которыйсможет сказать: "Я гражданин Фонда". 
- Магнифико, если ты будешь произносить речи, ты никогда не закончишьесть, - сказала Байта. - Выпей лучше ароматизированного молока. 
Она поставила на стол кувшин и вышла из кухни, поманив за собойТорана. 
- Тори, что мы будем с ним делать? - Байта кивнула в сторону кухни. 
- Что ты имеешь в виду? 
- Ну, если придет Мул, выдадим его? 
- Как же иначе, Бай? - голос его звучал устало, и на лоб свисалавлажная прядь. - Когда я ехал сюда, я думал, что стоит только спросить оМуле, и первый прохожий укажет дорогу к нему. Я надеялся, что мыпереговорим с ним и будем свободны. 
- Понимаю твое разочарование, Тори, но не разделяю, потому что я намногое не рассчитывала. Я не надеялась встретиться с Мулом, а собираласьразузнать о нем от приближенных к нему людей и сообщить это тем, кто болеесведущ в межзвездных интригах. Я не воображала себя межпланетным шпионом. 
- От тебя не дождешься поддержки, - Торан надулся и сложил руки нагруди. - Ты подумай! Если бы не случай с шутом, мы ничего даже не услышалибы о Муле. Как ты считаешь, он придет за шутом? 
- Не знаю... и не уверена, что мне этого хочется, - пожала плечамиБайта. - Допустим, придет. Что делать? 
Раздался гудок фотосторожа. Байта прошептала одними губами: 
- Это Мул! 
- Мул? - Магнифико, вытаращив глаза, дрожа, выскочил из кухни. 
- Надо открывать, - сказал Торан. 
Внешняя дверь открылась, впуская гостей в тамбур. На видеоэкранеоказался только один человек. 
- Он один, - сказал Торан с явным облегчением и нагнулся кпереговорному устройству. - Кто вы такой? 
- Сначала впустите меня, потом разберемся, ладно? - пришел ответ. 
- Известно ли вам, - голос Торана все еще дрожал, - что, согласномеждународной конвенции, наш корабль считается территорией Фонда? 
- Известно. 
- Хорошо, входите, но если я увижу что-нибудь у вас в руках - стреляюбез предупреждения. Я хорошо вооружен. 
- Согласен. 
Торан открыл внутреннюю дверь, снял бластер с предохранителя иположил палец на курок. Раздались шаги, дверь распахнулась, и Магнификовоскликнул: 
- Это не Мул! Это просто человек. 
"Просто человек" с достоинством поклонился шуту. 
- Совершенно верно. Я не Мул, - в руках у него ничего не было. - Примне нет оружия, и я пришел с миром, так что можете отложить свой бластер.У вас нехорошо дрожит рука. 
- Кто вы такой? - резко спросил Торан. 
- Я имею больше прав задать вам этот вопрос, - холодно произнеснезнакомец, - потому что не я, а вы самозванец. 
- Что это значит? 
- Вы заявляете, что вы гражданин Фонда, в то время как на планете внастоящий момент нет ни одного торговца, который бы выступал под эгидойФонда. 
- Откуда вам это известно? 
- Я гражданин Фонда и могу представить соответствующие документы.Есть ли такие документы у вас? 
- Мне кажется, вам лучше покинуть мой корабль. 
- Я придерживаюсь иного мнения. Если вам известно, как Фонд защищаетбезопасность своих граждан, - а вам это, наверное, известно, хоть вы исамозванец - вы должны знать, что если я не явлюсь в определенное время насвой корабль, в ближайшую военную базу Фонда будет направлен специальныйсигнал, и ваше оружие окажется для вас бесполезным. 
Торан в нерешительности молчал, и Байта сказала: 
- Отложи бластер, Торан. По-моему, этот человек говорит дело. 
- Спасибо, - сказал незнакомец. 
Торан положил бластер на стул рядом с собой. 
- Надеюсь, теперь вы объясните, кто вы и зачем пришли. 
Незнакомец не садился. Он был высок и широк в кости. На суровом лицес жесткими чертами казалась невозможной улыбка. 
- Новости, а особенно невероятные, - сказал он, - распространяютсяочень быстро. На всем Калгане не осталось человека, который бы не знал,что людям Мула плюнули в лицо туристы из Фонда. Услыхав об этом, яудивился, потому что, кроме меня, здесь нет туристов из Фонда. Мы этолегко проверяем. 
- Кто "мы"? 
- Мы. Например, я. Я знал, что вы живете в Ангаре: вы этого нескрывали. У меня есть способ проверить регистрационный журнал и отыскатьнужный корабль. 
Он резко повернулся к Байте и спросил: 
- По рождению вы гражданка Фонда, не так ли? 
- Неужели? 
- Вы член демократической оппозиции, которую называют подпольем. Непомню вашего имени, но мне знакомо ваше лицо. Вы недавно вышли изорганизации; вас отпустили потому, что вы не слишком значительный член. 
- Вы хорошо осведомлены, - пожала плечами Байта. 
- Это правда. Вы бежали с мужчиной. Это, надо полагать, он? 
- Мне кажется, мой ответ не будет иметь для вас большого значения? 
- Нет, я просто хочу, чтобы мы лучше понимали друг друга. В неделювашего поспешного отъезда паролем организации было: "Селдон, Хардин исвобода". Главой вашей секции является Порфират Харт. 
- Откуда вы все это знаете? - неожиданно разъярилась Байта. - Егоарестовали? 
Торан попытался отодвинуть Байту за спину, но она высвободилась изего рук и подступила к незнакомцу. Тот невозмутимо продолжал: 
- Никто не арестован. Дело в том, что подпольное движение охватываеточень широкий круг людей, многие из которых работают в самых неожиданныхместах. Я капитан Хан Притчер из службы информации, член подпольнойорганизации и глава секции. 
Помолчав, он добавил: 
- Можете мне не верить. Для вас лучше излишняя подозрительность, чемизлишняя доверчивость. Впрочем, пора переходить к делу. 
- Да, пожалуй, - сказал Торан. 
- Позвольте, я сяду? Спасибо, - капитан сел, закинув ногу на ногу иперевесив руку через спинку стула. - Начнем с того, что ваше поведениеменя озадачило. Я вижу, что вы не из Фонда, а из какого-то из независимыхторговых миров. Впрочем, дело не в этом. Мне любопытно, зачем вы спаслиэтого клоуна? Вы рисковали жизнью. 
- Не могу вам этого сказать. 
- Хм... Так я и думал. Если вы ожидаете, что сюда под гром фанфар,барабанов и электрических органов явится Мул - напрасно. Мул неразменивается на подобные мелочи. 
- Ах! - одновременно вскрикнули Торан и Байта, а Магнифико, весьобратившийся в слух, радостно вздрогнул. 
- Поверьте профессионалу. Я сам пытался войти с ним в контакт,действуя гораздо более тонко, чем вы, но безуспешно. Этот человек невыступает перед публикой, запрещает себя фотографировать или изображатькаким-либо другим образом. Его видят лишь самые близкие соратники. 
- И этим объясняется ваш интерес к нам? - спросил Торан. 
- Нет. Мне интересны не вы, а этот клоун. Он один из немногих, ктодействительно видел Мула. Он мне нужен. Нужен, как доказательство... Ядолжен, наконец, пробудить Фонд от спячки! 
- Так ли нужно его будить? - перебила Байта с неожиданной резкостью.- И кому вы должны: подполью или тайной полиции? 
И лицо, и взгляд капитана стали еще суровее. 
- Мадам Революционерка, да будет вам известно; когда странупорабощают, гибнут и диктаторы, и демократы. Сейчас я я согласен спастинаших диктаторов от более жестокого диктатора. Избавившись от него, мылегче справимся с ними - в свое время. 
- Кто этот более жестокий диктатор? - настаивала Байта. 
- Мул! Я узнал о нем кое-что, что заставило меня действоватьосторожнее, и уже не раз рисковал жизнью. Пусть клоун выйдет. Не хочулишних ушей. 
- Магнифико, - сказала Байта, кивнув на дверь. 
Шут молча повиновался. 
Капитан заговорил, горячо, но тихо, так что Торану и Байте пришлосьпридвинуться к нему. 
- Мул чрезвычайно проницательный руководитель, слишкомпроницательный, чтобы не понять и не оценить всех преимуществ личногообщения с подданными. Если он предпочитает осуществлять свою волю черезпосредников, значит, на то есть причина. Она может состоять в том, что привыступлении Мула перед публикой может обнаружиться что-то такое, чегоникак нельзя обнаруживать. 
Притчер отмахнулся от вопросов и заговорил быстрее: 
- Я побывал на его родине и говорил с людьми, которым знание моглостоить жизни. Многие уже поплатились ею. Те, кто остался, хорошо помнятмалыша, родившегося тридцать лет назад, помнят, как умерла при родах егомать, как необычно проходило его детство... Мул не человек! 
Слушатели отпрянули, подсознательно почувствовав опасность. 
Капитан продолжал: 
- Он мутант, и, как явствует из его успехов, мутация оказалась длянего полезной. Я не знаю его возможностей и не могу сказать, в какойстепени Мул является тем, что наши триллеры называют "супермен", но то,что он за два года прошел путь от хулигана до завоевателя планет, весьмакрасноречиво свидетельствует в пользу исключительных способностей Мула.Неужели вы не понимаете, как это опасно? Мог ли Селдон предусмотретьвозможность появления человека с уникальными биологическими свойствами врезультате дефекта чьей-то хромосомы? 
- Мне трудно вам поверить, - задумчиво протянула Байта. - Здесь идеткакая-то сложная игра. Почему люди Мула не убили нас, если он супермен? 
- Я говорил, что не знаю всех его возможностей. Возможно, Мул еще неготов выступить против Фонда и потому - что весьма разумно - не хочетподдаваться на провокации. Разрешите мне поговорить с его шутом. 
Дрожащий Магнифико смотрел на большого, угловатого капитана с явнымнедоверием. 
- Ты видел Мула собственными глазами? - медленно произнес капитан. 
- Не только видел, сэр, а ощущал тяжесть его кулаков своимсобственным телом. 
- В этом я не сомневаюсь. Можешь описать его? 
- Страшно даже вспоминать о нем, глубокоуважаемый сэр. Он человекочень мощного сложения. Рядом с ним даже вы покажетесь ничтожным. У негокрасные волосы, а сила... всей своей силой и всем весом я не мог разогнутьего согнутую руку, - все посмотрели на тощего Магнифико и улыбнулись. -Иногда, чтобы позабавить генералов или позабавиться самому, он подвешивалменя на одном пальце за пояс и заставлял читать стихи. Только последвадцатого стиха отпускал, да и то, если я точно соблюдал все рифмы, аиначе - начинай заново. У него огромная сила, досточтимый сэр, и онприменяет ее с большой жестокостью. И глаза, сэр: никто не видит его глаз. 
- Ну-ка, ну-ка... 
- Он носит странные очки, сэр. Говорят, что они непрозрачные, потомучто Мулу не нужны глаза. Он будто бы видит чем-то другим, и гораздо лучше,чем простые люди. Я слышал, - он перешел на таинственный шепот - чтоувидеть его глаза все равно, что увидеть смерть. Говорят, он убиваетвзглядом, сэр. 
Магнифико обвел взглядом слушателей и, передернув плечами, добавил: 
- Это правда. Клянусь жизнью, правда. 
- Кажется, что вы правы, капитан, - вздохнула Байта. - Что будемделать? 
- Давайте подумаем. Вы здесь ничего не должны? Взлететь можете? 
- В любой момент. 
- Значит, летите. Мул не хочет выступать против Фонда, но оченьбоится упустить Магнифико. Вас могут ждать, но у вас есть щит и, по-моему,вы быстрее, чем их корабли. Как только выйдете из атмосферы, летите надругое полушарие, а там максимально ускоряйтесь. Если вы улетите,спрашивать будет не с кого. 
- Вы правы, - согласился Торан. 
- Пожалуй, - холодно сказала Байта, - но что будет с нами, когда мывернемся в Фонд? 
- Что плохого может случиться с гражданами Калгана, изъявившимижелание помочь Фонду? 
Больше никто ничего не сказал. Торан повернулся к пульту. 
Когда корабль удалился от Калгана на расстояние, достаточное длятого, чтобы можно было совершить скачок, капитан хмуро сдвинул брови: ниодин корабль Мула их не преследовал. 
- Похоже, что нам позволили увезти Магнифико, - заметил Торан. - Негодится ваша версия. 
- Видимо, Мулу нужно, чтобы мы увезли Магнифико, - размышлял капитан.- Дело принимает скверный оборот. 
Подлетая к Фонду, они услышали ультраволновую передачу. Шел выпускновостей. Равнодушным голосом диктор объявил, что какой-то диктатор заявилФонду протест по поводу того, что гражданами Фонда похищен один из егопридворных. Затем диктор стал читать спортивные новости. 
Капитан Притчер ледяным голосом сказал: 
- Он идет на шаг впереди. 
Подумав, добавил: 
- Мул готов к нападению на Фонд, а похищение шута использовал, какповод. Нам придется нелегко: мы не готовы к войне. 
 
 

15. ПСИХОЛОГ 
Вид человеческой деятельности, известный под названием чистой науки,являлся в Фонде наиболее свободной формой жизни, и неудивительно.Поскольку доминирование Фонда над Галактикой - и даже его выживание -зависело от уровня развития науки и техники, Ученый пользовался в Фондезначительной степенью свободы. Он был необходим и знал это. 
В той же степени закономерным было и то, что Эблинг Мис - только те,кто не был с ним знаком, прибавляли к его имени все положенные звания -представлял собой наиболее свободную форму жизни среди представителейчистой науки. Он был Настоящим Ученым - с большой буквы. И чувствовал своюнеобходимость. 
Случилось так, что все преклонили колени, а Эблинг Мис отказался этосделать и во всеуслышание заявил, что его предки в свое время не кланялиськакому-то вонючему мэру. Мис сказал, что в прежние времена мэра обычновыбирали, а если что не так, то и смещали, а единственная вещь,принадлежащая человеку по праву рождения, - это врожденное слабоумие. 
Когда же Эблинг Мис позволил мэру Индбуру почтить его, Миса,приглашением к аудиенции, случилось так, что ученый не стал ждать, покаего просьба поднимется по иерархической чиновной лестнице наверх иобратным порядком спуститься вниз. Он надел наиболее приличный из двухсвоих выходных костюмов, нахлобучил на голову шляпу невероятного фасона и,попыхивая запретной сигарой, прошел мимо охраны, что-то робко заблеявшейвслед, прямо во дворец мэра. 
Первым признаком вторжения была донесшаяся до Его Превосходительства,работавшего в саду, перебранка. 
Мэр Индбур не спеша отложил лопату, не спеша выпрямился и нахмурился.Мэр Индбур ежедневно делал короткий отдых от работы. Если позволялапогода, он два часа после полудня проводил в саду. Там, в квадратных итреугольных клумбах, росли цветы, рассаженные строго по сортам так, чтокрасные и желтые клумбы чередовались через одну, уголки всех клумб былифиолетовые, а края - зеленые. Никто не смел тревожить мэра в саду. Никто! 
Мэр снял перепачканные землей перчатки и направился к калитке. 
- Что это значит? - задал он обычный при таких обстоятельствахвопрос. 
Этот вопрос, в этой самой формулировке, произносился на протяженииистории человечества бесчисленное множество раз, но всегда с единственнойцелью. Это был крик оскорбленного достоинства. 
На этот раз сакраментальный вопрос не остался без ответа. В полезрения мэра появился Мис, потрясающий кулаками и изрыгающий ругательства вадрес охраны, державшей в руках обрывки его пиджака. 
Сделав недовольную мину, мэр махнул рукой, и охранники ушли. Миснагнулся, поднял свою шляпу-развалюху, отряхнул ее от грязи и сунул подмышку. 
- Слушайте, Индбур, ваши нецензурные прихлебатели должны заплатитьмне за порванный пиджак. Я его носил бы и носил, - Мис, отдуваясь,несколько театральным жестом отер пот со лба. 
Мэр, побледнев от обиды, надменно произнес: 
- Мис, я не приглашал вас на аудиенцию, и мне не докладывали, что выо ней просите. 
Эблинг Мис с выражением крайнего удивления посмотрел на мэра. 
- Галактика, Индбур, разве вы вчера не получили мою записку? Япередал ее позавчера с типом в фиолетовой ливрее. Я бы вручил ее вамлично, но знаю вашу любовь к формальностям. 
- Формальности? - мэр вытаращил глаза от негодования, но сделавусилие, овладел собой. - Неужели вам неизвестно, что существуетопределенный порядок подачи просьб об аудиенции? Учтите на будущее:просьбу следует подавать в трех экземплярах в комиссию, созданнуюспециально для рассмотрения таких просьб. Затем полагается ждатьофициального приглашения. Являться на аудиенцию следует в пристойнойодежде, слышите, в пристойной, а при обращении к мэру следует соблюдатьпротокол. Можете идти. 
- Что вам не нравится в моей одежде? - возмутился Мис. - Это был мойпиджак, пока его не разорвали ваши нецензурные злодеи. А уйду я тогда,когда сообщу вам все то, что намеревался сообщить. Если бы речь не шла окризисе Селдона, я бы вовсе к вам не пришел. 
- Кризис Селдона? - мэр начал проявлять интерес. 
Мис считался великим психологом, помимо того, что был буяном идемократом. Мэра так смутило заявление авторитетного ученого, что он несумел выразить словами обиду, когда Мис сорвал с клумбы цветок, понюхалего и, сморщив нос, отбросил прочь. 
- Пройдемте со мной, - сказал Индбур холодно. - Сад - не место длясерьезной беседы. 
В кабинете мэр почувствовал себя лучше: с возвышения, на которомстоял стол, он мог наслаждаться видом розовой лысины Миса. Еще лучше мэрпочувствовал себя, когда Мис стал оглядываться, ища несуществующий стул, ане найдя, начал переминаться с ноги на ногу. Мэр окончательно пришел всебя, когда в ответ на сигнал, вызванный нажатием особой кнопки, прибежалслужащий в ливрее, кланяясь, подошел к столу и положил перед мэромобъемистый том. 
- Итак, - сказал Индбур, снова став хозяином положения, - чтобы нашаимпровизированная беседа была как можно короче, прошу вас изложить вашедело по возможности лаконично. 
- Вы знаете, - неторопливо начал Эблинг Мис, - чем я занимаюсь впоследнее время? 
- Передо мной лежат ваши отчеты, - с удовлетворением произнес мэр, -как полные тексты, так и тезисы. Насколько я знаю, ваши исследования вобласти психоисторической математики имели целью продублировать работуХари Селдона и проследить путь Фонда в будущее. 
- Совершенно верно, - сухо сказал Мис. - У Селдона хватило ума на то,чтобы не поселить Фонде ни одного психолога, и в результате мы до сих порвслепую шли по пути исторической необходимости. В ходе работы я понялсмысл некоторых намеков Селдона... 
- Все это мне известно, Мис. Не тратьте время на повторение. 
- Я ничего не повторяю, - огрызнулся Мис. - То, что я хочу вамрассказать, не содержится в отчетах. 
- Что значит - не содержится? - тупо переспросил Индбур? - Как вы... 
- Галактика! Перестаньте, наконец, меня перебивать! Что за манера:переспрашивать каждое слово! Или вы меня выслушаете, или я повернусь иуйду, и пусть все катится к черту! Только учтите, нецензурная выбестолочь, что Фонд в любом случае выживет, потому что такова воляистории, а вы не выживете, если я уйду. 
Мис швырнул шляпу на пол с такой силой, что из нее брызнули комочкиземли, перепрыгнул ступени, ведущие к столу, и, яростно сдвинув в сторонубумаги, сел на край стола. 
У Индбура мелькнула отчаянная мысль вызвать охрану или выстрелить извстроенного в стол бластера, но Мис придвинулся почти вплотную, иединственное, что мог сделать мэр - это сохранить на лице выражениесобственного достоинства. 
- Доктор Мис, - начал было он. 
- Молчите, - взревел Мис, - и слушайте! Если это действительно моиотчеты, - его рука тяжело опустилась на толстую папку, - можете ихвыбросить на свалку. Всякий написанный мною отчет проходит через...надцать рук, потом попадает к вам, потом его читают еще эн чиновников.Хорошо, конечно, что вы ничего не держите в секрете, но я пришел, чтобырассказать вам секрет, которого не знают даже мои люди. Они работали надотдельными задачами, а я собирал все воедино. Вы знаете, что такоеХранилище? 
Индбур кивнул, и Мис, откровенно наслаждаясь ситуацией, продолжал: 
- Ладно, я вам скажу. Одной Галактике известно, сколько раз явоображал эту нецензурную сцену. Я вас вижу насквозь, жалкий обманщик: выдержите руку на кнопке, на сигнал которой прибегут вооруженные люди, чтобыменя прикончить. Но вы боитесь того, что я знаю. Вы боитесь кризисаСелдона. Кроме того, если вы тронете хоть что-нибудь на своем столе, яоторву вашу нецензурную голову раньше, чем сюда кто-то успеет войти. Вашиотец и дед, эти бандиты, высосали достаточно крови из Фонда. Хватит! 
- Это измена, - пролепетал Индбур. 
- Самая настоящая, - злорадствовал Мис, - но к делу это не относится.Я хотел объяснить вам, что такое Хранилище. Селдон построил Хранилище,чтобы мы в трудную минуту приходили туда за помощью. На каждый кризисСелдон приготовил выступление, в ходе которого объяснял, что делать.Четыре кризиса - четыре выступления. В первый раз Селдон явился в самыймомент кризиса, второй раз - после успешного разрешения кризиса. Первыедва выступления наши предки прослушали. Во время третьего и четвертогокризисов они почему-то к Селдону не пошли; наверное, не нуждались в егосоветах. Недавние исследования, не отраженные в отчетах, показали, чтоСелдон, тем не менее, являлся во время третьего и четвертого кризисов, иявлялся в нужное время. Вы понимаете? 
Ответа не было, но Мис его и не ждал. Он выбросил измочаленнуюсигарету, нашарил в кармане другую и закурил. 
- Официально я работал над восстановлением психоистории. Это ещеникому не удавалось и в ближайшие сто лет не удастся, но кое-какихрезультатов я добился. Я могу определить, и довольно точно, датуочередного появления Хари Селдона... Иными словами, я могу назвать вамдень, когда очередной кризис Селдона, пятый, достигнет пика. 
- Когда это случится? - с усилием выговорил Индбур. 
- Через четыре месяца, - небрежно бросил Мис. - Через четыренецензурных месяца минус два дня. 
- Через четыре месяца! - повторил Индбур с несвойственной емустрастью. - Невероятно! 
- Невероятно, но факт. 
- Четыре месяца! Вы понимаете, что это значит? Если кризис достигнетпика через четыре месяца, значит, он назревал в течение многих лет. 
- Почему бы и нет? В природе не существует закона, который бызапрещал кризисам вызревать в тайне от вас. 
- Разве нам что-то или кто-то угрожает? По-моему, сейчас всеспокойно, - в волнении мэр заламывал руки. 
Внезапно, в приступе ярости, он закричал: 
- Встаньте, наконец, с моего стола и позвольте мне привести его впорядок! Я не могу думать в такой обстановке! 
Мис испуганно вздрогнул и, тяжело поднявшись, отошел. 
Индбур суетливыми движениями наводил на столе порядок и торопливо,сбивчиво говорил: 
- Вы не имеете права так себя вести. Вашу теорию следовало... 
- Это не теория. 
- А я говорю, теория. Ее следовало изложить письменно, сопроводиврасчетами и доказательствами, и направить в Бюро Исторических Наук. Там еерассмотрели бы, сделали соответствующие выводы и представили бы мне отчет.Я изучил бы его и принял необходимые меры. А вы ворвались ко мне инеизвестно зачем расстроили меня. А-а, вот он, - и мэр помахал перед носомпсихолога листом прозрачной серебристой бумаги. - Это сводка зарубежныхсобытий, которую я собственноручно ежедневно составляю. Вот, слушайте:заключен договор о торговле с Мором, ведутся переговоры с Лайонессом,направлена делегация в Бонд на какие-то торжества, поступила жалоба сКалгана, я обещал ее рассмотреть, Асперта обещала рассмотреть наш протестпротив притеснения наших торговцев и так далее, - мэр пробежал сводкуглазами и аккуратно положил в папку, которую отправил в ящик. - Видите,Мис, все спокойно. 
В дальнем конце комнаты открылась дверь, и вошел - слишком порывисто,чтобы его можно было принять за галлюцинацию - одетый не по формесекретарь. 
Индбур привстал. Происходящее казалось ему нереальным: слишком многосразу на него свалилось. Сначала Мис с сигарой, а теперь - вопрекипротоколу - без формы и без доклада секретарь. 
Секретарь преклонил колено. 
- В чем дело? - резко спросил Индбур. 
Секретарь заговорил, обращаясь к полу: 
- Ваше превосходительство, капитан Хан Притчер, в нарушение вашегоприказа пребывавший на Калгане, вернулся оттуда и был, во исполнении вашихраспоряжений - вашего приказа Х20-513 - взят под стражу. В настоящее времяон ожидает приговора. Сопровождавшие его лица задержаны для дознания.Отчет был представлен вам в надлежащем порядке. 
- Я читал его! Дальше! - в бессильной ярости закричал Индбур. 
- Ваше Превосходительство, капитан Притчер докладывал об опасныхпланах нового калганского диктатора. Согласно вашему распоряжению -приказу Х20-651 - его доклад официально рассмотрен не был, но былзапротоколирован... 
Индбур почти завизжал: 
- Знаю! Дальше! 
- Четверть часа назад получено сообщение с Салиннианской границы.Корабли, идентифицированные как калганские, незаконно проникли вкосмическое пространство Фонда. Корабли вооружены. Они вступили ввооруженный конфликт с пограничными кораблями Фонда. 
Секретарь согнулся чуть не пополам. Индбур лишился дара речи. ЭблингМис очнулся первым. Он подошел к секретарю, похлопал его по плечу. 
- Велите освободить капитана Притчера и привести его сюда. Живо. 
Секретарь вышел, а Мис обратился к мэру: 
- Пора действовать, Индбур. Осталось четыре месяца. 
Индбур стоял, уставясь в пространство остекленевшими глазами, ипальцем чертил на столе треугольники. 
 
 

16. КОНФЕРЕНЦИЯ 
Когда двадцать семь независимых миров, объединенные ненавистью кпородившему их миру, собираются на конференцию, они, преисполненныегордости, тем большей, чем меньше сам мир, ожесточенные одиночеством передлицом постоянной опасности, пускаются в такие мелочные и утомительныепредварительные переговоры, что падают духом даже самые стойкие. 
Почти неразрешимым вследствие огромного политического значенияоказывается вопрос о численности делегации и способе голосования. Приразмещении делегатов за столом переговоров и за обеденным столом возникаютнеразрешимые социальные проблемы. Почти невозможно выбрать место встречи:каждый провинциал хочет сделать свою провинцию столицей. 
Наконец извилистые пути дипломатии привели в Рейдол, предложенныйнекоторыми в качестве места проведения конференции в самом началепереговоров. 
Это был маленький мир, занимавший по отношению к остальнымцентральное положение в космосе и в военном отношении самый слабый издвадцати семи. Этот последний фактор стал решающим в выборе Рейдола. 
Рейдол относился к классу сумеречных миров, которых в Галактикевеликое множество, но которые в большинстве своем необитаемы. Инымисловами, на освещенной стороне такой планеты невыносимая жара, на темной -невыносимый холод, а жизнь возможна лишь в узкой полосе сумерек. 
На первый взгляд такой мир не покажется чересчур удобным, но вГалактике немало райских уголков, и случилось так, что Рейдол Ситиоказался одним из них. 
Он располагался на холмах у подножия высоких гор, сдерживавшиххолодные ветры ночного полушария, которые могли бы остудить теплый сухойвоздух дневной половины. Теплый воздух подтачивал горные ледники, и с горстекала вода. Сады Рейдол-Сити зеленели под неизменным утренним солнцемвечного июня. Улицы буквально утопали в садах, каждый из которыхпредставлял собой агрономический эксперимент. Рейдол постепеннопревращался из исключительно торгового мира в сельскохозяйственный. Этобыл оазис, осколок Эдема, что сыграло немалую роль в выборе Рейдол-Ситиместом проведения конференции. 
И вот из двадцати шести миров слетелись делегаты, их жены исекретари, газетчики, экипажи кораблей. Население Рейдола за несколькодней удвоилось. Гости вовсю ели, пили, но вовсе не спали. Гостеприимствооказалось обременительным. 
Впрочем, не все делегаты приехали бражничать. Многие отдавали себеотчет в том, что переживают инкубационный период войны. Эта частьделегатов распадалась на три группировки. Первая, очень многочисленная,группировка объединяла тех, кто знал немного и потому был уверен вблагополучном исходе дела. 
К ней, очевидно, относился молодой пилот с эмблемой Хэвена нафуражке, который поверх стакана с напитком подмигивал местной красавице,отвечавшей слабой улыбкой. 
- Мы специально по пути сюда пролетели по зоне военных действий, -говорил он. - Целую световую минуту в виду Орлеггора... 
- Орлеггора? - перебил длинноногий местный житель, хозяин собрания. -Не там ли на прошлой неделе Мулу задали трепку? 
- Откуда вы знаете, что Мулу задали трепку? - высокомерно спросилпилот. 
- Радио Фонда передавало. 
- Правда? Если хотите знать, Мул занял Орлеггор. Мы чуть нестолкнулись с конвоем его кораблей, шедших именно оттуда. Хорошая трепка,если тот, кого треплют, удерживает позицию, а тот, кто треплет, бежит споля боя! 
- Не смейте так говорить, - крикнул кто-то обиженным голосом. -Сначала Фонд всегда притворяется слабым и получает по носу. А потомразворачивается, и бах! Вспомните историю, - лицо говорившего расплылось всамодовольной улыбке. 
- Как бы то ни было, - сказал пилот с Хэвена, помолчав, - мы виделикорабли Мула. Вполне приличные корабли, и совершенно новые. 
- Новые? - задумчиво протянул хозяин. - Они сами их строят? Он сорвалс ветки листок, понюхал, покусал. Потек зеленый сок с мятным запахом. 
- Вы хотите сказать, - продолжал хозяин, - что их кустарной работыкорабли разобьют флот Фонда? 
- Док, я видел эти корабли. Поверьте, я могу отличить корабль откометы. 
Хозяин подступил ближе к пилоту. 
- Мое мнение вам известно. Не обманывайте себя. Ясно ведь, что войныне начинаются сами собой. Их начинают люди, которые сидят наверху и знают,что делают. 
Оптимист, успевший с лихвой утолить жажду, вставил веское слово: 
- Вот увидите, Фонд еще покажет себя. Он ждет подходящего момента, атогда - бах! - и, улыбаясь неверными губами, загляделся на девушку,которая сочла за лучшее отойти. 
- Если вы думаете, что этот самый Мул - самостоятельная сила, выошибаетесь, - говорил тем временем хозяин. - Я слышал от оченьавторитетных людей, что он - наш человек. Мы ему платим и строим для негокорабли. Мне это представляется наиболее правдоподобным. Конечно,разгромить Фонд наголову ему не удастся, но истощить силы Фонда - вполнереальная задача. И тогда мы возьмем дело в свои руки. 
- Клев, неужели ты не можешь говорить ни о чем, кроме войны? -сказала девушка. - Мне надоело это слушать. 
Пилот с Хэвена решил продемонстрировать свою галантность. 
- В самом деле, сменим тему, - сказал он. - Нехорошо надоедатьдевушкам. Упившийся гость согласно звякнул стаканом. С хихиканьемраспались несколько парочек, еще несколько вошли из сада. Беседа сталаболее общей и светской. 
Были люди, которые знали больше и менее уверенно смотрели в будущее. 
К их числу принадлежал однорукий Фран, избранный членом официальнойделегации Хэвена. Доверие соотечественников вселило в него бодрость духа,и он с увлечением заводил новые знакомства: с мужчинами - в рамкахобязанностей - и с женщинами, если это было не в ущерб делу. 
Сидя в солярии, дома у одного из своих новых знакомых Айво Лайона,Фран впервые за все время пребывания в Рейдол-Сити - а он приехал сюда ужево второй раз - наслаждался отдыхом. В Айво Фран чувствовал родственнуюдушу. Дом Айво стоял в стороне от других, утопая в море цветочного ароматаи стрекота насекомых. Солярий представлял собою засеянную травой лужайку,наклоненную под углом сорок пять градусов к горизонту. Фран растянулся натраве и всей кожей впитывал солнце. 
- У нас на Хэвене так не погреешься, - сказал он. 
- Ты не видел ночного полушария, - сонно ответил Айво. - Там естьместа, где кислород течет, как вода. 
- Да ну! 
- Факт. 
- Так вот, Айво, я начал рассказывать, что в молодости, когда у меняеще была цела рука, я носился по всей Галактике и - ты не поверишь, -последовал длинный рассказ, которому Айво действительно не поверил. 
- Да-а-а, - протянул он, зевая, - были люди в старое доброе время.Теперь таких нет. 
- Пожалуй, что и нет. Погоди, как нет? - встрепенулся Фран. - А мойсын! Я тебе о нем рассказывал. Он герой не хуже прежних. Это будет великийторговец, клянусь Галактикой! По всем статьям дает мне сто очков вперед.Вот только дурак, женился! 
- Ты хочешь сказать, заключил брачный контракт? 
- Ну да. Лично я в этом смысла не вижу. Они с женой отправились всвадебное путешествие на Калган. 
- Калган, Калган... Когда это было? 
Фран широко улыбнулся и многозначительно произнес: 
- Как раз перед тем, как Мул объявил Фонду войну. 
- Ну и что? 
Фран придвинулся к Айво поближе и прошептал: 
- Я тебе кое-что расскажу, если обещаешь не болтать. Мой пареньпоехал на Калган не просто так. Мне не очень хочется говорить, зачемименно он туда летал, но ты сам видишь, как разворачиваются события, и,наверное, догадываешься. Мой сын не промах. Нам нужно было выманить зверяиз берлоги, - Фран хитро прищурился. - Я уж не знаю, что там было, но мыполучили, что хотели. Мой сын полетел на Калган - и Мул пошел на Фондвойной. Вот так. Айво проникся к Франу должным уважением и поделился своимсекретом: 
- Я слышал, у нас есть пятьсот кораблей, полностью готовых к тому,чтобы перехватить победу у Мула. 
- Я слышал, что и больше. Вот это настоящая политика! Это мненравится! - Фран почесал живот. - Только и Мул не прост. Он занялОрлеггор, а это мне уже не нравится. 
- Говорят, он потерял десять кораблей. 
- У него есть еще сто. Хорошо, конечно, что он бьет наших диктаторов,но слишком быстро все происходит, - Фран озабоченно покачал головой. 
- Интересно, откуда у Мула корабли. Ходят слухи, что он покупает их вторговых мирах. 
- Что ты! На Хэвене самая крупная верфь, но мы не построили ниединого корабля на продажу. Едва успеваем для себя строить. Неужели тыдумаешь, что какой-либо другой из независимых миров способенсамостоятельно создать целый флот? Не слушай эти сказки. 
- Хорошо, откуда же берутся корабли? 
Фран пожал плечами. 
- Наверное, Мул строит их сам. В этом тоже приятного мало. 
Фран зевнул, уперся ногами в перекладину и заснул, вторя храпомжужжанию насекомых в саду. 
И, наконец, были люди, хорошо осведомленные о происходящем и потомуни в чем не уверенные. 
Таковым оказался и Рэнду. На пятый день конференции он вошел вглавный конференц-зал и увидел, что люди, с которыми он договорился овстрече, уже ждут его. Кроме этих двоих, в зале никого не было. 
Рэнду подсел к ним и сказал: 
- Мы трое представляем большую часть военного потенциала независимыхторговых миров. 
- Верно, - согласился делегат Исса, Мэнджин, - мы с коллегой толькочто об этом говорили. 
- Я буду краток и откровенен, - начал Рэнду. - Я ничего для себя невыгадываю и не заинтересован в недомолвках, тем более что наше положениестало крайне шатким... 
- В результате? - поторопил его Овалл Гри, делегат Мнемона. 
- В результате событий последнего часа. Не спешите, давайте обо всемпо порядку. Первое. В столь опасном положении мы оказались не по своейвине, и я сомневаюсь, что мы можем каким-то образом его изменить. Мызаключили соглашения не с Мулом, а с другими правителями, например, сбывшим диктатором Калгана, которого Мул сверг в самое неподходящее для насвремя. 
- Если не вдаваться в подробности, Мул достойная замена бывшемудиктатору, - заметил Мэнджин. 
- Когда вы узнаете все подробности, они приобретут для вас большеезначение, - Рэнду положил руки на стол и нагнулся к собеседнику. - Месяцназад я послал на Калган племянника с женой... 
- Это ваш племянник?! - удивленно воскликнул Овалл Гри. - Я незнал... 
- Зачем? - сухо спросил Мэнджин. - Чтобы... - и он большим пальцемначертил в воздухе круг, как бы обводя им всех присутствующих. 
- Нет, если вы имеете в виду войну против Фонда. Так далеко я неметил. Молодой человек ничего не знал о целях нашей организации. Я сказалему, что являюсь рядовым членом группы патриотов Хэвена, и попросил простопожить на Калгане и посмотреть, что там делается. У меня тогда не былоясных планов. Мне было любопытно, что такое Мул. Это необычная личность,но не о нем я хочу поговорить. Мне казалось, что человеку, знакомому сположением дел в Фонде и связанному с фондовским подпольем полезно будетпобывать на Калгане с подобным поручением. 
Овалл Гри открыл в улыбке длинные зубы. 
- И вы, конечно, удивились, когда ваш племянник похитил у Мулапридворного, дав ему тем самым саsus веlli [повод к войне (лат.)]. Непытайтесь нас морочить, Рэнду. Мне трудно поверить, что это происшествиеявилось для вас неожиданностью. Это интрига. 
- К сожалению, не моя, - покачал седой головой Рэнду, - и не моегоплемянника, который сейчас сидит в Фонде под стражей и, может быть, недоживет до того времени, когда эта интрига даст какой-либо результат. Янедавно получил от него капсулу с письмом. Ему каким-то образом удалосьпередать ее на волю, потом ее везли через зону военных действий на Хэвен,а с Хэвена - сюда. Пока она путешествовала, прошел месяц... 
- И что же? 
- Боюсь, что нам уготована участь бывшего диктатора Калгана, - Рэндухлопнул по столу ладонью. - Мул не человек, а мутант. 
Как и ожидал Рэнду, произошло минутное замешательство. На лицахпроступила растерянность. Когда же Мэнджин заговорил, голос его былспокойным и ровным. 
- Откуда вам это известно? 
- Так считает мой племянник, побывавший на Калгане. 
- В каком направлении мутировал его организм? Мутации могут бытьсамые разные. 
Рэнду подавил раздражение. 
- Вы правы, Мэнджин, мутации бывают разные. Однако, совершенноочевидно, во что выливается мутация Мула. Что может представлять собойчеловек, который вышел из низов, собрал армию, организовал на астероидедиаметром в пять миль опорный пункт, оттуда напал на планету, захватил ее,потом захватил целую систему, потом занял весь сектор, напал на Фонд и всражении при Орлеггоре нанес ему поражение? И все это не более, чем за тригода! 
Овалл Гри пожал плечами. 
- Вы считаете, он разгромит Фонд окончательно? 
- Не знаю. Давайте предположим, что да. 
- Позвольте, зачем заходить так далеко? Вы основываете стольсерьезные выводы на заявлениях неопытного мальчика. Давайте не будемторопиться. Победы Мула до сих пор не касались нас вплотную, и пока егопредприятие не идет вразрез с нашими интересами, я не вижу причин что-либоменять. 
Рэнду размышлял, нахмурив брови. 
- Скажите, удалось ли кому-либо войти в какой-либо контакт с Мулом? -спросил он. 
- Нет, - ответили оба собеседника. 
- Верно, хотя многие пытались. Нам нужно войти с ним в контакт, иначенаша конференция будет пустой тратой времени. До сих пор в этом зале непроисходило ничего, кроме питья и нытья. Я цитирую редакционную статью"Рейдол Трибюн". А все потому, что единственный возможный шаг - этовыступление против Мула. Тысяча наших кораблей ждет, пока Фонд ослабеет вборьбе с Мулом и можно будет напасть на Фонд. Это ошибка. Нужно отыскатьМула и выступить против него. 
- За тирана Индбура и его команду, - ядовито подсказал Мэнджин. 
- Бросьте клеить ярлыки, - устало сказал Рэнду. - Неважно за кого;главное: против Мула. 
Овалл Гри поднялся с места. 
- Рэнду, не втягивайте меня в политическое самоубийство. Если вамхочется быть освистанным, изложите свои соображения на вечернем заседании. 
Вслед за Гри молча вышел Мэнджин, а Рэнду остался за столом,погруженный в безысходные размышления. На вечернем заседании он невыступал. 
А на следующее утро к нему в комнату ворвался Овалл Гри, полуодетый,небритый и непричесанный. Рэнду так удивился, что уронил трубку на стол, скоторого еще не были убраны остатки завтрака. 
Не поздоровавшись, Овалл прохрипел: 
- Вчера из космоса бомбили Мнемон! 
- Неужели Фонд? - прищурился Рэнду. 
- Мул! Мул! - взорвался Овалл. - Намеренно и без всякой провокации снашей стороны. Большинство наших кораблей вошло в международный флот,оставшихся оказалось мало, они все погибли. Десанта еще не было, посколькукорабли, участвовавшие в нападении, согласно сообщениям, уничтожены. Ноколь скоро война началась, можно ожидать чего угодно. Я пришел узнать, какпоступит в этой ситуации Хэвен. 
- Хэвен, несомненно, поступит, как предписано Хартией Федерации. АМул - вы видите - уже атакует нас. 
- Он безумец. Неужели он рассчитывает покорить Вселенную? - Овалл Грипокачнулся и, упав на стул, сжал руку Рэнду. - Те немногие, что остались вживых после боя, утверждают, что у Мула... у противника есть новое оружие- депрессор силового поля. 
- Что-о? 
- Наши корабли были уничтожены потому, что не сработало атомноеоружие и отказали щиты. Это не могло быть результатом случайности илидиверсии. Скорее всего, это было действие нового оружия. Возможно, Мул,его только испытывает. Люди говорят, что действие этого оружия не былонепрерывным, иногда оказывалось возможным его нейтрализовать... Выпонимаете, что изменился характер войны, и наш тысячный флот оказываетсяморально устаревшим? 
Рэнду почувствовал себя старым и слабым, руки его безвольноопустились. 
- Вот оно, чудовище, которое пожрет нас всех! И все же, с ним нужнобороться. 
 
 

17. ВИЗИСОНОР 
Дом Эблинга Миса в скромном предместье Терминус-Сити был знакоминтеллигенции, литераторам и всей читающей публике Фонда. Представлениечеловека о доме Миса зависело от того, что этот человек читал. Вдумчивыебиографы называли дом Миса убежищем от мирской суеты, светская хрониканамекала на холостяцкий беспорядок, коллеги по университету говорили, чтоу Миса много книг, но хозяйство ведется бестолково, приятели - что всегдаможно выпить и положить ноги на диван, а телевидение кричало:"Полуразвалившаяся хижина лысеющего клеветника и якобинца Эблинга Миса".Байте, у которой не было читателей и слушателей, как не было и предвзятогомнения, он показался просто неряшливым. 
Даже тюремное заключение - за исключением первых двух-трех дней - небыло ей так тяжело, как получасовое ожидание в доме психолога, возможно,под тайным наблюдением. В тюрьме, по крайней мере, рядом был Торан. 
Байте стало немного легче, когда она взглянула на Магнифико, носкоторого, понуро опущенный, выдавал тоскливое настроение хозяина.Магнифико подтянул колени к подбородку, словно хотел сжаться в точку, иБайта, машинально протянув руку, утешительно погладила его по голове.Магнифико поморщился, потом улыбнулся. 
- О, моя госпожа, до сих пор мое тело живет отдельно от разума и ждеттолько ударов. 
- Не беспокойся, Магнифико, я с тобой и никому не дам тебя в обиду. 
Шут искоса взглянул на нее и сразу же отвел глаза. 
- Все эти дни мне не позволяли видеться с тобой и твоим добрым мужем,и даю слово, можешь посмеяться надо мной, но мне вас очень не хватало. 
- Я не стану смеяться: мне тебя тоже не хватало. 
Шут просиял и еще сильнее сжался. 
- Ты знакома с человеком, которого мы ждем? - осторожно спросил он. 
- Нет, но это знаменитый человек. О нем много пишут и говорят. Мнекажется, это хороший человек, который не сделает нам зла. 
- Правда? - шут беспокойно заерзал. - Возможно, моя госпожа, но онуже допрашивал меня, да так строго и напористо, что я вспоминаю об этом сострахом. Он задает такие странные вопросы, что я и слова не могу сказать вответ. Я начинаю верить сказочнику, который говорил мне, ребенку, чтоиногда сердце встает поперек горла и не дает говорить. 
- Сейчас другое дело. Мы вдвоем, двоих он не запугает, правда? 
- Наверное, моя госпожа. 
Где-то хлопнула дверь, и в дом ворвался вопль, похожий на львиныйрык. У самого порога он оформился в слова: 
- Вон отсюда! 
Дверь открылась, и Байта увидела, как двое охранников ретируются.Вошел сердитый Эблинг Мис, поставил на пол какой-то сверток и пожал Байтеруку, ничуть не заботясь о том, чтобы не сделать ей больно. Она ответиласильным мужским пожатием. Мис кивнул шуту и обратился к молодой женщине: 
- Вы замужем? 
- Да, мы прошли все предусмотренные законом формальности. 
- Счастливы? - спросил Мил после небольшой паузы. 
- Пока да. 
Мис пожал плечами и, разворачивая сверток, спросил шута: 
- Знаешь, что это такое? 
Магнифико сорвался с места и вцепился в инструмент со множествомклавиш. Попробовав клавиши, шут в избытке радости сделал сальто назад,отчего обрушилась шаткая мебель. 
- Визисонор, - пропел он, - инструмент, извлекающий радость даже изостывшего сердца. 
Длинные пальцы шута любовно гладили инструмент, перебирали клавиши,ненадолго задерживаясь то на одной, то на другой, и в воздухе возниклакакая-то теплая розовость. 
- Ты говорил, что умеешь играть на таких штуках, - сказал Мис, - вот,играй и радуйся. Только сначала настрой инструмент: он из музея, - ивполголоса Байте. - Ни один человек в Фонде толком не умеет на нем играть,- и еще тише. - Шут не хочет без вас говорить. Поможете? 
Байта кивнула. 
- Спасибо. Он в постоянном страхе и, боюсь, под психозондом сойдет сума. Поэтому я хочу усыпить его бдительность, а после этого задатьнесколько вопросов. Вы меня понимаете? 
Она снова кивнула. 
- Визисонор - первый шаг. Шут говорил, что умеет на нем играть, асейчас по его реакции я вижу, что эта одна из величайших радостей в егожизни. Поэтому, понравится вам его игра или нет, сделайте вид, чтопонравилась. По отношению ко мне выразите расположение и доверие. И вовсем следуйте моим указаниям. 
Мис быстро взглянул на Магнифико, который возился в углу дивана свизисонором и, казалось, был полностью поглощен своим занятием, и светскимтоном спросил у Байты: 
- Вы когда-нибудь слышали визисонор? 
- Слышала однажды, - так же небрежно ответила Байта. - На концертередких инструментов. Мне не очень понравилось. 
- Значит, плохо играли. Хорошие мастера игры на визисоноре оченьредки. Дело здесь не в быстроте и ловкости пальцев; орган требует болеесерьезной физической подготовки. Для визисонора нужна определеннаяраскованность мышления, - и тише. - Поэтому наш ходячий скелет можетпоказать высокий класс игры. Часто случается, что люди, хорошо играющие навизисоноре, во всем остальном идиоты. Это один из парадоксов, которыеделают психологию увлекательной. 
- Вы знаете, как работает эта хитрая штуковина? - продолжал Мис,снова светским тоном. - Я ее осмотрел и выяснил, что ее сигналынепосредственно стимулируют мозговой зрительный центр, не затрагиваязрительного нерва. В природе такое явление невозможно. А звук нормальный.Работает барабанная перепонка и все, что положено. Тс-с-с! Он приготовилсяиграть. Нажмите вон тот выключатель. В темноте будет лучше. 
Когда свет погас, Магнифико почти растворился в темноте, а Миспревратился в бесформенную, тяжело сопящую массу. Байта изо всех силтаращила глаза, но ничего не видела. Раздался тонкий, пронзительныйдрожащий звук и стал набирать высоту. Где-то в немыслимой выси оностановился и покатился вниз, распух, заполнил комнату и с оглушительнымвзрывом лопнул. В воздухе возник маленький пульсирующий цветной шарик. Онрос, выбрасывал протуберанцы, которые ползли вверх и в стороны, извиваясьи переплетаясь. Некоторые оторвались, образовав маленькие шарики разныхцветов. Байта стала обнаруживать странные вещи. 
Она заметила, что с закрытыми глазами видит танец цветовых пятенгораздо лучше, что малейшей пульсации цвета соответствует определенныйзвук, что она не может назвать ни одного из цветов, участвующих в игре и,наконец, что цветовые шарики - вовсе не шарики, а какие-то фигуры. 
Сказочные фигуры, танцующие языки пламени, исчезающие в никуда ивозникающие из ничего, обвивались один вокруг другого и сливались в новыефигуры. 
Байта вспомнила, что нечто похожее она видела в детстве, когда поночам зажмуривалась до боли, а потом всматривалась в темноту. А цветныешары, круги и волны вертелись вокруг нее в бешеном танце и вдруг понеслисьпрямо на нее; ахнув, она закрыла лицо руками, они остановились, и Байтаоказалась в центре сверкающего водоворота, холодный свет сыпался с ееплеч, как снег, стекал по рукам, капал с пальцев и, подхваченный невидимымтечением, возвращался в центр комнаты. А под ногами струились ручьимузыки. Потом Байта перестала понимать, где звук, а где свет. Ей сталолюбопытно, видит ли Эблинг Мис то, что видит она, и если нет, то что онвидит. Долго думать об этом Байта не могла: перед ней запрыгали новыефигуры - человеческие? Да, женщины с волосами, пляшущими, как огонь. Онисхватились за руки и закружились в хороводах, а музыка зазвучала, каксмех, тихий женский смех. 
Хороводы превратились в звезды; звезды, перемигиваясь, образовалисложный узор, вспыхнули, и на их месте встал дворец. Каждый камень в егостене сверкал, двигался и играл цветами по-своему, и по этим камням взглядбежал все выше и выше - а там ослепительно сверкали двадцать башен,которыми был увенчан дворец. 
Из ворот дворца выстрелил ковер, покатился, раскручиваясь и опутываяпространство. Из него поднимались фонтаны цвета, превращались в деревья ипели своими собственными голосами. 
Байта потеряла ощущение реальности. Она вдыхала музыку, как воздух.Потянувшись к тоненькому деревцу, она тронула рукой цветок. Лепесткиосыпались на землю с хрустальным звоном. 
Зазвенели цимбалы, и перед Байтой завертелся огненный смерч. Онпосыпался ей на колени, разлетаясь сверкающими брызгами, которыесобирались в радугу, а по радуге, как по мосту, побежали фигурки людей. Ивсе это: дворец, сад, люди на мосту - плыло по волнам плотной, почтиосязаемой музыки. 
И вдруг музыка испуганно задохнулась. Дворец, сад, мост, людисмешались, собрались в шар, шар сжался, подпрыгнул к потолку и исчез. 
Снова стало темно. 
Мис, пошарив по полу ногой, нашел выключатель, наступил на него, и вкомнате зажегся свет, прозаический дневной свет. 
Байта заморгала, и из ее глаз покатились слезы, словно от тоски позаконченной сказке. Эблинг Мис сидел, не двигаясь, широко открыв глаза ирот. Магнифико в экстазе прижимал визисонор к груди. 
- Госпожа моя, - выдохнул он, - это волшебный инструмент. Как онслушается руки, как отвечает на движения души. На нем можно творить любыечудеса. Тебе понравилась моя композиция? 
- Это твоя собственная музыка? - благоговейно произнесла Байта. 
Шут покраснел до самого кончика длинного носа. 
- О да, моя госпожа, собственная. Мулу она не нравилась, но я частоиграл для себя. Я лишь однажды, в молодости, видел дворец - обительроскоши и богатства. Это было во время какого-то праздника. Таких нарядныхлюдей, такого великолепия мне больше не пришлось видеть, даже при двореМула. Увы, бедность моего воображения не позволяет мне передать всекраски, звуки, все великолепие того праздника... Я назвал свое сочинение"Воспоминание о рае". 
Мис очнулся и приступил к делу. 
- Слушай, Магнифико, - сказал он, - хочешь сыграть свою музыку длявсех? 
Шут вздрогнул и отступил на шаг. 
- Для всех? 
- Для тысяч, - убеждал Мис, - в большом зале. Ты будешь свободен,богат, уважаем и... и, - на большее у Миса не хватало воображения, - и всетакое прочее? А? Что скажешь? 
- Как я могу всем этим быть, светлый сэр, если я всего лишь бедныйшут, не способный на великое? 
Психолог выпятил губы и тыльной стороной ладони стер пот со лба. 
- Позволь, - сказал он, - ты играешь, как никто в Галактике. Сыграйтак перед мэром и его магнатами, и они бросят мир к твоим ногам. Неужелиты этого не хочешь? 
- А она будет со мной? - шут бросил быстрый взгляд на Байту. 
- Конечно, глупышка, - засмеялась Байта. - Разве я могу тебя бросить,если ты вот-вот станешь знаменитым и богатым? 
- Я буду играть для тебя, - торжественно сказал шут, - и всебогатства Галактики отдам тебе. Даже этого мне не хватит, чтобы оплатитьтебе за добро. 
- Но сначала, - небрежно бросил Мис, - ты должен помочь мне. 
- Что это такое? 
Психолог слегка замялся и ответил: 
- Поверхностный зонд. Тебе он не причинит ни малейшего вреда. Онзатрагивает самую поверхность мозга. 
Смертельный страх мелькнул в глазах Магнифико. 
- Только не зонд! Я видел, как он действует! Он высасывает мозг иоставляет пустой череп. Мул наказывал зондом предателей и выгонял их наулицу, и они бродили, безумные, пока из милости их не убивали, - шутподнял руку, защищаясь от Миса. 
- То был психозонд, - терпеливо объяснял Мис, - вредил он людям лишьпотому, что его применяли, как оружие. Мой зонд поверхностный, он неповредит даже ребенку. 
- Это правда, Магнифико, - подхватила Байта. - Он поможет нам отбитьатаки Мула и даже победить его. А потом мы с тобой будем богатыми изнаменитыми до конца жизни. 
- Ты подержишь меня за руку? - рука шута дрожала. 
Байта сжала ее в ладонях и шут почувствовал, как на глаза емуопустились электроды... 
Эблинг Мис, не поблагодарив за оказанную ему честь, плюхнулся нароскошный стул в личных апартаментах мэра Индбура. Он отбросил окуроксигареты и, выплюнув остатки табака, неприязненно уставился на мэра. 
- Кстати, Индбур, если вы хотите увидеть что-то приличное на концертев Мэллоу-Холле, бросьте ваших проходимцев с электронными инструментамиобратно в канализацию, из которой они вылезли, и послушайте, как этотидиот играет на визисоноре. Индбур, это потрясающе! 
- Я пригласил вас к себе не для того, чтобы выслушивать от вас лекциипо музыке, - сварливым тоном произнес мэр. - Расскажите мне о Муле. Что выо нем узнали? 
- О Муле? Сейчас расскажу. Я применил поверхностный зонд и узналочень немного. Психозонд применить не могу, потому что этот тип его досмерти боится, и если я подойду к нему с психозондом, в его нецензурнойбашке перегорят все предохранители. А то, что я выяснил при помощиповерхностного зонда, я расскажу при условии, что вы перестанетебарабанить ногтями по дереву. 
Во-первых, не стоит преувеличивать физическую силу Мула. Надополагать, что он силен, но не в такой степени, как говорит шут. Он получилот Мула слишком много тумаков и потому не сохранил о нем приятныхвоспоминаний. У Мула странные очки и убийственный взгляд. Очевидно, онобладает гипнотическими способностями. 
- Вы не сообщили мне ничего нового, - кисло заметил мэр. 
- Подтвердив правдивость этих сведений с помощью зонда, я смогиспользовать их в качестве данных для математических расчетов. 
- Ну и что? Я до сих пор ничего не узнал, но скоро оглохну от вашейболтовни. Сколько времени займут расчеты? 
- Около месяца. Возможно, они дадут результаты, но возможно, недадут. В любом случае, из этого ничего не следует. Если это непредусмотрено планом Селдона, наши шансы малы, нецензурно малы. 
- Это ложь! - взвизгнул мэр. - Вы предатель! Посмейте только сказать,что вы не один из злостных распространителей слухов, что сеютпораженческие настроения и панику среди граждан Фонда и делают мою работувдвойне сложной! 
- Это я предатель? Я? - задохнулся Мис. 
- Клянусь туманностями, - разошелся мэр, - Фонд победит! Он долженпобедить! 
- Несмотря на поражение при Орлеггоре? 
- Это не поражение! Вы поверили лживым слухам. Нас было мало, и наспредали! 
- Кто же? - с презрением спросил Мис. 
- Демократы, которые выползли из сточных канав! - закричал Индбур. -Я подозревал, что флот оплетен паутиной демократической организации.Многие предатели уже выявлены, но осталось достаточно. Они еще сдадут безбоя оставшиеся двадцать кораблей. Они готовы сдать весь Фонд. 
И в этой связи, мой откровенный и прямой патриот, поборникпримитивных добродетелей, скажите мне, какое отношение имеете вы кдемократам? 
Эблинг Мис пожал плечами. 
- Вы наверное, бредите? Может быть, вы скажете, что в отступлении и впотере половины Сайвенны тоже виноваты демократы? 
- Нет, не демократы, - ехидно улыбнулся тщедушный мэр. - Мы отступаемпо плану, как всегда отступали при встрече с сильным противником. И будемотступать до тех пор, пока к нам не придет неизбежная победа. Я уже вижуее. Уже так называемое демократическое подполье выпустило манифест, вкотором заявляет о солидарности с правительством и готовности сотрудничатьс ним. Это может оказаться обманом, прикрытием для более глубокой измены,но я использую это заявление в своих интересах. Заключенная в немпропаганда соберет вокруг меня людей. Более того... 
- Куда больше, Индбур? 
- Судите сами. Два дня назад так называемая Ассоциация Независимыхторговцев объявила Мулу войну, и флот Фонда усилился, в одночасье, тысячейкораблей. Мул слишком далеко зашел. Он начал войну, когда среди нас небыло единства, но перед угрозой порабощения мы забыли вражду, объединилисьи стали сильнее. Он не может нас победить. Он потерпит поражение. Этонеизбежно: так было всегда. 
Мис излучал скептицизм. 
- Вы хотите сказать, что Селдон предусмотрел даже случайную мутациючьих-то генов? 
- При чем здесь мутация! Ни у меня, ни у вас нет доказательств того,что Мул мутант. Стоит ли прислушиваться к бреду мятежного капитана,чужеземного мальчишки и придурковатого шута? Вы забываете самое важное -ваши собственные открытия. 
- Мои открытия? - Мис удивился. 
- Вот именно, - фыркнул мэр. - Через два месяца открываетсяХранилище. Ну и что? А то, что оно открывается во время кризиса. Еслинаступление Мула не кризис, где же настоящий кризис, тот, ради которогооно открывается? Отвечайте, вы, кусок сала! 
Психолог пожал плечами. 
- Ну, если вам от этого легче... Прошу вас, сделайте милость:позвольте мне присутствовать при открытии Хранилища. Вдруг старик Селдонскажет что-нибудь не слишком приятное. 
- Хорошо. А теперь убирайтесь. И в ближайшие два месяца постарайтесьне показываться мне на глаза. 
Выходя, Мис пробурчал себе под нос: 
- С нецензурным удовольствием, ты, скелетина! 
 
 

18. ПАДЕНИЕ ФОНДА 
Внешне все было спокойно. Освещение и вентиляция работали нормально.Стены были окрашены в веселые цвета, а стулья, расставленные вдоль стен,казалось, были рассчитаны на века. Хранилищу было всего-то триста лет, иэто недолгое время не оставило на здании следов. И архитектура, иобстановка были чрезвычайно скромными: Селдон не ставил себе цельюповергнуть слушателей в благоговейный ужас. 
И все же что-то было не так, что-то отрицательно заряженное висело ввоздухе, сгущаясь в центре зала вокруг пустого стеклянного куба. Напротяжении трехсот лет изображение Хари Селдона четырежды говорило изглубины куба, и дважды его слушали. 
Этот человек, заставший золотой век Галактической Империи, видел нанесколько столетий вперед и знал о жизни своих праправнуков больше, чемзнали они сами. 
Стеклянный куб ждал своего часа. 
Проехав по затихшему в тревожном ожидании городу, первым в Хранилищевошел мэр Индбур III. Мэр привез с собой собственный стул, который былвыше и шире установленных в Хранилище. Стул мэра поставили впереди других,и Индбур III оказался почти наравне со стеклянным кубом. Секретарь,стоящий слева, почтительно склонил голову. 
- Ваше превосходительство, закончены приготовления к вашему вечернемувыступлению с официальным заявлением. 
- Хорошо. Пока пусть продолжаются межпланетные передачи, посвященныеистории Хранилища. Надеюсь, в передачах на эту тему можно избежатьспекуляций. Как реагирует население? 
- Весьма удовлетворительно, ваше превосходительство.Распространившиеся недавно клеветнические слухи затихают. Люди проникаютсяоптимизмом. 
- Хорошо, - мэр жестом отослал секретаря прочь и поправил замысловатозавязанный шейный платок. 
Было без двадцати двенадцать. 
По одному и по двое стали собираться столпы государства - главыторговых корпораций - с помпой, соответствующей их достатку и популярностиу мэра. Каждый подходил к мэру засвидетельствовать почтение, и,удостоившись одного-двух благосклонных слов в ответ, усаживался наотведенное место. 
Появился Рэнду с Хэвена, неожиданно, скромный на фоне всеобщейпомпезности, и, вразрез с этикетом церемонии, без доклада, протолкался ккреслу мэра. 
- Ваше превосходительство, - буркнул он и поклонился. 
Индбур нахмурился. 
- Вам не давали аудиенции. 
- Ваше превосходительство, я просил о ней неделю назад. 
- Я очень сожалею, но государственные дела, связанные с явлениемСелдона народу, не позволили... 
- Ваше превосходительство, я сожалею не меньше вашего и вынужденпросить вас об издании приказа, согласно которому корабли независимыхторговцев были бы равномерно распределены между флотами Фонда. 
Оскорбленный тем, что его перебили, Индбур покраснел. 
- Сейчас не время обсуждать подобные вопросы. 
- Самое время, ваше превосходительство, - не отставал Рэнду. -Упомянутый приказ нужно издать до выступления Селдона. Я настаиваю на этомкак представитель независимых миров. После явления Селдона приказ не будетвыполнен. Если Селдон решит наши общие проблемы, наш союз распадется. Мызаключали его лишь на время кризиса. 
Индбур холодно взглянул на Рэнду. 
- Известно ли вам, что я, и никто другой, стою во главе вооруженныхсил Фонда, и потому я, и никто другой, определяю военную политикугосударства? 
- Бесспорно, ваше превосходительство, но есть процессы, ходу которыхникто не в силах помешать. 
- Я не разделяю вашей позиции. В данных условиях нельзя допуститьрассредоточения сил. Это сыграет на руку противнику. Нам необходимоединство, господин представитель, как военное, так и политическое. 
У Рэнду заиграли на скулах желваки. Он не счел нужным тратить времяна произнесение титула. 
- Вот как вы заговорили теперь, когда с минуты на минуту явитсяСелдон. Месяц назад вы были мягче и податливее. Тогда наши кораблиостановили Мула у Терела. Позвольте напомнить вам, что корабли Фонда пятьраз подряд терпели поражение, а все победы, одержанные объединеннымисилами, одержаны благодаря кораблям независимых миров. 
Индбур угрожающе сдвинул брови. 
- Господин посол, вы больше не являетесь реrsоnа grаta [официальныйдипломатический представитель (лат.)] на Термине. Вопрос о вашей высылкебудет возбужден сегодня же. Кроме того, будет проведено расследованиевашего сотрудничества с антиправительственными подпольными силами Термина. 
- Я уйду, - ответил Рэнду, - но со мной уйдут наши корабли. Мненичего не известно о вашем подполье, зато мне известно, что ваши кораблисдавались Мулу в результате измены их командиров, а не матросов. Мнеизвестно, что двадцать кораблей сдались при Орлеггоре по приказуконтр-адмирала - уж не знаю, демократ он или нет. Контр-адмирал, вашближайший соратник, сдал без боя двадцать совершенно целых кораблей, апотом председательствовал на суде над моим племянником, вернувшимся сКалгана. Это не единственный известный мне случай измены в верхах, и моилюди вместе со мной не хотят воевать под командованием потенциальныхпредателей. 
- До момента отъезда с Термина, - сказал Индбур, - вы будете взятыпод стражу. 
Под обстрелом враждебных взглядов правителей Термина Рэнду направилсяк выходу. 
Было без десяти двенадцать. 
Байта и Торан уже сидели в зале. Они помахали проходящему Рэнду сосвоих мест в заднем ряду. 
- В результате вы здесь! - удивился Рэнду. - Как это вам удалось? 
- Нашим адвокатом был Магнифико, - улыбнулся Торан. - Индбур заказалему композицию по мотивам сегодняшней церемонии с самим Индбуром в главнойроли. Магнифико отказался присутствовать на церемонии без нас, ипереубедить его было невозможно. Эблинг Мис тоже с нами. Куда-то пошел, -и вдруг испуганно. - Дядя, что с тобой? У тебя ужасный вид. 
- Нечему радоваться, - сказал Рэнду. - Близятся тяжелые времена.Избавившись от Мула, Индбур примется за нас. 
Подошел высокий прямой человек в белом и торжественно поклонился,приветствуя их. 
- Капитан Притчер! - Байта с улыбкой протянула ему руку. - Вы уже наслужбе? 
Капитан, пожимая ее руку, наклонился ближе. 
- Что вы! Об этом не может быть и речи. Доктору Мису пришлосьпроявить чудеса изобретательности, чтобы вытащить меня сюда. Завтра опятьдомой - под домашний арест. 
Было без трех минут двенадцать. 
Магнифико был само страдание и уныние. Он скорчился в своемпостоянном стремлении стушеваться. Нос его заострился, а глаза затравленнобегали. 
Он схватил Байту за руку и, когда она нагнулась, прошептал: 
- Как ты думаешь, моя госпожа, все эти великие люди были в зале,когда я играл на визисоноре? 
- Я уверена, что все, - успокоила его Байта. - И я уверена, что всеони считают тебя величайшим мастером игры во всей Галактике, а твойконцерт - величайшим концертом в истории. Поэтому выпрямись и сядь какследует. Нужно всегда сохранять собственное достоинство, - и она легонькотолкнула шута. В ответ на ее шутливо-суровую гримасу он слабо улыбнулся ивыпрямился. 
Наступил полдень, и стеклянный куб уже не был пуст. 
Никто не заметил, как это произошло. Только что в кубе ничего небыло, и вот, в мгновение ока появилось... 
...Изображение старика, немощного и сгорбленного, сидящего в креслена колесиках. На его морщинистом лице светились ясные глаза, и голос былживой и сильный. На коленях старика лежала книга. 
- Я Хари Селдон, - сказал он. 
Наступила тишина, зловещая, как перед грозой. 
- Я Хари Селдон! Не знаю, слушает ли меня кто-нибудь, но это неважно.Я почти уверен в успехе плана. На протяжении первых трех столетийвероятность успеха равнялась девяноста четырем и двум десятым процента, -он улыбнулся и мягко добавил. - Если кто-то из вас стоит, садитесь. Еслихотите, можете закурить. Я присутствую здесь не во плоти и не нуждаюсь вцеремониях. 
Вернемся к последним событиям. Впервые в своей истории Фондпереживает гражданскую войну, возможно, ее завершающую стадию. До сих порвсе нападения извне получали достойный отпор. Такова была воляпсихоистории. В настоящее время происходит борьба левых сил,сосредоточенных в провинции, с авторитарным центральным правительством.Этот процесс неизбежен, и результат его очевиден. 
Собравшаяся в зале аристократия утратила достоинство. Индбур привсталсо стула. 
Байта вслушивалась, вытягивая шею. Что сказал великий Селдон? Ах,пропустила какую-то фразу! 
- ...компромисс необходим по двум причинам. Восстание независимыхторговцев внесло в правительство, почившее на лаврах славы предков,элемент неуверенности, который, в свою очередь возродил элементконкуренции. Здоровые демократические силы... 
Стало шумно. Люди перестали шептаться и испуганно загалдели. Байтапочти прокричала Торану в ухо: 
- Почему он ничего не сказал о Муле? Торговцы еще не выступили противФонда! 
Торан пожал плечами. 
Человек в кресле продолжал говорить, несмотря на шум и панику. 
- Для прекращения гражданской войны, возникшей вполне закономерно,необходимо сформировать новое, более устойчивое коалиционноеправительство. Тогда единственным препятствием на пути дальнейшегоразвития и выхода в Галактику будут доживающие свой век обломки старойИмперии. В ближайшие несколько лет они не станут Фонду серьезной помехой.Как всегда, я не стану вскрывать причины и характер следующего кри... 
Публика заревела, губы Селдона шевелились беззвучно. 
Эблинг Мис, красный от волнения, подскочил к Рэнду. 
- Неужели старик спятил? Он объявил не тот кризис! Вы вправдуготовили восстание? 
- Готовили, - ответил Рэнду, - но отложили перед лицом угрозы состороны Мула. 
Значит Мул - посторонний фактор, не предусмотренный планом Селдона?Что такое? 
Во внезапно наступившей ледяной тишине Байта обнаружила, чтостеклянный куб снова пуст. Свет погас и ток подогретого воздухапрекратился. 
Откуда-то донесся пронзительный вой сирены, и Рэнду едва слышнопроизнес: 
- Это налет! 
Эблинг Мис поднес к уху часы и крикнул: 
- Галактика! Часы стоят! Кто-нибудь может сказать, который час? 
Двадцать ушей прислушались к двадцати часам, и меньше, чем черездвадцать секунд стало ясно, что ни одни часы не идут. 
- Ну что ж, - сказал Мис с выражением покорности судьбе, - этозначит, что подача атомной энергии в Хранилище прекращена и флот Мулаатакует Термин. 
Высокий голос Индбура перекрыл шум: 
- Всем сесть! Мул находится в пятидесяти парсеках отсюда! 
- Он там был неделю назад! - закричал Мис. - А сейчас идет обстрелТермина! 
Байта почувствовала, как ее со всех сторон сдавливает какая-то сила.Ей стало больно дышать. 
Снаружи доносился шум собравшейся толпы. Распахнулись двери, и вХранилище вбежал человек. Индбур бросился ему навстречу. 
- Ваше превосходительство, - быстро заговорил вошедший, - транспорт исвязь в городе не работают. Поступило сообщение о том, что Десятый флотсдался. Корабли Мула стоят на границах атмосферы. Генеральный штаб... 
Индбур скорчился и упал на пол. В зале наступила тишина. Смолкла итолпа на улице. Все оцепенели от страха, холодного, как космос. 
Индбура подняли. Откуда-то появился стакан вина. Не открывая глаз,Индбур шевельнул губами, произнося слово "капитуляция" 
Байта поймала себя на том, что вот-вот заплачет - не от сожаления илиунижения, а от самого обыкновенного страха. Эблинг Мис дернул ее за рукав: 
- Пойдемте, голубушка! 
Она не двигалась, и Мис стащил ее со стула. 
- Пора уходить, - сказал он, - и музыканта своего заберите. 
Толстые губы ученого побледнели и дрожали. 
- Магнифико, - позвала Байта слабым голосом. 
Шут в ужасе вцепился в стул. Глаза у него были безумные. 
- Мул! - вскрикнул он. - Мул прилетел за мной! 
Шут ударил Байту по протянутой руке. Торан сунул ему под нос кулак, ишут упал в обморок. Торан взвалил его на плечо, как мешок, и понес. 
На следующий день уродливые, закопченные корабли Мула опустились напосадочные площадки Термина. Командующий оккупационным флотом пронесся попустой главной улице Терминус-Сити в наземной машине неизвестной в Фондеконструкции. Машины Фонда, использующие атомную энергию, стояли мертвые. 
Об оккупации было объявлено через двадцать четыре часа послевыступления Селдона перед бывшими правителями Фонда. Независимые торговыемиры отказались признать власть Мула и продолжали вооруженноесопротивление. Теперь все силы Мула были направлены против них. 
 
 

19. ПОИСКИ НАЧИНАЮТСЯ 
Одинокая планета Хэвен - единственная планета единственного в этомсекторе Галактики солнца, постепенно сползающего в межгалактическийвакуум, оказалась в осаде. 
С точки зрения военной науки это был неоспоримый факт, так как нарасстоянии двадцати парсеков от Хэвена к центру располагалось внешнеекольцо военных баз Мула. Через четыре месяца после капитуляции Терминасвязь Хэвена с другими торговыми мирами оборвалась, как паутина,перерезанная лезвием бритвы. Правда, почти все корабли Хэвена вернулисьдомой, и Хэвен оказался единственным очагом сопротивления. 
С точки зрения мирного населения Хэвена осада была не толькоочевидной, но и мучительной. Тяжело сознавать себя отрезанным от жизни. 
Байта брела по проходу между столами из молочно-белого пластика. Своеместо она отыскала автоматически. Взобралась на высокий табурет,машинально ответила на приветствия, которых почти не слышала, потерлауставшими руками уставшие глаза и потянулась за меню. 
У нее хватило времени определить, что чувство, возникшее у нее причтении списка хэвенских деликатесов, - это отвращение. Воспитанная наТермине, она не могла признать грибы съедобными. 
И тут Байта услышала, что рядом кто-то плачет. Она огляделась. До сихпор она лишь краем глаза замечала сидящую наискосок некрасивую, с круглымносом, блондинку Джадди. Сейчас Джадди плакала, кусая мокрый носовойплаток. Она изо всех сил старалась подавить рыдания, и от напряжения лицоее покрылось красными пятнами. Капюшон противорадиационного костюма былоткинут на спину, смотровое стекло упало в тарелку, да там и осталось. 
Байта присоединилась к трем девушкам, которые чередовались вбезуспешных попытках утешить Джадди, то хлопая ее по плечу, то гладя поголове. 
- Что случилось? - шепотом спросила Байта. 
- Не знаю, - осторожно ответила одна из утешительниц, пожав плечами. 
Потом, устыдившись своей скрытности, она отозвала Байту в сторону. 
- Наверное, у нее сегодня был трудный день. И о муже беспокоится. 
- Он ушел в дозор? 
- Да. 
Байта заглянула Джадди в лицо. 
- Почему ты не идешь домой, Джадди? - спросила она бодрым и деловымголосом. Джадди, ожидавшая очередной ласковой глупости, подняла голову ивзглянула на Байту чуть ли не с отвращением. 
- Я уже была наверху на этой неделе. 
- Значит, нужно выйти еще раз. Иначе на следующей неделе придетсявыходить три раза. Поэтому, если ты сейчас пойдешь домой, ты совершишьпатриотический поступок. Девочки, кто с ней работает? Проследите, чтобы спропуском было все в порядке. А ты, Джадди, сходи в уборную и смой с лицасливки. Живенько. 
Байта с печальным облегчением вернулась на свое место и сновапринялась изучать меню. Как заразительно плохое настроение. Стоит однойзаплакать, весь цех сойдет с ума. Байта выбрала наиболее съедобные блюда,нажала соответствующие кнопки на столе и опустила меню обратно в кармашек.Высокая темноволосая девушка, сидящая напротив, заметила: 
- Только и осталось, что плакать, правда? 
У нее были удивительно полные губы, которые почти не двигались, когдадевушка говорила. Байта заметила, что соседка подкрашивает уголки губтаким образом, чтобы создать впечатление постоянной полуулыбки. Байта незнала, как отвечать на этот провокационный вопрос, заданный с полуулыбкой,то ли нарисованной, то ли настоящей, и с хитрым взглядом из-под длинныхресниц. К ее великому облегчению, стол раздвинулся и снизу подали обед.Байта разорвала фольгу и нехотя ковыряла вилкой в тарелке, пока еда неостыла. 
- Мне кажется, Гелла, - сказала она, - что ты можешь найти себе болееполезное занятие, чем слезы. 
- Что правда, то правда, - ответила Гелла, - могу. 
Привычным и небрежным жестом она отправила окурок сигареты в атомныйдезинтегратор, и окурок исчез, не успев долететь до дна. 
- К примеру, - Гелла сцепила тонкие, холеные руки под подбородком, -можно было бы договориться с Мулом и прекратить всю эту чехарду. Правда,мне не на чем будет смываться отсюда, когда Мул придет к власти. 
Чистый лоб Байты не омрачился, а голос оставался ясным и спокойным. 
- Наверное, ни твой брат, ни твой муж не участвуют в вылазках? 
- Нет. И я не вижу смысла в том, чтобы жертвовать братьями и мужьямидругих женщин. 
- Если мы сдадимся, жертв будет больше. 
- Термин капитулировал и теперь живет спокойно. А наши мужчиныносятся в космосе и наживают себе новых и новых врагов. 
Байта пожала плечами и с милой улыбкой сказала: 
- По-моему, тебя больше беспокоит первое, - и уткнулась в тарелку. 
Никто из сидевших поблизости не потрудился ответить на циничноезаявление Геллы. В полной тишине Байта закончила обед и поспешно ушла,нажав на кнопку, по сигналу которой стол очистился для следующегопосетителя. 
- Кто это такая? - поинтересовалась у Геллы одна из девушек. 
Гелла поджала губы. 
- Племянница нашего координатора. Ты не знала? 
- Правда? - девушка стрельнула глазами Байте вслед. - Что она здесьделает? 
- Работает. Сейчас модно быть патриоткой. Все такие демократы, чтопросто тошнит. 
- Зачем ты так, Гелла? - сказала соседка Геллы справа. - Она ведь непользуется дядиным именем. 
Гелла смерила соседку презрительным взглядом и закурила новуюсигарету. 
Сидящая чуть поодаль большеглазая бухгалтерша увлеченно рассказывала: 
- ...говорят, что она была в Хранилище, прямо в Хранилище, когдаявлялся Селдон. Говорят, тогда случились беспорядки, у мэра был припадок.Вот-вот должен был приземлиться Мул, и она чудом спаслась. Говорят, ейпришлось прорываться через блокаду. Почему она до сих пор не написала обэтом книгу? Сейчас военные приключения имеют такой успех! А еще говорят,что она была на главной планете Мула, на Калгане, и... 
Зазвенел звонок: пора было уходить. Бухгалтерша продолжала тараторитьна ходу, а несколько слушательниц смотрели ей в рот и в нужных местахвосклицали: "Правда?!" 
Когда Байта вернулась домой, на улицах уже гасли огни, напоминаяизлишне увлекшимся работой, что пора спать. Торан встретил ее на пороге скуском хлеба в руках. 
- Где ты была? - спросил он с полным ртом. - Я тебя не дождался,половину ужина съел. А может, и больше, ты, пожалуйста, не обижайся. 
- Где твоя форма? Почему ты в гражданском? - удивленно спросила онавместо ответа. 
- Таков приказ, Бай. Рэнду заперся с Эблингом Мисом и о чем-то с нимдоговаривается. 
- А мне можно с тобой? - она с надеждой взглянула на мужа. 
Торан поцеловал ее и сказал: 
- Наверное, можно. Только это опасно. 
- Сейчас все опасно. 
- Верно. Мне велели послать за Магнифико. Наверное, его тоже нужнобудет взять с собой. 
- Значит, придется отменить его концерт на двигателестроительномзаводе. 
- Скорее всего. 
Байта прошла в комнату и села к столу, на котором стояли остаткиужина. Байта быстро разрезала сэндвичи надвое и сказала: 
- Жаль, если концерта не будет. Девочки так ждали. И сам Магнификотоже. Какой он все-таки чудной! 
- Он просто дразнит твои материнские инстинкты. Когда-нибудь у насбудет ребенок, и ты забудешь Магнифико. 
- Когда-нибудь мои материнские инстинкты не выдержат, и я тебе задам!- пригрозила Байта, увлеченно жуя сэндвич. 
Вдруг она отложила сэндвич и посерьезнела. 
- Тори! 
- Да? 
- Я сегодня была в муниципалитете, в отделе промышленности. Потому изадержалась. 
- Что ты там делала? 
- Понимаешь, - она замялась, - обстоятельства сложились так, что я немогу больше оставаться на заводе. Работницы совершенно деморализованы.Плачут на ровном месте. Притворяются больными, говорят ужасные вещи. Вмоем цехе производительность снизилась втрое по сравнению с тем временем,когда я пришла. Каждый день кто-нибудь не выходит на работу. 
- При чем тут отдел промышленности? 
- Я задала несколько вопросов, мне сказали, что таково положение делна всем Хэвене. Производительность труда падает, антиправительственныенастроения растут. Начальник отдела только пожимает плечами - после того,как я прождала его час в коридоре и попала к нему только потому, что яплемянница координатора, - и говорит, что ничего не может поделать. Мнепоказалось, что он ничего и не хочет делать. 
- Ну, это слишком! 
- А я говорю, он ничего не хочет делать, - рассердилась Байта. -Никто ничего не хочет делать. Я сама в отчаянии с тех пор, как нас покинулСелдон. И ты упал духом. 
- Допустим. 
- В таком настроении мы не сможем победить Мула, - яростно продолжалаона. - У нас есть оружие, но нет воли, и всякая борьба становитсябессмысленной. 
Торан никогда не видел Байту плачущей, да и сейчас она не плакала, нобыло в ее голосе что-то такое, отчего он положил ей руку на плечо ишепнул: 
- Не расстраивайся, малышка. Я все понимаю, но мы ничего... 
- Правильно, ничего не можем сделать. Все так говорят, и никто ничегоне делает, все сидят и ждут, пока Мул придет по их души. 
Байта доедала сэндвич, Торан стелил постель. На улице было совершеннотемно. 
Рэнду, назначенный на период войны координатором действий городовХэвена, попросил для себя комнату во втором этаже, из окна которой можнобыло бы смотреть на деревья и городские крыши. Вечером, когда гасли огни,город превращался в царство теней. Вот и сейчас, с наступлением темноты,Рэнду отвернулся от окна: ему был чужд символизм. 
Рэнду сказал Мису, которому в этот момент, казалось, не было дела нидо чего, кроме бокала, наполненного чем-то красным. 
- На Хэвене бытует поговорка о том, что если в городе гасят огни,значит, честным людям пора спать. 
- Когда вы в последний раз спали? 
- Давно. Простите, что и вам не даю. В последнее время ночь нравитсямне больше, чем день. Странно. Живя в подземелье, мы привыкли, что темнота- это сон. И я привык, а теперь отвыкаю... 
- Вы прячетесь, - тусклым голосом сказал Мис. - Днем вас окружаютлюди, они смотрят на вас с надеждой, и вам становится не по себе. А ночью,когда никого вокруг нет, вы вздыхаете свободно. 
- Значит, вы тоже это чувствуете? Как и стыд поражения? 
- Да, - не сразу ответил Эблинг Мис. - Это массовый психоз,нецензурный стадный страх. Галактика, Рэнду, чего вы ожидали? Вы воспиталицелую цивилизацию в идиотской слепой вере в то, что народный геройпрошлого все рассчитал и распланировал и позаботился о благополучномисходе каждого нецензурного дня их жизни. Это религия. Вы понимаете, чтоэто значит? 
- Нет. 
Мис не горел желанием читать лекцию. Впрочем, Эблинг и в лучшиевремена этим желанием не горел. Он покатал сигару между пальцами, помычали сказал: 
- У людей сложилась определенная вера, и, неожиданно потеряв ее, онилишились моральной опоры. Это приводит в лучшем случае к истерии,болезненному чувству неуверенности или, еще хуже, к помешательству илисамоубийству. 
Рэнду грыз ногти. 
- Иными словами, Селдон покинул нас, и мы лишились поддержки. И затриста лет мы так к ней привыкли, что самостоятельно шагу не можемступить. 
- Вот-вот. Несколько неуклюжее сравнение, но, в общем, подходящее. 
- А вы, Эблинг, еще способны ходить без поддержки? 
Психолог сделал глубокую затяжку и выпустил клуб дыма. 
- Хожу, хоть и со скрипом. По долгу службы еще не разучилсясамостоятельно думать. 
- Вы видите выход? 
- Пока нет, но он должен где-то быть. Может быть, Селдон не предвиделпоявление Мула. Возможно, он не гарантировал победу. Но и поражение он негарантировал, просто он вышел из игры, и мы должны продолжить ее сами.Мула можно победить. 
- Каким образом? 
- Единственным - ударить в его слабое место. Поверьте, Рэнду, Мул -не супермен. Если он будет побежден, это станет видно всем. Люди ничего онем не знают, и потому выдумывают легенды, одну страшнее другой. Говорят,что он мутант. Ну и что? Только для невежды мутант и супермен - одно и тоже. Однако, это далеко не так. Каждый день в Галактике рождаются миллионымутантов. Только у двух процентов мутации проявляются внешне. У девяноставосьми процентов они обнаруживаются лишь при помощи микроскопа илихимического анализа. Из тех, чьи мутации видны невооруженному глазу илиневооруженному уму, девяносто восемь или даже девяносто девять процентов -чудаки, над которыми смеются в цирке или трудятся в лаборатории. Многиеоказываются нежизнеспособными. Те немногие макромутанты, которым мутацияпошла на пользу, чаще всего - безобидные люди, в чем-то оригинальные, вчем-то нормальные, а в чем-то весьма посредственные. Вы меня понимаете,Рэнду? 
- Понимаю. Так что же Мул? 
- Допустим, Мул мутант, обладающий какими-то способностями, которыепозволяют ему легко завоевывать планеты. Но у него обязательно должны бытьнедостатки, которые мы должны обнаружить. Он не прятался бы от людей, еслибы его недостатки не были очевидными, и, возможно, роковыми. Если ондействительно мутант. 
- Может оказаться, что нет? 
- Конечно. Версия о мутации основана на догадках капитана Притчера.Он, в свою очередь, основывает свои предположения на показаниях людей,которые утверждают, что знали Мула - или того, кто мог им быть сопределенной степенью вероятности, - в младенчестве и раннем детстве. Этоне самое лучшее доказательство, тем более что Мул сам мог распространитьподобные слухи. Вы согласитесь, что репутация мутанта-супермена выгоднаМулу? 
- Любопытно. Когда это пришло вам в голову? 
- Только что, как один из возможных вариантов. Давайте, к примеру,предположим, что Мул открыл способ подавления ментальной энергии. Нашел жеон средство торможения ядерных реакций. Что тогда? Становится ясно, почемукапитулировал Термин и почему мы стоим на грани капитуляции. 
Рэнду погрузился в невеселые размышления. 
- Что вы получили из показаний его шута? - наконец спросил он. 
Теперь задумался Эблинг Мис. 
- Ничего, - сказал он. - Перед мэром накануне капитуляции япетушился, чтобы приободрить его, да и себя самого. Если бы математиказдесь что-то решала, я бы уже давно просчитал Мула. Он был бы у нас вруках. Я бы ответил и на некоторые другие вопросы. 
- Какие? 
- Вспомните. Мул громит флоты Фонда, но не может справиться с болееслабыми кораблями Независимых. Фонд пал под первым же ударом, аНезависимые до сих пор держатся. Впервые Мул применил депрессор силовогополя при Мнемоне. На него работал фактор неожиданности, сам по себедепрессор можно было нейтрализовать. И после он на оружие Независимых недействовал. А на корабли Фонда действовал - и на энергетику Термина.Почему? Наши знания не позволяют найти логическое объяснение. Значит, естьфакторы, которые нам неизвестны и которых поэтому мы не можем принять врасчет. 
- Предательство? 
- Бросьте! Это нецензурная чепуха, Рэнду! В Фонде не было ни одногочеловека, который бы не был уверен в победе. Каждый был готовпереметнуться на сторону победителя. 
Рэнду отвернулся и долго смотрел в темноту за окном. 
- А сейчас все уверены в поражении, пусть у Мула даже тысячанедостатков, пусть миллион. 
Он не оборачивался, но сгорбленная спина и беспокойные руки быликрасноречивее, чем глаза. 
- Нам легко удалось скрыться после скандала в Хранилище. Многим этоудалось бы так же легко, но очень немногие воспользовались этойвозможностью. Большинство не воспользовалось. С депрессором силового поляможно было бороться. Но никто не боролся, потому что это требовалоопределенного труда. Все корабли Фонда могли улететь на Хэвен или другиепланеты и продолжать сопротивление, но почему-то ни один не улетел. 
И фондовское подполье, на которое многие надеялись, бездействует. Мулоказался мудрым политиком. Он пообещал охранять собственность торговыхмагнатов Фонда, и они перешли на его сторону. 
- Плутократы всегда были против нас, - упрямо сказал Эблинг Мис. 
- И всегда власть была в их руках. Слушайте, Эблинг. У нас есть всеоснования предполагать, что многие Независимые оказались под влиянием Мулаили его оружия. По крайней мере десять из двадцати семи торговых мировперешли на сторону Мула. Еще десять колеблются. Даже на Хэвене есть люди,которым было бы неплохо, если бы Мул пришел к власти. Мне кажется, что управителя, предчувствующего свой политический крах, возникаетнепреодолимое искушение избавиться от политической власти, чтобы сохранитьэкономическую. 
- Вы думаете, что Хэвен не может бороться с Мулом? 
- Я думаю, что он не хочет, - Рэнду обернулся к психологу. - Мнекажется, что Хэвен жаждет сдаться. Поэтому я вас вызвал. Я думаю, вамлучше покинуть Хэвен. 
- Как! Уже? - удивленно воскликнул Эблинг Мис. 
Рэнду почувствовал ужасную усталость. 
- Эблинг, вы крупнейший психолог в Фонде. Конечно, вы не такоймастер, как Селдон, но лучшего у нас нет. Только вы можете сопротивлятьсяМулу. Здесь у вас ничего не получится. Вам нужно попасть в Империю, иличто там от нее осталось. 
- На Трантор? 
- Да. Это самый центр, там еще должна быть жизнь. Там у вас будетвозможность глубже изучить математическую психологию и просчитать, что науме у шута. Он полетит с вами. 
Мис сухо ответил: 
- Сомневаюсь, что он полетит со мной без вашей племянницы. 
- Я знаю. Именно поэтому с вами полетят Торан и Байта. Кроме того, ядам вам более важное задание. Триста лет назад Хари Селдон основал дваФонда: по одному в каждом конце Галактики. Вы должны найти второй Фонд. 
 
 
20. ЗАГОВОРЩИК 
Дворец мэра - бывший дворец бывшего мэра - мрачно чернел в темноте.Город притих, подавленный оккупацией и комендантским часом. В небепоблескивали одинокие звезды и разливался белый туман Млечного Пути. 
За триста лет Фонд превратился из предприятия группы ученых вогромную торговую империю, запустившую щупальца глубоко в Галактику, и заполгода скатился к положению скромной провинции. 
Капитан Хан Притчер отказывался это понимать. 
Мертвая тишина ночных улиц, затемненный дворец, в котором поселилисьзавоеватели, достаточно красноречиво свидетельствовали о крахе, но капитанПритчер отказывался верить. Он стоял между ограждениями дворца, держа подязыком миниатюрную атомную бомбу. 
Неподалеку шевельнулась тень, и капитан пригнул голову. 
- Сигнализация работает, как обычно, - раздался шепот. - Идите вас незаметят. 
Капитан нырнул в низкую арку и пошел по дорожке, вьющейся средифонтанов, в сад, ранее принадлежавший Индбуру. 
Четыре месяца прошли с того для в Хранилище, против котороговосставала память. Но незваные воспоминания все же приходили, чаще ночью ипо одному. 
То вставал перед глазами старый Селдон, снисходительно роняющийненужные слова, то вспоминался Индбур, лежащий в обмороке, то испуганнаятолпа у входа, собравшаяся, чтобы услышать "Капитуляция", то молодойчеловек по имени Торан, бегущий к боковой двери с полумертвым от страхашутом на плече. 
А потом вспоминалось, как не заводилась машина, как он проталкивалсясквозь толпу, потерявшую предводителя и бегущую прочь из города -неизвестно куда. Люди бежали к "крысиным норам", где были - когда-то -центры демократического подполья, которое за восемьдесят лет так ничего ине добилось. "Норы" оказались пустыми. 
А наутро над городом показались черные чужие корабли. Глядя, как онисадятся, капитан Притчер едва не задохнулся от сознания собственногобессилия. 
И все же он не сдавался. 
Месяц Притчер шел по планете пешком, преодолел две тысячи миль,отрастил бороду, оделся в форму рабочего гидропонного хозяйства, которогонашел мертвым у дороги, и наконец отыскал то, что осталось от подполья. 
Город назывался Ньютон. В жилом квартале, когда-то богатом, а теперьскатывающемся к запустению, капитан отыскал ничем не примечательный дом,дверь которого отворил крупный человек с маленькими глазами и большимикулаками, бугрившимися в карманах. 
- Я из Мирана, - пробормотал капитан. 
- Рановато вы в этом году, - ответил хозяин, как условлено. 
- Не раньше, чем в прошлом, - сказал капитан. 
Однако, хозяин не спешил его впустить. 
- Кто вы такой? - спросил он, по-прежнему стоя на пороге. 
- Разве вы не Лис? 
- Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? 
Капитан глубоко вздохнул и постарался ответить спокойно. 
- Я Хан Притчер, капитан флота, член подпольной демократическойпартии. Можно войти? 
Лис отступил в сторону. 
- Мое настоящее имя Орум Пэлли, - сказал он, протягивая капитануруку. 
Комната была скромной, везде порядок. В углу стоял аппарат для чтениякниг. Армейскому воображению капитана он показался либо замаскированнымбластером, либо наблюдательным устройством. Линза проектора смотрела прямов дверь и могла иметь дистанционное управление. 
Лис проследил взгляд бородатого гостя и улыбнулся. 
- Да! Так было во времена Индбура и его вампиров. Против Мула аппаратбессилен. Против Мула вообще нет средств. Хотите есть? 
Капитан сглотнул слюну и кивнул. 
- Тогда, если не возражаете, подождите минутку, - Лис достал избуфета две банки и поставил их на стол перед капитаном. - Держите на нихруку. Как нагреются - откроете. Автомат не работает. Даже на кухненевозможно забыть, что идет война, вернее, оккупация. 
Этот бодрый монолог хозяин произносил отнюдь не бодрым голосом, глазаего смотрели печально и задумчиво. Усевшись напротив капитана, он сказализменившимся тоном: 
- Вы знаете, что если вы мне чем-нибудь не понравитесь, от васостанется только прожженный стул? 
Капитан не ответил: он вскрывал банки. 
- Жаркое, - сказал Лис, - с едой сейчас туго. 
- Знаю, - ответил капитан и принялся за еду. 
- Я, кажется встречал вас раньше, - сказал Лис, - но не узнаю: бородамешает. 
- Месяц не брился, - начал было оправдываться капитан, но вдругвзорвался. - Что вам нужно? Я правильно назвал пароль и открыл подлинноеимя. Проверьте! 
Хозяин жестом прервал его. 
- Я верю, что вы Притчер. Верю, что член партии, но очень многиечлены партии, правильно назвавшие пароль, перешли на сторону Мула. ЗнаетеЛеввоу? 
- Слышал о нем. 
- Так вот, он сотрудничает с Мулом. 
- Как! Не может... 
- И тем не менее. А его называли "человек, который не сдается", -губы Лиса дрогнули, словно в улыбке, но в глазах улыбки не было. - И Вилигработает на Мула, и Гарр, и Нот. Почему бы и Притчеру не переметнуться кнему? 
Капитан покачал головой. 
- Они меня знают, - продолжал хозяин. - Нот как-то заходил. Поэтому,если вы не с ними, то вы еще в большей опасности. 
Доев, капитан спросил: 
- Если здесь нет организации, то, возможно, вы знаете, где она есть?Мэр сдался, а я продолжаю сопротивление. 
- Бродяжничать опасно, капитан. Жителям Фонда запрещено переезжать изгорода в город без специальных документов. Вам это известно. Необходимопостоянно иметь при себе удостоверение личности. У вас оно есть? Крометого, офицеры флота должны зарегистрироваться в ближайшем к месту ихжительства штабе оккупационных войск. Вы это сделали? 
- Не старайтесь меня запугать, - жестоко сказал капитан. - Я был наКалгане вскоре после того, как его занял Мул, и знаю, что Мул не оставилна свободе ни одного из офицеров бывшего диктатора. Ведь это потенциальныепредводители восстания. Наш собственный опыт показывает, что революция неможет быть успешной, если хотя бы часть армии не находится на ее стороне.Мул, очевидно, тоже это понимает. 
- Что делает ему честь, - заметил Лис. 
- Я знаю, на что иду. Я выбросил форму и отрастил бороду. Надеюсь,найдутся люди, которые поступили так же. 
- Вы женаты? 
- Вдовец. Детей нет. 
- Вам легче: не запугаешь. 
- Верно. 
- Позвольте дать вам совет. 
- Слушаю. 
- Я не знаю, какие у Мула цели, но вижу, что трудящихся он неущемляет, и даже наоборот. Промышленным рабочим повысили заработную плату,особенно в тех отраслях, которые связаны с производством атомного оружия. 
- В самом деле? Он готовится к новому походу? 
- Не знаю. Он хитер, как дьявол. Может быть, просто добиваетсяпопулярности у народа. Если сам Селдон его не раскусил, я и вовсе неберусь. На вас спецовка рабочего. Вы уже поняли, о чем я? 
- У меня нет рабочей квалификации. 
- Неужели в армии вы не изучали ядерную физику? 
- Изучал, конечно. 
- Этого достаточно. В нашем городе работает фирма Атом-Филд Беарингс,Инкорпорейтед. Дирекция прежняя. Им все равно, на кого работать.Придираться к вам не будут: им нужны люди. Выпишут документ, дадуткомнату. Идите хоть сейчас. 
Так капитан Притчер стал Ло Моро, рабочим цеха 45 в Атом-ФилдБеарингс, инкорпорейтед. Из агента разведки он превратился в заговорщика,и в этом амплуа оказался в саду Индбура. 
Капитан взглянул на радиометр. Прибор светился - нужно ждать. Бомбе,которую он держал во рту, осталось жить полчаса. Капитан осторожнопошевелил языком. 
Радиометр погас, и капитан двинулся вперед. До сих пор все проходилобез осложнений. 
Капитан отметил про себя, что жизнь атомной бомбы - это его жизнь; еесмерть - это его смерть и смерть Мула. 
Вершина четырехмесячной личной войны, начатой по выходе из Хранилища,так и не будет достигнута. 
Два месяца капитан Притчер носил свинцовый передник и закрывал щитомлицо, в строгом соответствии с правилами техники безопасности. Ондобросовестно работал, экономно тратил зарплату, по вечерам гулял насвежем воздухе и никогда не говорил о политике. 
Два месяца он не встречался с Лисом. 
И вот, однажды мимо его стола прошел человек. Из кармана его спецовкиторчал клочок бумаги с надписью "Лис". Человек бросил бумажку в атомнуюкамеру, и она, излучив несколько миллимикроджоулей, исчезла. 
Вечером капитан был в гостях у Лиса и играл в карты с двумямужчинами, одного из которых знал понаслышке, а другого - в лицо и поимени. 
За игрой они беседовали. 
- Это принципиальная ошибка, - сказал капитан. - Вы живете вчерашнимднем. Уже восемьдесят лет наша организация ждет благоприятногоисторического момента. Нас ослепила теория Селдона, одним из главныхпостулатов которой было пренебрежение ролью личности. Мы считали, чточеловек не может изменить ход истории, что он марионетка, послушная высшейсиле социальных и экономических тенденций общества. 
Капитан разобрался в своих картах и предложил: 
- Что, если мы убьем Мула? 
- Что нам это даст? - с явным неодобрением спросил сосед слева. 
- Видите ли, - сказал капитан, сбрасывая две карты, - дело не в нас,а в Муле. Вы правы в том, что жизнь одного человека для Галактики ничегоне значит. Если убить человека, она не перестанет вращаться. Но Мул нечеловек, он мутант. Он расстроил План Селдона, а это значит, еслизадуматься всерьез, что один человек - один мутант - опровергпсихоисторию. Если бы этого человека не было на свете, Фонд не был быразгромлен. Если он перестанет жить, Фонд возродится. 
Восемьдесят лет мы боролись с мэрами и торговцами мирными средствами.Давайте испробуем террор. 
- У вас есть план? - скептически спросил Лис. 
Капитан начал издалека. 
- Три месяца я провел в бесплодных размышлениях. Придя сюда, я нашелрешение в течение пяти минут, - он взглянул на круглолицего, розовощекогососеда справа. - Вы были камергером у мэра Индбура. Я не знал, что вы членподполья. 
- Я тоже не знал, что вы член организации. 
- По долгу службы вам приходилось проверять работу охраннойсигнализации. 
- Так. 
- В настоящее время дворец занимает Мул. 
- Так было объявлено. Должен заметить, что Мул - скромныйзавоеватель. Он не выступает с речами и не появляется перед народом поддругими предлогами. 
- Это не новость и к делу не относится. Мой дорогой экс-камергер, выто, что мне нужно. 
Карты были открыты, Лис собрал ставки и начал сдавать для новой игры. 
Бывший камергер, забирая свои карты, сказал: 
- Простите, капитан. Хотя я проверял систему сигнализации, я не знаю,как она работает. Проверка была чистой формальностью. 
- Я это предполагал. Однако, в вашем мозгу наверняка сохранилосьзрительное воспоминание о каких-то ее деталях и ваших действиях над ними.Его можно добыть с помощью психозонда. 
Румяное лицо камергера побледнело и осунулось, рука судорожно смялакарты. 
- Что вы сказали? 
- Не волнуйтесь, - жестко произнес капитан, - я умею им пользоваться.Вам грозит разве что трехдневное недомогание. Даже если случится что-тоболее серьезное - на войне, как на войне. 
Я знаю людей, которые по внешнему виду ручек управления определятдлины волн. Есть люди, которые могут изготовить мини-бомбу с часовыммеханизмом. Я доставлю ее к Мулу. 
Заговорщики склонились к столу. 
- Вечером назначенного дня, - продолжал капитан, - в городе,неподалеку от дворца, начнется драка. Не серьезная свалка, а так, дляшума. Лучше, если все участники свалки убегут от полиции. Пока полиция иохрана дворца будет ими заниматься... 
С этого вечера начались приготовления к диверсии, а капитан Притчеропустился еще на одну ступень общественной лестницы и из заговорщика сталтеррористом. 
И вот террорист капитан Притчер во дворце, весьма довольный своейпроницательностью. Он предвидел, что при столь изощренной системесигнализации во дворце охраны будет немного. Ее не было вовсе. 
Расположение комнат он помнил отлично. Бесшумно ступая, капитанподнимался по устланной коврами лестнице. Наверху он прижался к стене истал осматриваться. 
Напротив была закрытая дверь. За этой дверью должен находитьсямутант, победивший непобедимых. Капитан пришел рано: бомбе оставалось житьеще десять минут. 
Прошло пять минут. Ни один шорох не нарушил тишину. Мулу и вместе сним капитану Притчеру оставалось жить пять минут. 
Повинуясь внезапному внутреннему толчку, капитан шагнул вперед.Неудачи быть не может. Когда бомба взорвется, на воздух взлетит весьдворец. Мула не спасет ничто. Капитан хотел увидеть Мула, перед тем какони оба погибнут. 
Капитан дерзко забарабанил в дверь. 
Дверь открылась, и в коридор хлынул ослепительно яркий свет. 
Капитан невольно отшатнулся, но тотчас же овладел собой. В центремаленькой комнаты, у аквариума, стоял важный человек и приветливо смотрелна капитана. На нем был черный форменный костюм. Человек рассеяннопостукивал рукой по аквариуму, и длиннохвостые оранжевые и пунцовые рыбки,испуганные мельканием черного рукава, отчаянно носились туда-сюда. 
- Входите, капитан! - позвал человек. 
Капитану казалось, что бомба распухает у него во рту. Осталось меньшеминуты. 
Человек в форме сказал: 
- Выплюньте свою машину и освободите рот для беседы. Взрыва не будет. 
Прошла минута, и капитан, пьяным движением нагнув голову, выплюнул наладонь серебристый шарик. С яростью брошенный о стену, шарик отскочил,тонко звякнув и весело блеснув. 
Человек в форме пожал плечами. 
- Не стоит так огорчаться, капитан. Я не Мул. Вам придетсядовольствоваться наместником. 
- Как вы узнали? - пробормотал капитан хрипло. 
- Наша контрразведка работает эффективно. Я могу назвать всех членоввашей банды, пересказать все ваши планы. 
- Вы позволили делу зайти так далеко? 
- Почему бы и нет? Более того, я старался заманить вас сюда. Мы моглиарестовать вас еще на заводе в Ньютоне, но так лучше. Если бы вам в головуне пришел этот блестящий план, его предложил бы вам кто-нибудь из моихлюдей. В результате мы с вами присутствовали при весьма драматической и вто же время довольно забавной сцене. 
Взгляд капитана был жестким. 
- Надеюсь, спектакль окончен? 
- Что вы! Только начинается. Полно, капитан, садитесь. Героикуоставим дуракам, на которых она производит впечатление. Вы же, капитан,умный человек. По имеющимся у меня сведениям, вы первый в Фонде подостоинству оценили силу Мула. Мне известно, что вы наводили справки одетстве и юности Мула. Вы участвовали в похищении его шута, который покачто не найден. Кстати, за его поимку полагается вознаграждение. Вы былинам достойным противником, но Мул не из тех, кто боится сильногопротивника. Он превращает сильных противников в сильных союзников. 
- Ах, вот оно что! Ну, нет! 
- Да! Иначе к чему вся сегодняшняя комедия? Вы умный человек, тем неменее ваш заговор провалился. Его нельзя даже назвать заговором. Неужеливаша военная доктрина требует участия в битвах, заведомо обретенных напоражение? 
- Нужно быть уверенным, что дело безнадежно. 
- Ваше дело безнадежно, - заверил Притчера наместник. - Мул подчинилФонд и в дальнейшем будет использовать его как подспорье для решения болееважных задач. 
- Каких? 
- Для захвата всей Галактики. Для объединения всех миров в новуюимперию. Для осуществления, узколобый вы патриот, мечты Селдона семьюстамигодами раньше намеченного Селдоном срока. И вы можете нам в этом помочь. 
- Безусловно, могу, но, безусловно, не хочу. 
- Насколько я знаю, - рассуждал далее наместник, - только три издвадцати семи независимых торговых миров сопротивляются нам. Они непродержатся долго. С их падением сопротивление Фонда прекратится. Вы всееще упорствуете? 
- Да. 
- Жаль. Друг поневоле - плохой друг. А нам бы хотелось видеть в васхорошего друга. К сожалению, Мул сейчас далеко от Термина. Руководитвойсками. Однако, он поддерживает с нами постоянную связь и не заставитвас долго ждать. 
- Ждать чего? 
- Обращения. 
- У него ничего не выйдет, - отрезал капитан. 
- Выйдет. Он обратил даже меня. Вы не узнаете? Позвольте, вы были наКалгане, должны вспомнить. Я носил монокль, отороченный мехом красныйплащ, корону... 
Капитан разинул рот. 
- Вы бывший диктатор Калгана? 
- Вот именно. А теперь - наместник Мула. Как видите, он умеетубеждать. 
 
 

21. КОСМИЧЕСКАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ 
Они вышли за кольцо осады. Человечество еще не изобрело техники,которая обеспечила бы успешное патрулирование в бескрайних просторахкосмоса. У них был маленький корабль, искусный пилот, определенноевезение, и они вырвались. 
Торан твердой рукой направлял мятежный корабль от одной звезды кдругой и, оказавшись в соседстве с телом большой массы, посылал корабль вмучительный скачок. Зато на фоне звезд приборы противника не замечали его. 
Так беглецы миновали кольцо застав и мертвое пространство, в которомневозможна была связь. Торан перестал чувствовать себя отрезанным отжизни. 
Целую неделю по телевидению только и говорили, что об усилении властиМула в Фонде. Корабль Торана скачками несся от Периферии к центруГалактики. 
Как-то в зал управления заглянул Эблинг Мис. Торан нехотя оторвалсяот приборов. 
- Что случилось? - Торан увлек Миса в маленькую соседнюю каюту,которую Байта постепенно превратила в гостиную. 
- Пока не знаю, - покачал головой Мис, - подпевалы Мула объявилиспециальный выпуск новостей. Я подумал, что вы не откажетесь послушать. 
- Разумеется, нет. Где Байта? 
- В кухне: накрывает стол, составляет меню или занимается ещекакой-нибудь ерундой. 
Торан сел на кушетку, служившую Магнифико кроватью, и стал ждать.Специальные выпуски новостей всегда проходили одинаково. Звучала бравурнаямузыка, затем диктор масляным голосом читал новости. После утомительнойсводки незначительных событий гремели фанфары, и лишь тогда передавалисообщение, ради которого составлялся весь выпуск. 
Торан слушал молча. Мис что-то бормотал. 
Диктор тараторил, извергая круглые фразы и обтекаемые слова, закоторыми виделись расплавленные в космическом сражении корабли ирассеянные в пыль человеческие тела. 
- ...крейсерская эскадра под командованием генерал-лейтенанта Сэммыотбила у Исса вылазку осажденного противника, - лицо диктора с наиграннобеспристрастным выражением исчезло с экрана. 
По экрану разлилась космическая чернота и заметались тени кораблей.Диктор кричал сквозь беззвучный грохот смертельного боя. 
- ...наиболее захватывающим моментом боя был поединок тяжелогокрейсера "Кластер" с тремя кораблями противника... 
На экране возникло новое изображение. Огромный корабль испустил луч,один из атакующих кораблей осветился ответным гневным выстрелом и понессяна таран. "Кластер" рванулся в сторону и получил лишь скользящий удар, анападающий, завертевшись, отлетел прочь. 
Диктор ровным голосом дочитал, как был уничтожен последний корабль, иумолк. Другой диктор, так же бесстрастно, стал комментировать кадры бояпри Мнемоне. Для разнообразия слушателей угостили рассказом опреследовании отступающих кораблей Мнемона, видом разбомбленного города иизмученных пленных и заверили, что Мнемону уже недолго жить. 
Пауза. Фанфары. Литавры. 
По длинному коридору между плотными рядами солдат быстро шел человекв мундире государственного советника. 
Стояла гнетущая тишина. 
Наконец раздался голос, торжественный и суровый. 
- По приказу нашего правителя сообщаю, что планета Хэвен, до сих пороказывавшая сопротивление воле правителя, признала свое поражение. Внастоящий момент происходит высадка оккупационных войск на планету.Капитуляции Хэвена предшествовало слабое и потому недолгое сопротивление. 
Появился первый диктор и многозначительно намекнул, что слушателей,оставшихся у экранов, будут держать в курсе событий. Началась музыкальнаяпрограмма, и Эблинг Мис выключил аппарат. Торан поднялся и молча,пошатываясь, вышел. Психолог не стал его удерживать. 
Из кухни вышла Байта. Мис жестом велел ей говорить тише. 
- Хэвен капитулировал, - шепнул он. 
- Уже? - спросила Байта, округлив глаза и страдальчески сдвинувброви. 
- Почти без боя, - Мис проглотил комок. - Торану сейчас тяжело. Нестоит звать его к столу, ему нужно побыть одному. 
Байта глянула на дверь зала управления и упавшим голосом произнесла: 
- Хорошо... 
За столом Магнифико сидел тише воды, ниже травы. Он не ел, ничего неговорил, лишь смотрел прямо перед собой с выражением такого страха, что,казалось, на другие проявления жизнедеятельности в его хрупком теле неосталось сил. 
Эблинг Мис рассеянно мял ложечкой десерт. 
- Два торговых мира до сих пор борются, - хрипло сказал он. - Ониистекают кровью, задыхаются, но не сдаются. А на Хэвене, как и на самомТермине... 
- Что же произошло? 
Психолог пожал плечами. 
- Ответ на этот вопрос там же, где разгадка тайны Мула. Каждоенеобъяснимое происшествие - это новый толчок к пониманию природы егомогущества. Он без видимых усилий обезоружил флоты Фонда, а кораблиНезависимых до сих пор дерутся. Депрессор ядерных реакций - оружие толькопротив Фонда, против Независимых он бессилен. Я столько раз произносил этислова, что, кажется, натер мозоль на языке. 
- Рэнду предположил, - продолжал Мис, сдвинув седые брови, - что Мулвооружен депрессором воли. Должно быть, это оружие поработало на Хэвене.Почему же его не применили против Исса и Мнемона? Они дерутся такотчаянно, что Мулу пришлось усилить свой флот кораблями Фонда. Да, да - яобратил на это внимание, когда смотрел новости. 
- Сначала Фонд, затем Хэвен, - прошептала Байта. - Беда идет за намипо пятам, но не догоняет. Мы всегда на шаг впереди. Успеем ли в следующийраз? 
Эблинг Мис не услышал: он размышлял вслух. 
- Теперь еще одна загадка, еще одна... Помните, Байта, выпускновостей, в котором говорилось, что бежавший шут Мула не обнаружен наТермине? Высказывалось предположение, что он бежал на Хэвен или был увезентуда первоначальными похитителями. 
Он что-то значит для Мула, до сих пор значит, только я не могупонять, что именно. Должно быть, Магнифико знает о Муле что-то чрезвычайноважное. Я уверен. 
Магнифико еще больше побледнел и, запинаясь, возразил: 
- Сир... мой господин и повелитель, я клянусь, что не в силахоправдать ваших ожиданий. Я рассказал вам все, что знал, а ваш зонд изъялиз моего жалкого разума то, что я знал, сам того не зная. 
- Знаю... знаю... Это что-то тонкое и неуловимое; настолько тонкое,что ни ты, ни я не смогли определить, что это такое. Но я должен этопонять - ради Исса и Мнемона, потому что если они погибнут, мы останемсяодни. Мы будем последними осколками независимого Фонда. 
Корабль уже в центре Галактики. Мириады звезд собираются в скопления,необходимо учитывать влияние их гравитационных полей, способных изменитьнаправление скачка. 
Торан понял это, оказавшись после очередного скачка в гравитационномполе и зловещем свете красного гиганта. Гигант, словно обрадовавшисьнеожиданной добыче, стал притягивать корабль. Торан провел у пультадвенадцать бессонных отчаянных часов и едва вырвался. 
После этого случая он часами просиживал над картами и расчетами.Спутники дружно помогали Торану. Байта намечала маршруты. Эблинг Миспроверял вычисления. Даже Магнифико усадили за счетную машину. Он оченьбыстро освоил работу и прекрасно с ней справлялся, получая от нее массуудовольствия. 
Прошел почти месяц, и Байта, взглянув на траекторию полета корабля,выстроенную в трехмерной модели Галактики и заблудившуюся где-то наполпути к центру, с улыбкой произнесла: 
- Наконец-то я поняла, на что она похожа! На десятифутового дождевогочервя с несварением желудка в тяжелой форме. Еще немного, и ты привезешьнас обратно на Хэвен. 
- И привезу, - пробурчал Торан, яростно шурша картой, - если ты идальше будешь говорить под руку. 
- Лучше не надо. Поехали дальше, только по прямой. Навернякасуществует прямой путь. 
- Где-то в космосе он, может быть, и существует, а в моей карте,купленной за полкредита, его нет. Если ты хочешь, чтобы я искал его сам,методом проб и ошибок, приготовься торчать в космосе пятьсот лет, тупица.И кроме того, на прямых дорогах всегда полно кораблей. Я не могу толкатьсяв толпе! 
- Не ори и не изображай оскорбленную добродетель, - она вцепилась емув волосы. 
- О-о-й! Пусти! - застонал он и, схватив ее за руки, дернул вниз. 
Торан, Байта и стул спутались в клубок и покатились по полу. Первымвышел из игры стул, а Торан и Байта еще долго, хохоча, тузили друг друга. 
Тяжело дыша, вбежал Магнифико. Торан вскочил. 
- Что случилось? 
Шут был вне себя от испуга. Нос его побледнел и заострился. 
- Сэр, приборы ведут себя странно. Сознавая свое невежество, я ничегоне трогал... 
Торан был уже в зале управления. 
- Разбуди Эблинга Миса, - приказал он, - и приведи его сюда. 
Байта, расчесывая пальцами волосы, остановилась в дверях. 
- Нас засекли, - сказал ей Торан. 
- Засекли? - руки Байты беспомощно опустились. - Кто? 
- Одной Галактике известно, - пробормотал Торан, - но я думаю,бластерами они пользоваться не умеют. 
Он сел за пульт и стал передавать в космос идентификационный кодкорабля. 
Вошел Мис, одной рукой протирая заспанные глаза, а другой придерживаяполу халата. Со спокойствием человека, которому больше не на чтонадеяться, Торан сообщил: 
- Мы нарушили границы какого-то королевства под названием АвтархияФилиа. 
- Впервые слышу, - сказал Мис. 
- Я тоже, - подхватил Торан, - но пограничные корабли нас услышали,задержали, и я не знаю, что с нами будет дальше. 
На борт корабля поднялся капитан пограничного корабля с шестьювооруженными солдатами. Он был невысок, худ и плешив. Он уселся на стул,сухо кашлянул и открыл принесенную под мышкой папку. 
- Предъявите документы и путевое предписание. 
- У нас их нет, - сказал Торан. 
- Вот как, нет? - он поднес к губам пристегнутый к поясу микрофон ибыстро проговорил. - Трое мужчин и одна женщина. Документов нет, - исделал соответствующую запись в папке. 
- Откуда вы? 
- С Сайвенны, - ответил Торан. 
- Где это? 
- Сто тысяч парсеков на восемьдесят градусов к западу от Трантора исорок градусов... 
- Достаточно, достаточно! - Торан увидел, как капитан в графе "Откудаприбыл" пишет "Периферия". 
- Куда направляетесь? - продолжал пограничник. 
- В сектор Трантора. 
- Цель? 
- Частная поездка. 
- Груз? 
- Груза нет. 
- Хм... Это мы проверим, - он сделал знак солдатам и двое приступилик проверке. 
Торан не стал им мешать. 
- Что привело вас на территорию Филии? - спросил пограничник,окидывая Торана недобрым взглядом. 
- Мы не знали, что это ваша территория. У меня недостаточно подробнаякарта. 
- Вам придется заплатить за это сто кредитов, а кроме того, въезднуюпошлину и тому подобное. 
Капитан снова заговорил в микрофон, потом долго слушал и, наконец,обратился к Торану. 
- Вы разбираетесь в ядерной энергетике? 
- Немного, - осторожно ответил Торан. 
- Да-а? - капитан захлопнул папку и добавил. - Люди с Периферииизвестны познаниями в ядерной энергетике. Наденьте костюм и следуйте замной. 
- Что вы собираетесь с ним делать? - выступила вперед Байта. 
Торан мягко отодвинул ее и холодно спросил: 
- Куда я должен идти? 
- На наш корабль. У нас не в порядке двигатель. Он пойдет с вами. 
Речь шла о Магнифико, который в удивленном испуге раскрыл глаза. 
- Он-то здесь при чем? - возмутился Торан. 
- По имеющимся у нас сведениям, - холодно ответил капитан, - в этомрайоне действует банда пиратов. Этот человек подходит под описание одногоиз бандитов. Нам необходимо провести опознание. 
Торан поколебался, но шесть бластеров - весьма убедительный аргумент,и он полез в шкаф за костюмами. 
Через час, в машинном отделении филианского корабля, Торан невыдержал: 
- Двигатель в полном порядке. И шины, и L - образные трубки исправны,реакция идет нормально. Кто здесь главный? 
- Я, - ответил инженер. 
- Проводите меня к капитану. 
- Инженер отвел Торана на этаж, где жили офицеры, и оставил в теснойкомнате, в которой сидел полусонный лейтенант. 
- Где мой товарищ? - спросил Торан. 
- Подождите, пожалуйста, - ответил лейтенант. 
Через пятнадцать минут привели Магнифико. 
- Что тебе делали? - нетерпеливо спросил Торан. 
- Ничего. Абсолютно ничего, - Магнифико медленно покачал головой. 
Филиа удовлетворилась двумястами пятьюдесятью кредитами, взыскав,кроме всего прочего, плату за срочность решения дела, и торговый корабльснова был в открытом космосе. 
Байта с вымученным смехом сказала: 
- Где же эскорт? Мы не заслужили даже пинка через границу? 
- Неужели ты поверила, что нас в самом деле задержали на границе, -мрачно проговорил Торан. - Никакой Филией здесь и не пахнет. Идите сюда. 
Эблинг Мис и Байта придвинулись к нему. 
- Это был корабль Фонда, а на нем - люди Мула. 
Мис нагнулся за упавшей сигарой. 
- Здесь? - спросил он. - На расстоянии тридцати тысяч парсеков отФонда? 
- Ну и что? Кто мешал им прилететь сюда? Мис, поверьте, я могуопределить, кому принадлежит корабль. Я осматривал двигатель, этого мнебыло достаточно. Ручаюсь, что и двигатель, и корабль построены в Фонде. 
- Как они могли сюда попасть, - принялась рассуждать Байта. - Каковавероятность случайной встречи кораблей в космосе? 
- При чем здесь вероятность, - горячился Торан, - нас простопреследовали. 
- Преследовали? - присвистнула Байта. - Через гиперпространство? 
- Это вполне возможно, - вмешался Эблинг Мис, - если иметь хорошийкорабль и хорошего пилота. 
- Тем более, что я не маскировал след, - подхватил Торан. - Даже внейтральном полете несся на предскачковой скорости. Нас нашел бы слепой. 
- Черта с два! - крикнула Байта. - Ты прыгал вкривь и вкось и даженазад. Разве можно разобраться в такой путанице следов! 
- Мы тратим время, - повысил голос Торан. - Это был корабль Фонда, ана нем - люди Мула, которые нас остановили и обыскали. Они допрашивалиМагнифико, а меня взяли заложником, чтобы вы сидели тихо, даже если очем-то догадывались. И сейчас я их сожгу. 
- Успокойтесь! - Мис схватил его за руку. - Собираетесь пожертвоватьнами ради того, чтобы уничтожить один корабль, неизвестно даже, вражескийли. Подумайте, зачем Мулу гнаться за нами по всей проклятой Галактике;чтобы остановить нас, обыскать и отпустить? 
- Ему хочется знать, куда мы летим. 
- В таком случае, к чему нас останавливать? 
- Отпустите меня, Эблинг, не то я вас ударю. 
Магнифико, с дрожащими от возбуждения ноздрями, крикнул со своегоизлюбленного места на спинке стула: 
- Прошу покорно простить меня за невежливость, но мой бедный разумвдруг посетила странная мысль. 
Байта ожидала от Торана досадливого ответа или жеста и потомусхватила его за руку с другой стороны. 
- Говори, Магнифико. Мы все тебя внимательно слушаем. 
- Находясь на чужом корабле, я был ослеплен, оглушен и всецелопоглощен охватившим меня страхом. Я не помню толком, что со мнойпроисходило. На меня смотрели какие-то люди, спрашивали меня о чем-то иговорили что-то непонятное. И вдруг - словно луч солнца озарил мой разум.Я увидел знакомое лицо. Я запомнил этот проблеск, и сейчас он мне кажетсядаже ярче, чем тогда. 
- Кто это был? - спросил Торан. 
- Капитан, который был с нами, когда вы спасли меня от рабства.Очевидно, Магнифико намеревался произвести сенсацию, потому что, когда емуэто удалось, в тени его огромного носа родилась широкая самодовольнаяулыбка. 
- Капитан Хан Притчер? - строго спросил Мис. - Ты в этом уверен?Твердо уверен? 
- Сир, я клянусь, - шут положил прозрачную ладонь на узкую грудь. - Яготов поклясться в этом перед самим Мулом, пусть даже он употребит всюсвою силу, чтобы опровергнуть мои слова. 
- Зачем же он нас задержал? - произнесла Байта в недоумении. 
- Я объясню, моя госпожа, - с готовностью ответил шут. - Объяснениепришло в мой бедный разум так внезапно, как будто его послал мне сам ДухГалактики. 
Торан хотел было возразить, но шут не дал ему говорить. Повысивголос, Магнифико обращался исключительно к Байте. 
- Моя госпожа, представь, что капитан, как и мы, бежал в одинокомкорабле с какой-то тайной целью. Представь, что он столкнулся с нами вкосмосе. Разумеется, он заподозрил, что мы следили и гнались за ним всеэто время. Неудивительно, что он разыграл такой спектакль. 
- Зачем он повел нас на свой корабль? - спросил Торан. - Что-то здесьне сходится. 
- Почему же; напротив, сходится! - с новым воодушевлением закричалшут. - Капитан послал к нам подчиненного, который не знал нас в лицо, нопередал описание нашей внешности в микрофон. Услышав описание моейвнешности, капитан удивился, потому что в Галактике найдется немногоравных мне по худобе и ничтожности. Он потребовал меня на корабль, и япослужил всем остальным как бы паспортом. 
- И капитан отпустил нас, даже не поздоровавшись? 
- Мы ничего не знаем о цели его пребывания здесь. Возможно, степеньсекретности задания, с которым летел капитан, такова, что,удостоверившись, что мы не враги, он не имел права нам открываться. Этомогло сорвать все его планы. 
- Не упрямься, Тори, - медленно произнесла Байта. - Это наиболееправдоподобное объяснение происшедшего. 
- Вполне правдоподобное, - поддержал ее Мис. 
Торан подчинился большинству, но сохранил в душе сомнение. Что-то вслишком гладкой истории шута ему не нравилось. Что-то было не так. Однако,гнев его утих, и Торан, оправдываясь, прошептал: 
- Мне так хотелось подстрелить хоть один корабль Мула... - и,потемнев лицом, уставился в пол. 
Он переживал падение Хэвена. 
 
 

22. СМЕРТЬ НА НЕОТРАНТОРЕ 
 
Неотрантор, бывш. Деликасс - небольшая планета, 
на которой располагалась резиденция последней 
династии правителей Первой Империи. Это была 
призрачная столица призрачной империи; мы упомянули 
ее лишь ради исторической точности. При первом 
императоре неотранторской династии... 
Галактическая Энциклопедия. 

Планета называлась Неотрантор. Новый Трантор! На этом сходствопланеты с великим тезкой кончалось. На расстоянии двух парсеков все ещесветило солнце Старого Трантора, и столица Галактической Империи все ещесовершала свой извечный путь по орбите. 
На Старом Транторе даже жили люди. Не много - всего сто миллионов,тогда как полвека назад планету заселяли сорок миллиардов. Огромный мир изстали и стекла лежал в руинах. В стенах опустевших небоскребов зияли дыры,прожженные бластерами - память о Великом Погроме, случившемся сорок летназад. 
Как странно: мир, который две тысячи лет был центром Галактики, мир,который правил бесконечным космосом и был домом правителям и чиновникам,чьи капризы выполнялись на расстоянии тысяч парсеков от столицы, этот мирумер за месяц. Невероятно: мир, не тронутый завоевательными войнамипервого тысячелетия; гражданскими войнами и дворцовыми переворотамивторого, лежит в руинах. Сердце Галактики превратилось в живой труп. Какстранно и печально! 
Пройдет еще не одно столетие, прежде чем это творение рукчеловеческих рассыплется в пыль. И сейчас этот металл, эта мощьбездействует лишь потому, что у людей недостает сил привести ее вдвижение. 
Миллионы, оставшиеся после гибели миллиардов, разорвали железныеодежды планеты и открыли землю, тысячу лет не видевшую солнечного света.Окруженные механическими исполнителями всех видов работы, освобожденныечудесами техники от произвола природы, люди возвратились к земле. Наместах транспортных развязок росли пшеница и кукуруза, у подножийнебоскребов паслись овцы. 
Но еще существовал Неотрантор, о котором никто не знал, пока туда,как в последнее пристанище, не бежала от Великого Погрома испуганная семьяимператора. Там Император пережидал восстание, а когда волнения улеглись,там и остался. 
А в его власти осталось двадцать сельскохозяйственных миров. 
Император Галактики, Повелитель Вселенной Дагоберт IХ правилдвадцатью мирами, населенными непокорными землевладельцами и угрюмымикрестьянами. В тот проклятый день, когда Дагоберт IХ приехал с отцом наНеотрантор, ему было двадцать пять. В памяти императора жил образ прежнейИмперии, славной и могучей, а его сын, которому предстоит быть Дагобертом,родился на Неотранторе. 
Он не знал другой Вселенной, кроме двадцати миров. 
Воздушная открытая машина Джорда Коммазона по праву считалась самымшикарным средством передвижения на всем Неотранторе. Не только потому, чтоКоммазон был самым крупным землевладельцем на Неотранторе, но еще ипотому, что когда-то он был компаньоном и злым гением молодого принцакороны, боявшегося и тихо ненавидевшего стареющего Императора, а теперьстал компаньоном и по-прежнему злым гением стареющего принца короны,которого боялся и тихо ненавидел старый император. 
Джорд Коммазон из своей машины в перламутровой, отделанной золотом илюметроном обшивке обозревал свои владения: поля волнующейся пшеницы,уборочные машины, домики арендаторов - и обдумывал дела. 
Шофер, сгорбленный и усохший, выруливал против ветра и улыбался. 
Джорд Коммазон заговорил, прямо в ветер, уносивший слова в небо. 
- Помнишь, что я говорил тебе, Инчни? 
Седые тонкие волосы Инчни шевелились на ветру. Он улыбнулся, словноутаивая какой-то секрет от себя самого, и губы его вытянулись в ниточку, авертикальные морщины глубже прорезали щеки. 
- Помню, сэр. Я как раз об этом думал, - прошелестел шофер. 
- Что ты надумал, Инчни? - вопрос звучал нетерпеливо. 
Инчни не забыл, что на старом Транторе был молодым, красивым изнатным. Он помнил, что на Неотранторе он безобразный старик, живущиймилостью Джорда Коммазона. Инчни тихо вздохнул и прошептал: 
- Гости из Фонда, сэр, - неплохая вещь, особенно если учесть, что уних всего один корабль и один боеспособный мужчина. Можно сказать, что ониполезная вещь, сэр. 
- Полезная? - протянул Коммазон. - Возможно. Однако, они волшебники имогут обладать сверхъестественной силой. 
- Вот еще! - фыркнул Инчни. - Расстояние искажает действительность.Фонд - всего лишь мир. Его жители - всего лишь люди. Если в них стрелять,они умирают. 
Внизу блестящей лентой вилась река. Инчни выровнял машину по курсу иснова зашелестел: 
- А эти убежали от другого человека, при упоминании о котором дрожитвся Периферия, ведь так? 
- Ты что-то знаешь об этом? - с неожиданной подозрительностью спросилКоммазон. 
- Не знаю, сэр, - улыбка исчезла с лица шофера. - Просто так спросил. 
Землевладелец, немного поколебавшись, сказал напрямик и грубо: 
- Ты никогда ничего не спрашиваешь просто так. Тебе когда-нибудьоторвут голову за настырность. Так и быть, расскажу. Этого человеканазывают Мулом, один из его подданных был здесь несколько месяцев назад сделовым визитом. Сейчас я жду другого посланца для... окончательногорешения дела. 
- А эти путешественники, не те ли они, кого вы ждете? 
- У них нет положенных документов. 
- Сообщали, что Фонд оккупирован... 
- Я тебе этого не говорил. 
- Это официальное сообщение, - холодно продолжал Инчни, - и если оноверно, эти люди могут оказаться беженцами, которых можно выдать человекуМула в знак дружбы к нему. 
- Да? - Коммазон сомневался. 
- Сэр, известно, что друг завоевателя - его последняя жертва, а намнеобходимо принять какие-то меры самозащиты. У нас есть психозонд, а у них- четыре фондовских головы. Мы имеем шанс узнать и о Фонде, и о Муле многополезного. Может быть, после этого дружба Мула не будет нам столь дорога. 
Коммазон, нежась в слабом ветерке, вернулся к своей первой мысли. 
- Что, если не верить сообщениям и предположить, что Фонд неоккупирован. Когда-то Фонду предрекали непобедимость. 
- Эпоха пророков прошла, сэр. 
- Все-таки, Инчни, что если Фонд не оккупирован? Подумай! Правда, Мулмне обещал... - он понял, что сказал лишнее и принялся заглаживать промах.- То есть, хвастался. Но похвальба - одно, а победа - другое. 
Инчни беззвучно засмеялся. 
- Вы правы, сэр: не всегда слова и дела - одно и то же. Только оченьуж отдаленная угроза этот ваш Фонд, расположенный на краю Галактики. 
- Есть еще принц, - почти неслышно пробормотал Коммазон. 
- Он тоже ведет переговоры с Мулом, сэр? 
Коммазону не удалось скрыть самодовольную улыбку. 
- Не так активно и успешно, как я, но становится все болеераздражительным и несдержанным. Можно подумать, что в него вселился демон.Если я захвачу этих людей, а он решит забрать их себе для собственных нужд- надо отдать ему должное: он не лишен некоторой проницательности - я неготов с ним ссориться, - землевладелец нахмурился и его тяжелые щекиобвисли от огорчения. 
- Вчера я мельком видел чужестранцев, - небрежно сказал седой шофер.- Мое внимание привлекла женщина: у нее необычная внешность. Решительнаямужская походка и удивительно бледная кожа, контрастирующая с чернотойволос. В голосе шофера прозвучала неожиданная теплота, и Коммазонобернулся к нему с удивлением. 
- Никакая проницательность не откажется от разумного компромисса, -продолжал Инчни. - Принц отдаст вам всех мужчин, если вы оставите емуженщину. 
Лицо Коммазона просветлело. 
- Вот это мысль! Вот это идея! Поворачивай назад, Инчни! Если всеполучится, как задумано, мы обсудим вопрос твоей свободы, Инчни. 
Дома, обнаружив на рабочем столе в кабинете капсулу с секретнымсообщением, Коммазон испытал чувство, близкое к суеверному страху.Сообщение было передано на длине волны, известной лишь немногим. Прочитавего, Коммазон широко улыбнулся: Фонд действительно пал, а человек Муланаправлялся на Неотрантор. 
Туманное представление Байты об императорском дворце несоответствовало действительности, и, увидев настоящий дворец, она вглубине души почувствовала разочарование. Комната была тесная, отнюдь нероскошная, даже скромная. Императорский дворец был скромнее резиденциимэра на Термине, а Дагоберт IХ... 
Байта составила для себя определенное мнение о том, каким должен бытьимператор. По ее представлению, император не должен напоминать чьего-тодоброго дедушку. Он не должен быть худым, бледным и увядшим. И самоеглавное, император не должен подавать чай своим гостям и беспокоиться обих удобстве. 
А Дагоберт IХ делал все, чего делать не полагалось. 
Похохатывая, он наливал чай в чашку, которую Байта держала воцепеневшей руке. 
- Что вы, голубушка, это для меня удовольствие. Мне надоелипридворные церемонии. А сколько лет у меня не было гостей из дальнихпровинций! Я стар, и этими делами ведает мой сын. Вы не знакомы с моимсыном? Милый мальчик. Возможно, несколько упрям, но он еще молод. Хотитеароматную капсулу? Нет? 
- Ваше императорское Величество, - начал Торан. 
- Да? 
- Ваше величество, мы не хотим быть вам в тягость... 
- Полно, вы мне не в тягость. Вечером будет официальный прием, а дотех пор можно наслаждаться свободой. Постойте, забыл, откуда вы? Как давноу нас не было официального приема! Вы сказали, что вы из провинцииАнакреон? 
- Мы из Фонда, Ваше Императорское Величество. 
- Да-да, из Фонда, я вспомнил. Даже нашел на карте. Это в провинцииАнакреон. Я там никогда не был. И в последнее время не получал сообщенийот вице-короля провинции. Как там дела? - беспокойно спросил император. 
- Сир, - пробормотал Торан, - у меня нет жалоб. 
- Похвально. Вице-король также достоин одобрения. 
Торан беспомощно взглянул на Эблинга Миса, тот напористо заговорил: 
- Сир, нам сказали, что для посещения библиотеки Императорскогоуниверситета на Транторе требуется ваше разрешение. 
- На Транторе? - переспросил Император без гнева. - На Транторе? Ах,Трантор! Вспомнил. Мечтаю вернуться туда с армадой кораблей. Вы будете сомной. Вместе мы одолеем мятежника Джилмера. Вместе возродим Империю! 
Его сутулая спина распрямилась, голос набрал силу, взгляд намгновение стал жестким. Потом воодушевление императора прошло, и он тихосказал: 
- Ба-а, Джилмер умер - я вспомнил. Да, да, Джилмер умер. Транторумер... что-то я хотел сказать... так откуда вы? 
Магнифико шепнул Байте: 
- Неужели это император? Я думал, что императоры мудрее и сильнеепростых людей. 
Байта сделала ему знак замолчать. 
- Если Ваше Императорское Величество подпишет нам разрешение посетитьТрантор, - сказала она, - он сделает неоценимый вклад в наше общее дело. 
- На Трантор? - Император снова не понимал, чего от него хотят. 
- Сир, вице-король Анакреона, от имени которого мы говорим, велелпередать вам, что Джилмер жив. 
- Жив! Жив! - взревел Дагоберт. - Где он? Мы пойдем на него войной! 
- Ваше Величество, это неизвестно. Мы пока ничего не можем сказать оместе его пребывания. Вице-король прислал нас лишь сообщить, что он жив.Только оказавшись на Транторе, мы сможем его найти. А тогда... 
- Да, да, Джилмера нужно найти, - старый император пошарил по стене инакрыл дрожащим пальцем фотоэлемент. 
Ответа не последовало, и император пробормотал: 
- Слуги заставляют долго ждать. А мне некогда. 
Император нацарапал что-то на чистом листе бумаги, поставив внизувитиеватое "Д". 
- Джилмер еще почувствует силу своего Императора, - сказал он. - Такоткуда вы? Из Анакреона? Что там творится? Уважает ли народ своегоимператора? 
Байта сказала, вынимая бумагу из слабых пальцев императора: 
- Ваше Императорское Величество пользуется любовью и уважениемнарода. Народу известно, что Император заботится о нем. 
- Надо бы посетить добрый народ Анакреона, но доктор говорит... Непомню, что он говорит, но... - он окинул гостей острым взглядом. - Вычто-то сказали о Джилмере? 
- Нет, Ваше Императорское Величество. 
- Он не продвинется дальше. Возвращайтесь на родину и передайте этовашему народу. Трантор выстоит! Мой отец возглавляет флот, а этот мятежныйнегодяй Джилмер замерзнет в космосе со своими жалкими кораблями. 
Император упал в кресло, и снова взгляд его стал пустым. 
- Что я говорил? 
Торан поднялся с места и низко поклонился. 
- Ваше Величество, вы были к нам очень добры, но время аудиенцииистекает. 
На минуту Дагоберт IХ стал настоящим императором. Он поднялся,выпрямился и стоял так, пока его посетители по одному пятились к выходу. 
А там их окружили двадцать вооруженных солдат. 
Прозвучал выстрел. 
Байта пришла в сознание не сразу, но без вопроса "Где я?" Она яснопомнила странного старика, называвшего себя императором и людей, ожидавшихза дверью. Болели суставы, значит, стреляли из парализатора. Не открываяглаз, Байта стала изо всех сил прислушиваться к звучащей неподалекубеседе. 
Говорили двое мужчин. Один медленно и вкрадчиво, с робостью,запрятанной глубоко под настойчивостью. Второй говорил резко и истерично,как пьяный, длинными фразами. Слов Байта не различала. "Пьяный" голос былгромче. Байта напряглась и разобрала конец фразы: 
- ...Этот старый безумец, наверное, никогда не умрет. Он мне надоел,он меня измучил. Когда же, наконец, Коммазон? Я тоже старею. 
- Ваше высочество, давайте сначала посмотрим, какую пользу можноизвлечь из этих людей. Может быть, от них мы получим более мощный источниксилы, чем смерть вашего отца. 
Пьяный голос перешел в слюнявый шепот. Байта услышала только слово"женщина", а потом заговорил второй, вкрадчиво, со смешком и немногопокровительственно: 
- Дагоберт, вы не стареете. Лгут те, кто говорит, что вам уже недвадцать пять. 
Оба засмеялись, а Байта похолодела. "Дагоберт" - "Ваше высочество", астарый Император говорил о своем упрямом сыне. Она поняла, о чем онишептались... Разве такое случается с людьми в действительности? 
Голос Торана произнес несколько ругательств подряд. Она открыла глазаи встретила взгляд Торана, в котором отразилось облегчение. 
- Вы ответите перед самим императором за этот бандитизм, - яростнокрикнул Торан. - Освободите нас! 
Тут Байта обнаружила, что ее запястья и лодыжки прижаты к стене и кполу силовым полем. 
На крик пришел обладатель пьяного голоса. У него было заметноебрюшко, напудренные щеки и редеющие волосы. Остроконечная шляпа былаукрашена ярким пером, а костюм оторочен серебряными галунами. 
Он с издевкой фыркнул: 
- Перед императором? Перед бедным безумным императором? 
- Он подписал мне пропуск. Никто из подданных не имеет праваограничивать мою свободу. 
- А я не подданный, понял, космическое отребье! Я регент и принцкороны, и обращаться ко мне следует соответствующим образом. А что домоего бедного глупого отца, то ему приятно иногда принять гостей. Мы времяот времени доставляем ему такое удовольствие. Это тешит его императорскоевоображение. Другого значения эти визиты не имеют. 
Он остановился перед Байтой, она окинула его презрительным взглядом.Принц наклонился к ней. От него шел невыносимый мятный запах. 
- Знаете, Коммазон, - сказал принц, - ей идут глаза. С открытыми онакрасивее. Что ж, она мне подходит. Как экзотическое блюдо к столу старогогурмана. 
Торан безуспешно пытался освободиться от тисков силового поля, на чтопринц не обращал ни малейшего внимания. Байте казалось, что кровь стынет унее в жилах. Эблинг Мис еще не пришел в себя, голова его бессильно свисалана грудь. Магнифико... Байта с удивлением обнаружила, что глаза Магнификооткрыты и жадно впитывают происходящее, как будто он давно пришел в себя.Большие карие глаза повернулись к Байте, шут захныкал и кивнул в сторонупринца короны: 
- Он забрал мой визисонор. 
Принц резко обернулся на новый голос. 
- Это твое, уродец? 
Он снял с плеча визисонор, которого Байта не заметила, хотяинструмент висел на знакомой зеленой ленте, пробежал пальцами по клавишам,пытаясь сыграть гамму. Визисонор молчал. 
- Ты умеешь на нем играть, уродец? 
Магнифико кивнул. 
- Вы напали на граждан Фонда, - неожиданно сказал Торан. - Если заэто вас не накажет император, то накажет Фонд. 
Ответил Коммазон: 
- Фонд способен наказывать? Что же, Мул больше не Мул? 
Торан молчал. Принц улыбнулся, открывая неровные зубы. Шутаосвободили от пут силового поля и пинком подняли на ноги. Принц сунул емув руки визисонор. 
- Играй, уродец, - приказал принц. - Сыграй серенаду для прекраснойдамы из Фонда. Объясни ей, что тюрьма в стране моего отца - не дворец, а ямогу поселить ее во дворце, где она будет купаться в розовой воде ивкушать любовь принца. Спой ей о любви принца. 
Принц сел на краешек мраморного стола и, покачивая ногой, похотливоулыбался Байте. Она кипела в молчаливой и бессильной ярости. Тораннапрягся, борясь с полем, на лбу его выступил пот. Эблинг Мис зашевелилсяи застонал. 
- У меня онемели пальцы! - воскликнул Магнифико. 
- Играй, урод! - рявкнул принц. 
Жестом он скомандовал Коммазону погасить свет и в полумраке скрестилна груди руки. 
Пальцы Магнифико пробежали, ритмично подскакивая, от одного концаклавиатуры к другому, и поперек комнаты встала яркая радуга. Раздалсянизкий, пульсирующий, тоскливый звук. Затем он разделился на два потока:вверх поднимался печальный смех, а под ним разливался тревожныйколокольный звон. 
Темнота в комнате сгустилась. Музыка доходила до Байты как черезтолстые складки невидимой ткани, а свет... ей казалось, что она сидит втемном подземелье, а где-то далеко мерцает свеча. 
Байта невольно напрягла зрение. Свет стал ярче, но оставалсяразмытым. Цвета были грязноватые, двигались нехотя, а музыка оказаласьнатужной, зловещей. Музыка становилась все громче, свет пульсировал ей втакт. А в световом пятне что-то извивалось. Извивалось и зевало, показываяядовитые металлические зубы. Музыка тоже извивалась и зевала. 
Байтой овладело странное чувство. Она стала бороться с ним и вдругпоймала себя на том, что оно ей знакомо. Так же тоскливо ей было вХранилище и в последние дни на Хэвене. Та же липкая, неотвязная, жуткаяпаутина ужаса и отчаяния опутывала ее сейчас. 
Байта вжалась в стену. 
Музыка гремела у нее над головой, смеялась с дьявольской издевкой, атам, где-то вдалеке, как в перевернутом бинокле, на островке светатанцевал ужас. Она отвернулась, и видение пропало. Лоб Байты был холодными мокрым. 
Музыка погасла. После пятнадцати минут кошмара Байта почувствоваланевероятное облегчение. Зажегся свет, и в лицо ей заглянул Магнифико.Потный лоб, в глазах мрачное безумие. 
- Как чувствует себя моя госпожа? - выдохнул он. 
- Не слишком плохо, - прошептала Байта. - Зачем ты так играл? 
Только теперь она вспомнила, что не одна здесь. Торан и Мис висели настене, обмякшие и беспомощные. Принц лежал без движения под столом.Коммазон стонал, кривя рот и выпучив глаза. 
Магнифико шагнул к нему, и Коммазон скорчился и завыл, как безумный. 
Магнифико взмахнул руками, как фокусник, и все были свободны. 
Торан подпрыгнул и, бросившись к землевладельцу, схватил его загорло. 
- Пойдешь с нами. Ты нам понадобишься как пропуск на корабль. 
Два часа спустя, в кухне родного корабля Байта поставила на столдомашний пирог, а Магнифико отметил возвращение в космос полным отказом отсоблюдения правил поведения за столом. 
- Вкусно, Магнифико? 
- Ум-м-м! 
- Магнифико? 
- Да, моя госпожа? 
- Какую пьесу ты сегодня играл? 
- Я... мне не хотелось бы отвечать, - шут заерзал на стуле. - Яразучил ее несколько лет назад, и тогда же узнал, что визисонор оказываетна нервную систему чрезвычайно сильное влияние. Это очень страшная пьеса,она не для твоей светлой невинности, моя госпожа. 
- Полно, Магнифико. Не льсти. Я не так невинна, как ты думаешь.Скажи, я видела что-нибудь из того, что видели они? 
- Надеюсь, что нет. Я играл только для них. Если ты и видела что-то,то самый краешек, да и то издалека. 
- Мне этого хватило. Ты понимаешь, что принц даже потерял сознание? 
Магнифико мрачно ответил сквозь недожеванный кусок пирога: 
- Я убил его, моя госпожа. 
- Что? - у Байты перехватило дыхание. 
- Я перестал играть, когда он умер, иначе я играл бы еще. Коммазонменя не не интересовал. Он умеет только убивать и мучить. А принц нехорошона тебя смотрел, моя госпожа, - шут смущенно потупился. 
Странные мысли замелькали в сознании Байты, но она поспешно прогналаих. 
- У тебя душа рыцаря, Магнифико! 
- О, моя госпожа! - Магнифико уткнул красный нос в пирог и пересталжевать. 
Эблинг Мис смотрел в иллюминатор. Трантор был рядом - блестел егометаллический панцирь. Тут же стоял и Торан. 
- Зачем мы сюда летим? - с горечью произнес он. - Человек Муланаверняка уже здесь. 
Эблинг Мис провел по лбу похудевшей рукой и пробормотал что-тонечленораздельное. 
- Вы слышите, - с досадой сказал Торан, - все знают, что Фондоккупирован. Вы меня слышите? 
- Что? - Мис очнулся и смотрел на Торана с недоумением. 
Он мягко накрыл руку Торана своей и невпопад заговорил: 
- Торан, я... я смотрел на Трантор и, знаете... у меня возниклостранное ощущение. Давно возникло - еще на Неотранторе. Это какое-тонепреодолимое стремление, какая-то потребность. Торан, мне кажется, ясмогу. Я знаю, что мне это удастся. Я понял, где искать, я никогда еще невидел этого так ясно. 
Торан выслушал Миса и пожал плечами. Слова психолога не вселили внего уверенности. 
- Мис! 
- Да? 
- Улетая с Неотрантора, вы не видели, как туда садился другойкорабль? 
- Нет, - ответил Мис после недолгого раздумья. 
- А я видел. Скорее всего, это игра воображения, но мне показалось,что это был тот самый филианский корабль. 
- На котором летит капитан Хан Притчер? 
- Одной Галактике известно, кто на нем летит. Больше слушайтеМагнифико! Этот корабль преследует нас. 
Мис промолчал. 
- Что с вами? - забеспокоился Торан. - Вам плохо? 
Мис молчал и смотрел прямо перед собой с выражением просветленнойзадумчивости. 
 
 

23. РУИНЫ ТРАНТОРА 
Увидеть из космоса какой-либо объект на Транторе - уникальная посвоей сложности задача. На нем нет ни океанов, ни материков, ни гор, ниозер, ни островов, по которым можно было бы сориентироваться. Закованный вметалл мир представлял собою - когда-то - один колоссальный город.Единственным ориентиром при взгляде с высоты тысячи миль мог служитьимператорский дворец. Отыскивая его, "Байта" летела вокруг планеты соскоростью воздушной машины. 
Увидев под собой оледеневшие шпили и башни (значит, вышли из строяили за ненадобностью не включаются генераторы погоды), Торан повернул отполюса к югу. Представлялась возможность проверить, насколькосоответствует действительности - или не соответствует - полученная наНеотранторе карта. 
Не узнать дворец было невозможно. Пятьдесят миль свободной землиотделяли один железный берег от другого. Все это пространство было занятобуйной растительностью, из волн которой поднимался величественныйкорабль-дворец. 
"Байта" зависла над дворцом, определяя дальнейший курс. Теперь можнобыло ориентироваться по скоростным шоссе, которые на карте выглядели, какжирные прямые линии, а на местности как широкие блестящие ленты. 
В отношении университета карта почти не соврала. Корабль опустился наоткрытом поле, когда-то, очевидно, выполнявшем функции посадочнойплощадки. 
Только тогда путешественники поняли, как обманчива красота, виденнаяими из космоса. Их окружал хаос, поселившийся на планете после ВеликогоПогрома. Усеченные шпили, прогнувшиеся стены, искореженный, рваный, ржавыйметалл. Снижаясь, они успели заметить освобожденный от металла распаханныйучасток земли - около ста акров. 
На посадочной площадке их ждал Ли Сентер. Корабль был незнакомый, нес Неотрантора, и Сентер сокрушено вздохнул. Чужие корабли и сомнительныесделки с прилетевшими неведомо откуда людьми предвещали скорый конецмирной жизни и возврат к романтической эпохе войн и смертей. Сентер былруководителем группы, в его ведении находились старые книги, в которых ончитал о войнах давних времен. Он не хотел, чтобы эти времена вернулись. 
Посадка заняла десять минут, но за это время Сентеру вспомнилась чутьне вся его жизнь. Детство, огромная ферма, всегда вспоминавшаяся, кактолпа занятых работой людей. Переселение молодых семей на новые земли.Сентеру тогда было десять лет, он был в семье единственным ребенком,ничего не понимал и всего боялся. Вспомнилось, как люди корчевали огромныеметаллические плиты, освобождая землю, как пахали и удобряли ее иприспосабливали опустевшие небоскребы под жилье. Как выращивали и собиралиплоды, как устанавливали мирные отношения с соседними фермами. Все лучшеродила пшеница и росли дети - новое поколение, знавшее запах земли и незнавшее тирании. Сентер вспомнил великий день, когда его избралиРуководителем Группы, и впервые со дня восемнадцатилетия он не побрился ищупал пробившуюся бородку Руководителя. 
И вот, в его мирную жизнь вторгается Галактика, чтобы положить конецидиллии отшельничества. 
Корабль коснулся земли. Сентер молча смотрел, как открылась дверь ивышли четверо, настороженно осматриваясь. Трое мужчин, такие разные:старый, молодой и худой с длинным носом. Женщина: идет между ними, какравная. 
Сентер выпустил из руки черную раздвоенную бороду и шагнул навстречу.Он протянул к пришельцам обе руки мозолистыми ладонями наружу: "Я встречаювас с миром". 
Молодой человек выступил на два шага вперед и повторил жест Сентера. 
- Я пришел с миром. 
Он говорил с сильным незнакомым акцентом, но все слова были понятны,и Сентер продолжал: 
- Да будет мир между нами вечным. Примите гостеприимство нашейГруппы. Вы голодны? Вас накормят. Вам хочется пить? Вас напоят. 
Ответ последовал не сразу. 
- Мы признательны вам за доброту и, вернувшись в свой мир, расскажемо ней нашим согражданам. 
Странный ответ, но хороший. Члены группы, прятавшиеся неподалеку,вышли из укрытий и улыбались гостям. 
В своем жилище Сентер вынул из тайника ящик с замком и зеркальнымистенками и предложил гостям по длинной и толстой сигаре. Эти сигары ондержал для торжественных случаев. Перед женщиной он замялся. Она сиделасреди мужчин и, очевидно, они допускали и даже приветствовали такоенепочтение к себе. Пересилив себя, Сентер открыл ящик перед женщиной. 
Она, улыбнувшись, взяла сигару и закурила, вдохнув ароматный дым судовольствием, какого можно было ожидать от такой женщины. Ли Сентер былвозмущен, но сдержался. 
Застольная беседа, не слишком оживленная, касалась вопросовземледелия. 
Старший из гостей спросил: 
- Вы не практикуете гидропонику? В таком мире, как Трантор, онарешила бы многие проблемы. 
Сентер медленно покачал головой. Его знания о гидропоникеограничивались материалом нескольких книг, слишком для него сложных. 
- Вы имеете в виду возделывание растений на искусственных удобрениях?Нет, для Трантора это неприемлемо, для внедрения гидропоники потребуетсяразвитие нескольких отраслей промышленности, например, химии. Представьте,что начнется война или произойдет стихийное бедствие. Промышленностьпридет в упадок, и народ будет голодать. Кроме того, не все растения можновырастить искусственно. Некоторые культуры от этого теряют свою пищевуюценность. Земля все же дешевле и лучше, хотя требует много труда. 
- Вы обеспечиваете себя продовольствием? 
- Вполне, хотя наша пища не столь разнообразна. У нас есть птица,молочный скот. Мясо мы импортируем. 
- Импортируете? - заинтересовался молодой человек. - Стало быть, выторгуете. Что вы экспортируете? 
- Металл, - прозвучал ответ. - Посмотрите вокруг: мы располагаемопределенным запасом обработанного металла. К нам прилетают с Неотрантораи снимают металл с указанной площади, тем самым освобождая нам землю подугодья. Взамен оставляют мясо, овощные консервы, пищевые концентраты,земледельческую технику и тому подобное. Таким образом, обе сторонывыигрывают. 
Они пировали хлебом, сыром и овощным рагу, чрезвычайно вкусным. Задесертом из мороженых фруктов (это была единственная привозная статьяменю) чужеземцы стали не просто гостями. Молодой человек достал картуТрантора. 
Ли Сентер слушал его, изучал карту, затем торжественно произнес. 
- Университетский городок - заповедная территория. Мы, фермеры,решили ее не возделывать. И даже, по возможности, не заходим туда. Этоодин из немногих памятников старого времени, который мы хотим сохранить. 
- Мы приехали за знаниями и ничего не тронем. В залог оставляемкорабль, - сказал старший, дрожа от нетерпения. 
- Я отведу вас туда, - пообещал Сентер. 
Ночью, когда гости спали, Ли Сентер отправил на Неотрантор сообщение. 
 
 

24. ОБРАЩЕННЫЙ 
Если за пределами университетского городка можно было уловить слабыепризнаки жизни, то внутри него они отсутствовали. Торжественное безмолвиезаполняло его широкие аллеи. 
Гости из Фонда ничего не знали о бурлящих днях и ночах кровавогоПогрома, миновавшего университет. Они ничего не знали о тех днях, когдарухнула власть империи и студенты, неизвестно где раздобыв оружие, со всемпылом и бесстрашием неопытных поднялись на защиту галактическойсокровищницы мудрости. Они не знали ничего о Семидневной войне, которуювела добровольческая студенческая армия, и о перемирии, которое онавырвала у Джилмера и его солдат, и о том, что ни один грабитель не вошел вуниверситет, тогда как в императорском дворце дрожали стекла от топотасолдатских сапог. 
Войдя в университет, пришельцы поняли только, что в мире, очищающемсяот застарелой гнили и возрождающемся для новой жизни, университет -музейный экспонат, который служит напоминанием о былом величии. 
Они были своего рода захватчиками. Мрачная пустота отторгала их, ещене выветрившийся академический дух восставал против присутствияпосторонних. 
Библиотека размещалась в маленьком здании, которое, как айсберг, былона три четверти скрыто от глаз. В подвалах, гораздо более обширных, чемназемная часть, в задумчивой тишине стояли бесчисленные ряды книг. Мисостановился перед причудливыми фресками читального зала. 
Он прошептал - здесь можно было говорить только шепотом. 
- Мы, кажется, прошли каталог... Я обоснуюсь здесь. 
Мис раскраснелся, руки его дрожали. 
- Мне не хотелось бы отрываться от работы. Торан, вам не трудно будетприносить мне еду сюда? 
- Как скажете. Мы во всем готовы помочь. Можем делать для васрасчеты. 
- Нет. Я хочу работать один. 
- Вы думаете, что найдете то, что нужно? 
- Знаю, что найду, - ответил Эблинг Мис со спокойной уверенностью. 
Перед Тораном и Байтой впервые за год семейной жизни всталанеобходимость вести хозяйство. Хозяйство у них получилось необычное: онижили с предельной скромностью среди роскоши. Продукты они выменивали наферме Сентера на атомные устройства, без которых на корабле можнообойтись. 
Магнифико научился манипулировать проектором и стал зачитыватьсяприключенческими и сентиментальными романами, забывая о еде и сне, какЭблинг Мис. 
Сам Эблинг с головой ушел в работу. Он настоял, чтобы в отделепсихологии для него повесили гамак, и оставался там на ночь. Он побледнел,похудел, перестал кричать и забыл любимые ругательства. Случалось, Мис неузнавал Торана и Байту. Похожим на себя прежнего Мис становился лишь вобществе Магнифико, который приносил ему еду и часто сидел часами, глядяна Миса сосредоточенно и восхищенно. А старый психолог выписывал формулы,листал, подгоняемый ссылками, одну книгу за другой, ходил из угла в уголпо комнате, обдумывая новый шаг к цели, ясной лишь ему одному. 
Торан застал Байту в темноте и резким голосом окликнул: 
- Байта! 
Она вздрогнула и виновато спросила: 
- Что такое? Я тебе нужна, Тори? 
- Разумеется! Что ты здесь делаешь? Ты сама не своя с тех пор, как мыприлетели сюда. Что случилось? 
- Тори, перестань, - устало отмахнулась она. 
- Перестань, перестань, - передразнил он с досадой и с внезапнойнежностью добавил. - Ну, скажи, что случилось, Бай? Я вижу, тытревожишься. 
- Что ты! Тебе кажется, Тори. Не мучь меня постоянными придирками. Япросто думаю. 
- О чем? 
- Ни о чем. Ну, о Муле, о Хэвене, о Фонде, обо всем. Думаю, найдет лиЭблинг Мис что-нибудь о Втором Фонде и поможет ли нам этот Второй Фонд.Есть о чем подумать. Доволен? - в голосе Байты послышалось раздражение. 
- Мне кажется, тебе лучше не думать об этом. Ты нашла себе не самоеприятное и полезное занятие. 
Байта поднялась с места и слабо улыбнулась: 
- Хорошо. Я счастлива. Видишь, я улыбаюсь. 
За дверью взволнованно закричал Магнифико: 
- Госпожа! 
- Что случилось? Неужели... 
Байта запнулась, увидев на пороге высокого человека с суровым лицом. 
- Притчер! - воскликнул Торан. 
- Капитан! - ахнула Байта. - Как вы нас нашли? 
Хан Притчер вошел в комнату и ответил бесстрастным, даже безжизненнымголосом: 
- Я уже полковник... армии Мула. 
- Армии Мула! - Торан лишился дара речи. 
Некоторое время все молчали. Магнифико, никем не замеченныйпрошмыгнул в комнату и спрятался у Торана за спиной. 
Байта сцепила руки в замок, но они все равно дрожали. 
- Вы действительно перешли на их сторону? Вы пришли нас арестовать? 
- Нет, я пришел не за этим, - торопливо ответил полковник. - На вашсчет мне не давали никаких инструкций. По отношению к вам я свободен ихотел бы, если позволите, сохранить нашу старую дружбу. 
Торан с трудом сдерживал ярость. 
- Как вы нас нашли? Значит вы были на "филианском" корабле? Выследили за нами? 
На каменном, бесстрастном лице Притчера, кажется, промелькнуло исразу же исчезло что-то, похожее на смущение. 
- Да, я был на филианском корабле. Я встретил вас - в тот раз -случайно. 
- Случайная встреча двух кораблей в космосе почти невозможна! 
- Не совсем так. Она маловероятна, поэтому мое утверждение остается всиле. Вы сообщили филианским пограничникам - разумеется, ни такогогосударства, ни нации не существует - что направляетесь в сектор Трантора,и, поскольку Мул уже наладил связь с Неотрантором, вас там задержали.Правда, вы успели покинуть Неотрантор до моего прибытия туда, но япредупредил фермеров Трантора, чтобы они сообщили мне о вашем приезде. Мнесообщили, и вот я здесь. Позвольте сесть. Поверьте, я пришел как друг. 
Он сел. Торан опустил голову и погрузился в мрачные раздумья. Байтаготовила чай. 
Торан поднял голову и хрипло произнес: 
- Чего вы хотите, полковник? Что такое ваша дружба? Вы нас неарестовали, зато взяли под надзор. Зовите своих людей, приказывайте! 
Притчер покачал головой и терпеливо пояснил: 
- Нет, Торан. Я пришел по своей воле, чтобы поговорить с вами иубедить вас в бесполезности вашего предприятия. Если мне это не удастся, яуйду. Больше мне ничего не нужно. 
- Ничего? Отлично. Произносите свою агитационную речь и уходите. Я нехочу чаю, Байта! 
Притчер, торжественно кивнув, принял из рук Байты чашку. Отхлебнувчаю, он пронзительно посмотрел на Торана и сказал: 
- Мул на самом деле мутант. Его нельзя победить именно вследствиеуникальности его мутации. 
- Почему? Что это за мутация? - спросил Торан с мрачной усмешкой. -Надеюсь, вы нам скажете. 
- Обязательно. Мулу ваша осведомленность не повредит. Видите ли, онспособен регулировать эмоциональный баланс человека. Звучит не слишкомвнушительно, но, поверьте, это великая сила. 
- Эмоциональный баланс? - перебила Байта. - Объясните, пожалуйста,что это. Я не совсем понимаю. 
- Я имею в виду, что Мулу ничего не стоит вдохнуть в талантливоговоеначальника, скажем, полную по отношению к нему, Мулу, лояльность и верув неизбежность победы Мула. Он управляет волей генералов. Мула никто непредает, его армии не отступают. Его враги становятся его союзниками.Военный диктатор Калгана сдал Мулу свою планету и стал его наместником вФонде. 
- А вы, - сказала Байта, - предали свое дело и стали послом Мула наТранторе. Понятно! 
- Я не закончил. Еще более умело Мул создает отрицательные эмоции:неуверенность, отчаяние. Вспомните: в критический момент вождей Фонда, апосле и вождей Хэвена охватило отчаяние. И Фонд, и Хэвен сдались почти безсопротивления. 
- Вы хотите сказать, - с нажимом произнесла Байта, - что чувство,которое я испытала в Хранилище, навеял мне Мул? 
- То же чувство он навеял мне. И всем остальным. Наверное, на Хэвенеперед капитуляцией творилось то же самое? 
Байта отвернулась. 
Полковник Притчер продолжал: 
- Эта сила действует и на целые миры, и на отдельных людей. Мул можетпревратить каждого из вас в покорного раба, когда только пожелает. 
- Как я могу удостовериться, что вы говорите правду? - медленнопроговорил Торан. 
- Вы можете объяснить падение Фонда и Хэвена иначе? Вы можете найтипричину моего обращения? Подумайте. А что вы, я, вся Галактика смоглипротивопоставить Мулу за все это время? Ничего. 
Торан почувствовал в словах полковника вызов. 
- Клянусь Галактикой, нам есть, что ему противопоставить! - выкрикнулон со злобным удовлетворением. - Вы говорили, что ваш чудесный Мул наладилсвязь с Неотрантором. Так вот, его связные мертвы или даже хуже. Мы убилипринца короны, а второй сошел с ума. Мул не отомстил нам за это, хотядолжен был. 
- Вы промахнулись. Это были не наши люди. Принц - всего лишьпропитанная вином посредственность. Второй, Коммазон, был феноменальноглуп. Он пользовался определенным влиянием в своем мире, но это не мешалоему быть подлым, злобным и абсолютно невежественным. Мулу не нужны такиелюди. Они служили прикрытием. 
- Но именно они пытались нас задержать. 
- Снова нет. У Коммазона был раб по имени Инчни. Это он надоумилКоммазона задержать вас. Он стар, но его жизни хватит на то, чтобывыполнить то, что нам от него нужно. Вам не удалось бы убить его. 
Теперь на полковника напустилась Байта. Она так и не притронулась ксвоей чашке. 
- Позвольте, вы сказали, что ваши чувства находятся во власти Мула.Вы верите в Мула и преданы ему. Чего же стоит для нас ваше мнение? Выпотеряли способность объективно мыслить. 
- Вы ошибаетесь, - покачал головой Притчер. - Под контролем находятсятолько эмоции, а разум, как всегда, в моей власти. Безусловно, направленияего работы определяются чувствами, но на качество работы разума чувства невлияют. И теперь, освободившись от прежнего эмоционального настроя, я вижумногое яснее, чем раньше. 
Я понял, что Мул разработал чрезвычайно тонкий и стоящий план. Послетого, как меня обратили, я проследил его путь наверх с самого начала. Семьлет назад необычная способность позволила Мулу стать во главе бандыкакого-то кондотьера. С этой бандой при помощи своего дара он захватилпланету. Он присоединял все новые и новые армии и планеты и, наконец, смогзахватить Калган. Заняв Калган, он получил мощный флот, с которым ужеможно было выступать против Фонда. 
Фонд - это ключ к Галактике. В этой области Галактики лучше, чем гдебы то ни было, развита промышленность. Поставив себе на службу ядернуюэнергетику Фонда, Мул стал, фактически, хозяином Галактики. Наша техника иего дар в конце концов заставят остатки империи признать его власть и современем - после смерти старого сумасшедшего императора - короновать его.Тогда он станет императором не только де-факто, но и де-юре. Найдется липосле этого в Галактике мир, который выступит против него? 
За эти семь лет он основал новую империю; иными словами, он сделал засемь лет то, на что Селдон отвел тысячу. Наконец-то в Галактикеустановится мир и порядок. 
Вы не сможете ничего изменить, точно так же, как не сможетеостановить вращение планеты, упершись в нее плечом. 
За речью Притчера последовало всеобщее долгое молчание. Чай остыл.Полковник допил то, что осталось в его чашке, снова наполнил ее и не спешаопустошил. Торан сердито кусал ноготь. Лицо Байты было бледным, отрешенными холодным. 
- Вы не убедили нас, - сказала она наконец срывающимся голосом. -Если Мулу нужно, пусть приходит сам и агитирует. Вы тоже боролись собращением до последнего, ведь правда? 
- Правда, - торжественно подтвердил Притчер. 
- Не лишайте и нас этой привилегии. 
Полковник Притчер встал. 
- Что ж, я ухожу, - отрывисто сказал он. - Как я и говорил, моямиссия здесь не имеет к вам отношения. Это не акт особого милосердия. ЕслиМулу понадобится вас задержать, он поручит это другим людям, и вы будетезадержаны. Если мне придется участвовать в вашем аресте, я не сделаюбольше, чем от меня потребуют. 
- Спасибо, - сказала Байта едва слышно. 
- Что до Магнифико, то... Магнифико, где ты? Выходи, не бойся... 
- Что же Магнифико? - спросила Байта с внезапным воодушевлением. 
- Ничего. На его счет я также не имею инструкций. Я слышал, что егоразыскивают, но поскольку это поручено не мне, заниматься этим не стану.Мул найдет его в свое время. Ну что, пожмем друг другу руки на прощание? 
Байта отрицательно покачала головой. Торан бросил на полковникапрезрительный взгляд. 
Железные плечи полковника чуть опустились. Он пошел к двери, но напороге обернулся. 
- И последнее, - сказал он, - не подумайте, что мне неизвестнапричина вашего упорства. Вы ищете Второй Фонд. В свое время Мул приметпротив вас меры, и тогда ничто вас не спасет. Я знал вас с лучшей стороныи потому попытался помочь вам сейчас. Еще немного - и будет поздно. Досвидания. 
Салютовав, он вышел. 
Байта повернулась к Торану и прошептала: 
- Они знают даже о Втором Фонде. 
А в укромном уголке библиотеки, освещенном лишь лампочкой проектора,Эблинг Мис, ничего не видя и не слыша вокруг себя, уносился в призрачныемиры и что-то победно напевал себе под нос. 
 
 

25. СМЕРТЬ ПСИХОЛОГА 
Эблингу Мису оставалось жить три недели. 
В течение этих трех недель Байта посетила его трижды. Первый раз онапришла к Мису после визита полковника Притчера. Второй - через неделю, итретий раз - в тот самый день, когда Мис умер. 
Полковник Притчер ушел, оставив Торана и Байту в подавленномнастроении. 
- Тори, давай посоветуемся с Эблингом, - сказала Байта по некоторомразмышлении. 
- Ты думаешь, он чем-то поможет? - хмуро спросил Торан. 
- Нас всего двое. Так хочется сбросить хоть часть ответственности. Аможет быть, он сможет помочь. 
- Он уже не тот, что прежде, - возразил Торан. - Вдвое похудел и сталне от мира сего. 
Торан покрутил в воздухе растопыренными пальцами, иллюстрируя своюмысль. 
- Иногда мне не верится, что он вообще на что-то способен. А чаще мнекажется, что нам никто и ничто не в силах помочь. 
- Так нельзя! - крикнула Байта ломающимся голосом. - Не смей такговорить, Тори! Когда я слышу от тебя такие слова, мне кажется, что Мулуже обратил нас. Ну, давай поговорим с Эблингом! 
Эблинг Мис поднял голову от стола и посмотрел на них мутными глазами.Его редкие волосы были взлохмачены, а губы сонно чмокали. 
- А? Что нужно? - спросил он. 
Байта нагнулась к нему. 
- Мы вас разбудили? Нам уйти? 
- Уйти? Кто это? Байта? Нет, нет, останьтесь. Где стулья? Только чтоя их видел, - он указал пальцем в угол комнаты. 
Торан придвинул два стула. Байта села и взяла ослабевшую рукупсихолога в свои ладони. 
- Доктор, можно с вами поговорить? - она редко употребляла это званиев беседе с Мисом. 
- Что случилось? - его отсутствующий взгляд сосредоточился на Байте,на обвисших щеках выступил румянец. - Что случилось? 
- Приходил капитан Притчер, - сказала Байта. - Тори, я буду говорить.Вы помните капитана Притчера, доктор? 
- Да, да, - Мис потеребил пальцем губы. - Высокий мужчина. Демократ. 
- Правильно. Он понял, в чем проявляется мутация Мула. Он был здесь,доктор, и рассказал нам об этом. 
- Это не новость. Я уже давно это понял. Разве я вам не говорил? -честно удивился психолог. - Как же я смог забыть? 
- Что забыть? - вставил Торан. 
- Рассказать о мутации Мула. Он управляет эмоциями. Неужели я неговорил? Как это могло случиться? - он закусил нижнюю губу и задумался. 
Через некоторое время мысли Миса вошли в привычную колею, и онвернулся к действительности. Он заговорил, словно в полусне, глядя не наслушателей, а между ними. 
- Это очень просто. Здесь не нужны специальные знания. Впсихоисторической математике это описывается простым уравнением третьегоуровня. Впрочем, здесь не нужна математика. Все рассуждения можно свысокой степенью точности передать словами. 
Задайтесь вопросом: что может расстроить план Хари Селдона? - онприщурился и заглянул каждому из слушателей в глаза. - Каковы былипостулаты теории Селдона? Первое: в человеческом обществе в ближайшуютысячу лет не произойдет коренных изменений. 
Допустим, к примеру, что где-то в Галактике произошел техническийпереворот. Скажем, нашли способ более полного использования энергии илиоткрыли что-то новое в электронной нейробиологии. В результате исходныеуравнения Селдона окажутся устаревшими. Пока что этого не произошло, нетак ли? 
Можно допустить, что где-то вне Фонда изобретено новое оружие,способное противостоять разнообразию и мощи фондовского оружия. Это такжеможет вызвать катастрофическое отклонение от плана, хотя с меньшейстепенью вероятности. Однако, и этого не случилось. 
Депрессор ядерных реакций, изобретенный Мулом, оказался недостаточнодейственным против вооружения Фонда. И он остался единственным техническимновшеством, которое предложил Мул. 
Селдон сделал еще одно предположение, более спорное, чем первое. Онисходил из того, что реакция людей на воздействия останется постоянной.Доказав, что первое предположение осталось в силе, мы приходим к выводу,что второе не оправдалось. Значит, существует фактор, влияющий наэмоциональные реакции людей, иначе план Селдона не провалился бы. Этотфактор - не что иное, как Мул. 
Правильно, как вы считаете? Вы не усматриваете в моих рассужденияхкакого-либо противоречия? 
- Ни малейшего, Эблинг, - Байта мягкой ладошкой погладила его руку. 
Мис радовался, как ребенок. 
- Это так легко! Знаете, я иногда сам удивляюсь тому, что происходитв моем сознании. Еще недавно многое было тайной для меня, а сейчас все такясно. Никаких затруднений. Только начинаю осознавать проблему, как ко мнеприходит решение. Все мои предположения подтверждаются, и я иду все дальшеи дальше, не ем, не сплю. Меня словно кто-то понукает, я не могуостановиться, - Мис уже не говорил, а шептал. 
Он поднес дрожащую, исхудавшую, опутанную голубыми венами руку колбу. Его глаза были полны тревоги, которая постепенно угасала и, наконец,совсем прошла. 
Спокойным голосом он сказал: 
- Значит, я не говорил вам об уникальных способностях Мула? Откуда жевы о них знаете? 
- Нам сказал капитан Притчер, - ответила Байта. 
- Капитан Притчер? - в голосе Миса звучала обида. - Как он до этогододумался? 
- Он уже под контролем Мула. Служит в его армии полковником.Уговаривал и нас сдаться Мулу и для этого рассказал нам то же, что сейчасрассказали вы. 
- Значит, Мулу известно, где мы? Я должен спешить. Где Магнифико? Егоздесь нет? 
- Магнифико спит, - нетерпеливо сказал Торан. - Уже давно за полночь. 
- Правда? Тогда... Я спал, когда вы пришли? 
- Да, - решительно ответила Байта. - И снова ложитесь. Не смейтеработать. Ну-ка, Торан, помоги мне. Не толкайте меня, Эблинг, скажитеспасибо, что не тащу вас под душ. Сними с него туфли, Тори. Завтра надовытащить его на воздух, пока он совсем не зачах. Посмотрите на себя,Эблинг, вы скоро паутиной зарастете. Хотите есть? 
Эблинг Мис покачал головой и капризно проворчал: 
- Пусть завтра ко мне придет Магнифико. 
Байта подоткнула ему под бок одеяло и сказала: 
- Завтра к вам приду я с чистым бельем. Вы примете ванну иотправитесь на ферму подышать воздухом. 
- Не пойду, - ответил Мис слабым голосом. - Я занят, понимаете? 
Его редкие волосы рассыпались по подушке и светились, как нимб.Психолог прошептал тоном заговорщика. 
- Разве вы не хотите скорее найти Второй Фонд? 
Торан резко повернулся к Мису и присел у его изголовья. 
- Вы уже что-то знаете о нем, Эблинг? 
Психолог выпростал руку из-под одеяла и слабыми пальцами схватился зарукав Торана. 
- Решение о создании Фондов было принято на конференции психологов,председателем которой был Хари Селдон. Торан, я обнаружил материалыконференции. Двадцать пять длинных пленок. Кое-что я уже просмотрел. 
- Ну и что? 
- На основании этих материалов человеку, хоть что-то смыслящему впсихоистории, не составит труда определить координаты нашего Фонда. Есливы умеете читать уравнения, вы постоянно будете сталкиваться супоминаниями о нем. Упоминаний же о Втором Фонде я до сих пор не встретил.Его почему-то обходили молчанием. 
- Значит, он не существует? - нахмурился Торан. 
- Кто вам это сказал? - сердито крикнул Мис. - Он безусловносуществует. Просто о нем меньше говорят. Не афишируют ни его координат, нироли в будущей истории Галактики. Понимаете? Второй Фонд главный. От негозависит судьба человечества. Мул еще не победил. 
- Пора спать, - распорядилась Байта и выключила свет. 
Торан и Байта молча вернулись в свою комнату. 
На следующий день Эблинг Мис в последний раз в своей жизни вымылся,переоделся, вдохнул свежий воздух и погрелся под лучами солнца. Вечером онснова спустился в огромное подземелье библиотеки и больше уже не вышелоттуда. 
В последующую неделю жизнь шла по заведенному распорядку. Солнце,освещавшее Неотрантор, поблескивало маленькой звездочкой в ночном небеСтарого Трантора. Фермеры были заняты весенним севом. В университетскомгородке было пустынно и тихо. Казалось, что во всей Галактике так жепустынно и тихо, а Мул - не больше, чем страшная сказка. 
Так думала Байта, наблюдая, как Торан закуривает сигару и пытаетсяотыскать кусочек неба среди металлических башен и шпилей. 
- Хороший день, - сказал Торан. 
- Да. Ты ничего не забыл, Тори? 
- Кажется, ничего. Полфунта масла, полтора десятка яиц, фасоль - всезаписано. 
- Смотри, как бы тебе не сунули овощей прошлогоднего урожая. Междупрочим, ты не видел Магнифико? 
- Видел, за завтраком. Сейчас он, наверное, в библиотеке, вместе сЭблингом просматривает книги. 
- Ну ладно, не задерживайся. Яйца нужны мне уже к обеду. 
Улыбнувшись и помахав рукой на прощанье, Торан отправился на ферму. 
Байта смотрела ему вслед, пока он не скрылся в нагромождении металла. 
У дверей кухни она остановилась, оглянулась и вошла в колоннаду,ведущую к лифту, который отвез ее в подземелье. 
Эблинг Мис, воплощенная жажда познания, прирос к окуляру проектора.Он не оглянулся на звук шагов Байты. Магнифико, свернувшись клубочком,сидел на стуле рядом с Мисом, не сводя с него пронзительного взгляда. 
- Магнифико, - тихо позвала Байта. 
Магнифико вскочил на ноги и услужливо прошептал: 
- Да, моя госпожа? 
- Магнифико, Торан ушел на ферму и не скоро вернется, а я забыла датьему важное поручение. Будь другом, отнеси ему записку. 
- С радостью, моя госпожа. Я всегда готов тебе служить, если могубыть хоть чем-то ничтожно полезен. 
Байта осталась одна с Эблингом Мисом, который до сих пор даже недвинулся. 
- Эблинг, - она положила руку ему на плечо. 
- В чем дело? - капризным тоном крикнул психолог, вздрогнув. - Этовы, Байта. Где Магнифико? 
- Я отослала его. Мне нужно поговорить с вами наедине, Эблинг, -сказала Байта, подчеркивая каждое слово. 
Психолог хотел отвернуться к проектору, но рука, лежащая на плече,неожиданно оказалась сильной и твердой. Мис сильно похудел с тех пор, какначал работать в библиотеке. Трехдневная щетина не скрывала нездоровойжелтизны лица, плечи заметно ссутулились. 
- Магнифико сидит здесь целыми днями, - начала Байта. - Он не мешаетвам, Эблинг? 
- Нет-нет, абсолютно! Он сидит очень тихо и не докучает мневопросами. Иногда приносит пленки. Удивительно, он всегда знает, что мненужно, словно читает мысли. Не прогоняйте его от меня. 
- Эблинг, вас это не настораживает? Вы слышите меня, Эблинг? Вас этоне настораживает? 
Байта ногой придвинула стул и села напротив психолога, глядя емупрямо в глаза, как будто хотела вырвать оттуда ответ. 
- Что вы имеете в виду? - удивился Мис. 
- Я имею в виду то, что слышала сначала от капитана Притчера, а затемот вас самого: что Мул управляет эмоциями людей. Не кажется ли вам, чтоМагнифико является исключением из этого правила? 
Ответа не было. 
Байта подавила желание хорошенько встряхнуть Миса. 
- Что с вами, Эблинг? Очнитесь! Магнифико был шутом Мула. Почему жеему Мул не внушил любви и преданности? Магнифико единственный из видевшихМула, кто ненавидит его. 
- Что вы, Бай! Мулу не нужна любовь и преданность Магнифико.Преданным должен быть генерал, а шут должен испытывать к своему господинустрах, - голос психолога звучал все увереннее. - Разве вы не замечаете,что Магнифико пребывает в постоянном, чуть ли не патологическом страхе?Неужели вы думаете, что для человека такое состояние естественно? Состороны Магнифико просто смешон. Наверное, и Мулу был смешон его страх, акроме того, полезен. Именно страх внушил Магнифико то представление оМуле, которое он распространил по Фонду. 
- Вы хотите сказать, что Магнифико говорил о Муле неправду? -спросила Байта. 
- Он искренне заблуждался. Его ослепил страх. Мул не супермен, аскорее всего, человек весьма посредственных физических данных, которомузабавно было предстать в глазах бедного Магнифико гигантом. Впрочем, -добавил психолог, махнув рукой, - ни Мул, ни Магнифико меня больше неинтересует. 
- Что же вас интересует? 
Мис сбросил руку Байты с плеча и отвернулся к проектору. 
- Что вас интересует? - повторила Байта. - Второй Фонд? 
Психолог бросил на нее быстрый взгляд. 
- Я что-то говорил вам об этом? Не помню. Я еще не готов. Что я вамговорил? 
- Ничего, - с силой произнесла Байта. - Но, Галактика, как я хочу,чтобы, вы, наконец, что-то сказали. Я больше не могу ждать! Когда все этокончится? 
Эблинг Мис со смутным беспокойством посмотрел на нее. 
- Ну, ну, голубушка... Я не хотел вас обидеть. Я иногда забываю, ктомои друзья. Мне кажется, что мне не следует говорить о Втором Фонде вслух,но, поверьте, я скрываюсь от Мула, а не от вас, - он дружески похлопалБайту по плечу. 
- Что же вам известно о Втором Фонде? 
Мис говорил свистящим шепотом. 
- Вы представить себе не можете, как тщательно Селдон маскировалВторой фонд. Материалы конференции нужно читать между строк. Если бы онипопали мне в руки месяц назад, когда я не знал, что Второй Фонд - тайна,они оказались бы совершенно бесполезными. Материалы конференции зачастуюдвусмысленны, среди них много совершенно посторонних документов. Мнекажется, что участники конференции сами не знали, что у Селдона на уме. Яподозреваю, что конференция была организована для отвода глаз, и Селдонодин, втайне от всех, создавал свое творение. 
- То есть Фонды? - уточнила Байта. 
- Нет, Второй Фонд! Наш Фонд - чепуха. Второй Фонд похож на наштолько названием, его устройство гораздо сложнее. Он упоминается вматериалах конференции, но разработки, связанные с ним, настолько сложны,что я не могу в них разобраться. Еще очень много неясного, но за этунеделю некоторые отдельные фрагменты сложились в моем сознании в смутнуюобщую картину. 
Фонд Номер Один был заселен лишь естествоиспытателями. Представителиотживающей свой век застойной имперской науки были поставлены передвыбором: развитие или смерть. Селдон не поселил в Первый Фонд ни одногопсихолога. Это показалось мне странным, и я стал искать объяснение.Официально принято было объяснять этот факт следующим образом. Законыпсихоистории лучше работают, если люди не знают механизмов их действия ине пытаются изменить свою реакцию в той или иной ситуации. Вам все ясно,голубушка? 
- Да, доктор. 
- Слушайте внимательно. В Фонде Номер Два были собраныученые-гуманитарии. Он был зеркальным отображением нашего мира. Тамправила не физика - Психология! Вы меня понимаете? 
- Нет. 
- Подумайте, Байта, поработайте головой. Хари Селдон знал, что егопсихоистория оперировала вероятностями, а не определенностями. Всегдасуществовала вероятность ошибки, и с течением времени она росла вгеометрической прогрессии. Естественно предположить, что Селдон попытаетсязащититься от ошибки. Наш Фонд, грубо говоря, силен физически. Он способенбороться оружием против оружия, однако, он оказался бессильным противпсихической атаки со стороны мутанта Мула. 
- Ее должны отразить психологи Второго Фонда, - радостно догадаласьБайта. 
- Да, да, да! Правильно! 
- Однако, они еще ничего не предприняли. 
- Откуда вы это знаете? 
- Я этого не знаю, - подумав, ответила Байта. - А вы видите признакитого, что они действуют? 
- Нет. Я еще очень многого не знаю. Второй Фонд, как и наш, не былоснован в готовом виде. Мы прошли долгий путь развития, постепенно набираясилу. Кто знает, в какой стадии развития находится сейчас Второй Фонд?Хватит ли у психологов сил, чтобы справиться с Мулом? Осознают ли ониопасность? Есть ли у них достойный предводитель? 
- Если Второй Фонд живет по плану Селдона, он обязательно долженпобедить Мула. 
- Ах! Вы опять! - Мис поморщился. - Повторяю, что Второй Фонд устроенсложнее нашего. На несколько порядков сложнее, и тем больше для неговероятность ошибки. Если Второй Фонд не победит Мула - дело плохо. Этобудет знаменовать конец человечества как такового. 
- Нет. 
- Да. Потомки Мула могут унаследовать его психические способности.Тогда Гомо сапиенс не выдержит конкуренции с новым видом. Новый вид займетглавенствующее положение, а гомо сапиенс превратится в низшую расу. Развене так? 
- Так. 
- Даже если Мул не станет родоначальником биологического вида, онстанет правителем новой империи. Она погибнет с его смертью, и все будеттак же, как было до его появления, но не будет Фондов, вокруг которых, поплану Селдона, должна возродиться новая, здоровая, империя. Это означаеттысячи и тысячи лет варварства. 
- Что же делать? Мы можем предупредить Второй Фонд? 
- Мы должны это сделать, но как? У нас нет возможности. 
- Почему? 
- Я не знаю, где находится Второй Фонд. Говорится, что "впротивоположном конце Галактики", а там - миллионы миров. 
- Неужели здесь, - Байта кивнула на стол, заваленный пленками, -ничего нет? 
- Нет, вернее, я не могу найти. Наверное, не зря Селдон его такзапрятал. Это что-то значит, - на лице Миса появилось озадаченноевыражение. - Знаете, что: мне пора работать. Оставьте меня. У меня маловремени. 
Он отвернулся к проектору, раздраженный, с нахмуренными бровями.Послышались легкие шаги Магнифико. 
- Твой муж уже дома, госпожа, - сказал он, входя. 
Эблинг Мис не заметил прихода шута: он был поглощен чтением. 
Вечером Торан, выслушав рассказ Байты, спросил: 
- Ты считаешь, что он прав, Бай? Он не... - Торан замялся. 
- Прав, Тори. Да, он нездоров. Он переменился, похудел, не узнаетнас, забывает, о чем говорил минуту назад - все это так. Но ты послушай,как он говорит о Муле, о Втором Фонде - о том, над чем он работает. Егомысли становятся ясными, как небо в открытом космосе. Он знает, о чемговорит. В этом ему можно верить. 
- Значит, есть какая-то надежда, - это был полувопрос. 
- Н... не знаю. Не поняла: может быть, есть, а, может быть, нет. Навсякий случай буду носить с собой бластер, - говоря, она играла оружием. -Мало ли что может случиться. 
- Что? 
- Ничего, - истерически засмеялась Байта. - Просто я сошла с ума. Каки Эблинг Мис. 
А Эблингу Мису оставалось жить семь дней, и эти семь дней незаметнопрошли один за другим. 
Торан все это время был словно в полусне. Его околдовали весеннеетепло и царящая в пустынном университете тишина. Торану казалось, чтожизнь остановилась и вся Галактика погрузилась в спячку. 
Мис был как неведомая планета. Он с головой ушел в книги и несообщал, как движется работа. Никого к себе не подпускал, кроме Магнифико.Только от Магнифико, непривычно тихого и задумчивого, можно было узнать,что Мис еще существует. 
Все больше уходила в себя Байта. От ее прежней живости не осталось иследа, уверенность в себе поколебалась. Она постоянно искала уединения,постоянно была поглощена мрачными мыслями, а однажды Торан застал ее сбластером в руках. 
Она поспешно отложила оружие и через силу улыбнулась. 
- Что ты с ним делала, Бай? 
- Держала. Это преступление? 
- Ты когда-нибудь снесешь себе голову. 
- Ну и снесу! Невелика потеря! 
Опыт семейной жизни показывал Торану, что спорить с женщинойбесполезно, особенно, когда она в таком настроении. Он пожал плечами иушел. 
В последний день к ним в комнату вбежал запыхавшийся Магнифико. Виспуге он хватал их за руки. 
- Вас зовет ученый доктор! Ему нездоровится! 
Ему действительно нездоровилось. Он лежал в постели, широко раскрывнеестественно блестящие глаза. Он был грязен и неузнаваем. 
- Эблинг! - вскрикнула Байта. 
- Дайте мне сказать, - прохрипел он, с усилием опираясь на локоть. -Дайте сказать. Я закончил работу и хочу передать ее вам. Я не делалзаписей, редкие черновики я уничтожил. Кроме вас, никто не должен этогознать. Надейтесь лишь на свою память. 
- Магнифико, - приказала Байта, - иди наверх! 
Шут неохотно встал и сделал шаг назад, глядя на Миса печальнымиглазами. Мис слабо пошевелил рукой. 
- Не страшно, пусть остается. Оставайся, Магнифико. 
Шут быстро сел на свое место. Байта, кусая губу, смотрела в пол. 
- Я убежден, что Второй Фонд справится с Мулом, - произнес Мисхриплым шепотом, - если в ближайшее время не будет им покорен. Селдонсохранил Второй Фонд в тайне, не следует и сейчас раскрывать эту тайну. Вней есть особый смысл. Вы должны отправиться во Второй Фонд и рассказатьто, что знаете. Это очень важно. От этого зависит судьба всей Галактики.Вы слышите меня? 
- Да, да! - вне себя крикнул Торан. - Как туда попасть, Эблинг?Говорите! 
- Сейчас скажу, - ответил Мис слабым голосом. 
Но не успел. 
Байта, бледная как смерть, подняла бластер, и раздался оглушительныйвыстрел. Верхняя часть туловища Миса и его голова исчезли. В стене зияларваная дыра. Пальцы Байты разжались, и бластер упал на пол. 
 
 

26. ПОИСКИ ЗАКОНЧЕНЫ 
Эхо выстрела забилось о стены, ища выхода. Прежде чем замереть где-тонаверху, оно заглушило стук упавшего бластера, задыхающийся визг Магнификои нечленораздельный вопль Торана. Потом стало очень тихо. 
Байта опустила голову. На губу ей упала соленая капля. До сих порБайта никогда не плакала. 
Торан скрипел зубами. Лицо Магнифико превратилось в бледную,безжизненную маску. 
Торан чужим голосом с трудом выговорил: 
- Значит, ты была с Мулом? 
Байта подняла голову, губы ее дрогнули в невеселой улыбке. 
- Я была с Мулом? Плохая шутка, Торан. 
Сделав усилие, она улыбнулась почти по-прежнему и откинула назадволосы. И голос ее стал почти прежним, когда она заговорила: 
- Наконец-то я могу говорить. Не знаю, буду ли я еще жить, но я могуговорить! 
- О чем, Бай? - отчаяние Торана сменилось вялым равнодушием. 
- О бедствии, которое гналось за нами по пятам. Мы давно этозаметили, помнишь? Поражение преследовало нас, но мы всегда отрывались отпреследования в самый последний момент. Мы были на Фонде, и онкапитулировал, а Независимые еще дрались. Мы вовремя улетели с Термина иуспели попасть на Хэвен. Мы были на Хэвене, и он капитулировал, аостальные сопротивлялись. Мы покинули Хэвен как раз перед капитуляцией. Ана Неотранторе... 
- Не понимаю, - покачал головой Торан. 
- Тори, такое бывает только в сказке. Мы маленькие люди, и несколькораз в течение одного года мы оказываемся в центре вселенских политическихсобытий. Это могло произойти лишь в том случае, если бы мы носили этотцентр с собой. И мы действительно носили источник инфекции с собой! Теперьты понял? 
Губы Торана побледнели. Он с ужасом взглянул на окровавленныеостанки. 
- Давай выйдем отсюда, Бай! Выйдем на воздух. 
Наверху было пасмурно. Резкими порывами налетал ветер и ерошил волосыБайты. Магнифико выполз вслед за Тораном и Байтой и теперь прислушивался ких разговору с расстояния нескольких шагов. 
- Ты убила Миса, - с трудом начал Торан, - потому что решила, чтоисточник инфекции - он? Мул - это был он? 
Байта отрывисто засмеялась. 
- Бедняга Эблинг - Мул? Галактика, нет! Если бы он был Мул, я немогла бы его убить. Он почувствовал бы эмоции, сопровождающие этонамерение, и превратил бы их в любовь, преданность, восхищение, страх - вочто угодно. Я убила Эблинга не потому, что он был Мул, а потому, что онсобирался выдать Мулу секрет Второго Фонда. 
- Собирался выдать Мулу секрет? - тупо повторил Торан. - Мулу, ане... 
Торан вскрикнул и обернулся к шуту, который, пораженный услышанным,лежал без сознания. 
- ...не Магнифико? - шепотом закончил Торан. 
- Тори, ты помнишь, что произошло на Неотранторе? Подумай! 
Он качал головой и бормотал что-то несвязное. 
- Там умер человек, - устало сказала Байта. - Умер, хотя к нему никтоне прикасался. Помнишь? Магнифико играл на визисоноре, а когда закончил,принц короны был мертв. Не странно ли, что человек, который всего боится,который всегда дрожит от страха, вдруг убивает усилием воли. 
- Звук определенной частоты и световые эффекты оказывают на нервнуюсистему сильное влияние... 
- Ну да, на эмоциональную сферу. А Мул, как известно, управляетименно эмоциональной сферой. Конечно, это может быть совпадением. Но яслышала кусочек композиции, которой Магнифико убил принца. Я услышаласовсем немного - самый конец, но мне хватило этого, чтобы испытать то жеотчаяние, которое я испытала в Хранилище и в последние дни на Хэвене.Торан, это чувство ни с чем нельзя спутать. 
Лицо Торана потемнело. 
- Я тоже это чувствовал, только я забыл... как-то не думал... 
- Тогда я начала что-то подозревать. Это была всего лишь догадка, мнене на что было опереться. А потом Притчер рассказал нам о мутации Мула, имне все сразу стало ясно. Мул поверг в отчаяние всех присутствующих вХранилище, Магнифико заразил отчаянием Неотрантор. Совершенно одинаковымотчаянием. Значит, Мул и Магнифико - одно и то же лицо. Это ясно, какматематическая аксиома. Две величины, порознь равные третьей, равны однадругой. 
У Байты начиналась истерика, но она усилием воли взяла себя в руки. 
- Я была до смерти напугана своим открытием, - продолжала она. - ЕслиМагнифико - Мул, значит, он может уловить мои эмоции и преобразовать их посвоему желанию. Я стала избегать его. К счастью, он тоже не искал моегообщества: он занялся Мисом. Я решила убить Миса, прежде чем он успеетчто-то сказать. Я старалась держать свое намерение втайне даже от самойсебя. Если бы я могла убить самого Мула! Но я не решалась. Он мог заметитьэто, и все было бы потеряно. 
Торан с безнадежностью в голосе сказал: 
- Это невероятно. Посмотри на него. Какой он Мул? Он даже не слышит,что мы говорим, так напуган. 
Глянув в ту сторону, куда указывал пальцем, Торан обнаружил, чтоМагнифико стоит на ногах и в глазах его нет и тени привычного испуга. 
- Я слышу вас, мой друг, - сказал он без былого акцента. - Просто мнегрустно было сознавать, что при всем моем уме и силе предвидения ясовершил ошибку и так много потерял! 
Торан отдернул руку и отшатнулся, словно испугавшись, что шуткоснется его или отравит своим дыханием. 
Магнифико кивнул, отвечая на непроизнесенный вопрос. 
- Да, Мул - это я. 
Его паучьи руки и ноги, его нос, похожий на птичий клюв, уже неказались смешными. Осанка стала гордой, а голос властным. Он был хозяиномположения. 
- Садитесь, - сказал он снисходительно, - можете принять удобныепозы. Игра окончена, и я хочу вам кое-что рассказать. У меня есть однаслабость: хочу, чтобы люди меня понимали. 
Он взглянул на Байту печальными, нежными глазами прежнего шутаМагнифико и пустился в рассказ, как в плаванье по бурному морю. 
- В детстве со мной не происходило ничего, о чем стоило бырассказывать. Это можно понять. Я худ и мал: что-то не в порядке сжелезами внутренней секреции. Я родился с этим ужасным носом. У меня немогло быть нормального детства. Я не видел своей матери, не знал отца. Роскак придется, жалел себя и ненавидел остальных. Меня считали страннымребенком. Все избегали: кто из страха, а кто - из отвращения. Былонесколько случаев, когда... нет, не стоит! Случилось достаточно странныхвещей, чтобы капитану Притчеру удалось понять, что я мутант. Я это понял,когда стал взрослым. 
Торан и Байта, сидя на земле, рассеянно слушали. Шут расхаживал передними из стороны в сторону и говорил, глядя под ноги. 
- Я очень медленно осознавал свои способности. До самого конца не могповерить в свою сверхъестественную силу. Для меня человек - как пульт, накотором можно дергать рычаги и нажимать кнопки. Нелестное сравнение, ноиначе я не могу сказать. Постепенно я понял, что могу безнаказанно дергатьэти рычаги, приводя их в нужное положение. Еще через некоторое время -очень значительное - я понял, что другие этого не могут. 
И вот, наконец, ко мне пришло сознание силы, а с ним и желаниеотомстить за унижения, испытанные в детстве. Может быть, вы это сможетепонять. Возможно, постараетесь понять. Нелегко быть уродом. Нелегко иметьразум и сознавать, что ты урод, терпеть насмешки и пинки; быть не таким,как все; быть всюду чужим! 
Вы никогда этого не испытывали! 
Магнифико глянул в небо, покачался на каблуках и продолжал: 
- Постепенно я понял, что мы с Галактикой можем поменяться местами. Ярешил, что так и будет: двадцать два года я терпел, пусть теперь другиепотерпят, а я посмеюсь! Я один. Над миллиардами! 
Он украдкой глянул на Байту. 
- Однако, у меня есть недостаток. Сам по себе я ничто. Я могзахватить власть лишь руками других. Успех приходил ко мне черезпосредников - Притчер это верно подметил. Первую планету я захватил спомощью пиратов. Потом я действовал через промышленников, генералов и такдалее, вплоть до диктатора Калгана. Вместе с Калганом я получил флот.Потом в моей жизни появились вы и Фонд. 
С Фондом мне пришлось нелегко. Для того, чтобы победить его, нужнобыло уничтожить, разорить или подчинить себе его неимоверно разросшиесяправящие круги. Я не хотел очень активно упражнять свои способности; яделаю это лишь в случае крайней необходимости. Это понятно: сильныйчеловек может поднять пятьсот фунтов, но это не значит, что он захочетделать это каждый день. Я стал искать посредника. 
Я знал, что на Калгане должен быть агент Фонда, присланный разведать,что такое Мул. В роли своего шута я бродил по Калгану, ища этого агента.Теперь я знаю, что мне следовало искать капитана Притчера, но, по ирониисудьбы, я нашел вас. Да, я телепат, но не на все сто процентов. Ты, моягоспожа, тоже из Фонда, и это сбило меня с толку. Позднее Притчерприсоединился к вам, но после первого ошибочного шага все расстроилось. 
Торан зашевелился и возмущенно крикнул: 
- Постой, постой! Значит, когда я, с одним парализатором защищал тебяот лейтенанта, ты управлял моими эмоциями? - он захлебывался. - Ты хочешьсказать, что управлял мной, как марионеткой, все это время? 
Тонкая улыбка заиграла на губах Магнифико. 
- Почему бы и нет? Тебе кажется, что это не похоже на правду? Тогдаспроси себя, рискнул бы ты жизнью ради странного уродца, если бы был всвоем уме? Представляю, как ты потом сам себе удивлялся! 
- Да, - отрешенно сказала Байта, - он удивлялся. Я помню. 
- В тот момент, - продолжал Мул, - Торан не подвергался ни малейшейопасности. Лейтенант имел приказ в конце концов отпустить вас, а вместе свами и меня. Мы с капитаном Притчером вылетели на Фонд, и дальнейшиесобытия сами собой сложились благоприятно для меня. Капитана Притчераотдали под трибунал, и я занялся его судьями. Впоследствии они командовалиэскадрами, которые сдались мне без боя. Так мой флот выиграл сражение приОрлеггоре и некоторые другие. 
Через Притчера я познакомился с доктором Мисом, который принес мневизисонор, значительно облегчив мою задачу. Правда, он принес мнеинструмент не совсем по своей воле. 
- Вот для чего нужны были концерты! - перебила Байта. - А я вседумала, зачем они? 
- Да, - сказал Магнифико, - визисонор усиливает мое влияние. Он сампо себе оказывает влияние на эмоциональную сферу человека. Я с его помощьюмогу управлять либо большим количеством людей, либо одним человеком, носильнее. Концерты, которые я давал на Термине и Хэвене перед ихкапитуляцией, способствовали укреплению и распространению пораженческихнастроений, которые и без того были сильны. На Неотранторе я не убил быпринца без визисонора, хотя мог бы вызвать у него умственное расстройство. 
Самой большой моей находкой был Эблинг Мис. Он мог бы, - началМагнифико с сожалением, но запнулся и заторопился дальше. - Есть еще однаобласть человеческой психики, которой я могу управлять. Это интуиция, илиясновидение - называйте, как хотите. Это человеческое качество тоже можнорассматривать как эмоцию. По крайней мере, мне это удается. Вы понимаете? 
Он не стал ждать, пока слушатели признаются в непонимании, ипродолжал: 
- Человеческий мозг работает крайне неэффективно. Обычно используетсялишь двадцать процентов мыслительной энергии. Если вдруг в мыслительныйпроцесс включается большая доля энергии, говорят о вдохновении, прозрении,интуиции и так далее. Я рано обнаружил, что могу заставить мозг человекаработать в напряженном режиме. "Подопытного" это изматывает, но зато даетбольшие результаты. Депрессор ядерных реакций, который я применил противФонда, был результатом обработки одного калганского инженера... 
Эблинг Мис был моей величайшей удачей. У него был огромный потенциал,и он оправдал мои надежды. Еще до войны с Фондом я отправил людей напереговоры с империей. Тогда же я начал поиски Второго Фонда. Разумеется,я его не нашел. Однако, я понимал, что мне необходимо его найти, и я могэто сделать с помощью Эблинга Миса. При его способностях и под моимруководством он мог бы продублировать работу Хари Селдона. 
Частично Мису это удалось. Я напрягал его до предела. Это быложестоко, но у меня не было выхода. К концу работы он был полумертв, ноостался бы в живых, если бы, - Магнифико запнулся, - мы втроем полетели быво Второй Фонд, если бы не моя ошибка. 
Торан старался говорить как можно жестче: 
- Не тяни. Что это за ошибка? Говори, и закончим на этом. 
- Ошибкой была твоя жена. Твоя жена - необыкновенный человек. Я такихеще не встречал. Я... Я, - голос Магнифико сорвался, и он с трудомсправился с собой. - Я нравился ей без всяких усилий с моей стороны. Я невнушал ей ни смеха, ни отвращения. Она сочувствовала мне. Я ей нравился. 
Ты не понимаешь? Ты не представляешь, как много это для меня значило.Никто никогда... и я это ценил. Своими эмоциями я не мог управлять,поэтому не решился вмешиваться и в ее чувства. Мне очень дорого было ееестественное расположение. Это была моя первая ошибка. 
Тебя, Торан, я держал под контролем. Ты никогда меня ни в чем неподозревал, ни о чем не спрашивал. Помнишь, нас остановил "филианский"корабль? Он знал наши координаты, потому что я поддерживал связь с моимигенералами. Меня тогда позвали к капитану Притчеру, который был на этомкорабле пленником. Я обратил его. Когда я ушел, он был уже полковникоммоей армии. Ты что-то заподозрил было, но легко поверил моему объяснению,полному противоречий. Ты понял, к чему я веду? 
Торан, поморщившись, бросил Мулу вызов: 
- Как ты поддерживал связь со своими генералами? 
- Это было нетрудно. Ультраволновые передатчики малы по размерам ипросты в обращении. Засечь меня было невозможно. Если кто-нибудь заставалменя за передачей, я просто вырезал это событие из его памяти. 
Вторую ошибку я совершил на Неотранторе. Меня снова подвелисобственные чувства. Байта не была у меня под контролем, но все равно незаподозрила бы меня, если бы я не перегнул палку с принцем. Его намеренияпо отношению к Байте оскорбили меня. Я убил его, хотя без этого можно былообойтись. Дурацкий поступок. 
И все же, если бы я вовремя заткнул рот Притчеру и немножко отвлексяот Миса, чтобы заняться вами, ваши подозрения никогда не переросли бы вуверенность, - он передернул плечами. 
- Это все? - спросила Байта. 
- Все. 
- Что дальше? 
- Буду продолжать поиски. Вряд ли мне удастся в нашу эпоху вырождениянайти такого способного и образованного человека, как Эблинг Мис, но япопытаюсь добраться до Второго Фонда другим путем. В некотором смысле выпобедили меня. 
Байта вскочила на ноги и победно крикнула: 
- Только ли в некотором? Только ли? Мы победили тебя в полном смысле!Все твои победы за пределами Фонда ничего не стоят, потому что Галактикапревратилась в вакуум, в котором живут варвары! И Фонд - не победа, потомучто он не был рассчитан на противодействие твоей мутации. Чтобы победить,ты должен победить Второй Фонд, но этого не произойдет. За то время,которое ты потратишь на поиски, Второй Фонд успеет подготовиться к войне стобой. Ты упустил свой шанс. С этой минуты время работает против тебя. Какзнать, может быть, уже готовится оружие, которое убьет тебя. Ты осознаешьпоражение, когда будет уже поздно. Ты всего лишь ходульный завоеватель,каких в истории великое множество. 
Она тяжело дышала. 
- Мы победили тебя, и теперь я готова умереть! 
Мул смотрел на нее карими, печальными и любящими, глазами прежнегоМагнифико. 
- Я не стану вас убивать. Вы не можете причинить мне вреда, а вашасмерть не вернет Эблинга Миса. Я сам виноват в своих ошибках, и мне за нихотвечать. Вы свободны. Идите с миром - ради того, что между нами было -ради дружбы. 
И с гордостью: 
- Все же я Мул, самый могучий человек в Галактике! И я завоюю ВторойФонд! 
В ответ Байта выпустила последнюю, ядовитую стрелу: 
- Нет! Я верю в мудрость Селдона! Ты будешь первым и последнимправителем в династии. 
Ее слова задели Магнифико. 
- Династии? Да, я часто думал, что неплохо бы основать династию. 
Байта поняла значение его взгляда и в ужасе похолодела. 
Магнифико покачал головой. 
- Я чувствую твое отвращение, но дело не в этом. Я мог бы легкосделать тебя счастливой. Искусственная любовь и искусственная страсть неотличались бы от настоящих. Здесь дело во мне. Я называю себя Мулом, имеяв виду не только силу... [примечание для двоечников: мул - животное,неспособное к продолжению рода]. 
И он ушел, не оглядываясь. 
 
